Дом Аида Риордан Рик
Девушка рассказала Дамасену о своей жизни и их с Перси приключениях. Объяснила, как Перси встретил Боба, стер его память в реке Лете и оставил на попечении Аида.
– Перси думал, что поступает правильно, – добавила она специально для Боба. – Он понятия не имел, что Аид окажется таким лицемером.
Но эти слова не убедили даже ее саму. Аид всегда был лицемером.
Ей вспомнились слова араи – о том, что единственным, кто навещал Боба во дворце в Царстве Мертвых, был Нико ди Анджело. А ведь Нико был самым закрытым и наименее дружелюбным полубогом из всех знакомых Аннабет. И поди же, он был добр к Бобу. Своим утверждением, что Перси – друг титана, он, пусть и непреднамеренно, спас им жизни. Аннабет задумалась, сможет ли она когда-нибудь понять этого парня.
Боб побрызгал в чашку из своей пшикалки и тщательно протер ее тряпкой.
Дамасен махнул ложкой.
– Продолжай, Аннабет Чейз.
Она рассказала об их путешествии на «Арго-II», но запнулась на той части, где пошли разговоры о том, чтобы остановить пробуждение Геи.
– Гея ведь… ну… твоя мама, так?
Дамасен поскоблил ложкой дно своей чаши. Все его лицо покрывали давние рубцы от ожогов ядом, ямки, как от оспы, и сетка шрамов, прямо как поверхность астероида.
– Да, – сказал он. – А Тартар – мой отец, – он обвел рукой лачугу. – И, как видишь, я разочаровал своих родителей. Они ожидали от меня… большего.
В голове Аннабет никак не хотела уложиться мысль, что она делит ужин с двадцатифутовым мужчиной с ногами как у ящерицы, чьими родителями были сама Земля и Бездна Тьмы.
Олимпийских богов тоже было довольно сложно представить в качестве мам и пап, но они хотя бы выглядели как люди. Но старые первобытные божества, такие как Гея и Тартар… О какой независимой жизни от родителей может идти речь, если те в буквальном смысле являются всем миром?
– То есть… – осторожно начала она. – Ты не против, что мы боремся с твоей мамой?
Дамасен всхрапнул, как бык.
– Всяческой удачи. Сейчас вам стоит волноваться о моем отце. С ним, выступающим против вас, ваши шансы на выживание равны нулю.
Аннабет как-то резко потеряла аппетит. Она поставила чашу на пол, а Малыш Боб тут же подошел проверить, что там.
– И как он против нас выступает? – спросила она.
– Да всем подряд, – Дамасен разломал кость дракена и воспользовался осколком в качестве зубочистки. – Все, что вы видите вокруг, является телом Тартара, ну или хотя бы олицетворением такового. Он знает, что вы здесь. И пытается помешать каждому вашему шагу. Мои собратья охотятся на вас. Удивительно, что вы вообще прожили так долго, пусть даже с помощью Япета.
Боб поморщился, услышав свое имя.
– Побежденные охотятся за нами, да. Они уже близко.
Дамасен выплюнул зубочистку.
– Я смогу какое-то время скрывать ваше местонахождение, достаточно долго, чтобы вы успели отдохнуть. В этом болоте у меня особые силы. Но рано или поздно они все равно вас поймают.
– Мои друзья должны добраться до Врат смерти, – сказал Боб. – Это единственный выход.
– Нереально, – пробормотал Дамасен. – Врата слишком хорошо охраняются.
Аннабет выпрямила спину.
– Но ты знаешь, где они?
– Естественно. Все в Тартаре направляются в одно место: к его сердцу. Врата смерти там. Но у вас не получится добраться туда живыми с одним Япетом.
– Тогда пойдем с нами! – воскликнула Аннабет. – Помоги нам!
– Ха!
Аннабет подпрыгнула. Перси что-то бессвязно бормотал во сне.
– Ха, ха, ха…
– Дитя Афины, – сказал гигант, – я не друг тебе. Однажды я помог смертным, и посмотри, куда это меня привело.
– Ты помог смертным? – Аннабет знала огромное количество греческих легенд, но имя Дамасен не вызывало каких-либо ассоциаций. – Я… я не понимаю…
– Плохая история, – пояснил Боб. – У хороших гигантов всегда есть плохие истории. Дамасен был создан для борьбы с Аресом.
– Да, – согласился гигант. – Как и все мои собратья, я был рожден, чтобы выступить против определенного бога. Моим врагом был Арес. Но Арес был богом войны. И так вышло, что я родился…
– Его полной противоположностью, – догадалась Аннабет. – Ты был мирным.
– Мирным для гиганта, если уж на то пошло, – Дамасен вздохнул. – Я бродил по полям Мэонии, сейчас вы называете те места Турцией. Я пас овес и собирал травы. Хорошая жизнь. Но я бы никогда не стал биться с богами. И мои мать с отцом прокляли меня за это. Последней каплей стало следующее. Однажды мэонийский дракен убил человека-пастуха, моего друга, после чего я поймал монстра и убил его, проткнув ему деревом горло. Я использовал силы земли, чтобы корни закрепились в почве и накрепко приковали дракена. Так я навсегда избавил смертных от его гнета. Этого Гея мне простить не смогла.
– Потому что ты помог кому-то?
– Да, – Дамасен выглядел смущенным. – Гея разверзла землю, и меня поглотило, после чего я оказался в изгнании здесь, в чреве моего отца Тартара, где собираются все бесполезные создания, которым некуда идти и которые его ни капельки не заботят, – гигант вытащил из волос цветок и рассеянно уставился на него. – Они позволили мне жить, занимаясь овцами и собирая травы, чтобы я в полной мере смог ощутить всю никчемность избранной жизни. Каждый день – или что в этом лишенном света мире можно принять за день – мэонийский дракен возрождается и нападает на меня. Убийство – вот мое бесконечное испытание.
Аннабет скользнула взглядом по лачуге, пытаясь представить, сколько тысячелетий Дамасен провел здесь, убивая одного и того же дракена, собирая его кости, шкуру и мясо, прекрасно зная, что завтра он нападет вновь. Ей сложно было вообразить, как можно прожить в Тартаре хотя бы неделю. А изгнать сюда собственного сына на долгие столетия – это было за чертой жестокости.
– Разрушь проклятие, – вырвалось у нее. – Пойдем с нами!
Дамасен горько хмыкнул.
– Если бы все было так просто. Думаешь, я ни разу не пытался уйти отсюда? Это невозможно. Какое бы направление я ни выбрал, я вновь оказываюсь здесь. Болото – единственное место, которое я знаю, единственный пункт назначения, который я могу себе вообразить. Нет, маленький полубог. Мое проклятие меня победило. У меня не осталось надежды покинуть это место.
– Не осталось надежды, – эхом отозвался Боб.
– Должен быть способ! – Аннабет не могла спокойно смотреть в лицо гиганта. Его выражение так напоминало ее родного отца в те редкие минуты, когда он признавался ей, что все еще любит Афину. Он выглядел таким грустным и убитым, желая – как он сам прекрасно понимал – невозможного.
– У Боба есть план, как добраться до Врат смерти, – продолжила она. – Он сказал, что мы можем скрыться в каком-то Смертельном Тумане.
– Смертельном Тумане, – Дамасен, нахмурившись, посмотрел на Боба. – Ты собираешься отвести их к Ахлис?
– Это единственный путь, – ответил Боб.
– Вы погибнете, – сказал Дамасен. – Мучительной смертью. Во тьме. Ахлис никому не верит и никому не помогает.
По виду Боба было ясно, что он уже собрался возразить, но в последний момент сжал губы и промолчал.
– А есть другой способ? – спросила Аннабет.
– Нет, – признал Дамасен. – Смертельный Туман… плана лучше не придумаешь. К сожалению, это ужасный план.
Аннабет почудилось, будто она опять повисла над пропастью и не может ни подтянуться, ни удержаться хоть сколько-нибудь долго – ситуация без хороших вариантов.
– Но разве ты не думаешь, что стоит попробовать? – спросила она. – Ты сможешь вернуться в мир смертных. Сможешь вновь увидеть солнце.
Глаза Дамасена превратились в пустые глазницы черепа дракена – темные и безжизненные, без намека на надежду. Он бросил обломки кости в огонь и поднялся во весь свой немалый рост – огромный краснокожий воин в овечьих шкурах и коже дракена с высушенными цветами и травами в волосах. Аннабет теперь ясно понимала, насколько яркой противоположностью Ареса он был. Арес был худшим из богов, буйным и жестоким. Дамасен же бы лучшим из гигантов, добрым и помогающим… и за это он был проклят на вечные страдания.
