Дом Аида Риордан Рик
Вторая стрела вонзилась прямо между ног Нико и моментально раскалилась добела. Нико отшатнулся, когда стрела обратилась столбиком пламени.
– Любовь на любой стороне, – ответил Купидон, – и ни на чьей. Не спрашивай, что любовь может сделать для тебя.
– Отлично! – воскликнул Джейсон. – Поехали открыточные философствования!
Какое-то движение позади – Джейсон резко развернулся, пронзив воздух мечом. Клинок ударился обо что-то твердое. Он услышал сдавленное ворчание и повторил взмах, но невидимый бог успел скрыться. А на плитке замерцала цепочка золотой ихор – крови богов.
– Очень хорошо, Джейсон, – произнес Купидон. – По крайней мере ты можешь чувствовать мое присутствие. Порой даже легкое касание истинной любви дает куда больше, чем подавляющее число героев могут достичь.
– Так теперь я могу получить скипетр? – спросил Джейсон.
Купидон засмеялся.
– К сожалению, тебе с ним не управиться. Лишь дитя Царства Мертвых способно призвать легионы павших. И лишь римский офицер сможет повести их в бой.
– Но… – опешил Джейсон. Он был офицером. Он был претором. Но потом ему вспомнились все его сомнения. Раз, в Новом Риме, он уже предлагал передать свои полномочия Перси Джексону. Вдруг это сделало его недостойным возглавить легион римских призраков?
Он решил, что задумается над этой проблемой, когда она непосредственно встанет перед ним.
– Давай мы с этим как-нибудь сами разберемся, – сказал он. – Их может призвать Нико…
Третья стрела пролетела прямо над плечом Джейсона. Остановить ее он не успел. Нико судорожно выдохнул, когда она вонзилась в его руку с мечом.
– Нико!
Сын Аида пошатнулся. Стрела исчезла, не оставив ни крови, ни видимой раны, но черты лица Нико заострились от ярости и боли.
– Хватит этих игр! – крикнул он. – Покажись!
– Это дорогого стоит, – сказал Купидон. – Взглянуть в истинное лицо любви.
Рухнула еще одна колонна. Джейсон едва успел увернуться.
– Моей жене Психее на себе пришлось это испытать, – продолжил Купидон. – Ее принесли сюда многие тысячелетия назад, тогда на этом месте еще стоял мой дворец. Мы встречались лишь в темноте. Ей настрого наказали никогда не смотреть на меня, и все же она не смогла смириться со всей этой таинственностью. Она испугалась, что я на самом деле монстр. И однажды ночью она зажгла свечу и поднесла ее к моему лицу, пока я спал.
– А ты оказался настолько уродлив! – Джейсон подумал, что он определил, откуда доносится голос Купидона – от амфитеатра где-то в двадцати ярдах от них, но ему не хватило уверенности.
Бог расхохотался.
– Боюсь, я оказался слишком прекрасен. Смертные не могут взглянуть на истинное обличие бога без каких-либо тяжких последствий. Моя мать, Афродита, прокляла Психею за недоверие. Моя бедная возлюбленная подверглась ужасным мучениям, ее изгнали, чтобы затем заставить выполнить множество кошмарных заданий, дабы доказать, что она достойна меня. Ее даже отправили в Царство Мертвых в качестве подтверждения ее преданности. Она добилась права вернуться ко мне, но ради этого ей пришлось пройти через многое.
«Все, ты попался», – подумал Джейсон.
Он направил меч в небо, и от разразившегося грома вся долина содрогнулась. Молния пробила в земле кратер как раз на том месте, откуда доносился голос.
Тишина. Джейсон успел подумать: «Ого, неужели сработало?» – когда невидимая сила сбила его с ног. Меч, звеня, прокрутился по дороге.
– Хорошая попытка, – сказал Купидон, и его голос вновь звучал откуда-то издалека. – Но Любовь не пригвоздишь так просто.
Рядом рухнула стена. Джейсон едва успел откатиться в сторону.
– Хватит! – взревел Нико. – Тебе нужен я! Оставь его!
В ушах Джейсона звенело. После удара кружилась голова. Во рту застыл вкус известняка. Он не понимал, почему Нико считает себя главной целью, но Купидон, похоже, был с ним согласен.
– Бедный Нико ди Анджело. – Голос бога зазвенел от досады. – То, чего хочешь ты, – это такая мелочь по сравнению с тем, чего желаю я! Моя возлюбленная Психея рискнула всем во имя любви! Лишь так она смогла искупить свою слабую веру. А что ты? Чем ты рисковал во имя меня?
– Я побывал в Тартаре и вернулся назад, – рявкнул Нико. – Тебе меня не напугать.
– Но я страшу тебя, и очень сильно. Взгляни мне в лицо. Будь честен.
Джейсон с трудом поднялся.
Земля вокруг Нико дрожала. Трава вяла, а по камням бежали трещины, будто под землей кто-то был, и этот кто-то очень хотел прорваться на поверхность.
– Отдай нам скипетр Диоклетиана, – сказал Нико. – У нас нет времени на игры.
– Игры? – возмутился Купидон и ударил Нико в бок так, что тот рухнул на гранитный пьедестал. – Любовь – это не игра! Это не цветочки и радуга! Это тяжелейший труд – испытание, не имеющее конца! Она требует полной отдачи, и прежде всего – правды! Только так можно получить награду!
Джейсон подобрал свой меч. Если этот невидимый парень и правда был Любовь, то, по мнению Джейсона, Любовь явно переоценивают. Ему куда больше был по душе вариант Пайпер – тактичный, добрый и прекрасный. Он предпочитал образ Афродиты. А Купидон же напоминал какого-то головореза или вышибалу.
– Нико! – позвал Джейсон. – Чего ему от тебя надо?
– Скажи ему, Нико ди Анджело, – предложил Купидон. – Признайся, что ты трус, боящийся сам себя и своих чувств. Расскажи, почему на самом деле ты сбежал из Лагеря полукровок и почему ты всегда один.
Нико издал горловой крик. Земля у его ног разошлась, и из трещины полезли скелеты – мертвые римляне с недостающими руками и дырками в черепах, сломанными ребрами и без нижних челюстей. На ком-то болтались остатки тог. Груди других кое-как прикрывали поблескивающие обломки доспехов.
– Опять спрячешься среди мертвых, как и всегда? – съязвил Купидон.
От сына Аида начали бить волны темноты. Когда они докатились до Джейсона, тот едва не потерял сознание от столь сильной концентрации ненависти, страха и стыда.
В голове замелькали образы. Он увидел Нико и его сестру на снежном утесе в Мэне, Перси защищает их от мантикоры. Меч Перси светится в темноте. Он стал первым полубогом, которого Нико увидел в бою.
Позже, уже в Лагере полукровок, Перси, сжав руку Нико, пообещал, что защитит его сестру Бьянку. Нико верит ему. Он смотрит в его зеленые, как море, глаза и думает: «Он не может меня подвести. Он настоящий герой». Все было так, будто любимая игра Нико «Мифы Магии» вдруг стала явью.
Затем Джейсон увидел момент, в котором Перси возвращается и сообщает Нико, что Бьянка мертва. Нико кричит и называет его вруном. Он чувствует себя преданным и все же… во время атаки воинов-скелетов он не дает им причинить вред Перси. Нико взывает к земле, чтобы та поглотила их, а затем бежит прочь – в ужасе от собственных сил и эмоций.
Джейсон увидел еще с дюжину других сцен, все с точки зрения Нико… И они будто сковали его, лишив способности двигаться и говорить.
А в это время призванные Нико скелеты римлян ринулись вперед и схватили что-то невидимое. Бог боролся, отбрасывая мертвых, ломая ребра и черепа, но те продолжали наступать, хватая бога за руки.
– Как интересно! – заметил Купидон. – Так у тебя все же есть сила воли, а?
– Я ушел из Лагеря полукровок, потому что полюбил, – сказал Нико. – Полюбил… Аннабет…
– Опять юлишь! – заявил Купидон, превратив один из скелетов в груду обломков костей. – Нет у тебя никакой силы.
– Нико! – Джейсон кое-как совладал с голосом. – Все хорошо. Я все понимаю.
Нико посмотрел на него, и по его лицу пронеслась волна боли и грусти.
– Ты не понимаешь, – сказал он. – Ты не сможешь понять.
– И вот ты бежишь вновь! – пожурил его Купидон. – От друзей, от себя!
– У меня нет друзей! – закричал Нико. – Я ушел из Лагеря полукровок, потому что там не было места для меня! Нигде и никогда нет и не будет места для меня!
Скелеты сковали Купидона, но невидимый бог смеялся с такой жестокостью, что Джейсону захотелось призвать еще один разряд молнии. Но, к сожалению, он сомневался, хватит ли у него на это сил.
– Оставь его в покое, Купидон! – прокряхтел Джейсон. – Это не…
Он осекся. Джейсон собирался сказать, что это Купидона не касалось, но до него вовремя дошло, что речь шла о том, что касалось Купидона напрямую. Кое-что из сказанного Фавонием вновь прозвучало в ушах: «Это так сильно тебя шокирует?»
История про Психею наконец обрела смысл – почему смертная девушка была так сильно напугана. Зачем ей было нарушать наказ и смотреть в лицо богу любви, что заставило ее предположить, что он мог быть монстром.
Психея была права. Купидон на самом деле был монстром. Любовь была самым беспощадным монстром из всех.
Голос Нико напоминал осколки разбитого стекла.
– Я… Я не был влюблен в Аннабет.
– Ты ей завидовал, – догадался Джейсон. – Поэтому не хотел быть с ней рядом. И тем более ты не хотел быть рядом… с ним. Теперь все стало на свои места.
Боевой дух и отрицание будто разом оставили Нико. Темнота ушла. Мертвые римляне обратились в холмики костяной крошки.
– Я ненавидел себя, – произнес Нико. – Я ненавидел Перси Джексона.
Купидон стал видимым – худой мускулистый молодой парень с белоснежными крыльями, прямыми черными волосами, в белой длинной футболке и джинсах. Висевшие на плече лук и колчан оказались совсем не игрушечными, то было настоящее боевое оружие. Глаза – алые, как кровь, как если всех Валентинов в мире отжать и процедить в чистую ядовитую смесь. Его лицо было красивым, но при этом жестким – подобно лампе софита, на него было тяжело смотреть. Бог с удовлетворением всматривался в Нико, будто нашел нужную точку для своего будущего выстрела.
– Я влюбился в Перси, – признал Нико. – Вот и вся правда и весь секрет. – Он зло уставился на Купидона. – Теперь доволен?
Впервые во взгляде Купидона читалось сочувствие.
– О, я бы никогда не стал утверждать, что любовь всегда делает нас счастливыми. – Его голос стал проще и более человеческим. – Подчас она приносит нам великую грусть. Но по крайней мере ты взглянул в глаза правде. Лишь так ты мог победить меня.
И Купидон обратился в ветер.
На земле, где он только что стоял, теперь лежало нечто из слоновой кости около трех футов в длину, на одном конце, усаженный на спины трех золотых римских орлов, темнел шар из полированного мрамора размером с мяч для бейсбола. Скипетр Диоклетиана.
Нико опустился на колени и взял его в руки. Затем зыркнул на Джейсона, будто ожидая нападения.
– Если остальные узнают…
– Если остальные узнают, – продолжил за него Джейсон, – то все как один встанут за тебя горой и направят божественную ярость на любого, кто посмеет тебя доставать.
Нико поморщился. Джейсон все еще ощущал исходящие от него волны обиды и злости.
– Но говорить им или нет, – добавил Джейсон, – это решать тебе. Я могу сказать лишь одно…
– Эти чувства в прошлом, – пробормотал Нико. – В смысле… Я отказался от Перси. Я был юн и впечатлителен, и я… я не…
У него перехватило дыхание, и Джейсон был уверен, что парень вот-вот заплачет. Отказался он от чувств к Перси или нет – не ясно, но в любом случае Джейсон даже представить себе не мог, каково приходилось Нико все эти годы, что для него значило хранить секрет, о котором в сороковых годах прошлого века уж точно нельзя было никому рассказать, отрицать самого себя, ощущать полнейшее одиночество и изоляцию еще большую, чем все остальные полубоги.
– Нико, – мягко сказал он, – я видел много смелых поступков. Но то, что ты сделал сейчас… Это, наверное, было круче всего.
Нико неуверенно посмотрел на него.
– Пора возвращаться на корабль.
– Ты прав. Я могу отнести нас…
– Нет! – заявил Нико. – В этот раз пойдем сквозь тень. Хватит с меня этих ваших ветров.
XXXVII. Аннабет
Лишиться зрения было паршиво. Потерять Перси оказалось ужасно.
Но сейчас она вновь могла видеть, наблюдать, как он медленно умирает от ядовитой крови горгон, и не иметь возможности ничего с этим сделать – вот в чем состояло ее самое страшное проклятие.
Боб перекинул Перси через плечо, подобно сумке со спортивным инвентарем, а котенок-скелет Малыш Боб свернулся на спине юноши и заурчал. Боб взял очень быстрый темп, даже для титана, из-за чего Аннабет практически не могла за ним поспеть.
Легкие горели. Кожа вновь начала покрываться волдырями. Видимо, ей пора было отпить еще немного сжиженного огня, но они оставили Флегетон далеко позади. На ее теле накопилось столько ссадин и синяков, что она уже забыла, каково это, не испытывать боль.
– Еще далеко? – прохрипела она.
– В целом очень далеко, – отозвался Боб. – Но, может, и не очень.
«Спасибо за ясный ответ», – подумала Аннабет, но сбившееся дыхание не позволило это озвучить.
Пейзаж опять изменился. Они продолжали спускаться, что, по идее, должно было облегчить перемещение, вот только угол наклона был неудачным – слишком крут для неспешной ходьбы и слишком опасный, чтобы она могла себе позволить расслабиться хотя бы на секунду. Кое-где под ногами начинал осыпаться гравий, а где-то предательски хлюпала какая-то слизь. Аннабет переступала через осколки, достаточно острые, чтобы пробить подошву, и россыпь… ну, едва ли это можно было назвать камнями. Скорее бородавки размером с арбуз. Если бы Аннабет попросили выдвинуть гипотезу (чего ей определенно не хотелось делать), то она бы предположила, что Боб вел их вниз по толстой кишке Тартара.
Воздух загустел, и сильно потянуло нечистотами. Может, тьма тоже сгустилась, но она могла различать Боба лишь по блеску его серебристых волос и наконечнику швабры-копья. Девушка обратила внимание, что после битвы с араи он не убрал его внутрь ручки. Спокойствия ей это не добавило.
Перси мотался у него за спиной, из-за чего котенку приходилось то и дело заново укладываться. Время от времени Перси стонал от боли, и каждый раз сердце Аннабет будто стискивало в невидимом кулаке.
В памяти мелькнуло чаепитие с Пайпер, Хейзел и Афродитой в Чарлстоне. Боги, сейчас оно казалось таким далеким. Афродита все вздыхала и с ностальгией рассказывала о былых деньках во времена Гражданской войны – на тему о том, что любовь и война всегда идут рука об руку.
Афродита с гордостью махнула рукой в сторону Аннабет, ставя ее в пример двум другим девушкам: «Однажды я пообещала сделать ее любовную жизнь интересной. Ну и как, разве я не выполнила обещание?»
Аннабет едва не вцепилась богине любви в глотку. Они с ней явно по-разному понимали значение слова «интересный». Но сейчас Аннабет уже по-настоящему верила в счастливый конец. Он наверняка был возможен, что бы там ни рассказывали все эти легенды о трагических героях. Должны же быть исключения, правильно? Если за страдания положена награда, они с Перси заслужили суперприз.
Она подумала о мечте Перси о Новом Риме, как они вдвоем устраиваются там, вместе идут в колледж… Поначалу идея о жизни среди римлян вызвала у нее стойкое отторжение. Она все еще не забыла, как они разлучили их с Перси.
Но сейчас Аннабет была бы счастлива принять это предложение.
Если только им удастся выжить… Если только Рейна получит ее сообщение… Если только будут соблюдены еще с миллион условий…
«Прекрати!» – рассердилась она на саму себя.
Нужно сосредоточиться на настоящем, переставлять ноги и не забывать про гигантские бородавки на склоне этой кишки.
Колени уже едва слушались и грозили в любую секунду подкоситься, подобно раскрытым прищепкам. Перси стонал и что-то несвязно бормотал.
Вдруг Боб замер.
– Смотри.
Несмотря на сумрак, Аннабет смогла разглядеть впереди черное болото. В воздухе повис желтоватый серный туман. Несмотря на отсутствие солнечного света, здесь росли настоящие растения – заросли тростника, тощие деревья без листьев, а прямо в грязи распустились какие-то неприятные на вид цветы. Между ямами, заполненными булькающей трясиной, вились цепочки мокрых следов. Прямо перед Аннабет в болоте исчезали следы размером с крышку для мусорного бака, с длинными заостренными пальцами.
Печально, но Аннабет знала практически наверняка, кому они принадлежали.
– Дракен?
– Да, – Боб улыбнулся ей. – Это хорошо!
– Э-э… почему?
– Потому что мы близко.
И Боб решительно зашлепал по болоту.
Аннабет хотелось кричать. Ей была ненавистна идея находиться в зависимости от титана – тем более того, кто медленно, но верно восстанавливал свои воспоминания, а значит, и понимание того, каким на самом деле должен быть титан. Ей также была ненавистна идея блуждания по болоту, где прогуливался дракен.
Но Боб нес Перси. Если Аннабет поддастся сомнениям, она может потерять их в темноте. Девушка поспешила за титаном, перепрыгивая с кочки на кочку и взывая к Афине, чтобы та уберегла ее от падения в трясину.
Ну хотя бы теперь Боб вынужден был идти помедленнее. Нагнав его, Аннабет уже не отставала и шла прямо позади, присматривая за Перси, который уже начал бредить, его лоб опасно пылал. Несколько раз он пробормотал «Аннабет», и девушке приходилось давить подступающие рыдания. А котенок заурчал еще громче и теснее к нему прижался.
Наконец желтый туман расступился, явив что-то вроде острова посреди болота. Одинокие чахлые деревца мешались с небольшими курганами. Посреди острова стояла большая лачуга-купол из костей и кусков зеленоватой кожи. Из дыры наверху валил дым. Вход закрывала занавеска из чешуйчатой кожи какой-то рептилии, а по бокам потрескивали ярким желтым пламенем два факела из огромных берцовых костей.
Но что больше всего привлекло внимание Аннабет, так это череп дракена. Где-то в пятидесяти ярдах от них и в полпути до лачуги под углом в сорок пять градусов рос мощный дуб. Челюсти дракена обхватывали ствол так, что можно было подумать, будто дуб – это на самом деле язык мертвого монстра.
– Да, – пробормотал Боб. – Это очень хорошо.
На взгляд Аннабет, в этом месте не было ничего хорошего.
Не успела она возразить, как Малыш Боб выгнул спину и зашипел. За их спинами по болоту разнесся жуткий рев – в последний раз Аннабет слышала такой во время Битвы за Манхэттен.
Она развернулась и увидела несущегося прямо на них дракена.
XXXVIII. Аннабет
Знаете, что было обиднее всего?
Дракен оказался самым прекрасным существом, что увидела Аннабет с момента своего падения в Тартар. Зелено-желтая пятнистая шкура – прямо как солнце за листвой. Глаза с вертикальными, как у рептилий, зрачками были любимого оттенка Аннабет – цвета зеленого моря (совсем как у Перси). А когда вокруг его головы развернулся воротник, девушка невольно подумала, какое величественное и потрясающее чудовище собирается ее убить.
В длину оно легко сравнилось бы с вагоном метро. Мощные когти уходили глубоко в грязь, пока монстр, отталкиваясь ногами, несся вперед, мотая хвостом из стороны в сторону. Дракен шипел и плевался зеленым ядом, от которого трава дымилась, а ямы с булькающей грязью вспыхивали, наполняя воздух ароматом свежего ананаса и имбиря. Этот монстр даже пах хорошо. В отличие от дракона у него не было крыльев, а тело было по-змеиному длинное. Но самое главное, он выглядел очень голодным.
– Боб, – быстро произнесла Аннабет, – что мы видим?
– Мэонийский дракен, – ответил Боб. – Змей из Мэонии.
Очень полезная информация. Аннабет бы с удовольствием треснула Боба по голове его же шваброй, если бы у нее хватило сил ее поднять.
– Мы можем его убить?
– Убить? – переспросил Боб. – Нет.
Дракен взревел, словно подтверждая его слова, и по воздуху разлились новые волны ананасо-имбирного ядовитого аромата, который стал бы отличным освежителем для автомобиля.
– Унеси Перси в безопасное место! – приказала Аннабет. – Я его отвлеку!
У нее не было ни единой идеи, как это осуществить, но иного выбора не было. Она не могла позволить Перси умереть – точно не тогда, когда у нее еще оставались силы стоять на ногах.
– Тебе не придется, – возразил Боб. – В любую секунду…
– РРРРРАААААР!
Аннабет обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как из лачуги появляется гигант.
Он был около двадцати футов в высоту – стандартно для гиганта, – с туловищем, напоминающим человеческое, но с чешуйчатыми ногами рептилии, прямо как двуногий динозавр. Оружия у него не имелось. Вместо доспехов на нем была одна рубаха, сшитая из овечьих шкур и зеленых в пятнах лоскутов кожи. Вишнево-красного цвета кожа и борода и волосы оттенка ржавчины, в которые были вплетены травинки, листья и местные цветы.
Его крик был вызовом на бой, но, к счастью, гигант смотрел не на Аннабет. Боб вовремя оттащил ее в сторону, когда он ринулся навстречу дракену.
Их бой походил на сюрреалистичную рождественскую возню – красное против зеленого. Дракен плюнул ядом. Гигант отскочил в сторону, схватил дуб и выдернул дерево вместе с корнями из земли. Старый череп развалился на кусочки, а гигант поднял дуб на манер бейсбольной биты.
Хвост дракена обвился вокруг талии гиганта и подтянул его к скрежещущим зубам. Но стоило гиганту оказаться в достаточной близости, как он со всех сил опустил дерево прямо в глотку монстра.
Аннабет про себя понадеялась, что ей больше никогда не придется стать свидетельницей столь отвратительной сцены. Дерево пробило дракену пищевод и пригвоздило его к земле. Корни тут же зашевелились и ушли вглубь, закрепляя дуб, пока тот не стал выглядеть так, будто стоял на том месте уже несколько столетий. Дракен бился и трепыхался, но освободиться не удавалось.
Гигант с размаху опустил на шею дракена кулак. Хрусть! Монстр затих и начал растворяться, оставив после себя лишь немного костей, плоти, шкуры и новый череп, между челюстями которого рос дуб.
Боб довольно хмыкнул.
– Неплохо.
Котенок согласно заурчал и принялся вылизывать лапки.
Гигант пихнул ногой остатки дракена, рассматривая их со знанием дела.
– Кости плохие, – пожаловался он. – Я хотел себе новую трость. Хм… Хотя есть неплохая кожа в уборную.
Он оторвал немного мягкой шкуры с воротника монстра и заткнул себе за пояс.
– А… – Аннабет уже хотела поинтересоваться, неужели гигант правда использует шкуру дракена в качестве туалетной бумаги, но решила, что лучше не стоит. – Боб, ты не хочешь нас представить?
– Аннабет… – Боб похлопал Перси по ногам. – Это Перси.
Аннабет очень хотелось думать, что титан просто смеется над ней, хотя на лице Боба ничего такого не отразилось.
Она скрипнула зубами.
– Я говорила о гиганте. Ты обещал, что он сможет помочь.
– Обещал? – гигант даже оторвал взгляд от своей добычи, его глаза под кустистыми красноватыми бровями сузились. – Обещание – это многое значит. С чего бы Бобу обещать вам мою помощь?
Боб переступил с ноги на ногу. Титаны вообще были страшными созданиями, но Аннабет еще никогда не видела одного рядом с гигантом. По сравнению с убийцей дракенов Боб смотрелся коротышкой.
– Дамасен – хороший гигант, – сказал Боб. – Он мирный. Он умеет лечить отравления ядами.
Аннабет наблюдала за гигантом Дамасеном, который принялся голыми руками отрывать от останков дракена ломти брызжущего кровью мяса.
– Мирный, – повторила она. – О да, сразу видно.
– Хорошее мясо на ужин, – Дамасен выпрямился и внимательно посмотрел на Аннабет, словно оценивая ее в качестве дополнительного источника белков. – Заходите внутрь. Я приготовлю тушеное мясо. А затем посмотрим, кто что кому наобещал.
XXXIX. Аннабет
Уютно.
Аннабет бы никогда не подумала, что ей придет в голову вспомнить это слово во время пребывания в Тартаре, но даже несмотря на тот факт, что лачуга гиганта была огромной, как планетарий, и построена из костей, земли и шкур дракенов, здесь определенно было уютно.
В центре горел костер из битума и костей, но дым, устремляющийся в дыру посреди потолка, был белым и ничем не пах. Пол прикрывал толстый слой высушенной спартины и коврики из серой шерсти. У противоположной от входа стены лачуги теснились сетки с растениями для сушки, кусками кожи и чем-то еще, похожим на полосы вяленого мяса дракена. Все здесь пропахло тушеным мясом, дымом, базиликом и тмином.
Единственное, что напрягало Аннабет, так это стадо овец, столпившихся в задней части лачуги.
Девушке вспомнилась пещера циклопа Полифема, которому было без разницы, кем питаться: полубогами или овцами. Вдруг у него с гигантами схожие вкусы?
Часть ее призывала к немедленному побегу, но Боб уже уложил Перси на постель гиганта, где юношу едва было видно в куче шерсти и кожи. Малыш Боб спрыгнул с Перси и запрятался в одеяла, урча с такой силой, что вся конструкция дрожала, словно кровать-массажер.
Дамасен направился прямиком к костру. Бросив мясо в котелок, судя по виду, представляющий собой старый череп какого-то монстра, он взял черпак и принялся мешать.
Аннабет не хотелось стать следующим на очереди ингредиентом его варева, но причина, почему они вообще пошли сюда, удерживала ее на месте. Сделав глубокий вдох, девушка подошла к Дамасену.
– Мой друг умирает. Ты можешь вылечить его или нет?
Ее голос дрогнул на слове «друг». Перси был для нее многим больше. Даже слово «бойфренд» не покрывало всего. Они столько пережили вместе, что к этому времени Перси успел стать частью ее самой – иногда весьма раздражающей частью, но определенно той, без которой она не могла прожить.
Дамасен бросил на нее сердитый взгляд из-под густых красноватых бровей. Аннабет приходилось встречаться раньше со страшными человекообразными существами, но Дамасен тревожил ее в совсем ином ключе. Он не казался врагом. Весь его образ излучал печаль и горечь, как если бы он с головой погрузился в свою скорбь и теперь негодовал, что Аннабет пытается переключить его внимание на что-то еще.
– В Тартаре таких слов не говорят, – проворчал гигант. – Друг, обещание…
Аннабет скрестила на груди руки.
– Как насчет крови горгон? Ты можешь избавить от этого яда или Боб переоценил твои таланты?
Злить двадцатифутового убийцу дракенов едва ли можно было считать мудрой стратегией, но Перси умирал. У нее не было времени на дипломатию.
Дамасен нахмурился.
– Ты спрашиваешь о моих талантах? Полуживая смертная залезла в мое болото и интересуется моими талантами?
– Ага, – сказала она.
– Хм… – Дамасен передал черпак Бобу. – Мешай.
Боб занялся мясом, а Дамасен начал с особой тщательностью изучать собственные сетки для сушки, снимая с них разного вида листья и коренья. Набрав с кулак, он сунул все это в рот, прожевал и сплюнул на комок шерсти.
– Налей в чашку отвара, – распорядился Дамасен.
Боб зачерпнул из котла немного жидкости и, вылив ее в высушенную и выдолбленную тыкву, передал ее Дамасену. Тот бросил склизкий шерстяной комок в импровизированную чашу и помешал содержимое пальцем.
– Кровь горгон, – пробормотал он себе под нос. – Едва ли сойдет за проверку моих талантов.
Он тяжело протопал к постели и одной рукой приподнял Перси. Малыш Боб понюхал варево, зашипел и начал раздирать одеяла когтями, будто хотел его закопать.
– Ты собираешься накормить его этим? – спросила Аннабет.
Гигант бросил на нее тяжелый взгляд.
– Кто здесь лекарь? Ты?
Аннабет поспешно захлопнула рот и молча смотрела, как гигант вынуждает Перси глотать отвар. Дамасен придерживал юношу с поразительной нежностью, бормоча какие-то слова ободрения, которые девушке не удавалось разобрать.
С каждым глотком цвет лица Перси улучшался. Осушив чашу, он широко распахнул глаза. С немного сонным выражением огляделся и, заметив Аннабет, послал ей пьяную улыбочку.
– Мне так хорошо!
Его глаза закатились. Он рухнул на кровать и захрапел.
– Несколько часов сна, – объявил Дамасен, – и он будет как новенький.
Аннабет с облегчением шмыгнула носом.
– Спасибо! – горячо сказала она.
Дамасен угрюмо на нее уставился.
– О, не благодари меня. Вы все еще на краю гибели. И за свои услуги я взимаю плату.
У Аннабет пересохло во рту.
– А-а… какого рода плату?
– Историю. – Глаза гиганта блеснули. – В Тартаре ужасно скучно. Можешь рассказать свою историю, пока мы едим, а?
* * *
Аннабет чувствовала себя не в своей тарелке, рассказывая гиганту об их планах.
Но Дамасен оказался гостеприимным хозяином. Он спас Перси. Его тушеное мясо дракена оказалось превосходным (особенно в сравнении со сжиженным пламенем). В его лачуге было тепло и уютно, и впервые после падения в Тартар Аннабет могла позволить себе немного расслабиться. Что было весьма иронично, если учесть, что она ужинала в компании титана и гиганта.
Читать бесплатно другие книги:
