Возвращение Крысы из Нержавеющей Стали Гаррисон Гарри

Глава 17

Это могло бы показаться фарсом, не будь все настолько серьезно.

Женщины, вопя от ужаса, бежали вверх по пандусу, побросав стулья и опрокинув корзинки для пикника. Мужчины, пытаясь собрать свинобразов, торопились к кораблю. Услышав ужас в женских воплях, бегом бросились даже самые неповоротливые увальни. Я обернулся к зеленым нападающим и обнаружил, что Анжелина опередила меня. Ее пистолет был невелик, зато мощен; первый выстрел разорвался перед передним фургоном с высоченным столбом пламени.

Атакующие тут же запаниковали. Один ухитрился выпустить стрелу – прямо в белый свет. Остальные либо копались с луками, либо побросали их. Чтобы поторопить их, я выстрелил в землю прямо перед лошадьми. Они заржали и взвились на дыбы.

– Отличная работа, – бросил я.

– Я не хотела поранить лошадей, – пояснила Анжелина. – Что же до зеленокожих солдат…

– Разбиты наголову.

Можно уточнить, и на голову тоже. Остались лишь двое возниц, пытавшихся собрать свое воинство, но тщетно. Один из них даже пнул солдата, улепетывавшего на четвереньках. Они последними покинули поле боя, теперь усеянное колчанами, луками и стрелами.

Осерчавший возница, скорый на ногу, обернулся и гневно погрозил нам кулаком, чертыхнулся и прокричал:

– Зеленый – замечательный, розовый – размазня!

Следующий выстрел Анжелины – ему между ног! – осыпал его комьями земли. Он развернулся и припустил за остальными.

Вверх по пандусу бежали уже последние из наших пассажиров. Но свинобразы по-прежнему кормились под деревьями, не обратив на нашу легкую потасовку ни малейшего внимания.

– Что дальше? – спросила Анжелина.

– Хороший вопрос.

– Пока ты будешь решать, позволь привлечь твое внимание к большому числу фургонов, как раз прибывающих на поле.

И действительно, они подкатывали один за другим, и скоро их стало настолько много, что почти и не сочтешь.

– Попытаемся загнать хрюшек на борт?

– До прибытия войск не успеем. Если они не забудут воспользоваться луками, то их не остановишь.

Мысль о возможной свинобойне заставила меня решиться. Фрагменты возможного плана встали на места. Я включил телефон.

– Велите Штрамму втянуть пандус и закрыть наружный люк.

– Что будете делать вы?

– Мы с Анжелиной присоединимся к животным в лесу. Мы на свободе и терять ее не намерены. Похоже, эти зеленые типы по большей части довольно тупы…

– Вы сказали «зеленые»?

– Приглядитесь; конец связи.

– Отличная мысль, – кивнула Анжелина. – Свежий воздух и замечательная прогулка по лесу с нашими четвероногими друзьями. Согласна. Но давай захватим с собой несколько корзинок, если ты только не намерен жевать корешки, как твои хрюкающие спутники.

– Весьма практично, – одобрил я, подхватывая корзинку. – Нам надо узнать побольше об этих неспелых головорезах, пока не решим, что делать дальше.

– Головорезах, энтузиазма отнюдь не питающих, – указала через поле Анжелина.

По ту сторону поля из леса выходило все больше и больше лучников – но не далеко и не быстро. Они сбивались в кучки, вцепившись в свои луки, медленно продвигаясь, лишь когда немногочисленные офицеры пинками и тычками гнали их вперед.

Потом мы добрались под сень деревьев в окружении дружелюбного сопенья кормившихся животных; раздался пронзительный визг – это от стада отделилась Розочка с измазанным глиной пятачком. Ей явно хотелось, чтобы Анжелина почесала ее.

– Пока зеленцов пинками гонят в бой, – заметил я, – по-моему, было бы разумно оторваться от них подальше.

Деликатными тычками стадо удалось направить глубже в лес, прочь от преследователей. Я поддерживал радиоконтакт с капитаном, сообщавшим, что атакующие войска почти не предпринимают действий: просто топчутся вокруг, но приближаться к кораблю не рвутся. Некоторое количество зеленых в конце концов смогли погнаться за нами, но они мало-помалу рассеялись по лесу.

Мы неуклонно двигались вперед, и скоро они остались далеко позади, скрывшись из виду. После часа неспешного продвижения мы отошли от поля достаточно далеко, чтобы устроить привал. И расположились на берегу озерца, где свинобразы смогли напиться вволю.

– Я вот тут думал, – проронил я, добывая кувшин сидра, чтобы утолить собственную жажду.

– Что ж, я на это надеялась… И будь добр поделиться. В конце концов, это ведь ты принял решение садиться на эту планету.

Мне оставалось лишь молча поделиться с ней сидром. Не время сейчас выяснять, кто прав, кто виноват, – если такое время вообще бывает.

– По-моему, у всех на этой планете кожа зеленая, – сказал я. Верный способ переменить тему.

– А как же другие люди, с которыми мы говорили по видео? Черный, розовый, коричневый…

– Грим, маскирующий их зеленую кожу.

– Зачем?

Вопрос хороший. Мне оставалось лишь развести руками и невнятно пробормотать:

– Найди ответ – и мы будем куда ближе к выяснению того, что здесь творится.

– Я знаю, что они затеяли. Они старались заманить нас обманом, демонстрируя такой же цвет кожи, как у нас.

– Но… к чему столько разных цветов? – усомнился я.

– Это же очевидно: они не знали, какого цвета кожа у нас, вот и дали нам целый ассортимент на выбор.

Я пожал плечами. Пока не узнаем побольше, это объяснение ничуть не хуже любого другого.

Мы поели молча, погрузившись в раздумья. Розочка сопела, выпрашивая подачки. Остальные животины отдыхали и дремали. А что, мысль удачная. День выдался долгий и насыщенный, да и закончился продолжительной прогулкой. Я расстелил одну из скатертей на поросшем мхом берегу, еще две накинул вместо одеяла. Как только на землю легли теплые сумерки, легли и мы, подражая нашим четвероногим друзьям.

Когда я пробудился, было темно. Тьму разгоняла лишь большая розоватая луна, едва проглядывающая сквозь деревья. Один из хряков издавал сердитое горловое ворчанье, втягивая ноздрями ночной воздух. Прошло уже немало лет с той поры, когда я слышал этот звук в последний раз, но значение его было мне абсолютно понятно. Где-то там что-то ему не понравилось. Я выскользнул из нашей импровизированной постели, не разбудив Анжелину, и подошел к хряку. Им оказался Скрежетун, верховный кабан стада. Я быстренько почесал его под иглами, но ему явно было не до того. Встряхнувшись, он поднялся, продолжая нюхать воздух и ворчать.

– Пойдем-ка поглядим, в чем дело, – прошептал я, и он хрюкнул в ответ.

Его копыта совершенно беззвучно понесли тонну свинины между деревьями. Я следовал за ним, изо всех сил стараясь двигаться так же тихо. Он остановился на краю прогалины, нюхая воздух и пристально вглядываясь в гущу деревьев по ту сторону поляны. Там вроде бы смутно угадывался темный силуэт, перемещающийся на фоне тьмы под деревьями. Мы оба затаились, не издавая ни звука.

И увидели, как на поляну вышел человек. Над его плечом обрисовался силуэт лука.

Скрежетун с громовым топотом рванул через подлесок и набросился на чужака прежде, чем тот успел дернуться, – врезавшись в него всей массой и отшвырнув в сторону. Солдат пронзительно взвыл, и я тут же сграбастал его. Прижал ногой к земле и сорвал лук у него с плеча.

– Хорошая свинка, хороший Скрежетун! – похвалил я, оборачиваясь к покрытым пеной клыкам разъяренного зверя. – Хорошая свиночка! – отчаянно воскликнул я, скребя и почесывая луком под иглами вдоль хребта.

Несколько бесконечных мгновений он продолжал сердито ворчать, а я, покрывшись холодным потом, – чесать. Потом ворчанье мало-помалу стихло, сменившись довольным урчанием. Чужак у меня под ногой извивался, и я надавил посильнее. Потом сграбастал его за шиворот и вздернул на ноги.

– Пойдешь со мной, зеленый! Только дернись бежать – и угодишь на корм свиньям…

Скрежетун одобрительно заурчал, и мой пленник затрепетал, как лист на ветру.

Поднятый нами шум переполошил все стадо. Животные жались в кучу в разгорающихся лучах рассвета, кабаны сердито ворчали, матки прикрывали поросят. Я издавал все успокоительные звуки, какие только приходили на ум, только бы угомонить их. Скрежетун же решил, что треволнений на сегодня достаточно, плюхнулся и скоро уже похрапывал. Остальные животные, последовав его примеру, тоже утихли.

– Позволь спросить, из-за чего такой переполох? – осведомилась Анжелина, выступая из-за деревьев и пряча пистолет.

– Вот, – ответил я, снимая ногу с шеи пленника и поднимая его. В разгорающемся свете дня мы увидели, что он трясется от ужаса.

– Он же еще мальчишка, – сказала Анжелина. – Ты совсем затерроризировал бедняжку.

– И отнюдь не без причины; стрелы в колчане идут в комплекте с этим луком. Вообще-то, я не люблю, когда в меня стреляют из темноты.

– Но сейчас он выглядит нисколько не угрожающе, – не унималась Анжелина.

В лучах рассвета пленник стал прекрасно виден – с бегающими глазками, все еще напуганный; его бледно-зеленая кожа была усеяна бисеринками пота. Мундир в бурых пятнах был сшит из какой-то дерюги.

– У меня есть несколько вопросов к нему, – сказал я, ступая вперед. Заскулив, зеленый шарахнулся.

– Хватит задирать ребенка, Джим ди Гриз. Дай я с ним поговорю. – Она с улыбкой повернулась к пленнику, негромко заговорив. Я же, по-свински хрюкнув, сел и потянулся к кувшину сидра.

– Успокойся, юный зеленый друг, я хочу лишь поговорить с тобой, – сказала она. Я же лично считал, что контакт с ботинком в нужном месте добыл бы ответы куда быстрее. – Почему бы тебе не назвать свое имя?..

Крайне неохотно он наконец промямлил ответ:

– Гринчх…

– Это имя – или последствия насморка? – проворчал я. И был по праву оставлен без внимания.

– Ты солдат, Гринчх?

– Нет, не солдат. – Он выпрямился не без гордости. – Следопыт. Лучший следопыт в Среднедрыхе!

Дивная заявка на славу, подумал я, но благоразумно оставил свои мысли при себе.

– Но почему ты следил за нами?

– Пришли Плохие! Пытались прятаться в сене, я и Псшер, но они ткнули острые вилы. Вытащили, забрали. Мама!..

– Ну, не волнуйся. Здесь плохих нет…

Это было уже свыше моих сил. Ворча под нос, я направился к корзинке для пикника, отогнал Розочку и принялся копаться в поисках завтрака. У меня за спиной допрос продолжался, – очевидно, в моей помощи не нуждались.

Прошло порядком времени, прежде чем Анжелина оставила пленника уныло сидящим под деревом и присоединилась ко мне.

– Если он попробует удрать, свиньи его заживо сожрут.

– Не будь жестоким, Джим, это на тебя не похоже. Он просто неотесанная деревенщина, да вдобавок очень далеко от дома. Он куда больше боится тех, кого зовет Плохими, чем нас.

– Приятно слышать. Может, мы сможем поднять крестьянский бунт.

– Сомневаюсь. Он слишком их боится.

– А кто такие эти Плохие, про которых он твердит?

– Трудно сказать толком, кроме того, что они всемогущи и всевластны. Но одно очевидно. Он простодушен, глуповат и наверняка безграмотен. В отличие от тех, с крашеными лицами, с которыми мы беседовали. Не знаю как и почему, но, похоже, относительный уровень интеллекта – очень весомый фактор в равенстве.

Заинтригованный этой идеей, я выпрямился.

– Это многое объясняет. Вот почему те двое, что просили у нас бумаги, позже правили фургонами! У них ограниченный ресурс интеллекта. Плохие! Планета переполнена крестьянствующими болванами, возглавляемыми элитой с монополией на мозги. Но почему…

– Вот и выясни, – сказала она с мрачной уверенностью, – и ответишь на самый большой вопрос об этой загадочной планете. Ну, маэстро планировщик, что будем делать дальше?

И действительно, что?

На эту загадку у меня ответов не было.

Уже окончательно рассвело. Все корзинки были пусты, и мы, вернее, я осушил последний кувшин. Передо мной рисовалось будущее с озерной водицей и голодом. Свинобразы вполне могут протянуть и на подножном корму, но людям это не дано.

– Придется вернуться. Связаться с кораблем…

– На вашем месте я бы этого не делал, – сказал человек, выходя из-под сени леса. – По крайней мере, пока.

Глава 18

Сработал чистой воды рефлекс. Едва прозвучали первые слова, как пистолет Анжелины – да и мой, конечно, – уставился на чужака.

– Я не причиню вам вреда. – Он улыбнулся и поднял принесенный лук вверх. – Я им пользуюсь исключительно для охоты. Чтобы доказать, что хочу лишь мира, я положу его на землю.

При мысли, что он мог причинить нам вред, Анжелина лишь улыбнулась, и ее пистолет исчез так же быстро, как и появился. Равно как и мой.

– Ты застал нас врасплох, – сообщила она.

– Извините. Но мне было необходимо встретиться с вами.

На нем был кожаный килт, покрашенный в зеленый цвет, и обувь из того же материала. Лук был изготовлен очень тщательно, как и стрелы, видневшиеся из колчана.

Но важнее всего была его кожа, окрашенная загаром в здоровый светло-коричневый цвет.

– Меня зовут Брам. Можно сесть? Ночка выдалась долгая и утомительная, пока я следовал за тем, кто выслеживал вас.

Опустившись на землю, он привалился спиной к стволу толстого дерева.

– Итак, чужеземцы, милости просим на нашу несчастную планету.

– И тебя милости просим, добрый Брам, – отозвался я, тоже усаживаясь. – Раз ты здесь по собственному почину, надеюсь, будешь не против ответить на пару вопросов?

– С радостью помогу всем, чем смогу.

– Что ты тут делаешь? – опередила меня Анжелина с первым вопросом.

– В наш стан прибыл гонец, сообщивший нам замечательную новость о прибытии инопланетного космического корабля. Со времени прибытия последнего прошло уже пять лет. Мы ждали и надеялись на сей раз все-таки вступить в контакт. Памятующий говорит, что в прошлом такие попытки всегда проваливались. Но удастся ли это нам теперь? Должен сказать, весть, что ряд домашних животных и двое людей покинули корабль, избежав пленения, была встречена изрядным ликованием. За вами следовал небольшой отряд наших людей, как только вы вошли в лес. К вам приблизиться не пытались, пока не переловили большинство следопытов, которых Зеленые отрядили за вами. Единственного оставшегося следопыта держали под наблюдением, пока вы им не завладели. Тогда меня удостоили чести поприветствовать вас. – Подскочив на ноги, он поклонился.

– Добро пожаловать, добрые путники. Да будет будущее замечательным.

– Оно будет замечательнее, – откликнулась Анжелина, указывая на нашего пленника, – если ты поведаешь нам, почему он зеленый, а ты нет.

– Если бы я мог! Но я не осведомлен в подробностях об истории этой несчастной планеты. Зато я буду более чем счастлив отвести вас к тому, кто может вам это поведать. К Памятующему, который в это самое время радостно спешит навстречу к вам. Мы решили, что присоединимся к нему в нашем стане. Я с радостью провожу туда вас и ваших домашних существ.

Он был умен – в отличие от нашего пленника – и рад побеседовать с нами. Но, как оказалось, к уже сказанному он почти ничего добавить не мог. Когда мы тронулись в путь, Анжелина пошла рядом с ним, пытаясь выведать побольше того, что ему известно об этом мире.

– Судя по его словам, все выглядит довольно просто, – сообщила она мне позже, когда мы остановились у ручья, с журчанием сбегавшего в зеленую долину. – А еще он дал мне этот мешок.

Она открыла принесенную мягкую кожаную котомку и извлекла что-то вроде горсти темных щепок.

– Это мясо какой-то безымянной твари. Копченое и вяленое. Вкусное.

– Действительно, – согласился я, энергично работая челюстями.

– Он извинился за него. Сказал, нас ждет лучшее угощение, когда мы доберемся до их стойбища. Это куда более теплый прием, чем нам оказали зеленцы.

Вот уж трудно не согласиться!

– Он тебе много рассказал об этой планете?

– Немногим больше, чем мы уже знаем. Очевидно, на планете живут две отдельные расы или группы, разделенные цветом кожи. Зеленцы, заманившие нас сюда, доминируют повсюду и значительно превосходят численно тех, у кого другой цвет кожи.

– И много здесь других цветов?

– Нет, только два. А встречая нас, Плохие использовали грим. На самом деле они ненавидят бледные лица других рас. Во всяком случае, умные. Большинство зеленцов – простачки вроде солдат, атаковавших нас столь немощно. Зеленое меньшинство боссов держит их в ежовых рукавицах. На сей счет наш друг Брам высказался довольно смутно, упорно твердя, чтобы я приберегла вопросы для Памятующего.

– Что ж, все равно выбора у нас нет.

Через полчаса тропа, по которой мы следовали, прошла через рощицу деревьев, сильно смахивавших на каштаны. Во всяком случае, свинобразы разницы не заметили и радостно захрумкали паданцами.

– Теперь нам нипочем их не стронуть с места, – угрюмо заметил я, припомнив юношеские свиноводческие годы.

– Да и незачем, – откликнулся Брам. – Наши ждут как раз за теми деревьями.

Что и подтвердилось. Тропа вывела нас на зеленое поле, где паслись несколько коров. А за ними небольшая группа лучников – с розовой кожей. Увидев нас, они нестройным хором прокричали «ура» и поспешили через поле нам навстречу. Затем остановились, и их предводитель – седой, серьезный мужчина – выступил вперед и произнес:

– Я Отмар, первый среди прочих в этой части леса. Меня назначили отвести вас к Памятующему.

Пока он говорил, рука его покоилась на чем-то очень смахивавшем на рукоять ножа в ножнах на поясе. Я напрягся, чтобы отразить возможное нападение. Он же медленно извлек сверкающий стальной клинок – положил его на открытые ладони – и протянул мне.

– Я, Отмар, отдаю тебе свой клинок и провозглашаю нашу дружбу, – изрек он с предельной серьезностью.

Приняв оружие, я кивнул, а затем передал его обратно тем же манером. И проговорил, тщательно подлаживаясь под него:

– Я, Джим, возвращаю тебе твой клинок и провозглашаю нашу дружбу.

Среди людей, стоявших у него за спиной, послышался одобрительный ропот.

– Теперь мы пойдем к Памятующему.

– Это не так-то просто, – заявила моя жена, выходя вперед. – И зовут меня Анжелина. – Прозвучало это небрежно, но с ледяными нотками. Отмар, отнюдь не дурак, сразу же уловил, что к чему.

– Прошу прощения, друг Анжелина. Что же тебя тревожит?

– Наше стадо. Вряд ли его будет легко сдвинуть с места.

– Это и не потребуется – для того-то и пришли эти люди. Они пастухи, ухаживающие за нашим скотом. Они позаботятся о ваших животных, будут стеречь и оберегать их.

– Тогда мы готовы идти, – ответила Анжелина.

Отмар, схватывавший все на лету, кивнул в знак согласия. Мы еще не видели женщин и ничего не знали об их социальном статусе в этом обществе. Зато местные теперь знали о социальном статусе наших.

Свинобразы продолжали чавкать, ничуть не взволновавшись из-за нашего ухода. Кроме Розочки, хрюкнувшей вопросительно разок и тут же продолжившей свою трапезу.

Пока мы беседовали, подходили все новые и новые улыбающиеся люди, с любопытством разглядывавшие инопланетных пришельцев. Некоторые оказались женщинами в кожаных юбках и с плетеными корзинами на спинах.

– Угадай-ка, кто делает тяжелую работу, – сказала Анжелина.

Вопрос был сугубо риторическим.

– Здесь пища, – сообщил Отмар. – Прежде чем выступать, мы поедим.

Нанося упреждающий удар, я торопливо проговорил, пока Анжелина не успела раскрыть рот:

– Отличная мысль, не так ли, любовь моя?

Ответом мне послужил лишь леденящий взгляд.

Могло быть и хуже.

Свежий воздух и физическая нагрузка нагуляли нам зверский аппетит. Нам снова подали кусочки вяленого мяса – несомненно, говяжьего. Свежий сыр, хрустящие хлебцы – да вдобавок снятое молоко в глиняных кувшинах. Не знаю, как питаются зеленцы, но у розовых с продуктами полный порядок. Я быстро насытился и ощутил блаженный покой.

– Пора выступать, – заявил Отмар, поглядев на солнце. – Надо дойти до стана до сумерек. Памятующий уже не молод, но его ученики принесли его туда для встречи с вами.

– Ученики? – переспросила Анжелина, когда мы двинулись по тропе. – И чему же он их учит?

– Помнить. – Разумеется. – А еще есть искусство, именуемое чтением, о каковом ты наверняка слыхала. Он учит этому… – Тут он осекся и обернулся к Анжелине. – Конечно же, ты слыхала о чтении, прости мою грубость. И… наверно, ты тоже умеешь читать, о многомудрая госпожа?

– Конечно, – отрезала она. И улыбнулась. – Там, откуда мы прибыли, все умеют.

Отмар потупился:

– Вы должны простить мое невежество. Поймите, жизнь здесь нелегка, ведь греннеры[11] неустанно преследуют нас.

– Не волнуйся. Мы уж позаботимся, чтобы на вашей планете скоро произошли крупные перемены.

Ее твердая решимость заставила его охнуть.

– Все переменится, Отмар, – заверил его я. – Обещаю, что переменится.

Переводя взгляд с Анжелины на меня, он не находил слов. И я вполне мог его понять. Если мы не соврали, то мир, известный ему, очень скоро будет вывернут наизнанку.

В молчании мы снова двинулись по лесной тропинке к их стоянке и, как все мы надеялись, лучезарному будущему.