Муж и жена – одна сатана Хрусталева Ирина

Глава 9

– И куда, интересно, тебя несет, господин хороший? – ворчала Юля, неотступно следуя за машиной парня с наколкой. – И меня вместе с тобой. Похоже, мы скоро свернем на МКАД. Ты за город, что ли, направляешься? Этого мне только не хватало! Нужно срочно позвонить ребятам, сказать, где я и куда еду.

Юлия вытащила мобильный телефон и увидела, что села батарейка.

– Черт, вот так всегда, – чертыхнулась она. – Не одно, так другое! И как мне теперь быть, без связи? А может, ну его на фиг, этого голубого с наколкой? Повернуть домой? Нет, такой длинный путь уже проделан, обидно возвращаться ни с чем. Что уж там: назвался груздем – пожалуй на сковородку. Пойду до конца, а там как карты лягут. Во всяком случае, хоть узнаю, где он обитает, а если и не он сам, то его родственники или знакомые. В любом случае, хуже от этого не будет… надеюсь, – вздохнула девушка, упрямо вцепившись в руль и стараясь не упустить из виду объект.

В это время едущая впереди машина, как и предполагала Юлия, свернула на МКАД и прибавила скорость. Девушке ничего не оставалось, как тоже нажать на педаль газа.

– «Погоня, погоня, погоня, погоня в горяче-е-ей крови», – пропела она и весело засмеялась. – Как в кино, елки-палки, только стрельбы не хватает!

После двадцатиминутной езды по окружной трассе машина парня свернула с главной дороги, и Юлия увидела впереди красивые загородные особняки.

– Интересно, что это за поселок? – пробормотала она. – Ни одного указателя не видно. Нет, кажется, есть. Что там у нас? Коттеджный поселок «Весёлки». Прикольное название, никогда о таком не слышала. Здесь живут одни весельчаки, что ли? Ладно, посмотрим, заодно и повеселимся.

Машина, за которой так упрямо ехала Юлька, тем временем подъехала к большому каменному дому и остановилась. Девушка тоже притормозила неподалеку и стала наблюдать. Парень торопливо выскочил из автомобиля и, оставив его у ворот, практически бегом ринулся через дверь на участок. Юлька тоже вышла из своей машины и осторожно начала приближаться к воротам. Почти в то же мгновение ее одинокую фигурку осветили фары, от яркого света которых она испуганно присела. Рядом с воротами остановилась машина, и девушка увидела, что это «Скорая помощь». Из нее вышли два человека, мужчина и женщина, видимо, доктор и медсестра. Они торопливо проследовали в дверь в воротах, за которой только что скрылся парень с наколкой, не обратив на Юлю никакого внимания.

– Кажется, в этом доме кто-то заболел, – пробормотала та. – Интересно, кто? Может, спросить у водителя «Скорой помощи»?

Она неторопливо подошла к машине, встала на цыпочки и заглянула в кабину. Мужчина лет сорока рылся в бардачке, одновременно накручивая ручку настройки радио. Юлю он не заметил или просто не обратил на нее внимания, что было очень кстати. Недолго думая, она почти бегом вернулась к своей машине, залезла в салон и по-солдатски, за сорок секунд, переоделась в свою одежду. Кожаный прикид она положила в полиэтиленовый пакет и сунула его под сиденье.

– Ну вот, теперь можно и вопросы задавать, – улыбнулась Юлька своему отражению в зеркале. – Красота – это страшная сила! – взбивая свою сумасшедшую прическу, прищелкнула язычком она.

Превратившись снова в себя, любимую, она подошла к кабине шофера и, улыбнувшись, проговорила:

– Доброе утро, ни днем, ни ночью покоя вам, как я погляжу.

– Для кого-то, может, и доброе, – вздохнул мужчина. – А для некоторых с болячек начинается, – кивнул он в сторону дома, куда только что прошли врачи. – А что нам покою нет, так с этим ничего не поделать. Болезнь, ведь она не спрашивает, когда ей проявить себя – днем, утром или ночью. А мы люди подневольные, работа у нас такая. «Скорая помощь», одним словом.

– А что случилось, кто заболел-то? Я только подъехала, смотрю, «Скорая» стоит, дай, думаю, спрошу, может, помощь какая нужна?

– Помощь туда уже пошла. Мы на сердечный приступ приехали, к женщине, кажется, – пожал водитель плечами.

– К женщине? Это значит, у соседки нашей с сердцем плохо? Ой, беда-то какая, пойду спрошу, может, нужно что, – расстроенно закачала Юля головой и направилась к дому.

«Пока там врачи суетятся вокруг больной, может, под шумок что-то узнать удастся? – подумала она. – А еще лучше – увидеть».

Девушка спокойно прошла к дому и поднялась по лестнице к двери. Та оказалась открытой, и она беспрепятственно попала внутрь.

«Вот интересно, что я здесь вообще делаю? – подумала вдруг Юля. – Ну, приехала я за этим татуированным, ну и что? Что я собираюсь найти? Доронина собственной персоной? Это было бы слишком хорошо, чтобы походило на правду. Единственное, чего мне хочется, – поговорить с этим парнем, чтобы хоть что-то узнать. А как мне с ним поговорить? Что сказать? Здравствуйте, я ваша тетя из Бразилии, где много-много диких обезьян? Похоже, братья-кролики правы: я никогда не научусь сначала думать, а потом делать. У меня почему-то все происходит в точности до наоборот», – тяжело вздохнула Юля, настырно пробираясь все дальше и дальше в глубь дома. Она услышала возбужденные голоса и резко притормозила у двери. В небольшую щелку она увидела спину врача в белом халате, который сидел на стуле у дивана и измерял больной давление. Медсестра стояла у раскрытого чемоданчика с медикаментами и набирала в шприц лекарство.

– Обширный инфаркт, нужна срочная госпитализация, – поставил врач неутешительный диагноз. – Надя, делайте быстрее укол, а я пока запрошу место в Боткинской, – сказал он медсестре.

– Доктор, а это необходимо – забирать мою мать в больницу? – услышала Юля взволнованный голос парня с наколкой. Она заглянула поглубже в комнату и увидела его, стоявшего у стола и нервно комкавшего полотенце.

– Инфаркт, молодой человек, это вам не насморк, который можно вылечить в домашних условиях. Вашей матери необходимо направленное лечение, которое можно провести только в условиях клиники. Сейчас медсестра сделает укол, который поможет нам довезти ее до больницы.

– Настолько все плохо?

– При инфаркте не рекомендуется трогать больного, и дорога может отрицательно повлиять на нее. Фактически, ваша мать нетранспортабельна, но и оставлять ее дома в таком состоянии я тоже не могу. Как врач я не имею права рисковать. Машина оборудована всем необходимым, я надеюсь, что все будет хорошо, поэтому собирайте больную, нужно ехать.

Парень заметался по комнате, не зная, за что браться и что собирать.

– А что нужно-то? – беспомощно спросил он у доктора. – Я абсолютно не в курсе, что в таких случаях берут с собой.

– Сейчас ничего не нужно брать с собой, все необходимое вы сможете привезти потом. Вы просто должны надеть на свою мать что-нибудь из верхней одежды, ну, и на ноги ей что-то обуть, естественно.

– А, ну да, – кивнул парень и понесся в холл, где стоял шкаф с верхней одеждой. В дверях он наткнулся на Юльку, не успевшую спрятаться: она так и стояла, раскрыв от неожиданности рот.

– Вы кто? – спросил молодой человек.

– Соседка, – брякнула та и быстро-быстро захлопала глазами.

– Соседка? – нахмурился парень, словно что-то вспоминая. – Я вас не помню… А, впрочем, неважно, помогите мне, пожалуйста, очень вас прошу! – тут же взмолился он.

– Да-да, конечно, – закивала Юлька головой, как болванчик. – Только чем помочь-то? Скажите, что нужно сделать, и я с удовольствием…

– Я сейчас принесу пальто, надо маму одеть, ну, это я и сам сделаю, а вы…. Она в одной ночной рубашке, спала уже, когда сердце прихватило. Ей нужно нижнее белье… оно там, в спальне… только я же мужчина, мне неудобно самому. Вы меня понимаете? – сумбурно объяснял он, то и дело бросая беспокойные взгляды на дверь комнаты, из которой только что выбежал.

– Да, да, я вас прекрасно поняла, вашей маме нужно помочь надеть нижнее белье. Вы не волнуйтесь, я все сделаю, – начала успокаивать парня Юлька.

– Белье в спальне, в комоде, – повторил молодой человек. – А я за пальто побежал и за обувью, – выдохнул он и понесся дальше.

– А где спальня-то? – прокричала ему вслед Юля, но тот уже испарился за следующей дверью. Она неуверенно вошла в комнату и только тут рассмотрела больную, которая лежала на диване. Это была женщина необычайной красоты. Хотя лицо ее было очень бледным, а глаза закрытыми, но все равно она выглядела, как спящая красавица.

«Ничего себе – мама, – удивилась Юлия. – Ей от силы тридцать пять, а сыну по виду уже лет тридцать, не меньше. Она что же, в младенчестве его родила?»

– Записывайте данные, – услышала Юля голос врача, который говорил по телефону. – Рогачева Елена Анатольевна, сорока девяти лет, обширный инфаркт. Через тридцать минут мы ее привезем, готовьте реанимацию.

«Сорок девять лет? – удивилась Юля. – Вот никогда бы не подумала! Если она даже больная так выглядит, представляю, какова она в добром здравии. Господи, о чем я думаю? – спохватилась она. – Что же я застыла? Нужно спальню найти и комод с бельем, а не стоять и рот разевать».

Девушка метнулась к первой попавшейся двери и, раскрыв ее, в нерешительности остановилась.

– Здесь же темно, – пробормотала она. – Где свет-то включается?

Юля пошарила рукой по стене рядом с дверью и наткнулась на выключатель. Вспыхнула люстра, и она облегченно вздохнула:

– Кажется, я не ошиблась. Странно даже, – усмехнулась девушка. – Обычно с первого раза у меня мало что получается.

Посреди комнаты стояла огромная кровать под балдахином, а у стены – комод. Юля подбежала к нему и начала раскрывать все ящики подряд. В одном она нашла большое количество кокетливых и весьма дорогих трусиков. Во втором – в том же количестве – бюстгальтеры, в третьем лежали упаковки колгот. Юля схватила все, что могло понадобиться, и бегом вернулась в комнату, где лежала больная. Она неуверенно подошла к дивану и остановилась в нерешительности. Женщина лежала с закрытыми глазами и еле заметно дышала.

– Господи, как же мне ее одевать-то? – прошептала Юля. Она растерянно оглянулась по сторонам и увидела медсестру, закрывавшую чемоданчик с медикаментами.

– Прошу прощения, вы мне не поможете? – обратилась к ней девушка. – Как я понимаю, с больной нужно быть весьма осторожной. Нужно надеть на нее вот это, а я боюсь, что одна не справлюсь. – Юля уже взялась за край пледа, которым была накрыта женщина, как услышала крик.

– Прекратите немедленно! – закричал на Юлю доктор, да так громко, что та от неожиданности даже вздрогнула.

– Что вы хотите надеть на нее? – снова строго спросил эскулап.

– Трусики, колготы и вот это, – растерянно пролепетала Юля, протягивая врачу бюстгальтер.

– Вы с ума сошли? – с негодованием прорычал врач. – Ее нельзя трогать, и уж тем более вертеть, как куклу.

– Почему как куклу-то? – проворчала Юлька. – Я аккуратно хотела.

– Я вижу, чего вы хотите! Чтобы она прямо здесь скончалась? Я же сказал: только верхнюю одежду, пальто я имел в виду, а не трусы и колготы.

– Но ведь на ней только ночная рубашка, и все…

– Этого достаточно, – отмахнулся врач. – Где ее сын?

– Сейчас придет, он за пальто пошел, – ответила Юля. «Вот попала под раздачу, – нахмурилась она, глядя на вещи у себя в руках. – Можно подумать, что я имею дело с инфарктниками по пять раз на дню. Зачем так орать-то на меня? – с негодованием подумала она о докторе. – Я здесь вообще случайно, можно сказать, просто мимо проходила!»

В это время вернулся сын больной, неся в руках пальто и сапожки.

– Сапоги оставьте здесь, наденьте только носки и комнатные тапочки, в машине прохладно, – распорядился доктор. – Пальто просто накинете на нее, когда мы положим ее на носилки. Несите их из машины и скажите водителю, чтобы он тоже сюда пришел. В доме еще есть мужчины?

– Нет, в доме сейчас вообще никого нет, кроме нас, – ответил молодой человек. – Муж моей матери в командировке, она уже неделю одна. Меня, в общем-то, тоже не было. Она мне позвонила, когда ей стало плохо, и я сразу же поехал сюда, а по дороге вас вызвал, – взволнованно объяснял парень, не зная, куда девать руки, трясущиеся от испуга. Было видно, как сильно он переживает. – Она не умрет? Скажите, моя мать будет жить? – спросил он. – У меня никого, кроме нее, нет!

– Успокойтесь, молодой человек, – строго приказал доктор. – Надеюсь, что с вашей матерью все будет нормально. Как ваше имя, кстати?

– Роман, – машинально ответил парень, продолжая с беспокойством вглядываться в бледное лицо матери. – Роман Рогачев, – добавил он.

«Вот, оказывается, почему ты так поспешно выскочил из клуба, что даже одеться забыл! – поняла Юля. – Ты торопился сюда: мать позвонила и сказала, что ей плохо. Видно, ты действительно очень любишь ее. Этот факт вызывает уважение к тебе. А вблизи он совершенно не похож на голубого, – отметила она, пристально разглядывая Романа. – Даже наоборот, весьма мужественное лицо, а фигура какая, просто обалдеть! Ему же сам бог велел быть продолжателем рода человеческого. Я бы и сама не отказалась от такого красавчика. Нет, прямо несправедливость какая-то творится на белом свете: чтобы вот такие ребята – и… не мужики, а совсем наоборот».

– Что же вы стоите, Роман? – окликнул его врач. – Идите к машине, принесите носилки и пригласите сюда водителя, он поможет нам вынести вашу мать из дома и загрузить в машину.

«Как будто про комод говорит: вынести, загрузить», – нахмурилась Юля.

Роман стремительно сорвался с места и бросился к выходу.

– А мне-то что теперь делать? – пробормотала девушка, вспомнив, зачем она пробралась в этот дом. – Может, спрятаться, а когда все уедут, походить здесь и посмотреть? Не уезжать же мне отсюда несолоно хлебавши? Столько бензина извела, и все зря? Нет, думаю, все же стоит остаться, – пришла к выводу она и начала тихонько, небольшими шажками отступать к двери.

«Спрячусь в спальне, под кроватью. Наверняка Роман поедет сейчас вместе с матерью в больницу, и, пока его не будет, я смогу тщательно обследовать дом. Может, он и ни при чем, конечно, но одно то, что они со своим другом как-то странно упоминали Эдиту, наводит на определенные мысли. Парень вполне может быть в курсе, где сейчас Доронин и что с ним происходит… или уже произошло. Может, конечно, разговор шел о другом человеке, о какой-нибудь другой Эдите, но… Это имя не такое уж и распространенное, не Галя или Таня. Поэтому я уверена на девяносто девять процентов, что речь шла именно о нашем пропавшем Эдуарде Доронине».

Юлия незаметно выскользнула за дверь и метнулась к другой, уже знакомой ей, ведущей в спальню. Она едва успела скрыться за ней, как мимо кто-то пронесся с топотом. Выглядывать девушка не стала, догадавшись, что это пробежали Роман с водителем, неся носилки для больной. Она заглянула под кровать, где намеревалась спрятаться, но, увидев, что там много пыли, сморщила носик.

– Нет, постою-ка я лучше за портьерой, пока они уедут. У меня на пыль аллергия, и если вдруг я расчихаюсь, то меня тогда уж точно здесь застукают. Роман сказал, что в доме никого нет, так что обнаружить меня будет некому. Нужно свет в этой комнате выключить, а то сейчас они приготовятся уезжать, парень посмотрит, что он горит, и вернется. А вдруг с улицы увидят, как погаснет свет? Тогда сразу поймут, что в доме кто-то есть. И так плохо, и по-другому рискованно. Нет, нужно выключать, пока голоса в доме раздаются. Это значит, что на улице никого нет: водитель тоже пришел сюда.

Юлька стрелой пересекла комнату, выключила свет, таким же манером вернулась к окну и спряталась за портьерой. Ждать, когда в доме все стихнет, ей пришлось не очень долго. Девушка притаилась под окном, чтобы ее не увидели с улицы, и напрягла слух. Услышав, что машина отъехала от дома, Юля выждала еще некоторое время и, только окончательно убедившись, что все тихо, вышла из своего укрытия. Сначала осторожно, а потом все смелее и смелее она начала передвигаться по дому. Уже шел седьмой час утра, на улице начало светать. Девушка могла видеть все предметы, поэтому необходимость включать свет отпала сама собой. Она вернулась в гостиную, где только что лежала на диване больная женщина, и уже более внимательно осмотрела ее. Она обратила внимание на фотографию, которая стояла в рамке на камине, и подошла, чтобы поближе ее рассмотреть.

– Ничего себе заявочки! – ахнула Юля, когда увидела на снимке женщину, которую только что увезли в больницу, а рядом с ней – улыбающегося Романа… в форме майора милиции.

«Он что же, мент? Ну и дела-а-а, – засмеялась девушка. – Ну, блин, прикол! Голубой майор милиции, это же анекдот, ха-ха-ха! Я сейчас умру от смеха, скончаюсь от коликов! А как браво он выглядит с погонами! Ну, теперь держись, Ромочка, ты мне все расскажешь, как миленький, – радостно прошептала она, вытаскивая снимок из рамки и пряча в карман. – Шантаж, конечно, не очень благородный прием, но на войне, как на войне. Эх, была бы у меня сегодня с собой камера, я бы в клубе такие снимочки сделала – закачаешься! Ну, ничего, если я тебя припугну, что пойду к твоему начальству и расскажу, что ты за фрукт, думаю, долго уговаривать тебя не придется. Ай да Юлька, ай да молодец, как чувствовала, что нарою что-нибудь такое-эдакое, когда поехала за этим голубым майором. А вдруг он уже не работает в милиции? – вдруг подумала Юля и в задумчивости нахмурила брови. – Тогда ему мой шантаж и угрозы о разоблачении будут по барабану. Так-так-так, что делать, как найти неопровержимые доказательства? – напряженно соображала она. – Нужно поискать в документах. А где у нас могут быть документы? Походим, поищем», – решила Юля и прошла в другую комнату.

– О, кажется кабинет, – обрадованно воскликнула она, открыв дверь. – Вот здесь и должны быть документы, я полагаю.

Юля подошла к письменному столу и раскрыла верхний ящик: там лежали какие-то бумаги.

– Так, что здесь у нас? «Гегелевская, марксистская и экзистенциально-персоналистская концепции философии». О-о-о, как все запущено-то, – округлила глаза девушка. – Без пол-литра вряд ли разберешься. Это нам совсем неинтересно, положим все на место, – пробормотала она, укладывая бумаги так, как они лежали. – Этого я и в институте наелась до отвала, чуть мозги не вывихнула за пять лет.

Открыв второй ящик, Юля присвистнула:

– Ого, а мы еще и крутые по самое некуда: оружие в доме держим! Для самообороны, что ли? Насколько мне известно, табельное оружие уносить домой строго запрещено.

Она осторожно взяла в руки пистолет и увидела на рукоятке бронзовую табличку.

– Он, оказывается, именной? – еще больше удивилась девушка и прочитала дарственную надпись: – «Майору милиции Рогачеву Роману Александровичу за доблесть и отвагу».

Далее стояла дата текущего года и подпись самого начальника ФСБ России.

– Черт возьми, я ничего не понимаю, – нахмурилась Юля. – Судя по дате, этот именной пистолет парню вручили всего семь месяцев назад. Значит, получив награду, он решил после этого забить на свою доблесть и отвагу и пуститься во все тяжкие? И теперь тусуется в гей-клубе в соответствующем прикиде, вместо того чтобы ловить преступников в своем мундире? Ой, что-то мне нехорошо, – простонала она. – Или я чего-то не понимаю, или здесь… что-то не так!

Юля положила пистолет на место и открыла следующий ящик. Там тоже были какие-то бумаги, которые ее не заинтересовали, поэтому она задвинула ящик и начала осматривать комнату. Увидев в книжном шкафу альбом, она тут же взяла его и нетерпеливо открыла.

– О, семейные фотографии, это уже кое-что! Теперь мы узнаем, как ты жил, милый мальчик, чем интересовался, кого любил…

На первой странице были снимки каких-то дядек и теток, и Юля нетерпеливо переворачивала листы.

– А вот и наш Роман Александрович, – улыбнулась она, увидев молодого человека. – Ты еще, оказывается, и в армии служил? Я всегда думала, что голубые избегают этого. Ты у нас оригинал ко всему прочему! А если честно, я ни черта не понимаю, – вздохнула девушка, отложила альбом и вернулась в гостиную. Она остановилась посреди комнаты, уперла руки в бока и, постукивая мыском ноги по полу, начала анализировать ситуацию.

– У меня какое-то странное чувство, что этот Роман – такой же голубой, как я Майя Плисецкая. Тогда что за спектакль он разыгрывает в клубе? Или он попал туда так же, как и близнецы? Но для чего? Доронина, что же, для поисков своего мужа наняла всех, кого только можно? А вооруженные силы США случайно не задействованы?

Юлька решила идти до конца и разузнать все. Она поднялась на второй этаж и вошла в комнату.

– Похоже, это как раз его комната, – пробормотала она, разглядывая интерьер. Ее взгляд остановился на фотографии, висевшей на стене. – Ну-ка, ну-ка, посмотрим, что мы найдем на этот раз!

Снимок был групповой, и, как только Юлия посмотрела на него, она еще больше уверилась в том, что ее догадки не беспочвенны. На фотографии были запечатлены девять человек, все в парадной милицейской форме. Почти все ребята были молодыми, не старше тридцати, от силы – тридцати трех лет, за исключением одного седого мужчины с погонами полковника. Но что больше всего поразило девушку, так это то, что практически у каждого на груди висели ордена. Юля сняла рамку и перевернула: не написано ли там что-нибудь? Как она и ожидала, на обороте имелась надпись, которая говорила о многом: «Группа отдела по борьбе с наркотиками главного управления ФСБ под командованием полковника Калмыкова Ю. Е., Санкт-Петербург. Дворцовая площадь. Март 2006 года».

Дальше стояли личные подписи каждого, кто был снят на фотографии.

– Черт меня побери! – пробормотала Юлия. – По борьбе с наркотиками? Ничего не понимаю! – нахмурилась она. – Как мне связать наркотики, Эдиту, то бишь пропавшего Доронина, и Романа Рогачева, майора ФСБ… причем голубого? О-о-ой, что-то мне опять нехорошо, – закатила она глаза под лоб. – Совсем нехорошо, даже подташнивает. Наверное, нужно срочно что-то съесть. Нет, неудобно уничтожать чужие продукты из чужого холодильника, в чужом доме… Потерплю как-нибудь. Лучше досмотрю семейный альбом, пока Роман не вернулся, может быть, еще что-нибудь найду интересное?

Сказано – сделано. Юлия спустилась на первый этаж и прошла в гостиную. Она взяла в руки альбом и, присев на диван, снова раскрыла его. Через пять страниц она решила, что лежа ей будет удобнее рассматривать фотографии, и, подложив под голову подушку, она приняла горизонтальное положение.

– О-о-о, кайф-то какой, – простонала Юля. – У меня совсем вылетело из головы, до какой степени я устала. Мама дорогая, как хорошо, – прикрыв от наслаждения глаза, прошептала она и, потянувшись, как кошка, закинула ноги на мягкий подлокотник дивана. Она продолжила смотреть фотографии и на сто тридцатом снимке не заметила, как уснула.

Глава 10

– Ты мне не хочешь объяснить, в чем дело? – спросил Данила брата, когда они вышли во двор, покинув квартиру Натальи.

– Она отказалась от наших услуг, – коротко бросил тот, торопливо направляясь к машине.

– Не понял, – удивленно произнес Данила и даже остановился. – Что значит – отказалась?

– А то и значит: отказалась, и все, – пожал Кирилл плечами. – Она решила пойти в милицию, и это ее право.

– А как же мы? – догоняя брата, растерянно спросил Данила. – Мы что, все делали зря?

– Ну почему же зря? Аванс она забирать не собирается, расходы оплатит и наше потерянное время компенсирует. Все будет четко выполнено с ее стороны, согласно договору. Во всяком случае, она это обещала.

– Хоть на этом спасибо, – проворчал Данила. – Плохая примета, – тут же разочарованно добавил он.

– В каком смысле? – не понял Кирилл.

– В самом прямом. Она наша первая клиентка, а получается, что мы провалили задание.

– Не говори глупости, мы его не проваливали, – возмущенно ответил Кирилл. – Она сама решила отказаться от наших услуг, считает, что милиция лучше справится с поисками. Как она объяснила, рисковать она не может. Ее мужа нет уже шестые сутки, а мы так ничего и не сделали.

– Ну, предположим, что этим делом мы занимаемся не шестые сутки, а только третьи, – напомнил Данила. – Да и то – они наступают только сегодня. Она-то к нам пришла, когда его уже две ночи не было и пошел третий день. И я не думаю, что милиция ей поможет. Ты же прекрасно знаешь, сколько там пропавших числится, а находят только десять процентов, да и то зачастую это уже трупы. Как это – ничего не сделали? – возмутился он, когда до него дошло, что сказал брат. – А кто скакал целый вечер, как клоун, в этом чертовом «Голубом рассвете»? А кто ее сегодня ночью охранял, примчавшись по первому зову? А кто мучился на этом проклятом диване, вместо того чтобы спать у себя дома, на своей широкой мягкой кровати? Ну, вообще я в шоке от такой наглости! – недовольно засопел Данила.

– Она имеет полное право отказаться от наших услуг в любое время, и в договоре об этом написано черным по белому. Клиента не должно волновать, в чем и где ты скачешь клоуном, что ты ешь и уж тем более где спишь, – напомнил Кирилл. – Клиенту важен результат, а каким путем и какими средствами ты этот результат добываешь, его не должно беспокоить. Он за все платит, и этого достаточно.

– Плохая примета, – снова повторил Данила. – Нехорошо это!

– Она – наша первая клиентка, зашла к нам случайно, как она сама говорила, от безысходности, а мы не оправдали ее надежд. В общем, как пришла, так и ушла, и нечего больше о ней говорить, – отмахнулся Кирилл.

– А я о чем? Я и говорю: плохая примета, когда первый клиент вдруг уходит.

– Я не суеверный.

– Можно подумать, – усмехнулся Данила. – А кто всегда плюет через левое плечо, чтобы не сглазить?

– Это совсем другое, это не суеверие. Нет, суеверие, конечно, но совсем не такое, о котором говоришь ты.

– Суеверие – оно и есть суеверие, хоть ты его поставь, хоть положи, – возразил Данила. – И нечего передо мной выделываться.

– Я как чувствовал, что эти «Чудаки» принесут нам одни неприятности, – проворчал Кирилл, пропустив шпильку брата мимо ушей. – Правду говорят: послушай женщину и сделай наоборот.

– А при чем здесь «Чудаки»? – нахмурился Данила.

– При всем. Садись за руль, у меня что-то настроение плохое, могу скорость превысить, будешь потом на меня ворчать, если гаишник остановит.

– Да уж, в таком настроении тебя за руль лучше не пускать, – согласился с братом Данила. – Давай ключи.

Братья остановились у машины под пристальным взглядом дворника. Тот даже перестал махать метлой – до того его привлек облик Кирилла.

– Посмотри на этого мужика, как он на тебя уставился, – усмехнулся Данила. – Спасибо Наталье, что дала мне этот спортивный костюм. Представляю, что случилось бы с этим работником метелки, если еще и я щеголял бы сейчас в платье, парике и размалеванным в пух и прах!

Кирилл бросил хмурый взгляд в сторону любопытного мужика.

– Какого рожна уставился? На мне вроде узоров нет! – рявкнул он. – Метешь, вот и мети!

– А я чё? Я ничё, я и мету, – растерянно ответил тот и вновь замахал метлой. – Срам глядеть, – все же, не удержавшись, добавил он, бросив косой взгляд на Кирилла.

Братья сели в машину, Данила завел мотор. Кирилл, в который раз вытащив мобильный телефон, набрал Юлькин номер. И в который раз ему ответил автоответчик.

– Черт бы побрал эту Катастрофу, – сплюнул он, раздраженно захлопывая крышку аппарата. – Где ее носит?

– Да успокойся ты, ради бога, никуда она не денется. Говорил же я тебе: небось давно спит без задних ног, сны смотрит, а ты за нее переживаешь. Сейчас приедем домой, зайдем к ней, – проговорил Данила. – Что паниковать-то раньше времени!

– Как мы к ней зайдем? А вдруг ее нет, и что тогда? Родителей только перепугаем, – не согласился с братом Кирилл. – Нужно хотя бы восьми часов дождаться, в это время Борис Иванович встает.

– Пока приедем, пока позавтракаем, ты приведешь себя в нормальный вид, вот время и пройдет, будет как раз восемь.

– Ладно, езжай быстрее, – велел Кирилл. – Хочу поскорее оказаться дома.

Через тридцать минут братья подъехали к дому и со всеми предосторожностями вошли в свою квартиру, чтобы не разбудить родителей. Кирилл опрометью бросился в свою комнату, чтобы поскорее снять маскарадный костюм, боясь, что может проснуться отец: если вдруг он увидит сыночка в таком виде, тогда… В общем, объясняться с родителем ему не хотелось: настроение было не совсем подходящим. Что-то узнать им так и не удалось, клиентка отказалась от их услуг, что было очень обидно, да еще и Юлька пропала. Как говорится, все одно к одному.

– Иди завтракать, я бутерброды сделал и кофе сварил, – проговорил Данила, заглядывая к брату в комнату. – Отец проснулся, – тихо добавил он. – Ты прямо как в воду глядел.

– Пошли, перекусим, и нужно быстрее ехать в офис, – бросил Кирилл, натягивая на себя джинсы и свитер.

– Кир, зачем так торопиться, еще совсем рано? – возразил Данила. – Я думал, что после завтрака мы отдохнем хоть часик.

– Отдыхать будешь на том свете, а сейчас некогда, – отмахнулся тот, направляясь на кухню, откуда доносился аромат кофе. – Если Юлька так и не появится, кто будет на телефонные звонки отвечать? Ты забыл, что наша реклама уже вышла? За нас никто аренду платить не будет, нужно самим зарабатывать. Доронина нас отправила восвояси, вот и думай теперь. Если в ближайшее время не появится новый клиент, не знаю, что мы будем делать.

– А как же аванс, который она нам заплатила? Она что же, и его заберет? Ты вроде говорил, что не должна.

– Нет, аванс она не заберет, мы с ней уже на эту тему говорили, – ответил Кирилл, усаживаясь за стол и хватая с тарелки бутерброд с паштетом. – Она даже обещала вообще все оплатить.

– В каком смысле – все? – не понял Данила.

– Гонорар по договору плюс расходы, я тебе уже говорил об этом.

– Ты думаешь, заплатит?

– Понятия не имею, – пожал Кирилл плечами и откусил половину бутерброда. – Заплатит – хорошо, а нет… спрашивать и напоминать я не буду, мы не заработали этих денег. Как вкусно-о-о, – промычал он. – Оказывается, я здорово проголодался. Правду говорят, что аппетит приходит во время еды. Сделай-ка еще бутербродов, этого будет маловато, – еле промямлил сыщик набитым до отказа ртом.

– Ну, предположим, насчет того, что мы этих денег не заработали, я бы поспорил, – проворчал Данила, нарезая хлеб. – Столько времени мы уже потеряли! Я днем в клуб ездил, с этим Семеном разговаривал, ты у матери актера был, на это тоже время ушло. Юлька со своей знакомой договаривалась, чтобы она тебе имидж подобрала, со мной она сама сколько провозилась. Один макияж чего стоит, а уж про корсет и колготы я вообще молчу. Как бабы носят все это, до сих пор поражаюсь! А сколько мы с тобой нервов оставили в этом «Голубом рассвете»? Я чувствовал себя полным дебилом с накрашенной мордой, а это уже называется моральным ущербом. Доронина просто обязана оплатить этот ущерб… моральный.

– Я тебе уже говорил, что клиента не должно волновать, в какой ущерб нам обходится расследование, он платит за результат. А Доронина результата не получила, так что все справедливо.

– Я бы…

– Заткнись, а? – рявкнул на брата Кирилл. – Дай пожрать спокойно. И так на душе кошки скребут, да еще ты масло в огонь подливаешь!

– Не пожрать, а поесть, неуч, – буркнул тот и демонстративно отвернулся к окну.

– Ладно, не обижайся, – хмыкнул Кирилл, глядя на надутого Данилу. – Ты думаешь, что мне самому все это очень нравится? Меня вообще настораживает этот факт.

– В каком смысле?

– В самом прямом, – пожал детектив плечами. – Как-то слишком поспешно она приняла решение. Нет, я согласен, что идти в милицию обязательно нужно, этот аргумент я оспаривать не собираюсь. Но ведь она могла и в милицию заявить, и нас оставить. Если она так сильно волнуется за мужа, так жаждет его побыстрее найти, то почему бы не вести расследование в двух направлениях?

– Кир, ты как маленький, право слово, – усмехнулся Данила. – Ты загляни в статью расходов, и сам все поймешь. Каждый день расследования – двести баксов, плюс расходы и еще раз плюс – уже непредвиденные расходы. Дамочку жаба задавила, вот и все объяснение. Вот посмотришь, кроме аванса, который она оставила, она ничего больше не заплатит.

– Ты так считаешь?

– К бабке не ходи.

– Ладно, время покажет, у меня нет настроения это обсуждать. Была Доронина, теперь нет Дорониной, плюнули и забыли. Ты поел? Быстренько собираемся и едем в офис. По дороге еще нужно на заправку заехать, бензин на нуле, – заторопил брата Кирилл. – Привет, пап, – кивнул он входившему в кухню отцу. – Что это ты так рано встал?

– Да вот, нужно пораньше на работу, представители из Чехии приезжают, – ответил тот. – А вы, я смотрю, и не ложились?

– Да, недавно приехали, и снова уезжаем.