Застава на окраине Империи. Командория 54
Кассандра знала, что нужно сделать. Открыла глаза.
Магнус спрыгнул с коня и подбежал к руинам, обегая вырванные с корнями деревья. Вся округа выглядела так, будто по ней прошел ураган. По земле тянулись длинные дымящиеся борозды. Хатка на вершине холма превратилась в груду разбросанных камней. Куски стен валялись везде, некоторые даже в сотнях метров. Торчали в земле, как вбитые выстрелом из катапульты.
– Ты когда-нибудь видела что-то подобное? – спросил Эдвин.
Матильда лишь покачала головой, не веря собственным глазам. Казалось, она готова была что-то ответить, но была смертельно уставшей. Временная повязка на ее ноге явно протекала.
Кассандра и мальчик лежали на вершине холма, а развалины окружали их идеальным кругом. Когда Великан добежал до них, Видящая медленно открыла глаза.
– Магнус! – крикнула она радостно, вскакивая на ноги. – Нам удалось!
Внезапно она смолкла и с удивлением огляделась вокруг.
– Что здесь произошло?
– Это, скорей, мы должны об этом спросить, – ответил Серый Стражник. – Мы тебя потеряли ночью, когда эти твари за нами гнались. Ищем вот тебя все утро.
– Темнота нас догнала, – объяснила Касс, с трудом вспоминая случившееся прошлой ночью. – Мы открыли глаза и победили ее!
Мальчик подтвердил ее слова, энергично кивая головой.
Великан осмотрелся вокруг с недоверием.
– Ну что же, что б вы там ни сделали, пейзаж вы тут сильно попортили. Но пора ехать. Матильду ранили в бою, ее надо как можно скорей в командорию. Ты можешь ходить?
– Да, – ответила Касс. – Только я коня где-то потеряла.
– Ничего, мы у бандитов несколько забрали. Цель уже близко.
Имперский Тракт, ведущий к Командории 42, содержался в полном порядке и был удивительно загруженным. Деревни тут были частые и богатые. Местные не косились на пришельцев, как имели обыкновение жители Востока. Над многими поселениями гордо вились штандарты с Серой Башней, что означало владения Ордена. В одной из деревень нашли родню девушки, похищенной людьми Кубика. Бедная девочка все еще была в шоке, когда ее оставляли семье.
Сама Командория 42 оказалась могучей древней крепостью, помнящей еще времена до прихода сюда Имперских Легионов. Защищаемая глубоким рвом и толстыми стенами, крепость возвышалась над округой, являясь, вероятно, самым укрепленным пунктом во всем Приграничье.
Уже на тракте они встретили патруль, который и сопроводил их к месту назначения. Матильду под присмотром Эдвина немедленно забрали к врачу, а Магнус с Кассандрой остались во дворе, ожидая, кому можно будет передать ребенка. Лишь после довольно длительного ожидания к ним спустился скромно одетый старец с необыкновенно длинной седой бородой. Касс сразу же узнала в нем человека, который велел ей вступить в Серую Стражу. Как оказалось, это был Морган, Магистр Братства Мудрецов, именуемый также Великим Вороном. Он оказался изысканно вежливым, и общался с рекрутами тоном взволнованного дедушки. А услышав о трудностях, которые повстречались им на пути, тут же вынул какую-то книгу и писчие приборы и начал записывать все прямо во дворе, у конюшни. Потом приказал выделить рекрутам комнаты до того момента, когда Матильда будет готова в обратную дорогу.
Утро было ясным, хоть и холодным. Во дворе стояли четыре оседланных коня и один с запасами на дорогу. В вечно царящем шумном беспорядке мало кто обращал внимание на четверку новичков из чужой командории. Только Морган и мальчик пришли попрощаться, и то у Магнуса сложилось впечатление, что они прощаются скорее с Касс, а не с ними.
– Похоже, что я проявил интуицию, приказывая тебе вступить в Орден, – усмехнулся старец. – Хоть и не ожидал, что ты окажешься в таком далеком месте. Если хочешь, могу тебя перевести в какое-нибудь более безопасное.
– Не надо, – ответила Кассандра. – Я в безопасности с моими… друзьями.
– Да еще как, – сказал Эдвин. – Мы не позволим обидеть нашу маленькую Чокнутую. Хотя раз уж речь зашла о переводах, то…
– Ничего не нужно, – прервал его командир отряда. – Еще раз спасибо за гостеприимство. Но нам уже пора.
– Само собой, – согласился Великий Ворон. – Минутку, что-то еще я хотел вам передать… Ах да, вчера пришло письмо с Черной Скалы, адресованное вам.
Он протянул руку с листом бумаги в сторону Великана. Тот на секунду заколебался, а бард мгновенно выхватил письмо.
– Я его возьму. Я как бы в некотором роде веду хронику нашей славной экспедиции, – заявил Эдвин с улыбкой.
– Да, конечно. – Морган сделал вид, что не заметил растерянности Магнуса. – Так или иначе, берегите себя. Особенно ты, Кассандра. Надеюсь еще с тобой увидеться.
– До свидания, – тихо сказал мальчик к потрясению всех, кроме Касс и старца.
– Он говорит, – заметила Матильда, когда уже выехали за ворота замка.
– Ну ясное дело, – ответила Видящая. – А с чего бы он не должен говорить?
– Отсутствие доказательства не является доказательством отсутствия, – мудро заметил Эдвин, вчитываясь в письмо. – Кстати, бравый наш командир, если хочешь и дальше вести людей за собой, то надо бы тебе, наверное, научиться читать… А что до… Курва мать!!! Ну это уж какая-то совсем плохая шутка.
– Дурные вести? – задала риторический вопрос Матильда.
Шутник вглядывался в лист бумаги неверящим взглядом.
– Помните тот ящик, что мы выслали на Черную Скалу? – ответил он наконец. – Ну тот, с останками Гиганта? Ну так вот, как оказывается, он пришел пустым.
– Как пустым? – забеспокоился Магнус.
– Вот так, пустым. Открыли – и внутри пусто, ничего, ни даже горсти пепла.
– Ну, наверное, кто-то вытащил по дороге, – предположила наемница.
– Печати были нетронуты. Люди, что везли ящик, клянутся, что никто к нему даже не приближался. Выглядит так, будто содержимое просто испарилось.
– Так что стало с останками этого монстра?
– Может быть, он вернулся домой, – заметила Кассандра.
– А где ж тогда его дом? – спросил трубадур.
– Если Господь будет милостив, мы никогда этого не узнаем, – сказала воительница.
– Ну да, мы все знаем, что Господь славится своей милостью. – Шутник спрятал письмо в седельную сумку.
– Ладно, мы с этим сделать пока ничего не можем, – прервал дискуссию Магнус. – А сейчас перед нами долгая дорога домой.
Глава 4
В воздухе стоял запах крови. Дункан знал такое, много раз ощущал его в подобных местах. Местах насилия и боли. Сегодняшний случай, однако, отличался от других. Он видел удивление вместе со страхом на лицах людей вокруг – но еще и на лицах своих друзей, судьи Адриана с сыновьями, охотника Хелиера.
– Хильда, Хатти и Холли, – перечислил Адриан, по очереди указывая на силуэты в кроватках. – Старшей было семь лет, младшей четыре.
Никто не отозвался. Стоящая в доме тишина просто душила присутствующих.
– А мать? – спросил Магнус.
– Йокунда, – ответил Манфрей. Все рефлекторно взглянули в сторону входа в соседнюю комнату. Через открытую дверь виднелась пропитанная кровью постель.
– Многовато тут народу, – сказал Натаниэль. – Манфрей, возьми своих людей, прочешите окрестности дома, может, какие-нибудь следы отыщутся. Мы с Хелиером обыщем помещения, а потом поговорим с хозяином. Это он нашел тела?
Судья Адриан подтвердил кивком.
– Бедный Николаос еще не пришел в себя настолько, чтоб рассказать об этом. Еле смог из себя что-то выдавить…
– Ну тогда дадим ему немного времени, – прервал Князь. – А теперь, не могли бы вы…
Он указал на двери. Собравшиеся покосились на командира рекрутов и после его подтверждения потянулись к выходу. В доме остались лишь стражники вместе с Хелиером и четыре тела.
– Быстро сделано, – оценил охотник, внимательно присмотревшись к телу Хильды. – Один плавный удар, от уха до уха. Кто бы это ни сделал, он умеет обращаться с ножом.
– Ничего необычного в здешних местах, – заметил Дункан. – Давайте подытожим то, что мы знаем. Преступник появился в середине ночи. Либо во время бурана, либо непосредственно перед ним. Судя по следам крови, напал на Йокунду в сенях. Нанес ей множество колотых ран. Потом уложил ее тело в кровать, пришел в детскую и перерезал горло девочкам. По очереди?
– Они слишком испугались, чтобы бежать? – предположил Хелиер.
– Либо у нас больше одного убийцы, – заметил командир рекрутов. – В таком случае это снова могут быть люди с холмов, слуги Гиганта.
– Двери не взломаны, – заметил Магнус. – Женщина впустила их, а значит, знала. Местные.
– Никто из местных ничего такого не сделал бы, – заверил следопыт.
– Ну, как вариант, она могла приютить путника, которого застал буран.
– Нет никаких следов, указывающих на магию, – подметил Князь. – Никаких свеч, символов, рисунков кровью. Это похоже больше на нормальное убийство, дело местных властей.
– Нормальное? – удивился его начальник. – В смысле?
– Я не вижу тут ничего сверхъестественного. Ничего, что требовало бы внимания Серой Стражи. Если хочешь, можно привести сюда Касс, пусть посмотрит, была ли в деле замешана магия, но…
– Нет, – прервал Магнус. – Здесь слишком много боли, даже для обычных людей.
– Какой смысл иметь Видящую в командории, если мы не можем использовать ее в таких ситуациях?
– Нет. – В голосе Великана прозвучала редкая для него решительность. – У ее дара есть своя цена. И эту цену платит она, а не мы. И не стоит нам ее дар разбазаривать.
Дункан минуту присматривался к своему подчиненному.
– Магнус прав, – решил он наконец. – Пока мы справимся сами. Касс привезем, только если я решу, что без нее не обойтись.
Натаниэль пожал плечами с типичной для него пренебрежительной миной.
– Может, это и правда был кто-то из местных? – вслух задумался Хелиер. – Укрылся здесь от бурана. Может, что-то выпили, он начал приставать? Одно за другим, и в итоге он ее изнасиловал. А потом убил вместе с детьми, чтобы его не выдали.
– А она была изнасилована? – спросил Дункан.
На лице охотника появилось замешательство. Он был опытным разведчиком, вдобавок бывшим легионером, и благодаря этому отлично сотрудничал со Стражей. Но иногда он становился на удивление стыдливым.
– У нас нет врача, чтобы это установить. То есть единственным врачом в округе является как раз Николаос. Но велеть мужчине самому проверить, не изнасиловали ли его жену перед смертью… Нет, так нельзя. Может быть, этот ваш монах мог бы…
– Нет, эта идея еще хуже, – сказал Натаниэль.
– Может быть, старая Илидия, – предположил Хелиер. – Можно было бы послать за ней в Стародуб…
– Господи! – Дункан не выдержал. Подошел к телу женщины и бесцеремонно задрал окровавленную ночную рубашку. – Нет ни синяков, ни любых других следов, что говорили бы об изнасиловании. Безусловно, полностью мы этого пока исключить не можем…
– Преступник мог интересоваться и не матерью, – заметил Князь.
Все взгляды обратились к трем детским телам в кроватках. Минуту стояла тишина, потом Магнус подошел к ним.
– Нет никаких следов, – выговорил он со смесью облегчения и отвращения. – Одежда, еда, ценности тоже – всё на своих местах.
Командир рекрутов вернулся к прерванной мысли:
– Предположим пока, что это не было изнасилование или грабеж. В таком случае самым очевидным поводом будет магия. Особенно принимая во внимание события полугодовой давности…
– Необязательно, – отозвался Великан. – Когда я был помоложе, в моей деревне убили одну девушку. Какой-то бродяга ее задушил. Когда его спросили, зачем он это сделал, он ответил, что жизнь полна страданий, а красивые женщины страдать не должны. Хочу сказать, что некоторые люди просто делают такое без видимого повода.
– Так или иначе, здесь мы уже закончили, – прервал дискуссию Дункан. – Мы с Натаниэлем и судьей Адрианом поедем поговорить с Николаосом. Вы берите еще несколько человек и езжайте к священнику в Новую Сребрницу. Пусть займется похоронами.
Было солнечное, хоть и морозное, январское утро. Землю покрывал толстый слой снега, скрывая все следы недавних событий. Дорога из осиротевшего дома доктора Николаоса до Новой Деревни заняла около часа.
– Есть что-то, что нужно про него знать заранее, до разговора? – спросил Натаниэль.
– Например?
– Например, кто вообще такой этот самый Николаос.
– Тебе не кажется, что за полгода ты вообще-то должен был бы уже знать всех местных?
– Безусловно, если б у меня было хоть какое-нибудь желание с ними знакомиться. Ну так, возвращаясь к нашему доктору, есть что о нем?
Дункан с трудом воздержался от комментария. Никто из упомянутых местных также не отреагировал.
– Он приехал сюда десять лет назад. С Юга, из Центральных Территорий. Насколько я помню, бежал от кредиторов.
– Это должны были быть очень крупные долги, если его занесло аж сюда, – заметил Князь.
– Вскоре после приезда женился на Йокунде.
– Она была очень жизнерадостной, жизнелюбивой девушкой. Все просто завидовали Старому Нику, – вмешался судья Адриан. – Ну, на тот момент была, потому как после рождения первой дочки она впала в эту, как ее бишь, меланхолию.
Несмотря на обстоятельства, старик явно гордился тем, что знает это трудное слово.
– Что-то еще?
– Пожалуй, это все, что тебе нужно знать, – закончил командир рекрутов. Мужчины вошли в дом судьи.
Николаос сидел в кресле в центре главной комнаты. Он не снял свой старый и грязный плащ. Путаница длинных немытых волос окружала его лишенное выражения лицо. Темные пустые глаза интенсивно вглядывались в пол. С высокого лба стекали капли пота, пересекая красивое когда-то лицо. Врачу было чуть за сорок, но выглядел он куда старше.
– Николаос, – начал Серый Стражник, пододвигая себе кресло и садясь напротив медика. – Я знаю, что это для тебя трудно, но нам надо поговорить о твоей семье.
Доктор только кивнул головой, не отрывая взгляда от какой-то точки на полу.
– Я так понимаю, что это ты обнаружил…
– Она была идеальной. – Голос Старого Ника был охрипшим, жестким. – Во всех отношениях.
Лишь сейчас мужчина поднял взгляд от пола и перевел его на собеседников.
– Я познакомился с ней вскоре после приезда сюда. Она была ученицей травницы. Здешние люди не особо доверяли чужому… моим методам… настоящей медицине. Чувствовали себя спокойней, если рядом был кто-то знакомый, кто мог бы подтверждать диагнозы. Грамотных тут как было мало, так и осталось. Одна женщина просила, чтоб я принял у нее роды – думала, что тогда ее ребенок тоже будет уметь читать.
Доктор слабо улыбнулся воспоминаниям прошлого; казалось, он вот-вот полностью погрузится в светлые воспоминания. Но Николаосу удалось быстро взять себя в руки. Улыбка исчезла с его лица, когда он вернулся к теме разговора:
– Вначале она была счастлива, но со временем… накрыла ее меланхолия. Это было сразу после рождения Хильды, нашей старшей… Я думал, что это временное, иногда бывает, послеродовая депрессия. Но нет. Она такой и осталась, все время спокойной, чуть грустной, как будто… Может быть, знала, чувствовала, что ее ждет. И наши дочки… Были все в нее. Всегда смотрели на меня своими огромными черными глазами, как будто видели насквозь всю мою душу. – Его голос прервался. Взгляд упал на дрожащие ладони.
– Я знаю, что ты чувствуешь, – солгал стражник. – Знаю, что это трудно. Но ты должен нам рассказать, что случилось этой ночью.
– Да, конечно. Расследование… Это магия? То есть раз это вы…
– Мы ничего не исключаем, – ответил Натаниэль, видя колебания своего товарища. – Но на текущий момент на это ничто не указывает.
– Я был на вызове, – начал после паузы Николаос. – У старого Нолана. Опять его мучает радикулит. Я должен был вернуться раньше, но решил переждать буран… А когда я вернулся домой, они были уже… Двери были открыты. Внутри была кровь. Йокунда лежала на кровати, а девочки… Сам не знаю, что было потом, я побежал за помощью. Бежал через лес и кричал. А потом оказался здесь, сам не знаю…
– Ну ладно, уже все, – повторно солгал Дункан. – Уже все.
– Много это нам не дало, – заметил Натаниэль, когда они уже вышли наружу.
– Ну все же что-то. Йокунда была Видящей, а может, и ее дочки тоже, – сказал Дункан.
– Поскольку их глаза смотрели сквозь его душу?
– Поскольку она была ученицей травницы.
– Похоже, мы с тобой по-разному понимаем слово «травница».
– Это слово, которое местные используют при нас и других пришельцах с Запада. Между собой называют ее исключительно ведьмой. Здесь, на Границе, ведьмами становятся только Видящие. Никому другому не выдают своих тайн. Это значит, что Йокунда должна была быть Видящей. Возможно, и ее дочки тоже были.
– Это еще не доказывает участия каких-то сверхъестественных сил. И уж точно не доказывает того, что Гигант вообще жив или присутствует тут каким-то иным образом.
– Не доказывает, – признал Дункан, садясь на коня. – Но количество улик все время растет.
– Возвращаемся в командорию?
– Ты возвращаешься, а у меня тут еще есть кое-какие дела.
На лице Натаниэля появилась неприятная улыбка.
– Дела? – переспросил он.
– Ты проводишь слишком много времени с Эдвином, – отрезал командир рекрутов, явно разозлившись.
Глаза у Полины были светло-голубыми. Дункан сосредоточивал внимание на них, игнорируя иные дефекты в ее внешности – нездоровую кожу, слишком длинный нос, проблемы с зубами и их количеством. Плюс туда же обвисшая грудь и слишком короткие ноги. Полина не была красавицей, хотя, честно сказать, и особенно некрасивой не была. Была обыкновенной, никакой, бледной и не производящей впечатления заурядностью. Но Дункан действительно любил ее глаза и тот блеск, который появлялся в них, когда они с Полиной любили друг друга.
Девушка громко застонала, потом упала на постель, тяжело дыша. Из стоящей на другом конце избы колыбели донесся плач разбуженного младенца. Полина не отреагировала. Вместо этого сказала что-то, что совершенно не тронуло командира рекрутов. Он не приходил сюда за честностью, совсем наоборот.
Минуту он наслаждался блаженством, просто лежа рядом с женщиной, не обязанный думать обо всем, что оставил снаружи. Только писклявый плач ребенка мешал ему полностью расслабиться.
– Может, займешься им? – показал на колыбель.
– Не стоит, он только что проснулся, сейчас сам перестанет.
Дункан огляделся по комнате и заметил висящий на стене солнечный крест. Минуту всматривался в него, потом отвел взгляд с внезапным чувством стыда.
– Не должны мы этого делать. – Он встал и поискал на полу свои трусы. Он уже не в первый раз произносил эти слова в этой постели.
– Я была недостаточно хороша для тебя? – В голосе девушки слышна была нотка страха. Может быть, даже искреннего.
– Нет конечно… ты была великолепна. Это просто неправильно. Твой муж…
– Мой муж тебя боится. После того как ты сломал ему нос, он даже если б и хотел, не осмелится…
– Не в том дело, – прервал он ее. – Это действительно его ребенок?
– А какая разница?
Никакой, подумал он и почувствовал себя еще хуже. Быстро оделся и поцеловал девушку на прощание. В этот момент двери скрипнули.
– Сделай уже что-нибудь с ребенком, пусть так не… – Йоков замолк, увидев гостя. В первое мгновение казалось, что он хотел что-то сказать, но, очевидно, сразу передумал. Просто опустил голову и уставился на свои ботинки.
Серый Стражник почувствовал явную неловкость от ситуации, усиленную еще тем фактом, что Полина, судя по всему, получала удовольствие от унижения мужа. Командир рекрутов собрал остаток своих вещей и двинулся на выход. Йоков в испуге шарахнулся; его искривленный переломом нос что-то нервно просвистел. Хоть ситуация была и неловкой, Дункан позволил себе легкую злорадную улыбку.
Только по дороге в командорию он припомнил себе все события этого утра, что сразу сильно испортило его настроение. Да вдобавок опять пошел снег, предвещая приход очередной вьюги. Издали доносился волчий вой.
Матильда глянула в карты и сразу спасовала. Люциус сидел с видом побитой собаки; было ясно, что имеет сильные карты. Эдвин натянул на лицо тщеславную улыбку в той ее разновидности, что говорила о его слабой руке. Олаф сделал очередной глоток пива, на этот раз более долгий, чем обычно – колебался. И только Маркус оставался для женщины загадкой. Его лицо казалось абсолютно лишенным мимики, когда он смотрел в свои карты.
Мир вокруг башни исчез за почти сплошным занавесом падающего снега; утренний патруль пришлось отменить. Уже несколько часов Магнус нес дежурство на верху башни, а остальные рекруты сидели на ее первом этаже вокруг дубового стола, играя в карты. Дункан и Кассандра сидели у стены, наблюдая за игрой. Кассандре запретили играть, как только оказалось, что она безошибочно угадывает, кому что роздано. Натаниэль и Клара куда-то пропали.
– Неплохо вы тут устроились, – заметил Следопыт, выкладывая на стол два медных гроша. – В такие дни искренне завидую тем, кто может укрыться под крышей командории.
– Ну ты всегда можешь бросить Номадов и вернуться… А, ну да. Не можешь. – Олаф тоже бросил две монеты.
– А я думал, что каждый может выйти из Братства Номадов, когда захочет, – сказал Эдвин, пасуя.
– Номады не братство, – пояснил путешественник. – У тех есть структура, власть и требования при вступлении. А Номадом может стать каждый дурачок, который решит, что ему надоела уютная жизнь в командории.
– Но если Номады – не одно из братств, то почему все книги говорят о четырех? – спросил Люциус, ставя две монеты.
Олаф усмехнулся, будто услышал старую шутку.
– Братство Зрячих. Не слышал о них, да? Даже в книгах об этом не прочтешь. Это большая тайна. Ходят об этом самые разные легенды. В основном потому, что с самой Катастрофы никто к этому Братству не принадлежал. Да и до того была их всего горстка.
Эдвин почесал голову.
– Чем же они в таком случае занимаются?
– Неизвестно, – ответил командир рекрутов, присматриваясь к игре. – Эта информация доступна только членам Совета. Остальные могут лишь догадываться. Хотя слухи ходят.
– Ага, что они сидят в Командории 7, – засмеялся Маркус, поднимая ставку.
– Где? – удивился Люциус, пасуя.
– Вы не слыхали о Командории 7? Чему ж ты их учишь, старина?
– Уж точно не бредовым легендам, – отрезал Олаф. – По Ордену и так уже ходит слишком много дурацких рассказов.
Мужчины какое-то время мерились взглядами. Тем временем Дункан продолжил тему.
– Командории 7 не существует, – объяснил он. – Все другие номера выдаются заново, когда носившие их подразделения ликвидируются или погибают. Например, предыдущая Командория 54 размещалась далеко на севере, но лет сорок назад ее закрыли, поскольку местность так обезлюдела, что защищать стало некого. Но номер семь никогда не присваивается. Не существует никакой семерки, и даже хроники не упоминают, что она вообще когда-либо существовала.
– А почему? – спросил явно заинтересованный Люциус.
– Кто ж его знает, – пожал плечами Маркус, пасуя. – Некоторые говорят, это из-за того, что она была уничтожена слишком ужасным образом, другие – что она реально существует, но скрыта.
– Ага, это секретный сортир Гроссмейстера, – сказал Олаф, собирая монеты со стола. – Когда-то, очень давно, у Ордена был важный повод для того, чтобы пропустить цифру семь, но уже никто ни хрена не помнит, что это был за повод. Поэтому называют это традицией. Матильда, ты сдаешь.
Двери в башню распахнулись, и внутрь вместе с ветром и снегом влетели Натаниэль и Клара. Исключительно самодовольная улыбка на лице Князя намекала на то, что он принес какое-то триумфальное известие.
– Наши проблемы решены!
Никто из присутствующих не отреагировал с ожидаемым интересом. Матильда только пожала плечами и начала раздавать.
– Вчера я получил письмо от отца. – Натаниэль не дал сбить себя пассивностью слушателей. – Ему удалось найти богатого купца, заинтересованного восстановлением шахт в холмах. И к весне на место прибудут его люди. А это значит, что наша миссия выполнена, цивилизация вернулась в это захолустье!
– Наша миссия не закончена, пока Совет этого не подтвердит, – твердо ответил Олаф, но его лицо заметно просветлело. – Тем не менее приятно хоть раз услышать какие-то добрые вести.
– Это еще не все. Для охраны шахт и транспортов с рудой сюда будет выслан Легион 41, – добавил Князь. – Это, впрочем, подразделение с Границы, со всеми вытекающими, то есть Легион лишь по названию, но в нем почти сотня человек, а это силы вполне подходящие для того, чтоб нас здесь сменить.
– Легион не сражается со сверхъестественными силами. – Дункан попробовал пригасить энтузиазм товарища.
– Да и ладно, в округе таких не наблюдается все равно – с тех пор, как я убил Гиганта. Скажем честно, последние полгода ясно показали, что, кроме проверки, кто из нас достоин носить Серый Плащ, иных поводов содержать здесь командорию нет. Кроме того…
Двери распахнулись за спиной Натаниэля, и в комнату ввалилась засыпанная толстым слоем снега фигура Манфрея.
– Беда, – сообщил он, с трудом переводя дыхание. – Волки, господа, волки напали!
В воздухе стоял запах крови. Разорванные на части куски мяса, которые еще несколько часов назад были людьми, лежали везде, куда ни падал взгляд. У ограды, в амбаре, в хате, на покрытых снегом грядках приусадебного участка. Какое-то не поддающееся идентификации тело оказалось разбросанным по ближнему полю. Даже утренняя метель не смогла скрыть размеры трагедии. Как будто и снег решил держаться подальше от проклятой фермы.
Неподалеку, сразу за территорией, покрытой человеческими останками, собралось несколько десятков местных жителей. Стояли тесной молчащей группой. Охотники и обычные крестьяне. Часть пришли с собаками. Все были вооружены, готовы к охоте. Каждый из них слышал, хотя бы в пересказе, историю малышки Ильки. Девочка единственная успела забраться на крышу, откуда и наблюдала, вынуждена была наблюдать, что волки сделали с ее родными. Никто не имел желания ждать, пока та же судьба постигнет и его семью.
Между постройками фермы кружили бойцы Серой Стражи и представители местных властей. Были здесь и судья Адриан из Новой Деревни, и Борс, староста Новой Сребрницы. Был Манфрей со своими братьями и другие сельские милиционеры. Все те же, что прошлым утром пришли к дому доктора Николаоса. И на их лицах был все тот же страх, неумело скрытый под маской безразличия.
– Восемь трупов, – подвел итог Дункан. – Почти вся семья. Это в сумме двенадцать жертв за две ночи. Ты все еще думаешь, что в этом нет ничего сверхъестественного?
– Ну, вообще-то, зима, – ответил Натаниэль без особой уверенности. – Может, волки просто оголодали?
– Да где там, – сказал судья Адриан. – Леса, известно, полны дичи. Да и кроме того, волки никогда бы не напали на ферму. На одинокого путника в лесу еще может быть, если б очень голодные были. Но на ферму…
– И они ничего не съели, – вклинился Маркус. – Разорвали людей на лохмотья. По всему двору разбросали их трупы – но непохоже, чтоб действительно хоть что-то съели.
– Может, это бешенство? – задумался Люциус.
– Нет, – твердо заявила Кассандра, покачав головой. Ситуация оказалась такой тяжелой, что Дункан категорически настоял на том, чтобы привезти ее. – Что-то их вело. Что-то ими управляло. Ненависть и тьма. Темная воля.
Собравшиеся с беспокойством смотрели на девушку.
– Она сейчас сказала, что мы имеем дело с одержимыми волками? – спросил Эдвин, даже не пытаясь скрыть страх.
– Одержимые или нет, а покончить с ними надо, – сказал Хелиер. – Может, следы и замело, но собаки справятся. И чем быстрей тронемся, тем раньше будем в безопасности.
Дункан минуту смотрел на трупы. Из группы собравшихся мужчин вышел отец Норберт. При виде кровавого побоища он автоматически сделал знак солнечного креста.
– Люциус, Клара, возвращайтесь в командорию, – принял решение командир рекрутов. – Найдите все, что можете, на тему того, что могло вселиться в этих волков. В первую очередь – как с этим бороться. Судья, назначьте несколько человек, чтобы помогли священнику с телами. Остальные – начинаем охоту.
Лай псов несся сквозь лес. Больше сотни людей, разбившись на отряды, шли за ним. Толпа ощетинилась косами, вилами, луками. Как Хелиер с Дунканом ни старались, толком организовать людей не удалось, что, впрочем, в охоте особенно не мешало. За последние часы жертвами охоты стали несколько зверей, к сожалению, не являющихся волками. В том числе – один из гончих псов, который получил аж восемь стрел от испуганных крестьян. К сожалению, были несчастные случаи и с людьми. Один из отрядов напоролся на капканы, расставленные другим отрядом. К счастью, серьезных ранений никто не получил, но двоих пришлось отправить на носилках в безопасное место. Магнус, Эдвин и Натаниэль сами попались в сети, развешанные между деревьями, и только точные удары меча Матильды смогли их освободить.
– Мы уже близко. – Маркус присмотрелся к следам.
– Хорошо бы успеть засветло, стемнеет уже совсем скоро, – ответил Дункан.
Два лучших следопыта Стражи шли впереди, в нескольких сотнях метров перед отрядом.
– Что ты конкретно планируешь делать, когда догоним стаю? – спросил Номад.
– Создания, вселяющиеся в животных, обычно настолько слабы, что после смерти носителя не могут удержаться в нашем мире, – ответил командир рекрутов тоном студента на экзамене.
– Обычно.
– Если даже это создание более сильное, то все равно перебить волков надо. Это позволит нам выиграть время, пока Люциус и Клара не найдут более надежное решение. Кроме того… Я надеялся, что твое присутствие нам поможет.
Следопыт улыбнулся.
– Да, я заметил.
– Когда вы играли в карты, Олаф сказал, что ты не мог бы отказаться от жизни Номада, даже если б и захотел.
– Да, это правда.
– Я могу спросить: почему?
Читать бесплатно другие книги:
