Склад съедобных улик Нестерина Елена
– Это ладно, – махнула рукой Зоя. – Главное, что Брониславович с Галиной по-прежнему вместе. А то уж я так расстроилась, что мужчины такие неверные и непостоянные, что решила замуж никогда не выходить.
– Это ты, Зоя, погорячилась, – очень серьезно заметил Антон.
Взгляд его вновь оказался прикованным к разбросанным повсюду ошметкам поролона и опилочной трухе.
– Значит, тогда у Петра Брониславовича просто сделка сорвалась, – покачал головой Антоша. – Вот он в гневе-то тут рвал и метал. И сейчас тоже…
Зоя посмотрела на часы. Перемена заканчивалась, а у нее еще физика была не списана, и подружка Даша Спиридонова наверняка вовсю ругала ее последними словами и искала свою тетрадь. Зоя уже поднялась и направилась к выходу, как Антоша, который все крутился и вертелся на матах, оглядывался и присматривался, вдруг крикнул:
– Смотри, Зоя! Новые улики! Дело не закрыто! Да что же это может значить?
Зоя бросилась к Антону, который, наверное, забыл, что в любой момент в спортивный зал может войти Петр Брониславович и накрыть их. Антоша стоял на корточках, чуть ли не положив голову на пол.
– Смотри! Кулечек. Я знал, знал, что все дело сильно запутано и разгадка таится в чем-то другом! – воскликнул Антон. – Первая версия правильная! Я гений! Видишь, в этом кульке провизия! Спрятана за матами!
Зоя присмотрелась и увидела обычный кулек, свернутый из газеты, в котором была самая натуральная гречневая каша с мясом.
– А вот варенье! Смородиновое! – Антон подтащил Зою в угол.
В это время прозвенел звонок. Зоя со всех ног бросилась к выходу. Ей было уже все равно, побежит за ней Мыльченко или останется в спортзале подъедать из кулька кашу с мясом и вареньем.
Антон последовал за Зоей. Только они поравнялись с дверьми столовой, как Петр Брониславович прошествовал к своему спортзалу. Зоя и Антоша смогли даже услышать, как щелкнул замок, запирая дверь с той стороны.
– Ты все поняла? – спросил Антон.
– Теперь да. – Зоя печально склонила голову.
Оба были так потрясены новой информацией, совершенно случайно свалившейся на них, что, не сговариваясь, решили прогулять физику. Отыскав свои вещи возле кабинета физики, они спрятались под лестницей.
«Сыщик Великолепенский знал о коварстве женщин. И теперь, в ходе следствия, тайное стало явным, показав миру свой жестокий оскал. Та, что была для Петра, друга Антона Великолепенского, нежной, доброй, любимой и единственной, вдруг превратилась в противную злобную фурию. Она отказалась от самой главной женской функции в семье – нагло и жестоко перестала готовить пищу. И теперь несчастный друг знаменитого сыщика гордо страдал, не решаясь ни с кем поделиться своей тайной…»
– Ну чего ты такой убитый сидишь? – поинтересовалась Зоя Редькина, потому что Антоша замолчал и сидел, нахохлившись, уже минут десять.
– Бедный Петр Брониславович, – точно во сне, произнес Антоша после длительной паузы. – Это же надо так человека довести… Ну и жена ему попалась. Не готовит ему никаких домашних блюд, последнюю пищу отнимает и нервирует.
– А он в гневе маты треплет? – решила уточнить Зоя.
– Понятное дело, – авторитетно заявил Антон. – Взбесишься от такой жизни. Это ж надо, гордый человек. Не заставляет готовить эту свою Гавриловну, не унижается до разборок. Сам себе еду покупает.
– Провизию в спортзале держит! А когда нас нет, все это ест! – ахнула Зоя.
– Понимаешь, почему у нас физкультура на улице была? Потому что там он обед готовил. На плитке, наверно, на электрической суп у него кипел! Эх, если бы мы подольше в этом зале побыли, нашел бы я это вещественное доказательство! Плитку.
– А готовит он, наверно, себе невкусно, – проговорила Зоя, и перед ее глазами поплыли картины приготовления пищи Петром Брониславовичем. – Попробует – несъедобно. Оттого и нервничает. Подбегает к матам – и давай их увечить.
– Помнишь, какой Брониславович грустный домой шел? – спросил Антоша. – Не шел, а просто плелся. А там, дома, его обижают! И возвращается он опять в свой спортзал, вытащит кулек каши, поклюет, погрустит…
Зоя и Антон пригорюнились. Петра Брониславовича было жалко до слез.
– Ну надо же, как у них не сложилось, – вздохнула Зоя. – Как же теперь Брониславовичу быть-то? Ведь он совсем к хозяйству не приученный. Помнишь, как у него варенье лежало? Люди обычно варенье в вазочку или в баночку кладут, а Петр Брониславович прямо так, на пол вывалил.
– Да она ж у него все отобрала, какие вазочки! – фыркнул Антоша. – Оказывается, Галина эта Гавриловна – монстриха еще та!
Женщины Антону были сейчас остро неприятны. Он решил, что никогда больше не будет влюбляться. Антоша задумался, представляя своего героя Антона Великолепенского одиноким и неприступным. А все любовные истории с участием своего героя, которые он сочинил до этого, с презрением отверг.
– А тетенька-то эта добрая оказалась! – догадалась Зоя. – Она знаешь, зачем приходила к нашему Брониславовичу? Продукты она ему приносила, подкармливала! Целую сумку пищевых продуктов!
– Точно! – Антон хлопнул ладонью по своему рюкзачку. – Никакая она не компаньон! Петр Брониславович вряд ли имеет способности к торговле.
– Может, она его родственница. – Зоя активно развивала свою мысль. – Не мама – это точно. Потому что он ей говорил: «Спасибо вам!»
– Да. Точно. Дальняя родственница. Узнала о беде и тут же примчалась. – Отношение Антоши к женщинам несколько потеплело. Теперь он считал, что среди них обязательно попадаются добрые и хорошие. В основном, конечно, пожилого, а также Зоиного возраста. А уж эти молодые красотки, типа Галины Гавриловны…
– Знаешь, что? – Зоя Редькина почувствовала себя непреклонной и решительной, что с ней бывало очень редко. – Мы тоже должны помочь нашему Петру Брониславовичу. Мы тоже будем его подкармливать.
Антоша сложил ладошки возле сердца:
– Ах, какая же ты благородная натура, Зоя! Я тобой просто горжусь! Я создам о тебе самое прекрасное стихотворение, которого еще не было на свете! Я напишу о своей любви к тебе! Я…
Но Зоя остановила его. Она уже была полна самых разных планов по поводу того, как помочь бедному Петру Брониславовичу продержаться в столь трудное для него время семейного разлада.
– Значит так, – уверенно сказала она. – Будем ему продукты тайно подкладывать, чтоб он ни в коем случае не догадался, что это делаем мы. Он ведь гордый. Естественно, как узнает, тут же откажется.
– Логично.
– А вдруг Петр Брониславович даже решит, что это ему жена продукты носит? – Зою посетила новая мысль. – И помирятся они! Ведь может такое быть, Антон?
– Вполне.
– Так. Самое основное что? – Зоя на миг задумалась. – Пробираться сюда незаметно. Ты будешь меня прикрывать – на шухере стоять, а я в спортзал носить провизию. Надо начать прямо сегодня. У вас что дома на обед?
– У меня мамочка вроде борщ варила… – неуверенно проговорил Антоша.
– В банку налей.
– Ага. – Антон с воодушевлением потер руки: представил, как он будет рисковать, пробираясь мимо своей мамы к кастрюле с борщом. – Знаешь, я еще и мясо ему прихвачу. Настоящие мужчины любят мясо.
– Так, а у нас на обед тефтели и макароны по-флотски. – Командира Зою Редькину было просто не узнать.
– Тогда не будем терять время, Зоя. Побежали. – Антону тоже хотелось командовать – ведь именно себя он считал руководителем операции. – Физику прогуляли, английский тоже пропустим. Не беда.
– А на противную геометрию придем, – согласилась Зоя. – Чтоб лишний раз не нарываться.
Они осторожно выбрались из-под лестницы и направились к выходу из школы. В раздевалке висели куртки, но лучше было за ними не ходить, не рисковать, потому что у дверей раздевалки стояли дежурные и вполне могли завернуть Зою и Антошу обратно на уроки.
К большому счастью, никто из учителей не поймал их в коридоре. До выхода из школы оставалось совсем чуть-чуть. И тут Зоя вдруг вспомнила:
– Мыльченко, погоди! Мне надо к кабинету физики вернуться! Беги домой один! Наливай борща!
Антоша удивленно посмотрел на нее.
– Зачем?
– Беги один, говорю. – Зоя развернулась и понеслась обратно, на ходу вытаскивая что-то из своей, как всегда, туго набитой сумки. – Я ж у Спиридоновой физику списывала, а тетрадку-то забыла ей отдать! Как она там без тетради сидит, ведь у нее, наверно, домашнюю работу как раз проверяют! Ой, поставят теперь Спиридоновой двойку! Из-за меня!
Антон, который все это время бежал вслед за Редькиной, крикнул:
– И что ты собираешься делать?
– Я тетрадь под дверь подсуну, – ответила Зоя. – Спиридонова сидит как раз на том ряду, который у двери, да еще и на второй парте. Обязательно увидит и поднимет свою тетрадку с пола.
– А училка не заметит, как Спиридонова эту тетрадку будет поднимать? – с сомнением произнес Антоша.
– Ну а что ты еще предлагаешь делать? – пожала плечами Зоя. – Тем более что физичка видит плохо. Скорее всего, она ни о чем не догадается.
Зоя и Антоша уже добежали до кабинета физики. Взяв тетрадку Спиридоновой, Зоя присела возле двери и медленно принялась пропихивать эту тетрадку в зазор между дверью и полом. Антон на цыпочках подошел к ней, а затем приземлился на корточки. Он хотел чем-нибудь помочь Зое.
Однако в этот момент дверь распахнулась. На пороге стояла учительница. Только не добрая старенькая учительница физики Аполлинария Ивановна, а грузная и грозная Овчарка.
– Редькина, Мыльченко, что это вы тут по полу ползаете? – спросила Овчарка, наступая ногой на спиридоновскую тетрадку. – Тетради какие-то под дверь суете?
– Мы… – срывающимся голоском начала Зоя.
Антоша вообще не мог выговорить ни слова, потому что он никак не ожидал увидеть Овчарку на уроке физики.
– Вы пытаетесь сорвать нам урок! – тихим голосом, от которого у всех сидевших в классе мороз пошел по коже, проговорила Овчарка. – Я пришла в свое собственное свободное время заменить вашу учительницу физики, которая заболела, а вы… цирк тут устраиваете. Ведь и так целый класс двоечников. А уж вы, Мыльченко с Редькиной, – это отдельная история о скудоумии! А туда же!
Грустные и поникшие, стояли Антоша и Зоя в коридоре, не решаясь войти в класс.
– Что вы там топчетесь? – Овчарка прошествовала к доске. – Вы по-прежнему отказываетесь учиться? Что и говорить – хорошо, просто замечательно у вас тут в седьмом «В» с дисциплиной…
– М-м-можно войти? – неуверенно проговорил Антон.
– Куда войти, Мыльченко? – продолжала глумиться учительница. – Урок давно начался. Или вы лучше других? Гуляете где-то, по полу ползаете. Просто клоуны какие-то.
– Нам… Выйти? – чуть слышно спросила Зоя.
В классе кто-то хохотнул, но сразу умолк под грозным взглядом Овчарки. Махнув рукой, она скомандовала:
– Садитесь на свои места. Но сначала сдайте тетради с домашней работой.
Зоя Редькина, закрывая ладонью лицо, по которому уже текли слезки, посмотрела на Дашу Спиридонову. Та сидела за партой бледная и несчастная. Было понятно, что двойку за отсутствие тетради с домашней работой та уже отхватила.
– Ну, Мыльченко, сдавай домашнюю работу, – обратилась к Антоше Овчарка. – Клади тетрадь на стол.
– У меня… Я… – начал Антоша. – К сожалению…
– Что значит «к сожалению»? – ехидно спросила Екатерина Александровна. – Ишь, умник, слов-то каких понабрался. Все понятно, нет у тебя никакой домашней работы. Садись на место. Два.
Антоша, сгорбившись, поплелся к своей парте.
– А ты, умница-разумница, – обратилась Овчарка к дрожащей Редькиной, – только под дверями ползать горазда? Тоже физику не сделала? Что ты мне тетрадь свою протягиваешь? Ну ладно, где работа, покажи.
Зоя зашелестела листами тетрадки.
– Вот… Чуть-чуть осталось… – пробормотала она.
– Филькина грамота какая-то, – заглянув в Зоину тетрадку, заявила учительница. – Абракадабра натуральная. Ты, Редькина, учишься в седьмом классе, а почерк, как у пятилетней. Ничего разобрать нельзя. У тебя с мозгами как? Что за человек из тебя получится!
Зоя не могла признаться в том, что она очень торопилась, когда списывала, поэтому все получилось так криво. К тому же подоконник был узкий, тетрадь лежала неудобно…
Тем временем Екатерина Александровна продолжала ее стыдить. Слезы уже градом текли из Зоиных глаз. Она готова была от стыда сквозь землю провалиться.
… – Бегемот бы уже давно понял, как эту задачу решить, папуас с вершины пальмы! – потряхивая перед носом у Зои скрученной в трубку тетрадкой, злобно вещала Екатерина Александровна. – Ну а ты что, совсем бестолковая, так надо понимать?
– Екатерина Александровна, прекратите оскорблять Зою, – донеслось вдруг с последней парты у окна. – Разве вы не видите, она плачет.
Все, и Екатерина Александровна в том числе, посмотрели на Арину Балованцеву – ведь это она говорила сейчас, не отводя своего твердого взгляда от учительницы.
– Что-о?! – от удивления Овчарка даже охрипла.
И тут словно весь класс прорвало.
– Почему вы обзываетесь? – кричал Костя Шибай.
– Чего это Редькина бестолковая? – вторил ему осмелевший Антоша Мыльченко. – Она нормальная!
А Витя Рындин возмущенно добавлял:
– И вообще – ничего мы не целый класс двоечников!
Глядя на это бушующее море, Овчарка попыталась что-то прокричать, но ее никто не слышал. Зашипев что-то себе под нос, она умчалась вон. За это время Зоя Редькина успела забиться в уголок и даже немножко успокоиться. А митинг продолжался.
Но недолго. Потому что Овчарка прибежала в сопровождении Петра Брониславовича. Увидев его, ребята немного утихли и расселись по своим местам.
– Вот, видите, что устроили! Они просто-напросто сорвали урок! – обведя дрожащей от гнева рукой весь класс, заявила учительница математики. – Ваш седьмой «В» совсем отбился от рук! Они же хамят учителю! Нагло! А каждый из них ведь дуб дубом и в физике, и в математике… Я уж не знаю, кто в этом виноват… Усмиряйте их сами. А если уж и вы не справитесь…
– Мы нормальные!
– Никто не хамит!
– Кто это дуб дубом? – раздались голоса.
Но Петр Брониславович, устало махнув рукой, заставил всех замолчать. Он стоял и смотрел на своих подопечных. Ребята вдруг увидели, какой он грустный, уставший и вялый.
– Ребята, – после долгой паузы обратился Петр Брониславович к своему классу, – вы уж потерпите. Не бастуйте. Учитесь себе спокойно, ладно? У меня столько проблем. Давайте, хоть с вами у меня проблем не будет.
Воцарилась тишина. Петр Брониславович постоял еще какое-то время перед классом, затем тихонько сказал Овчарке: «Извините» – и ушел. Овчарка в гневе открыла журнал, немедленно вызвала к доске Игорька Мяскина и принялась тиранить его какой-то сложной задачей.
Теперь всем было понятно, что у Петра Брониславовича случилось что-то нехорошее. В седьмом «В» ребята были незлопамятные, простые. Они быстро переключились со своих бед на обсуждение того, что же могло произойти с классным руководителем. И грозная Овчарка никого не могла напугать. Ни Мяскина, получившего в конце концов двойку, ни Танюшку Астемирову, которая отправилась к доске вслед за ним и вернулась с таким же результатом.
– Надо же, какой у нас Петр Брониславович благородный, – прошептала Арина Балованцева Вите, едва учительница отвернулась.
Витя, сидевший за соседней партой, согласно кивнул и заметил:
– А Редькина-то с Гуманоидом первыми просекли, что у Брониславовича что-то нехорошее случилось. Следили за ним. Чудики.
– Но вот что случилось-то? И ведь не подойдешь и не спросишь у Брониславовича напрямую… – вздохнула Арина. – Гордый он у нас.
Овчарка тут же цыкнула, услышав подозрительный шепот.
Вскоре Арине пришла записка от Вити: «Я на всякий случай еще понаблюдаю за нашими сыщиками, – было написано там. – Хоть что-то важное они наверняка узнали». Арина согласно кивнула, когда Витя улучил момент и повернулся к ней.
И вскоре прозвенел спасительный звонок с урока. И класс вылетел в коридор и устремился к кабинету музыки. Впереди ждал урок, на котором можно было немного отдохнуть и прийти в себя.
Но потом… Последним уроком на сегодня была геометрия, которую вела все та же Овчарка. Вот тут-то вспомнилось все. На седьмом «В» она отыгралась по полной программе – после объяснения новой темы сразу же устроила самостоятельную работу особой сложности. И сидел весь класс, писал эту самостоятельную и дрожал. Так почти никто ничего и не написал. Дело пахло очередными двойками в столбик.
Глава IV
Проникновение в тайник
После уроков Антоша и Зоя бегом помчались каждый к себе домой. И через полчаса вновь встретились в школе.
– Ну, принесла? – Антоша летел как угорелый, поэтому сейчас он тяжело переводил дыхание.
– Принесла, – ответила Зоя, вытаскивая из-под куртки мешочек с макаронами. – Тефтели уже папаня съел. Так что я еще два бублика купила по дороге.
– Молодец. – Антоша похлопал Зою по плечу. – А я с борщиком, как и обещал. Петр Брониславович его подогреет и съест. С трудом я, Зоенька, прорвался на кухню, маму пришлось отвлекать с применением моего психологического метода.
– Ну, пошли, что ли… – Зоя отшатнулась от Антошиных дружеских похлопываний. Она уже забыла обо всех двойках и обидах, ведь Зоя была девочкой незлобивой и отходчивой.
Но спортзал оказался закрыт. Долго вглядывался сыщик Великолепенский в узкую замочную скважину. Зоя в это время охраняла продукты и следила, не идет ли кто. Вполне могло оказаться, что Петр Брониславович просто закрылся сейчас в спортзале и обедал. Но в спортзале было тихо, Антоша не заметил там никаких передвижений.
– Нет там его, – сообщил Антоша, закончив наблюдение.
Оставалось последнее средство – искать ключ. В принципе это было несложно – на стенде в учительской висели ключи от всех кабинетов школы. А уж незаметно стянуть ключ со стенда для такого ловкого парня, каким Антон хотел казаться Зое, – просто как нечего делать!
Но только Зоя собрала съестные припасы и направилась вслед за будущим героем, как в замке двери спортзала вдруг провернулся ключ.
– А говоришь – нету там никого, – покачала головой Зоя.
– Скорее! В столовую! – крикнул Антон и схватил Редькину за руку.
К счастью, дверь столовой была еще открыта. Зоя и Антоша успели забежать в столовую, захлопнуть за собой дверь. И из спортзала вышел Петр Брониславович с ведром. Он прошествовал к двери, ведущей на улицу, открыл ее ключом и скрылся за ней.
Антон и Зоя рванули к спортзалу.
– Я быстро еду положу, а ты сторожи тут! – скомандовал Антоша. Ему нужно было торопиться, и это создавало особое ощущение опасности и скорости. Скорости и опасности!
Он вбежал в спортзал, метнул продукты за маты, тут же выскочил и помчался вверх по лестнице. Зоя не отставала. Они пронаблюдали, как вернулся в свой спортзал Петр Брониславович, услышали, как он прогремел ведром и вновь закрылся на ключ. Можно было уходить. Дело сделано.
– Живет он там. Сомнений нет, Зоя, – заявил Антон.
– Да, – согласилась грустно Зоя. – Полы моет в своем жилище, раз с ведерком ходит.
– Чистоплотный…
Они вышли на улицу. Зоя размышляла о том, какой же все-таки Антоша проницательный, как он обо всем догадался. Юный писатель сразу почувствовал это и принялся читать вслух свой почти готовый рассказ о сыщике Великолепенском, который раскрыл весьма драматическую тайну и этим помог своему другу. Зое на какой-то миг даже стало грустно от того, что Антоша такой умный, раз так все закрученно придумал. А она, она… Нечем ей было отличиться, кроме как двойками сегодня перед родителями похвастаться…
…– Ну, что, Зоя, понравился тебе мой новый рассказ? – сквозь свои грустные мысли услышала Зоя.
– Ну… Да, – кивнула она.
– Ты же веришь, что я буду знаменитым? – остановив Зою, поинтересовался будущий Конан Дойл.
Зоя, которая внимательно слушала рассказ, но почти ничего не поняла, подумала, что, наверно, Антоша когда-нибудь и станет знаменитым. А вот она… Ей стало очень обидно за себя.
– Не знаю, – пожала она плечами.
– Эх, ты, – покачал головой Антон. – Не веришь. Сомневаешься. А я стану. Благодаря своему таланту и новому психологическому подходу к людям и произведениям. Будешь тогда локти кусать.
– Кому?
– Не «кому», а «почему». Потому что могла бы гордиться, что со знаменитостью – с самим Мыльченко – в одном классе училась и он тебя на дело брал. Да еще и давал почитать свои первые произведения.
Зоя усмехнулась и пошла в наступление.
– Я со знаменитостями уже знакома. Мне, между прочим, солист группы «На-на», когда я к ним на концерт ходила, лично цветок подарил! – заявила она. – Вот так-то! «Нанайцы» тогда по залу бегали, выбирали самого почтительного фаната. Так вот они меня сразу выделили, я очень почтительная была. В проходе на приставном стульчике сидела. Выбрали, короче. И, поцеловав, цветок-то мне и подарили!
– Ого!
– И открытку подписали. Вот так-то. – Зое стало сразу спокойнее. Этим их с Антошей силы уравнивались. Она вздохнула, вспоминая эти события. Один из них преподнес… И поцеловал он же. Самый красивенький…
– Неужели скоро и я начну цветы фанатам раздавать и девочкам открытки подписывать, как этот «нанаец»? – мечтательно закатил глаза Антон.
– А хочешь? – простосердечно спросила Зоя.
– Очень, – честно признался писатель.
– Может, будешь…
– Да, – покачал головой Антоша. – Вот ты, можно сказать, прикоснулась к славе. А я пока ни одну знаменитость живьем не видел. Только себя. И то в зеркало.
Тут Зоя громко засмеялась. Антоша обиделся.
– Хватит! Прикалываешься, значит, надо мной? А вот я тебе не верю с твоими «нанайцами». Почем я знаю, что ты мне не грузишь? Предъяви-ка мне вещественные доказательства – цветок и открытку. Вот тогда я тебе поверю. А так врать каждый горазд.
Зоя остановилась.
– Сам всегда врешь. Вот про других и думаешь. Я на эти доказательства сама-то смотрю не каждый день. Вытащу их из своего тайника, полюбуюсь и опять убираю. Редко. Раз в несколько месяцев.
– Так беги скорее, вскрывай тайник, показывай доказательства! – воскликнул Антоша. – Везуха же тебе! Свой тайник!
– Ага, везуха… – вздохнула Зоя. – Пожил бы ты у меня дома. Там и родители, и брат только и знают, что в моих вещах шарить. Все им надо знать. А потом разборки устраивают. Вот и приходится все лично ценное прятать. И сделала я себе тайничок. Надежное место. Ой!
Тут Зоя схватилась за голову и принялась громко причитать. Слезы рекой полились из ее глаз.
– Ты что, Зоя? – испугался Антоша.
– Да как же я могла забыть! – продолжала причитать Зоя. – Ой, дебилка я, ой, балда… Тайник-то мой пропал! Все!
Антоша всепонимающе покачал головой.
– Ясно… Так всегда. Знаю я эти уловки. Не плачь, Зоя. Я же прощаю, что ты про тайник все придумала.
– Ничего я не придумала! – Зоя смахнула слезы ладошками. – Думаешь, другие, как ты, все время что-нибудь выдумывают? Врут для красного словца… Ой, ну что же делать?
Антоша с трогательной заботливостью заглянул Зое в лицо.
– Ничего, – как можно мягче сказал он. – Ты мне и такая, без тайника, нравишься.
– Нет, я с тайником! – твердо заявила Зоя Редькина. – С тайником я! Только его вместе с пианино к Петру Брониславовичу увезли! Ну надо же, как давно я про него не вспоминала! Про мои бесценные реликвии… Но все равно, вот теперь я туда должна обязательно пробраться! Раз ты мне не веришь, Мыльченко, я тебе принципиально свои вещественные доказательства предъявлю! Все, я побежала!
– Куда?
– Как, куда! – Зоя выхватила свою руку, за которую уже схватился Антоша, чтобы никуда девочку не пускать. – В жилище Петра Брониславовича. К тайнику! Не вздумай мне мешать!
По лицу Антона было видно, что он придумал какой-то новый план.
– Зоя, – сказал он, отводя Редькину к скамейке, – это очень даже хорошо, что ты решила к Петру Брониславовичу в квартиру наведаться. Только нужно сделать это не сейчас, а вечером. Когда он дома будет, а не на работе.
– Глупости, – отмахнулась Зоя. – Мне и Галина Гавриловна сможет дверь открыть. Я пошарю в пианино, заберу, что мне надо, и уйду себе спокойно.
– Вот что значит – ты, Редькина, не можешь мыслить масштабно! – воскликнул Антоша. – Не обижайся. Объясняю. Проникновение домой к Брониславовичу под благовидным предлогом дает нам возможность изучить обстановку. А это очень поможет в нашем расследовании.
– А, то есть я увижу, как Галина Гавриловна у него еду отнимает! – догадалась Зоя, которая не переставала думать о своем тайнике и его столь ценном для нее содержимом.
– Да, а еще убедиться, что у них разногласия.
– Понятно. Сделаю!
Антоша тоже рвался проникнуть в дом классного руководителя вместе с Зоей. Но та очень волновалась за свой тайник и хотела залезть в него без надзора любопытного Антоши. Вскоре они сошлись на том, что Зоя, так и быть, пробирается в квартиру одна, а Антон ждет ее на улице и ведет наружное наблюдение.
На улице было еще светло, до вечера далеко, и Зоя с Антоном, чтобы наверняка застать дома и Галину Гавриловну, и Петра Брониславовича, коротали время, болтаясь по городу. Они съели по два мороженых, поглазели на новый магазин с электронной техникой и даже попались на глаза Мамеду и Косте Шибаю, которые возвращались со своей тренировки.
– Ну, гуляете? – спросили они у Зои и Антоши. – Жизнь налаживается?
Зоя засмущалась и чуть не подавилась откушенным сразу очень большим куском мороженого, а Антон придал лицу загадочную непроницаемость и ничего не ответил.
…Возле подъезда Петра Брониславовича Антон остановился и в последний раз проинструктировал Зою.
– Эх, лучше бы я сам пошел! – вздохнул он. – Было бы больше пользы для нашего расследования! Я бы так ловко применил свой дедуктивно-психологический метод!
Но Зоя, которая очень хотела казаться не хуже Антоши, бросилась бежать в подъезд, на ходу бросив:
– Тайник мой, значит, я и сама прекрасно справлюсь! Без сопливых скользко!
Она скрылась за дверью. Антон уселся на лавочку, которую только что освободили три старушки, и принялся вести наблюдение за домом.
…– Открываю! – услышав звонок в дверь, закричала Галина Гавриловна. – Я сейчас! Ой. Здравствуйте.
– Здрасте.
Весь боевой задор моментально покинул Зою Редькину, едва она услышала, как открывается дверь квартиры Петра Брониславовича. А уж когда на пороге появилась Галина Гавриловна и поздоровалась с ней, Зоя окончательно растерялась и струсила. Но назад дороги не было. Тайник нужно было забрать непременно. И выполнить задание получше, чем это сделал бы так называемый детектив Мыльченко.
– Так, – тем временем проговорила Галина Гавриловна, присматриваясь к Зое. – Ты, девочка, кажется, из Петрушиного класса. Зоя, эта…
– Редькина моя фамилия, – постаралась как можно тверже сказать Зоя и сразу же приступила к осмотру, для чего встала на цыпочки и заглянула в квартиру. – Мне можно войти?
– Входи, Зоенька. – Галина Гавриловна, не выпуская из рук половую тряпку, пропустила Зою в квартиру. – Только если ты к Петру Брониславовичу пришла, то его нет дома.
Зоя растерялась. Но потом все равно решила зайти. Раз последить за тем, как отнимается еда, не получится, то нужно просто изъять тайник! Изъять любой ценой! Скомандовав себе это мысленно, Зоя набралась решимости и заявила:
– Ну, так давайте, я его подожду. Мне очень надо.
Галина Гавриловна радушно улыбнулась, бросила тряпку в таз и пригласила Зою пройти на кухню.
– Раз надо, жди, конечно. А я тебя сейчас чаем напою. У меня как раз пирожки с мясом и беляши.
Но Зоя отказалась идти на кухню.
– А можно, я в комнате посижу? – сказала она и даже сделала шаг по направлению к комнате, в которой уже увидела свое родное пианино.
– Ну… – растерялась Галина Гавриловна. – Можно. Но только я там полы мою.
– Ничего-ничего! – крикнула Зоя и ринулась в комнату, на ходу скидывая ботинки. – Я очень люблю сидеть там, где полы моют! А хотите, вы идите на кухню чай пейте, а я тут вам одна помою полы. А потом просто так посижу в этой комнате.
Галина Гавриловна удивленно посмотрела на Зою.
– Зачем, Зоя?
– Я это… одиночество люблю! – заявила Зоя, радуясь своей находчивости. – Вот.
– Ну, если тебе мое общество не очень приятно… – начала Галина Гавриловна, но Зоя тут же ее перебила.
– Нет, мне приятно! – заверещала она Галине Гавриловне, которая никак не хотела уйти из комнаты и дать ей возможность покопаться в заветном тайничке. – Но только там, на кухне. А здесь неприятно… То есть не знаю…
Галина Гавриловна подошла к Зое поближе и заботливо потрогала ей лоб.
Читать бесплатно другие книги:
