По следу скорпиона Федотова Юлия

– Что значит откуда?! От прабабки, разумеется! Она мне в детстве этим землетрясением всю плешь пробила, когда я учиться не хотела. Я ей толкую – на кой демон мне сдалась магия? А она мне про землетрясение. Чуть ли не она самолично Сильфхейм спасла благодаря учености… А по мне – хоть весь он рухни, пальцем не шевельну!

– Но как же ваши чудесные кристальные дворцы?! – ужаснулся эльф, до глубины души потрясенный ее равнодушием. – Неужели тебе не будет их жалко?

– Будет, – признала девица неохотно. – Это я для красного словца. Вспомнила прошлое и ожесточилась. – И специально для Макса пояснила: – У меня было очень тяжелое детство.

– Да-а! – кивнула Меридит с напускной серьезностью. – Когда заставляют петь и вышивать – это не каждый выдержит!

Было землетрясение, не было ли – вопрос остался на совести сильфиды. Во всяком случае храм, как мог убедиться Макс, от разгула стихии не пострадал. То ли строили надежно, то ли злая сила уберегла. Огромный, нелепый, высился он среди мраморных развалин. Мутная вода скрадывала его очертания, делая творение рук человеческих похожим на причудливую подводную скалу. Так было снаружи. А внутри…

Внутри было страшно. До дрожи, до состояния паники, чуть не до обморока. Никогда прежде Макс не испытывал подобного чувства – леденящего, парализующего, буквально сводящего с ума. А главное, он никак не мог взять в толк, что именно его так пугает, и от этого было еще хуже. В смятении он оглянулся, ища поддержки и спасения у коренных обитателей этого жуткого мира, но им, судя по побелевшим физиономиям и вытаращенным глазам, приходилось не слаще.

– Н… не обращайте внимания! Это обычный п… простейший сенситивный барьер, – лязгая зубами, выдавил демон-убийца. – Такой даже Ильза м… может.

– Ничего себе – простейший! В жизни так страшно не было! – Меридит из последних сил сдерживала страстное желание завизжать и убежать. – Ой, мамочка-а!

– Наверное, его Сила подпитала, – предположил Хельги уже немного спокойнее. Первый шок прошел, он смог взять себя в руки и если не устранить «барьер» полностью (в Астрале тот выглядел запутанным, как плотное кружево, но оказался очень непрочным, расползался на клочки прямо под пальцами, – толком не уцепишь), то по крайней мере снизить интенсивность его воздействия до приемлемого уровня.

– Фу-у! Чуть не спятила! – шумно перевела дух сильфида и тут же принялась тормошить оцепеневших от ужаса отроков.

Остальные пришли в себя самостоятельно. И как раз вовремя. Отступление воды становилось все более заметным… Вот-вот храм мог появиться над ее поверхностью…

– Пора занимать оборону! – объявил Рагнар тоном бывалого военачальника. – Наша задача – удерживать храм, не пропускать внутрь врага до того момента, пока злая Сила не уберется восвояси!

– А потом? Когда уберется? – наивно хлопая ресницами, поинтересовалась Ильза.

Орвуд противно ухмыльнулся:

– Потом враг все-таки ворвется и в отместку сотрет нас в порошок.

– Жалко, – вздохнула доверчивая девушка. – Я думала, мы успеем затмение посмотреть…

– А! – махнула рукой сильфида. – Какое теперь затмение! Стекла-то не закоптили.

– Зачем тебе стекла, когда все небо в тучах? – удивилась Меридит.

Но Энка настаивала на своем. При затмении полагается коптить стекла. Иначе пропадает все очарование и колорит.

– Сколько можно молоть чепуху? – привычно начал гном, но Энка живо его осадила:

– А кто первый начал?!

– Я не молол чепуху, а констатировал грустную истину, – стал защищаться тот.

– Поменьше надо констатировать. А то, знаешь, и накликать недолго!

Сраженный сим мудрым доводом, гном умолк.

И вот опять потянулись долгие минуты томительного ожидания. Находиться в самом центре судьбоносных событий, не имея при этом ни малейшего представления о происходящем, – что может быть хуже? События же развивались с нарастающей стремительностью.

Пока мангорриты, стоя по пояс в воде, кое-как компенсировали недостачу жертвенной крови (тридцать самых юных из них безропотно подставили горло под нож), фрегаты Дефта бросили якорь на безопасном расстоянии от берега, спущенные на воду шлюпки устремились к храму, чья вершина уже выглядывала из воды, будто скала.

Сам король был тут. В мышиного цвета мантии с черной оторочкой из жестких волос гурра, в зубчатой походной короне, нахлобученной поверх плотно облегающей вязаной шапочки, со скрещенными на груди бледными крючковатыми руками, он походил на нахохлившуюся злую птицу, больную, но все равно опасную.

А рядом, в той же шлюпке, в небрежной позе, какую подданный Дефта не посмел бы позволить себе не только в присутствии самого короля, но даже королевского портрета, сидел Гуго, точнее, Гуго Ингрем, подменный сын адепта Кааны, собственной персоной. Глаза сприггана, обычно мутные и блеклые, теперь отсвечивали дурным желтым огнем, верхняя губа гадко оттопыривалась, обнажив крупные сероватые зубы, сальные патлатые космы трепались на ветру. Едва сдерживая злую радость, он ждал того часа, ради которого, как ему казалось, и был рожден. Правда, ожидание грозило затянуться. Гребцам приходилось нелегко. Они из последних сил налегали на весла, так что те угрожающе трещали и гнулись, но слишком мощным был обратный ток воды. Шлюпки почти не двигались с места.

Пока дефтцы отчаянно боролись со стихией, орочье войско, достигшее океана, столкнулось с напастью иного рода. Полторы сотни оголодавших, обескровленных упырей встретили их на берегу счастливым визгом. Еда пришла! Несметные полчища еды!

Жизнь, даже самая гнусная, всегда чурается нежити. А уж упырей-то боятся все. И проклятые гоблины – не исключение. Тем более если у них нет при себе ни драконьего серебра, ни осины. А кто мог знать, что потребуются?! Немало тычков, пинков и оплеух пришлось потратить орочьим предводителям, чтобы заставить подчиненных пробить неровный строй упырей и добраться до спасительной воды.

Многим это стоило жизни. Грядущее затмение наделило худенькие тела «малолеток» силой и яростью под стать демонам-убийцам. По вкусу, ох по вкусу пришлась им проклятая кровушка!

Конечно, серьезно сократить численность многотысячной орочьей орды упырята не могли. Но Судьбу мира решало не количество претендентов – время. Оно шло, как всегда, неумолимо, – уже половину солнечного диска скрывала лунная тень…

Увы, ничего этого не видели наемники Судьбы, сидя в своем пузыре при входе в храм. Снаружи мутной завесой бурлила и пенилась уходящая вода. В Астрале все так перепуталось, что Хельги разозлился, плюнул и не стал смотреть, предоставив ближним своим изнывать от неведения.

– Чего они не идут-то? – хныкала Ильза. – Уже сражаться хочу! Все-таки я воин, а не кисейная барышня!

– Вот кстати! – Макс давно собирался об этом поговорить. – Зачем вы отдали бедную девушку в наемники? – Он с неодобрением взглянул на троих кансалонцев – знал, откуда ветер дует.

– Как зачем? – удивилась Энка. – Зарплата хорошая. Где еще девушка может столько заработать? Разве что в проститутках! Так Меридит сказала, что в жизни этого не допустит, – все претензии к ней.

Но предъявлять претензии дисе Макс почему-то не стал и вообще разговор о девичьем трудоустройстве предпочел не продолжать.

«Интересно: почему?» – размышляла Ильза.

А воды становилось все меньше и меньше. Сотворенный демоном-убийцей пузырь превратился в подобие чаши: вокруг на пять метров поднимается стена воды, а над головой уже воздух. Стали слышны звуки, доносящиеся снаружи, – крики, плеск, звон металла.

– Давайте выйдем из храма и посмотрим, что творится на суше, – предложила Энка.

Орвуду, как всегда, было лень лишний раз пошевелиться.

– Что ты сможешь увидеть? Еще слишком глубоко. Дай хоть напоследок посидеть спокойно!

Как раз этого сильфида и не умела.

– На том свете насидишься. И ничего не глубоко. Если я залезу на плечи Рагнара и он меня немного подкинет, а я при этом взлечу, ведь я могу левитировать, – то все увижу.

Именно так они и поступили. Некоторое время ноги левитирующей сильфиды дрыгались над головами соратников, в то время как ее собственная голова обреталась в иных сферах. Потом магические способности девицы исчерпались, она грузно шлепнулась в донный ил и с удовлетворением объявила: «Сражаются!» И словно в подтверждение ее слов стенки водяной чаши окрасились багровым.

Пока орки на берегу отбивались от упырей, на мангорритов напал Дефт.

Жертвенная чаша и нож-талисман – без этих атрибутов не обойтись тому, кто возжелал привести новую Силу в мир – за них, кровавых, вновь лилась кровь.

– Вот и прекрасно, – обрадовался Эдуард. – Пусть они друг друга поубивают, на нашу долю меньше останется.

Орвуд его оптимизма не разделял.

– В свете того, что нам противостоит многотысячное орочье войско, наличие или отсутствие нескольких сотен сектантов или дефтцев не представляется мне сколь-нибудь значимым! – поведал он важно.

Ильза подтолкнула Рагнара в бок, кивнула на гнома и спросила, понизив голос, но все-таки недостаточно тихо:

– Чего это он? Тоже ум полез? Вроде у него раньше ума не водилось… – И, уловив испепеляющий гномий взгляд, поспешила поправиться: – То есть, я хотела сказать, не совсем не было, а было, но немного, снаружи незаметно… Чего вы смеетесь? Я же правду говорю…

– Лучше… ой! Лучше замолчи, пока жива! Иначе он тебя прикончит, не дожидаясь орков! – с трудом выговорил Хельги сквозь смех.

– Зря мы так веселимся! Не к добру это, ох не к добру! – припомнила дурную примету любительница народной мудрости.

Гном обиженно шмыгнул носом:

– А ты покаркай, покаркай! Очень, знаешь ли, вовремя!

– Нельзя быть таким суеверным! – выдала ему девица без зазрения совести.

От возмущения бедный уроженец Даан-Азара потерял дар речи. Невразумительно булькнул и умолк.

Вода тоже булькнула. И ушла. Не отступила плавно, а схлынула, будто кто-то огромный вынул пробку из океанского дна. За несколько минут храм оказался на суше, вода остановилась шагах в десяти позади него.

На мгновение все стихло. Противники замерли на поле боя. Им потребовалось несколько секунд, чтобы осознать: началось! Осознали – и ринулись. Сектанты с Владыкой на носилках и дефтцы во главе со своим королем неслись, не разбирая дороги, безжалостно круша древних мраморных богов, толкая, сбивая с ног, топча и убивая друг друга. А следом за ними тяжело, но целеустремленно наступал головной отряд проклятых гоблинов.

От храма их отделяло не белее трехсот шагов… Двести… Сто…

Солнечный круг превратился в серп, но пока еще слишком… слишком толстым он был. Сколько осталось до полного затмения, до явления Силы? Пять минут? Десять?

Истории известны случаи, когда крошечным отрядам отважных воинов удавалось сдерживать наступление целых армий. Узкие горные перешейки, где с одной стороны – отвесная скала, с другой – бездонная пропасть, тесные – вдвоём не разойдёшься – коридоры и лестницы замков, – вот самые подходящие места для подобных подвигов. Но никак не проём, имеющий в ширину около пяти шагов, – только пузырь и пролезет. Такой дольше двух-трёх минут удержать вряд ли удастся. Толпа сметёт защитников, пусть даже ценой жизни тех, кто окажется в первых её рядах. Передних швырнут на мечи и копья, потом насядут всей массой, пройдут по трупам – и достигнут своей страшной цели. Не одни, так другие.

Миру по большому счету все равно, придут к власти полусумасшедшие сектанты, черные колдуны или проклятые твари. Хрен редьки не слаще, как говорит в таких случаях мудрый народ. А что тогда остается его, мира, защитникам? Пасть смертью героев, чтобы потом, где-нибудь в ином, загробном мире не пришлось краснеть перед предками, зато иметь возможность сказать самому себе напоследок: «Мы сделали все, что могли», – иного выбора нет.

Примерно так рассуждали натуры благородные – Аолен и оба принца. К ним примкнул и Макс, категорически отказавшийся от возвращения домой до тех пор, «пока все не утрясется». Энка и Ильза не рассуждали вообще: будь что будет, одного жаль – затмение досмотреть не получится. Меридит была готова ко всему – она диса, не кто-нибудь, а дисам редко удается помереть от старости. Орвуд скрепя сердце смирился с неизбежным.

Но демон-убийца рассуждал иначе.

Сперва ему в голову пришла кошмарная мысль. А вдруг он в самом деле бессмертный?! Тогда, если все его друзья погибнут, он останется совершенно один! Будет бесконечно долго жить в отвратительном, изуродованном злой Силой мире и мучиться сознанием, что гибель близких оказалась напрасной. И зачем ему нужна такая жизнь? Да ни за чем! Но избавиться от нее он все равно не сможет! Ужас, ужас!!!

Первой реакцией стало отчаяние. Но спустя минуту не привыкший к бездействию разум принялся лихорадочно искать выход.

– Придумал!!! Уходим! Прячемся!

Ему не пришлось долго уговаривать соратников. С мыслью о геройской кончине они расстались без всякого сожаления и лишних вопросов.

Друзья спрятались на втором уровне, возле жреческих покоев. Спасибо Силам Судьбы – погоняли своих наемников по храмам, научили безошибочно ориентироваться в темных кельях и переходах. Новая позиция оказалась выгодной во всех отношениях: сами они скрыты во мраке от посторонних глаз, зато сверху отлично просматривается геометрический центр храмового помещения, то самое место, что на одной из люксограмм было отмечено острием скорпионьего хвоста.

А дальше события развивались со стремительностью летящего грифона.

Ильза хотела что-то спросить, но голос ее потонул в реве и грохоте. Толкаясь, размазывая друг друга по стенам, в храм рванулись мангорриты и дефтцы. Но лишь те, кто был впереди – король с приближенными, Владыка и его носильщики и еще человек по двадцать с той и с другой стороны, – успели проникнуть внутрь.

То, что случилось потом, по ощущениям напомнило Максу первый момент спуска на лифте – когда кажется, будто пол уходит из-под ног, а сильфиде – землетрясение, которое ей однажды довелось пережить в Аполидий. Храм вдруг содрогнулся и тяжело, грузно осел, провалился под землю метра на три-четыре вглубь. Вход его оказался наглухо замурован толщей породы, – ни войти, ни выйти.

– Ну вот! – довольно прокричал демон, размазывая кровь по физиономии. – Теперь у нас вполне разумное количество противников! Есть шанс на победу!

– Идем вниз?! – обрадовалась диса, рванулась, но брат по оружию удержал ее за пояс.

– Стой! Рано! Дождемся Силы!

Впрочем, на сей раз даже сильфида не могла пожаловаться, что ждать пришлось долго.

…Где-то в мертвом, бесконечном пространстве, чудовищно далеко от Земли и ее беспокойных миров, Луна преградила путь солнечному свету. Два диска, тёмный и светлый, сошлись. Вспыхнул кровавый ореол протуберанцев…

Тусклый, сумеречный лучик проник в храм, почти вертикально упал на мозаичный пол. И воссиял Престол. И кроваво вспыхнули роковые слова: «Трепещите, смертные! Сила грядет».

«Смертные» не затрепетали – некогда было. Слишком увлеклись процессом взаимного уничтожения. Похоже, они даже не заметили, что оказались пленниками замурованного храма. Противники сражались с яростью одержимых, но убитых оказалось немного. Самые лучшие, самые опытные воины сошлись на поле боя – ни у одной из сторон не было очевидного преимущества. Надеждам Эдуарда, что враги «друг друга перебьют», не суждено было оправдаться.

Как ни пытались потом оставшиеся в живых участники событий воссоздать по памяти целостную картину того, что творилось в эти страшные минуты в храме, – ничего не получалось. Из общей сумятицы каждый из них успел выхватить и запомнить лишь отдельные, не связанные друг с другом и не выстраивающиеся в хронологический ряд эпизоды.

Вот мангорриты, построившись клином, пробиваются-таки к центру зала, ставят носилки с Владыкой в середину мерцающего кольца…

Король-колдун, бледный, с горящим взором, сжимает в крючковатых пальцах, торжествующе поднимает над головой нечто бронзовое – заостренное, раскоряченное. Жертвенный нож! Роковой Талисман сидов! Но ликующий вопль колдуна вдруг срывается, превратившись в отчаянный, полный животной муки визг. Это скорпион, оживший в его руках, изогнулся и вонзил страшное металлическое жало прямо в его темя! Вот она – опасность в хвосте!.. Впрочем, так запомнили все случившееся Ильза и Рагнар. Орвуд и Макс в один голос утверждали: скорпион вовсе не оживал, просто из хвоста его вырвался малиновый луч, и именно он пронзил тело дефтского монарха насквозь.

Тощий высокий сектант извлекает из складок одежды бронзовую черепаху – чашу, до краев наполненную жертвенной кровью. Протягивает Владыке…

Вот Хельги, перемахнув через балюстраду, прыгает вниз, на голову адепта, перехватывает страшный артефакт, подставляется под удар сразу нескольких длинных ножей…

…Меридит, видя такое дело, грубо хватает Аолена за куртку, заталкивает его в ближайшую келью и орет угрожающе: «Сиди там! Не вздумай выйти, сама убью!!!»

…Гуго Ингрем – пришел его час! – мощным ударом вышвыривает из светящегося круга Владыку и сам занимает его место… Ради этого он продал тайну подменного отца, выведанную без всякого на то права. Ради этого привел врагов к Престолу, погубил друга-колдуна, нарочно не предупредив об опасности, – той, что в хвосте. Мир отверг его – мир об этом еще пожалеет…

Но… кувыркается в воздухе, расплескавшись дождем кровавых брызг, жертвенная чаша. Подпрыгнув, ее ловко хватает Энка. Точный, прицельный бросок – так в Аполидии метают боевой диск – и зловещий сосуд через маленькое окошко в стене вылетает вон из храма. (А в это же время в разных концах Староземья уже льется на Престолы Силы кровь невинных чад…)

И вот уже корчится, объятое малиновым пламенем, тело Гуго, подменного сына адепта Кааны. Разделив мечту Мангоррата, он разделил и его жуткую судьбу: «и голодная Сила пожрала его».

А потом – общая свалка, жестокая бойня, уже не ради цели, а во имя мести. Много, много крови было пролито в те минуты в темном, засыпающем на тысячелетия храме… Наконец сражаться стало некому.

– Хельги! Эй! Ты живой?! – Это был главный вопрос, волновавший Меридит.

– Живой, – неуверенно откликнулся демон откуда-то сбоку. И пожаловался: – Только у меня, кажется, нож в спине торчит. Кто-нибудь видел Аолена?

Как ни странно, но в живых остался не только демон-убийца, но и все остальные, включая Эдуарда, найденного под кучей тел при последнем издыхании – вражеский меч пронзил ему грудь насквозь. Так что пришлось Хельги провести с ножом в спине еще не менее получаса: первая половина этого срока показалась ему вечностью, вторую он не запомнил.

Пока Аолен пользовал увечных и калечных, Меридит, придерживая рукой свежезалеченную рану в боку, увивалась рядом и подлизывалась к нему, мобилизовав все свое скудное женское обаяние. Энка даже забеспокоилась, как бы подруга не перевоплотилась в троллиху от таких усилий.

– Аолен, милый, ну не сердись, – упрашивала девица эльфа. – Сам посуди, вдруг бы тебя тоже ранили? Или, не дайте боги, убили? Что бы мы тогда делали? Ты очень, очень хороший воин. Но ведь всякие случайности бывают! Ну прости меня, пожалуйста! Я не со зла!

Эльф на уговоры не поддавался. На самом деле он прекрасно осознавал, что Меридит по большому счету поступила правильно, прогнав его с поля боя. Растрать он силы – и, по крайней мере, половины из их компании уже не было бы в живых. Ему было очевидно и то, что действовала диса в состоянии аффекта, отсюда излишняя грубость.

Он все понимал, но делал вид, будто смертельно обижен. Из вредности. Чтобы впредь неповадно было. И сдался только тогда, когда с удивлением обнаружил, что Меридит всерьез собралась расплакаться. Она-то, бедная, и вправду посчитала, что совершила ужасное! Вышвырнуть воина с поля боя! Без всякого уважения! Сама-то ведь точно никому подобного не простила бы! Разве что Хельги, да и то не сразу, сначала помучила бы как следует!

Рутинные житейские мелочи – исцеление ран, выяснение отношений и тому подобное – как-то отвлекли общее внимание от главного. Первым случившееся осознал Орвуд. Гном сидел на трупе мангоррита («Как ему не противно?» – содрогалась Ильза), приводил в порядок бороду, но вдруг вскочил, смешно хлопнул себя руками по бокам и вскричал:

– Слу-ушайте! А мир-то ведь мы опять спасли!!!

– Точно! – подпрыгнула Энка. – И-иа-ау!!!

Хельги, успевший задремать в уголке, вздрогнул и спросил сердито:

– Чего ты орешь, как больной ишак?

– Сам ты ишак! – обиделась девица. – Это победный клич эттелийских корсаров. Радость я таким образом выражаю! А ты, чем глупости говорить, лучше бы поискал скорпиона. Мир мы спасли, пора и о себе позаботиться.

Хельги принял неприступный вид.

– Сами ищите! Я храм двигал? Двигал! Имею полное право на заслуженный отдых! – И добавил невпопад: – Ударно работать – культурно отдыхать!

Макс удивленно моргнул, будто отгоняя наваждение: от слов демона-убийцы вдруг повеяло забытым социалистическим прошлым. Хельги заметил его удивление.

– Это я в твоем мире слышал, – объяснил он гордо. И похвастался: – Я еще знаю: «Ни сна ни отдыха измученной душе»!

И когда только успел нахвататься?!

– Да он все время про твой мир говорит, – наябедничал Эдуард. – То про лошадей, то Брутами всех обзывает.

– Угу. Еще про обезьян! – напомнила Ильза сурово.

Макс поспешил замять разговор и занялся поисками жертвенного ножа. Но преуспел в этом деле не сразу. Чтобы добраться до трупа короля, пришлось растащить целую груду останков, недавно принадлежавших тем, кто тоже стремился завладеть скорпионом. Сам же король оказался мертвее мертвого. Артефакт выжег его сущность начисто. Так утверждал Аолен. Макс долго рассматривал колдуна, силясь понять, чем, собственно, мертвец без сущности отличается от такового с оной. Но никакой разницы не узрел. Рагнар посоветовал ему не мучиться напрасно.

– Такие тонкости, – сказал он, – даже Хельги не умеет различать, а он как-никак все-таки демон-убийца и если захочет, может сам сколько угодно сущностей съесть.

– Не говори глупости! – рассердился упомянутый демон. – Я не могу есть сущности. От одной мысли тошнит!

– Не проголодался как следует, – решил рыцарь. – С голодухи, знаешь, чего только не смолотишь. Я и сам как-то… гм… неважно. Мы тогда в осаде сидели…

– Продолжай, продолжай! – тут же прицепилась сильфида. – Ты что, людоедствовал?!

Рыцарь поперхнулся от негодования:

– Да тьфу на тебя! Придет же в голову! Ворону я подстрелил. Сварил с отрубями из свинарника и съел. Всего-навсего.

Девица разочарованно фыркнула. Подумаешь! В голодный год от вороны никто не откажется, – стоило ли об этом упоминать? А Хельги возмутился: сравнил ворону с чужими сущностями! Пристыженный Рагнар умолк.

Скорпиона из мертвой руки колдуна пришлось вырывать силой, едва не ломая пальцы.

– Вот вцепился! – В голосе Орвуда звучало почти что восхищение. – Вот упырь! Умрет, но свое не отдаст!

– Да. У вас с ним есть нечто общее! – кивнула Энка серьезно.

Гном хотел заорать, но не успел. Вернее, он сорвался на крик, но по другой причине. Из всех окон, щелей и отверстий храма хлынули потоки морской воды. В пылу событий друзья упустили из виду такую очевидную вещь: отлив рано или поздно должен смениться приливом. И поплатились за легкомыслие – в считанные секунды промокли до последней нитки и продрогли до мозга костей. Конец марта в Староземье – не лучшее время для морских ванн.

– Хотели погибнуть героями, а помрем от воспаления легких, будто примитивные обыватели. Вот досада! – сетовал гном.

Аолен посмотрел на проблему с медицинской точки зрения.

– Не будет у тебя воспаления, можешь не беспокоиться. Мы замерзнем гораздо раньше, болезнь просто не успеет развиться.

Орвуд с чувством пожал ученому эльфу руку.

– Вот спасибо! Ты настоящий товарищ. Знаешь, как утешить в трудную минуту.

– Извини! – Лицо эльфа чуть порозовело от смущения. – Я не подумал…

– Пустяки! – махнул рукой гном. – В нашей компании думать вообще не заведено.

– Хватит вам ныть! Ишь, нежности какие! – Хельги чувствовал себя виноватым – не успел вовремя создать защитный пузырь, – а потому занял оборонительную позицию. – Подумаешь, промокли! Первый раз, что ли? Я однажды в океан с высоты рухнул, а потом на грифоне весь мокрый летел, и ничего, жив пока. Сейчас выберемся на берег, костер разведем, просушимся.

– Просушимся, как же! А орков забыли? Демоновы полчища, которым мы сорвали все планы! Как ты думаешь, что они с нами сделают?

– Вот и прекрасно! Тебе представится еще один шанс погибнуть героем, – огрызнулся демон. – Ты ведь об этом мечтал?

– Ой, а ведь там еще и упырята! – испуганно воскликнула Ильза.

– Уж упырята-то наверняка попрятались, – обнадежила Меридит. – Чары Балдура с них слетели, затмение кончилось. Не станут же они средь бела дня разгуливать?

– Не станут, – равнодушно кивнула девушка. Ей вдруг захотелось спать, да так страшно, что все остальное перестало волновать.

– Эй! Не вздумай! – Сильфида тряхнула ее за плечи. – Замерзнешь! – И зевнула сама.

– У нас есть минут двадцать, не больше, – сказал эльф упавшим голосом, ни к кому конкретно не обращаясь. – Если не успеем выбраться на берег… – Он не стал договаривать.

Хельги подошел к Максу, тихо, на ухо предложил:

– Пока я еще что-то соображаю, давай отправлю тебя домой?

– Ты за кого меня принимаешь?! – огрызнулся тот. – Сам бы согласился?

Демон обреченно вздохнул.

Мучительным и страшным оказался обратный путь. Воздушный пузырь, сотворенный ослабевшим от ран Хельги, получился раза в два меньше предыдущего. Дышать в нем было тяжело до рези в груди. Холод сковывал движения. Мутная толща воды плохо пропускала свет, так что двигались они почти на ощупь, то и дело спотыкаясь о трупы орков, мангорритов, дефтских воинов, – впотьмах не разберешь. Каждый шаг давался с неимоверными усилиями. Секунды тянулись, будто резиновые, минуты казались часами. Ильзу, Эдуарда, а с полпути и Аолена с Орвудом пришлось поддерживать под руки. «Удастся ли довести их до спасительного берега?» – спрашивал себя Хельги и не находил ответа. Он и насчет себя самого не был уверен: как долго будет в состоянии поддерживать защиту? Горе-демон с ужасом чувствовал, как иссякают его магические способности, тают силы. Колени начали противно дрожать, знакомая тошнота подступила к горлу, в носу забулькало что-то теплое…

– Дорого бы я дал, чтобы мы прямо сейчас оказались на суше! – в отчаянии прошептал он сестре по оружию.

К добру, к худу ли, но услышала его не только она. Диса, к слову, даже заорать не успела. Повелитель возжелал…

На сей раз никто, кроме Макса, особого шока не испытал. Как известно, ко всему рано или поздно можно привыкнуть. Но на выходца из иного мира случившееся произвело впечатление поистине неизгладимое.

Представьте себе ситуацию: вы, будучи при последнем издыхании, ковыляете во тьме по морскому дну и вдруг в мгновение ока оказываетесь… где бы вы думали? Ну разумеется, в самом центре орочьего походного стана! Не мог же Царь Народов изменить своему жизненному принципу!

Девять легковооруженных существ – против многотысячного войска. На что они рассчитывали, вступая в бой? Да ни на что, просто сработали рефлексы. Что помешало оркам прикончить неприятеля в первые же секунды? Как это ни парадоксально, но именно жажда убийства: каждому хотелось протиснуться вперед и самому поразить врага. В результате – неразбериха, толкотня… Свалка, переросшая в давку, унесла едва ли не больше проклятых жизней, чем собственно противник.

Сомкнувшись тесным кольцом, ощетинившись всем, что нашлось под рукой, наемники с лихой яростью смертников отражали вражеские удары. И чем дальше, тем веселее шло дело – плевать на все, будь что будет, зато согрелись напоследок!

К тому моменту, когда это свершилось, счет убитых с орочьей стороны шел на десятки, при этом никто из оборонявшихся даже не был серьезно ранен. А произошло невероятное…

Народная молва никогда не причисляла уроженцев Даан-Азара к выдающимся воинам. Между прочим, напрасно. Конечно, в искусстве владения мечом гному далеко до дисы или человека, он не такой меткий стрелок, как эльф или сильф, не столь силен, словно великан – уриаш или киклоп, не настолько проворен, если сравнивать его со снежным оборотнем – спригганом, – но что касается боевого топора – тут в целом Староземье нет ему равных!

Одна проблема – весит хороший боевой топор ох как немало! И если вам приходится постоянно таскать за собой по всему свету подобное оружие вкупе с тяжеленным золотым изделием, от одного из двух вы будете вынуждены отказаться. Но когда вы при этом являетесь не каким-нибудь оборванцем-наемником, а солидным, достойным гномом, от золота вы не откажетесь никогда!

Вот и почтенный Орвуд Канторлонг так поступил. Бросил боевой топор и отлично приспособился сражаться орочьим артефактом. А чем тот плох? Древко длинное, и не перерубишь его ничем, сам увесистый. Бей не хочу по башкам! Можно и в морду острием при случае ткнуть, и под дых – чем не копье?

Именно так гном и делал. До той секунды, когда с импровизированного оружия не слетела, зацепившись за кривой рог гоблинского шлема, тряпица, в которую оно было приличия ради завернуто.

И воссиял жезл, бесстыже и ярко, во всей своей непристойной красе!

Странную легкость почувствовал гном в руках. Артефакт будто ожил – воспарил и сам, стремительно и беспощадно, принялся наносить удар за ударом, – разил насмерть, и не было от него спасения.

Несколько секунд потребовалось оркам, чтобы осмыслить происходящее – не менее десятка успели за это время погибнуть. А потом вся многотысячная толпа вдруг отпрянула, замерла, и слышно было, как от центра к краям ее прокатился волной вздох потрясения. И пали ниц проклятые твари пред своим золотым идолом.

– Ой, а чего это с ними? – спросила Ильза наивно. – Застеснялись, да? А раньше вроде плясали…

Трое гоблинов, огромных, чуть не в полтора человечьих роста, с мощными ручищами ниже колен, с горбами, возвышающимися над жирными загривкам, выступили из коленопреклоненной толпы. По всему было видно – это вожаки самого высокого ранга. Одежда из роскошных Аполидийских и сехальских тканей вкупе с дорогими мехами смотрелась на них нелепо, но вызывающе богато, шлемы с рогами едва ли не полуметровой длины были инкрустированы драгоценными каменьями во столько каратов, что Орвуд невольно застонал. Их нагрудные панцири сверкали зеркальным блеском – большая редкость для не склонных к чистоте горных гоблинов, а седые космы, заплетенные в неопрятные косички, украшали толстые золотые нити. Темную кожу вожаков почти сплошь покрывала яркая татуировка. В общем, они имели весьма внушительный, не лишенный своеобразного колорита вид!

– Отдавать! – на плохом староземском рявкнул самый седой и горбатый. – Наше! Вернуть!

– Щас! – нагло усмехнулся гном прямо в страшную орочью рожу. – Было ваше – стало наше! Мое. Собственное.

Откуда только уверенность взялась? И никто ему не возразил, вот что главное! Не могут, значит, силой отобрать, не в их власти!

– Что хочешь за него? – силясь придать грубому голосу миролюбивые интонации, сказал второй. – Проси!

– Вот еще! Он мне самому нравится!

– Это святыня наша, – наступив на горло собственной гордости, тихо проговорил третий орк. – Богами заклинаем, отдай!

Но разве орочьи боги – авторитет для упрямого гнома?

– Сказал – самому нужен!

– Да какого демона он тебе нужен?! – не вытерпела Меридит. – Позорище на все Староземье! Просят тебя по-хорошему, как порядочного… Ну и отдай себе, что уперся как осел сехальский?!

Вот уж не думала девица, что придется ей однажды в жизни прочесть горячую благодарность в глазах проклятого гоблина!

Гном задумался. Орки замерли в ожидании. Тысячи пар желтых глаз уставились на него при полном молчании, слышалось лишь напряженное сопение плоских носов.

– Согласен! – провозгласил он наконец, и снова гулкий вздох прокатился по рядам. – Отдам. Но, разумеется, с условиями!

– Говорить! – едва сдерживая волнение, выдохнул седой.

Требований у Орвуда было целых три. Первое: орочье войско, за исключением единственного представителя, отходит на безопасное расстояние, а именно – на три часа пешего пути, только тогда состоится передача. Второе: немедленно после того, как орки получат назад свою святыню, они возвращаются в Аль-Оркан и обязуются не нападать на Староземье в течение трех и на Даан-Азар – пяти лет. Ну и последнее – разумеется, это кусок золота эквивалентный по весу набалдашнику артефакта. Все по справедливости!

Орки безропотно повиновались.

– Почему ты взял с них клятву на такой малый срок? – упрекал потом Эдуард. – Мог назвать и сто лет, и тысячу! Даже избавить Староземье от орков навсегда! Почему не сделал этого? Только о своем золоте думал!

– Никогда не бери заведомо невыполнимых клятв! – наставительно изрек мудрый гном. – Особенно если не знаешь серьезного магического подкрепления, вроде формулы Мельдаха. Хотя даже она – не панацея!..

Торжественная передача жезла состоялась.

– Только посмейте нарушить клятву, – напутствовал Орвуд, вручая сокровище седому. – Отберу назад! – И орк, похоже, ни на минуту не усомнился в его способности исполнить угрозу. Загадочная вещь – магические артефакты!

– Вот видите! – торжествовал гном. – Сколько вы меня клеймили, сколько надо мной издевались! А в итоге – именно моя предусмотрительность спасла наши жизни и Староземье в придачу!

– Согласна, – кивнула справедливая Меридит. – Но с оговоркой: это была твоя жадность!

– Что ни делается, все к лучшему! – нашла подходящее изречение сильфида.

А Ильзе было не до высоких материй.

– Мир спасен, – объявила она, – теперь хочется в тепло, есть и спать.

Это был тот редкий случай в их совместной деятельности, когда возражений ни у кого не имелось.

Разграбить Гвенский замок орки не успели. Они в него даже не вошли, увлеченные более важной целью. Бандарох Августус, горемычный потомок гордого народ сидов, лежал в целости и сохранности на том самом месте, где его оставили. И выглядел он, надо сказать, уже неплохо. Отдых, еда и жизнь в графских покоях явно пошли ему на пользу.

– Где же вы пропадали столько времени? – спросил магистр капризно. – Что за безответственность?! Я уже проголодался, и камин не топлен, и постель пора перестелить…

– Вот и прекрасно! – Сильфида с размаху плюхнулась поперек графского ложа, едва не придавив Бандароха. – Сейчас ты растопишь камин, сваришь суп и приготовишь нам постели. Потому что мы спасали мир, и лично я в ближайшие часы не сдвинусь с места!

Но сдвинуться с места ей все-таки пришлось. Хельги извлек из мешка Талисман сидов, чтобы рассмотреть его получше, – и любопытство взяло в девице верх над усталостью.

– Как посмотришь, швырни мне! – велела она.

– Ты что, дурочка? – искренне удивился демон.

– Ладно, не швыряй. Принеси.

– Вот еще! Буду я вставать! Тебе надо, ты и иди.

Что поделать, маловато в демонах-убийцах рыцарского духа. Пришлось ей вставать самой и плестись до диванчика, где расположился Хельги с артефактом.

Талисман сидов не понравился никому. В отличие от тонкой работы жертвенной чаши, он был сделан довольно топорно. Этакая грубая стилизация. Чтобы догадаться, что странная раскоряка является именно скорпионом, несведущему потребовалось бы включить воображение. Даже огромный каменный скорпион в руках храмового изваяния Мангоррата выглядел более натуралистично. Так что у Макса возникло подозрение: может, это и не скорпион вовсе?

Подобно черепахе, реликвия сидов не была отлита из цельного куска металла. Судя по весу, внутри у нее имелась крупная полость, а на брюхе просматривался шов с заклепками. Хельги, ссылаясь на собственное бессмертие, хотел расковырять и посмотреть, что там, изнутри. Ему, разумеется, не дали. Призраку может не понравиться, что его Талисман испорчен, да и бессмертность Хельги пока не доказана, выразил общую позицию Аолен. Он забрал артефакт, аккуратно упаковал в рогожу, уложил в мешок хвостом вниз и запихнул под банкетку.

И каково же было его потрясение, когда поутру мешок обнаружился пустым! Сперва эльф решил, что дело не обошлось без Хельги. Но скоро сообразил: «среди ночи» подменный сын ярла по собственной воле не станет вскакивать даже ради удовлетворения собственной жажды знаний. Тогда ему стало страшно…

Первый миг беспросветного отчаяния миновал. Наступила мрачная решимость. Он жив – и это уже многое значит. Сила была рядом, и он зачерпнул из нее. Больше, намного больше, чем в первый раз. Ведь он уже знал, как это делается.

Добрая часть полученного уйдет на поддержание собственного тела – теперь оно не то, что три тысячи лет назад. Зато не надо будет строить храмы, растрачиваться на магическую светопись… Людишек новых набрать – дело нехитрое. Они глупы и податливы – сами прибегут, и кровушку, и сущность отдадут… Что ж, пожалуй, и получится еще один срок протянуть, чем демон не шутит!

Он – теперь уже не Владыка, а безымянная тварь с перерожденной, изуродованной сущностью, зато помолодевшая и сильная, – медленно поднялся с мозаичного пола, раздвинув тела павших, плавно колыхающиеся в мутной воде, выдернул меч, торчащий из собственного живота, и, опираясь на него, как на посох, побрел к выходу. Это было новое, занимательное ощущение – идти под водой «аки посуху», не испытывая потребности в воздухе, – особенно приятное с учетом того, что последние триста лет он вообще не мог передвигаться самостоятельно. Ноги заново привыкали к движению, неловко подволакивались, но каждый последующий шаг был увереннее предыдущего. Глаза учились смотреть сквозь придонную муть.

Округлый металлический предмет чуть блеснул под ногами. Жертвенная чаша! Нагнулся, бережно поднял, припрятал под полами бурой хламиды. Пригодится с годами… И вспомнил про Талисман. Долго, долго он шарил впотьмах, прежде чем сообразил: реликвия похищена! Гадкие твари – те, что появились на его пути словно ниоткуда, вредили весь последний год, нарушали покой Престолов, убивали его людей – стали в конце концов причиной его краха – это они унесли скорпиона.