Не родись пугливой Хрусталева Ирина

– Как же, не привыкла она, – усмехнулась медсестра. – Отраву проглотить сумела, а кашу не сумеешь? И как ты только могла додуматься до такого безрассудства, девонька? – укоризненно покачала она головой. – Грех-то какой.

– Это вы о чем? – не поняла Кира.

– Как о чем? О том, что отравиться хотела, руки на себя наложить, – раздраженно ответила женщина. – Видно, некому тебе мозги вправить. Небось несчастная любовь? Мужик, что ли, бросил? Здесь полно таких ненормальных, как ты.

– Какой мужик?! – икнула Кира, вытаращив глаза на медсестру. Она совершенно не понимала, о чем идет речь.

– Какие мужики бывают? Кобели в штанах, – хмыкнула та. – И поверь, моя дорогая, что ни один из них не стоит того, чтобы свою молодую жизнь губить да травиться.

– Господи, что вы такое говорите?! – ахнула Кира. – У меня и в мыслях такого не было, чтобы себя травить! У меня же пищевое отравление, я молоком отравилась.

– Какое пищевое? При пищевых отравлениях совсем другое лечение, да и о чем доктора говорят, я слышала. И в карте черным по белому написано. Мне-то зачем врать? Я здесь и не такого насмотрелась за пять лет работы, – с обидой сказала медсестра и направилась к двери. – Сейчас завтрак принесу, – хмуро проговорила она и вышла из палаты. Кира проводила ее недоумевающим взглядом.

– Ничего себе заявочки, – пробормотала она. – Я – на себя руки? Бред какой-то! – тряхнула она головой. – Стоит обязательно выяснить, чем я отравилась. Как только доктор придет на обход, я сразу же у него и спрошу, – решила девушка. – Что-то не нравится мне все это.

Через некоторое время вернулась медсестра, поставила на тумбочку возле кровати тарелку с кашей и стакан киселя.

– Приятного аппетита, – бросила она и выплыла из палаты. Кира хотела задать ей пару вопросов, но, посмотрев на ее хмурое, недружелюбное лицо, передумала.

«Ладно, поговорю с доктором», – подумала она и взяла в руки тарелку с кашей. Девушка осторожно ее понюхала, сморщила носик и поставила обратно на тумбочку.

– Я не смогу это есть, хоть убивайте, – проворчала она. – А вот кисель, пожалуй, выпью.

В десять часов начался обход, в палату стремительно вошел доктор.

– Доброе утро, Кира Эдуардовна. Как вы себя чувствуете? – очень серьезно поинтересовался он.

– Доброе утро, Валерий Иванович. Чувствую себя прекрасно, думаю, что уже вполне могу отправляться домой, – бодро отрапортовала Кира.

– Ну, об этом рановато говорить, прошло всего двое суток. Я назначил курс лечения, который продлится не менее семи дней, вот после этого и поговорим о доме.

– Могу я вам задать вопрос, Валерий Иванович? – осторожно спросила девушка.

– Конечно, задавайте, – пожал тот плечами.

– Что у меня за отравление?

– Ну-у-у, как вам сказать? – протянул врач, явно затрудняясь с ответом. – У вас пищевое отравление.

– Это я знаю, – кивнула головой Кира. – Меня интересует, какой продукт мог вызвать это отравление? – настойчиво спросила она.

– Предположительно – молоко, в котором обнаружена палочка, э-э-э, вирус… В общем, молочный грибок, вызывающий сильную детоксикацию, вплоть до летального исхода.

– А нельзя ли подробнее?

– Кира Эдуардовна, если я начну вам объяснять все, что с вами случилось, подробно, мне придется перейти на медицинские термины, которых вы все равно не поймете, – нетерпеливо произнес врач.

– А если не медицинскими, а простыми, человеческими? – стойко стояла на своем Кира.

– У меня сейчас обход, совершенно нет времени, извините меня, – ответил доктор и торопливо вышел из палаты.

– Черт возьми, что здесь происходит? Кроме вас, мне может кто-нибудь объяснить? – раздраженно выкрикнула девушка ему вслед. Доктор не отреагировал на ее слова и осторожно прикрыл дверь.

Кира осторожно встала с кровати, накинула халат и подошла к двери. Она выглянула в коридор и увидела, что прямо напротив ее палаты стоит стол. За ним сидела та самая медсестра, которая и сказала ей ошеломляющую новость о том, что якобы она собиралась наложить на себя руки. Кира нацепила на лицо улыбку и подошла к женщине.

– Извините меня, ради бога, – заискивающе произнесла она. – Я могла бы воспользоваться вашим телефоном?

– Не положено, – коротко бросила та, не поднимая головы от медицинских карт, которые просматривала. – Аппарат только для служебного пользования.

– Мне очень нужно позвонить подруге, чтобы она привезла мне кое-какие вещи, – заглядывая через ее плечо, сказала Кира. Она пыталась увидеть, что записывает медсестра, и поняла, что та смотрит рекомендации доктора, какие препараты нужно давать больным, делая пометки в графике.

– На лестнице есть таксофон, все больные с него звонят, – ответила женщина.

– У меня нет монет, – растерянно ответила Кира. – Очень прошу, разрешите позвонить.

– Говорю же, не положено. Если доктор увидит, мне выговор будет, – снова повторила медсестра и обернулась в сторону Киры. – А, это ты? – нахмурилась она. – К тебе и без звонка сегодня приедут, недавно звонили из Боткинской больницы. Почему тебя сюда определили, раз там родственница работает?

– Родственница? – вскинула глаза Кира. – А, это тетя Марина, – улыбнулась она, сообразив, что речь идет о матери Кати. – Так она сказала, что приедет сегодня?

– Не знаю, кто к тебе приедет, – пожала женщина плечами. – У меня спросили, когда часы посещения, можно ли тебя навестить, и когда я ответила, что можно, сказали, что непременно будут.

– Спасибо, – радостно поблагодарила Кира.

– Не за что, – буркнула медсестра и снова углубилась в бумаги.

Девушка вернулась в палату и легла на кровать.

«Наверное, приедет Катя, вот она мне все и расскажет. Марина Витальевна и Валерий Иванович – друзья, насколько я успела понять, поэтому наверняка он рассказал ей, что со мной произошло на самом деле, – размышляла она. – Надеюсь, Марина Витальевна рассказала все Кате. А если нет? Если та тоже ничего не знает? Не знает, значит, должна сделать все, чтобы узнать! Почему медсестра сказала, что я хотела наложить на себя руки? Неужели меня привезли сюда именно с таким дебильным диагнозом? Отравление на почве несчастной любви, – фыркнула Кира. – Да на свет не родился еще такой мужчина, из-за которого я бы травилась! Он никогда и не родится, потому что медсестра права. Ни один из них не стоит того, чтобы расставаться с жизнью. Нет, вы только посмотрите, что творится, люди добрые! – всплеснула девушка руками, продолжая разговаривать сама с собой. – Стоило только прийти на работу в этот «Холдинг-Грандес», как вокруг меня стала твориться какая-то чертовщина. Это надо немедленно остановить. Но как? – задумалась Кира, сердито хмуря брови. – Кажется, придумала, – радостно встрепенулась она. – Ведь я лежу в Склифе, и здесь же – мой шеф. Нужно найти способ к нему пробраться и выложить все, как на духу. Он мужчина, вот пусть и разбирается. Правда, раненый, – сморщила Кира носик. – Но все равно, мужчина же?!»

* * *

– Неужели правда?! – ахнула Кира, когда услышала, что ей сказала Катя.

– Конечно, правда, – пожала та плечами. – Тебя хотели отравить, подружка, и отрава была в молоке. Мать говорит, что если бы ты выпила не три глотка, а стакан, тебе бы уже никакое противоядие не помогло.

– Но как мог яд попасть в молоко? – недоуменно спросила Кира. – Пакет стоял у меня в холодильнике, он был запечатан, я его сама лично открывала, прежде чем налить молоко в стакан.

– Я тебя умоляю, Кира, ты как будто только вчера родилась, – всплеснула Катя руками. – А еще детективы запоем читаешь.

– При чем здесь детективы и молоко, которым я отравилась? – вытаращилась на подругу Кира.

– Ты меня спросила, как в закрытый пакет мог попасть яд. Спросила?

– Ну, спросила.

– Нет ничего проще. Берется шприц, туда набирается отрава, а потом осторожненько, тоненькой иголочкой прокалывается пакет, и впрыскивается эта самая отрава. В результате и пакет остается целым, и яд в молоке. Понятно, бестолочь?

– Понятно, – с ужасом прошептала Кира. – И ты нашла на пакете эту дырочку от тоненькой иголки?!

– Как я могла ее видеть? Это я сама догадалась, потому что иначе яд никак не мог попасть в молоко. Ой, я же тебе совсем забыла сказать, – спохватилась Екатерина. – Пакета в холодильнике не оказалось, а стакан стоял девственно чистеньким. Так что в твоей квартире кто-то очень свободно себя чувствует, дорогая, – запальчиво проговорила она.

– Как это – свободно? – не поняла Кира. – Что ты хочешь этим сказать?

– Только то, что уже сказала, – фыркнула девушка. – Преступник, который хотел тебя отравить, совершенно свободно вошел в твою квартиру. Замок не сломан, я проверяла.

– Но этого не может быть, я никому не давала ключей, кроме тебя!

– Я смотрю, пока тебе промывали желудок, вместе с дерьмом вытекли и твои мозги, – проворчала Екатерина. – Если есть хорошие отмычки, ключи без надобности. Вспомни, например, того вора, который к тебе в квартиру хотел ночью залезть. Ты что, ему заранее ключи выдала? Ой, Кирюша, – вытаращила она глаза. – А ты уверена, что к тебе тогда именно вор лез?

– А кто же еще? – удивленно спросила та.

– Кто же, кто же? – проворчала Екатерина. – Теперь я уж и не знаю кто. Не исключено, что тот самый преступник, который впоследствии молоко отравил, – задумчиво проговорила она.

– Мне плохо, – простонала Кира. – Я больше этого не выдержу!

– Успокойся и не бери в голову, это всего лишь мои домыслы. И потом, не забывай, что это уже в прошлом. Гораздо важнее, что в настоящее время происходит, – одернула подругу Катя. – Давай не будем пока на этом заострять внимания. Лучше слушай, что дальше было. Ну так вот, моя дорогая, прихожу я в твою квартиру за молоком, а в холодильнике тю-тю, пусто. Никакого пакета с молоком нет, – повторила она. – И стаканчик помыт!

– А откуда же тогда ты знаешь, что яд был именно в молоке, если самого молока не было? – нахмурилась Кира. – Или это только предположения?

– Проснись, подруга! – рявкнула Екатерина. – Какие предположения? Ты что, не слышала, что я тебе только что сказала? Лабораторный анализ показал, что тебя отравили баритамбурином, это очень сильный яд!

– Ничего не понимаю, – тряхнула Кира головой. – Как же узнали, что он в молоке был, если молока уже не было? – снова спросила она.

– Обижаешь, начальник, – хмыкнула Екатерина. – Когда я вошла и увидела, что все уже убрано, сразу поняла, что дело пахнет керосином. Осмотрела все как следует, увидела на полу несколько капель молока и быстренько их салфеточкой промокнула. Ты, видно, когда наливала молоко в стакан, случайно пролила немного. Потом эту салфеточку – быстренько к маменьке, она ее – в лабораторию, и все дела. Того, что на ней было, вполне хватило, чтобы сделать анализ и прийти к знаменателю. Ой, ты не представляешь, сколько было охов и ахов! Ты же прекрасно знаешь мою муттер. Сразу валидол, корвалол и вся таблица Менделеева, вместе взятая. «Немедленно в милицию! Это же настоящее покушение!» Я ее еле успокоила, объяснив, что всему свое время и что милиция никуда не денется. Пришлось нагородить ей сто верст до небес, даже сама не помню, что именно. Вроде бы убедить мне ее удалось, но уверена, что это только на время. Кир, а здорово я допетрила с этими каплями, верно? Правда, я молодец? – сама себя похвалила Катя. – Я чувствую, что во мне умер непревзойденный сыщик-криминалист, – закатила она глаза под лоб. – Подумываю всерьез этим делом заняться, все равно дома сижу. Ты как считаешь, получится из меня вторая Агата Кристи? – засмеялась она.

– Агата Кристи – писательница, а не сыщик-криминалист, – улыбнулась Кира.

– Ну, тогда Шерла Холмс. Шерла – это потому, что я женщина, – тут же объяснила она. – У меня такой азарт появился, ты даже не представляешь, – возбужденно говорила Катя. – Уже вторую ночь не сплю, все думаю, с какого боку за это дело взяться?

– Ты о каком деле говоришь? – нахмурилась Кира.

– Как это – о каком? – вытаращила глаза Екатерина. – Ну ты, подруга, даешь, – всплеснула она руками. – На нее покушение совершили, можно сказать, чуть на тот свет не отправили, а она еще спрашивает, о каком деле я говорю! Буду искать, кто тебя отравить хотел. Неужели не понятно?

– Не смей этого делать, – хмуро произнесла Кира.

– Это почему еще?

– Это потому! Ты что, совсем ничего не соображаешь?

– А что, интересно, я должна соображать, кроме того, что мою лучшую подругу кто-то хочет убить? – вполне серьезно спросила Екатерина. – Я как раз очень хорошо все соображаю, а вот ты… До тебя, по-моему, еще до конца не дошло, что происходит! А вот до меня – очень отчетливо. Я, между прочим, уже кое-какие меры предприняла, вот так, – показала она подруге язык.

– Какие еще меры? – простонала Кира. – Катька, очень тебя прошу…

– Замолчи и ничего мне не говори, – резко перебила ее та. – Не ломай мне кайфа, подруга, я все равно сделаю по-своему. А что касается предпринятых мер, ни за что не догадаешься, – хихикнула она. – Я в твоей квартире видеокамеру спрятала. Кассета на двенадцать часов, а потом новую поставлю. Я ее замаскировала в мягкой игрушке, в твоем большом слоне, который на диване сидел. Я его в кресло посадила, оттуда хороший обзор.

– Ты думаешь, что ко мне снова придут? – испуганно спросила девушка.

– Стопудово, – уверенно ответила Екатерина. – Я посмотрела твой комп, туда еще не лазали, а должны были, – со знанием дела проговорила она.

– Почему ты так думаешь?

– А вот почему, – решительно тряхнула девушка своими кудрями. – Я уверена, что вся эта мышиная возня вокруг тебя происходит из-за того, что ты – референт Ганшина. А раз так, выходит, что копают под его компанию! У тебя есть доступ практически ко всем документам. Ты переводишь все факсы и электронные письма от зарубежных партнеров компании, значит, прекрасно осведомлена об их содержании. Те люди, которые решили избавиться от Ганшина, это знают. А посему, проанализировав ситуацию, они сообразят, что, возможно, ты некоторые документы берешь домой. В наш век технического прогресса да при наличии всемирной паутины совсем необязательно таскать в сумке тяжелые бумаги. Проще отправить все к себе на адрес электронной почты, и все дела. Что ты и сделала, кстати.

– Ну и нагородила! – восхищенно прошептала Кира. – Никогда не предполагала, что ты можешь мыслить с такой последовательностью.

– То ли еще будет, – гордо вскинула девушка нос.

– Кстати, а откуда ты знаешь, что я переправила некоторые документы на свою электронную почту? – спохватилась Кира.

– Я тебе только что сказала, что проверила твой комп, посторонние туда пока не лазали. Защита, которую мы с тобой ставили, еще не тронута, – усмехнулась Екатерина. – Но это пока, поэтому я и оставила видеокамеру, чтобы увидеть, кто же к тебе пожалует. Вот тогда я его за задницу и возьму, – злорадно прищурилась она.

– Мне нужно срочно отсюда уйти! – возбужденно произнесла Кира. – Катюша, ты должна мне принести вещи.

– Нет проблем, – пожала та плечами. – Когда будешь сваливать?

– Завтра вечером.

– Отлично, в шесть вечера я буду ждать тебя в машине за воротами, переоденешься там же.

– А до ворот я должна в тапочках и в халате идти? – недоуменно посмотрев на свою больничную экипировку, поинтересовалась Кира.

– Ничего страшного не случится, добежишь и в тапочках, – отмахнулась Екатерина. – А вот халат действительно нужно будет сменить на белый. В этом сразу понятно, что ты больная, могут охранники остановить. А нам сейчас, сама понимаешь, ни в коем случае нельзя привлекать к себе внимание.

– Ко мне, ты хотела сказать? – фыркнула Кира.

– Какая разница? – нахмурилась Екатерина. – Сейчас мы с тобой одно целое, и я тебя не собираюсь в этом дерьме одну оставлять.

– Спасибо, моя хорошая, я всегда знала, что ты – настоящий друг.

– Сама знаю, – хмыкнула Катя. – Итак, вернемся к нашим помидорам. Наденешь на себя белый халат и быстренько к воротам, я там буду тебя в машине ждать.

– А где же я его возьму, этот белый халат?

– В раздевалке для сотрудников, бестолковая, – вздохнула Катя. – У тебя она прямо под боком, между прочим.

– Не заметила.

– А ты ближе своего носа вообще ничего не замечаешь, – с сарказмом отметила девушка. – А вот я сразу просекла, что здесь к чему и даже что с чем кушают. Отвратительно, я тебе скажу, здесь кушают, – сморщила она носик. – Вернее, кормят.

– Мне это совсем неинтересно, я все равно ничего не ем, кроме киселя, – отмахнулась Кира. – Давай лучше о деле.

– Завтра в шесть вечера я буду тебя ждать в машине, – терпеливо повторила Катя. – К этому времени ты должна будешь добыть из раздевалки белый халат, надеть его и спокойно выйти. Еще вопросы есть? – прищурилась она.

– А если я не смогу?

– Господи, ну ничего тебе доверить нельзя, – вздохнула девушка. – Ладно, жди меня в палате, вот на этой самой кровати, я приеду пораньше и что-нибудь придумаю.

– Вот это совсем другой разговор, – повеселела Кира. – С тобой будет спокойнее, одной мне страшно.

– Не дрейфь, подруга, прорвемся, – засмеялась Екатерина. – Слушай, а почему ты вдруг так срочно решила отсюда уйти? – запоздало поинтересовалась она.

– Вместе будем искать того, кто так страстно желает от меня избавиться, – нахмурилась Кира. – А если честно, то мне здесь страшно оставаться.

– Почему?

– Потому что в какой-то книге я недавно читала почти точно про такую же ситуацию, – озираясь по сторонам, начала объяснять Кира. – Одну очень важную свидетельницу не удалось убить с первого раза. Ее, правда, не травили, а машиной сбивали, – отметила она. – И когда она лежала в больнице с травмами, пришли туда и сделали ей какой-то смертельный укол. Вот мне и подумалось: вдруг сюда тоже придут, когда узнают, что меня не до конца отравили? Бррр, вот жуть-то, – передернулась девушка и побледнела еще сильнее.

– А ведь ты права, я об этом не подумала, – задумчиво проговорила Катя. – Слушай, у меня идея, – задорно улыбнулась она. – Может, лучше тебе, наоборот, не убегать, а здесь остаться? Вдруг ты окажешься права? Представляешь, они приходят, а мы их уже караулим. Здесь и вторая кровать как раз стоит, нужно воспользоваться! А до ночи я где-нибудь спрячусь. У меня, кстати, в машине электрошокер лежит, я его могу сюда принести.

– Сделать из меня наживку?! – подпрыгнула Кира на кровати. – Я же с ума от страха сойду! Ты этого хочешь? Нет, Катька, я, конечно, всегда знала, что ты немного того, – покрутила она пальцем у виска. – Но не думала, что до такой хронической степени. Мало на мою голову неприятностей за последнее время? Тебе не терпится меня в дурдом сплавить?

– Ты что это разоралась-то? Успокойся, это я просто мысли вслух, – отмахнулась Катя. – А идея неплохая, между прочим. Представляешь, как бы было здорово, придут, чтобы тебя убить, а мы…

– Это я тебя сейчас убью! – угрожающе прошипела Кира, перебив подругу на полуслове. – Прекрати немедленно надо мной издеваться.

– Молчу, молчу, – засмеялась Катя, загораживаясь от подруги руками.

В это время дверь палаты распахнулась, и в нее буквально ворвались двое, девушка и парень. У молодого человека на плече была телевизионная камера, у девушки в руках микрофон.

– Госпожа Романова, это правда, что на вашу жизнь покушались, так же как и на жизнь президента компании «Холдинг-Грандес»? – тут же взяла быка за рога журналистка. – Или вы сами решили свести счеты с жизнью, узнав о том, что в вашего любовника стреляли? Наверное, вы получили ложную информацию, и вам сказали, что ваш любовник погиб, перепутав его с водителем?

Катя с Кирой сидели с вытаращенными глазами и открытыми ртами, ошеломленные таким стремительным и наглым натиском.

– Какого любовника?! – хлопнула глазами Кира. – Вы кто?

– Газета «Сермяжная правда», я – ее корреспондент, Тараторкина Людмила, – широко улыбнулась девица.

– Ну и зубы, как у сивого мерина, и врет так же, – проворчала Екатерина, а погромче воинственно произнесла: – Оно и видно, что Тараторкина! А ну, вали отсюда подобру-поздорову, пока я тебе бока не намяла! Ишь, что придумала, Ганшин – любовник. Ты что здесь мелешь-то, а? Кто тебя сюда пустил?

– Костя, снимай, – продолжала лучезарно скалиться Тараторкина. – Госпожа Романова, а это правда, что из-за вас Ганшин разошелся со своей женой?

– Господи, что за глупости? – растерянно проговорила Кира. – Я его жену даже в глаза ни разу не видела.

– Я вас понимаю, – интенсивно закивала головой Тараторкина. – Зачем лишний раз травмировать себя встречами с женой своего возлюбленного? Вам ведь было важно занять ее место, не правда ли? Сначала место личного референта, а потом и место жены?

– Да никакой он не возлюбленный! – закричала Кира. – Ганшин – мой шеф, и не более того.

– Вы недавно вернулись из Америки, – как ни в чем не бывало продолжала трещать журналистка. – Говорят, вы там жили в наишикарнейшем отеле, в лучшем отеле Нью-Йорка. У вас был общий номер с господином Ганшиным?

– А ну, пошла отсюда к чертовой матери! – рявкнула Катя и стала выталкивать наглую девицу за дверь.

– Костя, снимай, снимай все, – верещала та в микрофон, продолжая злорадно улыбаться, глядя на Киру. Та испуганно вжалась в кровать и смотрела на эту отвратительную картину безумными глазами.

– Вот сволочи, а? – сплюнула Екатерина, захлопывая дверь. – Кто их сюда впустил, интересно? Узнаю, шею точно намылю или охрану своего Родьки натравлю.

– Господи, Катя, что это было? – простонала Кира.

– Вездесущая пресса, что же еще? – гневно ответила девушка. – Разве они могли упустить такой материал? В президента такой крупной компании стреляли, шофера убили, его референта отравили! Это же для них какой лакомый кусочек, чтоб их черти разорвали!

– Откуда они могли узнать, что меня кто-то отравил? – растерянно спросила девушка. – Господи, какую чушь здесь несла эта девушка!

– Желтая пресса, что ты хочешь? А насчет того, откуда узнали… Всегда доброжелатель найдется, – махнула Катя рукой. – В наше время за бабки мать родную продадут и «ох» не скажут. Видно, кто-то из этой клиники постарался. К Ганшину небось не сумели прорваться, там охрану поставили, так они решили на тебе отыграться. Вот сволочи! – в сердцах сплюнула она.

– Кать, и что теперь будет?

– А хрен его знает, что теперь будет? – пожала та плечами. – Что-нибудь да наваяет эта Тараторкина. Слушай, подруга, мне что-то расхотелось до завтра ждать, давай-ка мы с тобой прямо сегодня отсюда свалим, – предложила она. – Как ты себя чувствуешь, кстати?

– Ничего, нормально вроде бы. Правда, доктор сказал, что курс лечения должен быть не менее семи дней, а сегодня только третьи сутки пошли, – отметила Кира.

– Это все ерунда, долечишься дома, моя мамуля позаботится, чтобы все было тип-топ, – тут же нашлась Екатерина. – А сегодня нужно быстренько отсюда испаряться. Если эта Тараторкина такая шустрая, то я не удивлюсь, что уже завтра их «Сермяжная правда» будет орать на каждом углу, что тебя травили, но не дотравили, в общем, думаю, ты понимаешь, что они там могут нагородить. И кто знает, вдруг ты действительно окажешься права, и… В общем, так, до завтра я тебя здесь оставлять не хочу, будем сваливать сегодня, – решительно распорядилась она.

– Я, конечно, согласна, но как мы это сделаем? – растерянно поинтересовалась Кира. Она все еще никак не могла прийти в себя и пребывала в полной прострации.

– Сиди здесь, я пойду на разведку, – велела Катя и выскользнула из палаты. Минут через десять она вернулась, неся в руках два белых халата, две шапочки и две марлевые повязки на лицо.

– Ты тоже будешь переодеваться? – удивленно спросила Кира.

– Естественно, буду, – фыркнула Екатерина. – Ты же видела, что я чуть не подралась с этой Тараторкиной. Они с оператором наверняка будут сидеть и ждать за воротами, пока я выйду отсюда. Скоро заканчиваются часы посещения, и они, естественно, об этом знают.

– А для чего им ты-то нужна? – не поняла Кира. – Отомстить, что ли? – усмехнулась она.

– Господи, до чего же ты бестолковая в некоторых вопросах, – вздохнула Катя. – Все, хватит болтать, этим мы с тобой потом займемся. Скидывай с себя больничное барахло и надевай беленький медицинский халат, – по-деловому распорядилась она. – Я тоже сейчас надену, будем с тобой медсестричками. До чего же прикольно все! – хихикнула девушка.

– Кать, мне бы хотелось к Ганшину сегодня попасть, – напомнила Кира. – Я должна ему все рассказать. А как это сделать, не знаю. Ты вроде бы сказала, что у его палаты охрану поставили?

– Поставили, только для нас это не должно быть преградой.

– А как же?

– Да нет проблем, сейчас увидишь, только переоденемся, – с готовностью ответила та. – Мы же с тобой в этих халатах – медработники. А медработников в палату к твоему шефу пропустят, во всяком случае, надеюсь на это.

Девушки быстро переоделись в халаты, надели шапочки и маски и уставились друг на друга.

– Как я тебе? – подмигнула подруге Екатерина.

– Супер, – ответила Кира, подняв большой палец вверх. – А я так же хорошо выгляжу?

– Думаю, что намного лучше, – польстила ей Катя. – Вперед, подруга!

Екатерина приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Убедившись в том, что из обслуживающего персонала никого не наблюдается, она махнула Кире рукой и ужом выскользнула за дверь. Та немедленно последовала за ней, дрожа от страха всеми частями тела. Девушки беспрепятственно дошли до лифта, собираясь спуститься на нем. Он был пока занят, кнопка горела красным огоньком, и Катя нетерпеливо подпрыгивала на месте.

– Может, по лестнице пойдем? – предложила Кира.

– Там наибольшая вероятность столкнуться с кем-нибудь, лифт надежнее, – отмахнулась Екатерина.

В это время его двери распахнулись, и Кира увидела Валерия Ивановича, своего лечащего врача. Она с ужасом распахнула глаза и уже хотела что-то сказать в свое оправдание, но Катя не дала ей этого сделать. Она с силой сдернула ее с места, впихнула в лифт и быстро нажала на кнопку первого этажа.

– Это же мой доктор, – проговорила Кира.

– И что? – уперев руки в бока, прошипела Катя.

– Ну, как что? Я хотела ему сказать, что… Господи, а что я ему хотела сказать-то? – нахмурилась Кира. – Я так растерялась, что даже и не соображала, что делаю, – виновато лепетала Кира. – Ведь он же увидел меня.

Екатерина взяла подругу за плечи и резко развернула к зеркалу, которое висело на стене лифта.

– Посмотри на себя, идиотка! Ты сама-то себя узнаешь? – рявкнула она.

– Ой, я совсем забыла, что мы в камуфляже, – хихикнула Кира.

Лифт спустил девушек на первый этаж, и Катя тут же подошла к схеме, чтобы посмотреть, где находится хирургическое отделение.

– Нам нужно пройти по двору до третьего корпуса и там подняться на четвертый этаж, – произнесла она и, взяв Киру за руку, потащила ее к выходу. – Пошли быстрее, Кирюша, чем скорее мы отсюда наконец уйдем, тем скорее окажемся у меня дома, в безопасности. Сейчас главное – попасть в палату к твоему шефу, ты ему быстро, в двух словах, все объяснишь, и сваливаем.

– Разве можно объяснить в двух словах, что происходит? – проворчала Кира. – Я, если честно, даже не знаю, с чего начинать.

– Начинай с самого сначала, так надежнее, – фыркнула Катя. – Ай, на тебя надеяться… сама в палату пойду и сама ему все скажу, а сейчас – бежим!

Девушки бегом добежали до третьего корпуса и беспрепятственно вошли в лифт, который поднял их на четвертый этаж.

– А как нам узнать, в какой палате лежит шеф? – шепотом спросила Кира у подруги.

– Сейчас сразу увидим, там же охрана стоит или сидит, – ответила Катя, внимательно всматриваясь в длинный коридор. – Атас, – шепнула она и, схватив подругу за руку, затащила ее за угол. Она осторожно выглянула и снова зашептала: – Кажется, здесь какой-то шабаш докторов, их там человек десять.

– Где там-то? – спросила Кира.

– Да вон из той двери вышли и теперь стоят, что-то обсуждают.

– И что нам теперь делать?

– Ждать, что же теперь остается? – пожала Катя плечами.

– Нет, вы только посмотрите на этих практикантов, – услышали девушки возмущенный голос и резко повернулись на его звук. В их сторону плыла тетка необъятных размеров, с ведром и шваброй в руках.

– Чего прохлаждаетесь? А ну, давайте тряпки в руки и по палатам, полы мыть, – строго приказала она.

– Да нет проблем, тетенька, – радостно подхватила Катя. – Мы как раз и стоим здесь, ждем дальнейших распоряжений. Давайте ведро, тряпочку, мы это мигом! Кира пыль везде протрет, я полы помою.

– Какая я тебе тетенька, – нахмурилась женщина. – Меня Дарья Степановна зовут, старшая нянечка.

– Дарь Степанна так Дарь Степанна, нам все равно, – весело ответила Катя. – С какой палаты начинать?

– С первой, с какой же еще, – буркнула женщина. – Наприсылают разных вертихвосток, никакого толку от них. Цельный день только и знаю, что гоняюсь за ними да в курилке вылавливаю, – ворчала она, удаляясь в другую сторону коридора.

– Бог в помощь, подружка, – весело проговорила Екатерина, показывая на ведро и швабру. – Вперед, и с песней.

Девушки немного подождали, пока врачи разойдутся каждый по своим делам, и, как только последний скрылся из поля их зрения, не сговариваясь, ринулись к той палате, где увидели охранников.

– Ребята, расступитесь-ка, нам нужно провести санитарную обработку, – весело проговорила Катя, глядя на двух молодых парней, сидящих рядом с палатой.

– Утром же уже проводили, – ответил один из них.

– То было утром, а сейчас уже дело к вечеру, два раза положено, – строго ответила Екатерина, сдвинув брови к переносице. – Это вам не хухры-мухры, а хирургия, здесь все должно быть стерильно.

Охранник встал со стула, открыл перед девушками дверь и прошел вместе с ними в палату.

– А вот этого делать нельзя, молодой человек, – остановила его Катя. – Говорю же, что здесь все стерильно, больной после операции. Мало ли какую вы можете бациллу занести на своем костюме и ботинках? Стойте за дверью, мы быстренько здесь все помоем и уйдем.

Охранник окинул внимательным взглядом палату, что-то недовольно проворчал, но за дверь все же вышел. Кира тем временем осторожно приблизилась к кровати Ганшина и посмотрела на его бледное лицо. Глаза мужчины были закрыты, а в руке торчала иголка от капельницы.

– Илья Борисович, вы спите? – тихо произнесла девушка и, не получив никакого ответа, растерянно обернулась к Екатерине. Та стояла у двери и, прилипнув к маленькой щелке, наблюдала за коридором.

– Кать, он спит. Что делать-то? – растерянно прошептала Кира.

– Буди, что еще остается, – ответила та.

– Я боюсь!

– Тогда пошли отсюда.

– Но как же? Я ему собиралась все рассказать.

– Потом расскажешь.

– Когда потом-то? Неизвестно, сколько он здесь пролежит, – возразила девушка.

– Все, поздно об этом теперь говорить. По коридору идет какой-то врач с бабой, вполне возможно, что сюда, – зашептала Екатерина. – Кирюша, пора сматываться, – нервно оглянувшись на подругу, сказала она.

– Может, он все же проснется, – ответила та и вновь повернулась к Ганшину. Кира посмотрела на него растерянным взглядом и уже было открыла рот, чтобы вновь позвать его по имени, как опять услышала голос своей подруги.

– Может, хватит на него молиться? Дерни за нос, сразу же проснется, – с раздражением зашептала та. – Говорю же, там какой-то врач с бабой! Все, хана, кажется, мы влипли, – пробормотала девушка и отскочила от двери, точно укушенная.

Дверь резко распахнулась, и на пороге материализовался пожилой доктор вместе с женщиной. Та, как только увидела в палате посторонних, почему-то резко отвернулась и сделала вид, что закашлялась. Катя же тем временем не растерялась и, схватив швабру, начала с остервенением тереть пол, причем сухой тряпкой. Ведро так и продолжало стоять без воды. К счастью, доктор не обратил на эти мелочи внимания, и, бросив:

– Девушки, прошу покинуть палату, нам нужно пообщаться с больным, – стремительно подошел к койке Ганшина.

Кате с Кирой не нужно было повторять дважды. Их сдуло из палаты так быстро, как будто здесь только что пронесся внезапный ураган «Катрина». Так же стремительно они просвистели по коридору и остановились только у лифта. Тот достаточно быстро приехал, и девушки шмыгнули в кабину.

– Наверное, это даже хорошо, что шеф спал, – проговорила Кира. – Я, как только его увидела, сразу же перепугалась до смерти, сомневаюсь, что смогла бы ему все рассказать.

– Теперь нечего об этом говорить, все равно ничего не вышло, – проворчала Екатерина. – Да и чем он тебе смог бы помочь из больничной палаты? Толку от того, что ты ему бы все выложила, все равно никакого, пока он здесь. Так что придется самим соображать, что делать. Как говорится, спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Что это, интересно, за женщина была с врачом? – почему-то вдруг спросила она.

– Какая тебе разница? – пожала Кира плечами.

– Мне показалось, что я ее где-то видела, только не могу вспомнить, где именно, – задумчиво ответила Катя. – Она очень быстро отвернулась, и я не успела ее рассмотреть как следует. Но откуда-то я ее знаю, это точно.

– Потом вспомнишь, так всегда бывает, – сказала Кира. – Я так растерялась, когда они в палату вошли, что вообще их лиц не видела, только обувь. Наоборот, испугалась, что меня могут узнать, и повязку натянула чуть ли не до ушей, – засмеялась она.

В это время двери лифта раскрылись на первом этаже, и девушки нос к носу столкнулись с медсестрой отделения, в котором лежала Кира.

«Да что же это такое, в самом деле? – мысленно простонала та. – Нарочно, что ли, вы мне все попадаетесь? То доктор, то теперь медсестра». Кира вытаращила на женщину глаза и уже приготовилась к вопросу – куда это она собралась, но медсестра, нахмурив брови, вдруг недовольно прикрикнула: