Беглецы и бродяги Паланик Чак
Том Нельсон, волонтер в Слоновом доме, говорит:
– Ветеринар сидел тут три месяца, потому что мы не знали, какой у слонов период беременности.
Тонглоу умер в возрасте тридцати лет и успел «сделать» пятнадцать слонят. Его старший сын Пэкки становился отцом семь раз. Рама – двадцатилетний самец – это сын Пэкки.
– Слоны вымирают, – говорит Джеб. – У них почти не осталось места, где жить. Их естественная среда обитания сокращается с каждым годом. В дикой природе индийский слон живет всего двадцать один год, хотя продолжительность жизни у индийских слонов – семьдесят лет. – Он говорит: – Моя работа состоит не в том, чтобы создать для них видимость идеальной среды обитания. Моя работа – сделать так, чтобы им было хорошо здесь и сейчас.
На верхней губе у Джеба, у правого уголка рта, есть маленький шрамик. У него длинные вьющиеся волосы, и вообще он очень красивый, как кинозвезда. У него серые глаза и двухдневная щетина – намечающаяся эспаньолка. Может быть, все дело в шортах и мускулистых ногах – Джеб увлекается пешим туризмом и скалолазанием, – но буквально каждые две секунды к нему подходит очередная женщина, чтобы что-то спросить.
Между вопросами он говорит:
– Среди людей, работающих с животными, есть такая тенденция: мы «растворяемся» в наших животных. Вот почему я стараюсь побольше общаться с людьми и рассказывать им про слонов. Слоны – удивительные животные. Сплошная загадка и радость. Работать с ними – большая честь.
Он говорит:
– Жизнь слонов состоит из ежедневного накопления впечатлений и воспоминаний. А мы просто стараемся сделать так, чтобы их жизнь в зоопарке была по возможности разнообразной и интересной. У слонов – самый большой мозг из всех млекопитающих. Мы заботимся не только об их физическом здоровье, но и об их душевном спокойствии. Я прихожу сюда каждый день, и я сразу вижу, в каком они настроении, все семеро. И планирую день сообразно их настроению.
В Слоновом доме, помимо Джеба, работают Том, Боб и Стив – все трое крупные, сильные парни. В зоопарке живут семь слонов: три самца и четыре самки. Самки – компанейские и общительные, они держатся вместе, а самцы держатся особняком, пока не придет время спариваться. В 2002 году Пэкки, самый знаменитый из всех слонов портлендского зоопарка, справил свой сорокалетний юбилей. Криста Сван, координатор мероприятий портлендского зоопарка, говорит:
– Представьте картину: слон весом четырнадцать тысяч фунтов ест торт, глазированный арахисовым маслом, с морковками вместо свечей, а несколько тысяч людей поют ему «С днем рождения!», и на всех надеты большие бумажные слоновьи уши. – Она говорит: – Слоны общаются друг с другом, двигая ушами. Бог знает, что мог подумать Пэкки, глядя на этих людей с хлопающими ушами, – что они там говорят.
Слоны живут шестьдесят лет и больше. Освободите себе 14 апреля, и вы тоже сможете надеть слоновьи уши и спеть Пэкки «С днем рождения!».
Самый маленький слон в зоопарке – это Чендра («Райская птица» по-малайски), самочка индийского слона, которая еще слоненком забрела с мамой на одну пальмовую плантацию в Малайзии. Маму застрелили, а Чендре выбили глаз и покалечили лапу. Ее держали в живом уголке при школе, пока она не стала слишком большой, а потом перевезли в портлендский зоопарк. Сотрудники зоопарка надеялись, что она подружится с Роуз-Ту, еще одной самкой индийского слона того же возраста. Проблема в том, что Роуз-Ту – дочка Ми-Ту и Хьюго.
– Роуз-Ту – настоящая маленькая хулиганка, – говорит Криста. – И она постоянно изводит Чендру.
Любимое развлечение у Роуз-Ту – схватить Чендру за хвост. Она зажимает его задними лапами, а потом тянет хобот и выщипывает волоски на хвосте у Чендры, а хвост у слонов – очень чувствительный.
– Сперва мы хотели написать серию детских книг, – говорит Криста, – про Чендру и ее лучшую подружку Роуз-Ту… А потом подумали: может, не надо…
Джеб, однако, спокоен.
– Роуз-Ту – нормальный, здоровый ребенок, – говорит он. – Как и всякий ребенок, она пробует, что ей можно, а что – нельзя. Определяет границы дозволенного.
Чендра, говорит он, это «карманный слоник» из популяции редких, генетически уникальных слонов, и когда она вырастет, она все равно будет маленькой. Ее слепой глаз – просто розовая с белым мышца. Ее зрячий глаз сейчас карий, но, когда она вырастет, он может стать золотистым. Она весит всего одну тонну, а ее ровесница Роуз-Ту – две.
– Не знаю почему, – говорит Джеб, – но Чендре «назначили» мой день рождения, 20 февраля, так что она у нас Рыба.
Про Хьюго Джеб Барш говорит так:
– Он – анти-Пэкки. Кое-кто называет его Хьюго Ужасный, но он – мой любимый самец. У него потрясающе сильное энергетическое поле. Как будто стоишь рядом с горячей скалой! – Джеб говорит: – Он – сама истина. Воплощение чистой энергии. Горячий парень! Если бы слоны ездили на машинах, он бы гнал на предельной скорости!
Хьюго поймали в Таиланде, когда ему было примерно четыре года. Прежде чем попасть в Портленд, он сменил несколько зоопарков и цирков.
– Все, что можно сказать о Пэкки, – говорит Джеб, – можно сказать и о Хьюго, только с прямо противоположным знаком.
Хвост у Хьюго прямой. У Пэкки и его потомства – загнутый. Это такая генетическая предрасположенность. Когда Хьюго был маленьким, ему откусили самый кончик хобота – эквивалент человеческого большого пальца, – поэтому Хьюго не очень ловко захватывает предметы.
Джеб, Том, Боб и Стив рассказывают, что слоны ходят как бы «на цыпочках», на кончиках пальцев, чтобы защитить нежную кожу на подушечке в центре стопы. Они могут остановить лапой катящиеся яблоко, не то что не раздавив, а даже не помяв. В слоновьем хоботе – сорок тысяч мышц. Хобот взрослого животного весит до пятисот фунтов и может удерживать до пяти галлонов воды. У слонов только четыре зуба, и все четыре – огромные.
Зубы меняются шесть раз, и обычно слон умирает от голода, когда изнашивает последний «набор» зубов. Слоны общаются друг с другом на 80% посредством инфразвука, то есть на частотах ниже порога слышимости человека, поэтому долгое время считалось, что слоны обладают телепатическими способностями и умеют читать мысли.
– Мозг у слона в четыре с половиной раза больше, чем у меня, – говорит Джеб. – И в нем в два раза больше извилин, так что слоны очень умные звери, – Он объясняет: – У слонов очень хорошая память. Они травоядные животные, и поэтому им не надо быть «хитрыми».
Одна из причин, почему у слонов очень хорошая память, заключается в том, что эти животные много едят, объедают всю зелень в округе, и им всегда надо знать, где найти еще корма.
– Они во многом похожи на людей, – говорит Джеб. – Они заботятся друг о друге, оказывают друг другу знаки внимания. Они любопытные. Они живут семьями и не бросают своих стариков. И они даже как будто оплакивают умерших.
На протяжении многих столетий индийских слонов вытесняли с их исконных территорий, разрушая естественную среду их обитания, и теперь в мире осталось всего сорок тысяч индийских слонов. Как настоящий прагматик Джеб Барш говорит, что согласен с идеей Чарльза Дарвина, что вымирание видов – процесс естественный. Может быть, в мире уже не осталось места для этих больших, обаятельных животных, которым требуется столько ресурсов для поддержания жизни.
Про портлендский зоопарк Джеб говорит так: – Это, конечно, тоже не утопия, но для них уже не осталось никакой утопии.
В ЗООПАРКЕ
Если вам хочется посмотреть на животных, а не на людей, приходите пораньше, к открытию. Лучшее время для посещения зоопарка – это весна и осень, когда прохладно. По словам Кристы Сван, координатора мероприятий Орегонского зоопарка, большинство животных – создания «корпускулярные», что означает, что они наиболее активны на рассвете и в сумерках. Зоопарк открывается в девять утра, но смотрители приходят раньше, чтобы убраться в вольерах. В девять животных выпускают в чистые вольеры, и в это время они, как правило, бывают бодры и активны.
Найтс-бульвар, где находится Орегонский зоопарк, назван в честь доктора Ричарда Найта, бывшего моряка, который держал аптеку на Моррисон-стрит (ЮЗ) рядом с Третьей авеню. Уходя в плавание, моряки обязательно брали с собой на корабль живой талисман, как правило – обезьянку или попугая. Моряки оставляли у Найта своих корабельных животных, и часто случалось, что потом они уже не возвращались, чтобы их забрать. В 1885 году Найт обнес забором ничейный пустырь рядом с аптекой, купил за $75 медведя-гризли и черного медведя за $50, назвал их Браун и Грейс (Бурый и Милашка) и открыл зоопарк. В 1887 году он подарил свой зверинец городу, но при этом ему все равно приходилось кормить и чистить животных, которых держали в клетках, оставшихся от одного неудавшегося бродячего цирка, на площадке в сорок акров, отведенных под городской парк. К1893 году в парке имелось, согласно инвентарной описи: «3 тачки, 1 бурав (в плохом состоянии), 1 насос, 6 оленей, 5 топоров, 1 точильный камень, 2 висячих замка, 1 нагнетательный насос, 1 медведь-гризли, 300 цветочных горшков, 1 тюлень».
Если вы не любитель больших толп раздраженных людей, воздержитесь от посещения зоопарка в жаркие летние месяцы. И не приезжайте сюда на машине. Количество мест на стоянке ограничено, людям приходится целую вечность кружить по стоянке, чтобы поставить машину, так что в зоопарк они входят психованные и злые. Лучше езжайте на электричке МАХ. Поставьте машину где-нибудь рядом со станцией, например, на большой пригородной стоянке в Бивертоне или Хиллсборо. Электричка останавливается прямо у зоопарка. Вам останется только подняться на лифте. А еще можно оставить машину у Сада роз в Вашингтон-парке и дойти до станции специального поезда в зоопарк. Там же можно купить билеты. Вам не придется толкаться в толпе, и вас ждет приятное путешествие в миниатюрном поезде с паровозом «под Дикий Запад» или в обтекаемом алюминиевом лайнере «Зоопарк» – по зеленому лесу, к самому центру зоопарка.
Есть встать рано утром для вас смерти подобно, тогда берите с собой еду и одеяло и приходите на вечерний концерт. Начиная с 1 апреля проверяйте сайт www.oregonzoo.org . Там есть расписание концертов на весь летний сезон: всего двадцать пять концертов, включая таких исполнителей, как Рей Чарльз, «Cowboy Junkies» и «Los Lobos».
Вот животные, к которым категорически необходимо сходить.
Пингвины. Познакомьтесь с Мочикой, пингвином Гумбольта, который отказывается спариваться и заводить потомство, несмотря на все усилия сотрудников зоопарка. Больше всего ему нравится тусоваться на кухне смотрителей. Может, все дело в его женском имени, но всем пингвинам – самцам и самкам – Мочика предпочитает черные человеческие ботинки.
– То есть он действительно любит ботинки, – говорит Криста. Он познает их в библейском смысле. Когда ты его угощаешь рыбкой, рыбу он съест, но надо следить, чтобы он не приставал к твоим ботинкам.
Морские выдры (каланы). Познакомьтесь с Тельмой и Эдди. Как и всех морских выдр из Аквариума Монтерей-Бей в Калифорнии, их назвали в честь героев романов Джона Стейнбека. На корм для Эдди и Тельмы уходит $25 000 в год: свежие мидии, моллюски, крабы и другие морепродукты. Когда их привезли в зоопарк, они были еще совсем маленькими, и смотрители думали, что им еще рано спариваться.
– А потом оказалось, что Тельма беременна, – говорит Криста.
Детеныш Тельмы – это первый детеныш калана, который родился и выжил в неволе. Теперь дирекция других зоопарков буквально осадила Портленд.
– Знаете, это даже как-то неловко. У нас все спрашивают, что мы делали по-другому, – говорит Криста. – А мы не знаем на самом деле. Мы вообще ничего не делали. Все получилось само.
Черные носороги Пит и Миади возобновили знакомство через несколько лет после того, как у них родился детеныш. Миади кокетничает вовсю: она трется о Пита и тычется в него головой, пытаясь его «завести» и заставить почуять ее феромоны.
– Это когда животные, в том числе и кошки, приподнимают верхнюю губу и с силой втягивают носом воздух, – объясняет Криста.
Но Пит отвечает на заигрывания Миади, только когда она пустит струю мочи ему прямо в морду. Добившись своего, Миади разыгрывает из себя неприступную скромницу, так что Питу приходится отступить.
– Миади как будто ему говорит: «Ты не обращаешь на меня внимания?! Ладно, тогда понюхай мою мочу!» – Криста смеется и продолжает, все еще изображая Миади: – «Вот видишь, я так и знала, что тебе именно этого и хотелось».
Обезьяны. В павильоне «Тропический лес Амазонки» живет Джей-Пи, самец ревуна, который запрыгивает на голову каждому, кто заходит в павильон. Смотрители и волонтеры не знают, почему так происходит, но Джей-Пи любит сидеть у людей на голове.
И еще познакомьтесь с Лапочкой Тилли, детенышем черно-зеленой мартышки.
– Она очень шкодливая девочка, – говорит Криста, – и ужасная вредина. – Больше всего ей нравится раскачиваться на хвостах колобусов, или толстотелых обезьян, а потом бежать к папе, чтобы он ее защитил.
И обязательно посмотрите на шимпанзе Чарли.
– Чарли любит играть с людьми, которые ему нравятся, – говорит Криста. – А в тех, кто не нравится, он кидает какашками. – Он немного владеет языком жестов, и если вы ему нравитесь, он вам представится: ткнет в себя пальцем и нарисует у себя на груди букву «Ч». Если Чарли указывает на дверцу в свой «домик», это значит, что он приглашает вас соревноваться – кто быстрее добежит до двери. Сделайте ему приятное: пробегитесь с ним наперегонки, но ни в коем случае не обгоняйте – иначе он разозлится, станет кричать и трястись от ярости.
Волки. Познакомьтесь с Марком, почти полностью черным волком. Только, пожалуйста, говорит Криста, не называйте его по имени и не войте.
- Люди подходят к волкам и воют, – говорит она, – а так нельзя. Когда волки воют, это они общаются друг с другом. А когда воют люди, кто его знает, что они могут наговорить.
Морские львы. Познакомьтесь с Юлием и Стеллой. Юлия можно называть по имени.
– Если его позвать, – говорит Криста, – он начинает прихорашиваться и позировать: смотрите, какой я красивый.
Павлины. Из-за непомерно разросшейся популяции «свободно бродячих» павлинов и из-за постоянных жалоб соседей в 2001 году всех павлинов стерилизовали. Птицы важно расхаживают по всему парку и залетают на сцену во время концертов. Криста говорит:
– Совсем распоясались. Мы уже и не знали, что с ними делать.
Медведи. Каждый год в зоопарке проходит «Медвежья ярмарка», на которую люди приносят своих любимых плюшевых медведей. Криста говорит:
– Сперва я думала: Что за дурацкая мысль? Все-таки у зоопарка другие задачи. – Но теперь Криста считает, что это хорошее начинание, потому что на ярмарке люди узнают много чего интересного о медведях. – Ты знал, что у малайского медведя липкий язык? – спрашивает она. – Чтобы было удобнее есть муравьев. – Она стала терпимее относиться к плюшевым мишкам. – Взрослые люди, у которых нет детей, приносят своих игрушечных медвежат – для них это просто возможность выйти в люди со своим плюшевым зверем, не боясь, что тебя засмеют.
Раньше в Портленде была традиция, что принцессы Фестиваля роз входят в вольеры к медведям и… общаются с ними. Криста говорит:
– У нас в архиве есть фотографии сороковых годов: принцессы роз в медвежьем гроте. Девушки в красивых нарядных платьях, на высоких каблуках, обнимают медведей и гладят их по голове. – Она говорит, что теперь молоденьких девочек больше не загоняют в вольеры с гризли. – Ну, разве что девочки очень уж вредные и противные.
ГОНКИ ДИКИХ КОШЕК
В день открытия бейсбольного сезона портлендских «Биверов» («Бобров») на аллее Диких кошек на стадионе «PGE Park», что на Моррисон-стрит (ЮЗ) у Восемнадцатой авеню, проходят необычные соревнования.
Гонки огромных, вырезанных из картона кошек, каждая из которых представляет свою секцию стадиона, проходят на дорожке вдоль левой стены игрового поля. Выигрывает кошка той секции, где зрители громче всего кричат, и кто-то из зрителей на этой трибуне получает приз. Гонки проводятся каждый год на открытие бейсбольного сезона, но в последнее время их все чаще и чаще устраивают и на других спортивных событиях. Дистанция забега – всего около ста ярдов, но и этого вполне достаточно.
Крис Метц, директор по связям с общественностью «Портлендских развлекательных мероприятий для всей семьи», говорит:
– Речь идет о четырех тучных, давно потерявших спортивную форму кассирах, которые тащат этих огромных картонных кошек.
Кен Паккетт, директор по эксплуатации стадиона – который и сам не прочь повеселиться и остановить гонку посредством картонного добермана, – рассказывает о настоящих кошках, живущих на стадионе.
Стадионы всегда привлекают грызунов, говорит Крис. Люди едят на трибунах, роняют кусочки пищи. Приходят крысы. Следом за ними приходят кошки. Вне всяких сомнений, они живут здесь с 1893 года, когда построили первый стадион и Таннер-Крик после сильных дождей заливал поле. Кошки были здесь в 1909-м, когда президент Тафт произносил свою речь, и в 1923-м, когда здесь выступал Уоррен Г. Гардинг. Они были тут в 1926-м, когда стадион перестроили и расширили до двадцати тысяч сидячих мест. Кошки были здесь с 1933-го по 1955-й, когда на стадионе устраивали собачьи бега. Кошки видели бои знаменитого Джека Демпси и выступления комика Боба Хоупа. Слушали концерты Элвиса Пресли, Боба Дилана, Дэвида Боуи и Ван Халена.
– Это не домашние кошечки, – говорит Кен. – Это злобные, дикие звери. Люди считают их милыми, славными кисоньками, но они – почти как рыси.
В 2000 году во время большой реконструкции стадиона кто-то из рабочих убил «стадионную» дикую кошку, и об этом узнали. Местное объединение по защите диких котов подало протест, и члены объединения вместе с работниками стадиона отловили оставшихся кошек – всего двадцать две. Кен говорит, что двоих пришлось усыпить, потому что они были очень больные. Остальных кастрировали или стерилизовали и поселили на ферме за городом, где они жили семь месяцев, пока не закончилась реконструкция стадиона. Содержание каждой кошки обошлось примерно в $1700.
– Это не христианское объединение по защите диких котов, – говорит Кен. – Это другое объединение. У нас их два.
По окончании реконструкции кошек выпустили обратно на стадион, на котором теперь появилась аллея Диких кошек, расположенная под трибуной Фреда Мейера. Там установлена автоматическая кормушка, выдающая порции кошачьего корма «для пожилых кошек». Их ежемесячное содержание стоит примерно столько же, сколько койка в дешевом общежитии, снятая на месяц. Многие кошки на стадионе – уже совсем старые, так что рядом с кормушкой сделан специальный пандус, чтобы кошкам было удобнее подниматься к мискам.
В обмен на это кошки выполняют свою всегдашнюю кошачью работу.
На стадионе установлено восемьдесят пять мышеловок, и с 2000 года в них попалось всего две мыши. На стадионе нет ни одной крысы, и все это – за цену кошачьего корма. Кен говорит, что администрация летнего театра в Парке роз тратит $100 000 в год, чтобы избавиться от крыс, – и у них ничего не выходит.
– Дождитесь, пока все уйдут, – говорит он, – и понаблюдайте, сидя в машине у них на стоянке. Вы не поверите: тамтакое вылазит из зелени…
Кошки стареют и умирают, но на их место приходят другие бродячие кошки из близлежащих кварталов. Сейчас на стадионе живут где-то пятнадцать кошек, в том числе и Сильвестр.
– Он черно-белый, – говорит Кен, – как кот Сильвестр из мультика. – На каждом матче Сильвестр встречает первых зрителей. Он не отходит от людей. – Наверное, он был домашним, – говорит Кен, – и скучает по людям.
Пока с апреля по сентябрь портлендские «Биверы» играют в бейсбол, пока портлендские «Тимберы» играют в футбол, а «Викинги» – в американский футбол, кошки всегда остаются на стадионе.
– Они были здесь первыми, – говорит Крис. – Они всегда были здесь. И это правильно.
СОБАЧЬИ ТАНЦЫ
У Кристины Гюнтер светлые волосы, собранные в хвост, бледно-голубые глаза и веснушки. Ее голос звучит чуть невнятно, потому что она держит за щекой кусочки сосиски.
– Я обычно шучу, – говорит она, – что мне никогда не удавалось вытащить мужа потанцевать со мной, и поэтому я танцую с собакой.
Кристина и ее пятилетний корги по кличке Регби танцуют под рокабилли. Песня называется «Нет, правда, не надо нам этого делать». По команде «между» Регби проходит у нее между ног в одну сторону, по команде «сквозь» – в другую. Регби кружится вокруг Кристины по команде «кружись», а по команде «проход» проходит мимо – из стороны в сторону. По команде «танцуй» он встает на задние лапы. По команде «прыгай» Регби подпрыгивает и бьет передними лапами о ладони дрессировщицы.
После каждого выполнения команды Кристина выплевывает кусочек сосиски и дает его песику в качестве вознаграждения.
В 2001 году Кристина открыла танцевальную школу для собак. Ее официальное название: «Музыкальный собачий фристайл».
В отличие от обычной дрессировки на послушание – когда собака всегда находится слева от дрессировщика – учителя собачьих танцев должны уметь работать с собакой с любого угла и любой стороны. Собаки танцуют буквально все: от вальсов Штрауса до диско и кантри. Сейчас одна женщина тренирует свою собаку, чтобы та танцевала в опере.
– В танцах главное научить собаку, чтобы она реагировала на слово или на еле заметный жест, – говорит Кристина. – Тут не нужно орать команды и яростно махать руками.
Кристина и Лия Этвуд устраивают показательное выступление со своими собаками. Лия танцует со своей двухлетней австралийской овчаркой Флер под песню «Я сражался с законом (и закон победил) ». На концертах на Флер надевают костюм: черный фартучек с серебряной звездой шерифа. Лия надевает полосатую робу заключенного. Каждый раз, когда Лия стреляет во Флера из пальца, тот падает «мертвым». А под конец номера Флер уводит Лию в наручниках.
О ближайших портлендских мероприятиях для владельцев домашних животных можно узнать в интернете, в сообществе NWDogActivities в рамках Yahoo! Groups. Там есть календарь готовящихся мероприятий, так что вы можете заранее распланировать развлечения для себя и своего любимца.
Если вам хочется, чтобы ваш пес научился танцевать, звоните Кристине Гюнтер: 503-788-3152.
Она говорит, держа за щекой нарезанную на кусочки сосиску:
– Я единственный в городе учитель собачьих танцев.
ПО БАРАМ С МОПСОМ
Собаки и пиво – это классное сочетание. Теперь представьте себе костюмированную вечеринку для мопсов, аттракцион «Чмокни мопса» и толпу мопсовладельцев вместе с собаками, и вы получите ежегодный паб-марафон «По барам с мопсом». Он проходит где-то на третьей неделе мая в пабе «Rogue Ales» на Фландерс-стрит (СЗ), 1339. Телефон: 503-222-5910.
«МОПСОВ ДЕНЬ»
В последнюю субботу каждого месяца Ирвинг-парк на Фримонт-драйв (СВ) и Седьмой авеню наводняется маленькими собачками. К двум часам дня мопсы и их хозяева собираются в парке. Другие маленькие собаки – тоже желанные гости, в том числе чихуахуа, французские бульдоги и бостонские терьеры. Портлендский писатель Джим Гоад, автор «Манифеста белой швали» и «Притягательной силы дерьма» («The White Trash Manifesto» и «Shit Magnet»), регулярно приходит на «Мопсов день» вместе со своим мопсом Куки.
(открытка из 1999-го)
В июле 1995 года мы собрались с друзьями, и я показал им отпечатанную на машинке рукопись «Бойцовского клуба». Мы пили пиво, и я сказал, чтобы каждый из присутствующих загадал желание на рукописи. Каждый из этих ребят внес свой вклад в книгу – что-то сказал или сделал, что я потом внес в роман, – и мне хотелось их чем-то вознаградить. Я подумал, что так будет правильно.
Никто не стал загадывать желание, кроме моей хорошей подруги Айны. Она сказала:
– Хочу познакомиться с Брэдом Питтом.
На следующий год, в 1996-м, книга вышла. В ту субботнюю ночь я был с друзьями на ежегодной вечеринке «смотрим, как падают звезды», которую устроили Деннис и Линии Стовелл, на Дикси-Маунтин-роуд. Кто-то принес с собой газету с рецензией на мою книгу. Мои друзья Грег и Сара читали статью на кухне у Стовеллов и вдруг рассмеялись.
Когда я спросил:
– Что такого смешного? Они сказали:
– Он нас преследует.
В статье говорилось, что по «Бойцовскому клубу» будут снимать фильм с Эдвардом Нортоном и Брэдом Питтом в главных ролях. Оказалось, что Сара встречалась с Брэдом в старшей школе и ходила с ним на студенческий бал. Ее муж Грег учился с ним в колледже, и они на пару снимали комнату.
Через два года в Лос-Анджелесе начались съемки «Бойцовского клуба», и я поехал туда вместе с друзьями. Моя подруга Айна познакомилась с Брэдом. Мы жили в Санта-Монике и почти каждый день завтракали в ресторанчике с прикольным названием «Кушайте хорошо». В наш последний день в городе наш официант подошел к столику и сказал, что вчера он побрился наголо, чтобы сняться в массовке в фильме, который снимают в Сан-Педро. Фильм назывался… в общем, вы догадались.
А еще через год, в 1999-м, мы с другом летели в Лос-Анджелес, чтобы посмотреть законченный черновой монтаж фильма. Мы ждали посадки на рейс в портлендском аэропорту. Рядом с нами сидел мужчина в мягкой фетровой шляпе фасона пятидесятых годов – что-то вроде федоры, с пером за лентой. Я в шутку сказал Майку, что ему надо достать себе точно такую же шляпу. Спустя пару минут мы вошли в самолет, и оказалось, что этот мужчина в шляпе с пером сидит рядом с нами. В какой-то момент во время двухчасового полета я достал из кармашка памятку пассажиру с инструкцией, что делать при аварийной ситуации, и рассказал Майку, что Дэвид Финчер, режиссер «БК», сделал для фильма «неправильные» памятки. На них изображены люди, которые дерутся друг с другом за кислородные маски и вообще всячески паникуют, пока их самолет терпит аварию.
Этот мужчина, который сидел рядом с нами, ну, в шляпе, – мы с ним не обмолвились ни единым словом.
Через два дня, уже в Лос-Анджелесе, Дэвид Финчер возит меня по рекламным агентствам, которые занимаются раскруткой фильма. Мы приезжаем в агентство под названием «Камень, ножницы, бумага», и Дэвид говорит, что сейчас он меня познакомит с человеком, который делал афиши для фильма.
И тут входит он – тот самый мужчина из самолета, в шляпе с пером. Мы оба стоим и таращимся друг на друга с отвисшей челюстью. В самолете он сидел рядом с нами и слышал мои комментарии насчет памятки пассажиру, но не стал со мной заговаривать. Он подумал, что, наверное, ослышался, потому что таких совпадений просто не бывает.
Шанхайские тоннели. Путешествие в прошлое под землей
Каждому, кто приезжает в Портленд, непременно расскажут истории про систему подземных тоннелей в центре города.
Майкл Кальбертсон, консьержиз отеля «Benson», расскажет вам, как они в детстве лазили в эти тоннели через заброшенные дома в Старом городе, буквально в одном квартале от реки. Вспоминая свое детство в 1940-х, он говорит:
– Там, под землей, была целая страна со своей культурой. У нас было любимое место: старое здание заброшенного китайского ресторана с красивыми керамическими фресками на стенах. Мы там прибрались и устроили себе что-то вроде штаба.
Адам Кнобелох, инженер в Корпорации грузовых железнодорожных перевозок на Лебяжьем острове (Swan Island), расскажет вам про подвал в старом театре «Бродвей», где был люк, ведущий в подземелье, куда он спускался не раз и бродил в одиночестве, рискуя потеряться.
Марк Ро, портлендский археолог, рассказывает про очень красивые опиумные трубки из слоновой кости и крошечные резные фигурки, найденные в тоннелях во время реконструкции центра. Там все засыпано битым стеклом и разрозненными ботинками на одну ногу. Может быть, это все потому, что местные вербовщики, «шанхаившие» матросов, держали их пленниками под землей, оставляя им только один ботинок, чтобы они не смогли убежать по битому стеклу5 .
Личности типа Джозефа Келли по прозвищу Жулик, Билли Смита и Ларри Салливана держали что-то вроде пансионов для матросов, где те могли есть и спать в перерывах между плаваниями. В обмен на это вербовщик оставлял за собой право выбирать для своих подопечных очередную работу, причем капитан нового судна «отстегивал» вербовщику определенную сумму за каждого приведенного им матроса. Когда пансион пустовал, вербовщики спаивали лесорубов, ковбоев и шахтеров и продавали их как матросов. А когда было некого спаивать, а капитан корабля уже отчаялся собрать команду, вербовщики продавали ему покойников или даже деревянные сигаретницы в виде фигурок индейцев, завернутых в мешковину. Этих «матросов» тащили к реке по подземным тоннелям.
А еще ходят слухи, что где-то в этих тоннелях, протянувшихся от реки до Вест-Хиллс, спрятан золотоносный песок с Аляски – и что там до сих пор лежат трупы злополучных охотников за сокровищами, которые неоднократно пытались найти тайники с сокровищами, но открывали не те двери, и их заживо погребало под обвалом земли и грязи.
Местные историки говорят, что в 1920-х годах на обсуждение городского совета выносился проект закона, согласно которому все уродливые и больные граждане были обязаны передвигаться по центру города исключительно по подземным тоннелям.
А вот как проходят экскурсии по подземным тоннелям, начинающиеся в подвале в баре «Матадор», что на Бернсайд-стрит (3), 1967. Несколько мужчин и женщин подписали длинный документ, суть которого сводилась к тому, что они отправляются в тоннели под свою ответственность и в случае чего не будут иметь никаких претензий; и экскурсовод, мужчина в ковбойской шляпе, повел их под землю, в темноту, строго-настрого наказав не отпускать веревку, за которую они все держались. И вот в каком-то очередном тоннеле, завернув за угол, они обнаружили медсестру в белом коротком халатике. Стоя на коленях на каменном полу, она пихала шланг работающего пылесоса между ног манекена. Пылесос ревел, медсестра истошно орала:
– Ты, потаскуха! В следующий раз будешь знать! Теперь будешь пользоваться противозачаточными средствами? Шлюха поганая!
Из-под юбки у манекена медсестра достает сгусток розового желе, политого кетчупом. Бросает его в экскурсантов и попадает в какую-то девочку. Девочка визжит, желе на миг прилипает к ее платью и соскальзывает на пол. Свет гаснет. Веревка дергается и тянет группу товарищей дальше по коридорам. Еще один поворот…
Пьяная женщина в домашнем халате размахивает стаканом виски и орет:
– Но я хорошая мать! Я люблю свою деточку! Господи, где моя деточка?! - У нее за спиной кукла-пупс медленно крутится в микроволновке.
Из тоннеля – в тоннель. Сцены инцеста и пыток. И так – до самого конца, до последнего тоннеля, где в кромешной тьме на экскурсантов набрасываются какие-то люди и начинают хватать их за все интимные места.
Девочка, которой «досталось» абортированным желе, это была Айна из предыдущей главы, и она до сих пор злится, потому что пятно так и не отстиралось. А я злюсь потому, что меня не схватили за причинное место.
Я уже говорил, что перед экскурсией мы все подписали длинный «отказной» документ ?
Экскурсии, которые проводит Майкл Джонс, более правильные с исторической точки зрения – и далеко не такие жуткие. Уж точно без пятен и синяков. Майкл занимается этим уже более сорока лет. Сейчас его экскурсии начинаются в подвале ресторана и бара «Hobo's» на Третьей авеню (СЗ), 120. Когда Майклу было семь лет, он часто ходил в гости к Дью Киркпатрику, отцу своего молочного брата. Дью жил в отеле «Lenox» на Третьей авеню (ЮЗ). Каждый раз Майкл приставал к старикам в холле гостиницы, чтобы те рассказали ему что-нибудь из истории Портленда.
В одно воскресное утро он, как всегда, донимал стариков своими бесконечными вопросами об истории Портленда.
– Они от меня уже выли, те старики, – говорит Майкл. – Все, кроме одного, который вообще никогда со мной не разговаривал, никогда, – говорит Майкл. – Я называл его капитан Хмурый.
Но в то утро капитан Хмурый хмуро взглянул на докучливого мальчишку и снизошел до того, чтобы с ним заговорить. Майкл вспоминает:
– Он сказал: «Если ты правда хочешь узнать про историю Портленда, тебе надо спуститься под землю».
Старик отвел мальчика в конец Третьей авеню (ЮЗ), где ломали какое-то старое здание. Капитан Хмурый провел Майкла в подвал, где был люк. Они спустились по приставной лестнице, и там, в самом низу, была дверь. Тяжелая стальная дверь, как в хранилище в банке, то есть так Майклу тогда показалось. Теперь-то он знает, что это была самая обыкновенная дубовая дверь, обшитая жестью.
За дверью не было ничего, кроме холодной черноты. Майкл говорит:
– Он сказал: «Иди туда», – и дал мне коробок спичек.
Капитан Хмурый сказал:
– Иди прямо вперед и никуда не сворачивай. И выйдешь к реке. – Потом он закрыл за мной дверь со словами: – Ладно, малыш, увидимся.
У Майкла это были первые в жизни спички. Он попытался зажечь одну, вторую, третью, но у него ничего не вышло. И вот тогда он испугался и с криком бросился обратно, распахнув дверь и едва не сбил с ног капитана Хмурого.
Дью Киркпатрик ужасно рассердился, когда узнал, что Майкл ушел из отеля с незнакомым дядей, и согласился сам проводить мальчика до тоннелей, если он пообещает, что не будет шататься один по опасным улицам города. К тому времени тоннели были уже не связаны между собой, так что Дью пришлось раз в неделю переезжать в новый отель, чтобы показать Майклу разные части системы тоннелей.
– Он потихонечку проводил меня мимо конторки администратора, чтобы спуститься в подвал, – говорит Майкл. Но сам Дью никогда не спускался под землю. – Он хромал и ходил с палочкой. И он никогда не спускался со мной в тоннели.
В некоторых отелях лифт спускался прямо в подвал. Иногда им приходилось спускаться по лестнице, но так или иначе они находили способ проникнуть в тоннель, сообщающийся с отелем. Майкл исследовал подземные ходы, а Дью был спокоен, что мальчик не шляется по улицам.
По словам Майкла, театр «Бродвей», студия «Парамаунт» и театр «Орфеум» – они все связаны с системой подземных тоннелей. Он говорит:
– В 1996-1997 годах, во время наводнения, очень многие здания, владельцы которых считали, что у них нет «выхода к реке», убедились в обратном.
С семи лет Майкл Джонс исследует систему шанхайских тоннелей общей протяженностью пять миль. Сейчас он водит туда экскурсии. Недавно к нему на экскурсию пришли одиннадцать членов Общины американских китайцев, и в конце они сказали Майклу:
– Только, пожалуйста, ничего не меняйте. Все именно так и было.
Однако есть и такие люди, которым хочется тут кое-что изменить. Майкл говорит:
– Как-то ко мне на экскурсию пришли несколько пожилых американских китайцев, и один старик мне сказал: «Я чувствую духов. Это место необходимо очистить».
Майкл и сам слышал в тоннелях призрачные голоса: мужские и женские. Он уже больше сорока лет исследует портлендские тоннели и за все это время видел там всего двух пауков. И одного таракана, но зато – в фут длиной. Майкл поймал его, накрыв ведром, потому что знал, что ему никто не поверит, если не предъявить таракана.
– Должно быть, приплыл сюда издалека на каком-нибудь корабле, – говорит он. – Он точно не местной породы, у нас такие не водятся.
Майкл рассказывает о «зашанхаенных» пленниках, которых держали тут в тесных клетках, и им приходилось стоять в воде. Здесь проводили свои собрания куклуксклановцы. И китайские эмигранты, которых преследовал Ку-Клукс-Клан. Спросите у Майкла про Нину – проститутку, которую убили за то, что она слишком много болтала о подземелье. И про каннибалов, и про подпольную торговлю спиртным во время «сухого закона».
Каждую среду Северо-западное общество паранормальных исследований устраивает волонтерские «рабочие вечера» и помогает Майклу с реставрацией тоннелей. Люди, работающие в тоннелях, говорят, что это – самое «облюбованное» привидениями место во всем Орегоне. Например, в портлендских подземных тоннелях бродит дух женщины, которая ищет свою похищенную дочку. Безутешные духи женщин по-прежнему ищут своих мужей и сыновей, «зашанхаенных» вербовщиками и пропавших навсегда. Но большинство привидений – это духи людей, которые умерли в подземелье и до сих пор ищут выход.
Если вам интересно увидеть все это своими глазами, запаситесь удобной и крепкой обувью и будьте готовы пройти несколько миль по темным тоннелям с низкими потолками, заставленным сломанной мебелью и усыпанным осиротевшими ботинками. С Майклом Джонсом можно связаться по телефону 503-622-4798 или по электронной почте [email protected] . Также можете написать ему по адресу Cascade Geographic Society, P.O. Box 398, Phododendron, OR 97049.
(открытка из 2000-го)
За десять дней до конца тысячелетия никто из моих знакомых не собирается справлять это событие. Мы все запаслись питьевой водой и консервированным тунцом. Приближается новый 2000 год, над миром нависла угроза глобального хаоса – все эти сбои компьютеров, «ошибка 2000», – и даже как-то обидно, что все собираются в Новый год сидеть дома и сторожить свои печки «Sterno».
В тот день нам попадается объявление в газете, где говорится, что еще не поздно снять кинотеатр «Багдад» на новогоднюю ночь. Это старый, 1920-х годов, кинотеатр, оформленный в арабском стиле. Сейчас там идет «Бойцовский клуб». Устоять невозможно.
У нас возникает идея нанять строителей и построить под экраном сцену для танцев. «Багдад» – большой кинотеатр, с балконами и сиденьями, обтянутыми красным бархатом, жутковатыми темными нишами и фонтанами в фойе. Его перестроили, и теперь это не просто кинотеатр, а кинотеатр-тире-ресторан. Можно нанять осветителей. Превратить это место в подобие ночного клуба. Устроить бал-маскарад, где каждый нарядится своим любимым персонажем из уходящего века. Накормить ужином пятьсот гостей и устроить специальный новогодний киносеанс. На каждый столик мы положим одноразовый фотоаппарат, чтобы все могли сняться на память. Угощение, танцы, призы – замечательная идея.
Мы закупаем несколько тысяч светящихся палочек, просто на всякий случай. Надуваем несколько тысяч воздушных шаров, в том числе тридцать пять серебристых «монстров» размером с маленький автомобиль. Ребята из фирмы по организации развлекательных мероприятий устанавливают автоматы, выдувающие мыльные пузыри. Осветители думают над спецэффектами. Мы нанимаем ди-джея. Приглашения разосланы, все готово для праздника.
В последний день двадцатого века я стою на тротуаре с длинной палкой в руках и меняю афишу на «Сегодня вечером здесь – особая тайная вечеринка». Ко мне походит старушка в шерстяном пальто и спрашивает: а что, «Бойцовский клуб» уже не идет?
И я думаю: Размечталась. Я думаю: Вам, леди, не нравится, да?
Она маленькая, просто крошечная в своем теплом пальто и на низких старушечьих каблуках. Она говорит:
– Я слышала очень хорошие отзывы об этом фильме. И хотела его посмотреть.
И это был не последний сюрприз уходящего века.
Есть веши, которые никак невозможно предвидеть. Когда огромные серебристые воздушные шары срываются с балкона, они приземляются прямо в тарелки гостей. Теперь это не просто шары, а шары, сплошь измазанные лазаньей и салатом, которые скачут по всем столам и пачкают все, к чему прикоснутся. Бутылки и бокалы падают на пол и разбиваются, а когда шестифутовый серебристый воздушный шар, испачканный самой разной едой, приземляется на осколки стекла – ба-бах! – куриный жир и томатный соус летят во все стороны.
Мои родственники ушли – поспешно и вежливо – еще до полуночи. Примерно в то же время бортпроводники, выплясывающие на сиене, разом скинули свои форменные куртки и принялись облизывать друг другу голую грудь.
За несколько минут до полуночи остановились «главные» часы, которые мы притащили специально для праздника.
Обо всем этом я узнаю из вторых рук. Я весь вечер стою в фойе: встречаю и провожаю гостей. Известные люди напиваются и дерутся. Ганди ухлестывает за Авой Гарднер. Хирохито целует взасос председателя Мао. Где-то на балконе Хью Хефнер, Джуди Гарланд и Альберт Эйнштейн устроили секс втроем. Где-то еще Эмма Голдмен втихаря курит траву. Рей Болгер уходит вся в слезах. Рози Клепальщица танцует на столе. Люди приходят, люди уходят, смеющиеся и забрызганные томатным соусом. Все бокалы, что были в наличии в ресторане, разбиты. Все стеклянные подсвечники для обетных свечей – вдребезги. А посреди этого праздничного разгрома автомат, выдувающий мыльные пузыри, продолжает, стало быть, выдувать пузыри. Люди танцуют. Кино идет.
После полуночи первое, что я делаю в новом тысячелетии, – извиняюсь перед служащими ресторана. Но они говорят: без проблем. Они говорят, что всегда очень надеялись, что кто-нибудь все же закатит в «Багдаде» подобную вечеринку.
Вместо страхов и сожалений у нас теперь – тонны хороших историй и консервированного тунца. Но несколько дюжин одноразовых фотоаппаратов – они все куда-то пропали. Y нас остались только воспоминания и ни единого снимка.
Фотокросс: где можно и нужно сфотографироваться
Ну, просто чтобы иметь на руках документальное подтверждение, что вы были в Портленде… вот несколько местных достопримечательностей, которые можно использовать в качестве фона для снимка.
БОМБАРДИРОВЩИК
Да-да, настоящий В-17 времен Второй мировой войны. Его «зовут» Лейси (Lacey Lady), и он стоит на МакЛохлин-бульвар (ЮВ), 13515.
ЗАМОК
«Руины средневекового замка» с башенками и зубчатыми стенами на углу Глен-Эхо-авеню и Ривер-роуд (ЮВ) – это полуразрушенное здание одного очень пафосного в свое время ночного клуба.
ГИГАНТСКАЯ СВЕЧА
Как будто ее можно не заметить… эта самая большая в мире свеча стоит на северной стороне шоссе № 30, на восточной оконечности Скаппоуза. Ее поставили в 1971 году и обновили в 1997-м. Ее неоновое пламя «горит» день и ночь.
ГИГАНТСКИЙ КРОАИК ХАРВИ
Этот огромный кролик, стоящий на входе в магазин лодок и корабельных принадлежностей «Харви Марин» (Harvey Marine) на шоссе Туалатин-Вэлли (ЮЗ), 21250, «начинал» великанской рекламной куклой на автозаправочной станции, но в 1962 году на День Колумба (12 октября) его унесло ураганом. Эд Харви, специалист по строительству лодок из стеклопластика, приделал кукле новую голову кролика. Среди портлендских автомобилистов бытует поверье, что, если помахать кролику Харви рукой, у тебя никогда не спустится шина.
ВЕЛОГОНКИ ГОЛЫШОМ
Как будто эти узкие сиденья и так не натирают… ну, это самое… В конце велогоночного сезона на Портлендском международном автодроме (Portland International Raceway) участники соревнований проезжают круг почета – голышом. Ну, хорошо-хорошо, они едут в шлемах и обуви.
ПОЛ БАНЬЯН6
Гигантская бетонная статуя на пересечении Интерстейт-авеню (СВ) и Денвер-авеню (С).
СТОУНХЕНДЖ
Портлендский Стоунхендж, построенный по заказу железнодорожного магната Сэма Хилла как памятник павшим в Первой мировой войне, представляет собой точную бетонную копию каменного оригинала. Как туда добираться: на восток от Портленда по федеральной автостраде № 84 до съезда 104 (около двух часов езды). Потом поворачиваете налево, проезжаете по мосту через реку Колумбию и выезжаете на шоссе № 14, где будут указатели до Стоунхенджа, излюбленного места сборищ местных язычников на летнее и зимнее солнцестояние и в дни затмений, как солнечных, так и лунных.
ДОМ С ВЕТРЯНОЙ МЕЛЬНИЦЕЙ
Совет городской планировки, строительные нормы и правила, «архитектурные нормативы» – все идет лесом. Все же приятно, что кто-то сумел построить у себя на крыше эту гигантскую ветряную мельницу – на доме, что на углу Девяносто второй авеню и Мил-стрит (Мельничной улицы).
САМЫЕ БОЛЬШИЕ В МИРЕ ДЕСЯТЬ ЗАПОВЕДЕЙ
На Дош-роуд (ЮЗ), сразу на съезде с шоссе Бивертон-Хиллсдейл.
Подшиваем размахрившиеся края (открытка из 2002-го)
Если край начинает мохриться, тут какая проблема: он так и будет мохриться, если его не подшить. К тому времени, как вы это прочтете, каких-то ниточек будет уже не хватать. Люди не живут вечно. Даже здания со временем рушатся.
Я приехал в Портленд в 1980 году и в первую же неделю позвонил бабушке, чтобы поздравить ее с днем рождения. Я звонил из телефона-автомата в супермаркете «Fred Meyer», что на бульваре Барбур, недалеко от моей тогдашней квартиры и укуренных вусмерть соседей. Мы с бабушкой говорили и говорили, а потом у меня не осталось монеток, и оператор нас разъединила. Нас обрывают буквально на середине фразы, а у меня больше нет четвертаков, чтобы перезвонить бабушке и закончить рассказ.
Вместо этого я возвращаюсь домой и раскуриваюсь травой. Дым валит клубами, как будто я тут не трубку курю, а жгу целый костер из дури. Мои соседи сидят на кухне – строгают гэш.
Стук в дверь. Это полиция.
Моя бабушка испугалась. Портленд– «Большой город», и она решила, что меня ограбили прямо в телефонной будке. Она позвонила в полицию и попросила проверить, что со мной все в порядке.
Копы просто не могли не унюхать траву, но они ничего не сделали, только сказали, чтобы я позвонил домой. После такого подгона все веселье, понятное дело, сходит на нет.
Этой весной, двадцать два года спустя, я выписываю чек на надгробный камень для бабушки. Боль в животе пару раз – и ее уже нет. Как и церкви Элвиса и Музея манекенов Ван Кальвина. В конце концов все, что у нас остается, – это истории.
Каждая книга – это собрание коротких историй, и когда я работал над этой книгой, я выслушал столько рассказов самых разных людей об их трех жизнях. Почтальон – анархист – священник. Танцовщица – писатель – политический организатор. Писатель – папа – смотритель слонов. Как говорит Катерина Аанн, тут на каждом углу поджидает история.
На углу Вогн-стрит (СЗ) и Двадцать восьмой авеню раньше стоял самый большой в мире бревенчатый дом размером с самолетный ангар, сложенный из бревен восьми футов в диаметре. Его построили в 1905 году для выставки, посвященной экспедиции Льюиса и Кларка, а в 1964 году он сгорел при таинственных обстоятельствах. По словам портлендского архитектора Бинта Шелдона, шоссе № 405 планировали удлинить и пустить его вдоль Сент-Хеленс-роуд, но проект так и не состоялся – из-за протестов местных жителей и из-за исторического бревенчатого дома.
– Почему его нельзя было передвинуть? Да потому, что он очень большой, – говорит Бин. – Ходят слухи, что его подожгли сами сотрудники Орегонского транспортного управления.
Он говорит:
– Конечно, это все городские легенды, но многие портлендцы убеждены, что если люди из OTY не сами устроили этот пожар, то, значит, наняли кого-то, чтобы он подпалил избушку.
На углу Восемнадцатой авеню (ЮЗ) и Тейлор – сразу за главным табло стадиона «PGE Park» – расположен коллектор ливневой канализации, где, по словам видеорежиссера Грея Майо, можно проплыть на байдарке. Надо только просунуть байдарку в люк, и можно будет доплыть до реки Уилламетт по Таннер-Крику, который теперь убрали под землю. Глядя на крышки люков, Грей говорит:
– Главное, не перепутать. S – означает канализацию. W – дренажные стоки. По-моему, так…
Самое большее, что я могу, – просто записывать эти детали. Запоминать их, переносить на бумагу. Отдавать дань уважения в каком-то смысле. Эта книга – не Портленд, штат Орегон. В лучшем случае это подборка мгновений в обществе интересных людей. В этом году мне предстоит побывать в Англии, Шотландии, Франции, Италии и Испании плюс к тому – в сорока городах в Америке и Канаде, но я всегда возвращаюсь домой, в Портленд.
Я не знаю, что это – любовь или привычка, – но здесь у меня все друзья. Здесь мой дом. Я переехал в Портленд в 1980 году, потому что здесь часто идут дожди. Раньше я жил в пустыне, в городке под названием Бербанк, штат Вашингтон, где у моих бабушки с дедушкой была небольшая ферма. Я переехал в Портленд, потому что здесь сыро и сумрачно, а все мои школьные друзья переехали в Сиэтл. Я приехал в Портленд, потому что хотел познакомиться с новыми людьми. Услышать новые истории. Теперь это моя работа: собирать и перебирать истории. Я слушаю, слушаю – до тех пор, пока не смогу назвать эти истории своими.
Мое желание исполнилось. То, за которое я отдал свои миндалины.
Эту книгу я собираюсь закончить одной из моих самых любимых историй. По-моему, так будет правильно:
В 1987-м Имперский Суверенный Двор Розы избрал леди Элайн Павлин двадцать девятой императрицей.
Леди Элайн (она же Элвуд Джонсон) была настоящей красавицей – прямо Дионн Уорвик в расцвете ее красоты. Она учредила «Павлин в парке», ежегодное шоу трансвеститов в летнем театре в парке Вашингтон. Шоу проводится и по сей день, в последнее воскресенье июня, вроде как в самый сухой день в году в Портленде, и пользуется неизменным успехом у зрителей, которых приходит несколько тысяч.
В 1988-м, когда пришло время леди Элайн передавать свою корону следующей императрице, она вместе с мамой, Одрией М. Эдварде, исполнила номер с песней и танцем – мама и сын – в одинаковых костюмах.
По словам Уолтера Коула (он же Дарселл XV), все это происходило на сцене Египетской бальной залы в «Масонском храме», который теперь относится к художественному музею на Парк-авеню (ЮЗ), 1219. Уолтер рассказывает, что в конце номера Одрия упала, и ее увезли в больницу. Она умерла от сердечного приступа, а ее сын продолжал выступление.
– Это было так тягостно, – говорит Уолтер. – Мы знали, что она умерла, но Павлин была настроена очень решительно и сказала, что отыграет свое выступление до конца. И ведь действительно отыграла.
Читать бесплатно другие книги:
