Первое слово дороже второго Нестерина Елена
Но не сказал – в палату неожиданно ворвалась суровая тётя-медсестра.
А они так и стояли обнявшись.
Зина хотела отскочить, но Комариков повернулся и загородил её от медсестры.
– Ну-ка давай-ка отсюда! – скомандовала тётя в белом халате. – Всё, приём посетителей закончился, и так уже половина восьмого. Свиридкина, быстро на ужин – все давно поели.
– Да идёт она уже, – миролюбиво заявил Миша.
Но медсестра не собиралась уходить. Она стояла и выжидала.
Зина взяла Мишку за руку – и они выскочили из палаты.
– И после ужина бегом в процедурный – я тебе укол сделаю! – разнёсся по гулкому коридору крик медсестры.
Они шли по коридору медленно – насколько только было возможно. Зина боялась отпустить Мишину руку – чтобы вдруг всё это не кончилось. Возле гардероба, где одиноко висела только комариковская куртка и моталась туда-сюда обеспокоенная этим старушка приёмщица, они остановились. Куртка полетела в Мишку, старушка, выхватив у него пластиковый номерок, звякнула ключами и велела выметаться, иначе входная дверь будет заперта.
– Тогда ты останешься – и мы будем всю ночь по коридорам бегать! – весело зашептала Зина. – Знаешь, какие тут полы скользкие, если по ним в носках кататься!
– Какая же ты глупая, Зинка, – с удовольствием сказал Миша.
Зина счастливо улыбнулась. Миша наклонился и поцеловал её. Глядя ему в глаза, Зина поцеловала его тоже. Чуть отстранилась, посмотрела издалека, провела рукой по милому наглому лицу и ласково сказала:
– Мордочка.
Мишка улыбнулся. Всё было так хорошо, так счастливо, что если бы кончилась в этот миг жизнь – он бы считал, что лучшего финала и придумать нельзя.
Но кончилась не жизнь.
– Ну-ка, всё, конец свиданию! – Бабулька-гардеробщица тряхнула ключами за спиной у Мишки. – Давай, мальчик, выкатывайся из больницы. Завтра придёшь. А ты быстро в палату.
И она потянула Зину за халат.
Зина изо всех сил сжала Мишкины бока, но тут же вырвалась из его рук и, не оглядываясь, помчалась прочь.
Прошло время. Больница сменилась домашним лечением. Хорошо, что уколы кончились – а то бедной Зине уже просто сидеть было не на чем.
В первый раз за всё это время к ней нагрянули одноклассники, которые до этого никогда не бывали у неё дома – в однокомнатной квартире на другом конце города. Они привезли задания по всем предметам, чтобы отставшая за время болезни Свиридкина хоть чуть-чуть подтянулась и нагнала программу. Оксаночка Обылкова явилась в сопровождении Олега Духманова, доброй примерницы Бойкевич и Лёхи Морковкина.
Тайна Зинки никак не давала Оксане покоя. Ей страшно хотелось узнать, как же живёт Зина Свиридкина – столь популярная у мальчиков дурочка-Снегурочка?
Как выяснилось, живёт Зинка просто. Ходит дома в стареньком спортивном костюмчике, бледная, замученная. Но скачет, радостная, что к ней гости приехали. Чай тут же ставит, конфеты-печенья на стол вываливает…
Под диктовку Наташи Бойкевич Свиридкина переписала задания. Наташа попыталась что-то ей объяснить из новых тем – но Зинка отмахнулась: сама, типа, разберусь!
– Давайте лучше рассказывайте, что вы там, в школе, вытворяете? – с весёлым блеском в глазах стала расспрашивать она.
Было ясно, что больше всего ей не хватает обычного школьного безумия: побегать с гиканьем по коридорам, покидаться тряпкой, бумажками через трубочку в кого-нибудь поплеваться.
– А в «Рысинанта» когда последний раз играли? – трясла она Духманова. – Тухманов, Морковкин, кто выиграл? На ком катались?
И ребята принялись рассказывать, что как раз позавчера катались… на её друге Комарикове, который вдруг от незначительного пинка не удержался на ногах, поскользнулся и шмякнулся на землю вместе с сидящим на нём Духмановым.
– Да вы что?! – расстроилась Зинка. – Эх, меня там не было! Ну как же обидно. До кончика носа обидно, ух! И все на Михе катались?
– С большим удовольствием, – прискорбно вздохнул Олег.
Оксана смотрела на всё на это, слушала – и чуть не плакала. Неужели весь секрет в этом? Кидаться в пацанов тряпкой, в «Рысинанта» играть… Но она так не может – даже ради завоевания популярности у молодых людей. А может, всё-таки попробовать? Оксана представила, как она с улюлюканьем галопирует по коридору, размахивая тряпкой, которой стирают с доски… Нет, тогда точно все решат, что у них в классе теперь две дуры.
Значит, нужно поступить по-другому: всю эту беготню с гиканьем сократить, а попробовать, что ли, стать такой, как Свиридкина, непосредственной… Для этого надо просто более тесно общаться – и что-нибудь у Зинки перенять… Точно!
– Зин, давай-ка я тебе помогать буду с учёбой, – предложила Оксана. – Стану приезжать, вместе будем уроки делать. А то ты сильно отстанешь.
– Здорово, Оксанка! – воскликнула в восхищении Наташа Бойкевич. – Какая же ты благородная!
– Да ладно тебе, Наташ, – отмахнулась Оксана. – Человек ведь болеет, а нам столько всего задают…
– А ты учишься хорошо – ты ей лучше всех объяснишь! – снова воскликнула Наташа.
– А потом мы будем у тебя, Зинка, списывать! – потёр руки Морковкин.
– Ага! – поддакнул Духманов.
– Да ну, Оксан, – смутилась Свиридкина. – Неудобно. Ко мне же далеко ездить.
– Ничего! – улыбнулась Оксана. – Так что завтра мы к тебе приедем. Ты же будешь меня сопровождать, Олежек?
– На раз! – улыбнулся Духманов и подмигнул Зинке.
– Приезжайте! – повеселела Зина. – В лото будем играть!
– Нет, уроки делать! – поправила восторженная хорошистка Бойкевич. Она уже загорелась этой идеей. Самой ей кататься к Зине – на край света – было некогда, она и так кучу времени на поездки в музыкальную школу тратила. А тут отличница отстающую будет подтягивать – и всё у всех будет хорошо!
Так Оксана и зачастила к Зинке. Родители той были очень рады, что их девочке учиться помогают. И кто помогает – сама гордость класса, отличница Обылкова! Мама теперь особенно старалась с обедом, покупала гору сладостей – чтобы прилежным ученицам было на что отвлечься во время их занятий.
Но удивлению Зины не было предела. Она-то знала, что Оксана её не жалует. Хоть они особенно никогда и не ругались, в отличие от той же Люськи, с которой Зине часто приходилось вступать в борьбу. Но ведь и не дружили никогда! Оксаночку-отличницу она просто не интересовала. А тут вдруг такая дружба…
Однако основные мысли Зины были о Мишке. Ведь виделась она с ним редко – чаще просто не получалось. Родители не давали ему долго засиживаться у них дома, а на улицу Зинку, естественно, не пускали. Хорошо, что наконец-то ей, когда она лежала в больнице, подарили мобильный телефон! И вот теперь Зина с Мишей писали друг другу SMS-сообщения.
Так что Оксана Обылкова заполняла собой время тоскливого ожидания. Она приходила, объясняла новые темы, рассказывала о делах в школе. И постепенно заставляла Зинку о чём-нибудь рассказывать. Сначала та съезжала на жуткие истории о том, как каталась на велосипеде по трубе теплотрассы, бегала по крышам гаражей, играла в прятки на стройке. В этих рассказах было хорошо то, что в них часто проскакивали имена, конечно, Комарикова, Духманова, поселкового безумца Вовки-Рэмбо. Выяснилось, что даже прекрасный Арсюша Гришин в прошлом году катался с ними, прицепляясь на стрелке к товарному вагону поезда, что время от времени приезжал к бетонному заводу.
– А сейчас уже, наверно, горку в овраге раскатали! – с горящими глазами сказала как-то Зинка. – Всё, как только меня выпустят отсюда, я сразу ломанусь в посёлок. Будем с тобой кататься. Эта горка, знаешь, какая крутая! Трамплин почти два метра. Мы с Михой на двери ездим. У него специальная дверь во дворе с прошлого года стоит. Ух, летишь на ней! Только держись!
Часто в гости к Зинке Оксану сопровождал Духманов, что само по себе было приятно. В дороге он вел себя весьма галантно, даже руку Оксане протягивал, когда она сходила со ступенек автобуса или троллейбуса. На тёмных и скользких улицах она его смело брала под руку. Олег не возражал.
И Комариков, сам Комариков вместе с ними как-то увязался! Оксана обнаружила его на остановке, где они договорились встретиться с Духмановым. Всю дорогу сердце Оксаны уходило в пятки, она вся изнервничалась, не зная, как выгоднее к нему повернуться, что сказать. К счастью, Комариков особо не обращал на неё внимания. Зато от Зинки, когда приехали к ней, просто не отходил. Оксана расстроилась, чувствуя себя несчастной и лишней, но догадалась Свиридкину от него оторвать, заняв уроками – типа, очень уж трудная тема, домашние задания нелегко сделать. Духманов тоже рядом с тетрадкой пристроился, готовые решения списывать – так что Мишане пришлось поскучать.
А потом… Хорошо, что мама Зинкина с работы пришла – а то они до ночи бы в карты резались. Долго готовить уроки ни Зинка, ни Духманов не умели, Комариков быстро их подбил на игрища, так что Оксана была вынуждена вместе с ними шлёпать картами.
Однако, увидев картёжников, мама Свиридкиной, которая явно Мишу не жаловала, заставила их свернуться. И Оксане пришлось отправляться домой. Вместе с теми же Олежеком и Комариковым, который снова – эх! – всю дорогу не обращал на Оксану никакого внимания, щёлкал кнопками телефона, набирая SMS. Зинке их отправлял, кому ж ещё! Телефон его то и дело звонко булькал – значит, и ответы на письма шли.
Оксане хотелось выть…
Когда Зина Свиридкина вернулась в школу, её первое время не спрашивали на уроках. Понимали, что ей пока сложно втянуться. Но долго так продолжаться не могло – оценки-то в четверти, конец которой уже не за горами, какие-никакие выставлять надо.
Свиридкина, навёрстывая упущенное, вместо борьбы за положительные оценки как чумовая носилась по школе, радуясь всем, кого давно не видела, баловалась на уроках, засидевшись-завалявшись в больнице и дома. Управы на неё не было никакой, и учителя только и делали, что ругали её и наказывали.
– Простите, я больше не буду, – в раскаянии просила их Зинка.
Что ж делать, приходилось прощать. Покричав, поругавшись, её, как правило, отпускали. Оксана поражалась, как это Свиридкина, которую регулярно отчитывают, иногда даже для профилактики, ни за что, не огрызается и не злобится. А спокойненько терпит, даже улыбается ехидной Полине Васильевне, которая благодаря её же, Оксаниной, наводке явно решила сбыть эту трудную ученицу с рук, сплавив её в другую школу… Обылкова даже не раз ловила себя на мысли, что ей за Зинку заступиться хочется, сказать учителям: да отстаньте вы от человека, чего пристали?! Но она останавливала себя. Зачем это надо? Пусть Зинка справляется сама. Как раньше.
Глава 7 Геракл или Аполлон?
Ученица Свиридкина ёрзала на стуле, то и дело поглядывая на часы. И когда же только кончится этот последний урок, как нарочно именно сегодня приклеенный к остальным? Назывался урок «История искусств», вела его совсем молодая красивая учительница, добрая, хорошая. И рассказывала так интересно, и слайды даже показывала. Зина этот урок любила. Но не сегодня. Ведь дед с бабкой наконец-то стали отпускать её гулять – а значит, дорога на горку, что накатали в овраге, свободна! Так что, пока светло, надо успеть там появиться.
Эх, пораньше бы из школы смотаться, ведь декабрьский день такой короткий!.. Но четвёртым уроком была контрольная по физике, хоть двойку, а получить надо было: исправлять ошибки легче, чем заново сидеть решать, потому что списать у кого-нибудь можно… А со следующих уроков уйти тоже никак не получалось. Вот Зина и мучилась, мечтая пронестить по горе со свистом. Каждая минута дорога! Можно, конечно, как-нибудь выпендриться, нахулиганить – учительница и выгонит с урока. Но после физики была география – перед географичкой неудобно. А после географии эта история искусств. Тут уж тем более – и так куча народа просто взяла и смоталась. Люська их всех, конечно, в тетрадь свою записала, но а что от этого, у молодой учительницы радости прибавится – что её слушать никто не хочет? Вот Зина и не смогла прогулять её урок.
Оставшиеся однокласснички шумят, учительницу плохо слушают. И Зина Свиридкина сидит. Молчит, но ничего не воспринимает, потому что думает о своём. Однако сидит…
Оксана Обылкова не шумела, не вертелась. На истории искусств, которая была дополнительным, но обязательным для посещения предметом, оценок не ставили. Поэтому слушала Оксана исключительно для себя.
Ведь учительница рассказывала очень интересные вещи из жизни Древней Греции. О том, какие были у них тогда эталоны красоты. Слайды с белоглазыми статуями голых тёток безмозглые одноклассники встретили с большим воодушевлением – долго усмиряла учительница их дурной жеребячий хохот. Да, решила Оксана, вот если бы они вместо смеха поняли, что женщины «с формами» – это на самом деле и есть красота, то всё стало бы на свои места. Её, маленькую и пухленькую, перестали бы сравнивать (не в Оксанину пользу) с длинными тощими вешалками-«моделями», оценили бы по достоинству! И вот тогда, тогда…
Тут учительница перешла от повествования о красавицах к рассказу о древних греческих красавцах.
– Если эталон женской красоты был един, – вещала учительница, переворачивая плёнку в проекторе и выставляя новый слайд, – то для мужской красоты их было два. И оба существовали совершенно равноправно. Посмотрите на статую Аполлона Бельведерского. Видите, насколько мужчина строен и изящен…
И она принялась тыкать указкой в картинку с изображением носатого молодого человека в венке и складчатой тряпке, накинутой на плечо и еле-еле держащейся на бёдрах.
– Да видели сто раз… – вздохнул с последних парт какой-то очень уставший от картинок мальчишка.
Оксана гневно обернулась.
Зина перехватила её взгляд – всё равно Аполлонов с Гераклами на проекционной доске она почти не видела. Так, мутная цветная размазня.
– На горку со мной пойдёшь? – зашептала Зина.
Оксана посмотрела на неё и отмахнулась. В школе она со Свиридкиной практически не общалась. Да и Людмила Петина это не одобрила бы. А Люська в школе Оксане очень нужна.
– Пойдём – мы с Михой на двери будем кататься! – шептала Зинка. – Меня гулять теперь отпускают!
С Михой… А это уже другое дело.
– …Это называется аполлонический тип фигуры, – донеслось до Оксаны. – А вот теперь сравните…
И картинка сменилась.
– Перед вами скульптура, изображающая Геракла, – продолжала учительница.
– Натуральный качок, – прокомментировал зубастый Морковкин.
Немногочисленные мальчишки, оставшиеся на уроке, дружно согласились с ним.
– Ну, правильно, – смутилась учительница. – Обратите внимание: все мышцы очень развиты, особенно плечевой пояс, рост гораздо выше среднего. То есть иные, чем у Аполлона, пропорции тела. Можно сказать, что этот человек ведёт активный образ жизни, так ведь? Если Аполлон, как вы знаете, покровитель искусств, утончённых видов спорта, поэтому в его облике отразилась идеальная гармония души и тела, то Геракл – величественное воплощение грубой физической силы, военной мощи. Его душа проста, бесхитростна, но он силён и надёжен. Все помнят, сколько разных подвигов Геракл совершил?
– Да, персонажей он разных набил-нагасил конкретно… – заметил кто-то из мальчишек, и бедная учительница вновь смутилась.
Но быстро взяла себя в руки и серьёзно заговорила:
– Древние греки прекрасно понимали, что люди бывают разными, что по-своему прекрасны все. Итак, давайте закрепим: какие два типа красоты представляют собой Аполлон и Геракл? Чем они отличаются?
Оксана Обылкова не стала тянуть руку, чтобы ответить, – ведь оценок всё равно тут не ставили. Но сама прекрасно усвоила материал. Надо же – как точно соответствуют разным типам красоты Арсюша и Мишка! Один ну просто идеально подходит под аполлонический тип, а другой, в смысле Мишка Комариков, – конечно, практически Геракл! Ну, она его летом на пруду очень пристально разглядывала – хорош, злодей! И Арсюша тоже хорош… Остальные задохлики и пончики ни в какое сравнение с ними не идут: Гераклы сушёные, Аполлоны перекормленные. Да, умеет она, Оксана, выбирать! Значит, обладает тонким вкусом, умеет ценить прекрасное – а потому у неё обязательно всё будет хорошо! Надо идти на горку, надо. Раз все Гераклы, а возможно, и Аполлоны туда подвалят.
И приободрившаяся Оксана с жалостью победителя посмотрела на Зинку, которую вызвали отвечать, – та вяло что-то мямлила, всё не могла ответить, как же выглядел только что показанный ей Геракл и чем он от Аполлона отличается… Вряд ли получится у Зинки, с уверенностью подумала Оксаночка, удержать при себе симпатичного Комарикова, который, наверное, и сам пока не понимает, какой он престижный. А вот она, Оксана, вооружённая знаниями, красотой и мудростью, постарается!
Это была не горка – это был ужас. Она начиналась с крутого склона, угол которого был чуть ли не девяносто градусов; бугор посередине этой горки образовывал трамплин, подлетев на котором каждый, кто отваживался съехать с этой горки, стремительно мчался вниз. И заканчивал свой путь у берега замёрзшей на зиму речушки Дубы перед заграждением, устроенным специально, чтобы в кусты не въехать. Сначала бугор изъелозили малыши на санках и картонках. Это было весело, но совсем не так быстро и не опасно. Но пришли старшие ребята, облили горку с трамплином водой, подоспевший мороз схватил её – и теперь уже не каждый отваживался кататься с этой горки. Она была очень крутой, и любая рваная картонка развивала на ней большую скорость.
Хоть и жила Оксана в посёлке всю жизнь, но никогда не возникало у неё желания побродить в окрестностях речки Дубы и познакомиться с тамошними достопримечательностями. Зато Зинка с ребятами с малолетства всё тут излазила и знала каждый овраг, каждую рощицу и, конечно же, все помойки. Оксана была выше этого. А выходит, зря.
Кого тут, на горе, только не было! Даже Арсюша – аполлонический красавчик явился! И один – без какой-либо подружки!!! А с Оксаной, как нарочно, увязалась Люська, которая, оказывается, о горке тоже знала и иногда ходила туда кататься. Вот ведь!..
Свиридкина встретила Оксану радостно, покосилась на Люську, но ничего не сказала.
– Ну, поехали с нами! – воскликнула она, махая рукой в сторону Комарикова, который усаживался на большую пластиковую дверь.
Оксана растерялась.
– Я лучше пока посмотрю, – пробормотала она, отступая мелкими шажочками назад.
– Ну хорошо, – улыбнулась Зинка. – А мы погнали!
Она устроилась впереди Комарикова. Тот обнял её, не позволяя упасть, сильно оттолкнулся ногами – и дверь ухнула по горке вниз!
А Оксана, которая всё продолжала пятиться, наступила на ногу Аполлону-Арсюше, который тут же обругал её нехорошими словами… Верная Люда тотчас гавкнула на него в ответ, защищая свою подружку. Но это было уже не нужно. Оксана расстроилась. Как же так? Прямо матом. А она про него – Аполлон, Аполлон…
Поневоле её симпатия склонилась в сторону Мишеньки, который только что лихо подпрыгнул со своей дверью на трамплине и продолжал мчаться вниз. Всё, решено, сейчас он поднимется наверх, и Оксана поедет с горки, как бы страшно ни было! Миха мощный, он её спасёт, если что.
Вот скатилась вереница на картонках – визгу, криков сколько! А ничего, без травм и увечий с гиканьем до самого низа докатились и уже в гору карабкаются.
– Ну, надумала? – Довольная Зинка появилась из-под бугра.
– Ага! – кивнула Оксана.
– Ну, садись тогда на дверь. Она как чумовая несётся – скорость о-го-го! Не то что на картонке! Первый раз одна не езди. Это уж после, как научишься. А пока… – и Зинка махнула Комарикову рукой: – Миш, прокати мою подружку.
Это было что-то фантастическое. Все желания сбывались. Оксана Обылкова сидела в объятиях молодого человека гераклического типа. То есть с Мишкой Комариковым. Он кричал что-то весёлое, смеялся. А перед самым трамплином прижал её к себе и шепнул в ухо:
– Не бойся!
Разогнавшаяся пластиковая дверь взмыла вверх, несколько секунд летела по воздуху… бах! – приземлилась. И понеслась дальше. Вот уж правда как чумовая. Здорово мчится гладкий пластик по скользкому льду.
Да, если бы не Миша, Оксанка бы себе весь зад отбила. Но ради таких замечательных объятий и тихого «Не бойся!» она бы ещё и ещё с этой ужасной горы съезжала. Только, может, где попроще горочка имеется?..
– Выбирайся, – когда спуск закончился, сказал Оксане Миша.
Ноги и руки её дрожали, она никак не могла подняться с двери.
– Ну что ж ты, вылезай! – повторил Комариков. – Смотри, там сверху уже новые едут. Сейчас на тебя плюхнутся.
Оксана всё копошилась. Миша протянул ей руку, дёрнул, помогая подняться. Оксана вскочила на ноги и зашагала следом, крепко уцепившись за его пальцы. Идти Комарикову было неудобно – потому что дверь надо было двумя руками нести. Но Оксана всё равно держалась за Мишкину руку, брела, охая и еле переставляя ноги.
Так что поднимались они очень долго.
– Понравилось? – раздалось вдруг у Оксаны за спиной.
Это была Зинка, которая успела ещё на чём-то с горы скатиться и уже даже нагнала их.
– Понравилось, ещё бы! – улыбаясь, заявила Оксана.
С сожалением она отпустила комариковскую руку. Тот облегчённо вздохнул, поднял дверь над головой и бодро зашагал вверх.
А Зинка всё чирикала около Оксаны, рекламируя радости катания на двери и прелести подскакивания на трамплине.
– Поехали ещё, Оксанка!
Оксана только что-то хотела ответить, но увидела, что Зинка быстро помчалась вперёд. Утомлённая Оксана, которая вообще-то физкультуру не жаловала и получала по ней пятёрки благодаря стопроцентной посещаемости всех уроков, еле-еле за ней поспевала.
А там орава ребят решила скатиться на скоростной Михиной двери. Свиридкина бросилась в самую кучу, чтобы отвоевать себе место. Человек пять возились на двери, примеряясь, как лучше на ней всем уместиться. Нет уж, решила Оксана, в группе кататься совершенно неинтересно. Она постарается снова организовать себе индивидуальный тур. Но с Мишкой.
– Поехали! – в это время закричал тот.
Дверь понеслась вниз. По случайности Вовка-Рэмбо, человек, с которым всегда случались несчастья и возникали проблемы, оказался впереди двери. Он вылетел, когда подскочили на трамплине. Увидев это, Миша заорал:
– Слазьте, срочно все слазьте! Рэмбо придавит!
Но это было нелегко. Дверь летела стрелой. Арсюша и Зинка оттолкнулись друг от друга и соскользнули по разные стороны двери. Рэмбо пытался притормозить и забраться на дверь – чтобы в конце пути, там, в специально огороженной снежными стенами ямке, его этой дверью не пришибло. Комариков и Духманов тоже пытались затащить его обратно…
Уже совсем стемнело, и свет далёких фонарей у дороги едва позволял видеть, что на горке происходит. Оксана с волнением присматривалась. И увидела, что с двери соскочили все и мчались теперь за ней на собственных задах. А Комариков решился на трюк – уже у самого конца горы он исхитрился столкнуть дверь в сторону. И она просвистела всего в метре от ребят, которые один за другим съезжали в ямку…
– Ну тебя с твоей дверью, Миха! – заявил Арсюша, когда, поднявшись на гору, Миша вновь предложил скатиться.
– Очканул? – с насмешкой заметила Зинка. – Просто уметь надо кататься.
Арсений возмущенно фыркнул, но ничего ей не ответил.
«Надо же! – подумала Оксана. – У Свиридкиной никакого почтения к признанному красавцу… И ей он никакой гадости не сказал. А мне, мне… Да как он мог?!»
Думая о невесёлом, Оксаночка стояла и смотрела, как Миша и Зина со своей супердверью снова встали в очередь – ожидая, когда скатится вниз весёлая компания: четыре человека уселись верхом на пышной Люде Петиной, одетой в огромную пушистую шубу. Люда кряхтела, пыхтела, но ехала смирно. Надёжно.
«Жуть», – подумала Оксана.
Больше не собираясь съезжать вниз, Оксана моталась туда-сюда маленьким привидением, наблюдая, как катились на её подружке. Наконец увидела, что на гору взобрались всё те же Комариков со Свиридкиной и вновь уселись рядышком на свою дверь. Зинка рассматривала Михины пальцы на левой руке, которые он пришиб дверью так, что из-под ногтей пошла кровь.
– Да ну, ничего страшного, – пытался увернуться от неё Комариков. – Ну Зин, всё нормально!
Но она тёрла ему пальцы снегом, уверяя, что холод – это анестезия.
– Не отвалятся, – дёрнулся в сторону Комариков.
И с удивлением обнаружил, что рядом с ним пристроилась на двери Оксана.
– На снегу мне холодно сидеть, – улыбнулась она. – Больно тебе, Миш?
– Не-а.
– А, ну и хорошо, – по-свойски кивнула Оксана – и сразу почувствовала себя гораздо увереннее.
Теперь Зина везде таскала за собой новую подружку, которая прошла боевое крещение на горке. Оксана наконец-то стала своей во всех тусовках посёлка – ведь и Мишку, и Зину принимали везде. Надо же, как всё оказалось просто – вместо того чтобы проплывать гордым лебедем мимо недоступных раньше компаний, толпившихся то у клуба, то у школы или на остановке, она входила теперь туда весёлой свойской девчонкой. Как Зинка. Даже Арсюша, пусть поначалу с удивлением, но теперь абсолютно нормально с ней здоровался.
А со Свиридкиной Оксана и сама не заметила, как по-настоящему подружилась. Зинка оказалась очень даже хорошая. Порой в школе Оксане всё так же было совершенно непонятно – за что же учителям нужно ругать такую весёлую и дружелюбную девчонку? Она ж просто резвая такая. И непоседа.
Но дружили они в основном вне школы. В школе оставалась у Оксаны полезная подружка Люська. Та уж и так ревновала и обижалась, ведь Оксана очень и очень редко теперь гуляла с ней вдоль центральной аллеи поселкового парка, чинно и благородно, под ручку. Только в школе они дружили. У умной Оксаны всегда находились нужные слова, чтобы не отталкивать Петину, но всё-таки ставить на место.
Зина же Обылкову в школе не трогала, понимая, что у Оксаны идёт битва за пятёрки. А так здорово, оказалось, иметь настоящую подружку! Зина была просто счастлива. Подружки-то у неё, получается, никогда и не было – она всё с мальчишками с детства бегала. Гуляла, конечно, и с девчонками из посёлка, но все они были постарше. А особенно любила она Алёнку. Но та тоже была уже взрослая, а когда ей исполнится восемнадцать лет, то есть в феврале, она собирается выходить замуж за Васюху… А тут вдруг подружка-ровесница у Зины завелась. Настоящая! Которой можно открывать все тайны, гулять с ней, веселиться… Супер!
От постоянной беготни с неугомонной Зинкой, от санок, лыж, безумной горки, от душевного напряжения: ведь теперь вокруг неё всегда были ребята, да какие – не надоевшие одноклассники, а цвет посёлка Бетонного, – Оксана Обылкова сама не заметила, как изменилась. Даже внешне. Вот интересно – даже ненавистные прыщи сами собой прошли, не нужно их больше пудрой и тональным кремом замазывать. Если раньше Оксана делала уроки долго-долго, потому что всё давалось ей с боем, зубрёжкой, и для поддержания глюкозы, полезной мозгу, трескала конфеты без числа, то теперь рассиживаться над уроками стало некогда. Гулять – звала Свиридкина! И Оксана, быстро расправившись с домашними заданиями, летела на улицу. Она ещё больше себе нравилась теперь – потому что эдакая стала лихая, резвая. К тому же за какой-то месяц вдруг выросла, так что джинсы и рукава у кофточек стали изрядно коротки. А все, абсолютно все старые вещи велики! Да, Оксана сильно похудела, и теперь, она была уверена, никто не смог бы её назвать пухленькой или толстенькой. Чудо! Кстати, и мальчишки, в смысле молодые люди, к ней теперь относятся так, как Оксана раньше только мечтала.
Комариков вёл себя с ней очень ровно и спокойно. Раз Оксанка – Зинина подружка, значит, того достойна. А потому пусть будет. Он даже на дискотеке в клубе её танцевать однажды пригласил – кто-то неожиданно «купил» у Розиты медленный танец, все как-то быстро разбежались по сторонам, и Оксана, растерявшись, осталась одна посреди зала.
Когда же Оксана Обылкова сама пригласила танцевать Арсюшу Гришина и тот согласился, девочка поняла окончательно – жизнь налаживается, все желания сбываются!
Глава 8 Ешь морковку, лук и хрен – будешь как Софи Лорен!
Во время визита в поликлинику, куда после болезни нужно было приходить и показываться врачам, мама прямо-таки заставила Зину наведаться к окулисту. В последнее время родители заметили, что видит их девочка что-то уж совсем плохо – щурится, пока троллейбус не подъедет прямо к остановке, не может определить, какой у него номер, и даже принимает один предмет за другой.
– Ну что ж, близорукость у вас самая настоящая, – заставив Зину закрывать лопаточкой по очереди то один, то другой глаз и называть буквы на светящейся таблице, заявил доктор.
Ведь Зина не угадала ни одной буквы. Кроме «Ш» и «Б» – на самом верху таблицы, которые она и так помнила.
– И что же делать? – ахнула мама, чуть не плача.
– Будем лечить, – улыбнулся доктор.
И принялся рассказывать ей о своём методе исправления средней степени близорукости.
– Лечение длится ровно год, – рассказывал окулист маме, которая слушала его крайне внимательно и даже в блокнотике что-то помечала. – Вот, выписываю вашей девочке очки. Одни для постоянного ношения, а другие, со специальными стёклами, нужно будет надевать во время чтения. Вот, посмотрите. Видите, на этих очках поставлены специальные сферопризматические линзы. Через них будет видно точно так же, как и без очков. То есть смотреть на то, что находится вблизи, девочка будет, как и раньше. Только благодаря особому воздействию этих линз на глаз в нём, в этом глазу, будут происходить позитивные изменения. Но всё же остальное время смотреть на мир нужно через коррекционные очки.
– То есть носить очки надо будет ВСЕГДА? – не веря своим ушам, спросила Зина.
– Да, – твёрдо сказал врач. – Только после года такой коррекции наступает улучшение.
– Да мне и без очков нормально! – возмутилась девочка.
Но мама воскликнула:
– Зина, не обманывай! Надо лечить глаза обязательно!
– И ещё я выпишу глазные капли… – мягко сказал доктор.
Зина вскочила со стула и бросилась бежать.
– Вылечим – и спустя год ты очки снимешь! – Мама схватила её за руку и заставила сесть на место.
– А если не поможет?
– Поможет. – Доктор протянул маме рецепт. – В очках, девочка, ничего страшного нет. Треть людей на земном шаре носит очки. Даже красавица Софи Лорен.
– Я не хочу быть Софи Лорен, – буркнула Зина. – Я ещё молодая.
– А японцы ходят в очках чуть ли не поголовно!
– Ну и что!
– Мы пошли, спасибо, доктор. – Мама быстро поднялась и потащила Зину в коридор.
– Мама, я не хочу! Лучше контактные линзы мне купи! – с трудом сдерживая слёзы, взмолилась девочка.
– Успеешь, – назидательно произнёс доктор. – Сначала надо попытаться исправить зрение. В детском возрасте это ещё возможно!
– До свидания!..
– До свидания! – И доктор, пока не захлопнулась дверь, добавил: – И ешь побольше витаминов! Лук, морковку… В ней каротина много! Полезно для зрения…
Дома с Зиной Свиридкиной разговаривали долго. Плачущая мама приводила самые разные доводы, целыми списками перечисляла известных людей, которые носят очки и очень гордятся этим. Для Зины это был не аргумент – все эти люди были уже не дети. Папа напирал на достойный подражания пример Гарри Поттера, предлагал даже такие же, как у него, круглые очки приобрести. Но Зина демонически захохотала – родители аж испугались…
– Понимаешь – что-то странное происходит с твоим здоровьем! – взволнованно говорила мама. – Ты, сидя дома и почти ни разу за время каникул не выйдя на улицу, заболела воспалением лёгких! А теперь теряешь зрение! Это наверняка осложнение после болезни! Болезни странной, я подчёркиваю.
Зина замычала и надулась: она чуть было не проговорилась, что болезнь совершенно не странная, а закономерная. Надо было одеваться теплее, чтобы её на мотоцикле не продуло. И все дела. Миха сколько раз её спрашивал: не холодно, не холодно? Может, домой зайдём, ещё что-нибудь тебе из одежды подберём?.. Но Зине не хотелось терять время на всякие поиски – скорее на дорогу, навстречу ветру! Но ни в коем случае нельзя было признаваться в этом… А глаза плохо видят почему – да фиг их знает! Только обидно, что она и правда, как слепыш, ничего вдали разобрать не может. А если действительно лечебные-волшебные очки помогут и зрение снова станет хорошим? Только до чего же это некрасиво – очки на носу, как у профессора! Гарри Поттер, конечно, молодец. Но, по мнению Зины, человек в очках сразу переставал быть героическим. Тем более девочка… Но ведь они не навсегда – всего лишь год-то потерпеть можно?
– Всего лишь год-то потерпеть можно? – слово в слово повторил её последнюю мысль папа. Зина даже вздрогнула, услышав это.
– Да, – тихо и покорно сказала она. – Можно.
– Покупаем? – обрадовалась мама и бросилась обнимать свою незадачливую дочку.
– Покупайте.
На изготовление оптического чуда с необыкновенными линзами требовалось две недели. Так что пока Зина Свиридкина была свободна от лечебной повинности. Теперь она с удвоенным вниманием наблюдала за людьми, которые ходили в очках. Пыталась понять – как им эти очки носится, что чувствуется? Уважают ли этих людей – или презирают и дразнят? Женщины в очках Зине не нравились, вся красота за очками, казалось ей, терялась. Оставалась только какая-то скучная унылая «научность». Была бы она мужчиной, думала Зинка, она бы женщину в очках вообще не заметила, не влюбилась бы в такую. Точно.
А мужчины-очкарики ей были тем более смешны! Они жалкие и ненадёжные, только и переживают что за свои очки. И не смогут сориентироваться в сложной опасной обстановке. Зачем такие мужчины? По кабинетам сидеть, в компьютер глядеть, бумажки перебирать. Вот и пусть сидят. Никакого героизма…
И, будто нарочно, тема очков вдруг стала очень актуальной! Как-то вечером, сидя с компанией друзей-приятелей на автобусной остановке, Зина увидела, как из автобуса вышла и вприпрыжку несётся по дороге к дому скромная одноклассница Наташка Бойкевич. Бежит, торопится, скрипочкой в футляре помахивает. Маленькие пластиковые очёчки посверкивают, отражая огни фонарей.
– Фу, не люблю я таких девок, – кивнув в сторону Наташи, скривился очень деловой парнишка Вова-Рэмбо.
– А почему? – тут же с интересом спросила Оксана Обылкова. Ей было всё интересно, что ребята о девочках думают. – Ну, скажи!
Рэмбо почесал голову под шапкой – и не смог ничего конкретного сформулировать. За него ответил Арсюша, который, как Оксана заметила, уже что-то давно появляется везде один – наверное, находится в поиске девушки. Любимой, единственной, неповторимой…
– Какой-то бутерброд обнюханный, – заявил он. – Ни кожи, ни рожи. Девушки должны одеваться хорошо, краситься стильно. Так, чтобы смотреть на них не в лом было…
– Ой-ой-ой! – подала голос Алёнка. – Тоже мне, специалист по красоте!
– А наше мнение, кстати, самое ценное, поняла? – хмыкнул в её сторону Арсюша. – Ваша внешность почему должна быть хорошей? Чтобы нам нравиться. Вот.
– Понятно, – согласилась с ним Оксана.
– Так и есть, Арсюха, – опомнился наконец Рэмбо. – А когда девчонка в очках – это… полный отстой!
– Почему? – теперь уже Зина подпрыгнула. – Ты что, Рэмбо, вообще деревня?
Вова-Рэмбо смутился – ведь Свиридкина подскочила прямо к нему и требовательно посмотрела в глаза.
– Да я это… – начал он. – Ничего против очков-то не имею. Но правда, Зин. Мне такая девчонка сразу перестаёт девчонкой казаться. Я сразу думаю, что это или училка, которых я, сами знаете, как люблю, или учёный какой.
– Или бабушка слепенькая, – подхватил Морковкин.
– И ничего я с собой сделать не могу…
– То есть вам самое главное в человеке – внешность? – пролепетала Зина.
Она была потрясена – ведь и её мысли про очки и красоту совпадали с мнением мальчишек!
– Да! – гордо заявил Арсюша.
– А тебе? – дернула Алёнка своего Васюху.
– Мне… Всё вместе! – отвертелся он.
– Миха, а тебе? – тихонько спросила Зина, возвращаясь на своё место рядом с Комариковым.
– В смысле?
– Очки – это красота?
– Да мне всё равно, Зин. Честно, – улыбаясь, пожал он плечами. – Очки – это оптика.
– Слушай, а если я… Буду в очках ходить. Ты как? – с ужасом ожидая ответа, снова спросила Зина.
Читать бесплатно другие книги:
