Первое слово дороже второго Нестерина Елена
– Пойдём скорее, там её и встретим! – Подхватила под руку, развернула к Зинкиному дому спиной и потащила вперёд по дороге.
А дальше – засмеяла, заболтала его, ненавязчиво вынудила свернуть в первый же проулок.
Так Зина никого у забора и не увидела…
Она долго стояла, ждала Комарикова. Подошла к его дому, спросила у его мамы, которая работала во дворе, – чего это Мишка так долго?
– Так он ушёл уже, – ответила мама.
«Но почему без меня? – похолодела Зина. – Ведь договаривались же! Я даже не опоздала. Эх, надо было не выделываться, а сразу, как его увидела, выходить! Вот балда, вот дебилка!»
Она долго бегала по посёлку. Зашла к Духманову, но там никого не было дома. Потом – к другим ребятам. Но все ушли, как на фронт, жечь костёр… Она даже добежала до клуба – тоже никого.
Потратив массу времени на всю эту беготню, Зина помчалась за посёлок, к речке. По дороге набирала SMS: «Миха, что с тобой случилось? Где ты? Не могу тебя найти».
Ответ не пришёл…
Дым большого костра был виден издалека. Когда Зина подошла к нему, там уже веселье шло полным ходом. На отдельном, маленьком костерке жарились шашлыки, кто-то пел под духмановскую гитару, кто-то играл в бадминтон и мяч. Деятельные девчонки раскладывали у костра еду, Зина среди всего изобилия даже выпивку заметила.
И тут же увидела: Комариков сидит на бревне, а на коленях у него… устроилась Оксанка Обылкова. Из большого пакета Мишка извлекал какие-то съестные припасы, отдавал Оксанке, а она передавала их девчонкам, собиравшим трапезу на травке. Оба они – и Мишка, и сияющая кокетливая Оксана – весело смеялись, увлечённые друг другом.
– А я? – непонятно кому сказала Зина и подошла к ним. – Слушай, Миш… – начала она и постучала Комарикова по плечу.
Но, видимо, сделала это как-то очень не вовремя – Комариков как раз вытаскивал из пакета какой-то свёрток. От неожиданности он дёрнулся, свёрток уронил, и солёные огурцы раскатились по сухой траве. Недовольный Комариков фыркнул, но Оксана тут же засуетилась:
– Ничего, я их сейчас подберу, водичкой ополоснём. Не расстраивайся, Миш!
Столкнулась взглядом с Зиной, так же бодренько забормотала:
– А вот и ты, привет! Куда умотала-то? Мы тебя потеряли.
– Никуда… – проговорила Зина.
Она остановилась, мешая девчонкам подходить к костру. Её заставили посторониться, не мотаться под ногами, а затем поручили резать хлеб, для чего выдали маленький ножик и большую круглую булку.
И Зина резала, бросая взгляды на своих развесёлых друзей. Оксанка щебетала, закатывала глаза, хлопала длиннейшими растопыренными ресницами и не слезала с комариковских коленок. Видеть это было сложно. Сунув хлеб и ножик хозяйственным девчонкам, Зина поднялась и вновь направилась к Мише и Оксанке.
Она очень хотела спросить: в чём же дело? Но не смогла – к Мишке подбежали парни и потребовали немедленно идти с ними играть: на подсохшей площадке решили устроить минирысинантские бои. А что было ещё делать, пока шашлыки не поджарились?
Но Комариков отказался. Зину тоже тянули играть, но и она не пошла. Села в перевёрнутый ящик, как в гнездо, обхватила руками колени и задумалась.
Что же случилось? Что? Ведь Оксанка же просто подружка! Может, всё-таки попытаться хоть что-то выяснить? Зина уже собралась было с духом встать и отправиться к Мишке – поговорить, но тут к ней подскочили удалой Рэмбо и Олег Духманов, спросили: почему она куксится, одна тут сидит и не идёт играть? Зина отшутилась, но на «Рысинанта» всё равно не пошла. Мальчишки подняли её в воздух вместе с ящиком, раскачали – и пригрозили, что немедленно забросят в реку, если она не перестанет сидеть, гнездиться и не участвовать в увеселениях.
– Всё, я резвлюсь! – заявила тогда Зина, вываливаясь из ящика.
Вскочила на ноги и помчалась к костру. Подошла к Мишке и едва сказала: «Миш, послушай, я хочу спросить…» – как он с возмущением воскликнул: «Тьфу, и что ты мне всё время попадаешься? Что ты под ногами крутишься?»
Дело в том, что он только кинул в костёр упаковку от сухариков, как появилась Зина. В неё-то смятая упаковка и угодила, испортив прицельный Мишкин бросок.
Зина замерла и даже не нашлась, что сказать. Но то, что она изменилась в лице, заметили многие. И в том числе Оксанка.
– Ну ты что, Миш! Не обижай мою подружку, – сложив губы дудочкой, а брови домиком, примирительным голосом сказала она и потрепала Комарикова по затылку.
Услышав это, Зина похолодела. И ноги, казалось, у неё отнялись. Как – подружку? Это кто – подружка? Что же происходит?..
Комариков посмотрел на Зину, как-то сразу сник и растерялся. Но Оксанка по-прежнему обнимала его, сидя теперь рядышком на бревне. Она дружески улыбнулась Свиридкиной, ободряюще махнула рукой.
– Не обращай внимания на моего балбеса, – покровительственным тоном произнесла Оксана. – Что-то на него нашло. А вообще-то он добрый и хороший. Ну, ты знаешь…
«Что же она такое говорит? – с ужасом подумала Зина. – Но ведь Миха слушает это, терпит… Значит, ему нравится. Надо же, до чего же он счастлив… Натуральный жених!»
Уже раздавали шашлыки, так что у костра столпились все. Прибежал и Духманов.
– Миха! – крикнул он, оглядываясь на «сладкую парочку». – Ты чего там сидишь, как просватанный? Давай шашлыки поедим да пойдём хоть в футбол играть! А то уже и так темнеет!
– Да, Миха, пойдёшь? – Зина, продолжая стоять и загораживать костёр, посмотрела на Комарикова в упор.
Тот пошарил рукой по земле, подобрал какую-то бумажку, скатал в шарик. И, не глядя на Зинку, взмахнул рукой, целясь бумажкой в костёр:
– Уйди, не мешай.
Услышав его слова, Олег просто выпучил глаза. Хотел что-то сказать Комарикову, но его самого схватили и куда-то потащили.
А Зина больше ничего Мише сказать не хотела. Спокойно и незаметно выбравшись из толпы, она бросилась прочь. Здесь ей не было места.
Куда идти? Всё равно куда. Слёзы летели из-под очков в разные стороны, запотели стёкла, так что дороги почти не было видно.
– Ух, ненавистные! – в сердцах крикнула Зина, сорвала очки и зашвырнула их в овраг.
Из-за них, конечно, из-за них всё! Какая же ошибка, какая ужасная ошибка случилась в тот миг, когда она согласилась на очки эти дурацкие! Хотя почему – ошибка? Лучше раньше увидеть истинную сущность человека! Как будто на наживку в виде вот таких устрашающих очков его поймать. И он, человек Миша, попался, показал истинного себя…
Приближался посёлок. Всё противно стало Зине в нём. Как представила она, что увидит дома, вдоль которых они гуляли с Комариковым, дороги, по которым рассекали на мотоцикле, – выть хотелось! Да и деду с бабкой нельзя показываться…
И Зина побежала вдоль шоссе. Сначала она желала, чтобы её какая-нибудь машина сбила. Но как-то быстро это желание пропало. И ей хотелось одного – только бежать, бежать хоть куда-нибудь, чтобы, может, убежать и от себя, и от беды, которая случилась.
Зина неслась навстречу машинам, пока перед её глазами не показались нечёткие размытые огни города. Да, она так привыкла к очкам, что теперь, без них, всё ей казалось мутным и неконкретным. И как она раньше с этим смирялась?
Стало совсем темно. Тяжело дыша, девочка подошла к автобусной остановке и бросилась на лавку. Сидела и тихо плакала. Сменялись люди рядом с ней – одни выскакивали из дверей автобусов и убегали прочь, другие стояли, ожидая, а дождавшись, исчезали в недрах их салонов. На Зину никто не обращал внимания, а если она уж слишком громко всхлипывала, люди подозрительно косились.
Сколько прошло времени, Зина не заметила, но наконец почувствовала, что ей очень холодно – она просто-таки примёрзла к лавочке, на которой сидела. Зина поднялась, сразу попав под порыв ледяного ветра, и стала всматриваться в туманную даль, решив сесть в первый же попавшийся автобус. Как нарочно, не было его очень долго, лавку на остановке заняли шустрые старушки. А Зине хотелось мчаться куда-нибудь, нестись прочь! Только подальше, подальше отсюда!
Наконец подошёл автобус, в который она всё-таки влезла, и увёз ее. На одной из остановок Зина вышла, решив пересесть на другой маршрут. И до глубокой ночи так вот каталась по городу: не задумываясь, садилась на какой-нибудь транспорт и ехала, ехала… Сколько сейчас времени, она теперь не знала – мобильный телефон выскочил у Зины из кармана, наверное, когда она бежала по косогорам прочь от костра. «Ну и хрен с ним! – зло подумала девочка о родительском подарке. – На какой фиг он мне теперь нужен? Кому звонить, кому SMS посылать?»
Наступила ночь. Зина, оставшаяся последней пассажиркой в салоне последнего троллейбуса, вышла из него в депо, которое находилось на дальнем конце города. За ним начинались густые заросли кустарника, было совершенно темно. И холодно. Эх, и почему она не оделась, как обычно? Наряжалась, дурочка! А зачем? Разве одежда спасает от предательства? Или она любовь притягивает? А иначе для чего девчонки стараются красиво нарядиться? Эх, как сейчас бы пригодилась Зине Свиридкиной её боевая курточка, в которой она всегда гулять ходила!.. Но верной куртейки не было. А только ночь, холод и одиночество…
Девочка вышла на тёмный берег реки. Здесь не было построено набережной, росли кусты и земля у воды была завалена кучами какого-то мусора. Очевидно, его нанесла река во время разлива. Зина увязла в грязи, выбралась и зашла на мост. Стояла и долго смотрела в небо на одинокую луну и на реку, где та же луна большой яркой кляксой расплылась на поверхности чёрной воды и покачивалась себе на лёгких волнах. Хорошо воде – течёт себе без всяких проблем. А человеческие проблемы так обидны и ужасны…
Зине казалось, что из всех чувств, что есть у человека, у неё остались только обида и боль. Скоро она даже плакать по этому поводу не могла, как будто внутри у неё что-то сломалось. Стало пусто. И только больно…
Так она и ходила вдоль реки всю долгую ночь – не думая ни о чём, ожидая, что, может, боль уляжется, что-то изменится или мысль какая-нибудь ценная на ум придёт. Не приходила.
Когда стало рассветать, девочка вошла во двор близлежащих домов, где не была ни разу в жизни, обнаружила у песочницы дохлого кота, закопала его под забором и даже всплакнула над кошачьей могилкой.
Наконец Зина выбралась на дорогу. Из-за реки вставало солнце. Спокойно, равномерно, как будто ничего и не случилось. Да ведь если и случилось-то, так только у неё, у Зины Свиридкиной… А кто она по отношению к солнцу? И вообще – по отношению ко всем? Да никто. И до того, стало быть, она ничтожна, что с ней можно вот так обращаться…
Девочка уселась на бордюр, сняла мокрые ботинки, в которых смачно хлюпала вода, стянула носки и попыталась обсушить их на солнышке. Так и сидела, поджав ноги. Как тушканчик, маленький одинокий тушканчик в степи. Мимо проезжали бодрые утренние машины, проходили люди. К счастью, до Зины никому не было дела. И она сидела себе, сушила обувь и носки. Но только солнце было ещё не такое жаркое, как в степи. Долго, очень долго сохли под его лучами носки и ботинки, но так, конечно, и не высохли.
Начали ходить троллейбусы и автобусы. Зина обулась, направилась к остановке – и снова начала кататься по городу. В переполненном утреннем транспорте шла обычная битва за жизнь. Люди пихались, пробирались, орали, визжали и смеялись. Зина не обращала на них внимания. И не то чтобы не боялась никого – просто вообще забыла об этом. Все эмоции, казалось девочке, у неё кончились.
Узнав, сколько времени, она выждала час, когда родители наверняка уйдут на работу, и прикатила домой. Хорошо, что ключи у неё лежали в кармашке куртки, под замком.
Зина забралась в горячую ванну, долго сидела, согревая перемёрзшее тело. А потом бросилась в кровать. И заснула долгим тревожным сном.
Да, она, конечно же, заболела. Но не сильно и совершенно не смертельно. Но это, естественно, была ерунда.
Зину не ругали за потерю очков, а через несколько дней купили новые. Важное лечение продолжалось. И она не сопротивлялась этому.
Глава 12 Новая жизнь
А уже через неделю пришла в свою новую школу. Учиться в посёлке Зина Свиридкина наотрез отказалась. И хоть разумных объяснений родители от неё так и не получили, но всё же забрали документы и передали в школу, что находилась прямо во дворе их большого дома.
Конечно, ребята из девятого «Д» класса, куда определили Зину, очень удивились тому, что в конце учебного года у них появилась новенькая. И ещё им оказалось чему удивляться! В этот же самый первый день девочка Зина, поправив очки, решительно и умело накатила в лоб шустрому пареньку, который вздумал посмеяться над ней, для чего с кривляньями принялся прыгать возле её парты, хватать вещи и протягивать к ней свои руки… Так что больше с Зиной никто не связывался. И она в молчаливом одиночестве сидела за партой.
Полина Васильевна была очень удивлена и расстроена внезапным и, главное, самостоятельным уходом Свиридкиной. А она-то всё хотела выставить её из школы с большим скандалом! Торжественно не пустить в десятый класс – с таким плохим поведением, средней паршивости учёбой и вообще… А тут – нате вам, явились её родители и потребовали документы. Отдавайте – и всё! Не желает больше, видите ли, их городская девочка учиться в зачуханной поселковой школе!
Именно так рассказала Полина Васильевна своим подопечным из девятого класса. Большинство, конечно же, поверили словам учительницы. Но не Олег Духманов и другие мальчишки, дружившие с Зиной и Мишей. И, уж конечно, не Оксанка. Но она даже вида не подала, что знает истинную причину…
А уж как Люда Петина расстроилась из-за того, что её статистические таблицы с Зинкиными пропусками занятий, опозданиями и тщательно подсчитанными замечаниями оказались ненужными! Она просто рвала и метала – и в конце концов отыгралась на Зинкиных приятелях. Которых вне очереди назначила делать генеральную уборку в кабинете русского языка и литературы.
Напрасно Михаил Комариков ловил Зину у подъезда её дома. Она наотрез отказывалась с ним разговаривать. Пусть идёт к своей новой подружке Оксанке Обылковой! Или к какой-нибудь вообще другой! Зина решительно вырывала руку, если он за неё хватался, шарахалась прямо в кусты, если Миша перегораживал ей дорогу. И молчала.
Он появился четыре раза. Пятого визита не последовало.
«Значит, успокоился, – подумала Зина, не увидев Комарикова в очередной раз у двери подъезда. – Вот и всё. Ну и хорошо». С этой мыслью она пулей влетела в квартиру, бросилась лицом в подушку и отчаянно, горько и безнадёжно заплакала.
С Оксаной, которая примчалась к ней чуть ли не на следующий день после того, что случилось у костра, Зина была добра, весела, улыбалась. Ничего. Оксанка ни в чём не виновата. Тем более что Зина не знала подробностей того, как, когда и почему Миша и её подружка оказались у костра вместе. И не хотела знать. Так что при чём теперь Оксанка? Оксанка – повод. А виновата только она сама. Так была уверена Зина Свиридкина. У Комарикова было из кого выбирать. Он и выбрал. Поэтому какие могут быть разговоры об этом с Оксанкой?
Но она и с Оксанкой, конечно же, общаться перестала. Всё-таки лучше никаких подруг не надо.
Так думала Зина, ни с кем больше сдруживаться не собираясь. И в новой школе она вела себя, как гордый маленький солдат.
Она не знала, что как только Миша Комариков провёл пару вечеров в обществе одной только Обылковой, так утратил к ней всякий интерес. Не сразу, но всё же Комарикову стало понятно – это просто Оксанка Обылкова. И всё. А его Зина-то где? Миша решительно отказался общаться с Оксаной, «косящей» под Зину, – даже несмотря на то что она трогательно и горько плакала, интересуясь у него: почему?
А Комариков всё удивлялся – да что же с ним случилось тогда, что произошло? Точно затмение началось. И хорошо хоть, что закончилось – этому он был очень даже рад.
Но без Зины всё в его жизни было не то. Жуть какая-то. Миша подумал о том, что же он, оказывается, натворил – и словно в бездну заглянул. Таким ужасным и безвыходным всё виделось ему.
Что вот теперь оставалось делать безмозглому Мишке? Просить, чтобы его простили? А как такого простить? Он и сам бы не простил. Нет, Зинку простил бы – с уверенностью подумал Миша. Посчитал бы, что она просто ошиблась, приняла одно за другое. Но она, Зина Свиридкина, не простит его точно! Ведь она сколько раз даже разговаривать с ним отказывалась, не пожелала слушать его оправдательный лепет.
Где гарантия, что тот, кто предал один раз, на этом остановится? Так спросит Зинка. А нету этих гарантий… Он-то, Михаил Комариков, про себя всё знает – что, кроме Зины, ему никто не нужен! Она для него – в самом деле! – просто всё! Вон он даже Оксану-прилипалу за неё, Зину, принял!.. Нет, всё равно не поверит Свиридкина, не поверит! Раз даже ушла в другую школу, значит, точно – всё!
И выхода никакого не было…
Миша Комариков сел на мотоцикл. И уехал куда глаза глядят.
А ведь сбылось желание Оксаны, которое она загадала на Новый год! Хоть несколько дней, а был Миша её! Но от осознания этого девочке было ничуть не легче.
Ведь теперь его с ней нет – и никогда не будет! В момент их решительного и последнего разговора он посмотрел на неё таким зверем, что ужас пробрал Оксану! Она даже подумала – размахнётся и убьёт. Но Комариков только фыркнул и умчался.
Ну что же это за невезение такое? Что она сделала не так? Или правдивее всё-таки прогноз Таньки Рябовой, которая уверяла всех, что все гадания в дни между Рождеством и Крещением сбываются? То, что Рябова со своими застывшими каплями воска, выловленными из воды, ей напророчила, Оксана категорически отвергла. Ишь, нагадала: расставания, разочарования и всё в таком роде… Ну что можно по куску воска-то узнать? Брехня. И колечка из миски с пшеном Оксана вообще никакого не вытащила, даже собственные золотые серьги, которые символизировали бы радости и всякие успехи, достать не смогла. Из-за этой-то неприятной бредятины Таня Рябова и совсем перестала быть Оксане интересна. А теперь что ж, выходит, и правда – против судьбы всё-таки не попрёшь?
Зинка теперь была далеко. Да и совершенно не нужна. Правда, Оксана искренне скучала без неё – с простой и весёлой Свиридкиной ей было интересно. К тому же она оказалась не такой уж и дурочкой. Но не в личной жизни. Тут Свиридкина, конечно, проявила себя как настоящая лапша.
«Нет уж, – подумала Оксана, окончательно прощаясь с мыслью вернуть Комарикова, – если бы у меня такой случай вышел, я бы своего парня так просто от себя не отпустила!» И пообещала себе быть в будущем очень внимательной и не допускать, чтобы кто-то смог так же с ней поступить.
Тем более что оставался второй, ещё более притягательный вариант – мужчина аполлонического типа! Оксана теперь была полностью уверена в себе. И верила, что Арсюша обязательно будет её. К тому же скоро наступит лето – и она, стройная, красивая, неотразимая, в новых нарядах произведёт сногсшибательное впечатление.
Оксана Обылкова умела бороться. И сдаваться, страдать и опускать руки никогда в жизни не собиралась.
Эпилог
Вот и всё. Только… Когда всё кончается, всё равно что-то остаётся. Для Зины Свиридкиной, как ей казалось, осталось только тихонечко жить себе, носить очки и нигде никогда не высовываться. Ей было одиноко, но ведь тысячам, даже миллионам людей одиноко тоже – и они от этого не умирают, а живут как-то. Ей, правда, иногда казалось, что она всё-таки умрёт без Мишки. Но ведь жила, не умирала же? Значит, всё это была ерунда.
…Медленно брела Зина из магазина, поддавая ногами пакеты с продуктами. Она была теперь очень хорошей девочкой: готовилась к переводным экзаменам, занималась уборкой дома, готовила еду. Родители её хвалили. А что ещё надо человеку, чтобы быть счастливым?
Этот вечер был тёплым и ясным – ведь вот-вот должно было начаться лето. Где-то на детской площадке с визгом носились малыши, ребята постарше о чём-то шумно спорили, сбившись в кучку у скамейки, из открытых окон доносилась музыка. Зина вдыхала приятный майский воздух и шла себе дальше. Её новые очки, как обычно, были устремлены в землю. А что по сторонам-то, собственно, разглядывать? Что необычного можно увидеть? И зачем несчастному очкарику себя перед народом показывать? Позориться только, лишний раз привлекая к себе внимание. Зине ничего было не интересно. Она и не привлекала внимания, и по сторонам не смотрела.
До подъезда оставалось всего десять-пятнадцать шагов. И тут Зину кто-то остановил, схватив за плечо…
Ну, всё. Ведь она, жалкая очкастая девочка с сумками, просто не сможет дать отпор. Она ведь не уверена в себе. Она боится. Должна бояться… Во дворе у них ребята борзые – палец в рот не клади. Погонять кого-нибудь с улюлюканьем – для них милое дело…
А, ладно! Надо принять удар достойно.
Да, Зина похолодела. Да, сердце её ушло в пятки. Но всё же она подняла голову. И услышала:
– Зин, привет.
Духманов. С ним Васюха. И Алёнка, которая бросилась обнимать её. А вот и Морковкин зубы скалит…
– Это мы раньше не знали! – приговаривала Алёнка, заглядывая Зине в глаза. – Нас тогда не было! Васюха ему уже мозги вправил, в дыню треснул!
– В какую дыню? – вся сжавшись, спросила Зина. Она очень стеснялась своих старых друзей.
– Мы по тебе скучали, Зин, – сказал Олег Духманов.
– И Миха скучает, – негромко проговорил Васюха. – Правда.
Зина ничего не ответила. Вздохнула, сжала губы и нахмурилась. Но зато после её слов «Ну, что ж поделать…» всех четверых просто прорвало. И они быстро-быстро заговорили:
– Его на Севере поймали!
– Вместе с мотоциклом…
– Он хотел в тайге золото искать!
– А как разбогатеет, поумнеет, к тебе приехать!
– Его даже в милиции пожалели, отпустили!
– Не стали никакого дела заводить.
– Он страдает, Зин…
– Вот он. – С этими словами Васюха бросился к подъезду и вытолкал оттуда бледного и несчастного Мишу.
Его правая скула, видно, совсем недавно повстречалась с чьим-то мощным кулаком. Ссадина уже засохла, но синяк подбирался к глазу. Миша, как и Зина, тоже головы не поднимал.
– Зин, это я его… – стал оправдываться Васюха, указывая на синяк и ссадину. – Но это пройдёт.
– Он как узнал, что Миха натворил, так и… – начала Алёнка.
Но Олег Духманов её перебил.
– Зина, ты прости его, пожалуйста, – взяв Зину за руку, сказал он.
– Он от тоски чуть не помер. Я такого никогда не видел, Зин! – серьёзным голосом добавил Морковкин.
– Знаешь, такие, как он, ошибаются один раз, – уверенно произнёс Олег.
– Но на всю жизнь, – усмехнулась Зина.
Тут Комариков поднял голову. И раздался его яростный вопль:
– Нет!!! Я на всю жизнь хочу другое!
Зина даже ручки пакетов отпустила от неожиданности – и все её продукты со стуком осели на асфальт.
А Комариков продолжал:
– Зина, ты знаешь, я тебя так люблю, что у меня, наверно, сейчас глаза лопнут. Я не знаю, что делать, только ты меня, правда, прости. То, что случилось, я никогда не забуду. А ты забудь! Ты прости дурака, а я всё исправлю.
Если бы Зина думала, что вообще возможно то, что происходило сейчас, этого никогда бы и не произошло.
– Миха… – растерянно сказала она. И протянула к Комарикову руки.
Делегация друзей из посёлка отступила сразу куда-то на задний план.
Комариков подошёл к Зине, снял с её лица детские очки в новой, но всё-таки не менее смешной оправе, спрятал их в карман.
– Ты меня видишь? – спросил он, глядя Зине в глаза.
– Вижу, – улыбнулась девочка.
– Хорошо видишь? – Миша крепко сжал её руки.
– Да.
– Скажи, а ты хочешь мою физиономию видеть возле себя всю жизнь?
Зина моргнула. Просто невыносимо было видеть напряжённое лицо Комарикова, который с нетерпением ждал её ответа. Ну что же он так переживает, дурак здоровый? Неужели и правда боится, что она скажет «нет»? Да разве может она так сказать, если с его появлением к ней вернулась радость?!
Девочка Зина снова улыбнулась и честно сказала:
– Хочу, Миха.
– И ты меня прощаешь?
– Прощаю.
Читать бесплатно другие книги:
