Курсовая работа по обитателям болота Черчень Александра
Не мне.
Это все не я. Это он!
Мысль меня отрезвила, и я теперь старалась отрешиться от ощущений и желаний риалана, находя в этом омуте свои собственные, почти задавленные его страстью. Или моей? Которую он смог разжечь таким сочетанием, как его чувства и… тело.
Ощущая, что снова теряю рассудок, соскребла остатки решимости в кучку и… застыла. Не отвечая на поцелуи, не реагируя на прикосновения, стараясь убедить себя, что разочарование от того, что все закончилось, принадлежит только мужчине.
Он оставил мои губы и теперь просто обнимал, позволяя прийти в себя.
В себя я приходила долго. Удалось отгородиться от него, и меня медленно, но верно накрывало осознание всей кошмарности случившегося.
— Отпусти, — наконец прошелестела я, не в силах высвободиться из слишком крепко сжатых рук.
— Зачем? — так же тихо спросил Феликс, невесомо поглаживая мою талию.
— Ты идиот? — бесконечно устало спросила я. — Или совсем уж беспринципный?
Внутри меня почему-то на миг вспыхнули обида и непонимание, но через миг его руки разжались, и почти сразу я перестала ощущать эмоции риалана.
Я рассеянно огляделась, подобрала подол и начала спускаться вниз по склону к иве, растущей на берегу небольшой речки. Уже на середине склона остановилась и, не глядя на риалана, сказала:
— Мне нужно пять минут.
— Хорошо, — после секундной заминки ответил Феликс.
Я, все так же не решаясь на него смотреть, спустилась к самой воде, не раздумывая, скинула туфли, подобрала край юбки и шагнула в холодную воду. Она опалила ступни подобием жара, который тотчас превратился холод, возвращая разум, отрезвляя, помогая вернуть самообладание.
Но все равно первое, что мне захотелось сделать, это забиться в какой-нибудь укромный уголок и поплакать. И дело вовсе не в том, что сейчас произошло. В конце концов, я видела природу отношения Феликса, и если предпочитала закрывать глаза на очевидное — это мои проблемы. Только мои, если бы я взяла на себя труд хоть немного думать головой, если бы не давала волю злости и уязвленному эго, ничего бы не случилось.
Только полная идиотка могла злить того, от кого она зависит! И ведь то, что гнев мужчин, как правило, переходит совсем в иное чувство, — не секрет для меня. Это общеизвестно!
Самобичеванием можно заниматься очень долго, и итог будет один: я — дура. А сейчас надо успокоиться. Срочно. Вот молниеносно. У меня слишком мало времени для того, чтобы составить мысленный план беседы и продумать аргументацию, но достаточно, чтобы прекратить истерику.
А это нервы. Просто оттого, что я и так много пережила, и виной этому совсем не поступок риалана. Да, это тоже неприятно, но ситуацию наверняка можно как-то разрулить. Обязательно!
Я натянуто улыбнулась и начала делать дыхательную гимнастику, потом вышла на берег и села, не заботясь о сохранности юбки. Отсчитала десять секунд и потянулась к воде руками, склоняясь над ней, опуская ладони и считая, считая, считая…
А теперь можно начать умножать. Таблица — наше все! Простейшее упражнение, которое еще в школе помогало мне привести мысли в порядок. Концентрация, господа. Там, где есть концентрация, нет места панике и нервозности!
Поэтому я спокойно занималась привычным упражнением, краем сознания отмечая, что пальцы покраснели и стали терять чувствительность. Осторожно вытащила руки и прижала их к пылающим щекам. Скорее всего, это от разницы температур. Так, Юля, все хорошо. Все решится. Безвыходных ситуаций не бывает!
Склонившись над речным зеркалом, я отметила, что волосы растрепанным покрывалом окутывают меня. Надо бы собрать в прическу, а то как-то неряшливо, некрасиво… распущенно! И губы… губы красные, даже холод не помогает. И глаза почему-то блестят.
Я машинально умылась, чтобы прогнать это все, и прикрыла ресницы, с непонятным чувством прислушиваясь к мягким шагам.
Раздался вздох, меня подхватили под локоть, рывком поднимая с земли, сунули в руки платок и опустили на какую-то темную материю, брошенную на траву. Я несколько мгновений тупо гладила ее пальцами, пока наконец не поняла, что это пиджак Феликса. Вздрогнула, почувствовав, что он сел рядом, а потом с удивлением уставилась на зеленую ладонь с блестевшим на ней кольцом. Моим кольцом. Нерешительно протянула руку и взяла перстень, который меньше чем через секунду снова оказался на пальце. Это позволило почувствовать себя немного… защищеннее. Хоть морально.
— Не шарахайся, пожалуйста, — раздался негромкий голос Феликса совсем рядом. Потом он развернулся, и я удивленно распахнула глаза, почувствовав его руки на моих волосах. Дернулась и тотчас зашипела от боли, потому что он уже успел запустить пальцы в пушистые пряди. — Я же сказал! Юлия, надо привести тебя в порядок.
Руки сменила расческа, и мне ничего не оставалось, кроме как сидеть, терпеть и… слушать.
— Извини. Это была моя ошибка, — спокойно, размеренно, почти в унисон с плавными движениями щетки для волос начал Ла-Шавоир. — Но отказываться от заявленных прав не собираюсь. Если тебе станет легче, могу сообщить, что это подразумевалось и ранее, но не было еще окончательно мной решено… Поцелуй предопределил. — Руки скользнули на плечи, крепко сжав и на миг притягивая к груди мужчины, но не успела я даже возмутиться, как он отстранился и продолжил: — И все бы хорошо, и все бы замечательно, если не одно очень весомое «но». Ритуал у нас не просто двусторонний, Юля. В любом случае есть старший и младший партнеры, а вот у нас с тобой полное равноправие. Поэтому, к сожалению, ультимативность — не мой вариант.
Я же сидела в полной растерянности, пытаясь осознать меняющуюся с каждым его словом картинку, и это все никак не получалось.
Кикимор размеренно расчесывал волосы, уже справившись с самым первым и сложным этапом — распутыванием, и теперь плавно скользил расческой по всей длине волос. И не только расческой. Я ощущала, как он приподнимает пряди, дождем обрушивает их обратно на спину, касается подушечками пальцев кожи головы. Быстро и сильно нажимает на некоторые точки, от этого мне становится легче дышать и уже не так сильно давит паника.
— Так возмутивший тебя статус в документах — вполне стандартный. Юля, если связь «риале — риалан» устанавливается с иномирцами, то при регистрации указывается именно такая формулировка, у нас же с тобой все пошло по-другому. Но дело в том, маленькая риале, что никто не должен знать, какая ты для меня исключительная. И насколько я оказался слаб перед тобой, — хрипловатый шепот коснулся уха, заставив вздрогнуть и попытаться отстраниться. — Так получилось, что у Тени теперь есть слабое место. Это очевидно и сейчас, но обо всем размахе моей проблемы никто не догадывается.
— Хватит так себя вести. — Я помотала головой и начала сбивчиво говорить: — Ты… Давай вернемся к прежней линии поведения? Феликс, да, ты мне симпатичен, но я слишком мало тебя знаю, а сейчас вообще боюсь до дрожи в коленях!
— Дрожать можно не только от страха. — Сильные руки скользнули на шею и аккуратно сжали, задействовав сразу несколько активных точек. Но… расслабления не было. Наоборот, меня окатило жаром, а дыхание сбилось. — Я знаю, как заставить тебя, глупенькая. — Он провел носом по шее и хриплым шепотом закончил: — Ты сама будешь гореть желанием.
От таких откровений у меня глаза на лоб полезли, я нервно закашлялась, и зеленый гад участливо похлопал меня по спинке, издевательски ласково приговаривая:
— Ну, что же ты, не надо так волноваться!
— Издеваешься?! — задыхаясь, выдавила я.
Мне вручили щетку, и Феликс начал неторопливо заплетать косу, продолжая уже совершенно нормальным, бодрым и даже немного деловым голосом:
— Вот, как я уже говорил, все было бы кристально ясно и просто, если бы не одно «но». — Он хмыкнул, иронично продолжая: — Кстати, цени, я откровенен себе во вред!
— Ты так пока ничего и не сказал, — мрачно ответила, начиная приходить в себя. — Только запугиваешь. — Произнося последнюю фразу, я не смогла сдержать издевку: — Опять изучаешь поведенческие реакции?!
— Нет, — фыркнул Феликс. — Если честно, я просто не знаю, с какого края лучше подойти к самому главному.
— Как бы оно ни было, край ты выбрал на редкость неудачно!
— Так получилось, что я в дружеских и личных взаимоотношениях не очень опытен.
— Так. — Я решительно развернулась лицом к бессовестному лгуну: — У тебя близкий круг состоит как минимум из троих. И были еще. И ты уверяешь, что тебе нужен был ВТОРОЙ?! И что ты не знаешь, как общаться?! Ты не одинок, бессовестный зеленый обманщик! — прошипела, подавшись вперед.
Он несколько мгновений скучающе меня оглядывал, потом усмехнулся и вкрадчиво продолжил:
— Юленька, ты сейчас рискуешь нарваться на еще один поцелуй. Искушение велико…
— Хватит! — Я сжала кулаки. — Хватит играться! Я тебя не понимаю! Зачем ты так поступаешь, ведешь себя агрессивно? Нам же еще как-то надо сосуществовать.
Несколько секунд он пристально смотрел на меня, потом поморщился и отрывисто сказал:
— Ладно! Значит, так… Юля, если бы ты не вынудила меня снять кольцо, решение было бы простым и легким для всех — просто извиниться и наговорить много интересного про мужскую психологию, преобразование ярости в сексуальную энергию и прочую ерунду. — Он ухватил мою косу, пропустил кончик между пальцами, потом перекинул мне на грудь и продолжил: — Но! Правда, по моим наблюдениям, ты девочка умненькая, а значит, не должна закрывать глаза на очевидное. А очевидно то, что мои чувства платоническими назвать никак нельзя.
— И что теперь? — пискнула я, начиная осознавать весь масштаб моих проблем.
— А вот теперь выходит на сцену то самое великое «но», — угрюмо сказал Ла-Шавоир. — Если бы ты не была риале, то проблемы вообще бы не стояло. Совратить, и все. Но я имел глупость повестись на хитрую провокацию Маэжи и провел ритуал, наивно веря, что есть «женщины для общения духовного, а есть для „бесед“ телесного плана». — Он рвано выдохнул, а потом неожиданно упал на спину и теперь, недовольно щурясь, смотрел в небо. Впрочем, голубой свод не удостоился длительного внимания, и Кик снова перевел на меня колючий светлый взгляд. — Плюс ко всему некоторые девушки умудрились надеть на меня лал, который эмоционально ориентирует на владелицу парного браслета.
— И что теперь? — повторила я, ощущая робкую надежду, что зеленый не стал бы меня посвящать в свои развратные планы, если бы собирался их реализовывать.
— А ничего, — ответил Феликс, с иронией глядя на меня, потом сорвал травинку, закусил кончик стебелька и продолжил: — Мне оно надо? Юленька, тебя можно куда-либо тащить, только имея самые серьезные дальнейшие планы! — Он передернулся и закончил: — А я пока как-то морально не готов к венцу и кольцам, хотя ты мне, кажется, идеально подходишь. — Он резко сел, обнял меня за плечи, притягивая к себе, и весело проговорил: — Поэтому можешь успокоиться и дышать нормально, а не через раз! Я не заинтересован в усложнении и так непростой жизни, да и думать предпочитаю именно мозгом.
— Радует, — ошеломленно проговорила я, даже не пытаясь высвободиться.
— Потому предлагаю тему закрыть и перейти к вопросам. — Феликс решил, что сидеть неинтересно, и снова упал на траву. Так как он и не подумал отцепиться, то утянул меня за собой, и я теперь круглыми от удивления глазами смотрела вверх, ощущая под головой сильное плечо мужчины и хватку его пальцев на руке. — Что ты хотела знать?
Немного подумала и решила начать с самого главного:
— Когда ты меня во дворец сопроводишь?
— Хоть сейчас, — щедро пообещал болотник.
— В чем подвох? — закономерно заподозрила неладное.
— Да, собственно, почти ни в чем, — рассмеялся болотник. — Просто в связи с присутствием делегации эльфов сейчас весьма проблематично с помещениями. Ведь гостей сопровождают также и слуги, поэтому со свободными кабинетами у нас сложно.
— И что, совсем нет вариантов? — поразилась я.
— Подходящих только два, — развел руками Кикки. — Один — почти в подвале и на отшибе, вдобавок там недалеко сбор призраков, то есть весьма холодно и ничего не спасает. А второй хорош всем, кроме соседа. Мастер Смерти.
— Оптимистично, — нервно рассмеялась я и спросила: — А он что, и правда настолько страшный?
— В свое время только при слове «Мастер» вздрагивали, — честно признался Феликс. — А в День Мастеров и сейчас предпочитают дома отсидеться. Потому что им в эту пору позволено совершенно все.
— Боятся до писка, — резюмировала я. — А ко мне пойдут на прием в таком случае?
— А куда они денутся? — искренне удивился управляющий. — Не волнуйся, пациенты тебя не минуют!
Мне почему-то невольно вспомнилась фраза «Согнать к нам гостей!».
— Тогда я согласна, — решительно заявила, от души надеясь, что не пожалею в дальнейшем и что Мастер Смерти не соответствует экстремально названной должности. Или хотя бы не практикует свои ценные для Малахита навыки на соседях-психологах.
— Как скажешь, — пожал плечами Кик, резко встал и подал мне руку, которую я уже совершенно естественно приняла. Болотник, непонятно почему, довольно улыбнулся и рывком поднял меня с земли, потом нагнулся за изрядно помятым и даже немного испачканным пиджаком, встряхнул и критически оглядел его. Потом — меня.
— Сплошные расстройства!
Не оставляя мне шанса выяснить причины такого вердикта, он развернулся и, все еще не отпуская моей руки, пошел обратно к машине. Как оказалось, не отпускали меня по вполне оправданной причине. Склон был весьма крут, и если рифленые ботинки Кика его одолевали вполне результативно, то моим туфлям это оказалось не под силу, без помощи Феликса было бы сложно.
Когда мы выбрались, я оглядела встрепанного, помятого и местами даже немного грязного спутника, белая рубашка которого была в зеленоватых и бурых пятнах травы и земли.
М-да, неоднозначный видок.
— Ты не лучше! — «добро» заверил меня риалан, распахивая пассажирскую дверцу.
Уже через пару минут мы отъезжали от берега реки, но теперь за рулем сидел тот, кто и должен был.
Правда, спустя несколько минут молчания Феликс тихо рассмеялся и проговорил:
— Водить ты определенно умеешь, но надо официально сдать на права. Потренируемся, и, как буду в тебе уверен, отправлю.
— Спасибо! — радостно воскликнула, мысленно прикидывая, сколько тут стоят машины и смогу ли я себе позволить такую роскошь. Эх, ладно! Все потом!
Глава 13
То, что мы с риаланом сейчас малость не одеты для дворца, я осознала только по дороге в Изумрудный, когда уже показались стены города.
— Феликс… — нерешительно начала. — Мы с тобой немного…
— Грязные, помятые и, судя по состоянию одежды, невесть чем занимавшиеся, — усмехнулся зеленый, с иронией покосившись на меня. — Я в курсе.
Я покраснела и отвела взгляд, расслышав смешок Ла-Шавоира. Вот… жаба зеленая!
— Поэтому мы с тобой сначала едем переодеваться, а потом во дворец, — уже нормальным тоном продолжил болотник. — Мне еще к правителю… Этот Гудвин, конечно, принес стране немало хорошего, но и ходы у него, как правило, на грани фола! А нам — подготавливай и разбирайся.
— Что значит «этот Гудвин»?
— «Гудвин» — титул, а не имя, — коротко ответил Кик, проезжая под темной аркой в Изумрудный. — В Малахите своеобразная система наследования власти. Есть артефакт, который указывает на нового Гудвина, как только умирает старый. Правда, только из правящего клана Ла-Дашр. Исключений было всего несколько.
— Но почему так? — удивилась я. — Ведь получается, что на трон садится новичок, который не имеет ни малейшего представления об управлении государством!
— Имеет, — возразил Феликс. — Всем немногочисленным представителям правящего клана дают великолепное образование по специальной системе, которое потом можно быстро и относительно легко вывести на необходимый для Гудвина уровень.
— Забавно. — Я хмыкнула и откинулась на сиденье, наблюдая, как закатное солнце разливает медовую патоку последних лучей по крышам домов, искрится в темном камне и просвечивает насквозь тонкие элементы декора, что придавало утопавшему в мягком полумраке городу поистине восхитительный вид. Волшебно… Я хочу погулять тут вечером… Очень хочу!
— Зато Малахит процветает, так как во главе сектора стоят те, кто может с этим справиться. Это лучше, чем наследуемая власть.
— А почему правителями становятся в большинстве своем Ла-Дашры?
— Воспитание, — пожал плечами Феликс. — И нужные качества.
Я замолчала, размышляя о том, что, кажется, начинаю понимать, почему тут такие жители. Если страной уже много поколений правят те, кто имеет к этому предрасположение, кто не сломается под гнетом власти, не станет тираном или, наоборот, превратится в ничтожество, то сектор обречен на благополучие. Какая чудесная система…
Пока я размышляла, мы свернули на неширокую улочку и остановились у знакомого особняка. Уже за десяток метров я услышала какой-то странный шум и, не в силах определить его природу, начала с любопытством оглядываться. Кик остановил автомобиль, замер и нахмурился, потом тряхнул головой, буркнул что-то вроде: «Да быть того не может!» и вышел из машины.
Когда мне помогли выбраться, я изумленно замерла, потому что какофония звуков слилась в нечто более-менее цельное, и меня посетил абсурдный вывод. Это тяжелая музыка. Рок, проще говоря. Но откуда ТУТ рок?!
Я покосилась на мрачного риалана, но спросить ничего не успела.
— Если это то, о чем я думаю, удавлю своими руками, и плевать, что это в принципе невозможно! — отрывисто бросил он.
Не позволяя поинтересоваться причинами такой злости, Феликс взял меня за руку и повлек к дверям особняка, в котором от громкой музыки уже дрожали стекла.
Двери оказались приоткрыты. Кик стал еще более угрюмым, а потом наградил их сильным пинком, отчего створка стукнулась о стенку, а с потолка на пол спланировало несколько хлопьев штукатурки. Я нервно сглотнула.
Мы вошли в холл. Я задумчиво оглядела дребезжащую и качающуюся люстру, прислушалась и одобрительно хмыкнула, так как соло гитары, воющей откуда-то из глубины дома, вызывало уважение. Неплохо кто-то играет!
Феликс тихо, но очень отчетливо зарычал.
На этом этапе двери распахнулись с другой стороны, и в зале появилась Даромира Скелетоновна. Соклетоновна то есть.
Достойная дама потрясала черным в заклепках и перьях нарядом, экстремальным макияжем и несколькими недвусмысленно булькающими бутылками, трепетно прижатыми к объемной груди. Увидев хозяина, она улыбнулась, потом всхлипнула, вытерла уголок глаза и направилась к лестнице на второй этаж.
— Вот, уже чудеса мерещатся.
— Даромира! — раздался оглушительный рев зеленого чуда. — Что тут происходит?!
Скелетоновна обернулась и скорбно «просветила»:
— Цветы! Мрачные…
Я проводила взглядом пошатывающуюся фигуру и недоуменно посмотрела на кикимора. Он был в ярости, и мне даже не нужно было снимать кольцо, чтобы это почувствовать.
— Это она о чем? — почему-то шепотом спросила я и сдавленно зашипела, вырывая руку, которую Кик слишком сильно сжал.
Он встревоженно на меня посмотрел, перехватил пострадавшие пальчики и провел над ними ладонью, засветившейся голубоватым светом, после чего несчастные косточки сразу перестали ныть.
— Прости, — просяще улыбнулся Ла-Шавоир, потом выразительно поднял глаза к шатающейся люстре и пояснил: — Это «Мрачные цветы». Рок-группа и глас оппозиции.
— У вас тут и оппозиция есть? — удивилась я. Хотя, да… недовольные системой имеются всегда.
Наверху прекратили мучить гитару и взялись за виолончель. Красиво, кстати… Играть эти цветики и правда умеют.
— И самое главное, что этот глас делает у тебя дома?!
— Пьет, — мрачно поведал кикимор. — Развращает слуг и бьет коллекционные сервизы.
— Пьет, как я понимаю, тоже что-то коллекционное? — нервно хихикнула я.
— Верно, — кивнул Феликс. — Юль, мне кажется, тебе стоит пойти в Нефритовый, а я пока разгоню эту гоп-компанию!
И тут… мне очень не захотелось уходить! Я должна ЭТО увидеть! И еще — виолончель мучают и правда восхитительно! А хорошую музыку я всегда уважала.
Тем временем рокерские мотивы наверху сменились на рок-н-ролльные, и люстра заскакала гораздо интенсивнее. С потолка романтично посыпалась штукатурка.
— Феликс! — Я улыбнулась, стряхнула с рукава риалана белую частичку побелки и просительно заглянула в глаза: — Возьми меня с собой, а?
— Ты что, хочешь ЭТО видеть?! — изумился Кик.
— Ты сам подумай, — развела я руками. — Это тоже сторона твоей жизни, и, судя по всему, избавиться от нее не получится, верно? Ведь почему-то ты терпишь эту вакханалию.
— Там представители моего ближнего круга, — поморщился болотник. — А им позволено очень много.
— Тем более, — все увереннее продолжала я, потихоньку подталкивая его к лестнице на второй этаж. — То есть рано или поздно я все равно с ними столкнусь. Так почему бы не рано? Раз так все складывается!
— Ну ладно, — сверкнул глазами кикимор. — Но в обморок не падать!
Хих! Напугал? Заинтриговал!
Мы быстро поднялись на второй этаж и вот уже стояли перед дверью, за которой слышались все признаки бурного веселья. Музыка, веселый смех, топот, свидетельствующий о том, что люстре впору ставить памятник. За стойкость. Но всему есть предел, стойкости в том числе, и снизу раздался грохот, подтверждающий эту истину.
Потом с той стороны в дверь что-то врезалось и разбилось, последовала секундная пауза в веселье, которое, впрочем, тут же возобновилось с удвоенной силой, и среди этого шума раздалось восклицание: «Ему все равно никогда не нравилась эта ваза!»
Последовал очередной пинок, и я наконец узрела… дымовую завесу, в которой бродили какие-то неясные тени. Когда присмотрелась, поняла, что все не так плохо, просто в комнате было сильно накурено.
Из тумана вынырнула раскрашенная морда с дыбом стоящими светлыми волосами, схватила нас и затащила в помещение. Я почувствовала, как под подошвой что-то хрустнуло, наверное осколки разбитой вазы, и порадовалась, что они недостаточно острые, чтобы пропороть обувь.
За спиной многозначительно захлопнулась дверь, добавив ситуации мистического ужаса. В подтверждение со всех сторон раздался зловещий хохот, и я неосознанно прижалась к кикимору. С видимостью тут было не так плохо, как мне сначала показалось. Музыкантов, играющих зажигательный рок-н-ролл, я видела отлично, как и несколько скачущих пар, которым мы, видимо, и обязаны рухнувшей люстрой. Также заметила полупрозрачную парочку призраков, весело отплясывающих на высоте в полметра над полом.
В полуголой красотке, как раз закидывающей ногу на талию рыжему привидению из сада, я с трудом признала Мерилин. Ребята танцевали просто невероятно. Хотя бы потому, что полом они не ограничивались. Как и вертикальным положением… И надо заметить, рок-н-ролл без ограничения вертикалью — это уже почти интим!
На большой люстре качался мелкий йети, размахивал длинными руками в такт музыке и завывал хорошо поставленным баритоном. Что именно, я не разобрала.
На фоне этой вакханалии сидевший в кресле растрепанный хмурый брюнет в кроваво-красном плаще и перчатках, которые он не потрудился снять даже в помещении, смотрелся на диво здраво и оптимистично.
Тот псих, который нас встретил, поднял руки вверх и завопил:
— Наро-о-од! У нас радость! Пришел Феликс! — Последовали овации по этому поводу, среди которых я с замиранием сердца различила пару выстрелов. Белобрысый клоун, оказавшийся совершенно невменяемым Лелем, снова заорал: — А также дорогой друг, зная наши слабости, привел девочек!
У меня отвисла челюсть.
Вокруг разразилась буря ликования и радости. Шут тем временем обвел нас мутным взглядом и спросил:
— Кик, а почему их всего две? Маловато будет… — Тут он посмотрел куда-то в сторону и воскликнул: — Нет, уже три! — Нахмурился и пробормотал: — Хм… четыре. Почкуются, что ли?
— Лель! — рявкнул Феликс.
Вдруг с люстры ко мне протянулась волосатая лапа с блеянием:
— Дэээвочки!
Я завизжала и дала по лапе тем, что держала в руках. Сумочкой. Получилось не очень результативно, так как лапа этого даже не ощутила, лишь слегка сменила траекторию движения, и в итоге по волосам погладили именно Феликса, а потом с комментарием «Нэээжненькая» еще и потрепали за щечку.
«Нежненький» прищурил глаза, аккуратно оттолкнул меня в сторонку, не менее спокойно взялся за наглую пушистую конечность и резко дернул вниз и на себя. «Йети» взвыл и свалился вниз, а Лель осуждающе покачал головой.
Волосатик встал и возмущенно выкрикнул:
— Если себе присмотрел, то так и скажи! Зачем ронять?! Мы же знаем, что не делишься, как правило!
— Убью, — тихо пообещал Кик.
Музыка стихла окончательно, поэтому я и услышала, как распахнулось окно и чей-то ленивый голос сказал:
— Накурили-то как… Я гулять!
После этого двинутый тип в темно-красном плаще снял с мраморного бюста шляпу, надел и сиганул куда-то вниз.
— Мои розы… — скорбно протянула обвешанная цепями Скелетоновна, сидящая на круглом столе в обнимку с бутылкой и ананасом. Потом она перевела взгляд на нас и поведала: — Ананасы с шампанским… Ик! Будете?
— Дара! Какие на… — Тут разгневанный кикимор покосился на меня и уже более спокойно и, что радует, цензурно закончил: — Ананасы!
Вздрогнувшая от окрика Ла-Шавоира Скелетоновна выронила бутылку, которая от встречи с мрамором пола, разумеется, разбилась. В месиво вина и осколков грохнулся ананас, и после этого наступила испуганная тишина, в которой оглушительно звякнула одна из тарелок барабанной установки, когда из-за нее выползал похожий на гигантского варана музыкант.
А потом заржал Лель.
— Дарочка, да ты прелесть! Были ананасы с шампанским, стали в шампанском! — И шут снова ушел в хохот.
Го-о-осподи, кошмар какой!
Я, конечно, слышала, что все музыканты ненормальные, а про шута так вообще прямым текстом говорили, будто он псих даже по местным меркам. Но это же жуть! Но это еще и весело! Очень весело!
Потом синий взгляд светловолосого весельчака стал чуть более осознанным, сфокусировался на мне, шут протяжно присвистнул, дернул стоящего рядом с ним «йети» за пушистое ухо, наклонился и громким шепотом поведал:
— Шан, это же его риале!
Шан округлил черные глаза и протянул:
— Мра-а-а-к! — Потом посмотрел на шута: — Так это что…
— Это все, — скорбно поведал Лель. — Ты ведь знаешь… Баба в доме — прощай, вольная жизнь!
— Так это разве первая ба… — возмущенно начал пушистый, но блондин зажал ему пасть и страшным шепотом заговорил:
— Это же постоянная! Нельзя рассказывать!
— Вы совсем офонарели? — холодно спросил кикимор, потом вздохнул, повернулся ко мне и более мягко проговорил: — Юля, я бы просил тебя минут десять погулять, к себе сходить, переодеться или еще что… Мне нужно привести этот сумасшедший дом в приемлемый вид. А потом возвращайся, придется знакомить… — Он поморщился: — Мне не хотелось, чтобы ты увидела мой ближний круг в таком… состоянии!
М-да… Я оглядела народ и поняла — ближний круг в состоянии нестояния!
Но послушно вышла, краем уха уловив фразу Леля:
— Но, Кик, там же…
— Молчать! — последовал рык Ла-Шавоира, перекрывший поток теоретически ценной информации.
— Так он же в полном неаде… — снова попытался вмешаться шут, но его не слушали.
На этом дверь за мной закрылась, а так как подслушивать было неэтично, я начала спускаться вниз, непонятно почему сдавленно подхихикивая. Хотя почему непонятно? Судя по поведению «цветочков», дымок был не только от табака. То есть могла и надышаться!
Когда я вышла из дома, вскинула голову к окнам второго этажа, откуда доносился злой, отрывистый голос риалана, но разобрать слова с такого расстояния не получалось.
Огляделась, раздумывая, чем заняться. В Нефритовый идти не хотелось, а я сейчас вряд ли смогу спокойно сидеть на месте! После секундного раздумья направилась по дорожке в глубь освещенного небольшими разноцветными фонариками сада.
Глава 14
Полюбоваться красотами и оценить прелесть момента я толком не успела, так как через два поворота тропинки увидела развалившегося на лавочке знакомого типа, который не так давно резво выпрыгнул из окна второго этажа. Гулять. Потому что там было накурено. Сейчас же загадочный индивид в красном плаще, казавшемся кровавым в свете луны и неяркого фонарика, валялся на скамейке, надвинув на глаза шляпу, и курил. С затяжкой и с удовольствием.
Услышав звук моих шагов, он повернулся, щелчком пальцев сдвинул поле шляпы выше, достал сигару изо рта и довольно протянул:
— О-о-опаньки! Какие люди! — И многозначительно ухмыльнулся: — А мне как раз скучно… И одиноко.
— Поговорить не с кем? — робко предположила я, делая аккуратный шаг назад.
— И это тоже! — Ни капли не заботясь о чужой собственности и окружающей среде, мужчина затушил сигару о лавку и выкинул окурок в кусты, отчего я недовольно поморщилась и осуждающе посмотрела на него. А потом… потом случилось странное!
Я подобрала юбки и полезла в траву за ясно видимым окурком, брезгливо подняла и показательно выкинула в урну, с вызовом глядя на развалившегося на скамейке странного типа. Тип внимательно меня оглядывал, словно оценивая и делая выводы. Потом медленно кивнул:
— Да, именно собеседник. — Он резко сел, подвинулся, скинул шляпу на сиденье рядом, пригладил черные пряди и кивнул на место рядом с собой: — Садись!
— У меня несколько иные планы. — Я передернула плечами и постаралась сгладить резкость фразы. — Прошу прощения, но вынуждена вас оставить.
— Какая невоспитанная молодежь, — сокрушенно покачал головой этот своеобразный мужик, а потом сверкнул глазами и ка-а-ак рявкнул: — Сидеть!
На скамейку меня почти снесло неведомой силой. Впрочем, усадило довольно аккуратно.
— Ой, — пискнула я испуганным зайцем.
— Ай, — предвкушающе протянул красный «волк», многозначительно улыбаясь, потом подался вперед с резким «Ам!».
Я взвизгнула и отшатнулась, вызвав у брюнета смех.
А вот не про этого ли типа пытался предупредить Лель?
— Итак! — Он достал из-за пазухи портсигар, открыл, критически оглядел два ровных ряда из сигар и сигарет и вытащил последнюю. Сунул в рот и поджег огоньком, появившимся на кончиках пальцев от щелчка. Затянулся и скосил на меня сверкнувшие алым глаза: — Психейлог?
Я как завороженная смотрела на него, отмечая чуждый, хищный блеск красных глаз, слишком резкие черты лица, сероватую кожу, и понимала, что попала.
— П-п-психейлог, — немного нервно кивнула, думая, как бы отсюда свалить.
Потянулась к кольцу, но он усмехнулся, укоризненно цокнул языком и погрозил пальцем:
— Низзя!
Разумеется, мне оставалось только подчиниться, но на всякий случай предупредила:
— Я риале Феликса.
— Знаю. — Мужчина оглядывал меня с каким-то нездоровым любопытством. — А также наш новый придворный психейлог. Все верно?
— Да.
— Отли-и-ично! — довольно улыбнулся он и представился: — А я твой первый пациент!
И почему я не сомневалась в том, что это так?
— Очень приятно! — как можно более искренне отозвалась я и попыталась настроиться на рабочий лад. Может, не так страшно будет. — На что жалуемся?
— А на все! — развел руками мужик. — В личной жизни бардак… — И почему мне это не странно? — Работа отвратительная, только увлечения и спасают. Что мне делать?
Такое странное чувство, что надо мной тонко издеваются…
Читать бесплатно другие книги:
