По следу скорпиона Федотова Юлия
– Какой? – испугался, незнакомого слова Рагнар.
– Абстрактный. Не я, не ты, не любое другое реально живущее существо. Чистый художественный образ. Вроде вашей дамы в купальне, у которой вода из пасти идет.
– Еще не хватало, вроде дамы! – На синие глаза Ильзы навернулись слезы. – Это памятник для потомков, на нем должна быть табличка!
– Ильза, ну подумай, зачем мне памятник, ведь я еще не помер, – втолковывал ей Хельги, сам чуть не плача. – Вот помру, тогда табличку вернут на место.
– Ты бессмертный демон, как же ты помрешь? – напомнила девушка сердито.
– Тем более! Зачем памятник, если потомки увидят меня живого?! И за что мне наказание такое?! Мало мне менестрелей, мало трегератцев – и ты туда же! Натуральный Брут! Целых два Брута на мою несчастную голову! И нечего смеяться!
Девицы, гном и эльф повеселились от души. Вышедший на шум отец Рагнара тоже долго смеялся, но подпись приказал убрать. Спорить с королем Ильза не решилась. А Хельги сказал себе, что, если когда-нибудь надумает сменить Белый Щит на гербовый, это будет герб Оттона. Король Робер – хороший человек, такому и присягнуть не жалко!
Четыре дня пролетели как миг. И мозоли не успели зажить, и запах дыма не отмылся с волос, а Энка уже торопила в путь-дорогу:
– Хватит рассиживаться, как куры на насесте! – Она всегда любила образные сравнения.
– Куда спешить? До дельты при попутном ветре сутки пути, до рокового дня – почти месяц, – уговаривал Орвуд.
Очень уж по душе пришлась гному жизнь в королевском дворце. Настолько, что он готов был признать: здесь даже лучше, чем в родном Даан-Азаре. Тем более что дома ему принадлежала лишь небольшая однокамерная пещерка, а во дворце – целые покои с роскошным ложем и золотой ванной, предоставленные в пожизненное пользование! Купаться в золоте – это ли не мечта любого гнома!
– Нечего тянуть. Неизвестно, что ждет нас в дельте. Лучше иметь запас времени, – настаивала сильфида.
– Давайте еще два дня… – начал Рагнар и вдруг с ужасом вспомнил: – Бандарох Августус! Кошмар! Мы тут прохлаждаемся, а он! Вдруг он еще жив?! Скорее в путь!
– Да забудь ты наконец о своем Бандарохе! – вспылил Орвуд. – Он давным-давно покойник! А если даже нет, его могут поволочь в любой из шести храмов или же вообще где-нибудь спрятать! Нам его не спасти!
Но фаталиста Рагнара было не остановить. Судьба не напрасно свела их с Августусом! Они обязаны его спасти! Нельзя терять надежды!
Через час друзья были в пути. Хотя, если честно, всем, кроме благородного рыцаря, была глубоко безразлична судьба незадачливого потомка загадочных сидов.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Великий день близился – об этом шумели февральские метели, выли промозглые западные ветра, звенела первая капель, шуршали оседающие снега.
Три тысячи лет – долгий срок для смертного, бесконечно долгий. Ни один, пусть даже трижды великий маг из племени людей не может поддерживать свою жизнь тысячелетиями.
Но Он смог. Ведь это Он, ближайший из ближних, стоял за спиной Великого Мангоррата в тот жуткий миг, когда в далеких Песках Шаала (Альтеция, да и всего Аполидия в ту пору не было и в помине) подлый изменник, презренный сид Роха выплеснул жертву на землю, мимо тамошнего Престола. Это Он успел-таки зачерпнуть малую толику Силы, когда она, голодная, яростно пожирала своего несостоявшегося властелина. Корчилось в муках его дородное тело, таяло, растворялось, утекало в небытие. Опустел сияющий круг. Рухнули надежды…
Три тысячи лет миновало с тех пор. Он забыл свое прежнее имя. Он давно перестал быть человеком. Кем стал – и сам не знал: как ночной упырь пил кровь своих подданных, как демон-убийца тянул потихонечку сущности, – тем и жил все эти годы. А еще – неутоленной жаждой власти, той, от которой стоял в одном шаге и которая прежде должна была достаться не ему. Пожалуй, сейчас Он был даже благодарен презренному адепту Рохе, хотя поначалу гибель владыки воспринял как конец света, самые страшные казни измышлял для предателя.
Можно ли описать словами чувства, охватившие его, когда последний жалкий, выродившийся потомок грозных сидов, отпрыск Рохова колена, после стольких лет бесплодных поисков наконец-то попал в его сети! Схватить, растерзать, раздавить собственными руками, зубами выгрызть сердце! Глотать, захлебываясь, приторную кровь, пусть и разбавленную поколениями, но все еще Рохову!
Но нет! Не теперь!.. Последний из сидов должен стать свидетелем Его триумфа! Потомок должен сполна расплатиться за преступление предка! Он ждал этого три тысячелетия – что по сравнению с ними эти несколько месяцев. Время учит терпению.
Чего только не свершилось в мире за этот срок!
Погибли гордые сиды под огненными мечами фоморов, погибли и сами фоморы под беспощадным натиском племен Дану, которые уходили в море, теснимые воинственными эльфийскими кланами, надолго утвердившими свою власть над той частью суши, что именуется теперь Староземьем. Но расплодились люди – и эльфы скрылись в лесах… Всего не упомнишь! Царства рождались и умирали, народы приходили и уходили, честолюбивые твари рвались к власти, но гибли, так и не дотянувшись до нее. Мир встал на путь самоуничтожения и был расколот надвое во спасение. – Он видел все это. И ждал.
Ждал своего, верного часа И вот он наступал. И скоро, совсем скоро мир вновь объединится под Его властью. Сами Силы Судьбы благоволят Ему, не случайно шестой священный сосуд вернулся едва ли не в последний миг (именно мгновениями кажутся месяцы пред ликом тысячелетий), когда Он был на грани полного отчаяния, понимая: второй срок уже не переждать, не пережить.
Теперь Его мало что тревожило. И странные происшествия с растревоженными Престолами, и загадочная гибель лучших подданных казались ему, упоенному близостью Силы, не более чем случайными совпадениями.
Немного смущало шевеление проклятых гоблинов на юге, они ведь тоже могли помнить… Но нет! Диким горным ордам не остановить его сейчас, на самом пороге Власти. Как не встать на его пути поганому дефтскому колдуну, прибравшему к рукам Престол и тянущему из него понемногу. Неотвратимо грядет новая эпоха, что будет принадлежать Ему безраздельно! Такова Судьба, с ней не поспоришь. Трепещи, о Мир!
Никто из северян так и не заметил, что мерзкие сектанты снялись с насиженных мест. Никто не забрел в мертвые селения, все привыкли обходить их стороной. Поначалу ветер доносил до дальней округи смрад непогребенных тел, настолько ослабленный расстоянием, что никто не подозревал о его страшной природе. Затем пришла зима, замела дороги, скрыла следы.
Небольшими группами, по ночам, минуя пограничные посты и большие города, расползались мангорриты по миру. Одни следовали быстро, настоящим походным маршем, почти не задерживаясь на отдых – торопились успеть в срок к дальним Престолам. Другие, напротив, больше выжидали и медлили, таились по глухим углам, чтобы ни у кого раньше времени не возникло вопроса: что это за странный народ объявился в окрестностях Конвелла или, скажем, Дефта?
Шли пешком. Даже адепты наравне со всеми месили летнюю пыль, осеннюю слякоть, зимний снег и горячий южный песок босыми ногами. Лишь самого Владыку несли прямо на троне, приспособленном к носилкам, посменно шестнадцать приближенных, да одинокая кобылка волокла к побережью тесный грязный возок со связанным по рукам и ногам пленником.
Близился роковой час…
Орвуд чувствовал себя свободным, словно птаха. Золото – очень тяжелый металл. Нужно быть гномом, чтобы согласиться долгие месяцы таскать на себе по городам и весям большую (к счастью, тонкостенную) чашу и массивный орочий амулет.
Теперь оба артефакта мирно покоились в сокровищнице Оттона, оставленные на хранение вместе с двумя другими: кристаллом и Черным камнем Ло.
Моментами освобожденному от бремени золотого груза гному чудилось, будто он стал легкой пушинкой, и порыв ветра может сдуть его с палубы прямо в воду. Непривычное и упоительное ощущение… Каким мимолетным оно оказалось!
Матрос перекатывал по палубе тяжелые бочки.
– Господин гном, подвиньтесь малость, будьте так добры!
Орвуд не слышал, увлеченный своими чувствами. Стоял у борта, устремив взор на медленно тающий вдали берег, и воображал себя чайкой, готовой сорваться и полететь…
– Господин гном, как бы вас не зашибить!
– Эй, господин гном! Вы не оглохли, часом?
Ответа не было. Моряк потерял терпение.
– Эй, Борода! Дай наконец дорогу!
Услышав постылую кличку, Орвуд подпрыгнул как ужаленный:
– Ах ты, оттонское отродье! Кто дал тебе право?.. Я тебе!..
Перерасти в драку перебранка не успела. В тот момент, когда запахло жареным, прямо перед носом противника из ничего брякнулся, едва не пробив палубу, некий предмет вроде копья… во всей своей непристойной красе.
От удивления и досады гном едва не прослезился. А моряку сразу расхотелось выяснять отношения. Он был человеком смелым, но разумным, имел одно полезное правило: никогда не связываться с колдунами. Особенно теми, что умеют сотворить оружие прямо из воздуха, – а что еще он мог подумать про гнома? Любезно извинившись, оттонец убрался восвояси. А Орвуд судорожно бросился на поиск ветоши, чтобы прикрыть наготу своего сокровища. Нет, видно, не ходить ему больше налегке!
В дельте они были спустя сутки. На хорошей оттонской шхуне да с попутным ветерком – это не пешком по горным перевалам!
Встали на рейде против Гвенской гавани. Рагнар с грустью подумал о любимой тетке Габриэле: неплохо было бы ее навестить. Но долг не велел отвлекаться на личное. Долг звал в бой! Вот только где, когда и с кем?
– Начнем с малого – поищем храм! – решила деятельная сильфида.
– Нырять будем? – усмехнулась Меридит.
– Зачем нырять? У нас есть демон, посмотрит в Астрале.
– Вот так и говори: Хельги посмотрит в Астрале. А то: «Поищем»! Искательница наша! Любишь ты обобщать в свою пользу!
В ответ девица пустила в ход дежурную фразу: «Сама дура», и довольная Меридит сочла спор выигранным.
Храм Хельги обнаружил быстро, ядовито-малиновый цвет сразу бросался в глаза.
– Нашел! Во-он там, правее, на дне. – Он неопределенно махнул рукой.
– Ну доставай, поглядим! – распорядилась Энка. – Ну чего ты вытаращился, как упырь на осину? Ты ведь в Альтеции вытаскивал храм из песка! Какая разница, на сколько метров! Главное не расстояние, а принцип! Поднимай, не тяни!
– Хорошо, подниму, – в голосе демона звучала угроза, – а поставлю куда?
– На берег неси!
– Жертвы и разрушения тебя не пугают? И вообще, если храм сдвинуть, люксограмма нарушится – это ослу сехальскому понятно!
– Тогда поднимай вместе с дном!
– Надо! – печально подтвердила Меридит.
Хельги посмотрел уничтожающе.
– Хорошо. Рагнар, прикажи спустить шлюпку, мне надо на берег. А шхуна пусть отойдет подальше в море и ждет сигнала…
– Зачем тебе на берег? – забеспокоилась Меридит, почуяв недоброе.
– Камней покрупнее соберу, отлив буду делать, – ответил брат по оружию ядовито.
Сколько ни бранились девицы, сколько ни увещевал эльф, демон-убийца был непреклонен. Или привычная, безопасная для окружающих спригганская магия, или не видать им храма как своих ушей. Хватит с него экспериментов с замковыми крышами!
Люксограммы Хельги не увидел, он лежал трупиком на дне погрязшей в ил шлюпки под присмотром удрученного его состоянием Аолена, и было ему так погано, что сил не оставалось воспользоваться моментом и заняться копошащейся вокруг фауной, обитавшей на морском дне и ошалевшей от внезапного исчезновения родной стихии. Даром пропадал ценнейший научный материал!
В это время девицы, два принца и гном, едва выволакивая ноги из тины, пробирались к высящемуся чуть поодаль строению.
Если не принимать в расчет колонии кораллов, наслоения водорослей и друзы мидий, исказившие лик Мангоррата до неузнаваемости, храм сохранился неплохо и снаружи, и изнутри. Хельги исхитрился расчистить его пол от вековых залежей донных осадков обратным током воды.
Видно, Силы Судьбы не ожидали от своих наемников подобной прыти. На холодном сыром полу пришлось просидеть не один час, прежде чем люксограмма соизволила проявиться. За это время жители побережья успели впасть в панику, а фауна дна едва не передохла. Равно как и Хельги, которому приходилось из последних сил сдерживать морские воды, рвущиеся на законное место.
Но страдания его того стоили!
- Ты шесть их встретишь на пути,
- Но этот – Первый из шести!
- Замкни, о смертный, Силы круг –
- Мир примет Власть из твоих рук, –
провозгласил Эдуард торжественно, помешав Рагнару продемонстрировать свои достижения. Тот даже немного обиделся.
– Я сам хотел прочитать!
– Ох, извини! Я не подумал!
– Да ладно, чего уж там! В следующий раз что-нибудь другое попадется. – Рыцарь не умел долго сердиться.
– Следует ли трактовать сей вирш так, что именно в означенный храм должен явиться главный мангоррит, дабы свершить магический обряд? – спросила Меридит высокопарно. Иногда на нее находило желание загнуть нечто эдакое, оригинальное.
– Следует! – радостно подтвердила Энка. – Сюда он явится, здесь мы его и повяжем!
Орвуд скептически хрюкнул, припомнив головорезов из храма в Конвелле:
– Ну-ну. Очень хочется верить, что мы его, а не он нас.
– Интересно, кто слагал такие дурацкие стишки для люксограмм? – перешла на нормальный слог Меридит. – Все разного размера, никакого стилистического единообразия! Не можешь сочинить хорошую рифму – выражайся прозой, чего уж проще! Нет, всех кому ни лень на поэзию тянет!
- Пусть юбилей несет лишь счастье,
- Ни капли грусти, ни одной слезы!
- Душевного богатства и здоровья
- Желаем мы от всей души,
- И пусть хранят все боги
- Торговца Алоиза Рогге! –
с отвращением процитировала она куплет, вычитанный некогда в «Уэллендорфском Вестнике» под рубрикой «Поздравления» и ввергнувший ее филологическую натуру в состояние тихой ярости.
Ильзе стих понравился. Меридит принялась объяснять, в чем именно состоит его безобразие, а Орвуд – в который раз уже! – удивляться, какими глупостями заняты головы его спутников в те критические минуты, когда на карту поставлена судьба целого мира. Но тут в храм проник Аолен и осведомился, уж не собрались ли они проводить эксперимент, ставящий целью выяснить: смертный Хельги или нет. Если так, то до печального результата осталось совсем недолго.
Спотыкаясь о скрытые под рыхлым слоем ила «формы донного рельефа», приятели поспешили к шлюпке. Ильза зацепилась носком сапога, не удержалась, плюхнулась во весь рост прямо в грязь. А когда поднялась, то с удивлением обнаружила, что сжимает в руке некий предмет. Рассмотрела и, взвизгнув, отбросила. Это была изваянная в натуральную величину из позеленевшего мрамора человеческая ступня.
– Где вас так долго носило? – прошипел Хельги, не поднимая головы. – Пускаю воду?
– Пускай, – милостиво разрешила Энка.
Освобожденная вода хлынула на свое привычное ложе с такой скоростью, что шлюпка едва не перевернулась. Девица попробовала призвать демона-убийцу к аккуратности, но тот выплюнул сгусток крови и заявил, что ему наплевать на судьбы мира в целом и на то, потонут они или нет, в частности, потому что лично он уже труп!
Вопреки дурным прогнозам сильфиды, шлюпка осталась на плаву, на корм рыбам никто не пошел. Океан водворился на место, бурление воды за кормой прекратилось, суденышко легко покачивалось на волнах. Спрятавшись от порывов мартовского ветра под куском парусины, спасители мира сонно ожидали прибытия шхуны. Все почему-то чувствовали себя усталыми и разбитыми, не то заразились состоянием Хельги, не то сказалось вредное влияние главного храма. Они лежали вповалку, кто как устроился, вяло обсуждали планы на будущее, борясь с наплывающей дремотой, как вдруг в голову Орвуда пришла Мысль! Она поразила его так, что гном даже взвыл, бедный!
– Идиоты!!! Скитаемся по свету, и все зря! Надо было разрушать сами храмы! Тогда миру уже ничто не угрожало бы, и можно было спокойно заняться личными делами, не торопясь искать скорпиона для призраков!.. Хельги! Эй, слышишь! – Он тряхнул «труп» за плечо. – Вставай сейчас же! Надо срочно разрушить храм! К демоновой матери!
– Оставь его в покое! – напустился на него эльф. – Не видишь, ему плохо! Хельги, не вздумай вставать, лежи смирно! К сведению отдельных плохо образованных персон, в разрушении храмов нет никакого смысла! Они всего лишь отмечают места выхода Силы. Хоть с землёй их сравняй, хоть гору сверху водрузи – Сила всё равно выйдет в назначенный срок на этом самом месте.
– Зато мангорриты это место не найдут! – парировал гном, не желавший расстаться со своей замечательной идеей.
– Да уж они-то наверняка умеют свою Силу чуять! К тому же в момент выхода Ворота Сил обычно сияют, дымятся или еще как-нибудь себя проявляют, трудно бывает не заметить. Вряд ли эта Сила поведет себя иначе!
– Тогда какого демона было городить все эти сооружения?! Для чего-то они служат? Не для нас же их строили?
– Обычно посредством храмов адепты влияют на простых подданных, – разъяснил ученый эльф. – Подавляют волю, держат в повиновении, используя незначительные эманации Силы.
– Да-а, – покачал головой гном, – хитрая наука – магия! Непостижимая!
Эльф взглянул осуждающе:
– Любое существо, хоть немного заботящееся о своем образовании, способно постичь целый ряд ее общедоступных положений, по крайней мере, в теории!
– Послушай, Аолен! Кто дал тебе право упрекать меня в малообразованности!? Я, к твоему сведению, ведущий специалист Муниципалитета по горным изысканиям!
Но эльф пренебрежительно поморщился: слишком узкая специализация.
– Да как ты можешь судить о горном деле, лекарь-недоучка! – заорал Орвуд невпопад.
Возможно, они и подрались бы – Энка давно и с интересом ждала, когда это наконец произойдет. Но Хельги жалобно попросил сестру по оружию выкинуть спорщиков из шлюпки в воду, чтобы не толкались. Пришлось им взять себя в руки: Аолену – из чувства врачебного долга, Орвуду – из четкого осознания, что именно так Меридит и поступит. А вскоре подошла шхуна, взяла своих пассажиров на борт.
– Курс на берег! – приказал Рагнар.
– О Владыка! Престол океана! Его покой нарушен!!! – Если бы родная мать увидела адепта Торху в этот миг, она не узнала бы его. Изможденное лицо было искажено смертельным ужасом, глаза вылезли из орбит, посиневшие губы мелко дрожали.
Старец резко выпрямился, взор его сверкнул гневом.
– В своем ли ты уме, чадо мое? Никто и ничто не может нарушить покои водного Престола прежде срока! Разве рыба проплывет… – Он криво усмехнулся собственной шутке.
Из глаз адепта брызнули слезы:
– Жизнью клянусь, Владыка! Престол пробудился.
Лицо старого мангоррита затуманилось, какая-то мысль мелькнула в выцветших глазах… Вот, значит, как оно начинается… Старик обмяк в кресле, спокойный, умиротворенный.
– Ступай, чадо мое! Ты принес добрую весть.
Он понял, что значили все эти необъяснимые сигналы с Престолов. Предвестники. Так просыпается Сила, так она приходит!
Он воздвиг Престолы в те бесконечно далекие годы, когда в самых смелых своих мечтах помыслить не мог, что доживет до нового прихода Силы сам. На потомков, далеких-предалеких потомков рассчитывал, им знаки оставлял… Однако их всех пришлось убить: десяток сыновей, полсотни внуков, правнуков сколько-то, уж не считал. Под корень извел родню. Знали слишком много, жили слишком долго, поглядывать косо стали на него, Владыку: чего, мол, никак не помирает старик? Не дождались! Сам их пожрал: родная кровь слаще, родная суть сытнее…
Хотел убрать Престолы, зачем они ему? Да передумал. Неверные про Мангоррата и думать забыли, а подданным нравится. Эффектно, как теперь говорят. Производит впечатление Адепты тоже довольны – легче людишек в узде держать. Да и, признаться, жалко – молодость напоминают. Он ведь их новехонькими помнит… Сейчас, говорят, обвалились, растрескались все. Камень такой срок не выдерживает, а Он все жив! Это ли не Судьба?
В Гвене Рагнар сразу побежал в гости к тетке. Звал с собой друзей, но Меридит с Аоленом отказались за всех. Неудобно, видите ли! Орвуд был очень недоволен… После королевских покоев он еще согласился бы на ужин в графском замке, но портовый трактир его категорически не устраивал.
Однако пришлось довольствоваться именно этим заведением. Кстати, очень неплохое оказалось, не хуже аналогичного в Эттелии: уютное, домашнее, даже выбор блюд почти тот же. Одно выгодное отличие: хозяйкой вместо бабушки-старушки была молодая женщина в клетчатом фланелевом платье с глубоким вырезом, в белоснежном крахмальном передничке, темные волосы уложены над ушами двумя смешными шишечками. Своими полными сильными руками она легко поднимала и разносила по столам на специальной доске сразу по десять огромных пивных кружек, без видимых усилий ворочала огромные чугуны на плите. Невысокая, крепенькая, кругленькая, с плавной грацией в движениях, она напоминала большую мягкую кошку. Она по-сестрински ласково улыбалась посетителям, так что у самих буйных из них не возникало никаких дурных идей, приятным грудным голосом напевала народные песенки, – всем умела угодить. В общем, так была мила, так хороша она была, что Орвуд вдруг перестал сожалеть о графских замках.
Но только он успел размечтаться, как в трактир с писком, визгом и истошными воплями: «Мама, скажи ему!» ворвались трое ребятишек, две маленькие девчонки и паренек лет семи.
Хельги со стоном обхватил голову руками и грустно поведал, что череп его неминуемо треснет напополам.
– Зачем нужно так мучиться? Почему ты не хочешь, чтобы я тебе помог? – укорял эльф. Он страдал от сочувствия едва не сильнее, чем его упрямый пациент от боли.
– Ты мне не сможешь помочь. Для меня есть только одно средство, – проворчал демон, поморщившись.
– Что? Ты только скажи! – Аолен был само участие.
И Хельги сказал:
– Плаха и топор!
Пока они обсуждали радикальные методы исцеления головной боли, дети затеяли драку. В пылу сражения налетели на стол, свалили стопку чистых тарелок – и в наказание были разведены по трем разным углам. Девчонки тихо хлюпали, ковыряя штукатурку, мальчишка сердито сопел и бранился: «У-у, дуры! Из-за вас все! У-у, надоели! У-у, чтоб вас Крысолов увел!»
Бах! Дзинь! – все десять кружек вывалились из хозяйкиных рук, вдребезги разлетелись на каменных плитах, засверкали крошечными айсбергами в темном пивном море. Синие глаза женщины наполнились слезами, тяжелая материнская оплеуха легла на стриженый затылок парня: «Замолчи, негодник!!! Да как у тебя язык повернулся!»
И не стыдясь посетителей, не обращая внимания на битое стекло и пивные лужи, тут же, где стояла, женщина повалилась на колени, молитвенно сцепила ладони и зашептала горячо и истово, призывая на помощь всех известных ей богов.
Стало тихо и жутко. Даже дети прекратили хныкать в своих углах, даже пьяный в стельку дрейдский моряк прекратил мычать и икать. Спасители мира недоуменно переглядывались.
– А в чем, собственно, дело, почтенный? Что за Крысолов такой? – заговорщицким шепотом обратился Орвуд к сидевшему за соседним столом портовому работнику.
– Как?! Вы не знаете? – округлил глаза человек. И, понизив голос, оглядываясь почему-то на дверь, принялся рассказывать.
С осени ползут по Староземью страшные слухи. Ходит по земле Крысолов. Худой как палка, босой, одет в бурый плащ, лица не видно. В руках дудочка.
На закате – малиновом, багровом – заходит Крысолов в города. Идет по улице, наигрывает. И черные крысы бегут к нему. Лезут из всех подвалов и чердаков, из всех щелей и дыр. Уходит – и крысы за ним. Но напрасно радуются горожане. Наступает новый закат. Идет по улице Крысолов, наигрывает на дудочке. И дети от мала до велика сбегаются к нему. Уходит – и дети за ним… Навсегда, пропадают бесследно.
– Видели Крысолова в Ольдоне, видели в Эйке, в городишках Срединных герцогств. Все ближе и ближе к побережью Крысолов. Не ровен час… – Работник снова боязливо оглянулся. – У всех дети есть, все в страхе живем…
– Отчего же его не ловят?! – вскричал Эдуард. Он был возмущен до предела. В его родном Ольдоне хозяйничает всякая мразь!
Человек вздохнул:
– Как не ловят? Ловят. И магов, говорят, нанимают, и убийц. Да только без толку все это. Нет на Крысолова у смертных управы. Темная он тварь.
– Ну, это мы еще посмотрим, – раздувая ноздри, угрожающе прошипел принц.
Рассказчик взглянул удивленно, съежился и уткнул нос в кружку с видом «я вам ничего не говорил».
– Почему вы вообразили, будто Крысолов связан с мангорритами? – Орвуд уже несколько часов тешил себя надеждой, что им не надо больше никуда скакать, что можно сидеть себе спокойненько в Гвене и ожидать прибытия главного сектанта… А что у хозяйки целый выводок ребят – это еще ничего не значит. Может, она, милостью богов, вовсе вдова? Но после рассказа работника надежда эта таяла, как мартовский снег за окном. – Может, он сам по себе бродит? Совпадение просто.
Меридит по-дисьи фыркнула:
– Ты сам-то в это веришь? Кому, кроме мангорритов, могут понадобиться толпы чужих детей? От троих уже тошно! – Это малышня, выпущенная на волю, вновь подняла визг.
Но у гнома был наготове следующий аргумент:
– Станем рыскать, ловить Крысолова – упустим нужный момент, провороним главного мангоррита.
– Нам нужен не главный мангоррит. Нам нужен Талисман сидов! А он именно там, где Крысолов. Сомнительно, чтобы сектанты стали таскать за собой через все Староземье всех похищенных младенцев. Наверняка разделывают прямо на месте.
– Фу, как ты ужасно выражаешься! – осудила подругу Энка. – Нельзя быть такой циничной особой!
– Сама дура… Короче, Крысолова нам ловить придется! – подытожила она, хотя возражал ей один Орвуд.
– Надо его тут ждать. Сам со временем придет! – продолжал упорствовать гном.
– А о младенцах ты подумал?! – потерял терпение Эдуард. – Его надо как можно скорее остановить!
– Что мне за дело до человечьих младенцев? Пусть о них люди думают! – На самом деле Орвуд не был таким уж бездушным, просто, как говорится, закусил удила.
– Вот мы и думаем! Скажи, Ильза!
Хельги болезненно зажмурился. Ему вдруг подумалось, уж не попал ли он под действие некоего экзотического проклятия, окружившего его существами, которые только и делают, что непрерывно спорят, ссорятся и бранятся…
Причем делают это гораздо громче, чем следовало бы.
Хозяйка заведения вновь пала на колени, теперь перед их столом:
– Добрые, добрые господа! Заклинаю вас! Поймайте проклятого Крысолова! У моей сестры в Эрриноре… – Голос ее сорвался. – Убейте его, добрые господа! Я за вас богов молить буду! – Она попыталась поцеловать руки Аолена, сидевшего, на свою беду, с краю.
Стало неловко до ужаса. А Орвуд вдруг ощутил горячее желание, прямо-таки потребность тут же, не доедая окорок, вскочить и помчаться на поиски Крысолова. Если бы только знать, куда именно.
– Подойдем к делу по-научному, – решил Хельги. – Займемся экстраполяцией и прогнозированием…
– Колдовать хочет! – громко прошептал моряк за столом напротив. Ничего не поделаешь, их беседа давно уже сделалась достоянием общественности.
– Уважаемая, где-нибудь поблизости есть приличная книжная лавка?
– Тамочки, за углом. У старого Кунта хорошая лавочка, – ответила хозяйка, как показалось Ильзе, слегка разочарованно. Наверное, не понимала, какой может быть прок от книжек в охоте на Крысолова. Ильза, впрочем, тоже.
В лавке Хельги купил карту Староземья.
Потом они долго рыскали по городу, собирали слухи, расспрашивали население, где именно побывал Крысолов. Местные мамаши оказались весьма осведомленными в данном вопросе. Хельги сопоставил их ответы и остался доволен:
– Разброс небольшой. Производит впечатление достоверности. – Он расстелил карту на трактирном столе, начал отмечать места точками и соединять их линиями. Ильза нетерпеливо заглядывала ему через плечо, приставала:
– А что это?
Хельги ответил:
– Возможные траектории. – И девушка махнула рукой, отчаявшись что-либо понять. Наконец демон торжественно объявил: – Ну вот! Если исходить из того, что конечная цель Крысолова – дельта, то вот этого места, Буккена, ему не миновать! Кто-нибудь из вас был в Буккене? Нет? Я тоже.
– Теперь побываем! – раздраженно перебил Орвуд. – Хватит болтать, пора в дорогу! Сколько можно рассиживаться! – И добавил в духе сильфиды: – Тетери сонные!
– Силы Стихий! Что это с ними? – потрясение спросил недавно вернувшийся от тетки Рагнар.
Сильфида усмехнулась. От ее наметанного глаза ничто не могло ускользнуть.
– Амо-ор! – ответила девица ехидно и указала глазами на трактирщицу.
Язык латен Рагнар не знал, но все понял и неделикатно расхохотался.
Давненько они не путешествовали с подобной помпой. Графиня Рю’Твен предоставила любимому племяннику роскошнейший конный экипаж. Карета была раззолочена столь богато, что Меридит мрачно заметила: «Все разбойники от Гвена до Буккена будут наши!»
К счастью (а может, и к сожалению отдельных участников экспедиции), опасения дисы не оправдались. Нападение случилось всего одно. На подъезде к местечку с романтическим названием Бычий Хвост из придорожного лесочка выскочило человек пятнадцать с кольями, дубинками и прочими атрибутами рыцарей с большой дороги. Но, несмотря на воинственный антураж, выглядели они как-то неубедительно. Нападали неуверенно, медлили, будто стеснялись. Скорее всего, это были не настоящие разбойники, а обнищавшие за время войны местные землепашцы, удумавшие поправить материальное положение неправедным путем. Рагнар справился с ними в одиночку. Распахнул на ходу дверцу кареты, высунулся по пояс, погрозил огромным мечом дольнской ковки и рявкнул свирепо: «А ну, пшли отсюда, не то я вам задам!» Разбойники послушно ретировались.
– Зачем он орет? – болезненно прошептала Ильза, приоткрыв один глаз. Всю дорогу бедняжка пластом лежала на коленях девиц и жестоко страдала. Подумать только, ни драконы, ни грифоны, ни ковры-самолеты, ни морские суда – ничто ее не брало, а в шикарной графской карете укачало вусмерть! «Не идет корове аттаханское седло!» – прокомментировала любительница народной мудрости. Ильза на «корову» не обиделась, ей было уже все равно.
– Не обращай внимания, ерунда. Разбойники напали, – ответила Меридит. – Может, водички хочешь? – Она ласково почесала несчастную за ухом.
Но Ильзе не только водички, ей уже и жить-то не хотелось, недавняя идея Хельги о топоре и плахе начинала казаться ей не такой уж абсурдной.
– Давайте пешком пойдем! – предложил демон-убийца сердобольно. Он как никто понимал бедственное положение девушки. – Сколько она может мучиться?
– Крысолова упустим… – простонала Ильза умирающим голосом. – Я потерплю как-нибудь.
Терпеть пришлось не очень долго. К вечеру ей заметно полегчало, на следующий день тошнота прошла совершенно. В Буккен девушка прибыла бодрой и веселой.
– Никакая я не корова!
Буккен оказался небольшим, типичным центральностароземским городком, почти не пострадавшим в войну. Чистенькие, мощенные брусчаткой улицы, не знающие весенней распутицы, пряничного вида домики в два этажа, лавочки и магазинчики с забавными вывесками… Хельги не покидало ощущение, что он здесь когда-то бывал. Он определенно здесь бывал!.. Может, кто-то из жертв Ирракшаны был родом из этих мест? Он тряхнул головой, обычно это помогало загнать чужие сущности поглубже. Но наваждение не пропало. Складывалось полное впечатление, что он побывал здесь сам. Занесло случайно, во время блужданий в Астрале?
Из раздумий его вывел возглас Ильзы:
– Ой, смотрите какая смешная!
Грустно понурив голову, из подворотни выбрело странное существо: огненно-рыжее, мохнатое, кривоногое, мордочка приплюснута, будто по ней прошлись утюгом…
– Агнесса?!
Услышав свое имя, собачонка отчаянно взвизгнула и бросилась к Хельги с таким видом, с каким утопающий цепляется за соломинку. Демон подхватил зверушку на руки:
– Агнесса! Это ты! Радость моя! Иди ко мне, я тебя поцелую!
– Если ты намерен целовать всех уличных собак в этом городе, скажи сразу! – заявила Энка сурово. – Я стану держаться от тебя подальше!
Подменный сын ярла запальчиво фыркнул:
– Она не уличная! У нее есть колдун, в смысле, хозяин. Ее Агнессой зовут. Интересно, почему она здесь бродит одна? Потерялась, что ли?!
Нужно ли упоминать, что процесс спасения мира был временно приостановлен ради благополучия Агнессы? К счастью, колдунов в Буккене проживало всего трое, так что найти нужного труда не составило.
– Агнессочка!!! Сокровище мое! Где же ты была?! Я чуть с ума не сошел!
От счастья Балдур Эрринорский едва сдержал слезу. Последние два дня стали для колдуна сущим кошмаром. От рассвета до заката он в панике рыскал по городу с воплями «Агнесса!», клеймил себя страшными словами за то, что не догадался поставить на любимицу хотя бы самую простую магическую метку, тогда легче было бы ее искать, и возносил молитвы богам.
– Вернулась, моя красавица ненаглядная! – Ослепленный радостью, он не сразу заметил, кто именно вернул ему ненаглядную красавицу. А когда разглядел…
Несмотря на свое темное, даже черное прошлое, Балдур Эрринорский был гордым и мужественным человеком. Он никогда бы не позволил себе ничего подобного в присутствии смертного. Но что стоит пустая человеческая гордость пред вечным ликом божества? Пав на колени, колдун зарыдал в голос:
– О божественный! Ты внял моим мольбам!
Хельги попятился, подумал с раздражением: «Ну что за дурацкая манера у людей Староземья – без конца плюхаться на колени? Сговорились, что ли?» и заорал, силясь заглушить рыдания:
– Да не внимал я ничему! Сама она нашлась! На улице! Я только привел!
Но Балдур, впавший в религиозный экстаз, его почти не слушал. Раздосадованный демон собрался уходить, но тут на сцене объявилась Энка. Заглянула в лабораторию. И, не стесняясь хозяина, велела:
– Не забудь спросить у своего некроманта, может, он знает про Крысолова!
– Да я ни разу в жизни не запятнал себя запретным колдовством! Действовал всегда исключительно в рамках закона! – оскорбился колдун.
Возмущение пошло ему на пользу, вывело из экстатического состояния. И, хотя он по-прежнему отказывался верить в непричастность великого демона к чудесному спасению Агнессы, во всём остальном был вполне адекватен и благоразумен.
В итоге все устроилось как нельзя лучше. Чародей не только гостеприимно предоставил охотникам свои апартаменты для проживания (к большому удовольствию Орвуда: и не на улице, и платить не надо!), но и обещал помощь в поимке Крысолова, что, с учетом их скудных магических способностей, было совсем нелишним.
– Это древнее, совершенно забытое колдовство. В литературе о нем лишь упоминается, никаких конкретных сведений. Даже не знаю, смогу ли противостоять ему, – рассуждал Балдур вслух. Хоть и с большим трудом, но он все-таки уяснил для себя, что уповать на демоническую сущность спасителя Агнессы не стоит, нужно рассчитывать только на магию смертных.
Критические часы заката миновали, Крысолов пока не объявлялся. Вернувшиеся с патрулирования улиц охотники собрались в хозяйской гостиной у камина, грели насквозь промокшие ноги, вели беседу о насущном.
Читать бесплатно другие книги:
