Первое слово дороже второго Нестерина Елена
– Ты зачем, Духманов, ключ взял? – С этими словами Люда Петина подошла к нему.
А Оксана двинулась к своей парте, на которой лежала её куртка и пакет с сапогами – для дискотеки она принесла сменную обувь, переобулась в туфли на высоких каблуках…
Зина насторожилась – там, под последними партами, пряталась тайно проникшая на дискотеку четвёрка нелегалов. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы их заметили! Ой, что будет тогда…
Понял это и Олег. И не успела Зина сказать что-то, что собиралась, он плюхнулся рядом с ней на парту и, не отводя взгляда от Петиной, заявил:
– Нам надо побыть вдвоём. Неужели непонятно?
Люська крякнула, не зная, что и сказать.
– Да-а?! – опешила Оксана Обылкова. Пакет с сапогами выскользнул у неё из рук.
Духманов не растерялся, соскочил с парты, схватил его с пола и помчался с ним к двери.
– А что в этом такого-то? – удивлённо спросил он уже издалека.
Оксане ничего не оставалось делать, как метнуться вслед за своим имуществом.
Тем временим Зина быстренько схватила вещи Петиной и пошла с ними на Люду эдаким тараном.
– Девчонки, так что вы давайте идите… Дайте нам пообщаться. Нам правда надо поговорить наедине, – затараторила она. – Вы ведь уже уходите, да? Мы закроем кабинет. А ключ… Ключ я в учительской на гвоздик повешу. Так что на, Людка, твои вещи… Бери-бери!
Тяжёлое пальто упало в руки обомлевшей Петиной.
– Да вы… Да что вы себе позволяете? – залопотала она.
Но Зина и Духманов теснили подружек к двери. Люда, которая могла бы одним движением могучей руки остановить этих мелких паршивцев, настолько растерялась, что пятилась, пятилась…
Так они с Оксаной и оказались в коридоре. Дверь кабинета захлопнулась у них перед носом. Провернулся ключ в замке с той стороны…
– Оксанка, чегой-то они?.. – пробормотала Люда. – О чём это они хотят поговорить наедине?
– Не знаю, – почти не раскрывая рта, сухо проговорила Оксана.
Тем временем Духманов и Зина сидели под дверью и прислушивались.
– Ушли? – шептал Олег.
– Нет, кажется, – отвечала ему Зина, прислонив ухо к замочной скважине.
А из-под парты уже поднималась голова нетерпеливого Комарикова. Духманов махнул на него рукой: «Тихо, Миха! Погоди!»
– Подождём, – прошептала Зина и села на пол.
– Вот клячи. Так и будут под дверями торчать… – расстроился Олег. – Зуб даю: они тоже подслушивают, что мы тут делаем.
– Ведь могут не уйти.
– Могут. Особенно Люська… – вздохнул Духманов.
После пяти минут ожидания под дверью Оксана дала команду уходить. Но…
– Может, Полине Васильевне пойти пожаловаться? – возразила Люда. – Она их быстро разгонит. Или давай я всё-таки постучусь – нечего им там по кабинетам закрываться!
– И что у них за разговор?.. – Оксана чуть не плакала.
Ещё бы! Мало Свиридкиной одного Комарикова! Ещё и с Духмановым уединяется. Это, конечно, оставлять просто так нельзя. Нажаловаться надо обязательно. Но… Но что же они все в ней нашли, в Свиридкиной этой завалящей? Ведь она далеко не красотка. Вон даже на дискотеку припёрлась в своих старых, чуть ли не единственных джинсах, задрипанной детской кофтейке и с косичками, с которыми её с первого класса все помнят! А поди ж ты – «Дайте нам поговорить наедине!»… Вот что интересно. Жалко, не слышно, о чём они там с Духмановым говорят. Вроде ничего не говорят – Оксана ухо к самой двери прислонила. Значит, точно – целуются!..
И в тот миг, когда она маялась под дверью, за которой скрывалась чужая, такая манящая и невозможная, любовная тайна, Оксане показалось, что Олег Духманов-то ведь тоже очень ничего! И пусть он ростом маловат, это же ерунда – вырастет! Зато как на гитаре играет, как поёт… А лицо у него какое красивое, особенно в профиль… И вот теперь Духманов тоже уплывает у неё из рук! Вернее, уплыл, схватила его шустрая Зинка…
– А ну открывайте! Открывайте, быстро! Духманов, Свиридкина, я кому сказала! – Тем временем верная подруга Люся долбасила по двери полупудовыми кулаками. – Всё будет рассказано!
И Оксана представила, как они сейчас с этой Люсей глупо смотрятся. Одна по двери молотит и орёт благим матом, а другая… страдает и ухом к замочной скважине жмётся. Так унизительно!
– Люд, пойдём отсюда! – скомандовала Оксана.
Люда треснула ещё раз кулаком по двери и удивилась:
– А они?
– Да пусть сидят, – изящно махнув рукой, с пренебрежением бросила Оксана и двинулась по коридору в сторону лестницы.
Ничего не понимающая староста класса отправилась вслед за ней.
Оксана села на скамейку возле раздевалки. Конечно, ей очень хотелось бы остаться там, у двери, чтобы понять, что же за этой дверью происходит. Что говорят друг другу девчонка и парень, которые специально прячутся от всех, чтобы остаться наедине? Ведь у неё ничего такого ни разу не было! Не было, не было…
Ничего не подозревая о страданиях Оксаны Обылковой, весёлые нарушители выползли из-под парт и, когда сторожа у двери дали им сигнал, что путь свободен, бросились из кабинета в коридор. Теперь главное – проскользнуть мимо учителей, которые могут шастать туда-сюда по школе. Дежурных можно было не бояться: ведь все они свои ребята, бывшие одноклассники и Комарикова, и Володьки-Рэмбо. А Васюху с Алёнкой, которые были чуть старше, все и так знали.
Но повезло – и до спортзала, где гремела дискотека, добрались без всяких проблем. А там их уже встретили как родных!
И всё-таки Люда Петина настояла на том, чтобы пойти и разогнать сладкую парочку, что заперлась в дорогом её сердцу кабинете русского языка – где она с удовольствием драила полы или следила, как это делают другие, мыла доску, окна, протирала портреты великих писателей… А они там устроили, понимаешь, дом свиданий какой-то!
Оксана поддалась на её уговоры, убеждённая правотой лучшей на свете хозяйственницы Люды. И, уже одетая в куртку, помчалась вслед за старостой. Надо разрушить Свиридкиной с Духмановым приятную идиллию! Правда что – кто им позволил закрываться в кабинете?
Но напрасно стучались и долбились они в дверь – никто не открывал и не подавал голоса.
– Петина, смотри, – там свет-то не горит! – приглядываясь к замочной скважине, ахнула Оксана.
– Ого! Зачем это они свет погасили? – гаркнула Люда. – Срочно за Полиной Васильевной!
Оксана была полностью с ней согласна.
Девочки со всех ног бросились в сторону дискотеки, влетели в тёмный, мигающий разноцветными огнями спортзал. Ведь классная руководительница следила за порядком где-то там.
И первым, кого увидела Оксана Обылкова, когда проморгалась, привыкая к полутьме, был… Михаил Комариков! Который держал за руку всё ту же Свиридкину и разговаривал с ребятами-старшеклассниками!
– А ты… а ты что здесь… – хватая ртом воздух, точно рыбка, которую выловили из аквариума, пролепетала Оксана.
– Мы уже поговорили, Оксаночка, – загораживая собой Комарикова, сказала Зина, пытаясь тем самым вызвать огонь на себя и сменить тему разговора.
– С кем… поговорили?
– С Духмановым поговорили, – улыбнулась Зина. – Люд, держи ключ.
– А ты ж его в учительскую обещала… – начала Петина, перескакивая на хозяйственную тему и путая все карты.
– Ну забыла… – сморщила нос Свиридкина. – Или хочешь, ты иди отнеси. А то я потеряю. Я ж такая, ты меня знаешь…
– Давай скорее! – Люда выхватила у неё из рук ключ от кабинета.
А Зина и Миша затёрлись среди танцующих. Испарились просто!
Плюнув на Петину, которая ревностно бросилась в учительскую вешать ключ, и на то, что хорошо бы доложить о происшествии Полине Васильевне, Оксана отправилась домой. Она готова была заплакать – так грустно и больно ей было…
Очень обидно, если одному всё, а другому ничего. И за что в мире такая несправедливость? Зла, ух, как зла была Оксана на проныру Свиридкину! Ведь это только кажется, что у неё всё ещё детство играет – самолётики пускать, из трубочек на уроках плеваться, по улицам собак гонять… А на самом деле она вон какая хитрая, скольким парням голову заморочила!
Вот из-за кого все проблемы у неё, Оксаны, – из-за Зинки! Ведь если б не она…
Оксана даже остановилась посреди тёмной улицы. А, собственно, что Свиридкина в их классе делает? Почему не учится по месту постоянной прописки – в близлежащей от дома её родителей школе? Вот если Зинка туда, куда ей положено, отправится – жить ей, Оксане Обылковой, сразу станет лучше и веселее!
И, обмозговывая детали того, как лучше помочь однокласснице оказаться в городской школе, повеселевшая Оксана пошла к дому.
Глава 4 Дневник позора
За окном падали с высоких тополей листья – просто так, без всякого ветра, падали себе и падали. Не хотели больше держаться на ветках, намекали, что пора уже угомониться, собраться на зимовку. На дворе было самое начало ноября – и на классном часе в своём девятом классе Полина Васильевна подводила итоги первой четверти…
В рейтинге лучших прогульщиков класса Зина Свиридкина заняла четырнадцатое место – и без неё нашлось много героев. Так что тут всё обошлось – её не ругали. И двоечницей она не была – так, набрала в четверти всех оценок понемножку, от троек до пятёрок.
Зато когда староста Люда открыла свою тетрадь с остальными статистическими данными и зачитала следующий список, выяснилось, что по количеству опозданий на уроки Свиридкина – бесспорный лидер.
– Цифра колоссальная! – воскликнула Полина Васильевна и от негодования плюнула на свой белый воротник.
– Это сколько же проблем ты доставила учителям! – охотно поддержала её староста Люда. – Ты хоть понимаешь, Свиридкина?
– С этим надо что-то делать! – подхватила Оксана Обылкова, которая сама не опоздала ни разу.
– Объясни нам, Зинаида, пожалуйста, почему ты всё время опаздываешь? – потребовала классная руководительница. – Давай поднимайся, объясняй.
– Ну, мне… – вставая со стула, замялась Зина.
– Далеко ездить, наверно? – вдруг «помогла» ей Оксана.
– Да! – благодарно подхватила Зина.
– Это не причина, – заметила Полина Васильевна.
– Я больше не буду! – искренне пообещала Зина. – Я постараюсь… Не знаю, почему так получается.
– Надо раньше вставать, – сказала Полина Васильевна.
– И делать зарядку! – хихикнул зубоскал Морковкин.
– А чего ты смеёшься, Морковкин? – Люда открыла тетрадь и проверила результаты Морковкина. – Сам тоже опоздал пятнадцать раз. У тебя четвёртое место.
– А у меня какое? – поинтересовался Олег Духманов.
– Одиннадцатое, – посмотрев в свою тетрадь, машинально ответила Люда.
В классе загалдели:
– Да, ты не вошёл в десятку лидеров!
– У-у-у!
– А у тебя пятое?
– Ага! Я даже в пятёрку вошёл! Спасибо Петиной!
– Слава Петиной!
– Ура! – Девятиклассники шумели и смеялись.
А Оксана Обылкова заволновалась – разговор уходил не в то русло!
– Зину тоже можно понять, Полина Васильевна, – заговорила она быстро и громко. – Ведь она очень далеко живёт, через весь город в школу каждый день ездит. Поэтому и опаздывает – транспорт-то плохо ходит. И обратно ей тяжело добираться. Поэтому на приготовление уроков у Свиридкиной времени мало остаётся. Вот она и учится плоховато, и опаздывает. Так ведь, Зин?
– Да, да! – закивала та, дурочка.
– То есть поэтому ты уроки не делаешь и учишься плохо? – продолжала «помогать» ей добрая отличница.
– Да.
И Полина Васильевна, услышав это, заговорила наконец-то правильно – так, как Оксана от неё давно ждала:
– Так вот оно в чём дело, Свиридкина! Знаешь, что я тебе скажу: может, давай-ка ты, чтобы не нарушать дисциплину, на уроки не опаздывать, переводись в другую школу. В ту, которая поближе к дому. И там тебе будет хорошо!
Зина улыбнулась и подумала: ничего из этого не выйдет! Ведь она ухитряется опаздывать даже тогда, когда ночует у бабушки с дедом, от дома которых до школы всего-то пять минут ходьбы!
– Что ты улыбаешься? – расстроилась Люда Петина и взмахнула своей могущественной тетрадью. – У меня же вот, уже целая книга про тебя написана! На каждой странице: Свиридкина то, Свиридкина сё…
– А я тоже хочу про себя книгу! – крикнул Шурик Иванов и спрятался за впередисидящего.
– И про меня напиши! Роман! – подхватил Морковкин.
– А про меня поэму!
– И про меня пиши, Люська! – загалдели мальчишки.
– Оперу!
И вместо детальной и последовательной проработки Зинки Полина Васильевна, к огорчению Оксаны, принялась ругать других. Привлекла для этого злополучную тетрадь, чтобы были перед глазами все цифры и факты. А нарушителей хватало… Так что про Свиридкину снова забыли.
Классный час продолжался. Оксана мысленно ругала себя…
А речь шла о двоечниках и жалких троечниках, которых в классе было что-то уж очень много.
Но тут разумная староста и Полина Васильевна, что до сих пор колыхались перед всем классом у доски, додумались до блестящей операции: решили устроить рейд по домам неуспевающих учеников и нарушителей дисциплины. Чтобы выдать на руки их родителям дневники с оценками и замечаниями – и таким образом заставить их принять меры.
Так что после уроков, вечером, Полина Васильевна, нагружённая сумкой дневников, брела по посёлку. На отдельном листочке у неё были выписаны из журнала нужные адреса (а многие она и так хорошо знала). Так что дневников у неё постепенно становилось всё меньше. А информированных родителей всё больше.
Вот она подошла к домику Зинкиных дедушки с бабушкой. В окнах горел свет. Полина Васильевна вошла в калитку, постучалась в дверь.
Что она могла сказать старому человеку – весёлому Зинкиному дедульке? Ничего конструктивного и серьёзного… Тот охотно со всем соглашался, кивал, обещал поговорить с внучкой, чтобы она училась и вела себя хорошо. Также ручался передать пожелания учительницы родителям. Чтобы они и предложение про новую школу тоже учли.
Так и ушла Полина Васильевна – её ждали родители других двоечников. Разговора у Свиридкиных не получилось: дома ведь больше никого не было.
Из магазина пришли Зина и бабушка. Картина в кухне, которая предстала перед ними, была замечательная: за столом сидел дед и, нацепив на нос разболтанные очки, с интересом разглядывал Зинкин дневник, который сегодня видел первый раз в жизни. Обычно Зина сама его себе подписывала. А родители были уверены, что это с большим успехом делают дед и бабка, так что были весьма спокойны на этот счёт.
– Баб, ты посмотри… – Расстроенный дедушка убрал очки из дневника и протянул его в сторону пришедших. – Дневник Зинкин. На дом принесли.
Эх, вот ведь хотела Зина уехать сегодня домой! Но не подумала о том, что визит Полины Васильевны окажется таким опасным, – и осталась в посёлке! Гулять потому что вечером собралась! И вот теперь…
– А ну-ка, дай-ка… – Бабуля стащила с носа дедули очки, нацепила их на себя и устремила вооружённый взгляд в дневник.
О-о-ой! Замечания об опозданиях, прогулах, баловстве на уроках, некачественных дежурствах по классу, отсутствии сменной обуви, двойки, тройки и колы (вернее, кол один-единственный – по литературе за несданное сочинение) подействовали на суровую, прямо-таки бронебойную бабушку, как красная тряпка на испанского быка. Она всплакнула.
Но грозно поднялась с табуретки…
И, схватив веник, начала гоняться за Зиной по комнате. Предусмотрительный дед тоже бегал – от входной двери к двери в комнату, потому что знал, что, если Зинка успеет шмыгнуть в одну из них, бабка её уже не долупит. И прежде чем Зина всё же смогла забиться в угол и задвинуться столом, ей больно и обидно досталось.
Бабушка, потрясая веником, встала посреди кухни, по инерции тыкая им в сторону внучки. И гневно заговорила. Деду тоже нашлось что сказать…
Бабушка и дед ругались крепко. Русский разговорный язык и особенно ненормативную его лексику они знали хорошо. В основном речь шла о деньгах, которые Зина не заработает в жизни, если будет такая разгильдяйка и шляпа. О необеспеченной старости её родителей, которая грозит им в результате всё тех же Зининых плохих оценок и опозданий на первый урок.
Обеденный стол с сахарницей, солонкой и тарелкой с хлебом очень помог девочке – именно из-за него бабушка не стала больше бить её веником, который так и не выпускала из рук. Мусор на стол насыплется, это разве дело?
– В общем, всё, Зина! – подвёл итог переговоров дед.
– Ага, всё, – закивала Зина. – Я поехала домой, да?
– А вот и нет! – даже как-то обрадовался дедок. – Там у тебя никакого присмотра не будет. Мы вот что сделаем…
– Мы тебя воспитаем! – подхватила бабушка.
– На все каникулы тебя тут закроем! – заявил дедушка и широким жестом обвел кухню.
– И гулять не пустим! Ни разу! – добавила бабушка.
– Будешь заниматься!
– Книжки читать!
– Что вам там назадавали? Всё-о прочитаешь!
– Родители работают – не уследят, как ты будешь все каникулы по улице гайдокать!
– А мы уж расстараемся!
– Так что на улицу всё: ни-ни! – в подтверждение своих слов, бабушка топнула ногой.
И Зина в своём углу печально нахохлилась.
Глава 5 Окно в свободу
Для организации молодёжного досуга в посёлке Бетонном существовал клуб. Тот самый, что стоял на самом краю посёлка и возле которого играли в «Рысинанта». Когда-то давно там было хорошо, даже кино показывали. Но постепенно надобность в таком местечковом кино пропала, кто хотел, ездил в город смотреть фильмы на большом экране со спецэффектами. Взрослых и солидных людей в клуб было и калачом не заманить, разве что иногда там оказывались те, кто занимался розысками загулявших детей.
Ведь клуб всё-таки иногда открывался, потому что продолжал функционировать. И даже заведующая у него своя имелась. Деятельность Розиты – тётеньки-завклубши, – ограничивалась тем, что иногда – по пятницам и субботам – она впускала подростков в здание, включала «светомузыку», состоящую из двух рядов тусклых разноцветных лампочек, мотающихся под потолком и на стенах, которые хитро перемигивались по очереди. Врубала музон – раздолбанный музыкальный центр с огромными колонками-усилителями. И начиналось веселье… В Бетонном любили эти дискотеки, они казались родными, домашними, а на обыкновенную, настоящую дискотеку можно было и куда-нибудь в город смотаться.
Сегодня как раз была пятница – и целая толпа, обрадованная первым днём каникул и свободой, клубилась в стареньком здании и на улице у входа.
Пять рублей – такая была установлена такса за вход. Кроме того, каждый мог прийти со своим диском или кассетой и за отдельную плату (тоже пять рублей за песню) поставить для себя музыку. Частенько какой-нибудь нахал-меломан оккупировал Розиту и покупал у неё право поставить одну и ту же композицию несколько раз подряд. Находились недовольные, которые хотели танцевать под что-то совершенно другое, отыскивали того, кого замкнуло на этом чём-то одном, – и порой доходило до драки. Розита выключала музыку, иногда вместе с ней и свет, громко грозила, что вообще сейчас всех выгонит, милицию вызовет… и требовала в очередь записаться. Ребята успокаивались, танцевальная радость продолжалась.
Мимо нарядной и особенно стильно одетой Оксаны Обылковой под ручку с очередной подружкой проплыл Арсюша. У дверей клуба он расплатился с Розитой и, галантно пропустив свою девчонку вперёд, вошёл внутрь. Конечно, подумала Оксана, в паре с ней Арсений гораздо лучше смотрелся бы. Но ничего, придёт время, пока же расстраиваться не стоит… Присмотревшись, Оксана увидела в толпе пацанов Мишу Комарикова. Одного…
«Сработало! – обрадовалась она. – Подкатила, значит, Полина Васильевна к Зинкиным деду с бабкой, задали они Свиридкиной перца! Что ж, путь свободен…»
Оксана сделала несколько шагов вперёд, чтобы послушать, о чём говорят ребята. И чтобы загадочно улыбнуться Комарикову.
Улыбнулась. И даже сказала: «Привет!»
– Привет, – ответил Миша.
Но больше ничего не добавил и отвернулся, продолжая разговор.
– Привет, – пришлось проговорить Оксане и в сторону Олега Духманова, который с интересом посмотрел на неё.
– Виделись уже, Обылкова, – усмехнулся тот. – Ты чего хотела-то?
– Так… – пожала плечами Оксана, всё ещё не понимая, что же лучше предпринять. Ведь она должна держать марку, не вешаться никому назойливо на шею. Но демон одиночества и врождённое стремление к победе заставляли её действовать. Поэтому Оксана проговорила: – Ну чего, вы танцевать-то идёте? Там уже началось, пойдёмте.
Но в этот же момент к группе ребят подошёл ещё один. Его встретили громкими радостными приветствиями, и голос Оксаны утонул в их криках.
Эх, и зачем она притащилась к клубу без Люськи? Будущая бой-баба прямо после последнего урока укатила на каникулы в любимую деревню – чистить коровник, кормить курей. Самое ей занятие, конечно, – но как вот теперь Оксана одна будет?
И пока она размышляла, Олег Духманов и Миша, который всё оглядывался по сторонам, чуть отошли от гогочущей группы.
– А Зинки, видимо, и не будет, – услышала Оксана голос одноклассника.
– Почему? – удивился Комариков. – Мы же с ней договаривались тут встретиться.
– Сегодня училка наша по домам ходила, – продолжал Духманов. – Жаловаться таскалась. У меня ничего прошло, мать добрая была. А Свиридкиной, видимо, досталось на орехи… Наехала Полина на неё конкретно. Так что наверняка Зинку гулять теперь не пустят. На её деда с бабкой как найдёт… Сам знаешь!
– Ага… – спокойно и как-то даже безразлично кивнул Миха.
«Не пустят, не пустят!» – веселилась Оксана, которая с радостью для себя отметила, что известие об отсутствии подружки не расстроило Комарикова.
И вот все ребята двинулись ко входу в клуб. Чтобы не путаться у них под ногами, а гордо и независимо предстать во всей красе, Оксана, опережая их, шмыгнула в дверь, протянула Розите деньги, посмотрелась в висящее на стене подбитое зеркало и приготовилась. Она должна пригласить Комарикова на медленный танец. И она это сделает! Это нормально, что первый шаг будет сделан ею…
Она уже была вся в мечтах. И не видела, как Миша, вместо того чтобы войти в клуб, подошёл к своему мотоциклу, прислонённому к стене, вывез его на дорогу – и умчался!
Бабушка и дед сидели у телевизора и с упоением смотрели игру в вопросы и ответы. Дедушка болел за одну команду, бабуля за другую, оба кричали, подсказывая бестолковцам, которые тормозили по ту сторону экрана, и ссорились. Пару раз дело доходило чуть ли не до рукопашной. Да. Вот такие горячие родственники были у Зины Свиридкиной!
Сама она валялась на кровати в другой комнате, грызла баранки и пыталась читать книги, которыми её обложили домашние воспитатели. Наушники чуть ли не подпрыгивали у неё в ушах – и от такой громкости Зине самой стало уже дурно. Но по-другому было нельзя. Если бы её музыка не перекрывала телевизор, голосящий на всю катушку, девочка уже давно начала бы бросаться на стены и кусать мебель.
Поэтому, как поскрёбся в её окно Миша Комариков, она не услышала. Не услышала, как он постучал сильнее. И он ещё долго бился бы в окно сидящей под домашним арестом Зины – так что в конце концов дед и бабушка его заметили бы и прогнали. Но тут Зина сползла с кровати и отправилась на кухню за новыми баранками. Взгляд её упал на окно – что-то там за стеклом мелькнуло… Увидела приплюснутую к стеклу физиономию уже порядком рассвирепевшего друга, выключила плеер – и, оглянувшись на закрытую дверь своей маленькой комнаты, подскочила к окну.
Пантомима в бессловесном исполнении Зины и Миши, который прыгал по ту сторону окна, означала следующее:
– Не выйдешь, значит, гулять?
– Нет. Эти сатрапы не пускают…
– Я на мотоцикле. Давай покатаемся!
– Давай! Но как я выйду?
– Вылезай в окно!
Зина подумала-подумала… Там, на улице, свобода! Там Михин мотоцикл – скорость, ветер, радость. А ещё на улице холодно. К вечеру, как сообщили телесиноптики, даже подморозило. А на ней, на Зине, только лёгкая домашняя одежда. Всё тёплое – её ботинки, джинсы, куртку, шапку – дед с бабкой в свой диван засунули и сидят теперь на нём, довольные. Не пробраться. Да Зина хоть бы и в их валенках и телогрейке умчалась бы – но ведь эти престарелые Макаренки в своей проходной комнате любые попытки прорваться к выходу блокируют. Даже на кухню и к туалету провожают её пристальными взглядами, отвлекаясь от радости общения с вопящим телевизором!
А вот спят они крепко! Но это когда неугомонные телезрители и бдительные сторожа только уснут…
И всё же Зина решилась. Вырвала из тетради листок, написала крупными буквами:
МИХА!
КАК ЗАСНУТ, Я ВЫЛЕЗУ В ОКНО!
НАЙДИ МНЕ БОТИНКИ И КУРТКУ!
Приставила его к стеклу.
Прочитав послание, Миша просиял. Кивнул: понял! Махнул рукой: «Жди, я скоро!» И исчез в темноте.
Сразу повеселевшая Зина сбегала-таки за баранками, заодно проверила обстановку – всё в порядке, тюремщики сидят, смотрят свою ненаглядную игру, ничего не заметили… Вернулась в комнату, схватила книжку – и прочитала пьесу про горе, которое возникает от большого количества ума. Почти ничего не поняла – и обрадовалась этому! Раз ничего не поняла, значит, ума нет. А раз его нет, то и горя не будет – только счастье!
Счастье наступило быстро. Передача с игрой закончилась, заверещала-замычала реклама. Дедушка с бабушкой сразу наступили на горло её жизнерадостной песне, отключив звук. И уселись пить чай. Кроткой Зине, которую тоже пригласили к столу, дали плюшку. А когда Зинаида рассказала своими словами краткое содержание только что прочитанного произведения «Горе от ума», бабушка так расчувствовалась, что достала из холодильника плитку шоколада и протянула её внучке. Зина не стала ею делиться, а спрятала в карман – им с Михой пригодится как раз пропитание, подумала она.
С приятным чувством, что они всё делают правильно, помогая девочке получать образование, дедуля и бабуля улеглись спать. И сон их после такого радостного события обещал быть глубоким и спокойным.
Миша Комариков уже несколько раз появлялся то в одном, то в другом окне, призывно взмахивая своей детской курткой и кроссовками, из которых давно вырос. Но Зина выжидала. И лишь когда дедулин храп стал ровным и стабильным, она открыла в своей комнате окно и выпрыгнула на улицу. Экипировавшись в детские обноски Мишки, Зина спрятала комнатные тапочки во дворе, осторожно выскочила за калитку.
И Мишина гордость – мощный мотоцикл «Ява» без глушителя понёс их прочь от посёлка! Вперёд, к манящему огнями ночному шоссе…
Оксана Обылкова все каникулы тосковала и пыталась завести знакомства по Интернету, для чего установила на своём компьютере «аську». Электронные кавалеры писали ей письма, даже слали фотографии, приглашали встретиться и назначали свидания. Но Оксана была умна, она понимала, что многие просто прикалываются, выдумывая про себя завлекательные истории. А те люди, которые не имеют возможности рассказать кому-нибудь вслух пошлый анекдот, сказать сальность или гадость, пишут всё это невидимому адресату. Может быть, конечно, думала Оксана, когда-нибудь и попадётся кто-то действительно достойный. Но настоящие чувства надо искать не в виртуальном, а в реальном мире. Но вот только как?
А у Свиридкиной Зины это были самые лучшие в жизни каникулы! Днём она читала книжки из школьной программы, которые ей насобирали активные домашние педагоги дедушка и бабушка, торчала у телевизора и спала сколько хватало сил. А ночью, когда всё затихало не только дома, но и в посёлке, для Зины наступала прекрасная жизнь!
Каждый раз, когда девочка делала из окна шаг в ночь, начиналась сказка. Сказка на колёсах. На ревущем железном коне Миша и Зина объездили всю округу, врывались в город и носились вдоль освещённых весёлыми огнями улиц. Несколько раз даже дерзко пробирались на ночные дискотеки. Крупный Миха вообще казался старше своего возраста, а чтобы пустили и Зину, они вдвоём очень просили у людей на входе. Правда, им, вольным детям поселковых прерий, быстро становилось на этих дискотеках скучно. Тогда Миша и Зина снова садились на мотоцикл – и мчались дальше. Только тёмным утром, когда сон у сторожей самый крепкий, появлялись они дома. Зина осторожно влезала в окно, а Миша вполне легально входил к себе через дверь.
Когда спал Комариков, у которого, в отличие от Зины, осенних каникул не было? Наверное, на уроках в своём лицее. Прогуливать там не давали, так что Михаилу приходилось являться на учёбу каждый день, и даже без опозданий. Но он никогда не жаловался и даже виду не подавал, что утомился. Наверное, он тоже был очень счастлив.
Вечером его регулярно видели на разных тусовках в посёлке. Покрутившись с приятелями, он примерно в одно и то же время садился на мотоцикл и исчезал. И напрасно Оксаночка Обылкова надевала свою лучшую куртку, красила мерцающей французской помадой губы и призывно улыбалась, появляясь перед Комариковым то тут, то там, – он не реагировал!
Многие, видела Оксана, уходили гулять по посёлку милыми парочками. А у неё даже привычной Люськи на руке не висело! А ведь на её пышное плечо всегда можно было опереться. Или пустить Петину перед собой, чтобы она хулиганов разгоняла. Или, если лужа где впереди в темноте, тоже можно было Люську первой отправить, чтоб дорогу прокладывала. Но она сидела в своей деревне – и никого рядом с Оксаной не было! Только девчонки-свистушки, которые – раз! – и умчались с каким-нибудь парнишкой под ручку! Ненадёжные… А вот если бы с Оксаной был рядом красивый и сильный парень, который просто поднял бы её на руки – и перенёс через лужу! Вот это было бы да…
Или точно так же взял бы на руки – и посадил на сиденье мотоцикла. Так, как сажал Комариков Зинку. Да, поздним вечером возвращаясь от Тани Рябовой, Оксана совершенно случайно увидела, как отправлялись кататься Зина и Миша! Она узнала их секрет…
И письма компьютерных знакомцев показались ей такой ерундой, такой чушью, такой пустой тратой времени… Оксана завидовала – и ничего не могла с этим поделать!
А в тот вечер, когда попались ей у калитки задрипанного частного домика Зинка, Миша и мотоцикл, Оксаночка пришла домой – и долго горько плакала.
Глава 6 После радости – неприятности (по теории вероятностей)
За счастье надо платить. Как правило, все платят. Кто чем может. У Зины Свиридкиной, кроме себя самой, ничего другого не было. Может быть, поэтому она и заболела – расплата за радость приняла такую форму.
Так это было на самом деле или иначе, неизвестно. Только вот в первый день новой четверти в школу она не пришла, потому что накануне увезли её в больницу и стали лечить от воспаления лёгких. Дедушка и бабушка плакали, переживали – как же это ненаглядная внучка могла умудриться подхватить такую болезнь, если из дома за каникулы выходила всего два раза на полчаса, сопровождая бабушку в магазин?
Медленно текли больничные дни. Медленно поправлялась Зина. В палату к ней пускали только родителей. Мишка Комариков по нескольку часов вечерами сидел на высоком дереве – как раз на уровне второго этажа, напротив окна Зининой палаты. На него падал снег, дул морозный ветер – а он всё сидел, ожидая, что Зине удастся пробраться к окошку.
И она пробиралась. Девчонки из палаты караулили у двери, чтобы их подружка могла пообщаться с Комариковым и её за это не разогнали нянечки. Чтобы он хоть что-то услышал, приходилось кричать. А чего особенного накричишь? В форточку нельзя – зачем болезнь дразнить? Поэтому Зина сидела у окна, смотрела на родного славного Миху и улыбалась. То и дело она прогоняла его, чтобы Комариков не замёрз и не заболел, как она сама. Но тот уверял, что такого, как он, кабанчика никакой холод не возьмёт. Зина кидалась из форточки в Миху своими гостинцами – яблоками, апельсинами, чтобы он хоть подкрепился на своём посту. Тот ловил, но грозил кулаком и заставлял форточку закрыть. Зина слушалась. Девчонки в палате потешались и называли это семейной идиллией.
А ещё Миша старательно развлекал больную: корчил рожи, рассказывал в лицах анекдоты, громким голосом сообщал о подвигах своих балбесов-приятелей и другие новости посёлка. На него любовались из других окон и даже отправлялись на экскурсию в Зинкину палату, чтобы посмотреть – что же за девчонка там лежит, к которой ходит такой верный и замечательный друг? Соседки с гордостью показывали всем Свиридкину, так что скоро она стала знаменитостью детской больницы. Даже взрослые девушки-медсёстры иногда ловили её и обещали, что с таким классным парнем у неё обязательно будет много-много счастья! Зина улыбалась, хихикала, стеснялась. И за то, что она не ломалась и не кривлялась, а была простая и искренняя, её любили ещё больше.
А когда Мишка всё-таки прорвался сквозь больничные кордоны и влетел в палату, все четыре девчонки-соседки, подхватив шестилетнюю малышку, удалились – чтобы Миша с Зиной побыли одни.
Они никогда раньше не обнимались. Ерунда какая – ведь всё и так было понятно. Но сейчас Миша прижал к себе свою дорогую балду с косичками – и мир поплыл у него перед глазами.
Всё это время, с того момента, как Зинку положили в больницу, он просто не находил себе места. И, конечно же, только теперь понял, насколько она дорога ему. Правда-правда, без Зинки всё просто потеряло смысл. Вот он и просиживал до ночи на дереве, чтобы видеть, что Зинка Свиридкина есть, появляется в окошке, одетая в свой детский байковый халатик с малиновыми ягодками!
Зина тоже обняла его. И заплакала.
– Ну ты что? Ты что, Зин… – бормотал Мишка и гладил её по голове.
– Миха, Миха… – повторяла Зина, всхлипывая.
А Миха сам готов был заплакать. Даже заплакал, наверное, – иначе почему перед его глазами всё стало таким нечётким? Он хотел сказать, что очень страдал из-за того, что ведь это он, Мишка-дурак, заморозил её на своём мотоцикле! Что лучше бы он сам заболел, блин!.. Нет, надо сказать что-то другое, взрослое, настоящее. Хоть Зинка и так всё понимает – но тем не менее! Миша давно всё для себя решил. И сейчас очень хотел сказать ей, что…
Читать бесплатно другие книги:
