Последний Магистр Клименко Анна
– Наверняка это великое искусство. Поставить такую ловушку-то, – вскользь заметил Ильверс, – ее ведь ни одному вору не снять?
Неудавшийся чародей хихикнул.
– Да что ее там снимать? Делов-то! В каждой ловушке супротив замочной скважины, или еще где, на нитях взаимодействия подвешивается запирающий и закрывающий компонент. Достаточно его аккуратно столкнуть – и все! Взаимодействие ломается… Главное, сделать это до того, как начать ковыряться в замочной скважине… Движение механизма задействует Силу, а если защелки не движутся – ничего и не случится…
Тут же, опомнившись, он воровато огляделся, приложил палец к губам.
– Только – т-с-с. Никому! Не то учитель меня точно выгонит!
– Конечно никому, – мягко заверила Тиннат, – никому-никому. Да не отчаивайтесь… Как зовут-то вас?
– А… – парень зажмурился, почесал в затылке, – Кролл. Меня зовут Кролл.
* * *
На Алларен спустились мягкие сизые сумерки. Тиннат, кружась на одной ножке, словно маленькая, пританцовывая, шла рядом по дороге.
– Я же говорила! Говорила, что мы обязательно найдем того, кто нужен! Вот видишь, он сам подошел, поговорить ему не с кем было!
Народу на улицах сильно убавилось; те, кто еще не валялся под столом в таверне, разбрелись по домам и наслаждались хорошей едой рядом со своими любимыми и близкими.
– Было бы неплохо опробовать, то, что этот парень рассказал, – заметил дэйлор, рассеянно наблюдая за пируэтами Лисицы.
– Так за чем же дело стало? Возьми любой дом, сегодня же, и поглядим, что получится!
– Так уж и любой.
– Ну, побогаче, – она, запыхавшись, остановилась, – уже темнеет. Мы можем еще побродить, а потом попробуешь… Мы же не будем его грабить, только поглядим, вправду ли можно так избавиться от ловушки?
– Ну-у… – нерешительно протянул Ильверс. По большому счету, Тиннат была права.
Так и сделали. Когда зимняя ночь, с легким морозцем, опустилась на город, они подобрались к белокаменному дому в целых два этажа, со стороны черного хода. Ни собак, ни охраны не было – и уже только это позволяло надеяться на присутствие защитной магии.
Ильверс протянул руки к месту, где располагался замочный механизм, расслабился, вдыхая свежий воздух. На кромке сознания звякнул колокольчик – опасность. Невнятная и смутная, она повисла паутинкой на двери… И центр ее – это дэйлор очень хорошо прочувствовал – располагался как раз за замочной скважиной.
– Дай-ка мне прутик, – шепнул он Тиннат, – остается только надеяться, что горе-маг нас не надурил.
Получив просимое, он осторожно поводил им перед дверью. Ничего. Повернув, и стараясь, чтобы рука не дрогнула, ввел тонкий носик прутка в отверстие. В те долгие мгновения Ильверс, хоть и смутно, но надеялся, что с ним не произойдет то же, что с Крюком. Не потому, что было страшно, и не потому, что боялся умереть. Но тогда он бы уже не сделал всего того, что намечал – и именно это показалось неприятным.
Паутинка опасности дрогнула, заходила туда-сюда, словно в ней билась прилипшая муха. Дэйлор просунул прут еще дальше; почувствовал, как он уперся во что-то твердое. Толкнул это нечто, и…
Паутинка рассыпалась мельчайшими бисеринами на полу. Чувство опасности исчезло.
– Кажется, получилось, – неуверенно пробормотал Ильверс, – кажется…
– Но мы всегда можем проверить.
Тиннат выразительно тряхнула связкой отмычек – и откуда она их только достала? Не иначе как из-за корсета…
– Давай, пусти меня к двери.
– Нет.
Ильверс отобрал у нее отмычки.
– Отойди-ка лучше в сторону.
Лисица воззрилась на него, словно видела впервые. И вдруг заморгала часто-часто, как будто боялась расплакаться.
– Ой… Ильв… Ты что, боишься за меня?
– Нет. Я просто не хочу, чтобы ты последовала за Крюком. Так было бы совсем… неправильно.
И он, взяв первую попавшуюся отмычку, заворочал ей внутри замка. Ничего не произошло – а это значило, что ловушка снята. И что ему, дэйлор, в отношении людской магии стоит доверять собственным чувствам.
– Пойдем отсюда, – негромко сказала Тиннат, беря его под руку, – пойдем… Больше здесь делать нечего. Уж сегодня – точно.
… Она дошла с ним до его комнаты при дворе ночных братьев, заботливо задернула на окне занавески, но уходить явно не собиралась.
– Кажется, мы уже все обсудили, – мягко напомнил Ильверс, – еще тогда, помнишь?
– Помню, вполне, – глухо ответила Лисица, – и что с того?
– А ты не думаешь, что лучше… гм… тебе уйти?
Она упрямо мотнула головой, одновременно выдергивая гребень. Огненные, с красноватым отливом локоны коротко плеснулись в полутьме и волной легли вокруг лица. По комнате поплыл аромат роз.
– Тиннат.
– Заткнись, пожалуйста. Да, я знаю, что ты – дэйлор. Знаю, что у тебя какая-то неизлечимая болезнь… Скорее всего, тобой же придуманная… Знаю, что…
Ильверс неловко попятился, но уперся спиной в стену. А отталкивать Лисицу ему не хотелось. На самом деле не хотелось.
– Не стой, как столб, умоляю тебя, – прошептала она, обнимая его за плечи, – я же все решила.
…Когда он проснулся, солнце было уже высоко. Тучи разошлись, и морозное зимнее небо с любопытством глядело на город белых башен. Подушка пахла розами. А еще кожей и железом. Странное, невозможное сочетание. Тиннат, которая просыпалась рано, уже ушла.
Ильверс вдруг поймал себя на том, что за весь вчерашний день всего раз подумал о своей мести и о Черном городе. Чувства, казалось, обострились до предела; небо было ярким… слишком ярким, он уже успел отвыкнуть от всех этих красок…
Повернувшись набок, дэйлор подумал о Тиннат, о том, что теперь их жизнь должна измениться… Потом попытался вспомнить свой мутный и тревожный сон.
Ему снилась черная башня, и сам он шел по глянцево-блестящей площади к ее гостеприимно распахнутым дверям. И Черный город принимал его в свои прохладные ладони, как только что родившуюся крошечную личинку.
Путешествие Альхейма
Он терпеть не мог бездействия. Особенно, когда это бездействие было вынужденным, следствием не в меру разыгравшейся подагры. Прожить бы остаток жизни также, как рассвет; ан нет – болезни словно намеренно сокращали отпущенный срок.
Альхейм хворал все лето, и только с наступлением холодов целебные зелья сделали свое дело; боли ушли, но не совсем – а притаились рядом, гадко ухмыляясь из-за угла и дожидаясь, когда снова удастся помучить старика.
Маг, однако, решил не сдаваться. Как только поднялся на ноги, начал подготовку к долгому путешествию на север. К Дэйлорону.
Нет, он вовсе не собирался пробираться мелколесьем, а затем ковылять через Великий лес, что отгорожен от мира изгибом Эйкарнаса, надеясь заключить взаимовыгодный договор с могущественными магами нелюди. Альхейм прекрасно понимал, что его истыкают стрелами еще до того, как он переступит границы дэйлорских земель, и вести ученые беседы с тамошними чародеями не светит.
Мысли старого мага текли в несколько ином направлении. Он знал, что каждую зиму в Талипо съезжаются торговцы с окрестных земель, чтобы потом, нагрузив ладьи, отправить товар вниз по течению Эйкарнаса, в том числе и в Алларен. Альхейм никогда не бывал в тех краях, но – слухами земля полнится, и говаривали, что зимой в Талипо можно купить что угодно и кого угодно.
Так что Альхейм решил, что, наконец, настало время и ему побывать на знаменитом зимнем базаре, посмотреть, что к чему – а заодно и узнать, нельзя ли приобрести дэйлор. Пусть даже не мага, а самого обычного… Альхейм пока не придумал, что делать с таким рабом после, но предпочитал не ломать голову. Хороший план всегда приходит внезапно, когда о нем меньше всего думаешь.
Не много нужно времени, чтобы собраться в дорогу одинокому старику. Прихватив сундук с книгами и компонентами заклинаний, надев шубу потеплее, Альхейм уселся в возок, прикрикнул на возницу – и поехал. Правда, в последнюю минуту за ним увязался Заметор, Кролл в это время обиженно шмыгал покрасневшим от холода носом на крыльце. И Альхейм, учтя, что в последнее время Заметор начал делать кое-какие успехи по части магии, позволил юноше себя сопровождать. Кролл по-прежнему оставался безнадежен, а потому ему была уготована роль экономки в отсутствие хозяина.
Кони бежали резво; недаром вся сбруя была увешана магическими компонентами – Альхейм специально разработал укрепляющее и ускоряющее взаимодействие. Мелькали черные, обнажившиеся к зиме деревья, молчаливые ели. Одно было плохо: грязь дорожная замерзла, а потому возок трясло, да так, что Заметор звучно лязгал зубами, а его учителю простреливало поясницу.
* * *
– Учитель! Учитель! Проснитесь, скорее!
Голос Заметора так и звенел тревогой; спросонья Альхейм не разобрался, в чем дело, сразу схватился за кошельки с ингредиентами заклинаний – а вдруг кто напасть вздумал?
Но нет. Все также трясся возок, правда, уже мягче; где-то довольно каркала ворона. А круглое, веснушчатое лицо Заметора приобрело едва ли не землистый цвет.
– Что еще? – недовольно пробурчал Альхейм, поднимая меховой воротник и намереваясь продолжить свой сон.
– Но… Учитель! Что это, вокруг? Такое белое?!!
– Дурак. Ты что, снега никогда не видел?
– Э… – ученик озадаченно умолк, во все глаза таращась на раскинувшееся белое покрывало. Он выглядел таким жалким, что Альхейм невольно проникся к неучу сочувствием.
– Заметор, – строго рек чародей, – мы уже много дней в пути. До Талипо недолго осталось… Так вот, чтобы ты так не удивлялся – на севере зимой выпадает снег! Тонкий, знаешь ли, белый покров. Если снег нагреть в котелке, он обратится в воду.
– Магический покров? – благоговейно прошептал парень, все еще созерцая однообразно-белые поля.
– Тьфу, вот дуралей. Нет здесь никакой магии, нет здесь никакого взаимодействия вещей. Сам погляди – разве видишь пересечение сил?
Потом Альхейм смягчился: ну что поделаешь, если Заметор родился и вырос в Алларене, где зимой снег выпадает раз в тридцать лет?
– Ты еще многого не видывал, мой ученик, – сказал маг, – посему наблюдай и запоминай. Чтобы в следующий раз не выглядеть болваном.
Они и вправду были недалече от свободного города Талипо, последнего оплота людей на севере. Давным-давно остались позади лиги купеческого тракта и две переправы на чудных больших плотах, которые, как узнал Заметор, звались паромами. Альхейм только качал головой: в годы его юности ничего подобного не сооружали. И повозка, влекомая резвыми конями, весело катилась вперед, неся путешественников к славному зимнему базару. А по сторонам проплывали мрачные седые ели, ровненькие сосны с яркими коричневыми стволами, и легкие, приветливые березы.
… Еще с пол дня они ехали по гладкой снежной равнине. Дорога не была пустынной, то и дело им встречались тяжело груженые повозки. Затем проплыл мимо небольшой пролесок – и вдалеке, прислонившись одним боком к ельнику, замаячил высокий частокол.
– Учитель, а что это за деревня такая? – вновь подал голос Заметор. Он высунулся едва ли не по пояс, казалось, еще немного – и вывалится из повозки.
Альхейм прищурился, затем достал из-за пазухи карту, развернул…
– Это не деревня, ученик. Это свободный город. Талипо.
… В воротах им пришлось задержаться и заплатить двойную пошлину «за ввоз магической утвари», как выразился капитан городской стражи. Альхейм не стал перечить, отсчитал четыре серебряных полудинара, а заодно и спросил – где можно остановиться переночевать, и открыт ли знаменитый зимний базар. Капитан окинул его подозрительным взглядом, встопорщил пышные усы, гордость вояки, и пояснил, что путникам, вроде них, будут рады в «Приюте старого дядюшки», а зимний базар – да будет известно южанам – открыт до самого праздника Солнцеворота. Альхейм вложил в мозолистую ладонь еще полудинар, отчего их осведомитель подобрел и рассказал, как добраться до упомянутой гостиницы.
– Зря вы ему столько денег дали, учитель, – пробубнил Заметор, – этот нахал… Да как он посмел?
Маг спрятал руки в меховых рукавах.
– Забудь о нем, ученик. Неужто ты готов уделять внимание столь убогим людишкам, как этот капитан?
Юнец тяжело вздохнул и пробормотал себе под нос, что-де он бы потратил этот полудинар с большей пользой, выпив подогретого вина.
– Но мы все это и так получим в «Дядюшкином приюте»…
– Приюте старого дядюшки, – поправил возница.
– Ну да, да. А вот, кстати, и он. Возрадуйся, Заметор. Скоро мы все отдохнем с дороги.
Ученик только поморщился и промолчал.
«Приют старого дядюшки» оказался просторным деревянным срубом, где переднюю половину занимал обеденный зал. Альхейм, проковыляв сквозь гудящую толпу (похоже, подагра надумала вернуться), добрался до хозяина почтенного заведения – здоровенного детины в засаленной рубахе. Вид его не внушал доверия; из-под ворота выглядывал белесый рваный шрам; а бритая голова была украшена странными синеватыми узорами. Приглядевшись, маг понял, что это – татуировки, какими частенько себя украшали жители восточных земель.
– Милейший, мы бы хотели пожить здесь несколько дней, – вежливо сказал маг, – я, мой ученик и возница.
«Милейший» окинул Альхейма заинтересованным взглядом. Затем, не говоря ни слова, достал откуда-то толстую книгу, всю в жирных пятнах и застывших каплях воска.
– А вы, случаем, не с побережья океана Дождей будете?
– А вам-то что? Запишите свои имена, вот здесь… – толстый палец ткнулся в грязную страницу, оставив еще одно пятно, – у нас, на краю земель людских, не принято спрашивать, кто ты и откуда.
– Прошу прощения. Задаток нужен?
– Два динара.
– Вот и ладно. Еще раз прошу прощения.
Альхейм стряхнул с перышка присохшую муху и, макнув его в чернильницу, занес в книгу имена – свое и спутников.
В это время Заметор и возница втащили сундук; юнец неуклюже споткнулся, взмахнув руками, растянулся во весь рост. Мужики весело заржали. А Заметор, пристыженный, с пунцовым лицом, едва дотащился до конторки держателя таверны.
– Ключи, – коротко сказал бритый. Без тени улыбки.
– Благодарю.
Альхейм сгреб их в пригоршню, кивнул своим.
– Идемте, покажу комнаты, – также невозмутимо сказал тавернщик.
И, пока они плелись по узкому, засиженному мухами и тараканами коридору, Альхейм рассмотрел-таки татуировки на бритом черепе.
Он сам был с восточного побережья, и прекрасно помнил, кто и зачем наносили подобные знаки себе на кожу. На затылке мужлана красовались руны удачи и усмирения стихий, коими себя украшали люди, жившие морским разбоем.
* * *
В общем, все складывалось удачно. Пока удачно. За исключением того, что тюфяки в отведенных им комнатушкам буквально кишели блохами и клопами, и Альхейму пришлось немало повозиться, чтобы заставить зловредных насекомых отправиться жить к соседям. Да возница, совсем некстати, где-то раздобыл бутыль местной браги, и за вечер так набрался, что мог только мычать и бестолково трясти головой.
Утром следующего дня маг и его ученик позавтракали квашеным молоком и лепешками; Альхейм чувствовал на себе пристальный, оценивающий взгляд бритоголового, но стоило поднять глаза – как детина принимался старательно протирать тарелки.
«Ох, непростой это парень,» – решил маг, – «надо быть начеку… как бы не случилось чего!»
Затем они отправились на знаменитый зимний базар.
Чего там только не было! И зерно, и скотина, и выделанные кожи, и красивые шкурки… Только вот рабов Альхейм не увидел. И, уж конечно, дэйлор на базаре и не пахло. Исходив торговые ряды вдоль и поперек, вспотев под теплой шубой, маг решил вернуться в таверну. Может быть, даже стоило порасспросить хозяина, уж ему-то наверняка были известны торговцы живым товаром.
– Учитель, а разве мы ничего не купим? – полюбопытствовал было Заметор, но, встретив свирепый взгляд Альхейма, торопливо втянул голову в меховой воротник.
– Прояви терпение, мой ученик.
И маг, кряхтя, потащился к «Приюту старого дядюшки».
Близилось время обеда; в зале помаленьку собирался торговый люд. Они тоже примостились у окошка, так, чтобы видеть всех присутствующих. Подошел текучей походкой воина бритоголовый.
– Осмелюсь спросить, вашмагическаясветлсть… Нашли то, за чем ехали?
Маг, прищурившись, оглядел мужлана с головы до ног. Тот, в свою очередь, беззастенчиво рассматривал его; взгляд узких, чуть раскосых темных глаз казался наглым и веселым.
«А, может, и выйдет чего путного», – сердито подумал Альхейм. И, задумчиво пожевав губами, ответил:
– Не совсем, милейший. То, что мы искали, особенный товар.
Хозяин «Приюта» усмехнулся уголком рта.
– На зимнем базаре в Талипо есть все, господин маг. Значит, вы плохо искали.
Заметор, не привыкший к столь вопиющей наглости, дернулся рядом – видать, хотел достать что-нибудь из магического арсенала; но Альхейм вовремя наступил ему на ногу – и, хвала Отцу-Небу, бестолковый ученик понял.
– Или, быть может, мы просто не спросили у тех людей, кто об этом знает? – как бы себе под нос пробормотал чародей, – у тех, кто давно здесь живет?
– Пожалуй, да, – на губы парня вспорхнула легкая улыбка, – если вы готовы… мм…
– О, за этим дело не станет, – поспешно заверил Альхейм, – я заключаю только честные сделки!
Почтенный хозяин таверны плюхнулся на лавку рядом с Заметором.
– Тогда, господин маг, я внимательно вас послушаю. И расскажу все, что знаю…
Альхейм, не раздумывая, выложил на дубовую столешницу полновесный золотой и подвинул монету к рукам тавернщика.
– Я ищу раба, но не просто – а дэйлор.
Золото как-то незаметно перекочевало в крепкие пальцы бритоголового; Альхейму вдруг пришло в голову, что в этих руках меч смотрелся бы куда уместнее, чем тарелки.
– Редкий товар. Но, думаю, если поискать, то найдется. Нелюдь редко живой в руки дается, в последнее время взяли за правило кишки себе выпускать, если видят, что не уйти…
Чародей подумал-подумал, и добавил:
– Лучше, если у этого дэйлор будут хоть какие-нибудь способности к их магии.
– Так вы, господин, ищите мага или раба? – парень пожал широченными плечами, – ни один маг никогда не будет рабом. Стоит только поймать такого, как он – фьюить – и исчезнет. А то еще и ловцов передавит. Им-то не нужны ваши побрякушки, у них Сила в крови…
– Гхм. Тогда, скорее, простого дэйлор. Раз уж маги недосягаемы.
– Но все-таки больше нужен маг, а?
Альхейм только кивнул. С другой стороны, кажется, настало время говорить напрямую…
Бритоголовый усмехнулся, шлепнул ручищей по столу.
– Ну, господа, считайте, что вам повезло. Потому как… Я могу вас отвести к дэйлор, которого вы ищете. Но я сперва должен убедиться в том, что вы не причините вреда этому доброму малому.
И он выразительно посмотрел на мага. Альхейм откашлялся.
– Если я начну вам объяснять, зачем мне маг дэйлор, уважаемый, вы все равно не поймете. Это… ээ… касается исключительно моих исследований.
– А как я узнаю, что вы не лжете?
Альхейм выложил на стол еще два полновесных золотых, которые во мгновение ока исчезли под широкой ладонью осведомителя.
– Что ж, я вам верю. А теперь послушайте. Случилось тут недавно кое-что…
Маг тихонько вздохнул. Было видно, что тавернщик просто лопается от желания поведать им какую-то историю. А им с Заметором ничего не оставалось, как покориться судьбе.
* * *
Хозяина таверны звали Коэн, и он, как и догадывался Альхейм, всего-то зим пять назад оставил свой разбойничий промысел в океане Дождей. Его преследовали родичи когда-то убитого им мелкого царька, и Коэн запутал следы, лишь добравшись до Талипо. Здесь он и обосновался; сперва поработал у славного малого по имени Сэйвериш, добрейшего старичка и владельца таверны, а затем, когда того источила болезнь, занял его место. Но – стоит ли удивляться тому, что молодая кровь бурлила в жилах, требуя чего-то иного, нежели ежедневный подсчет монет да ругань с кухаркой? Коэн подыскал крепких ребят, и они начали приторговывать рабами, да не просто – а захваченными в плен дэйлор. Нелюдь им удавалось сбывать в самые богатые притоны городов вниз по течению Эйкарнаса (Альхейм только покряхтел – и отчего ему не пришло в голову навестить «дом удовольствий» в Алларене?). Худо-бедно, но торговля шла, а кошельки добытчиков помаленьку наполнялись приятными на вид золотыми кругляшками.
Прошлой осенью Коэн отправился на охоту. Вовсе не за новыми дэйлор, а подстрелить дичинки себе на ужин. Денек выдался дождливый, капли назойливо щелкали по макушке, по плечам. Шелестел пестрый ковер мокрых листьев. И внезапно Коэн разглядел высунувшуюся из-под опавшей листвы белую руку.
– Вот те раз, – пробормотал он себе под нос. Спешившись, огляделся – вокруг было тихо. И принялся раскапывать бедолагу, проклиная стрелы нелюди.
«Не иначе, по грибы ходил», – думал Коэн, энергично разгребая листья, – «вот и доходился».
Мертвец лежал на животе, уткнувшись лицом в землю; а в спине зияла свежая рана. Коэн аккуратно отодвинул обрывки одежды; оказалось, что и умер-то мужик не от честной стали. Вокруг кровавой прорехи в слабой человеческой плоти расползся струпьями ожог; Коэн почувствовал себя неуютно. Такую рану мог оставить маг, а маг дэйлор поблизости от Талипо – скверная штука.
Коэн перевернул убитого на спину, стряхнул комья грязи с лица… И остолбенел. Потому как перед ним лежал дэйлор, причем самый настоящий.
– Тьфу, погань какая, – буркнул парень. Это ж надо! Он раскапывал дохлую нелюдь. Вместо того, чтобы выслеживать аппетитного олешку…
Отряхнув руки и на всякий случай вытерев их о жухлую траву, Коэн подошел к лошади, подтянул подпругу… Слух различил тихий, хриплый стон.
«Жив, значит», – Коэн покачал головой, потрогал охотничий нож, удобно сидящий в ножнах. Можно было просто уехать, но можно и добить нелюдь – все ж таки тварь живая, и, наверное, страдает.
Стон повторился. Затем – шорох. Белая рука дэйлор слепо шарила по листьям.
Коэн достал нож, присел на корточки над умирающим, готовясь нанести последний удар… Но в этот миг дэйлор открыл глаза.
Взгляд оказался на удивление чистым, осмысленным. И было в этом взгляде нечто такое… Коэн даже потом так и не смог объяснить, почему не отрезал нелюди голову, а взвалил тяжелое тело поперек седла и поспешил домой.
«В конце концов, я его выхожу – и продам. Чем не прибыльное дело?»
Он уложил нелюдя на свою кровать, промыл и перевязал рану – казалось, что никакие жизненно-важные органы не задеты. Разве что крови много вытекло, пока дэйлор валялся там, в лесу. Дышал раненный часто, но совсем неглубоко; лицо по-прежнему оставалось землито-серым. И Коэн, поразмыслив, влил ему в рот глоток самой крепкой браги, какую только нашел в своем холостяцком жилище.
Этот «эликсир жизни» подействовал почти мгновенно. Дэйлор захрипел, закашлялся, на губах выступила пена – Коэн невольно попятился, а ну как нелюдь болен чем заразным?.. Затем, глубоко вздохнув полной грудью, он открыл глаза и уставился на Коэна тяжелым, мутным от забытья взглядом.
– Irr’d anor… Et’kail…
Это показалось бывшему морскому разбойнику добрым знаком. Жаль, конечно, что было не понять, о чем толкует раненый, но ничего, научится людскому наречию.
Дэйлор заморгал, зажмурился – будто у него все плыло перед глазами. И затем, уже вполне осмысленно поглядев на Коэна, добавил:
– Это ты… меня… вытащил? Я не забуду.
Очевидно, дела складывались еще лучше, чем Коэн мог вообразить.
– Лежи спокойно, – сказал он, – хочешь еще глоточек?
Дэйлор дернул головой, что должно было означать отрицательный ответ.
– Ну и зря, – Коэн приложился к бутыли, отхлебнул огненного напитка, крякнул.
– Я не забуду, – повторил дэйлор, и его черные глаза странно блеснули, – я…
Не договорив, он снова провалился в забытье.
А на следующий день выяснилась любопытная подробность.
Пока Коэн менял повязку, нелюдь снова заговорил:
– Меня изгнали из Дэйлорона. А когда я попытался вернуться, пришлось сразиться с теми, кто ранее прислуживал мне.
– Хм. – Коэн озадаченно осматривал рану. Края ее загадочным образом успели срастись, и только вокруг кожа слезала лохмотьями. Зрелище было не из приятных.
– Я благодарен тебе, человек, – продолжил дэйлор, – и когда-нибудь отплачу.
«Когда я тебя продам, возмещу ночные бдения», – подумал Коэн, а вслух спросил:
– И за что это тебя выгнали из вашего леса? Да и… погоди! Дэйлорон-то далече, а ты говоришь, что пытался вернуться. Нашел я тебя у нашего города!
– Я сразился со своим старшим братом… и убил его, – равнодушно обронил нелюдь, – у нас это карается изгнанием.
– Ого! Родного брата?
– Это была ссора из-за наследства, только и всего.
Тут Коэну пришло в голову, что, пожалуй, из этого дэйлор не получится хорошего раба. Тот, кто единожды отнял жизнь, без труда убьет и второй, и третий раз. А если при этом он не погнушался поднять оружие на родича…
– Ты удивлен, – заметил дэйлор, – но разве у людей такого не бывает?
– Бывает, пожалуй.
– Я хотел вернуться, но меня поджидали маги. На границе… А потом вышвырнули сюда подыхать.
Коэн закончил перевязку, усмехнулся.
– Возблагодари Хаттара, дэйлор, что я отправился на охоту.
– Хаттар – это пустое слово для меня. Для нас важна только наша земля, великий Дэйлорон, и мы – его дети.
– Как скажешь, – Коэн вовсе не собирался разводить ученый диспут.
Дэйлор устало закрыл глаза; видать, измотала его процедура перевязки. Белый лоб покрылся испариной.
– Меня зовут Ториол д’Эвери, – выдохнул он, – я принадлежу одному из лучших домов Дэйлорона.
– А меня зовут Коэн. Просто Коэн.
… Теперь он не знал, что делать с быстро выздоравливающим дэйлор. То ли продавать, то ли завершить работу, столь великолепно начатую пограничными магами. До этого Коэн с ребятами брали рабов из низкорожденных, как те сами себя называли. Такие нелюди, как были рабами, так оными и оставались. А тут Коэн впервые столкнулся с дэйлор из благородной семьи. Кроме того, еще и убившим собственного брата. Было ясно с самого начала, что Ториол скорее сам умрет, чем согнется в поклоне кому бы то ни было.
Все решил случай. Как всегда.
Однажды ночью Коэн проснулся от шороха за дверью. Отдав свою спальню во временное распоряжение выздоравливающего дэйлор, он перебрался в смежную комнатушку. Теперь его с нелюдем разделяла тонкая дощатая перегородка, было слышно, как Ториол тяжело вздыхает во сне. И этот странный шорох… Чьи-то осторожные шаги… Воры? В его таверне?
Коэн не стал торопиться. Те, кто проник в его жилище под покровом ночи, остановились перед дверью в комнату, где спокойно спал дэйлор – так что у бывшего разбойника появилась прекрасная возможность застать горе-грабителей врасплох, появившись оттуда, откуда его и вовсе не ждали.
Он пошарил у стены, нащупал рукоять топора. Было слышно, как воры шепчутся промеж собой. В следующий миг раздался треск выламываемых петель.
Коэн вскочил на ноги, дернул ветхую дверь на себя; стремительный рывок – и он уже в темном коридоре, замахивается топором на тень, съежившуюся на пороге его спальни…
Что-то полыхнуло багровым, да так ярко, что он ослеп на мгновение. Кто-то страшно завопил, послышались два удара падающих тел, один за другим.
Коэн снова очутился в кромешной темноте. Тишину нарушало тяжелое дыхание в комнате, где спал дэйлор.
«Не иначе, снова ему досталось», – мелькнула мысль. И Коэн, набрав в легкие побольше воздуха, осторожно позвал:
– Ториол.
– Да, Коэн, я здесь. Надеюсь, я не совершил очередной ошибки? Ведь у людей не принято врываться посреди ночи в спальни с ножами? Я их убил, надеюсь, ты не будешь возражать?
Не совсем веря собственным ушам, Коэн шагнул на порог спальни – и стал свидетелем любопытной сцены: на полу валялись два городских ублюдка, что как-то одолжили у него денег, да не торопились возвращать, а на кровати приподнялся на локте дэйлор. Над его ладонью весело парил серебристый огонек, и оттого лицо нелюди казалось совершенно белым, а глаза – двумя влажными сгустками ночи.
– Ториол… – слова застревали в горле, – ты что…
– Маг. Да, я – маг, которого изгнали из Дэйлорона, – грустно сказал нелюдь.
* * *
– Так что, господа, вам просто несказанно повезло, что вы меня встретили, – неторопливо закончил свой рассказ Коэн.
Альхейм бросил взгляд на окно; близился вечер. С мутного неба сыпались мелкие снежинки.
– Когда я смогу увидеть этого Ториола? – спросил маг, – ты можешь отвести нас к нему? Я… хочу предложить выгодную сделку.
Парень неопределенно махнул рукой.
Читать бесплатно другие книги:
