Абсолютная власть Болдаччи Дэвид
Он снял вымокший галстук, сунул его в карман и взглянул на маленькие часы на приборной доске. Она посмотрела на неподвижный спидометр, а потом на него. Она говорила мягко, но ее глаза выдавали затаенную боль.
– Джек, мне очень понравился обед. Я была рада повидать тебя. Но это все, что в моих силах. Извини. – Она прикусила губу; он не видел этого, потому что выбирался из машины.
Он просунул голову в салон.
– Будь счастлива, Кейт. Если что будет нужно, звони.
Она смотрела на его крепкие плечи, когда он под сильным дождем шел к своей машине, а потом сел в нее и уехал. Она неподвижно сидела еще несколько минут. По ее щеке скатилась слеза. Она яростно смахнула ее, завела двигатель и поехала в противоположную сторону.
* * *
На следующее утро Джек поднял телефонную трубку и медленно положил ее обратно. И в самом деле, зачем звонить? Он пришел на работу к шести, разобрался со срочными делами и приступил к проектам, ожидавшим своего часа уже не одну неделю. Он выглянул в окно. Солнечные лучи отражались от зданий из стекла и бетона. Он потер заслезившиеся от солнца глаза и опустил жалюзи.
Кейт не собиралась возвращаться в его жизнь, и ему нужно было с этим смириться. Предыдущую ночь он провел, прокручивая в голове всевозможные сценарии, преимущественно совершенно нереальные. Он пожал плечами. Подобное происходит с мужчинами и женщинами во всем мире. И порою не так, как хотелось бы. Даже при самом большом желании. Нельзя заставить человека полюбить тебя вновь. Надо двигаться вперед. У Джека было куда двигаться, и даже много вариантов. Возможно, именно теперь пришла пора подумать о своем будущем, которое у него, несомненно, было.
Он сел за свой стол и методично проработал два проекта по совместному предприятию, для которого он делал черновую, не требующую умственных усилий и довольно нудную работу, и проект для своего единственного, кроме Болдуина, клиента, Тарра Кримзона.
Кримзон владел небольшой компанией, выпускающей аудио– и видеопродукцию, был гением компьютерной графики и, проводя в местных отелях конференции по этой тематике для аналогичных компаний, жил очень хорошо. Для куража он ездил на мотоцикле, носил драные джинсы, курил все подряд, включая сигареты, взятые у прохожих, и вдобавок выглядел, как самый безнадежный наркоман в мире.
Они познакомились с Джеком, когда друг Джека вел дело против Тарра по обвинению в хулиганстве в нетрезвом состоянии и проиграл его. Тарр пришел в суд в строгом костюме, с кейсом, с аккуратно постриженными бородой и волосами и убедительно доказал, что свидетельство полицейского не имеет юридической силы, так как потасовка случилась не на месте проведения концерта группы “Грейтфул Дэд”, что результат теста не действителен, потому что полицейский не зачитал ему правила проведения теста и при его проведении использовалось неисправное оборудование.
Судья закрыл это дело, напомнив полицейскому о необходимости в будущем строго придерживаться установленных правил. Джек с изумлением наблюдал за ходом процесса. Под впечатлением от увиденного он вышел из зала суда вместе с Тарром; вечером выпил с ним пива, и вскоре они стали друзьями.
Лишь изредка и по пустякам вступая в конфликт с законом, Кримзон был хорошим клиентом для Паттона, Шоу и Лорда. Задачей Джека было сделать так, чтобы Тарр, уволивший своего последнего адвоката, вслед за Джеком попал в ПШЛ, хотя фирма вряд ли могла отказать в услугах новому клиенту стоимостью в четыре миллиона долларов.
Он положил на стол ручку, подошел к окну и снова подумал о Кейт Уитни. Ему не давала покоя одна мысль. Когда Кейт оставила его, Джек пошел навестить Лютера. Старик не дал ему мудрого совета, не предложил способа моментально решить проблему Джека. Вообще-то от Лютера было бы странно ожидать совета, как найти путь к сердцу его дочери. И все же Джек всегда мог поговорить с ним. О чем угодно. Лютер слушал его. Действительно слушал. Он не просто выжидал, пока Джек закончит свой рассказ, чтобы приняться за повествование о собственных проблемах. Джек не вполне сознавал, что хочет сказать старику. Но что бы это ни было, Лютер обязательно выслушает его. И уже одного этого будет достаточно.
Часом позже электронный календарь Джека подал звуковой сигнал. Джек взглянул на часы и надел пиджак.
Джек быстро шел по коридору. До обеда с Сэнди Лордом оставалось двадцать минут. Наедине с ним Джек чувствовал себя не в своей тарелке. О Сэнди Лорде говорили много и, как убеждался Джек, по большей части справедливо. Секретарша Джека сообщила ему накануне утром, что Сэнди хочет пообедать с ним. А Сэнди Лорд всегда добивался желаемого. Секретарша Джека напомнила об этом осторожным шепотом, что слегка его покоробило.
Двадцать минут. Но сначала нужно проконсультироваться с Барри Элвисом по поводу документов Бишопа. Джек улыбнулся, вспомнив выражение лица Барри, когда все необходимые бумаги легли на его стол за полчаса до истечения срока. Элвис просмотрел их с явным удивлением на лице.
– Неплохо. Должен признаться, я поставил тебе жесткие сроки. – Он смотрел в сторону. – Вообще-то я не люблю этого делать. Очень ценю твои усилия, Джек. Извини, если нарушил твои планы.
– Ерунда, Барри, мне за это платят. – Джек повернулся, чтобы уйти.
Барри поднялся из-за стола.
– Джек... ммм... с тех пор, как ты работаешь здесь, мы ни разу толком не поговорили. Давай как-нибудь пообедаем вместе.
– Отличная мысль, Барри, пусть твоя секретарша договорится с моей насчет возможной даты.
В тот момент Джек осознал, что Элвис, в принципе, неплохой парень. Он задал Джеку жару, ну и что? По сравнению с тем, как старшие компаньоны обращались со своими подчиненными, Джек еще легко отделался. Кроме того, Барри был первоклассным корпоративным адвокатом, и Джеку было чему у него поучиться.
Джек прошагал мимо стопа секретарши Барри, но Шейлы там не было.
Затем Джек заметил груду коробок у стены. Дверь кабинета Барри была закрыта. Джек постучал, но ответа не последовало. Он огляделся вокруг и открыл дверь. На мгновение он закрыл глаза, а когда вновь открыл их, то увидел пустые книжные полки и прямоугольные участки невыцветших обоев, где раньше висела уйма дипломов и свидетельств.
В чем дело? Он закрыл дверь, повернулся и столкнулся с Шейлой.
Обычно безупречно одетая и причесанная, подтянутая и сдержанная, сейчас Шейла выглядела так, как будто побывала в серьезной переделке. Она работала секретаршей Барри в течение десяти лет. Шейла уставилась на Джека, в ее бледно-голубых глазах вспыхнул и погас огонь. Она повернулась, быстро подошла к своему столу и начала собирать коробки. Джек наблюдал за ней, ничего не понимая.
– Шейла, что происходит? Где Барри?
Она не отвечала.
Ее руки двигались все быстрее, пока она не начала буквально швырять вещи в коробку. Джек приблизился к ней и сверху вниз смотрел на ее хрупкую фигуру.
– Шейла! Что, черт возьми, происходит? Шейла! – Он схватил ее за руку.
Она дала ему пощечину и, испугавшись своего поступка, внезапно села. Голова ее склонилась к поверхности стола и замерла в таком положении. Она начала тихо всхлипывать.
Джек вновь огляделся. Может быть, Барри мертв? Может, произошел несчастный случай, и никто не сообщил ему? Неужели люди в этой огромной фирме настолько бессердечны? И ему суждено прочитать об этом в официальном сообщении? Он посмотрел на свои руки. Они дрожали.
Он присел на краешек стола и осторожно коснулся плеча Шейлы, стараясь вывести ее из состояния отчаяния, но безуспешно. Джек начал беспомощно оглядываться по сторонам, так как всхлипывания становились все громче и жалобнее. Наконец, появились две другие секретарши и молча увели Шейлу, недружелюбно поглядывая на Джека.
Что, черт возьми, он им сделал? Он посмотрел на часы. Через десять минут встреча с Лордом. Внезапно ему очень захотелось попасть на этот обед. Лорд знал обо всем, что происходило на фирме, и, как правило, заранее. Затем у него возникла ужасная мысль. Он вспомнил прием в Белом доме и свою разгневанную невесту. В разговоре с ней он упомянул Барри Элвиса. Но она же не могла...? Джек стремительно побежал по коридору, так что за его спиной развивались полы пиджака.
* * *
“Филлморз” был сравнительно новой достопримечательностью Вашингтона. Тяжелые двери красного дерева были инкрустированы толстым слоем бронзы, ковры и занавеси – исключительно ручной работы и чрезвычайно дороги. Каждый столик представлял собой уединенный уголок и настраивал на неспешную и размеренную еду. К услугам посетителей были телефоны, факсы и копировальные аппараты. Вокруг резных столиков стояли роскошно драпированные стулья, на которых восседала элита вашингтонских деловых и политических кругов. Цены были под стать клиентуре.
Даже в заполненном посетителями ресторане не чувствовалось никакой спешки; его клиенты, не привыкшие кому-либо подчиняться, передвигались с такой скоростью, какая была им удобна. Порой само их присутствие за определенным столиком, приподнятая бровь, сдержанный кашель, понимающий взгляд были для них содержанием целого рабочего дня и приносили огромные прибыли лично для них или для тех, кого они представляли. Отчетливо различимый дух денег и власти витал в зале.
Официанты в тесных рубашках и безупречных галстуках-“бабочках” появлялись и исчезали в четко определенной последовательности. Постоянных клиентов здесь почти нянчили, их обслуживали, выслушивали или оставляли одних, как они того желали. Размеры чаевых говорили об удовлетворенности клиентов подобным положением вещей.
Сэнди Лорд предпочитал обедать именно в “Филлморз”. Поверх меню он быстро, но методично исследовал своими колючими серыми глазами огромное пространство зала в поисках потенциальных деловых партнеров или, возможно, чего-то еще. Он грациозно пошевелился на стуле всей тяжестью своего грузного тела и осторожно вернул на место пару седых волосков. Как ни печально, но с течением времени знакомые лица исчезали из виду: их уносила смерть или они уходили на отдых. Он стряхнул пылинку с манжета рубашки, на котором красовалась его монограмма, и вздохнул. Лорд ловко обирал всех этих людей и, может быть, даже весь этот город.
Он протянул руку к сотовому телефону и проверил сообщения на автоответчике. Уолтер Салливан до сих пор не звонил. Если дело Салливана выгорит, Лорд сможет заполучить в качестве клиента одну из стран бывшего Восточного блока.
Целую страну в качестве клиента! Сколько можно запросить со страны за юридические услуги? Даже по нормальным расценкам очень много. Проблема состояла в том, что у экс-коммунистов не было денег, если не считать все эти рубли, купоны, копейки и тому подобное, что вполне может использоваться в качестве туалетной бумаги.
Лорда это не беспокоило. Чего у экс-коммуняк было в изобилии, так это сырьевых ресурсов, которые Салливан хотел прибрать к рукам. Поэтому-то Лорд и провел там три этих чертовых месяца. Но если у Салливана все получится, это время не пропадет зря.
Лорд привык сомневаться во всех и в каждом. Но если кто и мог пропихнуть это дело, так это Уолтер Салливан. Похоже, что все, к чему он прикасался, умножалось в геометрической прогрессии, и то, что перепадало его сподвижникам, наполняло их души священным трепетом. Даже на исходе седьмого десятка старик не сбавил темпа. Он работал по пятнадцать часов в сутки и был женат на какой-то красотке лет двадцати с небольшим, которая, казалось, пришла прямо из эротического кинофильма. Сейчас он находился на Барбадосе, куда улетел вместе с тремя политиками самого высокого ранга, чтобы обсудить кое-какие дела и заодно развлечься. Он должен был позвонить. И небольшой, но впечатляющий список клиентов Сэнди пополнится еще одним именем, и каким!
Лорд заметил молодую женщину в рискованно короткой юбочке и в туфлях на тоненьких “шпильках”, которая пересекала зал.
Она улыбнулась ему; он ответил ей, слегка приподняв брови, сигналом, который нравился ему своей двусмысленностью. Это была подружка Лорда, сотрудница одной большой ассоциации с 16-й улицы; впрочем, его мало интересовало, откуда она. Она была хороша в постели, вот что было важно для Лорда.
Ее появление навеяло приятные воспоминания. Нужно будет вскоре позвонить ей. Он сделал заметку об этом звонке в своей электронной записной книжке. Затем его внимание, а также большинства женщин в зале, привлекла высокая угловатая фигура Джека Грэма, шагающего прямо к нему.
Лорд поднялся и протянул ему руку. Джек не принял ее.
– Что, черт возьми, произошло с Барри Элвисом?
Лорд окинул его оценивающим взглядом и вновь уселся на ступ. Появился официант, моментально отогнанный коротким взмахом руки Лорда. Лорд посмотрел на Джека, продолжавшего стоять.
– Ты не даешь мне перевести дух. Ну что ты разгорячился? Это не всегда разумно.
– Я не шучу, Сэнди. Я хочу знать, что происходит? Кабинет Барри пуст, его секретарша пялится на меня так, как будто я лично отдал приказ о его уничтожении. Будь любезен, объясни. – Джек повысил голос, и Лорд посмотрел на него еще пристальнее.
– Что бы ты там ни думал, я уверен, мы можем обсудить это с гораздо большим достоинством, чем ты сейчас проявляешь. Может быть, ты присядешь и будешь вести себя, как компаньон лучшей юридической фирмы в этом необыкновенном городе?
Несколько секунд они, не моргая, смотрели друг другу в глаза, и в конце концов Джек медленно опустился на стул.
– Выпьешь?
– Пиво.
Опять возник официант, чтобы через мгновение исчезнуть с заказом на пиво и крепкий джин с тоником для Сэнди. Сэнди закурил сигарету “Рэйли”, рассеянно посмотрел в окно, а затем вновь на Джека.
– Значит, тебе известно о Барри.
– Я знаю только, что его нет. И я хочу, чтобы ты рассказал мне, куда он делся.
– Что тут рассказывать? Ему предложили уйти. И побыстрее.
– Почему?
– А тебе какое дело?
– Мы с Барри работали вместе.
– Но вы же не были друзьями.
– У нас до сих пор не было шанса стать друзьями.
– И чего, скажи на милость, тебе так хочется подружиться с Барри Элвисом? Он был обычным членом корпорации, я на своем веку повидал много таких.
– Он был очень хорошим юристом.
– Нет, с технической точки зрения, он был достаточно компетентным адвокатом, имеющим богатый опыт в области корпоративных сделок и налогов, и вдобавок специалистом по страхованию жизни. Но он не пошевелил и пальцем для развития бизнеса и никогда не пошевелит. Следовательно, он не был “очень хорошим юристом”.
– Проклятье, ты понимаешь, что я имею в виду. Он был очень ценным сотрудником. Кому-то ведь нужно делать эту чертову работу.
– У нас есть около двух сотен адвокатов, которые вполне могут делать эту чертову работу. С другой стороны, лишь дюжина или около того из наших компаньонов приводят в фирму выгодных клиентов. Это не то соотношение, которое нужно стремиться сохранить. Много солдат, мало командиров. Ты воспринимаешь Барри Элвиса как ценного сотрудника, мы воспринимаем его как дорогостоящую обузу, без способности к самосовершенствованию. Он достаточно много наобещал и обеспечил себе безбедное существование. Мы, компаньоны, зарабатываем деньги другими способами. Поэтому было принято решение разорвать наши отношения.
– И ты хочешь меня убедить, что Болдуин нисколько не повлиял на тебя?
На лице Лорда появилось выражение неподдельного изумления. Юрист, более тридцати пяти лет выпускавший дым людям прямо в лицо, был непревзойденным лжецом.
– А какого черта Болдуины будут беспокоиться насчет Барри Элвиса?
Джек пристально взглянул в мясистое лицо Лорда и перевел дух. Внезапно почувствовав, что попал в глупое положение, он смущенно посмотрел по сторонам. Неужели все впустую? А если Лорд лжет? Он вновь взглянул на него, но лицо Лорда было бесстрастным и непроницаемым. Но зачем ему лгать? В голове Джека пронеслось несколько возможных ответов, но ни один из них не мог его удовлетворить. Неужели он ошибся? Неужели выставил себя полным идиотом перед самым могущественным компаньоном фирмы?
Лицо Лорда смягчилось и приобрело почти сочувствующее выражение.
– То, что мы расстались с Барри Элвисом, – это часть усилий по очистке ведущего персонала компании от слабых людей. Нам нужны адвокаты, которые способны и выполнять свою работу, и приводить в фирму новых клиентов. Как, например, это делаешь ты. Все очень просто. Барри не первый и не последний. Мы уже давно работаем над этим, Джек. Это началось задолго до твоего появления здесь. – Лорд помолчал и остро посмотрел на Джека. – Может, ты чего-то недоговариваешь? Вскоре мы станем компаньонами, нельзя иметь секреты от своих компаньонов.
Лорд хмыкнул. В его отношениях с клиентами было множество секретов.
Джек хотел было съязвить, но сдержался.
– Я еще не компаньон, Сэнди.
– Это чистая формальность.
– И все же не стоит опережать события.
Лорд неловко заерзал на стуле и помахал сигаретой наподобие дирижерской палочки. Значит, слухи о том, что Джек намеревается запрыгнуть на их лайнер, вероятно, имеют под собой почву. Именно из-за этих слухов Лорд сидел в ресторане вместе с молодым юристом. Они посмотрели друг на друга. Уголки рта Джека растянулись в сдержанную улыбку. Четыре миллиона долларов, добытые Джеком, были аппетитной приманкой. Особенно потому, что это обещало Лорду еще четыреста тысяч баксов. Не то чтобы они были ему нужны, но и отказываться от них он не собирался. Он пользовался репутацией порядочного мота. К тому же юристы не уходят в отставку. Они работают, пока окончательно не свалятся. Лучшие из них зарабатывают кучу денег, но по сравнению с промышленными магнатами, рок-звездами и актерами их заработки довольно скромны.
– Я думал, тебе понравится наш ресторанчик.
– Понравился.
– Ну и?..
– Ну и что?
Сэнди обвел взглядом зал ресторана. Он заметил еще одну свою знакомую, одетую в дорогой деловой костюм, под которым, как был уверен Сэнди, на ней не было абсолютно ничего. Он проглотил остаток своего джина с тоником и посмотрел на Джека. Лорд все более и более раздражался. Тупой, неопытный сукин сын.
– Ты бывал здесь раньше?
Джек покачал головой и пролистал толстое меню в поисках бифштекса с жареной картошкой, но не нашел его.
Лорд внезапно выхватил у него меню и наклонился к нему, обдавая его лицо своим тяжелым дыханием.
– Тогда почему бы тебе не осмотреться?
Лорд жестом подозвал официанта и заказал виски с содовой, которое ему принесли минутой позже. Джек откинулся на спинку стула, но Лорд надвинулся на него, качнув рукой стол.
– Хочешь верь, хочешь – нет, но я уже бывал в ресторанах, Сэнди.
– Но не в этом, правда? Видишь, вон ту малышку? – Удивительно тонкие пальцы Лорда скользнули в воздухе, направив взгляд Джека на женщину в мини-юбке. – За последние полгода я трахался с ней пять раз.
Лорд не удержался от улыбки, видя, что Джек оценил предмет разговора, и тот произвел на него должное впечатление.
– А теперь скажи, почему такое создание снизошло до того, чтобы спать с таким большим жирным мешком, как я?
– Может, ей тебя жалко, – улыбнулся Джек.
Лорд не оценил шутки.
– Если ты так думаешь, то твоя наивность граничит с некомпетентностью. Ты что, в самом деле веришь, что женщины в этом городе целомудреннее мужчин? Да с какой стати? То, что у них большая задница, и то, что они носят юбки, не означает, что они не возьмут своего и не используют для этого все доступные им средства.
– Водишь ли, сынок, это все потому, что я могу дать ей то, что она хочет. Я не хочу сказать “в постели”. Она это знает, я это знаю. В этом городе я могу открывать двери, которые могут открыть немногие. И поэтому она позволяет мне трахать ее. Чисто коммерческая сделка между разумными и искушенными сторонами. Как тебе это?
– Как что?
Лорд опять сел на свой стул, закурил новую сигарету и выпустил вверх ровные колечки дыма. Он прикусил губу и ухмыльнулся.
– Что в этом смешного, Сэнди?
– Я просто подумал, что ты, когда был студентом, наверное, ни во что не ставил людей вроде меня. Считал, что никогда не станешь похожим на меня. Собирался защищать бедняг, просящих политического убежища, или требовать высшей меры для несчастных сукиных сынов, прихлопнувших уйму народа и обвиняющих в этом свою мамочку, которая шлепала их по попке, когда они плохо себя вели. Ну ладно, признайся, ведь было такое?
Джек ослабил узел галстука и отпил пива. Он знал повадки Лорда и чувствовал, что тот к чему-то клонит.
– Сэнди, ты один из лучших юристов в этом городе, все так говорят.
– Черт, я много лет не занимался юридической практикой.
– Неважно, здесь все работает на тебя.
– А что работает на тебя, Джек?
Услышав свое имя, сорвавшееся с губ Лорда, Джек ощутил, как сердце его екнуло. Это означало большую близость в их отношениях, которая ужаснула его, хотя он и понимал, что это неизбежно. Компаньон? Он вздохнул и пожал плечами.
– Откуда знать, кем они захотят стать, когда вырастут?
– Но ты, Джек, уже вырос, и пора платить швейцару. Ну так как?
– Я не понимаю, о чем ты.
Лорд опять надвинулся на него, кулаки его сжались; он был похож на боксера-тяжеловеса, готовящегося к контратаке и выискивающего малейшую брешь в обороне противника. Казалось, он действительно ударит его. Джек напрягся.
– Считаешь меня подонком, верно?
Джек снова взял в руки меню.
– Что ты порекомендуешь?
– Слушай, паренек, ты думаешь, что я жадный, эгоцентричный подонок, который обожает власть и которому нет дела ни до чего, что для него бесполезно? Не правда ли, Джек? – Лорд повысил голос; его тучное тело приподнялось над стулом.
Он вырвал из рук Джека меню и бросил его обратно на стол. Джек нервно оглядел комнату, но в их сторону никто не смотрел, и это значило, что каждое слово из их разговора было услышано и принято к сведению. Налитые кровью глаза Лорда впились в глаза Джека, как будто притягивая его.
– Знаешь, я действительно подонок. Да, я именно такой, Джек.
Лорд, торжествуя, опять уселся на стул. Он усмехнулся. Джеку тоже захотелось улыбнуться, несмотря на испытываемое отвращение.
Джек немного расслабился. Как будто почувствовав эту перемену в нем, Лорд придвинул свой стул к стулу Джека. На мгновение Джек всерьез подумал о том, чтобы осадить старика: всякому терпению приходит конец.
– Правильно, именно этим я и являюсь, Джек, именно этим и еще много чем! Но, знаешь что, Джек? Я как раз такой. И я не пытаюсь скрывать это или объяснять это. Каждый сукин сын, который когда-либо со мной встречался, в точности знал, кто я и что я. Я верю в то, что делаю. Это истинная правда. – Лорд глубоко вздохнул и затем медленно выдохнул.
Джек покачал головой, стараясь привести мысли в порядок.
– А ты, Джек?
– Что – я?
– Кто ты, Джек” Во что ты веришь, если ты вообще во что-то веришь?
– Я двенадцать лет проучился в католической школе. У меня есть своя вера.
Лорд утомленно покачал головой.
– Ты меня разочаровываешь. Мне говорили, ты умный мальчик. Либо мне доложили неправду, либо эта ухмылка у тебя на лице, как будто ты наелся дерьма, вызвана опасением сказать лишнее.
Рука Джека, подобно тискам, сжала запястье Лорда.
– Какого черта тебе от меня нужно?
Лорд улыбнулся и осторожно постучал по руке Джека, пока тот не разжал пальцы.
– Тебе нравятся такие местечки? С таким клиентом, как Болдуин, ты будешь питаться в подобных ресторанах, пока твои артерии не станут тверже камня. Лет через сорок ты отбросишь копыта на каком-нибудь пляжике на карибском побережье и оставишь вдовой молодую и внезапно разбогатевшую цепкую красотку, но ты умрешь счастливым человеком, поверь мне.
– Для меня все местечки одинаковы.
Лорд тяжело ударил кулаком по столу. На этот раз к ним повернулись несколько человек. Хозяин заведения посмотрел в их направлении, стараясь скрыть улыбку понимания под густыми усами.
– Об этом-то я и говорю, о твоем чертовом безразличии. – Он понизил голос, но не отодвинулся от Джека. – На самом деле, одно местечко явно отличается от другого. У тебя есть ключ к этому заведению, тебе это известно. Твой ключ – Болдуин и его милая дочурка. И тогда возникает вопрос: кто откроет для тебя эту дверь – ты сам или кто-то другой? И этот вопрос довольно любопытным образом возвращает нас к моему первоначальному вопросу: во что ты веришь, Джек? Потому что если ты не веришь в это, – Лорд широко раскинул руки, – если ты не хочешь стать Сэнди Лордом следующего поколения, если ты смеешься над моим образом жизни, моей педантичностью, если угодно, либо проклинаешь ее, если ты искренне веришь, что ты выше всего этого, если тебе претит мысль заполучить мисс Болдуин и если ты не видишь в этом меню ни одного аппетитного блюда, тогда почему ты не пошлешь меня подальше? И не встанешь, чтобы выйти отсюда с высоко поднятой головой, чистой совестью и непоколебленными убеждениями? Потому что, откровенно говоря, эта игра слишком важна и трудна, чтобы в нее мог играть непосвященный.
Подавшись назад, Лорд плюхнулся на стул, заполнив его своей массой.
На улице стояла прекрасная осенняя погода: ни дождя, ни повышенной влажности, только прозрачное голубое небо. Легкий ветерок шуршал брошенными газетами. Казалось, город на время сбавил темп, в котором жил в течение предыдущих знойных летних месяцев. В Лафайет-парке на траве лежали загорающие люди, стараясь впитать в себя побольше солнечных лучей, пока не установилась холодная погода. Рядом сновали велосипедисты, бросая короткие взгляды на неприкрытые ноги и расстегнутые блузки.
А в ресторане Джек Грэм и Сэнди Лорд в упор смотрели друг на друга.
– Надеюсь, в этом нет никакого подвоха? – Я бы не стал тратить на это время, Джек. По крайней мере, в течение последних двадцати лет. Если бы я не был уверен, что с тобой можно говорить открытым текстом, я бы навешал тебе лапши на уши и ограничился этим.
– Что ты хочешь сказать?
– Все, что я хочу знать – это в игре ты или вне игры. Конечно, с Болдуином ты можешь пойти в любой другой ресторан в городе. Полагаю, ты выбрал нас, потому что тебе понравилось то, что ты увидел.
– Болдуин рекомендовал мне вас.
– Болдуин умен. Многие люди могли бы пойти за ним. Ты уже год работаешь у нас. Если ты решишь остаться, то станешь компаньоном. Честно говоря, годовой срок был чистой формальностью, мы просто хотели убедиться, что ты нам подходишь. По истечении этого срока у тебя никогда не будет никаких финансовых затруднений, не считая расходов твоей будущей жены. Единственным твоим занятием будет ублажать Болдуина, расширять эту область бизнеса и приводить в фирму новых клиентов. Потому что, если смотреть правде в глаза, единственное обеспечение любого юриста – подконтрольные ему клиенты. Тебя не учили этому на юридическом факультете, но это самый важный урок, который тебе следует усвоить. Никогда, никогда не упускай этого из виду. Никакая рутинная работа не должна затмевать этот факт. Всегда найдется тот, кто может заняться рутинной работой. У тебя будет карт-бланш на расширение бизнеса. У тебя не будет никаких начальников, кроме Болдуина. Тебе не нужно будет следить за выполняемой для Болдуина юридической работой, это за тебя сделают другие. Так что перспектива не такая уж и пугающая.
Джек посмотрел на свои руки и увидел там лицо Дженнифер. Такое безупречное и совершенное. Он почувствовал сожаление от того, что обвинил ее в увольнении Барри Элвиса. Затем он подумал о том нудном времени, когда он работал общественным защитником. В конце концов его мысли обратились к Кейт, но быстро оборвались. И что у них было особенного, подумал он. Ничего. Он поднял глаза.
– Один глупый вопрос. Могу я продолжать заниматься юридической практикой?
– Если ты этого хочешь. – Лорд пристально посмотрел ему в лицо. – Значит, я могу считать, что ты согласен? Джек опустил глаза на меню.
– Котлеты из крабов, наверное, мне подойдут.
Сэнди пустил к потолку струю дыма и широко улыбнулся.
– Я обожаю их, Джек. Я чертовски их обожаю.
* * *
Двумя часами позже Сэнди стоял у окна в своем огромном кабинете и наблюдал за оживленной улицей; селекторное совещание подходило к концу.
В комнату вошел Дэн Кирксен; его тугой галстук-бабочка и хрустящая рубашка скрывали поджарое тело бегуна. Кирксен был руководящим компаньоном фирмы. Он имел власть над всеми, кто работал в учреждении, кроме Сэнди Лорда. А теперь, возможно, и Джека Грэма.
Лорд равнодушно взглянул на него. Кирксен сел и терпеливо ждал, пока участники селекторного совещания прощались с Лордом. Лорд отключил селектор и опустился на стул. Откинувшись на спинку стула, он закурил, глядя в потолок. Помешанный на здоровом образе жизни Кирксен слегка отстранился от стола.
– Что у тебя? – Глаза Лорда, наконец, остановились на худом, чистом лице Кирксена. Этот человек стабильно получал шестьсот тысяч долларов из доходов фирмы, но эта сумма была сущим пустяком для Сэнди Лорда, и он не скрывал своего презрения к руководящему компаньону.
– Нас интересует, как прошел обед.
– Может, будешь говорить начистоту? У меня нет времени разгадывать твои недомолвки.
– До нас дошли тревожные слухи, и затем Барри Элвис был уволен после звонка мистера Болдуина.
Лорд махнул рукой.
– Об этом надо помалкивать. Он с нами, он остается. И я потратил на него два часа.
– С учетом денег, поставленных на карту, Сэнди, мы, мы все полагали, что так будет лучше для фирмы, только ты мог произвести должное впечатление...
– Да. Я умею считать, Кирксен, и получше тебя. Я знаю толк в цифрах. Ясно? Ну так вот, Джек остается в деле. Если повезет, лет через десять он удвоит свои доходы и свои связи, и мы сможем с чистой совестью уйти в отставку. – Лорд оглядел Кирксена, который как будто таял под его взглядом. – Знаешь, он хваткий парень. У него больше мозгов, чем у любого из моих компаньонов.
Кирксен поморщился.
– Более того, он мне даже чем-то симпатичен. – Лорд поднялся и, пройдя к окну, смотрел, как десятью этажами ниже группа дошкольников, соединенных веревкой, пересекает улицу.
– Значит, я могу сообщить комитету, что результат положительный?
– Что хочешь, то и сообщай. Только помни: не вздумайте больше беспокоить меня по подобным вопросам, если это не является действительно важным. Ты меня понял?
Лорд еще раз взглянул на Кирксена и опять стал смотреть в окно. Салливан до сих пор не позвонил. Плохо. Он чувствовал, как его страна удаляется от него, подобно тому, как исчезали за углом дошкольники. Исчезли.
– Спасибо, Сэнди.
– Не за что.
Глава 9
Уолтер Салливан смотрел на лицо, точнее, на то, что от него осталось. На пальце открытой для взгляда ступни висела стандартная бирка морга. Пока сопровождающие ждали его снаружи, он тихо присел рядом с ней. Формальное опознание уже состоялось. Полицейские отправились составлять свои отчеты, репортеры – писать свои репортажи. Но Уолтер Салливан, один из могущественнейших людей своего времени, который, начиная с четырнадцати лет, превращал в деньги все, к чему прикасался, теперь внезапно почувствовал себя абсолютно обессиленным и опустошенным.
Журналисты открыли в нем и Кристи поистине неиссякаемый источник для своих статей с тех пор, как длившийся сорок семь лет брак закончился смертью его первой жены. Но, почти разменяв девятый десяток, он жаждал чего-то юного и полного жизни. Насмотревшись картин смерти, он хотел видеть рядом с собой кого-то, кто почти наверняка переживет его. Его близкие друзья и дорогие ему люди умирали один за другим, и он до конца испил свою чашу, чашу человека, оплакивающего других. Старость – не простой период в жизни, даже для очень богатых.
Но Кристи Салливан не пережила его. И ему приходилось с этим смириться. На его счастье он довольно смутно представлял себе, что произойдет с останками его второй жены дальше.
Как только Уолтер Салливан покинет комнату, появится сотрудник морга и отвезет покойную миссис Салливан в комнату для вскрытия. Там ее взвесят, измерят рост. Затем сфотографируют, сначала в одежде, а затем без нее. Потом рентгеновское исследование и снятие отпечатков пальцев. Будет проведен тщательный осмотр внешних покровов тела для того, чтобы не пропустить ни единой улики, полезной для следствия. Телесные жидкости будут отправлены на токсикологический анализ, чтобы выяснить, содержатся ли в них следы алкоголя, наркотиков и других веществ. Разрез расслоит ее тело от плеча до плеча и от груди до гениталий. Ужасное зрелище даже для привычного наблюдателя. Каждый орган будет проанализирован и взвешен, гениталии исследованы на наличие признаков сексуального контакта или физических повреждений. Любой след спермы, крови, чужих волос будет отправлен на анализ ДНК.
Затем обследуют ее голову, изучат пулевые отверстия. После этого специальной пилой сделают надрез на черепе от уха до уха, через макушку. Вырежут верхнюю переднюю четверть черепа, и извлеченный через отверстие мозг также будет исследован. Извлекут пулю и передадут ее на баллистическую экспертизу.
Токсикологи сделают заключение о содержимом ее желудка и следах посторонних веществ в крови и моче.
Будет подготовлен протокол вскрытия, излагающий причину смерти, все сопутствующие заключения и обстоятельства и официальную точку зрения медицинского эксперта.
Протокол вскрытия вместе с фотографиями, рентгеновскими снимками, отпечатками пальцев, токсикологическим заключением и любой другой информацией, относящейся к уголовному делу, будет передан следователю.
Наконец, Уолтер Салливан поднялся, накрыл останки своей погибшей жены и вышел.
С другой стороны еще одного полупрозрачного зеркала за выходящим из комнаты овдовевшим человеком внимательно наблюдали глаза следователя. Затем Сет Фрэнк надел шляпу и тихо вышел.
* * *
Зал заседаний номер один, самый большой на фирме, находился в центре здания рядом с приемной. Здесь, за толстыми дверьми, проходила встреча всех компаньонов организации.
Между Сэнди Лордом и другим старшим компаньоном сидел Джек Грэм. Формально он еще не являлся компаньоном, но детали протокола сегодня не соблюдались, и Лорд настоял на его присутствии.
Официанты разлили кофе по чашкам, разложили на блюдца кексы и булочки и удалились, закрыв за собой двери.
Внимание всех присутствующих обратилось на Дэна Кирксена. Он отпил сока, нарочито тщательно осушил губы салфеткой и поднялся.
– Очевидно, все вы знаете, какую тяжелую утрату понес один из наших самых... – Кирксен бросил короткий взгляд на Лорда – ...а если быть точнее, наш самый важный клиент.
Джек оглядел шестидесятифутовый стол с мраморной поверхностью. Большинство глаз были устремлены на Кирксена, несколько человек из сидящих за столом наклонили головы и слушали то, что шепотом сообщали им соседи. Джек уже просмотрел газетные заголовки. Он никогда не участвовал ни в одном из дел Салливана, но знал, что они настолько обширны, что сорок адвокатов фирмы тратили на них почти все свое рабочее время. Он был самым крупным клиентом Паттона, Шоу и Лорда.
– Полиция ведет тщательное расследование всех обстоятельств, – продолжал Кирксен, – и все же дело пока не продвигается вперед. – Кирксен сделал паузу, снова взглянул на Лорда и затем продолжил: – Вы понимаете, что Уолтер потрясен до глубины души. Чтобы в этот трудный для него период оказать ему наибольшую поддержку, мы просим всех адвокатов уделять особое внимание любым делам, связанным с Салливаном, и, желательно, предотвращать появление каких бы то ни было проблем. Далее, хотя мы считаем, что это не что иное, как обычная кража со взломом с очень печальным исходом, ни в коей мере не связанная с деловой активностью Уолтера, мы просим всех вас обращать внимание на любые необычные детали в делах, к решению которых вы привлечены от лица Уолтера. Информация о подозрительных действиях должна немедленно сообщаться либо мне, либо Сэнди.
Несколько голов повернулись к Лорду, который по своему обыкновению смотрел в потолок. В пепельнице перед ним лежали три сигаретных окурка, рядом стоял бокал с недопитым коктейлем “Кровавая Мэри”.
Слово взял Рон Дэй из международного юридического отдела. Его аккуратно постриженные бакенбарды обрамляли овальное, как у совы, лицо, частично скрытое очками.
– Это не террористический акт, не так ли? Я занимался координацией работы средневосточных совместных предприятий для фирмы Салливана в Кувейте, и эти люди играют по своим собственным правилам, уверяю вас. Как по-вашему, стоит мне опасаться за мою личную безопасность? Сегодня вечером я улетаю в Эр-Рияд.
Лорд медленно повернул голову, пока его взгляд не упал на Дэя. Его иногда поражало, насколько близорукими, если не сказать абсолютно тупыми, были многие из его компаньонов. Дэй был рядовым компаньоном, главным и, по мнению Лорда, единственным достоинством которого было умение разговаривать на семи языках и угождать правителям Саудовской Аравии.
– Я бы на твоем месте не волновался, Рон. Если это международный заговор, то ты не настолько важная персона, чтобы охотиться за тобой, а если ты действительно им нужен, то и опомниться не успеешь, как станешь покойником.
Дэй потеребил свой галстук; за столом раздались сдержанные смешки.
– Спасибо за объяснение, Сэнди.
– На здоровье, Рон.
Кирксен кашлянул.
– Будьте уверены, принимаются все усилия, чтобы раскрыть это чудовищное преступление. Говорят даже, что сам президент собирается назначить специальную комиссию, которая займется расследованием дела. Как вы знаете, Уолтер Салливан занимал различные посты в нескольких министерствах, и он один из ближайших друзей президента. Полагаю, мы можем надеяться, что преступники вскоре предстанут перед судом.
Кирксен сел.
Лорд осмотрел собравшихся, приподнял брови и потушил свою последнюю сигарету. Вскоре стол опустел.
* * *
Сет Фрэнк повернулся на стуле. Его кабинет занимал место площадью шесть на шесть футов; кабинет шерифа был единственной просторной комнатой в маленьком здании местного полицейского управления. На его столе лежал отчет медицинского эксперта. Часы показывали только половину восьмого утра, но Фрэнк уже трижды внимательно прочел отчет.
Он присутствовал на вскрытии. Следователям приходится это делать по многим причинам. Хотя Фрэнк наблюдал уже несколько сотен вскрытии, он никак не мог привыкнуть к зрелищу трупов, с которыми обращаются так же, как студенты-биологи с останками животных. И хотя его уже не тошнило от этого зрелища, после него ему обычно требовалось бесцельно поездить на автомобиле часа два-три, прежде чем попытаться вернуться к работе.
Отчет был объемистым и аккуратно отпечатанным. Смерть Кристины Салливан наступила не менее семидесяти двух часов назад. Степень распухания ее тела и насыщенность его микробами и газами с хорошей точностью указывала эту цифру. Однако в комнате было очень жарко, что ускорило разложение трупа. Этот факт делал точное определение времени смерти более сложной задачей. Но оно составляло, по твердому убеждению медицинского эксперта, не менее трех дней. Фрэнк также располагал дополнительной информацией, дававшей основание полагать, что Кристина Салливан скончалась в понедельник ночью, что ограничивало время смерти периодом от трех до четырех суток.