– Поспи, – сказал гигант. – Я приготовлю все необходимое для вашего путешествия. Мне жаль, но больше я ничего не могу сделать.
Аннабет хотела возразить, но стоило ему произнести слово «поспи», и тело предало ее, несмотря на твердое решение больше никогда не спать в Тартаре. Желудок отяжелел. Костер приятно потрескивал. Витающий в воздухе аромат трав напомнил ей о холмах вокруг Лагеря полукровок летом, где на диких просторах лениво греются на солнышке сатиры и наяды.
– Может, мне стоит немного вздремнуть, – согласилась она.
Боб поднял ее, будто какую-то куклу, но девушка даже не возмутилась. Титан уложил ее на кровать гиганта рядом с Перси, и Аннабет закрыла глаза.
XL. Аннабет
Открыв глаза, Аннабет уставилась на подрагивающие тени на потолке лачуги. Ей ничего не снилось. Это было так необычно, что девушка не сразу поверила, что действительно проснулась.
Поэтому она продолжала лежать, пока Перси храпел у нее под боком, а Малыш Боб урчал на ее животе. И тут до ее слуха донеслись голоса Боба и Дамасена.
– Ты не сказал ей! – приглушенно воскликнул Дамасен.
– Нет, – подтвердил Боб. – Она и так напугана.
Гигант осуждающе крякнул.
– Она и должна быть напугана! А если ты не сможешь провести их мимо Ночи?
Дамасен произнес слово «Ночь», как будто это было чье-то имя, причем злое имя.
– Я должен, – сказал Боб.
– Почему? – спросил Дамасен. – Ты что, обязан чем-то этим полубогам? Они стерли твое прошлое «я», все, чем ты был! Титаны и гиганты… смысл нашего существования состоит в том, чтобы бороться против богов и их детей! Разве нет?
– Тогда почему ты вылечил мальчика?
Дамасен громко вздохнул.
– Я сам себя об этом спрашиваю. Может, потому, что эта девочка задела меня за живое, а может… Эти два полубога кажутся мне забавными. Они смогли зайти так далеко и остаться верны себе. Это впечатляет. Но все же с чего нам им помогать и дальше? Это не наша судьба.
– Возможно, – неуютно поежившись, сказал Боб. – Но… тебе нравится наша судьба?
– Что за странный вопрос? Разве есть кто-то, кому нравится его судьба?
– Мне нравилось быть Бобом, – пробормотал Боб. – До того, как я стал вспоминать…
– Хм.
Послышался странный шуршащий звук, как если бы Дамасен начал набивать чем-то кожаную сумку.
– Дамасен, – вдруг спросил титан, – ты помнишь солнце?
Шуршание прекратилось. Аннабет услышала, как гигант резко выдохнул через ноздри.
– Да. Оно было желтое. А когда касалось горизонта, то раскрашивало небо в очень красивые цвета.
– Я скучаю по солнцу, – сказал Боб. – По звездам тоже. Мне бы хотелось опять поздороваться со звездами.
– Звезды… – Дамасен произнес это слово так, будто забыл его смысл. – Да… Они серебряными пятнышками украшают ночное небо, – он с глухим звуком бросил что-то на пол. – Хватит. Этот разговор ни к чему не приведет. Мы не сможем…
Вдалеке послышался рев мэонийского дракена.
Перси резко сел.
– Что? Что – где – что?
– Все в порядке, – Аннабет взяла его за руку.
Когда он понял, что они лежат в постели гиганта в компании котенка-скелета, на его лице возникло выражение крайнего недоумения.
– Этот звук… Где мы?
– Что ты помнишь? – спросила она.
Перси нахмурился. В глазах появилась тревога. Все его раны исчезли. Если не считать разорванной одежды и нескольких слоев засохшей грязи и сажи, он выглядел так, будто никогда и не падал в Тартар.
– Я… те демонические бабульки… а потом… Не особо.
Над кроватью навис Дамасен.
– Времени нет, маленькие смертные. Дракен возвращается. Боюсь, его рев привлечет других – моих собратьев, что охотятся за вами. Они будут здесь с минуты на минуту.
У Аннабет ускорился пульс.
– Что ты им скажешь, когда они доберутся сюда?
Губы Дамасена дрогнули.
– А что ты предлагаешь мне им сказать? Здесь никого не было, если вы успеете убраться.
Он бросил им два рюкзака из кожи дракена.
– Одежда, еда, питье.
У Боба был такой же, только побольше. Он стоял, опершись на метлу, и смотрел на Аннабет так, будто все еще обдумывал слова Дамасена: «Ты что, обязан чем-то этим полубогам? Мы их враги, вечные враги».
Вдруг у Аннабет в голове возникла мысль столь острая и ясная, будто то был меч самой Афины.
– Пророчество Семи! – воскликнула она.
Перси успел к тому моменту спуститься с кровати и прилаживал за плечами рюкзак. Он удивленно посмотрел на нее.
– Ты это к чему?
Аннабет схватила Дамасена за руку, чего гигант явно не ожидал. Его лоб покрыли складки, а кожа резко огрубела и стала напоминать песчаник.
– Ты должен пойти с нами! – взмолилась она. – В пророчестве говорится: «К Вратам смерти идут вражьи силы». Я думала, имелись в виду римляне и греки, но это не о них! Это о нас – полубоги, титан и гигант! Ты нужен нам, чтобы закрыть Врата!
Новый рев дракена, уже ближе. Дамасен мягко отвел ее руку.
– Нет, дитя, – тихо сказал он. – Мое проклятие здесь. Я не могу сбежать от него.
– Нет, можешь! – настаивала Аннабет. – Не борись с дракеном! Придумай, как разорвать этот круг! Найди иную судьбу!
Дамасен помотал головой.
– Даже если бы я мог, мне не уйти за пределы болота! Это единственный пункт назначения, какой я могу представить.
Аннабет лихорадочно соображала.
– Есть другой пункт! Посмотри на меня! Запомни мое лицо. И когда будешь готов, отправляйся на мои поиски. Мы возьмем тебя с собой в мир смертных. Ты снова сможешь увидеть солнечный свет и звезды!
Земля задрожала. Дракен был уже близко, топая своими мощными лапами по трясине и сжигая дотла деревья и лишайник ядовитыми плевками. Вдалеке послышался голос гиганта Полибота, подгоняющего своих товарищей: «СЫН БОГА МОРЕЙ! ОН БЛИЗКО!»
– Аннабет! – с нажимом произнес Перси. – Нам явно пора!
Дамасен снял что-то со своего пояса. В его огромной руке белый длинный осколок казался очередной зубочисткой, но когда он протянул его Аннабет, она поняла, что это был меч – наточенный до устрашающей остроты клинок из кости дракена с простой кожаной рукоятью.
– Последний дар дочери Афины, – пробормотал гигант. – Я не могу отпустить тебя навстречу смерти безоружной. А теперь – идите! Пока еще не поздно!
Аннабет едва сдержала слезы. Она взяла меч, но не смогла совладать с собой и сказать хотя бы простое «спасибо». Девушка знала: гигант должен был сражаться на их стороне. В том была суть пророчества, но Дамасен отвернулся от них.
– Мы должны идти, – поторопил Боб, пока котенок забирался ему на плечо.
– Он прав, Аннабет, – сказал Перси.
Они побежали к выходу. Следуя за Перси и Бобом по болоту, Аннабет ни разу не оглянулась, но она слышала позади Дамасена, с боевым криком устремившегося навстречу наступающему дракену, его голос дрожал от отчаяния очередной встречи со своим старым врагом.
XLI. Пайпер
Пайпер мало что знала о Средиземном море, но была однозначно уверена в том, что оно не должно замерзать в июле.
Через два дня после их отплытия из Сплита небо заволокло серыми тучами. Поднялись волны. Холодные брызги покрывали палубу, поручни, и канаты заледенели.
– Думаю, дело в скипетре, – пробормотал Нико, прокручивая в руках добытую древность. – Наверняка в нем.
Пайпер призадумалась. С самого их возвращения из дворца Диоклетиана Джейсон и Нико вели себя как-то скованно и уклончиво. Что-то очень важное произошло там – что-то, о чем Джейсон не посчитал возможным ей рассказать.
В целом предположение Нико, что на погоду влиял скипетр, было, скорее всего, верным. Черный шар на его конце, казалось, всасывал в себя цвета прямо из воздуха. Золотые орлы в основании холодно сверкали. Скипетр предположительно давал власть над мертвыми, и от него определенно тянуло чем-то нехорошим. Тренер Хедж, решив взглянуть на него, резко побледнел и объявил, что намерен отправиться к себе в каюту и восстановить душевное равновесие просмотром фильмов с Чаком Норрисом (хотя Пайпер подозревала, что на самом деле он общался через сообщения Ириды со своей подружкой Мелли; в последнее время тренер пребывал в странном волнении относительно нее, хотя ждать от него объяснений было делом напрасным).
Так вот… Да, может, этот странный леденящий шторм был вызван скипетром. Но Пайпер чувствовала, что дело не только в нем. Что-то надвигалось – что-то куда серьезнее.
– Говорить здесь – не вариант, – решил Джейсон. – Давайте отложим совещание.
Они собрались на квартердеке, чтобы обсудить дальнейшие действия, так как до Эпира оставалось не так уж много. Но находиться сейчас здесь было явно не лучшим решением. Ветер гнал по палубе льдинки. Море под ними волновалось.
В общем-то, Пайпер ничего не имела против волн. Подъемы и падения корабля напоминали ей о том, как они с папой занимались на калифорнийском побережье серфингом. Но Хейзел явно было нехорошо. Бедняжка страдала от морской болезни даже во время легкой зыби. Глядя на нее, можно было подумать, что она пытается проглотить бильярдный шар.
– Мне нужно… – Хейзел рыгнула и указала вниз.
– Конечно, иди, – Нико поцеловал ее в щеку, что весьма удивило Пайпер. Он почти никогда не проявлял добрых чувств по отношению к кому-либо, даже к сестре. Нико ненавидел физический контакт. А этот поцелуй… можно было подумать, что он прощается с ней навсегда.
– Я провожу тебя, – Фрэнк обвил рукой талию Хейзел и помог ей спуститься по лестнице.
Пайпер очень надеялась, что самочувствие Хейзел улучшится. В последние вечера после победы над Скироном они много разговаривали. Быть единственными девушками на корабле – это нелегко. Они рассказывали друг другу истории, жаловались на отвратительные привычки парней, а иногда даже вместе плакали, вспоминая Аннабет. Услышав о ее впечатлениях от управления Туманом, Пайпер с удивлением отметила, как это, оказывается, похоже на использование волшебного голоса. Пайпер предложила ей свою помощь. В ответ Хейзел пообещала потренироваться с ней в бое на мечах – в чем Пайпер была полным нулем. Все говорило о том, что она нашла себе нового друга, и это было просто отлично… если только им удастся прожить достаточно долго, чтобы успеть насладиться дружбой.
Нико стряхнул с волос изморозь и хмуро посмотрел на скипетр Диоклетиана.
– Нужно убрать эту штуку. Если это правда она влияет на погоду, может, стоит отнести ее куда-нибудь в глубь корабля…
– Давай, – согласился Джейсон.
Нико косо посмотрел на Пайпер и Лео, будто опасаясь, что они начнут обсуждать его, стоит ему уйти. Пайпер чувствовала, что его психологическая защита просто зашкаливала, как если бы его сознание свернулось в упругий шарик, прямо как тогда, когда он погрузился в глубокий транс внутри бронзового кувшина.
Как только он скрылся на лестнице, Пайпер внимательно посмотрела на Джейсона. В его глазах плескалось беспокойство. Что же такого произошло в Хорватии?
Лео вытащил из своего пояса отвертку.
– Совещание, совещание… И вот мы вновь втроем.
«Вновь втроем».
Пайпер вспомнила ветреный Чикаго прошлым декабрем, когда они трое, отправившись на свое первое задание, приземлились в Миллениум-парке.
С тех пор Лео почти и не изменился, разве что сжился со своей ролью сына Гефеста. У него всегда были нелады с нервной системой, но теперь он знал, как с этим справляться. Его руки не успокаивались ни на секунду, они были в постоянном движении: вытягивали из отсеков на поясе какие-то инструменты, крутили штурвал, возились с обожаемой архимедовой сферой. А сегодня он снял со штурвала и отключил бронзовую голову Фестуса ради техобслуживания – собирался перепаять процессор ради улучшения работы блока взаимодействия со сферой, что бы, черт побери, это ни значило.
Что касается Джейсона, то он похудел, подрос, а с лица не сходила усталость. Волосы, когда-то коротко стриженные в римском стиле, отросли и были постоянно взлохмачены. Короткие пряди с левой стороны, оставленные пулей Скирона, добавляли изюминки, или, скорее, бунтарства. Светло-голубые глаза смотрели как-то по-взрослому, и в них постоянно читались беспокойство и ответственность.
Пайпер было известно, что ее друзья шептали о Джейсоне – что он был слишком идеальным, слишком правильным. Может, когда-то так и было, но не сейчас. Это путешествие сильно его истрепало, и не только физически. Трудности не ослабили его, но обтесали и сделали гибким – сейчас Джейсон превратился в более удобную версию самого себя.
А что сама Пайпер? Она и представить не могла, о чем думали Лео и Джейсон, глядя на нее. Но она определенно не чувствовала себя той Пайпер, какой была прошлой зимой.
Казалось, с их первого задания по спасению Геры прошли столетия. Столько всего изменилось за эти семь месяцев… Ей невольно думалось, как боги могут жить целые тысячелетия. Сколько же они, должно быть, повидали. Может, не стоит и удивляться, что олимпийцы казались немного не в своем уме. Проживи Пайпер три тысячи лет, и у нее бы точно поехала крыша.
Девушка перевела взгляд на хлещущий с неба поток холодной воды. Она бы все отдала, чтобы вернуться в Лагерь полукровок, где погоду контролировали даже зимой. Но последние увиденные на клинке ножа образы… скажем так, надежды на светлое будущее они ей не добавили.
Джейсон сжал ее плечо.
– Эй, все будет в порядке. Мы уже рядом с Эпиром. Еще день-другой, если Нико не подведет с направлением.
– Угу, – Лео возился со своей сферой, постукивая и поглаживая один из драгоценных камней на ее поверхности. – К завтрашнему утру мы достигнем западного побережья Греции. Затем еще час по суше, и – тадам! Дом Аида! Я даже успею купить себе футболку!
– Ура, – пробормотала Пайпер.
Ее совсем не радовала перспектива опять блуждать в темноте. После нимфеума и гипогея под Римом ей до сих пор снились кошмары. На лезвии Катоптриса она увидела сцены, похожие на те, что описывали Лео и Хейзел, – бледная колдунья в золотых одеждах, ее руки прямо в воздухе плетут, подобно шелковым нитям, золотые лучи; гигант, скрытый в тенях, направляющийся по длинному коридору, освещенному факелами. Стоит ему пройти мимо, и пламя тут же гаснет. Еще она увидела огромную пещеру, полную монстров – циклопов, эксихейров и неизвестных ей созданий. Они окружают ее с друзьями, их слишком много, чтобы они смогли их одолеть.
Каждый раз, когда она видела эти образы, в ее голове раздавался голос, повторяющий одни и те же слова.
– Ребят, – сказала она, – я все думала о Пророчестве Семи…
Обычно Лео было нелегко оторвать от работы, но ее слова сделали свое дело.
– И что надумала? – спросил он. – Надеюсь… что-нибудь хорошее?
Она поправила на плече ремень от рога изобилия. Иногда рог казался таким легким, что она практически забывала о нем. А иногда он весил, как наковальня, будто речной бог Ахелой заполнял его дурными мыслями в наказание за то, что она похитила его рог.
– Катоптрис, – начала Пайпер, – показывает мне одного и того же гиганта Клития – того самого, скрытого в тенях. Я знаю, огонь – его слабость, но в моих видениях он тушит пламя одним своим приближением. Любой свет просто всасывается в окутывающее его облако тьмы.
– Напоминает Нико, – заметил Лео. – Думаешь, они родственники?
Джейсон поморщился.
– Так, старик, оставь Нико в покое, ладно? Так что насчет этого гиганта, Пайпер? Какие мысли?
Девушка и Лео обменялись недоуменными взглядами, будто спрашивая друг друга: «С каких пор Джейсон защищает Нико ди Анджело?» Но она решила оставить эту реплику без комментариев.
– Я все думаю насчет огня, – продолжила Пайпер. – Мы ведь ждем, что гиганта победит Лео, раз он…
– Горячий? – ухмыльнувшись, предположил Лео.
– М-м, давай остановимся на огнеопасном. Так вот, у меня из головы не выходит строчка из пророчества: «В огне и буре мир гибнет снова».
– Да-да, мы в курсе, – вмешался Лео. – Ты собираешься сказать, что я – это огонь. А Джейсон у нас – буря.
Пайпер с неохотой кивнула. Она знала, никому из них не нравилось говорить об этом, но это не мешало им чувствовать, что все именно так.
Корабль завалился на правый борт. Джейсон поспешил ухватиться за обледеневший поручень.
– И ты беспокоишься, как бы мы не подвергли вас всех опасности и случайно не уничтожили весь мир?
– Нет, – ответила Пайпер. – Я думаю, что мы неправильно понимаем смысл этой строчки. Мир… это Земля. А по-гречески это будет…
Она помедлила, не решаясь произнести это имя вслух, даже на море.
– Гея, – в глазах Джейсона вспыхнул интерес. – Хочешь сказать: «В огне и буре Гея гибнет снова»?
– О! – Улыбка Лео стала еще шире. – Ты знаешь, твоя версия мне нравится намного больше. Потому что если я, мистер Огонь, стану причиной гибели Геи, это будет просто потрясающе.
– Или я… буря, – Джейсон поцеловал ее. – Пайпер, это гениально! Если ты права, то это отличная новость! Осталось только придумать, как именно нам уничтожить Гею.
– Наверное. – Ей было страшно дарить им новую надежду. – Но что, если имеется в виду буря или огонь?..
Она вынула из ножен Катоптрис и положила его на штурвал. В ту же секунду лезвие показало ей темный силуэт гиганта Клития, идущего по коридору и гасящего факелы.
– Я беспокоюсь насчет Лео и его боя с Клитием, – сказала она. – Что, если в пророчестве имеется в виду, что лишь один из вас добьется успеха? И если строчка про «огонь и бурю» связана с третьей, про: «Клятву сдержи на краю могилы…»
Она не договорила, но по лицам Джейсона и Лео было ясно, что они ее поняли. Если она правильно расшифровала пророчество, кто-то один, Лео или Джейсон, одолеет Гею. А второй – умрет.
XLII. Пайпер
Лео мрачно посмотрел на нож.
– Так… Что-то теперь твоя идея стала нравиться мне куда меньше. Думаешь, один из нас победит Гею, а второй умрет? Или один из нас погибнет, пока мы будем с ней сражаться? Или…
– Ребята, – сказал Джейсон, – мы так свихнемся. Вы же знаете эти пророчества. Герои всегда оказываются в неприятностях, пытаясь их разгадать.
– Да уж, – буркнул Лео. – Какие неприятности, о чем ты? У нас же все всегда было так хорошо!
– Ты понял, что я имел в виду, – хмыкнул Джейсон. – Строчка про «на краю могилы» может быть никак не связана с «огнем и бурей». Мы даже не уверены, являемся ли мы с тобой этими самыми огнем и бурей. Перси умеет вызывать ураганы.
– А я могу в любой момент поджечь тренера Хеджа, – вызвался Лео. – Тогда он и станет огнем.
Образ полыхающего сатира, атакующего Гею с криком: «Умри, старая перечница!» – едва не заставил Пайпер рассмеяться. Едва.
– Надеюсь, я ошибаюсь, – осторожно произнесла она. – Но все это путешествие началось с нас: мы нашли Геру и пробудили царя гигантов Порфириона. У меня такое чувство, что и закончится эта война с нашим непосредственным участием. Во что бы для нас это ни вылилось.
– Эй, – сказал Джейсон, – лично мне нравится такая перспектива.
– Мне тоже, – подхватил Лео. – Мы – это как раз то, что надо.
Пайпер выдавила из себя улыбку. Она обожала этих парней. Как бы ей хотелось использовать свой волшебный голос, чтобы описать мойрам счастливый для них всех конец и заставить их воплотить его в жизнь.
К сожалению, со всеми этими нерадостными мыслями в ее голове представить счастливый конец было сложно. Ее беспокоило, что, возможно, гиганта Клития специально отправили к ним, чтобы он устранил угрозу в виде Лео. А из этого выходило, что Гея могла также попытаться избавиться от Джейсона. Без бури и огня их затея будет обречена на провал.
А еще эта промозглая погода… Что-то ей подсказывало: она была вызвана чем-то куда могущественнее скипетра Диоклетиана. Холодный ветер, лед пополам с дождем – все это таило в себе угрозу, причем знакомую…
И этот запах, сильный аромат…
Пайпер стоило догадаться о сути происходящего раньше, но почти всю свою жизнь она провела на юге Калифорнии, а там смена времен года мало заметна. Она не выросла с этим запахом… Запахом надвигающегося снегопада.
Каждый мускул ее тела напрягся.
– Лео, врубай тревогу!
Читать бесплатно другие книги:
