Не родись пугливой Хрусталева Ирина
– Катя-я, – простонала Кира. – В том-то все и дело, что объявить-то я объявила, что ухожу, но сделать этого не могу.
– Это почему еще? – вытаращилась девушка. – Кто тебя может там удержать, если ты не хочешь оставаться?
– Мне час назад Надежда Николаевна позвонила и отчитала по первое число. Через три дня мы должны лететь с шефом в Лондон, на конференцию, и билеты уже забронированы.
– Подумаешь, билеты? – фыркнула Катя. – Пусть сдадут обратно.
– На конференции шеф должен быть с референтом, – вздохнула Кира. – И я не имею права подводить человека, а в его лице и всю компанию, так Надежда Николаевна сказала.
– Значит, ты остаешься?
– Да, остаюсь, но только на время. Как только мы прилетим из Англии, я сразу же уйду.
– А эта баба тебе больше не звонила?
– Утром звонила, когда я на работу собиралась.
– И что?
– Напомнила мне, что сегодня на совете директоров я должна сказать, что ухожу из компании. Деньги лежат в банке, а ключ от абонентского ящика у меня в сумочке. Представляешь, как ей было важно, чтобы я ушла? В семь тридцать позвонила, а в восемь двадцать, когда я пошла на работу, ключ уже лежал в моем почтовом ящике. Как мне его теперь вернуть, ума не приложу.
– Не волнуйся, она сама найдет способ, как его вернуть. Это тебе не сто рублей, а сто тысяч долларов, – усмехнулась Катя. – А у тебя не было мысли забрать эти деньги? – хихикнула она. – Интересно, что она тогда будет делать? В милицию с таким делом не пойдешь!
– Почему это не пойдешь? Она вполне может заявить, что я их у нее украла, – возразила Кира.
– Ничего не получится, – развела Катя руками.
– Почему?
– Потому что у тебя на руках будет документ, что ты получила эти деньги в банке. Ты вполне можешь такую бумажку оформить и даже номера купюр зарегистрировать. А абонентский ящик вскрыть при свидетелях.
– При каких свидетелях?
– Достаточно будет меня и одного служащего банка.
– Ну и авантюристка же ты, – засмеялась Кира. – Только я этого делать не собираюсь, тебе прекрасно известно, что я на такие вещи не способна.
– Знаю, а жаль, – вздохнула девушка. – Вообще-то, конечно, все это геморрой. Могут спросить декларацию, откуда такие деньги, ну, и все вытекающие отсюда проблемы. Это я так, фантазирую ради прикола, – засмеялась она. – Но мне очень интересно, что бы эта экс-жена твоего шефа делала.
– Может, это и не она вовсе? – возразила Кира. – Это только мои предположения, точно я не могу этого утверждать.
– А кто же тогда?
– Не знаю.
– А тут и знать нечего, кроме нее, некому. Это какой же дуре на ум придет такие деньжищи тебе отваливать только за то, чтобы ты уволилась? Ну ты сама посуди, кому?
– Так-то оно так, только доказательств нет.
– Это понятно, что не пойман – не вор, – согласилась Катя. – Только, кроме нее, некому, – повторила она. – Хотя… Слушай, а если ты действительно права? – задумчиво нахмурилась она. – Тогда выходит, что в компании что-то такое творится, о-го-го, суши сухари, – округлила девушка глаза. – Здесь стоит разобраться.
– Не хочу я ни с чем разбираться, – нахмурилась Кира. – Пусть господин президент сам разбирается. Только, боюсь, он начнет это делать только тогда, когда поздно будет пить боржоми. Вот когда жареный петух в задницу клюнет, тогда посмотрим, кто из нас прав, – злорадно проговорила она.
– Какая ты кровожадная, оказывается, – усмехнулась Катя. – А что же ты теперь Ганшину-то будешь говорить?
– В каком смысле?
– Ну, ты же мне сама только что рассказала, что ляпнула своему шефу, что тебе деньги предлагали за увольнение.
– Да, ляпнула, – сморщилась Кира. – Язык бы мне кто-нибудь в это время прищемил, было бы поделом.
– И что теперь?
– Что-нибудь придумаю.
– Например?
– Ну, скажу, что просто со злости это выдала, – пожала Кира плечами. – Или еще что-нибудь.
– Ты знаешь, Кирюш, я бы на твоем месте не стала ничего придумывать, от этого только хуже может быть. И мне кажется, что тебе стоит сейчас свои амбиции спрятать куда-нибудь подальше.
– А что ты предлагаешь мне в таком случае делать? Он же обязательно меня спросит, что я там такое наговорила.
– Скажи ему правду обо всем. И про ночной звонок, и про деньги, и про юриста, про все, про все расскажи. Хоть ты и обижена сейчас на него, собираешься уходить из компании, но предупредить человека ты все-таки обязана. Он должен знать, что творится за его спиной, – дала совет Екатерина. – Как ты считаешь, я права?
– Конечно, права, я с тобой полностью согласна, – кивнула головой Кира. – Просто ты его совсем не знаешь, он совершенно непредсказуем. Боюсь, он мне не поверит, – вздохнула она. – Скажет, что я все придумала.
– Почему ты так считаешь?
– Он же обвинил меня сегодня в том, что я специально хотела подорвать его авторитет руководителя перед членами совета. Нет, Кать, он точно мне не поверит, – покачала Кира головой. – У меня же нет никаких доказательств. Подумаешь, услышала какую-то поговорку. Он просто посмеется надо мной.
– А ты ему ключик отдай, пусть он сам в банк съездит и удостоверится. Кир, ты же не маленькая, прекрасно понимаешь, что за красивые глаза никто таких денег не заплатит, – вполне серьезно проговорила Катя. – В компании что-то происходит или должно произойти. Ты – референт президента, его правая рука, имеющая доступ практически ко всем документам, и тебя хотят убрать из компании. Зачем? Почему? Ты хотя бы понимаешь, в чем здесь дело?
– Если бы, – вздохнула Кира. – В том-то и проблема, что я ни черта не понимаю. Единственное объяснение, в которое мне хотелось бы верить, – это Наталья, бывшая жена шефа. Тогда сразу же все становится ясным. Она непременно хочет добиться своего, вернуться в компанию. А для этого место, которое сейчас занимаю я, должно освободиться.
– За сто тысяч?
– Ты же сама говорила, что за мужа-миллионера не то что сто тысяч отдашь, последние трусики снимешь, – засмеялась Кира.
– Тоже верно, – нехотя согласилась Катя. – И все же ты должна рассказать Ганшину об этих деньгах, раз уж так получилось, что взять ты их теперь не можешь.
– Придется, – вздохнула Кира. – Вдруг ты окажешься права, и здесь что-то другое?
– В любом случае ты хотя бы этот груз с души снимешь. Ведь тянет теперь небось?
– Еще как, Катюша, еще как, – тяжело вздохнула Кира. – Никогда не думала, что деньги могут быть такими тяжелыми.
– Это потому, что они не твои, – отметила Екатерина. – Если бы ты не была такой дурочкой, они бы уже сегодня были твоими. И поверь, моя дорогая подружка, ты бы даже не почувствовала их веса, а, наоборот, взлетела бы, как птичка. Материальная свобода – это не только легкость, это кайф, – сморщила она носик, а потом весело расхохоталась.
– Что это ты? – округлила глаза Кира. – Смешинка в рот попала?
– Это я сейчас подумала о нашем с тобой разговоре.
– Каком разговоре?
– Про твоего шефа. Я бы все-таки на твоем месте обратила на него внимание. Глядишь, миллионершей бы стала. Что-то мне подсказывает, что не просто так он на тебя рычит.
– В каком смысле? – нахмурилась Кира.
– В самом прямом, – щелкнула девушка пальчиками. – Он запал на тебя, подружка, влюбился!
– Совсем уже?! – покрутила пальцем у виска Кира. – Влюбился, поэтому и орет, как потерпевший?
– Это он делает для того, чтобы ты ни о чем не догадалась.
– Кать, ты хоть знаешь, в каком виде я на работу хожу? – захохотала девушка. – В меня не то что влюбиться, на меня без слез невозможно смотреть. Шеф прав, серая мышь. Я же тебе рассказывала, почему я так поступила.
– Золото и в дерьме заметно, – не сдалась Екатерина. – Сама посуди…
– Прекрати немедленно пороть ерунду, – рявкнула на подругу Кира. – Я больше не хочу говорить ни про шефа, ни про работу, и уж тем более про какую-то эфемерную любовь. В твоей голове рождаются совершенно ненормальные мысли! Одуреть можно, что придумала, – возмущенно высказалась она.
– Мысли как мысли, вполне житейские, – пожала Екатерина плечами. – И ты напрасно…
– У меня совсем недавно перестала болеть голова, и я не хочу, чтобы она снова заболела, – резко перебила подругу Кира. – А когда она у меня болит, тебе хорошо известно, какой я становлюсь злой.
– Но я только хотела…
– Кать, если ты мне действительно подруга, то немедленно замолчишь, – многозначительно глядя на девушку, тихо, но весьма жестко проговорила Кира.
– Молчу, молчу, – нехотя согласилась та. – Но пройдет совсем немного времени, и ты поймешь, что я была права, – не удержалась Катя от последнего слова и, смеясь, показала подруге язык.
Глава 9
Кира проснулась от какого-то внутреннего беспокойства. Она резко вскочила и села на кровати. Сердце стучало так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. «Что это? Страшный сон?» – подумала девушка, вытирая взмокший лоб. Она тряхнула головой, несколько раз глубоко вдохнула и снова опустилась на подушку.
«Черт, что-то и правда с моими нервами не то, – подумала Кира. – Нужно немедленно возобновить занятия по йоге. За этот месяц, как я пошла работать, даже ни разу не вспомнила о ней, и вот результат. Совсем я о себе перестала думать. На ипподроме, в манеже уже тысячу лет не была, моя Звездочка скучает наверняка. Все, как только приезжаем из Англии, сразу же возобновляю все свои занятия – и йогой, и танцами, и езду верхом. Только так я вылечу свою нервную систему».
Кира поудобнее устроилась на подушке и попробовала снова заснуть, но сон совершенно пропал. Она поворочалась минут пять, а потом встала с кровати и накинула халат.
– Разогрею молока, выпью кружку с ложкой меда и сразу усну, – решила она. – Завтра у меня трудный день, предстоит очень серьезный разговор с шефом, поэтому я должна иметь светлую голову. А для этого нужно как следует выспаться.
Кира пошла по длинному коридору в сторону кухни и растерянно остановилась у входной двери. Она ясно услышала, что кто-то пытается ее открыть.
– Господи, кажется, ко мне лезут воры! – ахнула девушка и зажала рот двумя руками, чтобы не закричать от ужаса.
Ее лоб моментально покрылся мелкими каплями пота, а глаза продолжали таращиться на дверь. Она увидела, как задергалась ручка, оставалось всего несколько секунд – и дверь откроется, и девушка набрала побольше воздуха в легкие и что было сил заголосила:
– Карау-у-у-ул, милиция-я-а, грабя-ат, убиваю-ут, насилую-ут! – надрывалась она, при этом зачем-то топая ногами и дрыгая руками.
Вор резко прекратил свое занятие и, похоже, в ужасе притаился. Несмотря на это, хозяйка квартиры все еще продолжала истошно орать изо всех сил, пытаясь добраться до верхней ноты си-бемоль. Вопль получился таким пронзительным и противным, что она сама была крайне удивлена. Кира резко захлопнула рот и, тяжело дыша, пробормотала:
– Да, такое услышать я от себя не ожидала. Что же я стою-то? – опомнилась она. – Нужно засов закрыть, и воры тогда не смогут залезть. Про засов-то я совсем забыла, – спохватилась она и, кинувшись грудью на дверь, торопливо задвинула его.
После этого Кира осторожно встала на цыпочки и заглянула в «глазок». Она не увидела самого вора, а лишь заметила, как промелькнула его тень, а потом услышала торопливые шаги вниз по лестнице. Девушка облегченно вздохнула и пробормотала:
– Как вовремя я проснулась-то! Еще бы немного, и он залез бы в квартиру. Представляю, что бы мне пришлось пережить, если бы увидела его уже здесь, внутри, – передернулась она.
Кира увидела, как распахнулась дверь соседней квартиры и на пороге появился здоровенный молодой мужчина, ее сосед, издали смахивающий на шкаф. В руках у него была литровая бутылка водки, наполовину пустая.
– Кого здесь убивают? Кого насилуют? – рявкнул он и, пьяно пошатнувшись, ухватился за косяк двери. Кира открыла замки и, осторожно приоткрыв свою дверь, высунула нос на лестничную клетку.
– Это я кричала, Слав, – пискнула она. – Ко мне только что хотел вор забраться, уже почти замок открыл.
– Кирюха, ты, што ль? – во весь рот заулыбался молодой здоровяк. – Вор, говоришь? Ща мы его по кумполу хрясь, и черепушка пополам, – сдвинув брови к носу, пообещал пьяный Славик. – Где он? Давай его сюда, счас я с ним разберусь по-свойски, по-шоферски, – погрозил он пудовым кулаком неизвестному воришке.
– Он уже убежал, Слав, – разочарованно вздохнула Кира.
– Да? Жалко, – пробормотал сосед. – Это дело стоит обмыть. Кирюха, пошли ко мне, выпьем с тобой на будуштаф… бурбуршраф… тьфу ты, черт, в общем, хряпнем водочки и расцелуемся, гы-гы, – по-жеребиному заржал он. – Давай топай сюда, – еще шире распахнул он свою дверь.
– Нет, Слав, как-нибудь в другой раз. Мне завтра на работу, вставать рано, спокойной ночи, – кисло улыбнулась Кира и торопливо захлопнула дверь своей квартиры.
«Нужно прямо сейчас позвонить в милицию, сообщить, что меня только что хотели ограбить», – решила она и торопливо направилась в комнату. Девушка набрала известный всем номер 02 и, как только ее соединили с дежурным по городу, тут же взволнованно заговорила:
– Ко мне в квартиру только что пытались залезть воры!
– Залезли или только пытались? – поинтересовался бесстрастный голос.
– Пытались, просто я им помешала, потому что внезапно проснулась. Выхожу, а в замке уже кто-то копошится. Хорошо, что я сообразила засов задвинуть с внутренней стороны.
– Вы видели вора?
– Нет, самого вора я не видела, только его тень – в «глазок», а потом слышала, как он по лестнице побежал.
– Ну, вот видите, он убежал, можете спокойно ложиться спать, – совершенно бесстрастно посоветовал дежурный. – И в следующий раз не забывайте закрываться с внутренней стороны квартиры.
– И это все, что вы можете мне сказать?! – ошарашенно спросила Кира.
– А что вы еще от меня хотите? – спросил дежурный.
– Как это что? Вы хотя бы поняли, что я вам сейчас сказала? – возмущенно запыхтела девушка. – Ко мне в квартиру только что лезли воры! Вы обязаны как-то отреагировать, послать группу перехвата, захвата или еще что-то, я совершенно в этом не разбираюсь. Они же убить меня могли или изнасиловать.
– Ну, не убили же? Не изнасиловали?
– А вам нужно, чтобы убили, да? – закричала Кира в трубку. – Вы знаете, кто вы после этого? Вы просто равнодушный солдафон, вот вы кто! – возмущенно выдохнула она и со всего маху швырнула трубку на базу, как будто та была в чем-то виновата. – Наша служба и опасна, и трудна, мать вашу! – выругалась девушка и обессиленно плюхнулась на диван. Она обвела комнату взглядом и проворчала: – Что здесь вор забыл, интересно? Зачем ему сюда лезть, когда здесь и брать-то нечего? Мебель времени революции никому не нужна. Если только телевизор да видак? Не думаю, что из-за этого барахла вор стал бы так рисковать. Ой, елки зеленые, про бабушкины драгоценности-то я совсем забыла! – вспомнила Кира. – Неужели о них кто-то узнал? Нет, такого не может быть, о них даже моя Катька не знает. Но все равно, завтра же отнесу их в банк от греха подальше, – решила она. – Мало мне, что ли, неприятностей? Еще и воры на мою голову! И что за жизнь у меня пошла? Неприятности прямо так и сыпятся.
Девушка встала с дивана и пошла на кухню, с трудом передвигая ноги.
– Молоко с медом я все-таки выпью, – пробормотала она. – Надеюсь, что больше сюда никто не полезет, засов вроде крепкий. А баба Нюра там, в подъезде, небось спит, как всегда, – вспомнила она про консьержку. – Преступники гуляют по дому, как будто так и надо, а ей хоть трава не расти!
Кира, как и планировала, все же выпила теплое молоко с медом, но ей это не помогло. Сколько она ни пыталась, уснуть больше не смогла. Утром голова буквально раскалывалась от боли, и в таком состоянии она явилась на работу.
– Кирочка, что с вами? – удивленно спросила Надежда Николаевна, когда увидела у девушки черные круги под глазами.
– Не спала совсем, ко мне ночью воры пытались в квартиру залезть, – сморщив лицо, ответила та. – Голова ужасно болит, прямо раскалывается.
– Как воры?! Как в квартиру?! – ахнула женщина. – Вы заявили в милицию?
– Ай, – махнула Кира рукой. – Нашей милиции непременно труп подавай, тогда они отреагируют. В нашем доме это уже третий случай. С ограблением, я имею в виду. Один раз прямо на нашем этаже соседей моих обокрали, когда те в отпуск уехали, а во второй раз на седьмом этаже квартиру обчистили, пока хозяева на даче были. А ко мне вообще внаглую хотели залезть, пока я спала. У меня и брать-то нечего, – пожала она плечами. – Может, перепутали с кем? Ладно, бог с ними, с ворами, – махнула Кира рукой. – Главное, что я вовремя проснулась и не дала им залезть к себе в дом. Шеф уже у себя?
– Нет, не приезжал еще, он сегодня будет немного позже, – ответила Надежда Николаевна.
– Тогда, может быть, расскажете мне пока, что здесь произошло после того, как я ушла? – попросила Кира.
– Да я вчера по телефону вам все сказала. Сначала Илья Борисович спросил, где вы, а когда я сказала, что вас нигде нет, приказал немедленно вас разыскать, – ответила секретарша. – Но таким злым, как вчера, я его давно не видела. Наверное, даже хорошо, что вы ушли, иначе неизвестно, чем бы это могло закончиться. А теперь он остыл, злость прошла, и все воспринимается совсем по-другому.
– Пусть злится сколько угодно, – проворчала Кира. – Я никому не позволю меня оскорблять! Сегодня я пришла лишь потому, что нужно ехать в Англию, и я знаю, что нужна компании. Но как только мы оттуда приедем, я все равно уйду, – упрямо проговорила она. – А сегодня обязательно поговорю с президентом, у меня есть для него новости.
– Что за новости? – с любопытством спросила Надежда Николаевна.
– Это касается меня лично, а не компании, – выкрутилась Кира, сообразив, что болтает лишнее.
– Вы в самом деле собираетесь уйти? – с недоверием спросила женщина.
– Да, Надежда Николаевна, я серьезно собираюсь уйти. Не хочу быть камнем преткновения и яблочком раздора, – нахмурилась девушка. – Шеф постоянно злится на меня за то, что я делаю работу, которую должна была делать его жена, и срывает на мне зло. Это уже ни в какие рамки не лезет! Я же не козел отпущения, чтобы безропотно терпеть?
– Кира, да откуда у вас такие мысли? – всплеснула секретарша руками. – С чего вы взяли, что Илья Борисович… что за глупости лезут вам в голову? Поверьте мне, как старшему товарищу, как женщине, наконец, что Наталья Андреевна здесь совершенно ни при чем.
– А кто при чем? Значит, это я при чем? – всхлипнула Кира. – Я из кожи вон лезу, чтобы угодить, чтобы хорошо делать работу, которую мне поручают, чтобы быть полезной компании. А что получается на поверку? «Кто вам разрешил совать свой нос не в свое дело? – изобразила она шефа. – Вы, девчонка, вчерашняя студентка, у которой молоко на губах не обсохло, хотите сказать, что вы умная, а я дурак?»
– Он вам прямо вот так и сказал?
– Именно так.
– А может, вы и правда сделали что-то не так? Может, действительно влезли не в свое дело? Об этом вы думали, Кирочка? – мягко спросила Надежда Николаевна. – Вы вчера мне рассказали, что указали на что-то президенту прямо на совете директоров, а это непростительная ошибка с вашей стороны. Так делать ни в коем случае нельзя, тем более вам, его референту. Вы, наоборот, должны поддерживать его во всем, а уж при членах совета – вдвойне. Все остальное – только в его кабинете и только тет-а-тет. Прежде чем обижаться на человека, всегда нужно попробовать найти ошибку в себе. Я уже говорила вам, что очень давно знаю Илью Борисовича, и, насколько могу судить, он никогда не был несправедливым человеком.
– Может, я в чем-то и не права, – нехотя согласилась Кира. – Но это не дает ему права так обижать меня, – стояла на своем она. – Я исполняю свою работу неплохо, может быть, даже хорошо, я стараюсь, я, честное слово, стараюсь, а он…
– Ладно, сейчас приедет Илья Борисович, и я надеюсь, что вы с ним во всем разберетесь. А пока давайте-ка мы с вами кофейку попьем, – предложила женщина с улыбкой, решив прекратить этот разговор, видя, как нервничает Кира. – На вас прямо лица нет.
– Кофе? Что ж, давайте пить кофе, – согласилась та. – Может, и в самом деле голова болеть перестанет.
После того как они попили кофе, каждый занялся своими рабочими делами, и только через несколько часов Кира вышла в приемную, чтобы поинтересоваться, не появлялся ли шеф.
– Нет, его до сих пор нет, и я уже начинаю беспокоиться, – ответила Надежда Николаевна.
– Уж скорей бы он приехал, – вздохнула Кира. – Хочу поговорить с ним, расставить все точки над i и успокоиться. Хуже нет – ждать да догонять.
– Я с вами полностью согласна, Кирочка, – проговорила Надежда Николаевна. – Но ничем помочь не могу. Я бы с удовольствием поговорила с вами вместо шефа, но, к сожалению, не имею таких полномочий, – улыбнулась женщина и развела руками.
Кира вернулась на свое рабочее место, а спустя час опять вышла в приемную.
– Все еще не приехал? – снова спросила она.
– Нет, не приехал. Господи, что же это такое могло случиться? – с беспокойством глядя на часы, проговорила секретарша. – Такого еще никогда не было, чтобы он не позвонил, если задерживается.
– А вы сами не пробовали ему позвонить? – спросила Кира.
– Пробовала уже раз сто, его мобильный отключен или находится вне зоны действия сети.
– А домой звонили? Может, он заболел?
– Кира, ну что вы такое говорите? – сморщилась секретарша. – Если бы он заболел, то объявил бы об этом с самого утра. А он позвонил мне и сказал, что просто задержится, сначала поедет по делам в банк, а потом сразу же в офис. Уже давно все сроки прошли, время к вечеру, а его нет, и звонка тоже нет. С ним что-то случилось, – обеспокоенно сказала она. – Я это чувствую.
– Мало ли, может, у него какие-нибудь личные дела внезапно появились, – пожала Кира плечами. – Что паниковать-то раньше времени?
– Кирочка, девочка, Илья Борисович никогда не забывает мне сообщить, какие бы дела у него ни появлялись, – проговорила Надежда Николаевна и снова с беспокойством посмотрела на часы. – А у него на сегодня была назначена очень важная встреча, о которой он не мог забыть. Если бы он по каким-то непредвиденным обстоятельствам не смог попасть на эту встречу, он бы обязательно мне позвонил и попросил, чтобы я ее отменила или перенесла на другое время.
– Так, может, он как раз на эту встречу и уехал?
– Нет, Кира, не уехал, буквально час назад я разговаривала с секретаршей того человека. Илья Борисович не приехал на встречу, а такого просто не может быть. Я почему-то уверена, что с ним что-то случилось, – тихо проговорила она.
В это время зазвонил телефон, и секретарша поспешно схватила трубку.
– Алло, компания «Холдинг-Грандес», – чуть ли не закричала она, и было видно, что женщина с трудом сдержалась.
– Вас беспокоят из Института Склифосовского, – ответили на другом конце провода. – Меня зовут Геннадий Викторович, я хирург. К нам сегодня поступил мужчина с огнестрельным ранением, и, как только он пришел в себя, продиктовал этот номер телефона. Я решил сообщить вам, что он находится у нас.
– Какой мужчина? – холодея от ужаса, спросила Надежда Николаевна и бросила на Киру испуганный взгляд. Та пока ничего не понимала и внимательно прислушивалась к разговору.
– Этот мужчина – Ганшин Илья Борисович, – ответили секретарше.
– Да, это президент нашей компании, – подтвердила та. – Как это случилось? Когда все произошло? – начала она задавать вопрос за вопросом. – Он жив?! Что с ним?
– Успокойтесь, ничего страшного, ему уже сделана операция, он жив, и будем надеяться, что проживет еще лет пятьдесят, – очень миролюбиво проговорил доктор. – Его можно будет навестить через несколько дней. А вас я попрошу сообщить его родственникам, что он находится у нас, в хирургическом отделении.
– Хорошо, я сообщу, – ответила Надежда Николаевна и положила трубку. Она растерянно посмотрела на Киру и тихо прошептала: – Я чувствовала, что-то случилось. Он в Институте Склифосовского, с огнестрельным ранением, ему недавно сделали операцию. Кира, в него кто-то стрелял!
– Кто?! – ошарашенно спросила та, хотя прекрасно понимала, насколько глупо прозвучал ее вопрос. – Боже мой, а он жив? – спохватилась она. – И кому вы что-то должны сообщить? – вспомнила она последние слова секретарши.
– Доктор попросил меня сообщить родственникам, что он находится у них, в хирургическом отделении. Только я не знаю, кому сообщать, – растерялась она. – Где сейчас находится Наталья Андреевна, я понятия не имею, а больше у него вроде никого и нет, сынишка еще слишком мал.
– А с кем он, кстати? – спросила Кира.
– Вроде с няней или с гувернанткой, я точно не знаю.
– Так позвоните домой, узнайте, – посоветовала Кира. – Может, эта самая няня знает о родственниках Ильи Борисовича? Или знает, где сейчас живет Наталья Андреевна. Хотя не знаю, стоит ли ей сообщать, – пожала она плечами.
– Как это не стоит? – удивленно вскинула брови Надежда Николаевна. – Как ни крути, а сын-то ее. Не может же мальчик быть все время с няней?
– Так звоните, – поторопила женщину Кира.
Секретарша набрала домашний номер Ганшина и, как только ее соединили, произнесла:
– Добрый вечер, вас беспокоят из офиса Ильи Борисовича. С кем я говорю?
– Я гувернантка сына Ильи Борисовича, – ответил приветливый женский голос.
– Меня зовут Надежда Николаевна, я секретарша Ильи Борисовича. А как вас зовут?
– Очень приятно, Надежда Николаевна, меня зовут Анна Павловна, – ответила гувернантка.
– Анна Павловна, здесь такое дело… – неуверенно начала говорить женщина и замолчала, не зная, как сообщить о трагедии.
– Что-то случилось? – спросила та.
– Понимаете, дело в том, что Илья Борисович в больнице, а я не знаю телефона его родственников. Вот, решила позвонить вам, может, вы мне поможете?
– Как в больнице? – обеспокоенно спросила гувернантка. – Что с ним? Что-то серьезное?
– Нет, ничего, все самое страшное уже позади, – постаралась успокоить женщину Надежда Николаевна. – Ему сделали операцию, удачно, теперь он пойдет на поправку. Так вы знаете, кому я могу сообщить о том, что случилось? У вас есть телефоны каких-нибудь его родственников?
– Нет, к сожалению, у меня нет телефонов, – ответила Анна Павловна. – Я вообще не знаю, есть ли они у него. А как же мне теперь быть с Кириллом? Няня, которая обычно с ним остается, когда Илья Борисович уезжает, сейчас в недельном отпуске, приедет только через три дня. Я обычно в десять уже ухожу. У меня мама больна, я не могу остаться здесь на ночь.
– Сейчас я постараюсь решить этот вопрос, – успокоила Надежда Николаевна женщину. Она повернулась к Кире и спросила: – Вы не могли бы сегодня поехать домой к Илье Борисовичу? Анне Павловне нужно в десять уходить, у нее мать больна, а мальчика не с кем оставить.
– Я? Домой к шефу?! – вытаращила глаза Кира. – Да вы что, Надежда Николаевна, мы же с ним…
– Знаю, знаю, что вы с ним в ссоре, но сейчас, я думаю, не время сводить счеты, – строго проговорила женщина. – Там семилетний ребенок один.
– А вы не можете? – с надеждой спросила девушка.
– Нет, не могу. Или вы забыли, что у меня семья? У меня муж, между прочим, некормленый, и два сына-подростка. Что я им должна сказать? Варите себе пельмени, ешьте бутерброды, а завтра щеголяйте в неглаженых рубашках? – с раздражением поинтересовалась она. – Кира, вы же совершенно одна, сами мне говорили. Так какая вам разница, где ночевать? Короче, поедете к ребенку, – решительно велела она и тут же проговорила в трубку: – Не волнуйтесь, Анна Павловна, к девяти приедет наша сотрудница. Вы ей покажете, что там к чему, и в десять сможете уехать к своей больной маме.
– Ой, спасибо вам большое, я уже так разволновалась, – благодарно произнесла та. – Тогда я буду ждать вашу сотрудницу, до свидания.
– Всего доброго, – коротко бросила Надежда Николаевна и положила трубку. Она повернулась к Кире и улыбнулась: – Не волнуйся, девочка, ты справишься.
– Я никогда не имела дела с маленькими детьми, – проворчала та.
– Он уже не маленький, ему семь лет, – снова улыбнулась женщина. – Памперсы менять не нужно, с ложки кормить тоже. Думаю, что в десять он уже будет спать, а завтра с утра снова придет Анна Павловна. Да и я за завтрашний день постараюсь разыскать Наталью Андреевну, пусть пока на время возьмет ребенка к себе.
– А как к этому отнесется Илья Борисович? – с опаской спросила Кира. – Вы же сами говорили, что при разводе он забрал мальчика, значит, не хотел, чтобы его воспитывала эта женщина?
– Ну, ситуация неординарная, думаю, что против он не будет, – пожала Надежда Николаевна плечами. – А там кто его знает? Я буду делать, что должна. Мать есть мать, какой бы она ни была, и, пока отец будет залечивать свои раны, лучше, чем с родной мамой, ребенку нигде не будет. Господи, если Илья Борисович попал в больницу с огнестрельным ранением, это значит, что на него покушались? – сообразила вдруг она.
– А до вас только дошло? – хмуро спросила Кира, мучительно переваривая ситуацию, в которой ей придется стать няней семилетнему ребенку.
– Я так разволновалась, что сразу и не сообразила, – откровенно призналась женщина. – А может, это и не покушение? Может, какой-нибудь несчастный случай? – предположила она.
– Ага, шальная пуля, например, – с сарказмом подсказала девушка. – Ой, а ведь об этом можно узнать у Володи, водителя шефа, – встрепенулась она. – У вас есть его телефон?
– Да, есть.
– Так позвоните, и сразу же все узнаем.
Надежда Николаевна набрала номер водителя и через некоторое время разочарованно произнесла:
– Вне зоны.
– А домашний есть?
– Где-то был, нужно посмотреть в записной книжке.
Она достала из ящика стола большую записную книжку и, разыскав домашний номер телефона Владимира, позвонила.
– Добрый вечер, – приветливо проговорила она в трубку. – Я могу поговорить с Владимиром? Я секретарша президента компании, где он работает, мне бы хотелось у него кое-что узнать. – Женщина послушала, что ей ответили, пробормотала: – Простите, я ничего не знала, – и тихо опустила трубку на базу. – Владимир сегодня погиб, когда обстреляли машину Ильи Борисовича, – обреченно прошептала она, с ужасом глядя на Киру.
– Господи! – ахнула та и зажала рот обеими руками.
Глава 10
Кира подъехала на такси к огромному особняку на Рублевке и, расплатившись, вышла из машины. Она нерешительно подошла к воротам и, разыскав у двери кнопку, позвонила. Девушка сразу же услышала грозный лай собаки и зажмурила от страха глаза.
– О господи, здесь еще и собака, – охнула она. – Этого мне только не хватало, я их с детства до смерти боюсь!
Буквально через три минуты дверь открылась, и Кира увидела женщину лет сорока пяти с приветливой улыбкой на губах.
– Вы, наверное, Кира? – спросила она. – Мне Надежда Николаевна позвонила, сказала, что вы уже выехали. А я – Анна Павловна, проходите, пожалуйста, – пригласила она и пошире распахнула дверь.
Кира нерешительно шагнула во двор и с опаской стала оглядываться по сторонам.
– Я слышала лай собаки, где она? – спросила девушка. – Я, видите ли, с детства их боюсь, после того как меня покусал один злобный бультерьер.
– Вы про Шаха спрашиваете? – улыбнулась гувернантка.
– Не знаю, кто такой Шаха, я про собаку спрашиваю, – крутя во все стороны головой, ответила Кира.
– Его не Шаха, а Шах зовут, – продолжала улыбаться женщина. – Вы его не бойтесь, он очень послушный пес. Если к нему и к членам семьи не проявлять агрессии, он тоже будет спокойным.
Кира в это время посмотрела в сторону дома и обомлела от ужаса. На верхней ступеньке лестницы стоял доберман и настороженно смотрел на гостью.
– Я туда не пойду, – взвыла девушка и уже развернулась на сто восемьдесят градусов, чтобы дать деру, но гувернантка остановила ее:
– Кира, говорю же вам, что Шах совершенно безобиден, если вы ведете себя спокойно. Я сейчас вас познакомлю, и вы поймете, что бояться его не нужно, – снова улыбнулась она. – Пойдемте, пойдемте. – И женщина, взяв Киру за руку, чуть ли не насильно потащила ее к дому.
Девушка в ужасе прикрыла глаза и так сильно сжала зубы, которые начали отплясывать чечетку, что губы буквально побелели. Она сильно вздрогнула, когда почувствовала, что к ее руке прикоснулось что-то влажное и шершавое. Девушка распахнула глаза и увидела добродушный взгляд добермана. Он сидел рядом и с любопытством ее рассматривал. Анна Павловна тем временем погладила его и очень ласково произнесла:
– Познакомься, Шах, это Кира, она очень хорошая девушка, и она своя.
Читать бесплатно другие книги:
