Застава на окраине Империи. Командория 54

– Спасибо за помощь, – прервал командир рекрутов. – Сейчас перевяжем его, погрузим на телегу, и нас уже тут нет.

Хозяин поклонился и вышел.

– От дьяволов с востока? – Эдвина явно это позабавило.

– Маркус, – сказал Олаф, взглянув на раненого.

Лежащему на земле мужчине на глаз было около тридцати. Его кожа была необычно белой и покрытой невероятным количеством волос. Лицо почти терялось за густой бородой, а волосы доходили до середины спины.

– Маркус? Маркус Следопыт? – Дункан не сдержал изумления.

– Да, так его тоже зовут. Что с ним?

– Колотая рана, видимо, от стрелы, – сказал Люциус, присматриваясь к ранам Номада. – Следов заражения я не вижу, но крови он потерял много. Сердце еле бьется. Нужны будут лекарства, и быстро.

– Позови Магнуса и перенесите его в повозку, – прозвучала команда. – Есть в его вещах что-то интересное?

Шутник высыпал на стол содержимое кожаной сумки.

– Оселок для меча, иголки с нитками, немного запасов приправы, засушенные части разных зверей. Какие-то странно выглядящие костяные амулеты, человеческое ухо… Этот парень точно на нашей стороне?

– Есть какие-то бумаги?

– Хмм, тут что-то есть. – Бард развернул небольшой свиток бумаги. – Не знаю, что за алфавит. Выглядит, как какие-то руны, или…

Олаф выхватил у него листок. Мгновение вчитывался, потом перевел взгляд на забившегося в угол комнаты ребенка. Мальчик был истощенный и очень невысокий, выглядел на четыре-пять лет. С того момента, как они вошли в хату, не двигался, явно стараясь остаться незамеченным под огромным, многократно латанным плащом, очевидно принадлежащим Маркусу.

– Эдвин, забирай ребенка и пошли, – приказал начальник командории, ссыпая вещи Маркуса обратно в сумку.

– Что это было за письмо?

– Не важно. – Олаф сунул бумагу за пазуху и двинулся на выход.

– Видимо, Руны Ордена, – пояснил Дункан, подходя к мальчику. – Это тайный язык Стражи, им владеют только действительные ее члены. Пойдем, малыш, мы тебя не обидим.

Ребенок отшатнулся от руки командира рекрутов, и, хоть это казалось невозможным, ухитрился каким-то образом втиснуться еще глубже в угол комнаты.

– Умеешь подойти к детям, – прокомментировал бард, поднимая сумку Номада. Магнус уже выносил раненого наружу.

Серый Стражник схватил мальчика за руку и притянул к себе. Капюшон свалился с головы, открывая бледную кожу и снежно-белые волосы. Альбинос секунду всматривался в лицо мужчины ярко-голубыми глазами, а потом укусил его за ладонь и кинулся в направлении двери.

– Ау-у-у-у-у… держи его!

Однако было уже поздно. Невероятно быстрый и ловкий для своего возраста беглец обогнул Великана, выбрался наружу, обогнул Олафа и с разгону врезался в Кассандру, буквально вжавшись ей в ноги.

Девушка была шокирована. Мгновение всматривалась в других рекрутов, как будто ожидая подсказки. Казалось даже сперва, что она оттолкнет ребенка, но вместо этого медленно, осторожно, с явной опаской наклонилась и обняла его руками.

– Уже все хорошо, – шепнула ему. – Теперь ты в безопасности.

В камине горел огонь, и несколько свечей освещали комнату, но Дункану все равно казалось, что тут царит полумрак. Внутри башни он всегда чувствовал себя неспокойно. Серое, покрытое мхом сооружение стояло тут уже века. Когда-то это была застава Легиона, а после Катастрофы башня переходила из рук в руки. Была базой мелких лордов, логовом терроризирующих округу изгоев, а если верить местным легендам, то и гнездом духов. Сейчас в ней находились спальня Олафа, оружейная комната, библиотека, продуктовая кладовка и что-то вроде зала совещаний. В нем они сейчас и сидели, в округлом помещении на первом этаже. Вдоль стен тянулись лестницы на следующие этажи. На каменном полу разложен был старый, поеденный молью ковер. На ковре поставили солидный дубовый стол и несколько примитивных кресел. Голые каменные стены украшал только серый штандарт с гербом Ордена, одинокой башней – копией той, в которой они и находились.

Старый Стражник сидел у камина, спиной к столу, за которым уселись Дункан, Натаниэль, Эдвин и Магнус. Люциус стоял, готовый вернуться к пациенту по окончании рапорта.

– Он потерял много крови. Честно сказать, я удивлен, что ему удалось выжить. По состоянию раны могу сделать вывод, что прошло несколько дней, пока его нашли. Вероятней всего, он перевязал себя сам и использовал какие-то зелья. Но все равно чудо, что не случилось заражения…

– Когда он очнется? – спросил Олаф.

– Не знаю. – Люциус беспомощно развел руками, хоть Олаф и не мог увидеть этого жеста. – Может, через час, а может, через несколько дней. В любом случае, после такой раны наверняка будет приходить в себя не меньше месяца.

– Когда он сможет сесть на коня?

– На коня? Чудо, что он вообще удержался на коне без сознания…

– Когда?

– Как минимум две недели. Может, и три. И даже тогда дальние поездки противопоказаны.

– Это все, ты можешь к нему вернуться.

Монах поклонился и вышел. Минуту в помещении царила тишина. Командир в очередной раз перечитывал сообщение, найденное в вещах Номада.

– Дункан, выбери четверых. Нужно отвезти мальчика в Командорию 42.

– Это добрых полторы недели езды в одну сторону.

– Поэтому пусть возьмут лучших коней. И выезжают завтра на рассвете. Ребенка ждут на месте в течение недели, уже опаздываем.

Командир рекрутов уставился в затылок своему начальнику.

– Есть ли повод, по которому я должен отослать половину моих людей почти на три недели, чтоб они эскортировали какого-то ребенка?

– Да. – Олаф встал и обернулся. – Он называется «приказ». В этом конкретном случае приказ от самого Великого Совета, который гласит, что ребенка надо доставить на место в указанный срок.

– Проблемы ожидаются?

– Всегда. Последний человек, который выполнял этот приказ, получил стрелу в спину. Остальное сам себе придумаешь. Назначь четверых, завтра уже должны быть в дороге.

Олаф шагнул на лестницу, ведущую в спальню на втором этаже. Это означало конец встречи.

– Ну, я, пожалуй, начну готовиться в дорогу, – сказал Натаниэль. – Кого мне выделишь?

– Никого. Потому что ты никуда не едешь, – отрезал Дункан. – Командиром группы поедет Магнус. С ним поедут Эдвин, Матильда и Люциус.

– Ты шутишь? Доверишь задание от самого Совета ему? Это же очевидно, что я должен…

– Как интересно, – вмешался Эдвин. – Посылаешь именно тех четверых, которые присутствовали при смерти Ульгара.

– Вам предстоит ехать по дорогам восточного приграничья, заезжая в трактиры и в села. Может быть, придется уходить от погони. Четверо вооруженных с ребенком уже и так достаточно бросаются в глаза. Если среди них будет еще аристократ с Юга или дама с Запада, то можно быть уверенным, что погоня мгновенно встанет на ваш след. Магнус отсюда родом, он быстрей договорится с местными и сольется с толпой, то же и Матильда. И мы все знаем, что ты прекрасно чувствуешь себя в любой компании.

– И по этому же поводу ты посылаешь Монаха, который отвратительно чувствует себя в любой компании? Который, между прочим, единственный человек, который всерьез может заняться раненым? – не уступал Эдвин.

– Я должен знать, на что он способен. Люциус никогда не был в бою, не участвовал в заданиях. Ему пора уже…

– Четвертой будет Кассандра, – прервал его Магнус. Все обернулись к нему. – Мальчик ни на шаг от нее не отходит, он ни с кем из нас больше не поедет. А Люциус действительно нужнее тут. Еще будет у него шанс себя показать.

Дункан минуту мерил взглядом великана. Наконец кивнул, выражая свое согласие.

Рассвет принес с собой мглу, холод и изморось. Это был один из таких рассветов, когда неохота вылезать из постели, а не то что отправляться в дальнюю дорогу. Матильда медленно натянула штаны. За ее плечами Манфрей тяжело вставал с набитого сеном матраса, который они разложили в небольшом складе. Бурчал что-то под нос, как всегда, когда был недоволен.

– Что на этот раз? – спросила женщина, натягивая обувь. – Снова будешь жаловаться, что не разрешаю тебе быть сверху?

– Нет, – запротестовал он. – Ну, то есть да, ты могла б хоть время от времени… Но я об этой поездке. Тебя почти месяц не будет, и…

– Да не переживай. Если ты за это время найдешь себе другую, я не разозлюсь. Даже если это будет не только твоя правая рука. – Она сунула в левый сапог небольшой нож.

– Ты же знаешь, что я не об этом. – В его голосе был слышен упрек.

Матильда терпеть не могла, когда он так делал. Выбрала Манфрея, потому что он был здоровый и сильный. Сын судьи Новой Деревни, командир тамошней сельской милиции. Мужчина, привыкший приказывать и одновременно полностью ей подчиняющийся. Она не скрывала, что это ее возбуждало, но тем не менее не выносила, когда он становился эмоциональным, слабым и смотрел щенячьим взглядом.

– Так и в чем дело? – обернулась, сознательно не спеша надевать рубашку.

– Ну, я просто подумал, что мы могли бы иногда… ну знаешь, делать что-то кроме этого, – указал на матрас.

– Трахаться не любишь?

– Люблю, но хотелось бы иногда посидеть вместе, что-то покушать, на пикник выбраться или еще чего-нибудь…

– У меня нет времени. Патрули, тренировки…

– Я мог бы тренироваться с тобой. Знаю, что не владею мечом так, как ты или другие Стражники, но кое-что все же могу, – сказал и взглянул на нее с надеждой, как ребенок, ожидающий похвалы.

Минуту Матильде хотелось просто выйти и оставить его наедине с собственной слабостью. Но Манфрей все же оставался лучшим мужчиной в округе. И за эти недели он ей стал на удивление симпатичен.

– Хорошо, – ответила она, надевая рубашку. – Вернусь, немного потренируемся вместе. И может, даже позволю тебе иногда быть сверху. – Она усмехнулась.

Снаружи доносились звуки, сопровождающие подготовку к поездке.

* * *

– Он справится, – заверил Дункан. – У Матильды больше опыта, и она отлично бы смогла, если б я приказал, но у нее не лежит душа к лидерству. Она солдат. Магнус – другое дело, я видел, как он разговаривает с простыми людьми, почти автоматически занимает позицию лидера. Ему надо только набраться уверенности в себе. Точно справится.

– Я так думаю, – ответил Эдвин, – что твой новый имидж жесткого командира производил бы лучшее впечатление, если б тебе не хотелось оправдываться после каждого своего решения.

– Ну я по крайней мере оправдываюсь… Что ты делаешь?

– Чищу обувь, – ответил Шутник, счищая землю с подошв. – Я точно не отправлюсь в поездку в грязной обуви. Жопа Мира или нет, но какие-то правила элегантности и гигиены соблюдать надо.

Дункан усмехнулся и перевел взгляд на Матильду, которая как раз выходила из склада, поправляя пояс.

– Ну, хоть у одной было удачное утро, – сказал бард с иронией.

Командир рекрутов невольно взглянул в сторону Клары, но сразу поймал себя на этом и решил сменить тему.

– Берегитесь там.

– Да брось, не волнуйся. Даже здешние бандиты не такие дураки, чтоб атаковать четверку вооруженных всадников, с которых и взять-то нечего. И уж точно никакие бандиты не нападут на отряд Серых Стражников. А если вдруг и впрямь появится кто-то, на редкость лишенный разума, то Матильда отрубит ему голову. Не о чем волноваться.

Однако спокойствия не было.

– Все равно, будьте осторожны, – повторил Дункан.

Он двинулся через двор, в сторону собранных у ворот коней. Магнус и Матильда уже заканчивали седлать своих, Клара проверяла сумки Кассандры, пока та играла с мальчиком в «камень-ножницы-бумага».

– Здесь у тебя сменная теплая одежда для него, – сказала Дама, перекладывая пакеты. Видящая лишь кивнула, не отрывая взгляд от ребенка. Оба показали ножницы. – Помни, кого слушать и с кем разговаривать.

Дункан подумал, что не он один нервничает, как отец, отправляющий ребенка в путешествие.

– И в случае проблем держись ближе к Матильде. Умеешь бросать ножи, так и бросай, – продолжала поучения Клара.

– Всегда так и делаю. – Касс кивнула сама себе, а в игре случилась очередная ничья.

– Он сказал что-нибудь? – спросил командир рекрутов.

– Нет. – На этот раз бумага. – Все время молчит.

Снова два раза бумага.

– Но, кажется, любит меня.

И снова камень.

– Как часто у вас выпадает одно и то же?

– Каждый раз. Уже, наверное, сотни сотен раз.

– По коням! – закричал Магнус, не дав Дункану углубиться в тему. Все мгновенно вскочили. Эдвин быстро обулся и запрыгнул на своего коня.

– Удачи! – прокричал командир. – До встречи через месяц!

Один за другим всадники погрузились в простирающуюся на тракте мглу. Через минуту от них остался лишь отголосок конского топота. А потом и он исчез, и осталась лишь тишина.

* * *

Широкий имперский тракт вел их на запад. Каменной дороге было уже много сотен лет, но до сих пор ее поддерживали в отличном состоянии. К сожалению, об остальной части пограничья этого сказать было нельзя. Дождь, туман и следы пожарищ сопутствовали путешественникам, кажется, везде. По пути они проезжали давно заброшенные поселения, разрушенные заставы и заросшие плющом поместья. Во время Чумы Восток пострадал сильней всего. Те, кто не погиб, массово бежали на Запад, напрасно надеясь, что найдут там лекарство. В конце концов, после трех лет эпидемии, Серой Страже удалось остановить болезнь. Но из каждых десяти жителей Империи, по оценкам ученых, погибли семь. Даже через сто лет, и даже в самой столице, Драконьем Логове, оставались кварталы, которые так и не были заново заселены. А здесь, на востоке, существовали и целые города-призраки. Не метрополисы типа Вольных Городов, конечно, но все же города с жильем для тысяч людей, пустые, брошенные, уже почти поглощенные чащей. На их руинах строились новые села, местечки, возникали государства. Княжества появлялись и исчезали тут за какие-то месяцы.

В первый день пути не встретили никого. Ночь провели в руинах храма Господа. Он стоял одиноко на холме, вплотную к тракту, весь покрытый зеленью, вползающей в каждую щель и трещину. Но все же остатки свода обеспечили им хоть какое-то укрытие от дождя.

На следующий день судьба порадовала их прекрасным утром, солнечным и почти теплым. Само собой, как только двинулись в путь, поднялся ветер и атаковал их прямо в лицо холодом и разноцветными листьями. В этот день они встретили на тракте несколько проезжих, в том числе купца на повозке с разными приправами. Охраной служила кучка испуганных подростков с дубинками, судя по сходству – его же сыновей. Никто из них не был слишком разговорчив, но все же указали дорогу до трактира и предупредили о стае голодных волков, которая якобы охотилась в округе.

После полудня ветер прекратился, но снова начал собираться туман. Пока еще слабый, почти не заслоняющий пейзаж.

– Отличную погоду мы себе выбрали для поездки, – заметил Эдвин, отрываясь на минуту от своей лютни. Искусство игры на ходу освоил уже почти идеально.

– Осень как осень, – ответила Матильда.

– В Синем Порту не так. Там в эту пору еще тепло и солнечно. А женщины…

– Мы не в Синем Порту, – отрезал Магнус несколько нервно.

– Да я уж понял, народу маловато. Кто бы мог подумать, что наш уголок Пограничья я буду считать густо населенным.

– Ты же тут ехал уже, по дороге с запада, – заметила Матильда.

– Ну да, но была весна, все пульсировало жизнью, а с нами ехали еще десять рекрутов, что должны были помочь строить командорию. И среди них было больше таких, с которыми можно было культурно, интеллигентно пообщаться. – Окружающие не сочли нужным отреагировать, поэтому музыкант продолжил сам:

– Матильда, не хочешь поговорить о том, почему среди всех мужчин в округе ты выбрала именно Манфрея?

– Потому что это не твое сраное дело.

– Верно подмечено, – признал Шутник. Очередной несомый сильным ветром лист пролетел над его головой. – Магнус, а как тебе в роли командира?

Великан не ответил.

– Ну, может, ты, Кассандра? – Бард подышал на свои ладони. Внезапно вокруг сделалось очень холодно. – Скажи мне, как оно – раз в жизни носить подходящую тебе одежду?

Видящая опустила взгляд на свой дублет, рубашку и брюки, что сшила для нее Клара. Казалось, вот-вот что-то ответит, но в последний миг остановилась. Из ее рта вырвались облачка пара.

– Что-то сильно холодает, – заметил бард.

– Ветер, – заметил командир отряда с явным беспокойством.

– Что с ним?

– Он не раздувает туман, – ответила Матильда, рефлекторно хватаясь за рукоять меча. – Касс?

– Тут что-то есть. Что-то приближается…

– Быстрей! – крикнул Магнус и бросил коня в галоп.

Поначалу скачка по тракту не доставляла трудности, но сгущающийся туман быстро начал оказывать на них влияние. Туман окружал их со всех сторон, приближался с каждым шагом. Шутник поймал краем глаза какое-то движение. Через минуту уже был уверен, что там что-то было. Таилось сразу за границей серости, в огромном и таинственном неизвестном, буквально на расстоянии руки.

– Не успеем! – вскричал он, испуганный как никогда прежде. – Догонят!

Магнус не замедлил скачки даже на секунду. Едущая рядом Касс крепко прижала к себе сидящего перед ней мальчика. Кони издавали испуганный, неестественный писк. И еще этот звук – музыкант не сразу обратил на него внимание. Окружающий их, ни на что не похожий.

Холодный?

Нет.

Морозный.

«Как звук может быть морозным?» – подумал трубадур. От всего этого он начал задыхаться. Буквально от ужаса не мог дышать. Почувствовал, как по щекам текут слезы. Что это было? Что гналось за ними? Чего желало?

Мальчика.

Наверняка хотело именно мальчика.

Эдвин знал, что не выдержит долго. Уже все равно ему было, что случится и какая судьба его встретит. Предпочел бы даже смерть, лишь бы не это чувство… Не находил для него определенного названия. Истово желал лишь одного – пусть уже все это закончится!

И внезапно все закончилось. Туман рассеялся, звук исчез, вернулся покой. Они гнали коней еще минуту, потом Магнус велел замедлиться. Бард мгновенно остановил коня, сполз с него и начал блевать.

– Что это, курва, было? – спросил снизу.

Матильда и Великан выглядели не менее потрясенными, чем он.

– Погоня, – сказала Кассандра. Она тяжело дышала и говорила с явным трудом.

– Какая погоня? Что это значит?

– То. – Касс пожала плечами, не вдаваясь в объяснения. Бледность понемногу сходила с ее щек.

– Нам надо возвращаться, – сказала Матильда. – То, с чем мы столкнулись, чем бы оно ни было, значительно превосходит наши силы. Нам надо…

– Нет! – крикнула Касс. – Оно за нами. Если вернемся, оно найдет нас. Достанет.

– Оно уже нас достало, – заметил Магнус, который уже существенно успокоился.

– Нет, только заметило нас. Но мы сбежали. Мы можем от него сбежать, – Видящая, как обычно, кивала сама себе, а мальчик повторял ее жесты.

– Ладно, едем дальше. Прямо сейчас. И до самой корчмы нигде не задерживаемся.

Эдвин с безысходностью покачал головой, но вернулся в седло. Страх уже покидал его, и через несколько минут бард понял, что даже не помнит, почему так сильно испугался. Собственно, ничего особенного не произошло, немного тумана и странный звук. Что бы это ни было, оно пыталось их лишь напугать. Если бы могло причинить им вред, уже бы это сделало.

Олаф поднял голову и с раздражением посмотрел на дверь своей комнаты.

– Ну чего? – спросил он, все еще глубоко сонный.

– Он пришел в себя, – отрапортовал Дункан типичным для себя тоном идеального подчиненного.

– Сейчас приду, – пообещал его шеф и с трудом выкарабкался из кровати. Был большой соблазн проигнорировать все это и спать дальше, но солдатская привычка победила. Отточенными, почти автоматическими движениями он зажег свечу и накинул свою старую потрепанную одежду. Потянулся за миской с водой и бритвой, как всегда делал по утрам, но тут же сообразил, что еще глухая ночь. Тогда он просто умылся, надеясь, что это поможет проснуться. Не помогло.

Он осмотрелся в комнате в поисках чего-нибудь попить, но пол устилали лишь пустые бутыли из-под вина. Кроме них всю мебель в комнате составляли простейшая кровать, столик с креслом, сундук и шкуры, развешанные на стенах, чтоб уменьшить сквозняки. Больше никакой мебели или украшений Олафу не требовалось. Украшают дом – а это было чистилище, в которое его ввергли.

Снаружи царил холод. Он чувствовал его костями. «Завтра пойдет снег», – подумал он, напрасно пытаясь растереть колено.

Двинулся к казарме рекрутов не торопясь, слегка прихрамывая. Перед самой дверью приостановился и глубоко вдохнул. Выпрямил спину, поправил плащ, вошел внутрь бодрым, энергичным шагом.

– Эх, Маркус, а я было надеялся, что наконец-то сможем тебя похоронить, – пробурчал он, подходя к постели раненого.

– Олаф, это ты? Я уж думал, тут один молодняк. – Гость с трудом смог улыбнуться.

– Сослали меня сюда на старости лет, чтоб я их нянчил. – Олаф присел рядом на кровати, с трудом скрывая облегчение.

– Где ребенок?

– Согласно приказам, отправил его в Командорию 42.

– Эскорт?

– Четверо моих людей.

– Рекруты? – В голосе Номада почувствовалось явное беспокойство.

– Других у меня тут нет.

– Я должен ехать за ними. – Раненый попробовал встать, но сразу рухнул без сил обратно в постель.

– Не выйдет. И более того, не выйдет еще какое-то время, – сказал начальник командории. – К тому же они выехали два дня назад и взяли наших лучших коней. Ты их уже не догонишь.

– Ты не понимаешь. Обычные рекруты просто не справятся.

– С чем? – вмешался Дункан. – Что преследует мальчика?

– Тьма, – ответил Маркус.

– Это, курва, весьма драматично, – признал Олаф. – А конкретней? Откуда этот ребенок?

– Из Чащи, – ответил раненый. Потом еще чуть помолчал, как бы раздумывая, с чего начать. – Я довольно давно слышал от дикарей байки о странном племени, что живет у границы. Когда наконец удалось отыскать этот народ, оказалось, что они молятся на ребенка. Считали, что его устами говорит их бог.

Маркус заколебался, судя по всему задумываясь, что можно сказать, а о чем лучше умолчать. Тут в разговор вмешался Монах:

– Примитивные народы часто принимают Видящих за посланников богов, поскольку они видят то, чего больше не видит никто. Если мальчик Видящий…

– Да это понятно, само собой, – прервал его командир. – Вопрос, правы ли были дикари?

Маркус кивнул. Правы.

– Скажи, это годы странствий привели к тому, что ты забыл, на чьей ты стороне? – начал Олаф подчеркнуто спокойно, хотя в глазах его таились бездны ярости. – Ты был обязан перерезать ребенку горло прямо там, на месте. Я тебе обязан горло перерезать за то, что ты этого не сделал.

– У меня были приказы…

– Да в гробу я видал твои приказы. Получается, что четверо моих людей сейчас в поле – с Вратами?

– Он не Врата. Он смог это побороть, выбросить создание, что им овладело, закрыть ему доступ…

– Побороть? – Старик посмотрел на собеседника как на кретина. Только сейчас повысил голос: – Это невозможно побороть. Видящий, который хоть раз становится одержимым, уже навсегда становится открытым для существ с той стороны. Приманивает их, как маяк. Потому мы и убиваем таких на месте!

– Что грозит тем, кто его сопровождают? – спросил Дункан.

Маркус с неохотой ответил:

– Ну, приверженцы культа не кинутся за ними толпой, это слишком бы бросалось в глаза. Однако к племени принадлежало несколько человек имперского происхождения, как мне удалось заметить. И вот эти могут попробовать броситься в погоню. Но это не так опасно, намного хуже то создание, что овладело ребенком. Вот оно наверняка попробует их достать.

После паузы Номад добавил:

– Когда я бежал оттуда с мальчиком, невидимая сила бросила целое дерево в моем направлении. Думаю, это достаточно серьезное проявление силы.

В помещении воцарилась тишина.

– Да ну, безумие какое-то, – сказал Князь. – Демоны, что швыряют деревья, встречаются только в сказках.

– А жизнь не сказка, что ли, – с горечью ответил Олаф и медленно двинулся к выходу. – Отдыхай. Эту вот сказку мы все равно уже не исправим.

* * *

Хорошая музыка, гвалт гостей, приличное вино и крыша над головой решительно поправили настроение Эдвину. Трактир, в котором они остановились на ночь, разместился в здании, которое до Катастрофы явно принадлежало какому-то богачу. Мраморные пол и стены были украшены вычурными мозаиками, хотя почти все из них уже поблекли, а местами и выкрошились. В центре главного зала располагался даже небольшой бассейн – сейчас, впрочем, забитый мусором. Многочисленные дыры в крыше новым хозяевам удалось залатать, пусть и плохо оструганными досками. Среди гостей были люди, которых всегда можно обнаружить в таком месте. К счастью, Эдвину удалось встретить, абсолютно случайно, действительно родственную душу.

Велин завел первые аккорды «Баллады о грустном коте», забавной песни родом с Центральных Территорий. Шутник тут же стал подтягивать. Произведение было написано в форме диалога между хитрой мышью и печальным котом. Музыканты мгновенно нашли общий ритм, и уже с половины песенки начали вплетать в текст импровизированные фрагменты, адресованные конкретным слушателям. Уже очень давно Эдвин не встречал настолько хорошего барда.

Остальные Серые Стражники заняли места у богато украшенного, хоть уже и сильно побитого жизнью столика из вишневого дерева. Магнус сидел на низком табурете, Матильда в креслице, а Касс с мальчиком вдвоем уместились на неуместно огромном деревянном троне. Трон был украшен деревянной резьбой со сценами ярко эротического характера. Барда сильно позабавил, а Магнуса, напротив, привел в отвращение тот факт, что все персонажи сцен были исключительно мужского пола. Единственным утешением для Великана осталось то, что за столетия изображения так затерлись, что никто даже не заметил их суть. Пока на них не упал вечно острый глаз Шутника.

Песня подошла к концу, отзвучал забавный и трагический одновременно финал, в котором мышь уговаривает кота покончить с собой, чтобы самой добраться до лежащего в кладовке сыра. Аудитория разразилась смехом, а потом посыпались возгласы одобрения. Трубадуры встали и низко поклонились.

– Интересно, знают ли они, что в этой аллегории они как раз кот, а дворяне – мышь? – тихо спросил Велин.

– В Вольных Городах принято считать, что мышь в этой истории символизирует духовенство, – ответил Эдвин, посылая воздушный поцелуй какой-то девице. – Из моего опыта следует, что на севере с мышами отождествляются сопротивляющиеся насилию женщины.

После чего сделал глоток вина, стараясь не сравнивать его вкус с тем, что помнил по Синему Порту.

– Вижу, у тебя был довольно необычный опыт.

– Ты и представить себе не можешь какой. Что завело тебя так далеко на восток?

Мужчина минуту подбирал ответ.

– Поиск приключений, – сформулировал он наконец. – Мечта о просторах, поиск песен и страшные долги.

Он откашлялся.

– Хотя, должен признать, что, учитывая, как местные любят музыку, скоро могу влипнуть в еще большие.

– Ты не думал о поисках настоящей работы?

– Я боюсь, что моральные принципы не позволят мне принять роль жиголо, – ответил коллега Эдвина с лихой улыбкой. – Но я обдумывал карьеру в Легионе.

– Не слишком ли армия скучное место для таких, как мы?

– Может, и так, но знаешь же поговорку: «Носишь мундир – ты селянок кумир»? – Он улыбнулся. – Хотя, строго говоря, мундиры, что носят местные легионеры, выглядят так, будто их пошил пьяный слепец. Не то что мундиры в Драконьем Логове. Офицеры придворной гвардии выглядят лучше, чем многие дамы двора.

Эдвин хотел что-то ответить, но публика потребовала очередную песню. На этот раз они выбрали «Девушку с толстой задницей», развеселую балладу из Синего Порта. Шла в ней речь о проблемах одного мельника, пытающегося выдать замуж четырех своих не слишком красивых дочерей. Судя по тому, что минимум трое слушателей попадали со стульев от смеха, публика в полной мере оценила выступление.

– А тебя что привело на восток? – спросил в свою очередь Велин, промочив горло очередным бокалом довольно крепкого вина. – Ты не особо похож на человека, который стремился бы в Орден. Пусть даже не в монашеский.

– Скажем так, это был не совсем мой выбор. Я воспользовался возможностью стать рекрутом, чтоб избежать карающей десницы закона.