Удравшие из ада Казаков Дмитрий

Один из осасинов не успел остановить верблюда и влетел прямо в лужу. Та радостно чмокнула, в стороны полетели тягучие брызги.

– А запах-то знакомый, – заметил Арс, принюхиваясь. – Это же кисель!

На поле меж тем продолжалось веселье. Тили-Тили прыгал между всадниками, как сошедший с ума кенгуру, его посох вертелся, будто самолетный пропеллер. Когда он сталкивался с саблями, раздавался глухой стук, и время от времени кто-то из осасинов вылетал из седла.

Вскоре число орущих и машущих саблями всадников катастрофически уменьшилось.

Последний из них, сохранивший боеспособность, истошно завизжал и метнул несколько кинжалов подряд. Но йода поймал их, просто взял из воздуха, и насмешливо засвистел.

Осасин посмотрел на посох, зажатый в лапке йоды, на собственную саблю, а потом без посторонней помощи выпрыгнул из седла и воткнулся головой в песок, точно черный страус.

– В натуре, – восхищенно проговорил Рыггантропов.

Тили-Тили с помощью свиста и шипения изобразил хвалебную песнь самому себе, после чего вернулся к друзьям.

Студенты проехали мимо живописно валяющихся на песке осасинов, оставили позади лужу из киселя, под жаркими лучами солнца начавшую закипать, и со скоростью никуда не спешащего осла двинулись к оазису.

– И все же, – сказал Арс, – что за заклинание ты хотел исполнить?

– Типа, это, молнию бросить.

– Из киселя?

– Ну, нет… – двоечник изумленно взглянул на приятеля. – Из молнии…

– С-с-с-с.

– Ты прав, Трали-Вали. Сложно представить, что случилось бы, вздумай он пустить в ход заклинание объемного действия.

– Типа?

– Не бери в голову. Нам всем только что крупно повезло, вот что я хочу сказать.

След беглеца Васи, точно повешенная в воздухе сиреневая нить, убегал на право-запад.

Ослы неспешно брели вдоль него, обмахиваясь ушами.

Гному Вагонетке хотелось выпить.

Это не выглядело удивительным – выпить ему хотелось всегда, даже когда он был смертельно пьян.

Проблема заключалась в другом – выпить было нечего. Вокруг не наблюдалось ничего, хотя бы отдаленно похожего на алкоголь, и Вагонетка чувствовал, что впервые за много лет мечтает о воде.

Трое любителей реальности сидели на верхушке песчаного холма и ждали вампира, отправившегося поискать источник.

Пустынная ночь была прекрасна, точно восточная красавица, над барханами плыл пряный аромат ее духов, насурьмленные глаза звезд призывно моргали, и тьма ласково окутывала путешественников…

Но никто из них этого не замечал. Вагонетка мечтал о выпивке, Горшо Пуст жевал что-то, найденное в недрах бороды, а Типус Вдамс злобно бурчал себе под нос, что никогда больше не станет любить эту реальность, если ради нее надо тащиться в такую даль, да еще по жаре…

Бесшумно упавшая сверху летучая мышь заставила студента вздрогнуть и подавиться собственным ворчанием.

Взмахнув крыльями, летучая мышь раздалась ввысь и вширь, обзавелась руками и роскошным фраком.

– До оазиса два километра на право, – сказал Гемоглолюб, поправляя бабочку. – Но место занято. Кибитки, верблюды, люди, целый караван.

– Неужели для нас пожалеют воды? – горестно поинтересовался Горшо Пуст.

Вчера, когда решался вопрос, идти в пустыню или повернуть назад, он больше всех настаивал на том, что нужно продолжать путь, и теперь об этом очень сильно жалел.

– Источник большой. Так что проверить можно, – вампир улыбнулся и бодро затопал во тьму.

Горшо Пуст и Вагонетка поспешили за ним.

Типус Вдамс решил гордо остаться на месте, но быстро понял, что таким образом очутится в полном одиночестве посреди непроглядного мрака. Уяснив этот факт, студент побежал за спутниками.

Стал виден оазис – бесформенное пятно, в нескольких местах подсвеченное багровым. В нем сделались различимыми отдельные деревья, треугольники кибиток, силуэты верблюдов.

Исстрадавшийся слух Вагонетки уловил плеск источника.

– Вай-вай, пришли гости глодать кости? – навстречу любителям реальности из-за пальм выступил гордый сын пустыни, в белом балахоне напоминающий восставшего из гроба мертвеца.

– Как ты угадал? – осведомился Гемоглолюб и широко, во всю пасть улыбнулся.

– Ха-ха! – вопреки ожиданиям, обладатель балахона не испугался. – Для таких зубов наш кебаб в самый раз!

– Что, настолько жесткий? – забеспокоился Типус Вдамс.

– Обижаешь! Мягкий, сладкий, как знал, что вы придете!

Враг, сумевший подкрасться незаметно, делается гостем – таков закон пустыни, и даже накурившийся гашиша осасин не рискнет нарушить его, зная, что после этого станет опозоренным изгоем.

Но закон действует и в обратную сторону – стоит накормленному и напоенному до тошноты гостю отойти чуть подальше, как на него можно снова нападать, не испытывая угрызений совести.

– А выпить у вас ничего нет? – хрипло спросил Вагонетка.

– Смеешься, да? – возмутился обладатель бурнуса. – Чтобы у меня, Ах-Мехмеда, славного на всю пустыню, не было забродившего верблюжьего молока? Его столько, что ты три раза лопнешь!

Гном нервно застонал.

– Пойдем к огню, – Ах-Мехмед махнул рукой. – Поедим, выпьем, поговорим…

– Пойдем, – сдался Горшо Пуст.

Рядом с самым большим костром обнаружились расстеленные ковры, кувшины, из которых тянуло чем-то кислым, и огромное, как спина тролля, блюдо, занятое кусками подозрительно волокнистого мяса.

– Это кебаб? – поинтересовался вампир, понюхав воздух.

– Сам верблюжатину жарил, сам в моче бешеного шакала вымачивал, сам скорпионьи панцири толок! – возопил Ах-Мехмед.

Горшо Пуст позеленел так, что стал похож на банановый лист. Гемоглолюб подцепил один из кусков мяса и принялся жевать. Вагонетка ухватил самый большой кувшин и присосался к нему, как клещ к собачьему боку. Послышались равномерные ухающие звуки.

– А где гарем? – поинтересовался Типус Вдамс, слышавший, что подобная штука есть у всякого обитателя пустыни.

– Э… – Ах-Мехмед посуровел. – Зачем тебе гарем?

– Посмотреть хочу. Или такой возможности нет?

– Почему? Есть, – на лице гордого сына пустыни появилась хитрая ухмылка. – Но для этого ты должен стать евнухом!

– А кто это такой? – Как и многие другие любители реальности, в жизни Типус Вдамс понимал не больше, чем таракан – в классическом балете.

– О, это такой человек, который работает в гареме. Служба у него не тяжелая, много девушек вокруг, – Ах-Мехмед указал на ковер. – Сядем, выпьем, и я тебе все подробно расскажу…

Типус Вдамс взял серебряный кубок, с подозрением понюхал белесо-мутную, с плавающими шерстинками жидкость и решил, что это лучше всего выпить залпом.

По гортани студента потекло нечто жгучее, а через мгновение в голове его со стеклянным звоном что-то взорвалось.

Рассвет застиг Васю Эарендила Конана Терминатора на границе четырех Лоскутов.

На право-восток простиралась усеянная холмами степь. Ее однообразие нарушала крепость исключительно недружелюбного вида, увенчавшая один из холмов, самый обрывистый.

На лево-востоке осталась пустыня Капец, похожая на истершуюся верблюжью шкуру.

Туда Васе возвращаться не хотелось.

На лево-запад уходило что-то пасторально-вспаханное, утыканное домиками под черепичными крышами, пасущимися буренками и лугами такой изумрудной зелени, что мяч для гольфа постыдился бы по ним кататься.

Такой пейзаж вызвал у Спасителя Мира легкое отвращение.

Зато на право-западе виднелась самая настоящая чащоба. Деревья и кусты тесно переплетались ветвями, во все стороны торчали острые шипы, а откуда-то из зеленого сумрака доносилось мрачное кукование.

– И где меня ждут подвиги? – спросил сам себя Вася, гордо раздувая цыплячью грудь. – Явно вон там! Где-то в глубине леса наверняка спрятан Могучий Артефакт, без которого не победить Зло!

Подаренный гордыми сынами пустыни верблюд такого мнения не разделял.

Когда Вася потянул за повод, верблюд уперся четырьмя ногами и заревел, всем видом показывая, что никуда он не пойдет, по крайней мере именно в этом направлении.

– Ты чего? – сказал Вася, искренне пораженный предательством верного скакуна.

Верблюд оскалился, показывая, что, несмотря на эволюционное превосходство, у человека нет таких больших, крупных и желтых зубов. А потом дернул головой и плюнул.

Васю словно окатило из огнетушителя, глаза залило едкой и вонючей слюной.

– Ну, ты… – гость с Земли дернул рукой, слишком поздно вспомнив, что в ней зажат поводок.

Судя по удаляющемуся топоту, верблюд предоставленной свободой немедленно воспользовался.

– Вот и спасай после этого мир, – сказал Вася, кое-как отерев лицо. – Хотя в этом лесу пешком будет удобнее…

На то, чтобы отыскать в сплетении ветвей ведущую в глубь зарослей тропинку, понадобилось некоторое время. Обнаружив ее, Вася протиснулся через колючие кусты, после чего его одежда приобрела такой вид, словно ее обладатель сражался с тремя тиграми.

Отдышавшись, Спаситель Мира отважно зашагал в чащу.

С точки зрения любого из обитателей Лоскутного мира, он совершил большую ошибку.

Лоскут, расположенный на право-запад от пустыни Капец, именовался Пуща и славился обилием всяческих страшилищ. Птичек и пушистых зайчиков тут не водилось, их экологические ниши занимало нечто чешуйчато-зубастое и ядовитое, не описанное в книгах по биологии.

Авторы таких книг ценили собственное здоровье и старались обходить Пущу стороной.

Солнце поднималось выше и выше, пятеро героев, почесываясь и позевывая, неспешно ковыляли по пустыне. Песок стыдливо поскрипывал под задубевшими до каменной твердости сапогами.

– Он недалеко, – заметил Чапай.

– Это ты по следам определил, кхе-кхе? – осведомился Стукнутый Черный.

– Нет, по вон тому верблюду.

Черный горбатый зверь промчался мимо героев, высоко вскидывая мосластые ноги и сердито тряся головой.

– Чего он с животиной делал? – Старый Осинник пошевелил морщинами на лбу и бросил в рот очередную дольку чеснока.

– Вот уж не знаю, – сварливо отозвался Агрогорн, – но вот что твой запах с нами делает? Сколько можно жрать эту дрянь?

– А вдруг вампир неожиданно выскочит!?

– Откуда? – хозяин «Сломанного меча» повел рукой и замер, зацепившись взглядом за торчащий из песка предмет. – Так, а это еще что?

– Кувшин, – Чапай презрительно сплюнул. – А внутри какой-нибудь синий мужик в чалме и шароварах.

– Всегда думал, откуда эти кувшины берутся? – Старый Осинник вытащил посудину из песка и узловатыми пальцами, похожими на корни, вцепился в пробку. – Ведь они в любой пустыне валяются…

– Может, рекламная акция какая, – пожал могучими плечами Агрогорн.

– Прикольный верблюд, – Долговязый Эрик тоже решил поучаствовать в разговоре.

Пробка сказала: «Чпок!» – затем отломилась вместе с куском горлышка, и из дыры повалил сизый дым, отдающий не стираными шестьсот лет носками. Чесночная вонь несколько ослабла.

– Тьфу, кху-кху, – Старый Осинник заперхал, замахал руками.

Дым осел, из него возник висящий в воздухе мускулистый тип в круглой шапочке, широченных штанах, каких не устыдился бы Тарас Бульба, и тапочках со стильно загнутыми носами.

– Слушаю и повинуюсь, мой господин, – изрек он приятным голосом.

– Три желания? – поинтересовался Старый Осинник.

– Да, мой господин.

– Опять то же самое, кхе-кхе, – Стукнутый Черный махнул рукавом балахона. – Я думал, за те годы, что мы просидели в «Сломанном мече», что-нибудь изменилось…

– А ну полезай обратно! – приказал Старый Осинник.

– Но как же? Вы что? – джинн заволновался (в прямом смысле слова), его фигура заколыхалась, как парус при переменном ветре, на синем лице отразилось удивление. – Я могу доставить вам соблазнительных красавиц, подарить власть и груды сокровищ…

– Посмотри на нас внимательно, – прорычал Агрогорн.

Глаза джинна бешено завращались.

– Красавицы нам, как это ни печально, без надобности уже много лет, – Агрогорн кинул взгляд на соратников, – кое-кто даже забыл, для чего они нужны.

– Сокровищ мы видели больше, чем ты можешь намечтать, – Старый Осинник горделиво выпрямился, но в спине его что-то хрустнуло, и заслуженный истребитель вампиров с кряхтением согнулся.

– А власть – чего в ней хорошего? – Чапай сделал некое движение плечевой частью бурки.

Челюсть джинна отвисла чуть ли не до щегольских тапочек.

За много тысячелетий службы в разных реальностях он впервые повстречал таких людей.

– Э… я могу вернуть вам молодость… – не очень уверенно предложил джинн.

– Благодарю покорно, кхе-кхе, – хмыкнул Стукнутый Черный. – Это чтобы прыщи, дурь в башке и люди, при виде тебя бормочущие «А-это-еще-кто»?

– Полезай обратно, – повторил Старый Осинник, поднимая кувшин. – Правда, я горлышко поломал… Ну ничего, сойдет.

Джинн испустил тоскливый вой, заставляющий подумать, что в молодости хозяин щегольских тапок подрабатывал баньши, и исчез в облаке серого дыма. Потяжелевший кувшин сам собой обзавелся новехонькой пробкой, вырвался из рук Осинника и, словно ракета, улетел за барханы.

Оттуда донесся удар, в воздух взвилась куча песка.

– Переживает, болезный, – вздохнул Агрогорн. – Ничего, какие-нибудь дурни помоложе на него наткнутся и все будет в порядке…

Примерно через километр справа и слева появились границы Лоскута. В том месте, где они сошлись, герои остановились.

В отличие от Васи, они знали, что такое Пуща.

– Куда его понесло? – озабоченно заметил Чапай, вытаскивая из ножен чудовищную во всех отношениях саблю.

– Отважный парень, – кивнул Агрогорн, – но нам же легче, найдем его обглоданные кости и заберем меч. Местным тварям он ни к чему.

– Отлично, кхе-кхе.

При приближении героев в зарослях наметилось кровожадное шевеление.

Идущий первым Агрогорн шагнул под густые кроны, сверху упало что-то чешуйчатое, снабженное очень большим количеством щупалец и громко клацающее зубами.

Половник ударил с такой мощью, что опрокинул бы скалу. Клацающее создание смяло в лепешку – раздался хруст ломающихся зубов, – а потом унесло в заросли. Загудел ствол, о который тварь ударилась.

– Началась потеха, – хмыкнул Долговязый Эрик, поднимая меч, чье лезвие украшали многочисленные надписи.

Вопреки обычаю, это были не магические символы и не боевые девизы, а всего лишь пошлые стишки. В минуты отдыха Долговязый Эрик иногда тратил часок, чтобы разобрать пару строчек.

И через день-другой хорошо посмеяться.

– Началась, – подтвердил Стукнутый Черный, в руках его грозно блеснули извлеченные из-под балахона боевые серпы.

Обитающие в Пуще твари хлынули со всех сторон, торопясь успеть к обеденному столу. Лес огласили могучие, пусть даже несколько ослабленные одышкой боевые кличи:

– Бей вампиров!

– Кхе-кхе!

– Где длинный меч – там победа!

– Руби беляков!

– Распивать принесенные с собой спиртные напитки запрещено!

Вскоре к воплям добавилось чавканье, чмоканье и бульканье.

О происхождении этих звуков лучше было не задумываться.

* * *

Источник напоминал тарелку с водой, по недоразумению закопанную в песок. После каждого глотка приходилось ждать, пока он наполнится вновь. Зато нависающая над источником скала выглядела роскошно – черная, лоснящаяся и огромная, как месторождение каменного угля.

Напившись сами, Тили-Тили и Рыггантропов принялись поить ослов, а Арс отправился к скале.

– Ого, – сказал он через пару минут. – Да тут магический фон завышен.

– Это и дураку ясно, типа, – отозвался Рыггантропов.

– Почему?

– Сама по себе скала из песка не вырастет, в натуре.

– И то верно, – Арс постучал по черной поверхности, та отозвалась недовольным гулом. – Интересно, что под ней?

– Легко сказать, – на жаре голова Рыггантропова стала работать куда лучше, похоже, что находящиеся в ней два нейрона от перегрева начали бегать чуть быстрее. – Огромная пещера с сокровищами.

– С чего ты взял?

– Это каждому известно, типа. Их спрятали Вали-Губа и Сорок Пять с Половиной Разбойников, – в родных Дырах Рыггантропова тоже рассказывали сказки, но только про всякого рода преступников.

– С-с-с?

– Да, как это – Сорок Пять с Половиной?

– Один безногий, в натуре, – пояснил двоечник. – Нужно подойти к этой скале с какой-то стороны и сказать: «Сам-Сам, в глаз дам». Тогда она, типа, откроет вход в пещеру.

– Странно, – Арс пожал плечами. – Вздумай я укрыть сокровища, выбрал бы менее приметное место. Бархан какой.

– Ш-ш-ш! С-с-с-с!

– Верно, Трали-Вали. А как потом искать, типа? Их же много, барханов этих!

Против столь железобетонного аргумента возражений у Топыряка не нашлось.

Ослы напились так, что стали напоминать булькающие бочки на ножках. Студенты взгромоздились на их спины и поехали дальше.

Когда солнце, пыхтя и обливаясь сверкающим потом, взобралось на верхушку небосвода, на горизонте объявилась темная полоска. Она неспешно увеличилась и превратилась в лес.

– Пуща, – сказал Арс, чувствуя, как по спине табунами поскакали мурашки.

– Она самая, – подтвердил Рыггантропов. – Тут кто-то побывал, в натуре.

В глубь леса вела настоящая просека. Деревья были повалены чудовищной силы ударами, лежащие на земле стволы выглядели черными от заливающей их крови. Всюду копошились останки, не так давно бывшие страшными и опасными чудовищами.

– Хм, да, – сказал Арс, разглядывая высунувшую язык тварь, похожую на громадного дикобраза с волчьей головой.

В голове виднелась аккуратная дыра.

Тили-Тили уважительно засвистел, спрыгнул с седла и, захватив посох, принялся обходить поверженных страшилищ.

Каждому доставался контрольный удар по черепу.

– Это ведь герои повеселились? – спросил Арс и сам не узнал собственного голоса.

– Ага, – кивнул Рыггантропов. – Расчистили дорогу немного.

– А как же Вася? Он-то как справился?

Двоечник только плечами пожал.

Тили-Тили вернулся с довольной миной на коричневом лице. Зашипел что-то одобрительное и махнул лапкой. Ослы послушно двинулись вперед, хотя на трупы поглядывали с опаской и недовольно фыркали.

В тени огромных деревьев царила особенно приятная после зноя прохлада. Тяжело жужжали огромные жуки, вооруженные длинными острыми хоботками, порхали бабочки, стряхивая с цветистых крылышек яд.

Пуща жила своей убийственной для всего живого жизнью.

Когда из травы поднялось увенчанное плоской головой членистое тело, а длинные жвала клацнули в предвкушении вкусного обеда, Рыггантропов не стал тратить время на испуг.

Он просто махнул фамильным тесаком, и задумавшая слопать людей тварь лишилась головы. Что самое странное, такое развитие событий не остудило ее гастрономический пыл.

– Пакость какая, – заметил Арс, глядя как сочащийся черной кровью обрубок утягивается в траву, а ему на смену появляется еще одна голова. – У нее с обоих концов пасти. Что-то эволюция тут погорячилась…

Он выкрикнул слова заклинания, указал пальцем, и членистое страшилище охватило белесое, почти незаметное пламя. По лесу, перебивая ароматы листвы и цветов, поплыл запах горелого.

И в тот же момент Тили-Тили посохом сбил прыгнувшую сверху тварь, похожую на объевшегося стероидов паука, чьи предки десятилетиями купались в ядовитых и радиоактивных отходах.

Раздался сочный хруст, брызнула слизь.

– И это после того, как тут прошлись герои, – покачал головой Арс. – Нелегко нам придется.

– Типа того.

– С-с-с-с!

Типус Вдамс лежал на мягком, в животе что-то неприятно булькало, а голова казалась настолько легкой и пустой, что совсем не чувствовалась.

Рядом кто-то хриплым и лишенным даже намека на музыкальность голосом выводил слова песни:

– Когда я на штольне служил ямщиком, ко мне постучался бородатый геолог…

Типус Вдамс на мгновение испугался, что после вчерашней попойки, когда он под действием кислого молока как-то незаметно впал в бессознательное состояние, гордый сын пустыни отрезал ему голову, и спешно открыл глаза.

Они оказались на месте, и губы, судя по вырвавшемуся из них хриплому стону, – тоже.

Стоит заметить, что Типус Вдамс был из тех студентов, которые с первого курса считают себя умнее других, на товарищей смотрят свысока и в обычных для учащейся молодежи пьянках не участвуют.

Поэтому пить Типус Вдамс не умел совершенно.

– Ага, очнулся, – песня прервалась, и в поле зрения студента появилась голова Вагонетки, чьи мутные глаза смотрели в разные стороны. – Мы уже подумали, что не очухаешься, и начали праздн… горевать, в смысле. Молочка не хочешь?

При воспоминании о выпивке студента передернуло.

– Нам пора в путь, – послышался издалека голос вампира.

– Я не могу идти, – прошептал Типус Вдамс, с некоторым трудом переходя в сидячее положение.

– Вай-вай, и не надо никуда идти, – из-за кибиток появился до отвращения бодрый Ах-Мехмед. – Мы же вчера договорились, помнишь? Что ты остаешься, чтобы работать евнухом у меня в гареме…

Трое спутников уставились на Типуса Вдамса так, словно он превратился в розовую морскую свинку.

– Э… чего?.. ну да… – проговорил студент, тщетно пытаясь сложить из имеющейся в памяти мозаики хоть какое-то подобие связной картины.

С таким же успехом он мог забивать сваи маникюрными ножницами.

– Ты уверен в своем решении? – вкрадчиво поинтересовался Гемоглолюб.

– А что, работа не тяжелая… – сказал Типус Вдамс, которому удалось кое-что вспомнить. – Бесплатное медицинское обслуживание, девушки опять же всякие…

– И если он останется тут, мои ребята тоже останутся тут, – Ах-Мехмед махнул рукой в ту сторону, где дюжины полторы мрачных бородатых типов с саблями без особой спешки седлали верблюдов.

Горшо Пуст подавился рвущимися с языка возражениями.

– Хм? – заметил вампир. – А почему бы и нет?

– Ах, если бы сбылась моя мечта, другая жизнь настала бы тогда… – заголосил Вагонетка, прижимая к себе кувшин.

Гному на происходящее было глубоко наплевать.

– Решай сам, – сказал вампир, покосившись на студента, а Ах-Мехмед улыбнулся широко, точно собирающийся наехать на пешехода автобус.