Снести ему голову! Марш Найо

— Старший инспектор? — прищурившись, прочла она на карточке.

— Именно.

— Ха! Надеюсь, вы не собираетесь тянуть кота за хвост? Хоп — и птичка в клетке!

— Будем надеяться.

— Что вас привело ко мне?

— Во-первых, я хочу извиниться за нашу назойливость, во-вторых, высказать надежду, что вы отнесетесь к нам терпимо, и в-третьих, задать вам ровно шесть вопросов.

Она смерила его тяжелым взглядом поверх очков.

— Ну что ж, выкладывайте, — буркнула она наконец.

— В тот вечер во время представления вы сидели на крыльце?

— Разумеется.

— Конкретно на какой ступеньке?

— На самой верхней. А что?

— Значит, на верхней. Следовательно, вам все было прекрасно видно. Как вы думаете, леди Алиса, мог ли Вильям Андерсен, после того как его понарошку «убили», уйти со двора незамеченным?

— Нет.

— Даже под прикрытием последнего танца Сыновей?

— Все равно нет.

— Даже проползти не мог?

— Даже проползти.

— А когда он лежал там, не мог кто-нибудь ударить его так, чтобы вы ничего не заметили?

— Нет.

— Нет?

— Нет.

— А могли, например, принести его тело и подложить туда, не привлекая вашего внимания?

— Нет.

— Вы уверены?

— Уверена.

Он посмотрел на Дульси, которая бесцельно мялась у двери.

— Вы сидели вместе с леди Алисой, мисс Мардиан. Вы с ней согласны?

— Ну, да… — несколько неуверенно протянула Дульси, а затем неожиданно бодро добавила: — Да, да, разумеется.

— Кто-нибудь еще был с вами?

— Сэм, — поспешно сказала Дульси.

— Как всегда, ты очень доходчиво объяснила, Дульси! — вмешалась леди Алиса. — Она имеет в виду пастора, Сэма Стейне — моего внучатого племянника. Ух, тряпка, а не мужик…

— Хорошо. Премного вам благодарен. Постараемся поменьше вас беспокоить. Вы были очень любезны.

Аллейн встал и отвесил легкий поклон. Старая дама протянула руку.

— Надеюсь, вы найдете его. — Она сжала его ладонь.

Дульси, немало удивленная, пошла провожать гостя до двери.

В холле он заметил три стула, которые выглядели не так, как остальные: к ним булавками были прикреплены коврики. Аллейн спросил у Дульси, не на этих ли стульях сидели во время представления, и, узнав, что на этих, попросил разрешения вынести один из них на крыльцо.

Он установил стул на верхней ступеньке, уселся на него и стал оглядывать двор. Старший инспектор не сомневался, что леди Алиса наблюдает за ним из окна гостиной.

Итак, ему было видно верхнюю часть дольмена и небольшой кусок земли между подпирающими плиту широкими столбами. На горизонтальной плите он заметил перевернутый ящик, еще три лежали за ней. Расстояние от дольмена до находящейся позади него арки в крепостной стене — той самой, что служила для входа и выхода артистов, — составляло около двадцати пяти футов. Две другие арки соединяли стену с домом. Каждая из них располагалась примерно в двадцати футах от дольмена.

В воздухе еще чувствовался едкий привкус дыма, и через центральную арку Аллейн разглядел остатки большого костра — мокрые от дождя, но еще не остывшие.

Фокс, который вместе с Кэри, Томпсоном и Бэйли осматривал дольмен, обернулся и посмотрел на своего шёфа.

— Кто раньше приходит, — важно заметил он, — тот и занимает места в партере…

Аллейн усмехнулся и отнес стул обратно в холл. На глаза ему попался намокший и смятый листок бумаги. Аллейн подобрал его — это оказалась программка. С интересом изучив, он сунул ее карман, после чего спустился во двор.

— А что, Кэри, ночью шел дождь?

— Лил как из ведра. И начался, как назло, почти сразу. Я прикрыл плиту и место вокруг ящиками — а что еще я мог сделать?

— Хотя в любом случае вряд ли там остались следы — вы говорите, эти ваши плясуны топтались по всему двору, как стадо слонов? Надежды мало, но стоит взглянуть. Попробуем, Обби?

Сержант убрал с дольмена перевернутый ящик, и Аллейн принялся изучать шероховатую поверхность.

— Видны следы, где стоял Эрни, — отметил он. — Резиновые подошвы. Вероятно, были покрыты инеем. Эге! А это что, Кэри? — Длинным пальцем он указал на темное пятнышко. — Видите? Что это, Кэри?

Прежде чем Кэри успел ответить, они услышали громкий стук по стеклу. Повернувшись, они увидели, что Дульси, видимо по требованию тети, открывает окно. Затем леди Алиса, не вставая со своего кресла, громко объявила:

— Если хотите знать, что это — то это кровь! — Она снова откинулась на спинку.

— Откуда вы знаете? — крикнул Аллейн. Он уже давно решил для себя, что госпоже Алисе следует отвечать в ее же манере. — Чья это кровь?

— Гусиная. Одного из моих гусей. Вчера ему отрубили голову и бросили на плите.

— О господи!

— Господи не господи, а я догадываюсь, кто это сделал.

— Эрни? — сорвалось с языка у Аллейна.

— Откуда вы знаете?

— Догадался. А где тушка этого гуся, леди Алиса?

— На кухне, в супе.

— Черт возьми!

— А что?

— Ничего страшного.

— Дульси, закрой окно.

Прежде чем Дульси справилась с этим, они услышали, как леди Алиса велела племяннице:

— Пригласи этого парня отобедать с нами. Кажется, у него есть голова на плечах.

— Какой успех, сэр! — заметил Фокс.

— Тысяча чертей! — поддакнул Кэри.

— Вы что, знали про этого несчастного гуся?

— Впервые слышу. Наверное, это один из тех, что пасутся вон там на горе.

— Рядом с быками? — угрюмо спросил Фокс.

— Вот-вот. Да разве ж это гуси, мистер Фокс? — пожаловался сержант. — Это же львы какие-то, а не гуси… Змеюки подлые, а не гуси… Все утро от них отбивался — хотел даже придушить одного.

— Интересно, — задумался Аллейн, — действительно ли гуся обезглавил Эрни? Вот что, Томпсон, сделайте снимок всего дольмена целиком, а затем фрагмент верхней плиты.

Сержант Томпсон достал фотоаппарат, а старший инспектор обошел дольмен и встал позади.

— А что это за черные пятна кругом? — спросил он. — Смола?

— Так точно, сударь, — отозвался Обби. — Это от накидки Конька.

Кэри пояснил, в чем дело.

— Бог ты мой! — проворчал Аллейн и стал осматривать площадку за дольменом.

Здесь землю прикрывали ящики побольше. Аллейн с Фоксом осторожно подняли их, и взгляду открылась неглубокая впадина с остатками гравия, которым раньше, видимо, был посыпан весь двор. Края ее были пологими, а длина составляла шесть футов. В дальнем от дольмена конце они увидели темное липкое пятно диаметром примерно в четыре дюйма. Еще одно пятно, побольше, темнело в футе от первого, чуть ближе к дольмену.

— Вы прекрасно знали, Кэри, — тихо сказал Аллейн — так, чтобы не слышал сержант, — что его нельзя трогать ни в коем случае.

Кэри покраснел как рак.

— Да, я знал, как и все мы, что тело сдвигать нельзя. Но они сами его сдвинули — мы с ребятами и глазом моргнуть не успели. Пришел пастор и говорит — это неприлично, это неприлично… И сам, своими руками — еще мистер Ральф ему помогал — снял маску и все аккуратно сложил. А мы с Обби в это время усмиряли толпу.

— Так вы там тоже были, сержант?

— Ну-у… да, сэр. Все время.

— Вот, и когда мы увидели — как бы это сказать? — нанесенный ущерб, да к тому же еще начался дождь, мы перенесли останки в фургон. Симми-Дик и молодой мистер помогли нам. А потом мы отвезли все в кузницу. Сейчас останки в сарае, пристроенном к дому, сэр, заперты и опечатаны. У сарая дежурит констебль и…

— Хорошо, хорошо, — остановил его Аллейн. — Я все понял. А теперь скажите, Кэри, вы действительно своими глазами видели, как лежали останки до того, как пастор сложил их вместе?

— Конечно видел — до сих пор все перед глазами стоит.

— Прекрасно. И как же?

Кэри почесал в затылке и, прищурившись, оглядел дно впадины.

— Мне так думается, — сказал он, — ровно в тех местах, где отпечатки. Там пятно крови от головы, а тут — от туловища.

Фокс склонился над пятнами с линейкой.

— Между ними двадцать три дюйма.

— Как лежало тело? — спросил Аллейн и добавил: — Только точно!

— Он вроде как скрючился, сударь. На левом боку. Калачиком. Колени — к подбородку.

— А голова?

— Брр! — поморщился Кэри. — Голова была наоборот…

— Вы хотите сказать — к туловищу была повернута не шея, а темя?

— Вот-вот, сэр. И на ней завязан этот дурацкий мешок с маской…

— Я вот подумал, — робко встрял сержант Обби. — А может статься, они стронули его сами, ну, после?

— Во время танца?

— Ну да, сударь. Может ведь такое статься.

— А что, во время последнего танца, уже после сцены отрубания головы, Сыновья заходили за плиту?

Последовало молчание. Старший офицер и сержант тупо смотрели друг на друга.

— Да вроде как нет — правда же, сержант? — развел руками Кэри.

— Я тоже такого не припомню.

— А остальные двое — так называемая Бетти и Конек?

— Эти везде лазили, — громовым басом отвечал Кэри.

— Так… Если они заходили сюда, — пробубнил себе под нос Аллейн, — то обязательно бы его заметили… Какого цвета была одежда старика?

— Ну, такая… светлая. Да они и не отказываются, мистер Аллейн. Говорят — видели.

— Угу… — подтвердил Фокс.

— Ну ладно, Томпсон, заканчивайте с этим. Накройте все как было. Когда он закончит, возьмем пробы пятен, Фокс. А пока посмотрим, что там за стеной.

Кэри провел его под арку.

— Здесь они дожидались начала представления, — пояснил он.

Место было довольно открытое — что-то вроде поля, плавно переходящего в склон холма, на гребне которого виднелась всклокоченная рощица. Внизу снег уже почти растаял, а ближе к вершине лежал плотными сугробами. Сразу за аркой чернели следы от костра, причем от кострища тянулась выгоревшая полоска длиной около пятнадцати футов.

— А это что? — Аллейн указал тростью на сильно опаленный бочонок, которым заканчивалась полоска. — Похоже на кадку со смолой…

— Так и есть, сэр. Это для Конька.

— И она попала в огонь.

— Может статься, ее перевернули мистер Ральф с Эрни, когда резвились. Они как раз тут пробегали. Помню еще, пламя так ярко вспыхнуло и затрещало…

— А может, ее бросили туда специально, для развлечения?

— Или чтобы погреться? Поддержать костер? Может, просто шалил кто…

— Эрни, например, — ровным голосом сказал Аллейн, и Кэри согласно закивал. — А это? — продолжал старший инспектор. — Посмотрите, Кэри.

Неподалеку от костра, в чудом уцелевшем кустарнике они увидели почерневшую от огня деревянную рукоятку, а затем такое же черное стальное лезвие.

— Это коса, — сказал Аллейн.

3

— Вот это и есть Кузнецова Роща, — объявил Кэри. — Кузница стоит здесь уже почти четыреста лет и на людской памяти всегда принадлежала Андерсенам.

— Не очень прибыльное дело в наши-то дни, — заметил Фокс.

— Это точно. Хотя старик не брезговал и сапожным делом — обслуживал весь Мардиан и окрестности в придачу. У Криса еще и диплом механика — возился понемногу с автомобилями. Крупная нефтяная компания предлагала им свое содействие, если они согласятся оборудовать здесь станцию обслуживания машин. Симми-Дик все рвался ее возглавить. Парни были вроде бы не против, но Лицедей не соглашался ни за какие деньги. Здесь ведь собираются прокладывать шоссе.

— Они все здесь работают? — спросил Аллейн. — Очевидно, нет?

— Нет, конечно же. Дэн, старший, и близнецы — Энди и Нэт — занимаются своим делом. У них фермы. В кузнице помогают только Крис и Эрни. А вот и машина доктора Оттерли. Я попросил его приехать сюда и парням сказал, чтобы были на месте. А мистер Ральф и Симми-Дик в два будут ждать в гостинице. Если вы не против.

Аллейн был не против. Доктор Оттерли уже поджидал их возле гостиницы. Свою твидовую шляпу он надвинул почти до самого носа, а руки спрятал глубоко в карманы пальто. Не дожидаясь, пока его представят, он сам подошел к окошку полицейской машины.

— Доброе утро, — поздоровался он. — Рад, что вы благополучно добрались. Доброе утро, Кэри. Думаю, вы тоже рады.

— Чертовски приятно познакомиться, — отозвался Аллейн. — Не часто случается, что офицеры полиции и медики выступают почти что главными свидетелями в таком преступлении.

— Вот это вы хорошо подметили — «почти что» главными, — сказал доктор Оттерли и добавил: — Полагаю, вы хотите взглянуть на тело.

— Если можно.

— Мне пойти с вами?

— Думаю, да. А вы как считаете, Кэри?

Они зашли в кузницу. Света там не было, огонь, как видно, сегодня тоже не разжигали, воняло железом и конским потом. Кэри вывел их через заднюю дверь во двор. Их глазам предстал покосившийся домишко и пристроенный к нему сарай с навесом.

— Он жил в этой лачуге? — спросил Аллейн.

— Нет, только Крис и Эрн. Сам он спал в каморке при кузнице. Они только обедали тут вместе.

— Братья сейчас дома, — объявил доктор Оттерли. — Ждут вас.

— Прекрасно, — отозвался Аллейн. — Долго мы себя ждать не заставим. Что ж, открывайте сарай, Кэри.

С видимым удовольствием полицейский взломал печать, которую сам же поставил на двойные двери сарая, и раздвинул их настолько, чтобы можно было пройти внутрь.

В темноте, среди всякого хлама, было расчищено немного места и сооружен импровизированный настил из ящиков и старой двери, покрытый сверху холстиной.

Лицедей лежал под белой простыней. Когда доктор Оттерли откинул ее, все невольно отпрянули — настолько нелепо среди всех этих привычных атрибутов смерти смотрелся грязный клоунский наряд. Белый воротник с оборками был помят и испачкан кровью — кто-то поднял его повыше, видимо, чтобы скрыть шею. На лбу, на носу, на скулах и подбородке чернели пятна.

— Это от жженой пробки, — пояснил доктор Оттерли. — Маска была испачкана изнутри — Эрни надевал ее прямо на черный грим, когда думал, что будет играть Шута.

Лицо покойника казалось совершенно непричастным ко всем этим безобразиям. Глаза были закрыты, рот широко открыт. Старческие, все рубцах и морщинах, руки плотно сцеплены на груди. На одежде тут и там темнели пятна крови, а на стене, прямо над ним, на деревянных крючках были развешаны костюмы остальных артистов. Щелкун, раскрытая пасть которого словно передразнивала гримасу покойника. Огромный кринолин Бетти. Рубахи и связки колокольчиков Пятерых Сыновей. Над кринолином за тесемки была прицеплена печальная маска Лицедея. Аллейн заметил кровавые пятна не только в том месте, где она завязывалась на шее, но и в области темени. По его мнению, это было примечательно. Рядом на большом гвозде висела шапка, сделанная из кроличьей шкурки.

Кэри, который предпочел остаться у двери, пояснил:

— Все их костюмы мы тоже решили запереть здесь, сэр. А мечи вон в том мешке, на лавке.

— Прекрасно, — кивнул Аллейн, — Можно приступать, Фокс.

Фокс, стараясь не делать своими огромными лапищами слишком резких движений, осторожно стянул воротник с шеи мертвеца.

— Одним ударом, — послышался голос доктора Оттерли.

— Причем справа налево по диагонали, вам так не кажется? — добавил Аллейн.

— Пожалуй… — удивленно протянул доктор Оттерли. — Похоже, вы, парни, свое дело знаете.

— Должен вам сказать, что такое везение случается не часто. По всему, удар пришелся между воротником и затянутыми тесемками маски. А как вам кажется — он стоял в это время или лежал?

— Спросите об этом министра внутренних дел — может, он знает. Но если бедняга стоял, то, по-моему, ударил его человек немногим выше его ростом.

— Допустим. Был ли такой среди исполнителей?

— Нет. Все они под шесть футов.

— Угу… Что ж, давайте посмотрим на этот секач, Братец Лис.

Фокс подошел к лавке.

— Секач завернут отдельно, — заметил Кэри. — Эрни все никак не хотел с ним расставаться.

Фокс поднял меч Эрни за красную тесемку, продетую сквозь кончик.

— Видны следы от стеблей, — сказал он. — А острый, как скальпель!

— Пусть Бэйли возьмет с него пробы, хотя лично я не верю, что из этого выйдет что-нибудь путное. А вы как думаете, доктор Оттерли? Мог ли он быть орудием убийства?

— Прежде я должен получше изучить рану. Это может зависеть от… Хотя нет. Пока ничего сказать нельзя.

Аллейн повернулся и еще раз осмотрел развешанную на стене одежду.

— Все закапано смолой. Юбки Бетти, штаны Сыновей, а также, я полагаю, чулочки и туфельки всех деревенских красоток — не говоря уже о пальтишках.

— Таков культ, — пожал плечами доктор.

— Обряд изобилия и плодородия?

— Именно.

— Смотри папашу Фрейзера[12] и прочих, — пробормотал Аллейн, после чего повернулся к кроличьей шкурке. — Кролик забит и освежеван совсем недавно. Зачем-то оставлена голова. Да еще с тесемками. Для чего это?

— Он надевал ее на голову.

— Фи, как неаппетитно. Зачем?

— Чтобы усилить впечатление от обезглавливания. Когда он засовывал голову между мечами, то незаметно отвязывал тесемки, и в решающий момент кроличья голова отделялась от его тела. По-моему, в Греносайдском танце с мечами делают точно так же. Выглядит устрашающе.

— Не сомневаюсь. Только боюсь, что на фоне дальнейших событий этот трюк несколько теряется, — сухо сказал Аллейн.

— Разумеется! — поспешил согласиться доктор Оттерли. — Никто и не спорит. Просто дикость какая-то…

Аллейн смерил его взглядом и обратился к доспехам Конька.

— Увесистый наряд, ничего не скажешь. И как он только ходил в нем?

— Голова лошади закреплена на палке. А его собственная голова находилась как бы в шее Конька, под холстиной. Кстати, все это было изготовлено в этой кузнице.

— В позапрошлом веке?

— Или еще раньше. Видите — голова переходит в цилиндрический каркас, обтянутый холстиной, а в нем есть специальное окошко. Кроме того, челюсть у нее подвижная. При свете факелов это смотрится просто великолепно…

— Охотно вам верю, — рассеянно заметил Аллейн. Закончив осматривать доспехи Щелкуна, он перешел к кринолину Бетти. — Как он только передвигался в нем? Настоящая гора тряпья.

— Юбки тоже закреплены на каркасе — в виде корзины из ивовых прутьев. Раньше с этой Бетти такое устраивали! Тот, кто исполнял роль, ловил какого-нибудь мальца и загонял к себе под кринолин, а потом прыгал вместе с ним. А иной раз хватал какую-нибудь девицу. То-то было смеху!

— Грубые деревенские забавы, — вздохнул Аллейн.

— Здесь тоже брызги смолы. Но немного.

— Думаю, Ральф старался держаться подальше от Щелкуна.

— А Лицедей? — Аллейн снова подошел к настилу и снял простыню полностью. — Так. Небольшое пятнышко спереди на рубахе и… — Он запнулся. — Почему-то у него все руки в смоле. Он что — держал кадку?

— Возможно, до этого. Хотя нет. Он же пришел позже. Это важная деталь?

— Может быть, — задумчиво произнес Аллейн. — Очень может быть. А может, и нет. Кстати, вы заметили на правой руке свежий порез?

— Я видел, как он его заполучил. — Доктор Оттерли бросил взгляд на секач, который Фокс все еще держал за ленту, и быстро отвернулся.

— С помощью этой штуки, не так ли? — догадался Аллейн.

— Именно.

— Ну и как это произошло?

— Да ничего особенного. Просто он ругался, что его так сильно наточили. И… э-э… в общем, он пытался отнять меч у…

— Можете не говорить, я знаю у кого, — сказал Аллейн. — У Эрни.

4

В баре для постояльцев было пусто и темно, ставни закрыты. Камилла прошла к камину и села у огня. С прошлого вечера она все никак не могла согреться. У нее словно отняли ее собственное тепло.

Когда вместе с хозяином гостиницы и Трикси девушка вернулась из замка Мардиан, те обнаружили, что ее бьет сильный озноб. Трикси напоила ее обжигающим пуншем и велела еще выпить две таблетки аспирина, после чего уложила в постель с грелками.

Однако стоило Камилле задремать, как во сне ей снова явился Щелкун. На этот раз он был барабаном из оркестра. Вместо палочек по нему лупили мечами, извлекая при этом звуки скрипки. Потом он гнался за ней, и она все никак не могла от него убежать. Железные челюсти ужасающе щелкали прямо у нее за спиной, в шею било его горячее дыхание. Она старалась изо всех сил, но ноги ее были словно ватные. Потом перед ней появился Ральф и обнял ее со словами: «Все хорошо… Я тебя спасу…» Она было обрадовалась, но тут поняла, что Ральф не дает ей повернуть голову. «Только не надо смотреть на Эрни, — замогильным голосом проговорил он. — Это не слишком приятное зрелище…» Но тут Эрни вскочил на дольмен и изо всех сил закричал: «Камень взял его кровь!» После этого разом зазвонили все колокольчики из танца, сливаясь в звонок будильника, и Камилла проснулась.

Проснувшись, она вспомнила, как Ральф на самом деле подошел к ним с Трикси и велел девушкам немедленно садиться в машину. Это было уже после того, как с Эрни случился обморок, а леди Алиса обратилась к зрителям с речью. Хозяин гостиницы Плоуман подошел к самому дольмену, но доктор Оттерли и офицер полиции Кэри приказали ему ехать домой. По дороге в гостиницу он рассказал девушкам, что видел там. Он был страшно взволнован и гордился тем, что ему удалось заглянуть за плиту. Ночью Камилле приснилось также, что он заставил ее сделать то же самое.

Теперь она сидела у камина и пыталась привести в порядок мысли. Это ее дед погиб вчера — погиб страшно и нелепо, — и это с ее дядей случился вчера припадок. Да и она сама, можно сказать, замешана во всем этом. У нее было такое чувство, что ее привезли на необитаемый остров и бросили там одну. Впервые после случившегося к глазам ее подступили слезы.

Тут дверь распахнулась, и Камилла невольно прикрыла рот рукой.

— Ральф! — вскрикнула она.

Стремительно подойдя к ней, он пододвинул стул, сел напротив и взял ее руки в свои.

— Ты ведь сейчас нуждаешься во мне, Камилла, — сказал он. — Правда же?