Крутой пришелец Суслин Дмитрий

– Что слышал! Неужели ты сам этого не видишь?

– Ерунда! Такая крутая девчонка. У нее друзей навалом.

– Ты сейчас круче любого из них. Даже жизнь ей спас! Герой!

– Я ей только на экзаменах нужен.

– Да, случай тяжелый. – Мой вечно юный друг покачал головой. – Но мне то ты можешь поверить? Я сам лично, стрелял в вас обоих.

– Ты?

– Да я. Так что ты в себе не сомневайся. Парень ты видный, симпатичный. Сам себе внушил, что не нравишься девушкам. Подумаешь, отличник! Не все же отличники зануды?

– Но я не богатый, в конце концов!

– Слушай, ты мне надоел! – Кажется, мне удалось вывести Купидона из себя. – Я ведь могу в нее другую стрелу послать, и она влюбится в кого-нибудь другого. А то ведь усохнет девушка, пока ты храбрости не наберешься.

– Нет! Только не это! – Я в испуге схватил Купидона за руку. Мальчик улыбнулся:

– Хвала Юпитеру! А то я уж сам в тебе начал сомневаться. Но учти, – малыш смешно погрозил мне пальчиком, – Даю тебе две недели. Если за это время не признаешься в своих чувствах Наташе, она полюбит другого. Например, Геркулеса или Диогена. Понял?

– Понял, – вздохнул я. – Послушай, две недели это мало. Будь другом, дай мне хотя месяц!

– Две неделя! – Купидон был непреклонен. – Не гневи меня. А не то заставлю тебя влюбиться в Геркулеса. Я и это умею. – Видимо мое лицо так сильно изменилось, что он поспешил меня успокоить. – Шучу, шучу! Это я так, для острастки. Голубыми у нас Эрот занимается. Нам с Амуром мама Венера пока не разрешает. А теперь говори, что для тебя сделать, чтобы тебе было легче.

Я задумался. Думать было нелегко, потому что голова шла кругом.

– Тебе что-нибудь мешает? Или кто-нибудь?

– Да, Флора. Точно! Да нет, конечно она неплохая девушка. Добрая. Сердечная. Но уж больно она мне не по размеру. Крупная слишком. Опять же, красавицей ее тоже назвать нельзя. Хотя при чем тут это?

– Хватит оправдываться! Я все понял. Флору устраним. Будь спокоен. Я тут кое-что придумал. Еще один стимул для такого тормозного пришельца.

И размахивая маленьким золотым арбалетом, Купидон ускакал вниз по тропе. Его звонкий и веселый смех еще несколько минут оставался у меня в ушах.

Да, теперь у меня еще дел прибавилось. Мало того, что я должен найти своих клонированных братьев, собрать матрицу Совершенства, избежать встречи с воргами, так еще и в любви должен признаться. И за что мне все это? Жил ведь спокойно.

Одно из солнц было уже у горизонта. Другое было над ним. Приближался вечер. Когда разговариваешь с богом любви, время бежит незаметно.

Я вздохнул и поплелся дальше. Когда добрался до вершины, было уже темно. В фиолетовом небе мерцали первые звезды. На западе отливал оранжевыми красками заката горизонт. Воздух стал свеж и прохладен. Я совсем утомился, и эти красоты мало трогали мое сердце, так что настроение у меня было не особо приподнятым. К тому же из головы не лез разговор с Купидоном. Особенно все, что касалось меня и Наташи.

Значит я ее все-таки люблю. Люблю. Теперь, после того, как это мне сказал сам бог любви Купидон, в этом можно не сомневаться.

И она меня любит! Вот что самое невероятное. Все же с трудом верится. Наташа и чтобы меня, значит…

– Пришел? – Мои размышления были прерваны этим банальным вопросом.

Передо мной в беломраморной беседке с колоннами и под круглым куполом сидели скрестив ноги по-турецки три совершенно седые и морщинистые старушки. Одежда на них была добротная, преимущественно темных оттенков. Одна из них смотрела на меня единственным часто мигающим глазом. Второго глаза у нее не было. Вот несчастье! Две другие были еще более несчастливы, потому что вовсе не имели глаз. Они слепо таращились в пустоту безучастными, как у всех слепых, лицами. Так вот они какие – три сивиллы.

– Пришел, – согласился я.

– Ну, чё? – хором спросили безглазые свою счастливую сестру.

– А ни чё! – ответила та. – Очень даже ни чё. Волосы длинные, глаза лучистые.

– А ну, дай и нам поглядеть! – воскликнули ее подруги.

И тут у меня рот сам собой открылся, потому что я увидел, как старуха, что меня рассматривала, вдруг вынула глаз из глазницы и передала его своей соседке справа. Та живенько вставила его себе, и теперь на меня смотрела уже другая сивилла.

– Действительно ни чё! – покачала она головой. – Смазливенькой!

И передала глаз третьей сивилле.

– Высокой, – вынесла та вердикт. – Аки кипарис.

Да, бабки приветливые, и на доброе слово не жадные.

– Спасибо вам за комплименты, – вежливо поблагодарил я. – А я вот для вас угощение приготовил. Правда по дороге немного отлить пришлось. Мальчугану одному тут надо было рану продезинфицировать.

И положил к их ногам бурдюки с вином. Старушки зачмокали губами в предвкушении удовольствия. Быстренько достали из подолов платьев широкие золоченые чаши.

– Наливай!

Я наполнил их кубки до краев.

– А себе чего не льешь? – спросила та, что в данный момент была с глазом.

Ага, так и у меня тоже есть чаша. Стоит рядом, откуда взялась, неизвестно. Нормально! Я наполнил себе. Мы звонко чокнулись и сделали по глотку.

– Хорошее вино! – сивиллы удовлетворенно причмокнули. – Так зачем пришел? Какой вопрос тебя мучает? Но учти, спрашивать можно только три раза.

– Действительно ли Наташа меня любит! – тут же с ходу брякнул я.

Сивиллы даже охнули:

– Вот дурень!

– Сколько же тебе объяснять надо? – возмущенно сказала та, что сидела в центре. – если ты Купидону не веришь, то кому же верить тогда? Так и будешь шататься, да ко всем с этим вопросом приставать? Нет, ты давай спрашивай о другом. Что тебе действительно надо знать.

Да, они и впрямь много знают.

– Что ж, – вздохнул я. – Где мне найти моих клонов?

Сивилла удовлетворенно покачала головой:

– Вот это вопрос дельный. Сейчас погляжу. Сколько их у тебя, клонов то?

– Шесть.

– Ладненько.

Сивилла покачала головой, и глаз ее вдруг вспыхнул голубым светом. Мне даже не по себе стало от этого зрелища. Словно в бабку кто-то кварцевую лампу вставил.

– Не смущайся, Пришелец, – сказала мне сивилла. – Это я так в мир гляжу. Твоих клонов ищу. Вижу пока только двоих. Сейчас посмотрю, нет ли остальных. Так…

Меня охватило волнение. Неужели? Мне до сих пор казалось, что все эти клоны, плод чьего-то больного воображения. Значит нет. Они действительно существуют! И я найду их? Увижу? Неужели они моя точная копия?

– …так, что-то больше не вижу. Может за Красным морем они? Нет. За Большой водой? Тоже нет. Нет, пришелец, в нашем мире их нет. Тут только двое.

– Как так двое? – удивился я. – Их должно быть шестеро.

– Сколько видела, про столько и сказала, – проворчала сивилла, вновь прикладываясь к вину.

– И где они?

– Известно где. В Земле Обетованной.

– Где? – вытаращил я глаза.

– В Земле Обетованной ищи своих братьев. Сейчас они в Ерихоне. Но уже послезавтра их там не будет.

– А далеко это?

– Не знаю, не была.

– Хорошо, хорошо, – согласился я. – И кто они такие?

– А это уже будет второй вопрос. На него тебе даст ответ моя сестрица.

Сивилла отхлебнула еще вина и передала всевидящее око своей сестре справа. Та вставила его и тоже засветилась синей лампой. Потом она икнула, и заплетающимся языком произнесла:

– О, вижу твоих братьев.

– Они мне не братья, – поспешил пояснить я. – Видите ли, клонирование это…

– Как же не братья, если вы похожи как три виноградины с одной грозди? Ладно, ты меня не перебивай, ик, – сивилла сделала еще один большой глоток, и некоторое время молчала. Глаз ее таинственно мерцал. Потом центральная сивилла ткнула ее в бок локтем, и та, вздрогнув, заговорила вновь. – Кжись, уснула. Крепкое у тебя винцо, Пришелец.

– Ничего, ничего, я вас внимательно слушаю! – поспешил я заверить сивиллу.

– Та-а-ак! Ага, вот они. О!

– Что такое?

– О! Да это же знаменитые Святые братья! – Сивилла даже несколько протрезвела.

– Кто?

– Святые братья! Абрам и Иосиф из Березета. Дети нового Бога, который послал их в Землю Обетованную, чтобы они спасли мир. Теперь они ходят по стране и совершают чудеса. Они уверяют, что настанет день, когда из царства Плутона придет Третий Брат, и они втроем станут править миром и сделают всех людей счастливыми.

Интересно. Очень даже интересно. Значит, мои клоны меня ждут. То есть, они знают, что я существую. Теперь надо выяснить подробности.

– А каким образом я должен взять у них элементы матрицы?

Но сивилла уже передавала кварцевую лампочку третьей левой сестре. Та долго не могла нашарить его дрожащей рукой, потому что все они уже изрядно набухались, и пошатывались, как деревья на ветру, то есть были почти невменяемы. Наконец она все же нашла его, но долго не могла вставить, куда положено, в конце концов она его уронила, и глаз покатился по земле куда-то вниз. Бабки завизжали, как резанные и вмиг протрезвели.

– Ой, глазынька наша, куда же ты, родимый? – завопили они на все лады, пытаясь встать, но не могли, потому что старые ноги не могли поднять их немощные и отяжелевшие от вина тела. – На кого же ты нас покинул?

Так что за глазом пришлось бежать мне. Через несколько метров я его все же поймал. На наше счастье он все еще светился, и поэтому я его не потерял в темноте. Да, нам действительно очень повезло, потому что он спокойненько лежал себе в одном сантиметре от глубокой расщелины, дна которой было не разглядеть. Я осторожно взял его в руки. Он был гладкий и теплый, и понес к бабулькам.

Когда сивиллы несколько успокоились после полученного стресса и для успокоения выпили еще по одной, левая бабка с помощью остальных вставила себе злополучный глаз, и чревовещание возобновилось.

– Чего ты там спрашивал? – спросила она. – Запамятовала я.

– Как я должен взять у этих моих Святых Братьев элементы матрицы! – Как можно четче произнес я.

– Щас будем посмотреть, – сказала левая сивилла и уронила голову на подбородок. Я даже испугался, уж не потеряла ли она сознание от всех этих переживаний. Но вспыхнувший под ее веками глаз, успокоил меня. И точно, старушка вдруг затряслась, подняла лицо и уставилась на меня светящимся глазом. Да так пристально, что мне стало не по себе. Почему-то вспомнился Терминатор. Губы у сивиллы дрожали, немногочисленные зубы стучали. – Кровь, – пробормотала она, – через пролитую кровь, сможешь ты взять, то чего желаешь.

Вот это озадачила!

– Что? Простите, я не совсем вас понял, мамаша! Нельзя ли немного поподробнее?

Все, больше ничего она не сказала. Всевидящее Око ее погасло, и старушка громко захрапела, опустив голову над пустой чашей. Остальные тоже спали, и их дружный храп, нарушал девственную тишину ночи.

Я не стал беспокоить старушек и пошел своей дорогой. Была наверно полночь. Темно вокруг было, хоть глаз выколи. Я даже подумал о том, не вернуться ли обратно. Но почему-то сразу не сделал этого, а потом уже просто не захотелось карабкаться наверх. Да и спать нисколько не хотелось. К тому же из-за туч выглянула луна, и я удивился, такая она была крупная. Света от нее было вполне достаточно, чтобы идти по тропе, не боясь переломать ноги.

А потом из-за горизонта показалась вторая луна. Этому я уже не удивился. Да и что тут такого? Подумаешь? Раз есть два солнца, то почему бы ни быть и двум лунам? Это даже справедливо. Обе луны были очень необычные. Видимо от того, что они отражали свет двух солнц, бока их отливали светом по-разному. Одна половинка у них была оранжевой, другая серебряной. Очень красиво. Окружающий меня пейзаж тоже преобразился. Кусты бросали на землю причудливые тени, внизу расстилалась равнина, и многочисленные холмы с их причудливой формой были похожи на исполинских фантастических животных.

Меня одолевали мысли. Впервые за все это время я остался сам с собой наедине и получил возможность поразмышлять. А думать было о чем.

Конечно, это чертовски здорово – оказаться инопланетянином, попасть в другой мир и испытать кучу приключений. Кому такое выпадало? Да я словно герой крутейшего фантастического романа. Планета другая, друзья необычные. Кого я только не увидел. Ну, разве не здорово?

Да, оглянуться было на что. Самое главное, что из всех переделок я вышел не только живым и здоровым, но еще и победителем. Да еще и спас от ужасной гибели любимую девушку. Как тут не поблагодарить судьбу?

Кстати, о любимой девушке. Вот что сейчас меня по-настоящему волновало. Скажу честно. Купидон меня разоблачил прямо в моих же собственных глазах. Конечно, я ее люблю. Да еще как! С того самого дня, как только ее увидел. С того часа, с той минуты. А когда Наташа села со мной за один стол, я чуть с ума не сошел от счастья, которое само вдруг прыгнуло мне в руки. Это же стало и моим проклятием. За три года я так и не смог перешагнуть психологический барьер и закрутить с ней по-настоящему. Да не смог! Такой вот я скромный. Вернее, трусливый. Правильно Купидон возмущается моим поведением. Так нельзя. Стоп! У меня есть оправдание. Я ведь почему такой робкий был? Потому что был абсолютно уверен, что Наташа ко мне никаких чувств не испытывает, и на мои ухаживания пошлет меня куда подальше.

Но теперь-то все изменилось. Оказывается, если конечно Купидон не врет, а он не может врать, зачем ему это, она меня любит. И что же теперь? Теперь мне остается только спуститься вниз, подойти к Наташе и все сказать ей. Все, что я хотел сказать все эти годы. Что она мне нравится, очень нравится. Что я хочу с ней дружить. Нет, так не годится. Дружить, что за детское слово? Да она меня на смех поднимет. Вообще-то не должна. Раз она меня любит, то…

Тут мои мысли прервались, потому что я пришел в свой лагерь, и первой еще на тропе меня встретила Флора. Лицо у нее было залито слезами. Я даже испугался. Честное слово. Почему-то мне подумалось, что она сейчас сообщит мне, что из ревности ко мне убила Наташу.

– Что случилось? – схватил я за руки начинающую рыдать амазонку.

– Адал! – воскликнула она и залилась слезами. – Адал! Мой герцог! Президент пятой квинтсекции триста двадцать седьмого сектора. Ты должен убить меня. Сейчас же! Возьми меч, и пронзи мое предательское сердце.

– В чем дело? – заорал я. – Что такое? Где Наташа? Что ты с ней сделала?

– При чем тут твоя рабыня? – продолжала рыдать Флора. – Все дело во мне. Я страдаю. Я ужасно страдаю, и не хочу жить.

Я все еще ничего не понимал.

– Я, – сквозь рыдания произнесла амазонка, – я тебя разлюбила, Адал!

Я был потрясен.

– Как так?

– О, боги, Юпитер, Юнона, Венера! За что вы так поступили со мной? О, как я страдаю! Я полюбила другого! Убей меня, я не хочу жить! Не могу нести этот позор. Но и со своей любовью я справиться тоже не могу. О, как это тяжело.

При этих воплях, Флора извивалась, словно невидимый огонь прожигал ее изнутри, ломала руки и драла лицо и волосы, хватала с земли пыль и посыпала ею себе голову. Было видно, что она действительно страдает, хотя и несколько патетично. Но видимо, здесь так принято.

Я начал понимать, что происходит. Купидон! Так он уже начал действовать. Ну и быстрый малый. Оперативно сработал. Я даже не ожидал.

– Погоди, погоди страдать, дорогая Флора! – я постарался сделать вид, что тоже сильно взволнован. – Успокойся. Пожалуйста, успокойся! Не надо так плакать. Я все понимаю. Любовь такая штука. В общем, люди тут над собой не властны. Так что ты не виновата. Я искренне желаю тебе счастья. Люби и будь любима. Если ты будешь счастлива, то и я буду счастлив.

Говоря все это, я утирал с лица Флоры слезы, и гладил ее по голове и по плечам словно маленькую, и мне действительно вдруг стало ее жалко, так искренне она страдала. Неужели она меня действительно так любила? Мои уговоры подействовали. Рыдания постепенно начали стихать.

– Это правда? – громко всхлипывая и сморкаясь, спросила она. – Адал, ты не сердишься на меня? Ты не страдаешь? Не будешь проклинать меня за подлую измену?

– Ну что ты! Нет, конечно!

– И ты не убьешь моего нового избранника? Не пожелаешь ему смерти?

– Уверяю тебя, нет!

– О, как же ты благороден! – вновь зарыдала Флора. – И как же низка я.

Признаюсь, мне даже стало немного стыдно. Это ведь я попросил Купидона, чтобы она отстала от меня, и он выполнил мою просьбу. При чем, сделал все как договорились – влюбил ее в другого. Пусть она теперь пристает к нему. К Геркулесу, например. Но я никак не ожидал, что она так будет страдать. Впрочем, кажется я поторопился с выводами. Флора успокоилась на редкость быстро. Увидев, что я не горю от гнева, не кричу, не топаю ногами, не бегу убить соперника, она заулыбалась, и мы мирно, обнявшись, как брат с сестрой, пришли к нашим. Но до того, как я увидел друзей, меня ждал еще один сюрприз.

– А кто, кстати, твой новый избранник? – мимоходом, чисто из праздного любопытства спросил я.

– Анахерон, – ответила Флора.

– Анахерон? – воскликнул я. – Кентавр?

– Да, его я люблю теперь больше самой себя! Правда он шикарный любовник?

Мне показалось, что в темноте кто-то прыснул от смеха. И смех этот был очень уж звонкий. Так смеются мальчишки, когда ловят прохожих на кошелек.

Так! Значит Купидон начал действовать. Тогда и мне не надо бы тормозить. А вот и Наташа. Надо только собраться с духом. Что там обычно говорят? Эх, как назло, все фильмы про любовь вдруг разом вылетели из головы. Что там бухтил Ромео Джульете? Мне поцелуй твой сладким раем будет!

– Наташа! Милая Наташа! – подбежал я к той, что люблю.

Наташа посмотрела на меня, как на сумасшедшего:

– Что с тобой, Сережка? Ты тоже с этим пьяным болваном заодно? Сговорились?

Я так и остался с открытым ртом. Все слова застряли в моей глотке. Зато рядом со мной оказался Диоген, он покачнулся, чуть не упал, но все же устоял на ногах, уставился на Наташу, громко всхлипнул и хриплым скрипучим голосом забормотал:

– Любовь моя, о дева дивной красоты, заметь же мудреца, что в грязь втоптал все принципы свои, одной твоей улыбки только ради!

Что это? Что это он такое говорит? Я что-то не совсем понимаю, что тут происходит.

– Геркулес! – жалобно закричала Наташа. – Геркулес!

Гигант тут же оказался рядом с ней.

– Он опять ко мне пристает! – пожаловалась ему моя избранница.

Геркулес схватил Диогена за шиворот:

– Я же тебе сказал, чтобы ты не приставал к ней! Ну не нравишься ты ей! Не нравишься! Один уже тут подваливал, так его акулам скормили. Ты тоже хочешь?

– Готов пострадать! Готов пострадать! – торопливо запричитал Диоген и зашмыгал носом. – Ради такой божественной красоты готов принять любую смерть, но только чтобы на ее глазах. На ее глазах! Ты слышишь, меня? Любовь моя! Хочу я быть возлюбленным твоим! В пыли в грязи, но только лишь у ног твоих! Богиня!

Геркулес посмотрел на него с жалостью:

– Прямо беда с человеком произошла. И солнце еще не село, как он вдруг воспылал любовью невиданной к твоей ра…

– Однокашнице! – зарычал я. – Однокашнице! Сколько можно говорить?

– Ну ладно. Пусть будет к ней. Да только спасу теперь нет. Пристает к ней постоянно. Я уж его отгонял, отгонял. Не отгоняется. Люблю, говорит, больше жизни.

– Наверно он просто слегка перепил, – пробормотал я.

– Неправда! Я не пьян, – возразил Диоген. – хотя нет. Я пьян. Я пьян любовью к этой прелестнице Наташе! Наталия, душа моя!

– Я же говорил, что устрою тебе дополнительный стимул! – зашептал у меня над ухом знакомый голос. – Учись у Диогена. Вот, кто умеет любить по-настоящему. Я ему еще только стрелу всадил, а он тут же на колени и ноги ей целовать. Думаю, ревность тебя подстегнет.

Я обернулся, но Купидона не увидел. Хитрый мальчишка был невидим. Только еще раз рассмеялся напоследок, и больше я его не слышал.

– Отвали от меня, придурок! – Наташа стала отбиваться от Диогена, который воспользовавшись тем, что Геркулес ослабил хватку, вывернулся и снова ухватил ее за подол платья.

Тогда Диоген, не вставая с колен, бросился ко мне:

– Послушай, Адал, будь мне отцом родным, которого у меня никогда не было, стань благодетелем, продай мне девчонку!

– Ишь чего удумал! – возмутился Геркулес. – За какие такие богатства ты ее купить собираешься, голодранец? Или может, думаешь, что мы позаримся на твою глиняную кружку или бочку?

Я стоял словно столб. Честное слово, растерялся. А Диоген продолжал умолять:

– Отдай! Рабом твоим буду! Только отдай! Люблю ее. Никогда в жизни никого кроме себя не любил, а вот ее люблю!

– Дурак какой-то! – Наташа покрутила пальцем у виска. – Дяденьке на пенсию пора, а он про любовь гонит.

А мне вдруг представилось, как я полезу к ней со своей любовью, и она точно также покрутит пальцем у виска и скажет: «Дурак ты, Сережка! Нужна мне твоя любовь. Ты меня лучше домой отправь к маме с папой!». И сразу вся моя прежняя решимость куда-то девалась. И от этого сразу стало грустно. Бормочущего и икающего Диогена Геркулес все же куда-то уволок.

– Где ты так долго был? – тут же спросила Наташа. – Что тебе там сказали? Мы вернемся домой?

– Не знаю, – пожал я плечами. – Честно говоря, я не спрашивал у сивилл, вернемся ли мы домой, и как вообще это сделать?

У Наташи глаза стали в два раза больше:

– Ты не узнал, как нам вернуться домой? Нет, это ты серьезно? Скажи, Сережа, ты пошутил?

– Нет, – я почувствовал себя виноватым. – Это правда.

Наташа закипела от негодования, даже ногой топнула.

– Да что же теперь, нам вечно здесь торчать? А ты даже не пытаешься ничего сделать! – воскликнула она. В Наташиных глазах сверкнули слезы, она повернулась и убежала в темноту.

Вот как все вышло! Хотел все сказать, а она разозлилась. Моя и без того слабенькая решимость исчезла вовсе. Может, Купидон пошутил? Он ведь известный шутник.

Подумав так, я прислушался, надеясь услышать смех крылатого бога любви, его возмущение, да что угодно, только бы это как-то опровергло бы мою догадку. Ничего я не услышал. На плечо мне легла рука. Я оглянулся. Это была Стелла.

– Что они тебе сказали, Адал? – спросила она тихим голосом.

Я устало махнул рукой:

– Да ничего они толком не сказали.

И в двух словах рассказал ей, все, что говорили сивиллы. Стелла очень внимательно и серьезно меня выслушала. Тихо постукивая копытами, к нам подошел Фолус.

– Где находится Земля Обетованная? – спросила его Стелла.

Кентавр задумался:

– Что-то я не слыхал про такую страну.

Позвали других кентавров, спросили их, но тоже ничего не узнали. Флора, как и кентавры, первый раз слышали такое название. Геркулес тоже ничего не знал про Землю Обетованную.

– Наверно какая-нибудь глухомань, где слыхом не слыхивали о нас олимпийцах, – презрительно пожал он плечами. – Народы, которые не поклоняются Юпитеру, неизвестны и нам.

– О чем спор? – рядом с нами опять оказался Диоген. – Что это вы так расшумелись?

– Ты не знаешь, где находится Земля Обетованная? – спросил я его.

– Знаю, – ответил философ. – Очень хорошо знаю.

Мы все очень обрадовались, но тут же упали с неба на землю, потому что Диоген важно погладил себя по животу и прибавил:

– Но не скажу ни слова, пока не получу девчонку.

Я даже не сразу понял:

– Какую девчонку?

– Наташу.

У меня слов не нашлось, что ответить. Зато Геркулес схватил философа за шиворот и приподнял над землей.

– Можно я оторву голову этому неблагодарному пьянчуге и закину ее на вершину этой горы? – спросил он.

– Сначала он нам расскажет, где находится Земля Обетованная! – Стелла оказалась рядом с Геркулесом и схватила Диогена за грудки.

– Нипочем не скажу! – спокойно заявил философ. – Пока ваш, как вы его называете, герцог не подарит мне свою рабыню, я буду молчать словно рыба.

– Флора! – обратилась тогда Стелла к амазонке. – Ты еще помнишь, как надо кастрировать строптивых мужчин?

Амазонка в ужасе замахала руками:

– Что ты? Что ты? Ужас какой! Да у меня рука на такое не поднимется. Грех-то какой!

Да, мы и забыли, что я внушил амазонкам никогда не обижать мужчин, и теперь они самые покладистые женщины на этой планете.

– Ничего, – сплюнула Стелла, – сама справлюсь.

В руке у нее оказался длинный кинжал со светящимся лезвием.

– Так что, будем продолжать молчать?

Диоген гордо отвернулся.

– Сократ из Афин умер от яда и тем прославился. Моя участь потрясет мир, и я тоже останусь в памяти людской на века, как мученик за истину.

– Какую истину? – поразилась Стелла. – Которая в вине?

– Нет, теперь у меня новая истина. Я люблю Наташу! – громко воскликнул Диоген. – Ты слышишь меня, любимая? Я страдаю за тебя и лишаюсь самого дорогого, что только у меня осталось.

И философ в ужасе закрыл глаза, ожидая удара. Геркулес сжал крепче, Стелла подняла руку. Флора с тихим вздохом упала в обморок. Кентавр Анахерон едва успел поймать ее.

– Стойте! – закричал я. – Вы что, серьезно?

– А то! – хором ответили Геркулес и Стелла.

– Прекратить! Я не могу допустить членовредительства.

– Но он ничего не скажет, – пожал плечами Геркулес. – Эти философы страшные упрямцы. Если уж чего скажут, ни за что не отрекутся.

– Наташа! – позвал я отчаянным голосом. – Наташа! Тут из-за тебя человека хотят убить. Иди сделай что-нибудь!

Пришла Наташа. Сердитая. На меня даже не посмотрела.

– А я что сделаю? – спросила она.

– Попроси его сказать, где Земля Обетованная, – сказала Стелла. – Нам он говорить не хочет.

– Как будто мне скажет, – буркнула Наташа.

– Тебе скажу, о божественная! – счастливым голосом прохрипел полузадушенный Диоген. – Всего за один поцелуй!