Муж и жена – одна сатана Хрусталева Ирина
– Остановись, трещотка, – осадил подругу Кирилл. – Никто тебя туда одну не отпустит, естественно, мы поедем с тобой. У меня тут мыслишка одна возникла…
Только Кирилл раскрыл рот, чтобы высказать, что же это за мыслишка, как раздался телефонный звонок. Он прозвучал так неожиданно и пронзительно, что вся троица невольно вздрогнула.
– Тьфу ты, черт, напугал-то как, – сплюнула Юлька.
Данила протянул руку, чтобы снять трубку, но она его опередила и сама схватила ее.
– Отвечать на телефонные звонки – это обязанность секретарши, – прошептала она и поднесла трубку к уху. – Алло, детективное агентство, добрый день, – лучезарно улыбаясь, прочирикала девушка. – Чем могу помочь?
– Чем помочь? Немедленно позвать Кирилла Викторовича к телефону, – резко ответили на другом конце провода. – И побыстрее, пожалуйста, у меня срочное и неотложное дело.
– Как вас представить, мадам? – не дрогнула секретарша.
– Маргарита Осиповна Доронина.
– Сию минуту, мадам, я сейчас узнаю, на месте ли Кирилл Викторович, – ответила Юля и, зажав трубку ладонью, сказала: – Кир, это тебя, Доронина.
– Наталья?
– Нет, бери выше, – хихикнула девушка. – Мамаша, собственной персоной.
– О господи, только ее мне сейчас и не хватало, – простонал Кирилл. – Придумай что-нибудь. Скажи, что я уехал, заболел, эмигрировал в бразильские джунгли, а еще лучше – умер.
– Она сказала, что у нее срочное и неотложное дело, – давясь от смеха, сказала Юля. – Может, все же выслушаешь?
– Кир, в самом деле, послушай, что она тебе скажет, – посоветовал Данила. – Если не поговоришь с ней сейчас, она так и будет нам названивать.
– Да, ты, пожалуй, прав, – согласился с братом тот. – Хорошо, скажи, что я… сейчас, – нехотя велел он Юле.
– Мадам, вы у телефона? – вежливо спросила та.
– Да-да, у телефона, – почти пролаяла женщина. – Долго мне еще ждать? Безобразие какое!
– Я соединяю вас с Кириллом Викторовичем, – поторопилась ответить Юля и поспешно передала трубку сыщику.
– Не прошло и года, – проворчала женщина.
Кирилл осторожно поднес трубку к уху и, прокашлявшись, проговорил:
– Да, я вас слушаю, Маргарита Осиповна, добрый день.
– Где мой сын? – без предисловий рявкнула та. – Вы его нашли?
– Нет, не нашли и искать не собираемся, – резче, чем хотелось бы, ответил детектив.
– Что значит – не собираетесь?
– Ваша невестка, Наталья Валентиновна, отказалась от наших услуг. Она решила, что милиция лучше разберется с этой проблемой.
– Я всегда знала, что она непроходимая тупица, но не думала, что Наталья – идиотка в седьмом колене, – грубо произнесла мамаша. – И что вы собираетесь делать?
– А что, собственно, мы должны делать? – усмехнулся Кирилл. – Мы работаем по найму, а наш работодатель расторгнул контракт, вот и все. Что вы еще от меня хотите?
– Я хочу, чтобы вы нашли моего сына, живым или мертвым, – проговорила Доронина таким тоном, как будто отдавала команду солдатам на плацу. – Но лучше живым, – тут же добавила она. – Вы меня поняли?
– Нет, Маргарита Осиповна, я вас не понял.
– А что здесь непонятного?
– Я повторяю, – вновь терпеливо начал объяснять Кирилл. – Мы работаем только по найму, у нас частное детективное агентство. Чтобы продолжить расследование, у нас должен быть договор с клиентом. А ваша невестка этот договор расторгла. Теперь вам понятно?
– Вы хотите, чтобы я моталась по всему городу, разыскивая ваше агентство, чтобы заключить с вами договор? И не стыдно вам, молодой человек? Немедленно приезжайте сюда с вашими бумажками, я все подпишу, – не терпящим возражения тоном велела Маргарита Осиповна.
– Вы хотите нас нанять для розыска вашего сына?
– А вы до сих пор этого не поняли? И что за молодежь пошла! – вздохнула женщина. – Я вас жду, и чем быстрее вы приедете, тем лучше.
– Но наши услуги – платные, – осторожно напомнил Кирилл.
– Что вы говорите? – ехидно пропела в трубку Доронина. – А я и не знала! Что вы мне голову морочите? – тут же снова рявкнула она, да так громко, что сыщик невольно отдернул руку с трубкой от своего уха. – Или вы считаете, что с вами разговаривает выжившая из ума старуха? – продолжала надрываться мамаша пропавшего актера. – Мне прекрасно известно, что частные детективы работают не бесплатно. Я вас жду, и немедленно, – снова повторила она.
– А вам известны наши расценки? – не дрогнул Кирилл. – Они могут вас не устроить.
– Молодой человек, вы дурак или как? – снова вышла из себя Доронина. – Речь идет о моем сыне, о моем единственном, между прочим, сыне! А вы мне говорите о каких-то деньгах. Я заплачу столько, сколько понадобится. Если не хватит, продам все, что у меня есть.
– Ну, раз так, я к вам приеду, только не сегодня, а завтра, – спокойно ответил детектив.
– Что значит – завтра? Я вам сказала, чтобы вы немедленно приезжали сюда, – раздраженно проговорила Доронина.
– Сегодня у меня много дел, – сдержанно ответил Кирилл.
– Меня не интересуют ваши дела, меня интересует мой сын!
– Завтра я приеду, сегодня – никак, – не сдался сыщик.
– И вам не стыдно, молодой человек, так издеваться над бедной матерью? – всхлипнула вдруг женщина. – Кирилл Викторович, я очень вас прошу, не бросайте хоть вы меня, – уже совсем другим тоном взмолилась она. – У меня больное сердце, оно может не выдержать до завтра.
– Ну, хорошо, Маргарита Осиповна, я постараюсь выкроить для вас время, – сдался детектив, пожалев старую женщину. – Ждите, через час я буду у вас, – пообещал он и положил трубку.
– Мать актера хочет, чтобы мы продолжили поиски ее сына, – сказал он. – И я не знаю, правильно ли сделал, что согласился.
– Кир, а почему же неправильно? – удивилась Юля. – Клиентов больше пока не наблюдается, а на безрыбье и рак – рыба.
– Таких клиентов, как Доронина-старшая, я бы хотел иметь как можно меньше, а еще лучше – совсем не иметь, – вздохнул тот. – Наталья была совершенно права, когда говорила о своей свекрови: это не женщина, это броненосец «Потемкин» в юбке.
* * *
– Вот моя машина, – сказала Юлька. – А ключи у этого Рогачева. Что делать будем, Дань?
– Как это – что? Пойдем сейчас к твоему Роману и потребуем ключи, – ответил тот. – Не угонять же тебе собственную машину, да еще и замки ломать?
– Мне что-то не очень хочется его видеть, – откровенно призналась девушка. – И не смей больше так говорить – он никакой не мой, – с раздражением отметила она. – Голубые майоры не в моем вкусе, чтоб ты знал.
– Но ты ведь не уверена, что он голубой? – спросил Данила, хитро поглядывая на девушку. – Сама же нам призналась.
– Ну, не уверена, и что? Это еще не повод называть его моим Романом, – не успокоилась Юля.
– Ладно, ладно, не кипятись. Вылезай, напросимся на чашку вечернего чая, – улыбнулся Данила.
– А может, его дома нет.
– Ты точно помнишь, что это тот самый дом? – спросил детектив, кивая головой в сторону двухэтажного особнячка.
– Точнее не бывает, я его на всю жизнь запомнила, сколько там своих нервных клеток оставила, – ответила Юля, бросив недовольный взгляд на строение.
– Если ты уверена, что это тот дом, тогда внутри кто-то есть, – сказал Данила. – Вон, посмотри на второй этаж. В одном окне свет горит.
– Это его комната, наверное, – подсказала девушка, осторожно выглядывая из окна машины. – Может, ты один сходишь, а я здесь посижу? – с надеждой спросила она.
– Нет уж, моя дорогая, машина твоя, тебе и карты в руки, – возразил сыщик. – Я не смогу с ним спокойно разговаривать, могу только физиономию начистить… за наручники. Пошли в дом. Перед смертью все равно не надышишься, – засмеялся он.
– Говорила я тебе, что нужно было Кирилла подождать, а не вдвоем сюда переться, – проворчала Юля. – А вдруг он там не один, а их… трое, например?
– Не переживай, если нужно будет, я и троих по углам раскидаю, – хохотнул Данила. – Силушкой бог не обидел, – поиграл он мышцами, которые проглядывали даже через куртку.
– Ну, Роман тоже не хиляк, боров еще тот, – дала справку девушка. – Сразу видно, что человек следит за своим здоровьем. Спортом занимается, не уминает бутерброды в неограниченном количестве, как некоторые, – ехидно заметила она. – А ты вот когда, интересно, был последний раз в тренажерном зале?
– Это мое личное дело, сколько мне есть бутербродов и когда ходить в тренажерный зал, – огрызнулся Данила. – Я и без этого кому хочешь кости переломаю за милую душу. Хватит демагогию разводить, время – деньги, – прикрикнул он на Юльку. – Выметайся из машины, пошли, на нас уже внимание обращают, – кивнул он головой в сторону соседнего дома.
У калитки стояла женщина и внимательно наблюдала за странной парочкой.
– Ладно, видно, делать нечего, придется идти, – нехотя согласилась Юля. – Не оставлять же свой личный транспорт здесь, в самом деле? Если отец узнает, что я бросаю его подарок где попало, он у меня сразу ключи отберет, и придется мне ездить на метро.
– Вот я и говорю, что сидим-то? – хлопнул ладонями по коленям Данила. – Вылезай, пошли вытрясать из твоего Рогачева ключи.
Молодой человек первым подал пример и, выйдя из машины, начал разминать мышцы. Юлька последовала за ним, не забыв прикрикнуть на друга:
– Я разве не говорила, чтобы ты не произносил этого слова – ТВОЙ? Он такой же мой, как и твой, между прочим, и нечего меня смешивать с кем попало.
– Слушаюсь, мадам, – хохотнул Данила. – Я совсем забыл, что тебе это неприятно. «Что-то с памятью моей стало, то, что было не со мной… не помню-у», – шутливо пропел он.
– Помню, дубина, – поправила его Юлька.
– Да какая разница? – отмахнулся сыщик. – Мотив-то, мотив-то какой! Так бы и пел, не останавливаясь, да некогда, – закатил он глаза, потянулся, а потом сделал пару приседаний. Он делал их с молодецким кряком, да так энергично, что было слышно, как трещат его суставы.
– Мы идем, или ты будешь прямо здесь устанавливать новые олимпийские рекорды? – сердито поинтересовалась девушка. – Меня торопил, а сам…
– Уже иду, – улыбнулся Данила. – Нужно же было свои мышцы в тонус привести? Вдруг мне придется доказывать, что недаром я в детстве овсянку любил?
– Ох, и балабол ты, Данька, – покачала Юля головой. – От тебя то ни одной улыбки не дождешься за целый день, то тебя прорывает так, что остановить невозможно. Неуравновешенный ты какой-то.
Только Данила с Юлей подошли к двери в воротах, как услышали пронзительный женский голос:
– А вы к кому, молодые люди?
– Мы к Роману Рогачеву, – обернувшись, ответила Юлия. – А почему, собственно, это вас интересует? Или здесь, чтобы войти в чей-нибудь дом, нужно пройти строгий фейс-контроль?
– Ах, вы к Роману? – заулыбалась женщина, пропустив мимо ушей замечание Юли. – Он дома должен быть, я видела, как он приехал на своей машине. А я уж подумала, что вы к Елене. А ее-то нет, в больнице она, с сердечным приступом. Говорят, в реанимации лежит, выживет ли, неизвестно. Так жалко ее, так жалко, – сочувственно закачала она головой. – Хорошая соседка у меня, а какая красавица, вы бы только ее видели!
– Мы видели, какая она красавица, и в больницу ее вчера при мне забирали, – резко перебила тараторку Юлия. – Я как раз в доме была, помогала собрать ее вещи, когда «Скорая помощь» приехала. Вы все сказали? – немного грубовато спросила она.
– А что это вы так со мной разговариваете? – встала в позу женщина.
– А почему вы за нами следите, как за преступниками? – не осталась в долгу девушка.
– Ну, мало ли? Я должна знать, кто к моим соседям идет. Вдруг вы бы действительно бандитами оказались? Сейчас нужно ухо востро держать, жулья развелось, как тараканов. Не успеешь глазом моргнуть, как без имущества останешься. Или вообще убьют, не приведи господи, – высказалась женщина.
– Во дает! Мы что, похожи на преступников? – возмутилась Юлька.
– А сейчас не разберешь, кто преступник, а кто нет, – поджала женщина губы. – Я за вами вон сколько времени наблюдала, как вы в машине сидите и шепчетесь неизвестно о чем. Зачем сидеть да шептаться, если с добрым намерением в гости приехали? – прищурилась она.
– Ну, ваще-е-е, – изумленно протянула Юля. – А почему бы нам не пошептаться, молодым да красивым? Мой друг уговаривал меня в машине потрах… любовью заняться, а я не соглашалась, – нагло глядя на бдительную даму, сказала она. – Теперь нас за это надо отправить на скамью подсудимых?
– Что сделать? – икнула та и быстро-быстро заморгала глазами.
– Заняться лю-бо-вью, – четко, по слогам повторила Юлька, наблюдая за женщиной озорными глазами. – Вот еле уговорила повременить.
– Совсем стыд потеряли, извращенцы! – прошипела та и, резко развернувшись, пошла к своей калитке. – Скоро прямо на улице начнут штаны друг с друга стягивать при всем честном народе, – продолжала ворчать она. – Куда мы только катимся? Не иначе, и правда конец света скоро!
– Здорово ты ее, – захохотал Данила. – Дамочка теперь наверняка до утра дар речи потеряла.
– Старая дева, стопудово, – пожала Юлька плечами. – У таких все, что связано с любовью и сексом, относится к извращениям. А вообще-то, зря я так, некрасиво получилось.
– А красиво – следить за всеми подряд?
– Человек проявляет бдительность, что в этом плохого? Ведь в чем-то она действительно права, в наше время бандит на бандите сидит и бандитом погоняет.
– Ну, начинается, – закатил глаза Данила. – Я давно заметил, что у тебя очень странно и внезапно просыпаются угрызения совести. Так вот, даю ценный совет, заметь, совершенно бесплатный: прежде чем что-то говорить, хорошенько подумай.
– У меня всегда наоборот, – вздохнула Юлька. – И эту даму мне жалко, она точно – старая дева.
– Тоже мне, психолог, – усмехнулся Данила. – У нее на лбу об этом не написано.
– Достаточно посмотреть в ее глаза, они прямо собачьими стали, когда я про секс заговорила.
– Юль, может, мы пойдем в дом? – раздраженно спросил молодой человек. – Мне совершенно не хочется обсуждать чьи-то собачьи глаза, своих проблем по самое некуда.
– Идем, – пожала та плечами. – Это же ты встал и загородил проем двери.
Данила с Юлькой наконец-то вошли во двор и поднялись по ступеням к двери, ведущей в дом.
– Давай, звони, пока я не передумала и не дала отсюда деру, – поторопила девушка сыщика. – Вон кнопка звонка, наверху.
– Погоди, – отмахнулся тот, пристально вглядываясь в дверь.
– Там что, картина Микеланджело нарисована… в оригинале? – зашептала Юля.
– Хуже: дверь открыта.
– Почему хуже-то? – не поняла девушка.
– Потому что странно: двери дома нараспашку, когда уже темнеет.
Данила осторожно толкнул дверь и заглянул внутрь.
– Тишина, – прошептал он.
– А вдоль дороги мертвые с косами стоят, – хихикнула Юля.
– Хватит смеяться, – буркнул Данила. – Слишком тихо в доме, и мне это не нравится. Никаких звуков, даже радио не работает, а так не бывает.
– А может, хозяин спит?
– Может, и спит. Ладно, пошли, не будем гадать, лучше посмотрим. Пройдем сразу на второй этаж, там в одном из окон свет горит, я тебе уже говорил.
Они прошли мимо гостиной к лестнице и поднялись на второй этаж. Данила тихо подошел к двери, из-под которой пробивалась полоска света, и, приложив ухо, прислушался.
– Здесь тоже тихо, – прошептал он и, вытащив из кармана куртки пистолет, резко распахнул дверь.
– Опа-на, приехали! – выдохнул он, и его рука с пистолетом упала вдоль тела. – Я почему-то так и предполагал.
– Что случилось? – пискнула из-за его спины Юлька. – Подвинься хоть немного, медведище, мне же ничего не видно, – пропыхтела она, стараясь сдвинуть с места Данилу.
– Я же говорил: не может быть в доме так тихо, если в нем есть хоть один живой человек, – прошептал тот, совершенно не замечая Юлькиных усилий и по-прежнему стоя на пороге, точно скала.
Глава 14
– Вы даже не представляете, Кирилл Викторович, как эти солдафоны нагло вели себя в моем доме, – с возмущением говорила Маргарита Осиповна. Она старательно капала из пузырька валокордин в маленькую мензурку, продолжая негодовать. – А сколько грязи мне сюда натащили своими сапожищами. Нет, вы только подумайте! Этот капитан так смотрел на меня, словно это я куда-то спрятала своего сына и скрываю этот факт от органов власти. Боже мой, до чего мы дожили? Какой-то мальчишка, без роду и племени, смеет у меня спрашивать, где я была той ночью, когда пропал мой сын! Видите ли, у меня должно быть алиби! Вы представляете? Мне требуется алиби, чтобы меня не подозревали. А в чем меня подозревать? Может, в том, что я спрятала своего сына у себя под кроватью и никуда его не отпускаю? Что они себе вообразили? Что я буду спокойно сидеть и терпеть это вопиющее безобразие? Да я завтра же поеду к их начальству и скажу им все, что думаю. Я на них в суд подам за причинение морального ущерба. У меня сердце, стенокардия, аритмия, ишемия… безобразие!
– Не нервничайте так, Маргарита Осиповна, – постарался успокоить женщину Кирилл. – Наверняка вас никто не подозревает, это всего лишь формальность.
Десять минут назад он приехал к Дорониной, чтобы подписать договор, как они условились по телефону. Сразу подъехать не получилось, поэтому на месте он был уже ближе к вечеру. В дверях подъезда Кирилл столкнулся с двумя милиционерами и одним человеком в штатском. Он не придал этому значения, мало ли кого они могли навещать, и только когда он поднялся в квартиру к матери актера и она начала ему жаловаться, Кирилл понял, что видел следователя, занимавшегося поисками пропавшего парня.
«Значит, Наталья все же сделала это и пошла в милицию, – подумал он. – В чем-то она, конечно же, права, а в чем-то…»
– Да что это за формальность такая ненормальная? Разве можно так с людьми разговаривать? – продолжала возмущаться Маргарита Осиповна, опрокидывая мензурку с каплями себе в рот. Она сморщилась и через силу проглотила снадобье. – Безобразие, – выдохнула она, и было непонятно, что она имела в виду. То ли противный вкус лекарства, то ли ту самую формальность. – Сначала этот мальчишка вообще имел такую наглость – позвонить мне и чуть ли не в приказном порядке требовать, чтобы я поехала в следственный отдел. Можете себе представить? Ну, я ему ответила, – с ехидной улыбкой проговорила женщина. – Я ему сказала все, что думаю по этому поводу, и вот поди ж ты – сам приехал, да еще и с сопровождением. Но когда он начал задавать мне вопросы про алиби, возмущению моему не было предела!
– У следователей служба такая: не исключать из подозреваемых никого, даже ближайших родственников, – начал объяснять детектив. – Это принцип следствия. Очень часто происходит так, что именно близкие родственники, на которых и подумать нелепо, оказывались виновниками преступления.
– Я же мать! – выкрикнула Доронина. – Как они могут меня в чем-то подозревать? Какое имеют право? И потом, я ничего не понимаю, – схватилась она обеими руками за голову. – О каком преступлении, в принципе, может идти речь? Да, мой сын пропал, но при чем здесь какое-то преступление?
– Успокойтесь, Маргарита Осиповна, давайте перейдем к делу, – предложил Кирилл.
– Да-да, непременно, – спохватилась женщина. – Чтобы я доверила розыски своего сына каким-то невоспитанным хамам? Да никогда! Показывайте, где и что я должна подписать, и немедленно приступайте к расследованию. И мой вам совет: начинайте с этой мадам в первую очередь, – резко проговорила она и, нахмурившись, поджала губы.
– Вы это о ком? – спросил сыщик, хотя прекрасно понял, кого назвала Доронина.
– Как – о ком? – вскинула брови та. – О жене моего сына, конечно!
– Вы про Наталью? – незаметно улыбнулся Кирилл и подумал: «Прямо дежавю какое-то. В прошлый раз все было точно так же. Эта Маргарита Осиповна даже имя своей невестки почти не называет. Говорит о ней только – она, она и снова она, в лучшем случае – жена моего сына». – И почему именно с нее мы должны начать? – с интересом спросил детектив.
– Я уверена, что она причастна к исчезновению Эдуарда, – твердо произнесла женщина. – Еще ни в чем я не была так уверена, как в этом!
– Но почему? Откуда у вас такая уверенность?
– Я не могу сказать определенно, откуда она у меня, но она есть, и все тут, – упрямо ответила Доронина. – Вот увидите, молодой человек, что я права. Только не поддавайтесь на ее… в общем, она умеет запудрить мозги и прикинуться овечкой. Прошу прощения за столь вульгарное выражение – про мозги, но как только речь заходит о ней, я буквально теряю над собой контроль. Она может быть кроткой и воспитанной, и только я знаю, какая она на самом деле. Не верьте ни единому ее слову, она лгунья и хищница! Вы меня хорошо поняли, молодой человек? – спросила она у Кирилла и бросила на него строгий взгляд. – Начинайте прямо с нее, не ошибетесь.
– Да-да, конечно, мы сделаем именно так, как вы подсказываете, – согласился детектив, а сам подумал: «Кажется, я сделал большую глупость, связавшись с этой женщиной и согласившись подписать с ней договор. Она же теперь меня со свету сживет, если я не найду ее сына. Сноху она ненавидит лютой ненавистью, уже переросшей в патологию, и будет теперь наговаривать на нее, мешая нам работать».
– Молодой человек, о чем вы думаете, когда я с вами разговариваю? – услышал Кирилл недовольный голос Дорониной и тряхнул головой, чтобы сосредоточиться.
– Извините, – пробормотал сыщик. – Я вас слушаю, Маргарита Осиповна, очень внимательно слушаю.
– Ну вот, я ей и говорю: почему мой сын приехал ко мне в мятой рубашке? Неужели, говорю, так трудно взять в руки утюг? И знаете, что она мне на это ответила? Она начала выкручиваться и врать.
– Вы это о чем, Маргарита Осиповна? – нахмурился Кирилл, не понимая, о чем идет речь. – При чем здесь какая-то мятая рубашка?
– Я так и знала, что вы меня совершенно не слушаете, – проворчала женщина. – А это, между прочим, очень важно для следствия.
– Не думаю, что какая-то рубашка нам может помочь в расследовании, – тяжело вздохнул детектив, еще раз пожалев, что уступил Дорониной и согласился возобновить договор.
– Да? Вы так думаете? Хорошо, я вам докажу, что как раз какая-то мятая рубашка – это очень важно, – загадочно прищурилась та, сделав ударение на слове какая-то. – Сидите, я вам кое-что покажу.
Маргарита Осиповна поднялась со стула и вышла из комнаты. Минуты три ее не было, а потом она появилась на пороге с голубой рубашкой в руках.
– В тот вечер Эдуард заехал ко мне и сказал, что заскочил на одну минуту, чтобы повидаться, и должен быстро уезжать, потому что очень торопится. Он был чем-то взволнован, как-то странно возбужден. И вдруг я вижу, что у него из-под куртки выглядывает страшно мятый воротничок рубашки. Я так и обомлела! «Как же можно ходить в таком виде? – закричала я на сына. – Куда смотрит твоя жена? Ты же не бомж с помойки, чтобы ходить в отрепье?» Ой, вы даже себе не представляете, молодой человек, до чего я была тогда возмущена, – приложив руку к груди, с надрывом рассказывала она. – Я чуть ли не насильно стянула с моего мальчика это безобразие и дала ему другую, чистую и выглаженную рубашку. Благо, я не выбросила его вещи, когда он связался с этой… этой наглой женщиной и ушел из дома. Вы себе представляете, Кирилл Викторович? Он ушел тогда из дома, бросив свою бедную мать на произвол судьбы. Он бросил меня ради этой… шлюхи!
– Маргарита Осиповна, а нельзя ли ближе к делу? Что вы хотели мне показать? Я надеюсь, не мятую рубашку? – почти спокойно проговорил Кирилл.
– Именно, – радостно заулыбалась Доронина. – Именно ее я и собираюсь вам показать.
– Вы хотите, чтобы я провел с вашей невесткой воспитательную работу по поводу того, как женщина должна ухаживать за своим мужем? – слегка раздраженным тоном спросил Кирилл. – Или, еще лучше, научить ее гладить мужские рубашки?
– Не надо иронизировать, молодой человек! – прикрикнула женщина. – И язвить я бы вам тоже не советовала. Да, я принесла вам рубашку, которую насильно сняла со своего сына. В тот вечер я бросила ее в бак с грязным бельем, а сегодня утром хотела включить стиральную машину, чтобы все выстирать. Перед тем как это сделать, я обычно проверяю все карманы. А теперь посмотрите, что я там нашла.
При этих словах женщина разжала кулак, и Кирилл увидел на ее ладони маленький полиэтиленовый пакетик с белым порошком.
– Что это? – взволнованно спросил он.
– Я не знаю точно, но догадываюсь, что это наркотики, – совершенно спокойно ответила Доронина, будто речь шла о жвачке «Дирол». – И, как только я это нашла, сразу же позвонила вам. Я тогда еще не знала, что она расторгла с вами контракт, просто хотела, чтобы вы немедленно приехали и разобрались с этим, – показала она глазами на пакетик. – И вдруг узнаю из телефонного разговора с вами, что эта идиотка решила пойти в милицию и все пустить на самотек. А некоторое время спустя они и сами сюда явились.
– Вы считаете, что она поступила неправильно? – поинтересовался сыщик, пристально наблюдая за женщиной и за пакетиком на ее ладони.
– А вы считаете, правильно? – в свою очередь, спросила она.
– Пропал человек, ее муж и ваш сын, между прочим, – напомнил Кирилл. – О таких вещах необходимо заявлять в милицию. Другой вопрос, почему она решила с нами расторгнуть договор? Я бы на ее месте этого не делал. Как говорится, одна голова хорошо, а две лучше.
– Вот и я о том же, – оживилась Доронина. – Она не должна была отказываться от ваших услуг, потому что наша милиция ни черта не может. Простите за фривольное выражение, но у меня просто нет терпения спокойно говорить об этой… женщине. Она специально это сделала, чтобы Эдуарда никогда не нашли!
– Если пакетик, который вы нашли в кармане, до сих пор у вас, значит, следователю вы ничего об этом не сказали, я так понимаю? – спросил детектив.
– Вы что, принимаете меня за полную кретинку? – фыркнула Доронина. – Чтобы потом на моего сына повесили обвинение в сбыте наркотиков? Я уверена, что Эдуард здесь совершенно ни при чем и этот пакетик попал к нему случайно. Либо ему нарочно кто-то его подсунул. Здесь скрыта какая-то тайна, и вы должны разгадать ее.
– А вам не приходило в голову, что ваш сын мог сам употреблять наркотики?
– Что?! Эдуард употреблял наркотики?! Побойтесь бога, молодой человек! Неужели вы думаете, что я бы этого не заметила?
– Ну, как раз родители – это те люди, которые узнают такие вещи последними, – пожал Кирилл плечами. – Тем более что жил он отдельно от вас.
– Отдельно – это еще не значит, что в другой галактике, – раздраженно ответила Доронина. – Я виделась с ним практически каждый день, хоть пять минут – но мой сын уделял мне. И потом, не забывайте, что я – врач с богатой практикой.
– Вы врач? – удивленно спросил детектив. – Вы мне этого не говорили.
– А вы меня и не спрашивали, – резко заметила женщина. – Да, я врач, и с таким заболеванием, как наркомания, мне приходится сталкиваться очень часто, особенно в последнее время.
– Вы нарколог?
– Нет, дорогой мой, я анестезиолог, но работаю в наркологической клинике, и мне приходится порой возиться с наркоманами больше, чем кому-либо.
– И, имея большой опыт, вы утверждаете, что ваш сын не мог сам употреблять наркотики?
– Я в этом уверена так же, как в том, что сейчас сижу перед вами. Нет, Эдуард не наркоман, и мне очень хотелось бы узнать, откуда в его кармане оказалась эта зараза, – кивнула она на пакетик. – Очень жаль, что мне не пришло в голову проверить карманы в тот же день, тогда бы я спросила у него самого. Но нашла я это только сегодня, а Эдуард, как уже известно, пропал. Поэтому я хочу, чтобы вы разобрались и ответили мне на этот вопрос. Это дело я отдаю в ваши руки, молодой человек, и надеюсь, что вы не посмеете нарушать пункт договора о полной конфиденциальности и не понесете это в милицию? – прищурившись, поинтересовалась она и повертела в руке пакетик.
– Нет, Маргарита Осиповна, на этот счет вы можете быть совершенно спокойны, – ответил ей Кирилл. – Пока я не найду вашего сына, я не буду предпринимать какие-либо попытки обнародовать эту историю, а дальше будет видно.
– Очень хорошо, – кивнула Доронина головой. – Теперь можете его забирать, – разрешила она, бросив пакетик на стол. – И я вам повторю еще сто раз, а если нужно, и двести, что начинать расследование вы должны с этой женщины.
– А вы сами не хотите у нее спросить, откуда у Эдуарда взялись наркотики? – поинтересовался Кирилл. – Вдруг она что-то знает или о чем-то догадывается?
– Во-первых, она не берет трубку, когда я ей звоню. Во-вторых, если бы она все знала и была обеспокоена этим фактом, то непременно рассказала бы вам. А если она ничего не рассказала, значит, либо она не знает, либо делает вид, что не знает.
– Вы, Маргарита Осиповна, так все запутанно поясняете, что мне очень трудно уловить ход ваших мыслей, – улыбнулся детектив. – К счастью, я имею большой опыт, поэтому понял, что вы хотели мне сказать. Вы считаете, что Наталья что-то знает, но скрывает?
– Уверена на сто… нет – на тысячу процентов.
– Зачем же она тогда приходила к нам? Зачем просила, чтобы мы нашли ее мужа?
– Возможно, она действительно хочет, чтобы вы его нашли, – неуверенно пожала плечами Доронина. – Хотя, если честно, я в этом сомневаюсь. Если и хочет, то совсем не для того, чтобы продолжать с ним жить долго и счастливо.
– Но почему вы так уверенно об этом говорите? Я понимаю, что вы не любите свою невестку, но это еще не дает вам права обвинять ее… почти в преступлении.
– Моя нелюбовь к этой женщине здесь совершенно ни при чем, – возразила Доронина. – Может быть, вас это и удивит, но в этой голове пока еще что-то имеется, – постучала она себя пальцем по лбу.
– Ну и что вы хотите этим сказать?
– Сейчас объясню. Если мой сын еще жив и не сообщает о себе, значит, он просто сбежал от нее. Чего-то испугался – и сбежал. А если его уже нет, значит, это она отправила его на тот свет, – очень уверенно проговорила женщина.
– Вы делаете такие смелые заявления, что у меня даже мороз идет по коже, – откровенно признался Кирилл. – И так спокойно говорите о том, что вашего сына, может быть, уже нет… – споткнулся он на слове, не зная, что сказать дальше.
– Я реалист, Кирилл Викторович, поэтому на все, что происходит в нашей жизни, смотрю трезво, – резко ответила Доронина. – Ведь изменить я уже ничего не смогу, поэтому истерично биться в конвульсиях – просто глупо. Да, я готова к самому худшему, но при этом не перестаю надеяться на лучшее.
– Логично, – согласился детектив. – Вашей силе духа можно только позавидовать. Что-то еще хотите сказать?
– Пока ничего, но, если что-то появится, я обязательно с вами свяжусь. А вы, в свою очередь, не пренебрегайте моими советами. Проследите за этой дрянью, и я уверена, что вскоре все тайное станет явным.
Кирилл поторопился покинуть квартиру Дорониной и, спускаясь в лифте вниз, размышлял: «До чего же загадочны и непредсказуемы женщины! В мыслях сам черт не разберется. Там такие лабиринты, что без экскурсовода можно запросто заблудиться».
* * *
– Что там такое, Данила? – снова спросила Юлька. – Да пропусти же ты меня наконец! – рявкнула она и с силой втолкнула здоровяка в комнату. – Ой, что это с ним? – испуганно вскрикнула она, когда увидела Романа, лежащего на полу. – Он что… он… его убили? – еле-еле выговорила девушка.
– Не каркай, ворона, – проворчал Данила. – Сейчас посмотрим, будем надеяться, что нет.
Молодой человек уверенно шагнул в комнату и наклонился над Романом. Тот лежал вниз лицом, с раскинутыми в стороны руками. В комнате царил страшный беспорядок. По полу были разбросаны какие-то бумаги, книги вперемешку с компьютерными дискетами и электронными носителями. Были перевернуты стулья и вспороты подушки. Сразу можно было догадаться, что совсем недавно здесь произошла нешуточная драка, а потом настойчиво что-то искали. Руки Романа были все в крови, как будто он молотил кулаками обо что-то твердое. Данила потрогал пальцами пульс на его шее и облегченно вздохнул.
– Похоже, жив, – проговорил он и перевернул молодого человека на спину. – Вроде бы крови нигде больше не видно, значит, колотых и огнестрельных ранений нет.
– А почему же он тогда без сознания? – дрожащим голосом спросила Юля и принялась нервно озираться по сторонам. – Не дом, а Содом и Гоморра! Похоже, здесь не привыкли жить спокойно, вечно что-то происходит, – проворчала она. – Почему, спрашиваю, он без сознания лежит, если не ранен? – снова спросила она.
– Может, у него нервная система слабая, взял и брякнулся в обморок от страха, – отмахнулся от девушки Данила. – Не приставай, лучше воды принеси, попробуем его привести в чувство.
Юля опрометью бросилась вниз по лестнице, чтобы набрать воды в кухне. Она просвистела это расстояние за считаные секунды, даже не обратив внимания на то, что в гостиной кто-то есть. Зато этот кто-то сразу же ее увидел и спрятался за занавеской. Налив полный стакан воды, Юля таким же стремительным манером взлетела на второй этаж и остановилась перед Данилой.
– Вот вода, – выдохнула она, стараясь перевести дыхание. – Давай я ее на него вылью, – предложила она и, не дожидаясь разрешения, опрокинула емкость на лицо бесчувственного Романа.
– Очумела? – закричал Данила и вскочил на ноги. – Посмотри, всю куртку мне обрызгала!
– Высохнет, никуда не денется, – отмахнулась Юля, пристально наблюдая за молодым человеком. – Дань, вода не помогает, – испуганно прошептала она. – Почему он не реагирует?
– Быстрая какая, – проворчал тот. – Его, видно, чем-то тяжелым отключили, на голове шишка.
– Может, ему искусственное дыхание сделать? – предложила девушка. – Посмотри, какой он бледный.
– В чем же дело, делай, – хохотнул детектив. – Я не умею.
– Как это – не умеешь? Ты почему врешь-то? – нахмурилась Юлька. – Вас этому специально обучали в милиции, на курсах оказания первой помощи, вы мне сами с Кириллом рассказывали.
– Э-э-э, когда это было? Я уже давно все забыл, – пожал плечами Данила. – Ты сама попробуй, вдруг получится.
– Нет, у меня точно не получится, я ни разу не пробовала, а как это делается, только по телевизору видела. Давай лучше ты, какой-никакой опыт у тебя все равно имеется. А может, лучше «Скорую помощь» вызвать? – предложила она.
– Сейчас посмотрим, если через десять минут не очухается, вызовем.
Читать бесплатно другие книги:
