Первое слово дороже второго Нестерина Елена
– Да хоть в скафандре! – совершенно искренне воскликнул Комариков.
Зина с облегчением улыбнулась. Обхватила рукав толстой Михиной куртки и прижалась к нему.
– Погоди, Зин, зачем ты – в очках? – опомнился сидящий поблизости Духманов, который услышал её слова. – Лучше не надо, ты что?!
Всё! Решено! Лечиться так лечиться! Оптика так оптика! С такими бодрыми мыслями Зина Свиридкина пришла в первый раз на уроки в очках. Смешная и торжественная, сидела за партой подчёркнуто гордо. Когда кончался урок и не нужно было смотреть то вдаль, то вблизи, в тетрадь, аккуратно меняла сферопризматические очки на обычные.
– Зачем? – ткнув пальцем в линзу, спросил обалдевший Духманов.
– Лечу глаза, – спокойно ответила девочка.
– Да, теперь у тебя броня, – пошутил Олег, тыкая в стекла её очков теперь уже двумя растопыренными пальцами. – Глазки не выколешь.
– Что ты бредишь, Тухманов… – отмахнулась Зина.
Она стала осваивать жизнь в очках. На физкультуре поставила эксперимент: повисела на брусьях вниз головой; очки качались, но держались за уши и не спадали. Зина бегала, играя в баскетбол, вроде как обычно. Но всё-таки хотелось быть осторожной, лишний раз никуда не соваться. Это слегка раздражало.
Как обычно с нашим счастьем, в этот же первый день на этой же физкультуре лихой футбольный мяч, пущенный чьей-то безответственной ногой, влетел не заметившей его Зине аккурат в лицо. Тресь! – от удара она даже на пол завалилась. Посыпались! – не стёкла, а искры из глаз… Очки больно вдавились в переносицу, но не разбились. К Зине испуганной толпой бросились одноклассники и физкультурник.
– Ничего-ничего, всё нормально! – бормотала она, поднимаясь.
– Ты очки-то свои снимай на занятиях, как Бойкевич! – предложил физкультурник. – А то ведь опасно…
– Не опасно! Снимать нельзя. Идёт процесс лечения.
За всю жизнь Зине всего лишь раз вот так же засветили мячом, когда-то давно, да и то по кумполу. А тут вдруг как нарочно… Будто не хотел мир приключений и подвижных игр видеть её в очках!
Миша Комариков хотел видеть. Но тоже удивился. Снял с Зины её окуляры, на себя примерил, ничего в них не смог разглядеть. Нацепил обратно, хмыкнул:
– Ну, носи. Только теперь это… Давай поосторожнее. А то…
– А то что? – тут же вскинулась Зина.
– Разобьёшь…
Все призывали её быть осторожной! Да что же это такое?!
На перемене её приятели устроили весёлую потасовку, и, когда Зина тоже радостно кинулась в самую гущу, Духманов вдруг дёрнул её за свитер, выволок из эпицентра событий и закричал:
– Свиридкина, ну ты что? Куда ты лезешь со своими очками? Раскокаем на фиг!
– Зин, правда, отойди… – На миг перед ней появилось красное лицо Лёхи Морковкина.
– Да что вы все заботитесь-то? – возмутилась она. – Я вам что – чахлый задохлик?..
Но её никто не слушал – веселье продолжалось. Без неё. Отряд, конечно же, не заметил потери бойца…
В автобусе была обычная утренняя давка, которую Зина даже любила – так и происходит борьба за жизнь, казалось ей. Обычно ей всегда удавалось ловко маневрировать, пробираясь к выходу, всё всегда было хорошо, никто её не обижал, ничего плохого не случалось (если не считать её беганья за мужиком – но это же даже весело…). А тут вдруг…
– Ты, дура очкастая, куда прёшь? – услышала Зина недовольный голос здоровенной девицы.
Девица как раз-таки сама пёрла напролом, Зина лишь старалась уйти вбок от её сокрушительного натиска. И окружающие это понимали – девица же толкала всех подряд. Ведь ей было НАДО. Но все молчали. Приближалась малопопулярная остановка, на которой крупной девушке нужно было выйти. Но толпа стояла насмерть, и к дверям было не пробраться. Зло и отчаянье разбирали… Вот и девица нашла самого, как ей показалось, маленького и слабого.
– Ну ты, овца очкастая, я кому сказала – пропусти, не толкайся! – И она сама толкнула Зину.
Та полетела на бабку, бабка заработала локтями, точно вёслами, толкнула девочку обратно. Автобус остановился, качнувшись. Девица рассвирепела – и, снова толкнув и обозвав Зину, рыча, начала продираться вперёд.
Зинка – в первый раз в жизни! – не могла ответить. Её обозвали, оскорбили, а она промолчала. Да, она была в очках – это неоспоримый факт, девица всё правильно сказала. А значит, получается, Зина виновата…
Её ещё никогда не называли овцой. Свиридкиной стало страшно… Но отчего? Оттого, что здоровая кобылища может схватить её очки и выкинуть? Или драться начнёт? Но ведь дать сдачи можно! Но почему-то страшно! Почему?
Конечно, в очках Зина, как ей казалось, выглядит эдакой зачуханной бедняжкой, какой бы воинственный вид лицу она ни придавала. Поэтому всем и кажется, что Зину Свиридкину можно обижать. А как же защищаться? Теперь это смешно выглядит… Теперь надо вести себя по-другому.
Девочка затаилась. Она больше не бегала по коридорам, не шалила на уроках. Сидела тихо и всё делала очень-очень осторожно. Можно было, конечно, плюнуть на эти злосчастные очки, снять их, да и снова выглядеть так же, как и раньше! И все мучения кончатся. Но Зина так поступить уже не могла. Она же пообещала родителям лечить очками глаза – и теперь было поздно отказываться, говорить, что она «не хочет, не будет, не станет»! Первое слово дороже второго… А Зина Свиридкина была тем человеком, который держит своё слово.
…И вот она стояла возле утоптанной площадки рядом с клубом. В первый раз с самого детства Зина не ИГРАЛА, а лишь СМОТРЕЛА, как другие бьются в «Рысинанта»! Она держала вещи своих друзей. И, то и дело моргая и поправляя очки, приглядывалась к «коням» и «всадникам».
Невдалеке стояла Оксана Обылкова и смотрела на неё. В последнее время она просто не узнавала свою подружку. Сначала, когда Зина только появилась в школе в очках, Оксана вздохнула с невероятным облегчением. Ведь всё – конкурент обезврежен! Оксана тоже хорошо помнила разговор о красоте на остановке. Очки, красота и девушка несовместимы.
Но… в то же время Оксана видела, что Зинка страдает. Это было сразу заметно – а потому ей становилось очень её жалко.
«Да сними ты свои очки! – хотелось крикнуть Оксане. – Давай подержу! Иди, играй в этого вашего „Рысинанта“, колбасься по полной программе. А после игры опять наденешь!»
Но что-то останавливало её. «А позаботился бы кто-нибудь о ней?» – думалось Оксане. Ведь нет… Каждый должен выплывать сам. Значит, Зинке судьба такая – вот так вот зачахнуть. А зачем идти против чужой судьбы?
Так что скоро стало Зину совсем не узнать. Она даже по родному-любимому посёлку и школе ходила осторожно, с оглядкой. Ведь это было бы ужасно больно – если бы кто-то снова обозвал её. Потому что она не ответит. Зина в очках – и против правды не попрёшь.
Полина Васильевна тоже сразу заметила, что Свиридкина стала какая-то… неопасная. А была Полина Васильевна из тех людей, кому приятно нагнать жертву – то есть несчастного или проигравшего – и добить. Очень любят такие люди в школе работать, самоутверждаться. Она обожала на переменах собирать вокруг себя девочек – и разговаривать с ними на темы отношений в классе, об искусстве, о любви. Обожала и Оксана Обылкова эти разговоры. А вот Зина терпеть их не могла, а потому никогда и не приклеивалась к столу учительницы в надежде услышать что-нибудь интересненькое.
Так и сейчас: едва прозвенел звонок и между русским языком и литературой наступила перемена, мальчишки вылетели в коридор. Зина тоже поднялась из-за парты, чтобы побродить где-нибудь, и отправилась вон из кабинета.
Но, крикнув: «Свиридкина! Стой, иди сюда!» – Полина Васильевна призывно махнула ей рукой. Девочка не стала сопротивляться и подошла к учительскому столу.
– Ну-ка, скажи-ка нам, что это ты себе позволяешь? – спросила у неё Полина Васильевна.
– Ничего, – удивлённо ответила Зина. В последние дни она не успела совершенно ни в чём провиниться.
– Мне очень не нравится твоё поведение, – продолжала учительница.
Зина пожала плечами и развернулась, чтобы всё-таки уйти. Но от Полины Васильевны нельзя было просто так отделаться.
– Мне нужно с тобой поговорить, – заявила она.
Девочки, что подошли к учительскому столу, навострили уши и приготовились слушать. Зинка обычно весело и задорно с учителями препиралась, целое шоу иногда получалось. Что же будет на этот раз?
– Зина, я давно за тобой наблюдаю, – продолжала Полина Васильевна. – Ну-ка, объясни, что за любовь ты крутишь с этим… как его… Ну, в том году его из нашей школы выпихнули…
– С Комариковым, – услужливо подсказала Люда Петина.
– Вот-вот, с Комариковым. – Полина Васильевна посмотрела на Зину, как строгая мама.
– Никакую, – удивилась Зина, оглядывая девчонок. Некоторые из них захихикали.
– Ну не знаю! – всплеснула руками Полина Васильевна. – Во всяком случае, со стороны виднее. Всё по улице с ним так и ходишь.
– А с кем же мне ещё ходить? – улыбнулась Зина. – С Людой, что ль, Петиной?
– Ну что тебе плохого сделала Люда Петина? – удивилась классная руководительница. – Что уж ты сразу к ней привязываешься. Ты не привязывайся!
– Я не привязываюсь…
Полина Васильевна многозначительно оглядела присутствующих и дружески сказала Зине:
– Ох, Зинка, не выходи ты замуж за Мишку, он будет плохой муж. Пить будет… Он же весь в своего отца, две капли воды! Да и брат его такой же. Я его учила, брата Мишкиного. Я уж знаю…
– Да не буду я… – автоматически пробормотала Зина.
И через секунду удивилась: какой ещё муж? Кто пить будет? Кто говорил, что собирается куда-то выходить? Чего Полина Васильевна хочет добиться? Зине, как обычно, стало страшно. Но сейчас речь шла не о ней, а о милом Михе. И девочка вдруг стала прежней. Метнув на учительницу суровый взгляд, она решительно воскликнула:
– И чего вы к Комарикову цепляетесь? Это уж его дело, кто у него в семье какой. Не надо, пожалуйста, меня учить, за кого мне выходить, за кого нет. Вы же других не учите, ну и меня не надо! И Комарикова не трогайте!
– Вот, общаешься с грубыми – сама хамишь и грубишь! – демонстративно всплеснув руками, воскликнула Полина Васильевна, которая поняла, что её попытка пооткровенничать с Зиной не удалась. – Поэтому, дорогуша, я тебе советую не дружить с ним. Для твоей же пользы. А что касается других девочек, то за них я спокойна. Ясно?
Зина, никак не реагируя на её слова, выбралась из окружившей стол толпы и метнулась в коридор.
И Полина Васильевна весело, точно пятьсот тридцать восьмую серию любимого сериала, принялась рассказывать девчонкам о том, как Зина относится к Мише, где они появляются вместе и даже как их видели на мотоцикле осенним поздним вечером… Всё это когда-то Оксана Обылкова Люське рассказывала – под большим секретом! И Петина, значит, ревностно всю информацию донесла до сведения классной руководительницы! Но ведь договаривались же, что это тайна…
Да, те секреты, которыми с ней делилась Свиридкина, Оксана точно так же, как сейчас Полина Васильевна девчонкам, сообщала верной Люде. Та внимательно слушала, а Оксана рассказывала – и тоже как увлекательный романтический кинофильм! Пусть Оксана теперь и сама была крута, но ничего такого светлого и настоящего у неё всё равно не было.
Зинка же не простит! Но она, к счастью, не слышит баек, которые травит про неё учительница. И не догадывается, что о ней все всё знают. Пусть Свиридкиной никто не скажет! Пусть она не узнает о том, как тут веселилась Полина Васильевна, рассказывая о её личной жизни!
…А Полина Васильевна вещает, смеётся, качает осуждающе головой, игриво грозит девчонкам пальцем… Девчонки картинно ахают, закатывают глаза и похихикивают…
На душе у Оксаны стало мерзко. И она вдруг впервые за время обучения не стала поддакивать учительнице. Выбралась из толпы, уселась за свою парту, раскрыла учебник и, не замечая букв, уставилась в него.
Всё, решительно подумала Оксана. Раз у Петиной нет понятия о том, что такое личная тайна, раз она не знает, что не всё на свете может быть подчинено строгому официальному порядку, посчитано, а результаты доложены, – она человек опасный и ненадёжный. Если так со свиридкинскими тайнами случилось, в любой момент то же самое может произойти и с её, Оксаниными, секретами. Выболтает их безмозглая Люська и будет чувствовать, что полностью права. Ещё и глупо так спросит, выкатив свои коровьи глаза: «А почему?..» А сколько она, Оксана Обылкова, уже Люське секретов раскрыла! И кто из ребят ей больше нравится, и на какие ухищрения ради красоты Оксанка пускалась – как худела, питаясь одним творогом и семечками, выводила прыщи с помощью корня бодяги… И всё это может стать достоянием общественности! Девки будут вот точно так же хихикать и обсуждать подробности! Ужас!
И Оксана, не отрывая глаз от учебника, в котором буквы водили хоровод, твёрдо решила: дружбу с Люськой надо завязывать окончательно. Даже в школе. Только незаметно, чтобы та не разозлилась и в гневе не напакостила – то есть не бросилась тут же известные ей Оксанины тайны всем разбалтывать, сообщать как рабочую информацию.
Нужно сказать, что так Обылкова и поступила. Стала постепенно, но неуклонно отдаляться, ставя между глуповатой громогласной Люськой и собой преграду из учебников и умных разговоров, поддерживать которые Петиной было слабо. Получалось нормально – и Люське не кажется, что её бросают – ведь учёба прежде всего, и Оксана довольна.
Поэтому теперь в школе знаменитую парочку «Оксана и Люда» в полном комплекте больше не видели.
Глава 9 Новогоднее счастье
Наступил канун Нового года. Зина Свиридкина очень любила этот праздник. Обычно после вкусного застолья с родителями, дедушкой и бабулей она мчалась к большой ёлке на главной площади посёлка. Там собирались все друзья – и гуляли до самого утра. С танцами, песнями под гитары и гармошки, весёлыми потасовками и играми.
Собиралась Зина идти и сегодня. Ведь Новый год не могли омрачить даже очки.
Но больше всего она радовалась тому, что увидит Миху. Ведь только с ним Зина забывала обо всех своих невзгодах, не помнила, что она теперь в очках – а значит, страшная и забитая. Он был такой родной и надёжный. Ну невозможно какой родной! Когда Зина об этом думала, ей даже плакать хотелось – счастливыми нежными слезами.
Миша и Зина должны были встретиться около калитки и вместе идти к ёлке. Вот зазвенел колокольчиком мобильный телефон – и девочка резво выскочила из-за праздничного стола.
– Повнимательнее! – закричали ей вслед родители.
«Сами повнимательнее!» – подумала Зина, вылетая на улицу. Рядом с Михой можно быть и невнимательной. Даже слепой.
Он ждал её у калитки.
– Привет! – И Зина радостно плюхнулась в его распростёртые объятья.
– Ну как ты?
Миша улыбался, наклонялся, заглядывая Зине в глаза, которых из-под очков да в ночи и видно-то не было. Он соскучился. Соскучилась и Зина, ведь теперь они виделись очень редко – Комариков возвращался домой поздно, потому что вечерами ходил подрабатывать.
– Я взял санки, Зин! – наконец сказал Миша. – Садись, поедешь?
– Конечно! – обрадовалась девочка и уселась на санки. – Погнали!
И Миша повёз её на площадь. Радостно скрипел снежок у него под ногами и под полозьями санок.
– Быстрей! А ещё быстрей можешь?! Э-эх! – кричала Зина.
– Могу! – И счастливый Комариков нёсся как реактивный.
Большая, но немного завалившаяся набок ёлка задорно подмигивала гуляющим разноцветными лампочками. Отовсюду неслась весёлая музыка, то и дело со свистом и хлопаньем взрывались петарды, вычерчивая в воздухе всякие кривульки, толпы людей мотались туда-сюда, и среди этой праздничной публики Зина и Мишка не сразу отыскали друзей. В толпе зрителей они постояли и посмотрели за тем, как наяривает на балалайке дедушка Олега Духманова – тоже известный в посёлке музыкант. Дед играл, бойкие старушки, а с ними и Вовка-Рэмбо душевно отплясывали. Бросив санки, Миша и Зинка тоже вылетели в круг и принялись скакать. Что это был за танец – непонятно, духмановский дед играл «Ой, полным-полна моя коробочка!», а уж пляс получался у всех разный. Комариков просто подскакивал, высоко задирая ноги, Зина прыгала рядом с ним, Рэмбо пытался пройтись павлином-лебедем вокруг старушек-веселушек. Зрители подбадривали и хлопали в ладоши.
Оксана Обылкова тоже стояла среди толпы наблюдателей. Сегодня, когда по телевизору били московские куранты, она успела загадать желание, написать его на бумажке, бумажку сжечь, бросить её остатки в бокал с шампанским – и пока часы бьют, выпить его. Вместе с пеплом желания. И Оксана успела! Пусть шампанское, которое она пила первый раз в жизни – пила специально, чтобы сбылось задуманное, – показалось ей невкусным. Главное, желание непременно исполнится!
И вот теперь Оксана смотрела на главную составляющую своего желания – и не знала, пугаться ей или радоваться?.. А может, враньё этот стопроцентно надёжный способ? А если не враньё, то как же её желание может исполниться? Что произойдёт? Надо, решила Оксана, закрепить результат на каникулах – когда они с девчонками пойдут к Тане Рябовой гадать после праздника Рождества. Рябова мастер гадать… Вот тогда Оксана и загадает на интересующего её парня, вот тогда…
Зинка и Миша со своими санками шныряли то там, то здесь. Оксана, мотаясь за ними хвостиком, едва успевала за их перемещениями. И едва ускользнула из-под снежного обстрела – дружеской шутки подкарауливших их ребят. Снега как раз нападало много, свежего, молоденького, погода была тёплая, так что снежки лепились прекрасно и летели изумительно. И Зинку обкидывали – несмотря на очки. Она, забыв о них тоже, яростно отстреливалась, визжала, пищала. А уж Комарикову как досталось! Его друзья также редко видели, а потому валяли в сугробах нещадно.
– Всё, всё, отпустите! – смеясь, кричал он и отчаянно барахтался в снегу.
– Поставьте Миху на ноги! – требовала и Зина, пытаясь подобраться к нему поближе.
– Да, поставьте меня! Задрали! А-а-а, мамуля!
Наконец Комарикова всё-таки вытащили и даже отряхнули. Подбежавший Рэмбо без всякого соображения принялся палить в него из хлопушек. Конфетти летело в Мишку горстями, многие бумажные кружочки даже прилипли к его взмокшему лицу. А он стоял, вытрясал из ушей и карманов снег, грозил своим мучителям жестоко отомстить – и был прекрасен! Оксана любовалась своим – ну, почти своим – парнем типа «Геракл». Такой он был высокий, сильный, красивый.
И Зина, вычистив из очков набившийся снег, смотрела на Миху и улыбалась.
Он тоже ласково смотрел на неё. «Ну вот, – думал он, – и хорошо: Зинка снова весёлая, играет. А то что с ней такое в последнее время? То ли специально прячется от всех, то ли боится чего-то непонятного. Говорят, даже гулять перестала ходить. Как её развлечь, чем развеселить? Неужели она и правда из-за очков этих дурацких так стесняется? Нет, этого не может быть. Зинка умная, она ж понимает, что нет разницы – что в очках, что без очков… Дело в чём-то другом, видно. Может, из-за меня?»
Но тут из снега поднялся Олег Духманов и с криком: «О, чепчик Михайлыча!» – хлопнул ему на голову какую-то мокрую тряпку.
Это оказалась Зинина удалая шапка с помпоном.
– Нет, это моё! – Девочка кинулась за своей шапкой, шлёпнула ею Духманова по физиономии.
Снова возня-возня-возня… И когда закончилось мелькание ног, рук, снежков, умолкли крики и хохот, Оксана обнаружила, что Зина и Мишка куда-то пропали. Ни их, ни санок! Только ребята снова гогочут, как бабуины, пихаются, кидают друг друга в сугробы. Вот они дружной толпой двинули куда-то. Даже, кажется, Оксану кто-то позвал. И она уже бросилась было вместе со всеми на поиски новогодних приключений, но тут мимо неё проплыл Арсюша с какой-то незнакомой девушкой в красивой дублёнке. Да, Арсюша, мужчина типа «Аполлон»… Все они плывут, всё время мимо Оксаны, и всё парочками… Никакой справедливости! Никакого исполнения желаний! Хоть и вправду к колдовству и магии обращайся…
И расстроенная Оксана, сразу замёрзнув, поспешила домой. Мысли её были грустными. А так хотелось думать о хорошем, ведь Новый год же…
Родители Миши Комарикова уже спали. Переливистые трели мощного носа Мишкиного папаши создавали уют, как бы сообщая: у нас дома всё хорошо, домочадцы спят, и вы давайте.
Но Миша и Зина спать не собирались – а бросились к холодильнику и принялись доставать праздничные салатики. Так набегались-наигрались они под ёлкой, что есть хотелось неимоверно!
И теперь возле маленькой домашней ёлочки жизнерадостно пел-бормотал телевизор, а Зина и Миша, обставившись тарелками и мисками, сидели на полу и праздновали. Новогодний концерт был уже на последнем издыхании, но по другим программам было много альтернативных развлечений, так что скучать не приходилось. Да Мише с Зиной никогда друг с другом, даже без телевизора и вкусной еды, скучно не было.
– Ты чего глазами-то так хлопаешь, Зин? – приглядевшись, спросил Мишка.
– Устали, – ответила Зина и, сняв очки, принялась нещадно эти уставшие глаза тереть.
– Это, наверно, из-за очков, – предположил Миша и на всякий случай схватил лежащие на полу очки и убрал в карман.
– Нет! Спать хочу, наверно. Ведь уже утро, шестой час, – покачала головой Зина. – Ой, а где ж мои окуляры-то? Отдай.
– Попозже, – ответил Миша. – А если спать хочешь, давай тогда на моей кровати укладывайся. А я тут, на братушиной.
– Ага. Но я ещё не хочу, – ответила Зина и, противореча себе, зевнула. – Ой, это я случайно… Миха, отдавай очки, как я телевизор-то буду смотреть?
– Пусть глаза отдохнут, – отрицательно покачал головой Миша. – Сиди так.
– Да ладно – глаза! – вдруг воскликнула девочка. – Глаза – отмазка. Скажи лучше, что тебе на меня, когда я в очках, неприятно смотреть! Ведь я без очков лучше выгляжу!
– В смысле?
– Как все, которые без очков. Да, а я вот такая, в очках буду! – И Зина, быстро подскочив к Мише, попыталась выдернуть свои очки у него из кармана.
Но он перехватил её руку, притянул Зину к себе и, пристально глядя ей в глаза, сказал:
– Не говори так больше никогда, поняла? При чём здесь твои очки?
– При всём.
– Зина, я тебе говорю: хоть в очках, хоть в ластах – ты мне любая нравишься, – произнёс Мишка, и голос его необычно дрогнул. – Потому что я тебя люблю.
– Я тоже, я тоже тебя люблю! – горячо забормотала Зина и бросилась обнимать Мишку за шею.
Но он осторожно снял со своей шеи Зинины руки, взял её за плечи, чуть отодвинул от себя и заговорил:
– Любишь, правда, да? И мы будем всегда с тобой вместе, ведь да?
– Да!
– Ты понимаешь, о чём я говорю? – по-серьёзному улыбнулся Комариков, глядя в сияющие Зинкины глазёнки.
– А чего ж? Конечно! – закивала девочка.
– Значит, давай, Зин, когда вырастем, сразу поженимся.
– Как? – Зина этого совсем не ожидала.
– Как Алёнка с Васюхой, – уверенно ответил Миша. – А чего тянуть? Я деньги на свадьбу начал копить.
– Фу, на какую свадьбу? – сморщилась Зина. – Это глупость какая-то…
– Вот сходим к Васюхе и Алёнке – и посмотрим, какая у них свадьба будет, – заявил деловой Комариков. – И тоже так сделаем. А чего глупость-то?
– Вообще.
– Сама ты глупость… Ну, ты как? – И Миша с тревогой посмотрел на Зину.
– Ну, давай. Я согласна, – вздохнула она и начала стесняться. А потому, чтобы Миха не видел её лица, снова обхватила его за шею. – Но только когда вырастем.
– Конечно!
Так они сидели долго. Бубнил поздравления весёлый телевизор, Миша тоже рассказывал что-то интересное. Зина не заметила, как под всё это задремала. Сквозь дрёму она поначалу ещё как-то поддакивала, но скоро стала говорить совсем невпопад. И ещё позже Мишка сообразил, что она сладко спит, всё так же обхватив его шею и положив голову на плечо. Зинка улыбалась – видно, ей снилось что-то приятное и радостное. А если в новогоднюю ночь снится хорошее, значит, оно в наступающем году обязательно сбудется!
«Ну вот и пусть порадуется мой маленький страдалец!» – подумал Мишка. Будить Зину ему не хотелось. И он ещё долго сидел так – на полу, возле остатков пира, держа на руках свою милую, славную девчонку.
Глава 10 Покатай мою подружку
Зима тянулась долго. Так долго, что всем надоела. Снежные забавы просто осточертели. Ледяную гору в месте трамплина изъездокали так, что даже земля с пожухлой травой показалась – и теперь это уже был не трамплин.
В школе тоже ничего хорошего или оригинального не было. Уроки, дополнительные занятия, иногда веселье по случаю праздников.
Зина Свиридкина училась скромненько, точно так же и вела себя. Иногда казалось, что её вообще в классе не было. На уроки она всё так же опаздывала – и напрасно пыталась Люда Петина бороться с этим. Что уж только ни делала бдительная староста: и «Дисциплинарной тетрадью» у неё перед носом трясла, демонстрируя, сколько там записей об опозданиях, и заставляла ставить подписи родителей в дневнике – под замечаниями Полины Васильевны и других учителей. И даже стенную газету, где была нарисована злостная «опоздальщица» Свиридкина, Люда Петина в кабинете русского языка и литературы вывесила! Ничего не помогало. Газету Зина на глазах изумлённой публики сорвала со стены и разодрала на мелкие кусочки. Нет, с тем, что она нехорошо делает, когда опаздывает, Свиридкина была согласна. Но вот с тем, что оставшийся неизвестным художник изобразил её в огромных очках-велосипедах, Зинаида смириться не могла. Она даже заплакала.
«Проняло наконец-то!» – порадовались Полина Васильевна и староста класса, решив, что Свиридкина плачет из-за того, что её опоздания отметили в стенной печати.
Подружка Оксана ничем тут не могла помочь. Да Зина и не нуждалась ни в чьей помощи и сочувствии. Ведь очки скоро кончатся! Хорошее зрение вернётся – и всё наладится. Надо только подождать, надо потерпеть… И она терпела. А если её обижали, дразнили (или ей так казалось), Зина низко наклоняла голову и бежала прочь.
И вот наступила весна. Чуть только растаял и стёк в речку Дубу снег, подсохли дороги, ребята вывели из гаражей свои мотоциклы. И теперь то тут, то там по всему посёлку Бетонному раздавался их жизнеутверждающий рёв.
О том времени, когда очистятся от снега дороги, Мишка Комариков мечтал всю зиму. Так что весной он выкатил свой мотоцикл первым.
…Как ни стеснялась Зина Свиридкина, но всё-таки приходила к клубу со своей подружкой. Там обычно раньше, чем где бы то ни было в посёлке, становилось сухо и даже пробивалась на припёке весёленькая зелёная трава. Поэтому у клуба на ступеньках, нагретых солнцем, сидели владельцы мотоциклов и мопедов, то и дело они вскакивали на своих железных коней и мчались куда-нибудь. Иногда катали девчонок, которые, по традиции, сами не просились, но приглашению были очень рады.
Вот Зина соскочила с седла лихо подлетевшего к ступенькам Мишиного мотоцикла. Хорошо прокатились, что и говорить! В полях, которые тянулись вдоль дороги, всё ещё лежит снег, но припекает солнце, вода из луж летит из-под колёс в разные стороны, а солнечные лучи играют в миллионах брызг. А ветер… Какой дует вольный и счастливый ветер! Хочется лететь, радоваться, кричать!
Зина и кричала во всё горло:
– Ура-а-а-а! Миха, весна! Га-га-га!
Пушистые резинки от сильного встречного ветра соскочили с её косичек, но Зина, которая каталась без шлема (а зачем? – очки всё равно глаза закрывают), не замечала этого. Её длинные волосы развевались, Зина чувствовала себя быстрой лошадью с реющей на ветру гривой – и безудержное счастье наполняло её ещё больше.
– Ва-а-а-а! – кричала она что-то радостное. – Ва-ва-ва! И-го-го!
Миша Комариков улыбался. Наконец-то Зинка, которая всю зиму была варёная и прямо-таки пришибленная какая-то, развеселилась. «Вот в чём дело – мотоцикла ей не хватало! – догадался он. – Но теперь-то мы это поправим! Так начнём кататься, что ух! И всё будет хорошо!»
Так вот. Только Зина соскочила с мотоцикла, как к ней подошла Оксана Обылкова. За это время она успела прокатиться на мелко подскакивающем скутере вместе с Морковкиным. Ей не понравилось – какой-то этот скутер маленький, едет еле-еле по разбитой дороге. Другое дело быстрый мотоцикл, оглушающий мощным рёвом!
– Ну что, классно прокатились, Зин? – спросила Оксана, хлопая длинными ресницами.
– Не то слово! – улыбнулась Зина и широко кивнула, поймав и отбросив стёклами очков пару солнечных зайчиков.
– Везёт тебе… – вздохнула Оксана.
– Ой, а ты тоже хочешь? – забеспокоилась Свиридкина.
Ей стало сразу как-то неудобно – сама раскатывает, а о подружке забыла!
– Да нет, пустяки, – улыбнулась Оксана. – Не бери в голову, я к кому-нибудь попрошусь, если захочу прокатиться. Тем более что на мотоцикле-то я ни разу и не пробовала, может, у меня не получится…
– Получится! – уверенно махнула рукой Зина, подошла к Комарикову, который сосредоточенно копался в недрах своего мотоцикла. – Миш, покатай мою подружку, а? Она ни разу на мотоцикле не ездила, представляешь?
– Ага, – согласился Мишка. – Через пять минут.
– Отлично!
…И вот уже Оксанка взгромоздилась на высокое седло. Миша нажал на газ – и мотоцикл рванул с места.
Зина стояла и любовалась. Смотрелась Оксана просто замечательно – высокие кожаные сапоги, узкие джинсы с подворотом, модная яркая куртка, причёска такая стильная, макияж… Да и все девчонки вокруг – одна другой лучше! А она как ни исхитряйся – очки в пластмассовой детской оправе ни с каким макияжем смотреться не будут. Да и одежды такой ей никогда не купят…
Настроение у Зины испортилось. Она подсела на ступеньки к безлошадному Духманову-Тухманову, который тихонько бренькал на гитаре, нахохлилась и принялась слушать его очень грустную песню. И даже подпевать начала – чего раньше за ней никогда не водилось:
Как умру – похоронят,
Закопают меня.
И никто не узнает,
Где могилка моя…
Весна становилась всё теплее, всё натуральнее. Скоро от снега не осталось и следа – ливень, что шёл однажды всю ночь, смыл и вбил в землю последние остатки зимы. На волю! Гулять! Резвиться! Только этого и хотелось, поэтому ребята всё свободное время до самой темноты проводили на улице. И «Рысинант», и футбол, и посиделки после дискотеки, и гонки на мотиках – да разве перечислить все прекрасные развлечения?!
Зина Свиридкина, казалось, действительно ожила. Наплевав на ставшую привычной осторожность, верхом на Комарикове, рубилась как-то в «Рысинанта». Очки шлёпнулись в грязь, как только Зина не удержалась и упала. Не показывая своего расстройства, она молча треснула кулаком по физиономии Вовки-Рэмбо, который подобрал их и протянул ей со словами:
– Пани профессор, примите своё пенсне.
Шурик Иванов, который тоже ползал по земле, сбитый с «коня», услышав это, хихикнул. Зина и в него запустила шматком грязи.
Бедные Шурик и Рэмбо ничего не поняли, но решили держаться от дурной девчонки подальше.
А Зина продолжала «не падать духом». Вот только среди девочек ей появляться стало как-то неудобно. Ведь они, словно назло ей, становились всё красивее. Оксана Обылкова так просто расцвела. Но с ней-то как раз Зине было легче всего. Оксана её понимала. К тому же надежно хранила её тайны, даже давала советы – один из которых был прост: не уподобляйся всем остальным, оставайся такой, какая ты есть. Впрочем, Зина и сама так считала. Да по-другому и не могла. Они с Оксаной гуляли, точно попугайчики-неразлучники, шутили, смеялись, по очереди катались с Комариковым на мотоцикле, часто втроём появлялись на дискотеке. И даже на вопрос Алёнки, которая как-то увидела их тесную компанию: «А что это за чума всё за вами с Михой увивается? Оксанка, что ли?» – Зина с возмущением ответила: «Ты что, какая ещё чума? Не обижай мою подружку!» – «Малыш, ох, не надо бы подружку-то за собой везде таскать, – зашептала тогда Алёнка. – Ты задумайся…»
Но Зина, к которой наконец-то вновь вернулась прежняя бесшабашность, только пожала плечами и засмеялась. И ни о чём не хотела задумываться, потому что радовалась всему, что происходит. Училась у Морковкина водить скутер, что, как оказалось, особого труда не составляло. Она уже и к Михиному мотоциклу примерялась, на котором пару раз самостоятельно проехала – к своему и комариковскому бесконечному удовольствию.
Оксана теперь уже совсем по-свойски с Мишкой обращалась. И он смотрел на неё не просто как на Зинкину подружку – то есть как на некое приложение, а как на интересную самостоятельную личность. Так Оксане казалось. К тому же Оксана учла все Зинкины промахи и недочёты и поступала по-умному: была всегда блистательна, старалась казаться настоящей девочкой с обложки. Только не тупоголовой, которая только и умеет, что улыбаться, а остроумной, задорной, интересующейся Михиной мальчишеской жизнью. Мотоцикл Оксаночке, конечно, не нравился – и сидеть на нём мало приятного, и кататься трудно и опасно, и грязь на спину из-под колёс летит, а шлем и ветер причёску портят. Но это были те неприятности, без которых просто никак не обойтись. К тому же она всё больше перенимала любимые Зинкины словечки, приколы, которые в свиридкинском исполнении так нравились Мише. Иногда даже жесты Зинкины копировала – они казались Оксане какими-то очень стильными, не похожими больше ни на чьи. И у неё получалось. Правда, всё равно всё нежное отношение и приятные слова Мишки доставались Зинке, что очень расстраивало Оксану. Она думала, что её усилия напрасны. И что всё она делает зря, только тратит время. А потому не переключиться ли всё-таки на завоевание кого-нибудь другого?
Но она не знала главного и очень приятного для себя – что не раз и не два Миша Комариков ловил себя на мысли: а с кем это он только что смеялся, кто это так остроумно пошутил? Ведь постепенно он привык к тому, что возле него то и дело оказываются две Зинки. Одна вроде всё та же – любимая и дорогая с детства. А другая, кажется, и говорит точно так же, и смешно свой нос трёт, растопырив пальцы, – только более симпатичная, видная, вся в макияже и с постоянными улыбками, как в клипе… Нет, Комариков искренне считал, что общается всё с той же своей Зиной, только в каком-то обновлённом, более модном и нарядном виде. И эта модификация Зинки – «настоящая девушка с обложки» – нравилась ему больше.
Глава 11 Костёр, или «Пора брать быка за рога»
Почему-то всегда в первые дни мая устанавливалась хорошая и тёплая погода. Поэтому именно в это время люди чаще выходят на природу, жгут костры, жарят шашлыки и радуются жизни. Но в нынешнем году стало тепло гораздо раньше – в середине апреля. Так что большая компания ребят решила в воскресенье собраться жечь первый в этом сезоне костёр на широком и пологом берегу реки Дубы.
Дров для костра натаскали с самого утра. И теперь все подтягивались к нему с сумками еды, гитарами, футбольными мячами и бадминтоном.
Зина Свиридкина собиралась тоже. С Комариковым они заранее созвонились – и он должен был за ней зайти. Одевалась девочка тщательно – во всё самое новое. Ей ведь тоже очень хотелось быть красивой.
Оп! Кажется, на улице мелькнул силуэт Мишки. Зина посмотрела на часы – ещё почти десять минут у неё в запасе. А он раньше пришёл, маленький, соскучился… Зина заметалась, стараясь украситься ещё как-нибудь получше. Схватила помаду, губы бантиком нарисовала, ещё раз посмотрела на себя в зеркало, стараясь не концентрировать внимания на очках.
Выскочила на улицу.
Нету! Но был же! Неужели показалось? Наверное…
И Зина осталась стоять у калитки, приглядываясь к дому Комариковых, откуда должен был показаться Мишка.
Она не догадывалась о том, что, в последний момент передумав идти на берег реки с Таней Рябовой, с которой уже договорилась, за ней собралась зайти Оксана Обылкова. Таня – банный лист – страшно надоела Оксане, ведь она всю неделю навязывалась идти жечь костёр вместе с Оксаной и таскалась за ней как приклеенная. Хуже Люськи, честное слово! Люську, к счастью, никакими бубликами не заманишь на подобное мероприятие. И это хорошо, а то бы обиделась и завредничала…
Вот так Оксана и направилась к дому Свиридкиной, чтобы пойти с ней. Она знала, что Зина со своим Мишкой собиралась на пикник. «Но я всё же ей подружка, – подумала Оксана. – Так что я тоже с ними…»
И ещё издалека у Зинкиного дома Мишку-то как раз она и увидела! Комариков стоял, прислонившись к штакетнику, и заглядывал в окна. Ну до чего же он всё-таки мужественный, до чего же красивый, снова подумалось Оксане. Пусть простой и незамысловатый – так ведь она сама умница-красавица! Этого достаточно. Он её за ум будет ценить.
Но ведь Мишка всё-таки по-прежнему не с ней. И сейчас была возможность это исправить! А Зинка – ну что Зинка? Не выдержала конкуренции! На любовном фронте все равны. А Комариков к ней, Оксаночке, теперь очень даже ничего относится. Так что шансы у них с Зинкой одинаковые. И потому осталось закрепить этот результат…
– Привет! – улыбнулась она, блеснув помадой очень искреннего цвета.
– Привет, – улыбнулся и Миша.
– Зину ждешь?
– Ага!
– Так она уже с Духмановым ушла, – незаметно косясь на дверь терраски, из которой в любую секунду могла выскочить Зинка, смело заявила Оксана.
– Как? – удивился Миша.
Оксана испугалась – она ведь не знала о планах Духманова. А Комариков наверняка знал! И они могли сильно отличаться от её версии. Поэтому она торопливо прибавила:
– А может, и не с ним, а с другим каким-то парнем! По дороге в ту сторону ушли. Только спины их мелькнули… Да ничего, Мишка! Встретимся с Зинкой возле костра! Ох, а я по ней соскучилась даже!
Комариков вздохнул. Ещё раз посмотрел на окна дома.
А Оксана принялась торопить его:
Читать бесплатно другие книги:
