Верой и Правдой Степной Аркадий

Рустам внимательно на него посмотрел и, ничего не сказав, сел на крепостной выступ. Сидя спиной к врагу и не обращая никакого внимания на грохот барабанов и лязг железа, он отцепил с пояса флягу, неторопливо снял с нее крышку и глотнул воды. Сгрудившиеся вокруг него арбалетчики и баллистники молча ждали. Рустам осушил фляжку, все так же неспешно закрыл ее и только после этого начал говорить:

– Когда началась эта война, я был простым безнадежным…

– Безнадежным? – удивленно перебил его арбалетчик.

– Да, безнадежным, – невозмутимо подтвердил Рустам и продолжил: – У нас тогда было оружие намного хуже того, что сейчас у вас, нас едва кормили и каждую неделю кто-нибудь умирал – от голода или от побоев. В первый раз с этими, – Рустам, не глядя, ткнул пальцем за спину, – мы столкнулись у одной речушки под красивым названием Мальва. Слышали небось о такой? – спросил он, получив в ответ утвердительное многоголосье: «Кто ж не слышал про Мальву?» – Так вот, их там было не меньше, чем сейчас, пожалуй, даже побольше, но, верите или нет, наших там было еще больше. Нас было больше, но половина из нас даже не стала драться. – Рустам оглядел солдат, страх все еще присутствовал, но его слушали, слушали внимательно. Рустам криво, с едва заметной горечью усмехнулся. – Я тоже не стал драться. Бежал с того поля вместе с двумя своими друзьями. Мы переплыли реку точно так же, как хотите сделать сейчас вы, и убежали в лес. Несколько дней мы шли по лесу, нас никто не преследовал, но мы все равно вели себя осторожно, всего боялись и скрывались в чаще при малейшем шуме. А потом мы вышли к одной небольшой деревне. Мы не знали, что в деревне уже хозяйничают эльфы. К счастью, лес подходил к окраине вплотную, и мы успели спрятаться.

Чтобы не рисковать, решили отсидеться дотемна, а потом скрыться. Затаились в кустах, лежим, ждем. Оказалось, эльфы пришли в деревню сразу перед нами. Прямо на наших глазах они собрали всех жителей и вывели на окраину. С того места, где мы спрятались, все было видно как на ладони. Лучники отделили от жителей две небольшие группы. В одну группу собрали молодых ребят, в другую совсем еще молоденьких девчонок. Потом немного посовещались и от основной группы отделили еще и четверых малышей, трех-четырех лет, не старше. Оставшихся перебили. Всех. Прямо на глазах у остальных… – Рустам замолчал, несмотря на то что прошло время, ему было тяжело об этом вспоминать, но он заставил себя продолжить: – И это еще не все. Молодых ребят заперли в сарае, им предстояло отправиться на гномьи рудники, девчонок избили, чтобы они не кричали, и оставили на улице – смотреть дальше. Затем погнали четверых детей пинками к лесу, по очереди, и стали расстреливать из луков. Упражнение на меткость отрабатывали, стрельбу по бегущим мишеням… живым… испуганным… трехлетним мишеням… – Страх уже приник к земле, придавленный тяжелым молчанием. Но этого было еще мало, и Рустам, стиснув челюсти до скрежета в зубах, усилием воли подавил тугую волну в груди и, выдавливая из себя слово за словом, продолжил: – Ни один из малышей не добежал до леса. И лишь один из них умер сразу, я помню еще, что эльфы посмеивались над незадачливым стрелком. Ведь верхом мастерства считалось пробить длинной, острой… и страшной стрелой малышу ножку и уж потом добить его следующими выстрелами. Выиграл стрелок, который всадил в свою мишень четыре стрелы, а ребенок все еще был жив и с плачем бился в пыли… его добили потом ножом. А девчушек, совсем еще девочек, одуревших от всего увиденного, разобрали по домам и жестоко изнасиловали.

Рустам замолчал, на башне никто не смотрел в сторону врага, глаза всех были устремлены на смуглого узкоглазого капитана. Рустам, не говоря ни слова, встал, прошел между расступившимися бойцами и только у самой лестницы остановился и тихо, едва слышно произнес:

– Посмотрите сначала на восток, там стоит город и живут люди, нуждающиеся в вашей смелости. Потом посмотрите на север, где лежат непогребенные тела стариков, женщин и детей. Затем посмотрите на юг, где простирается беззащитное королевство, в котором живут ваши семьи и близкие, господа коронные. – Голос Рустама внезапно окреп и загремел: – И только теперь смотрите на запад, смотрите на проклятые знамена перворожденных! И радуйтесь тому, что у вас есть шанс – залить эту землю эльфийской кровью, вымостить этот ров гномьими костями! Да вы должны быть просто счастливы, вашу мать! У вас есть возможность вцепиться этим гадам в глотку здесь, на этих высоких стенах, и не пропустить этих тварей к своим близким! – Он бешеным взглядом обвел побледневшие лица и, взяв себя в руки, уже спокойно закончил: – Не бойтесь гномов и эльфов, их кровь льется так же легко, как наша. Держите крепче оружие, бейтесь насмерть. И вот увидите – они станут бояться вас.

Крепкая фигура капитана скрылась в темном проеме, Гастер осуждающе посмотрел на притихших бойцов и ушел вслед за командиром. На башне воцарилась тишина. Молодой арбалетчик посмотрел на эльфийских лучников, потом поднял с пола свой арбалет, сдул с него пыль и, сняв с пояса рычаг, натянул тетиву.

– Говорят, эльфийские лучники отлично стреляют? – бросил он, ни на кого не глядя. – Ну и пусть говорят, – ответил он самому себе, доставая из колчана болт и заряжая арбалет. – Зато я знаю, что с тридцати шагов пробью насквозь любого эльфа, а с высоты башни пробью и с пятидесяти.

Пожилой баллистник тряхнул головой, отгоняя видение эльфийской стрелы в маленькой ножке своей трехлетней дочурки, и решительно заявил:

– Пятьдесят шагов – это пустяк. А вот если пробьешь эльфа с семидесяти, поставлю бочонок пива.

Арбалетчик, прищурившись, приложил арбалет к щеке, словно проверяя, ладно ли будет стрелять, и как-то по-взрослому отрезал:

– Я его и без всякого пива пробью.

Рустам прошелся по вверенному участку стены, проверяя, как обстоят дела на куртинах и других башнях. Хуже всего было на башнях, где по неудачному стечению обстоятельств всех сержантов и капралов вызвали на совет к их командирам. Впрочем, стрелки быстро исправились, сержанты и капралы вернулись на свои места, а капитаны лично прошлись по позициям, вправляя мозги особо впечатлительным бойцам. И Рустам смог сосредоточиться на своем полку, оседлавшем куртины. Здесь дела обстояли получше, ополченцам отступать было некуда, за спиной их город и близкие, но им тоже было страшно. И ничего с этим уже нельзя было поделать, ибо вокруг города собиралась с силами сама смерть. А чтобы смотреть ей в глаза, требуется не только мужество, но и привычка.

Все новые и новые полки разворачивались перед городом, блестя броней и гремя оружием. За шатрами эльфийских баронов проворные слуги поставили два огромных белоснежных шатра для герцога Эландриэля и короля Торбина. При их появлении огромная армия на время замерла, и громогласным эхом пронеслось над городом и окружавшей его землей:

– Арк! Арк! Арк!

– Торбин! Торбин! Торбин!

От этого крика, казалось, содрогнулись сами стены и побледнели защищавшие их люди. А необъятная армия перворожденных возобновила свое неумолимое продвижение, обхватывая город в смертельные объятия. Для короля и герцога воздвигли высокий деревянный помост, с которого было удобно обозревать город и его окрестности.

Взгромоздившись на массивный золотой трон, гномий король Торбин вытер со лба проступивший пот и недовольно покосился на пугающе высокое голубое небо.

– Думаю, уже к вечеру ваши владения пополнятся еще одним городом, любезный герцог, – проворчал он, с явным удовольствием наблюдая за четкими действиями своей железнолобой гвардии.

Царственно опустившийся на соседний золотой трон эльфийский герцог не преминул уточнить:

– А ваше королевство, мой дорогой друг, пополнится богатой добычей и крепкими молодыми рабами.

– Да, кстати, – оживился при этих словах король Торбин, – при взятии Борноуэла мои офицеры были недовольны, что их обделили при дележе добычи. Что вы скажете на это, любезный герцог?

– Фи! – Герцог недовольно сморщился. – Обделили – это слишком громко сказано, мой дорогой друг. Ну попортили мои лучники сотню-другую предназначенных вам рабынь. Так ведь от них не убудет? В конце концов, девушки живы и здоровы. На их работоспособности небольшая шалость моих солдат ну никак не отразится. Уж нам ли этого не знать, мой дорогой друг.

– Не знаю, не знаю, – нахмурился Торбин. Высокомерие герцога не раз задевало его тщеславие, и он не собирался упускать законную возможность щелкнуть своего эльфийского союзника по задранному к небу носу. – Мои офицеры жаловались, что ваши лучники так порезвились с принадлежавшими нам по договоренности рабынями, что некоторые из них даже ходить не могли и были изрядно украшены синяками. К тому же не мне вам объяснять, любезный герцог, что за девственных девочек на рынке дают цену всяко больше, чем за порченых.

– К чему вы клоните, мой дорогой друг? – начал злиться герцог. – Уж не собираемся ли мы опуститься до подсчета синяков на продажных девках? Или нам больше нечем с вами заняться, как только ссориться из-за разницы в пару медяков на невольничьих рынках?

– Вы зря иронизируете, любезный герцог, – уже всерьез разозлился в свою очередь гном. – Мы в отличие от вас не покушаемся на вашу добычу. Хотите землю? Берите землю. Хотите город? Берите город. Но в свою очередь, будьте уж столь любезны, не трогайте то, что принадлежит не вам. И я требую, чтобы при захвате этого Лондейла ни одна наша рабыня не была попорчена!

– Ах вы требуете?! – прищурился герцог. Ему досаждали кишечные колики, к тому же он очень плохо переносил жару и вследствие этого был особенно язвителен: – Как интересно вы заговорили, мой дорогой друг. А по какому, собственно, праву вы имеете наглость требовать?!

– По праву союзника, – прорычал король гномов, наливаясь краской.

– Интересно же вы рассуждаете, – притворно восхитился герцог, закусив удила. – Мы и так отдали вам запрошенные вами горы и готовы отдать все остальные горы или даже холмы, которые ждут нас впереди. Так нет, вам этого уже мало. Вам подавай добычу, захваченную не вами.

– Почему это не нами?! – возмутился Торбин, воинственно топорща бороду.

– Ха! – демонстративно усмехнулся эльфийский герцог, уже осознавая, впрочем, что ввязался в никому не нужную ссору, но не в силах пока остановиться. – Хотел бы я посмотреть, как ваши гномы полезут по штурмовым лестницам. Если вы этого еще не заметили, мой дорогой друг, то я хочу обратить ваше внимание, что при штурме городов всю грязную работу выполняют мои лучники. Они захватывают стены и открывают настежь ворота, в которые первыми – заметьте, первыми – врываются мои рыцари и окончательно разбивают жалкую оборону людишек. А уже затем в города входят ваши гномы, чтобы грабить и богатеть, не пролив при этом ни капли крови.

– Ах вот как?! – злобно надулся Торбин, осознавая, впрочем, тоже, что эта ссора глупа и бесполезна, но также не в силах остановиться. – Тогда штурмуйте эти стены сами, а мы посмотрим, как это у вас получится, любезный герцог!

– С легкостью, мой дорогой король, – воскликнул Эландриэль, – с легкостью! – И, не желая дальше ссориться, примирительно добавил, все еще кипя при этом: – И сегодня вечером я приглашаю вас, мой любезный друг, на ужин во дворце графа Лондейла, если, конечно, мои рыцари не сровняют его мимоходом с землей.

– Всегда к вашим услугам, любезный герцог, – буркнул гномий король, тоже в свою очередь делая шаг к примирению, но при этом закусывая до боли губы, в бешенстве от упущенной по своей вспыльчивости добыче.

В том, что эльфы захватят город, Торбин не сомневался. И лишь надежда, что без поддержки его железных гномов эльфы понесут серьезные потери и, возможно, в дальнейшем больше не будут так сильно задирать свой наглый эльфийский нос, немного согрела ему сердце.

А эльфийский герцог тем временем, поздравив себя с одержанной в их небольшом споре приятной, но ненужной победой, небрежным взмахом подал сигнал своим генералам о начале штурма.

Звонко запели боевые трубы, и темная живая масса, обхватившая город, дрогнула и двинулась вперед. Время щелкнуло, срываясь с медленного шага в стремительный, лихорадочный разбег.

– Он сказал «поехали!» и махнул рукой, – едва слышно прошептал Рустам и, отцепив с пояса шлем, надел его на голову, защелкивая похолодевшими пальцами пряжку на ремешке.

В т-образную стальную прорезь хорошо было видно, как развертываются эльфийские полки и полощутся на ветру их боевые знамена.

– Полк, к бою! – Его голос спокоен, но спокойствие лишь видимое, душа дрожит, как гитарная струна под пальцами музыканта.

– Полк, к бо-ою!!! – подхватил его приказ Гарт.

– К бою! К бою! – эхом пронеслось по стенам.

Рустам поправил щит, приложил к каменному зубцу копье, чтобы было под рукой, и проверил, удобно ли закреплен за поясом боевой топор, меч он по совету Гарта оставил в казарме, чтоб не мешался. По его примеру по всей стене бойцы проверяли оружие, затягивали броню и разминали мышцы, не сводя напряженных глаз с приближающегося к ним живого моря.

Не было никакой нужды ему самостоятельно участвовать в схватке с первых же минут. Но Рустам знал, что его солдаты в эти минуты смотрят на него, они находят время, чтобы найти его взглядом, и им спокойнее от того, что он будет сражаться рядом с ними.

«Все нормально, – говорят им его глаза и спокойные уверенные движения, – все в порядке, и в конечном счете все будет хорошо». И они ему верят, потому что больше им в эти минуты верить некому. Потому что вбита изнурительными тренировками в их упрямые головы нехитрая солдатская мудрость – во время боя нет для них другого бога, кроме капитана, а твердолобые сержанты пророки его, слепленные им по своему подобию и несущие волю его. Спорная мудрость, но других богов рядом нет, в то время как капитан здесь и собирается драться вместе с ними, а значит, и не нужны им другие боги на время боя.

Первыми на штурм пошли эльфы. Волна за волной, сотня за сотней. Еще за двести пятьдесят шагов от городских стен они начали обстрел, дождем посыпались стрелы. Ударяя на излете, они были еще бесполезны против кованых шлемов и пехотных щитов, но свой первый урожай тем не менее собрали. Кто-то не успел заслониться, кому-то стрела вонзилась в незащищенное лицо, убитых пока нет, но раненые уже появились. Принялись за работу солдаты из хозотряда, подвизавшиеся на время боя санитарами. Прямо под обстрелом они подхватывали раненых и заносили их в башни, где целители во главе с Трентом могли оказать им помощь. Эльфы подошли ближе, и обстрел усилился.

– Всем пригнуться и закрыться щитами! – прокричал Рустам, подавая пример. – Освободите бойницы для стрелков! Арбалетчики, к бою! Стрелять только по моей команде!

Гарт громовым голосом продублировал его приказ, распространив его по всему полку. Рустам приподнял щит и выглянул в образовавшуюся щель: эльфы успели приблизиться шагов до ста пятидесяти. Ряд за рядом, вздымая луки к небу, они обстреливали город и шли вперед, сохраняя порядок и дисциплину. Стены пока молчали, ни один арбалет еще не выстрелил в ответ.

Внезапно длинная стрела влетела Рустаму под щит и, ударив по шлему, рикошетом ушла дальше. Шлем выдержал, но в голове загудело. Опустив щит, Рустам качнул головой и сфокусировал взгляд на Гарте:

– Время пришло, брат. Давай на южную сторону, а я останусь здесь, и да поможет нам Всевышний.

Гарт крепко сжал его плечо и кивнул:

– С богом, командир! – Погрозив Гастеру кулаком: – Смотри, за капитана башкой отвечаешь! – Гарт, пригибаясь и закрываясь щитом, добежал до надвратного барбакана и скрылся в его черном проеме.

Рустам огляделся. Всего в десяти шагах от него, у стрелковой бойницы, застыл Фламенель. В глазах эльфа лихорадочное возбуждение, но руки не дрожат, крепко сжимая казенный арбалет.

– Когда ударим? – спросил он у Рустама, хищно блестя зелеными глазами.

– Шагов с пятидесяти, – ответил Рустам, напряженным взглядом выискивая в его лице огни предательства.

Но в глазах Фламенеля нет тайных мыслей, только боевой азарт, ну и самую чуточку страха, как и у всех в эти минуты. Унтер припал к бойнице, эльфийские лучники уже в ста шагах. Стрелы сыплются градом, заслоняя небо. То и дело вскрикивают раненые, появились убитые. Оторвавшись от бойницы, Фламенель прорычал своим сержантам:

– Взводи арбалеты! Целься! Без команды не стрелять!

Эльфы в восьмидесяти шагах, в семидесяти и… залп! Ударили арбалетчики с башен – четкие эльфийские ряды колыхнулись, на землю упали убитые и раненые. Лучники закричали и, ломая ряды, бросились на штурм, с собою эльфы несли лестницы и легкие помосты для форсирования рва. Расстояние стало сокращаться с пугающей быстротой, арбалетчики на башнях перезаряжались и били уже вразнобой, пробивая не только кольчуги, но и легкие круглые щиты. Однако лучников это не останавливало, на штурм шли тысячи эльфов.

– Рано, рано! – прорычал Рустам в ответ на почти умоляющий взгляд Фламенеля.

Эльфы, не прекращая обстрела, бежали к городу. Пора…

– Давай! – выкрикнул Рустам, резко взмахнув рукой.

– Залп!!! – проорал Фламенель, заглушая крики атакующих полков.

Повинуясь его приказу, сигнальщики взметнули на башнях красные флажки, сотня арбалетчиков третьего ополченческого ударила почти одновременно. Несколько десятков эльфов осели на землю, разбрызгивая кровь. Тьма атакующих словно вздрогнула от удара и понеслась дальше, перекатываясь через упавших.

– Арк!!! – прогремело в воздухе.

И первые ряды эльфов, забросив за спину луки, перебросили через ров мостки.

А на стене, прячась под щитами от непрекращающегося шквала стрел, копейщики с завистью наблюдали за арбалетчиками, позабывшими страх в боевой горячке.

В шаге от Рустама стреляет из бойницы Брагет, арбалетчик из сотни Фламенеля, пожилой и усатый булочник. Его круглое румяное лицо исказила злая гримаса, не обращая внимания на обстрел, он методично и старательно делает свое дело.

Припал к бойнице, прицелился – выстрелил. Развернулся спиной, нагнулся так, чтобы его полностью закрыл огромный пехотный щит, закрепленный на спине, взвел арбалет, вставил болт, припал к бойнице, прицелился – выстрелил. И так раз за разом.

В его щите уже почти десяток эльфийских стрел, еще одна ранила Брагета в плечо. Потекла кровь, но сила в руках осталась, а значит, нужно продолжать стрелять, и он продолжает, отмахиваясь от санитара из хозотряда.

Хорошо работают арбалетчики, грамотно, без суеты и спешки. Молодец Фламенель, все-таки молодец. Мало того что бойцов обучил за столь короткое время, так еще и сам стреляет как заводной. Успевая не только руководить действиями своих стрелков, но и посылая твердой рукой болт за болтом в колышущуюся эльфийскую массу, нахраписто идущую на штурм.

Первые ряды эльфов, неся жестокие потери, переправились через ров и бросились к стене, приставляя к ней сдвоенные штурмовые лестницы. Их пока еще мало, но все новые и новые волны лучников форсируют ров, падают в воду, пробитые болтами, идут на дно под тяжестью кольчуг, но не останавливаются ни на мгновение, все усиливая свой напор. Лестницы приставлены, с каждым мгновением лестниц все больше и больше, эльфы полезли на стену, в исступлении выкрикивая:

– Арк! Арк! Арк!

Рустам оглянулся на Гастера и кивнул:

– Начали.

Гастер вскочил и, взмахнув знаменем, прокричал:

– Копейщики, в бой! Смола и масло!

– Смола и масло! – переметнулось через башни и разлилось по стенам.

Дежурившие у больших котлов ополченцы подсунули под них рычаги и опрокинули кипящую массу на головы атакующих. Животный вой боли, донесшийся из-под стены, заглушил все остальные звуки. Первая волна захлебнулась, часть лестниц загорелась. На стенах торжествующе закричали, но радость была преждевременной. По трупам погибших товарищей, отбрасывая в сторону негодные лестницы и ставя на их место новые, с остервенелым воем нахлынули эльфы в еще большем количестве, нежели прежде. Им на головы сыпались камни и бревна, дробя черепа и ломая кости. Через наклонные бойницы били в упор арбалетчики, пробивая с короткого расстояния насквозь, но они все равно лезли.

Отбросив щиты, ополченцы вступили в бой. Несколько лестниц удалось отбросить с помощью заранее приготовленных рогаток, но остальные под тяжестью тел стояли крепко, и скоро на стенах показались острые концы эльфийских шлемов. Началась бойня.

Дико орущий эльф, подгоняемый товарищами снизу, неосторожно выставил над стеной лицо, в которое Рустам с ходу вогнал копье. Взмахнув руками, эльф опрокинулся и упал. На его место тут же поднялся другой. Увернувшись от копья, эльф выставил перед собой щит и уже залез на стену, когда стоявший рядом с Рустамом боец ударил его копьем в незащищенный бок. Эльф покачнулся и, потеряв равновесие, обрушился прямо на своего товарища, следовавшего за ним; вниз сорвались оба. На их месте появились другие, и закрутилось…

Нескончаемым потоком лезли на стену эльфийские лучники. Срывались, падали, гибли и все равно лезли. Ополченцы, обломав копья, ожесточенно отбивались топорами и кинжалами. Арбалетчики на куртинах, прекратив стрелять, перешли в рукопашную. Лишь бойцы на башнях не останавливались ни на мгновение, осыпая болтами лезущих на стену эльфов. Эльфийские лучники, опасаясь задеть своих, в свою очередь обстреливали только башни, до вершин которых лестницы все равно не доставали.

Волна за волной эльфы шли на приступ, презрев опасность. С особой яростью штурмовали короткую дугу, нависшую над воротами. Если бы им удалось открыть ворота, дело было бы сделано. Это понимали и те и другие, недаром на этом маленьком отрезке Рустам поставил третью элитную сотню, усилив ее к тому же десятком мечников из своего резерва. Стена была насыщена защитниками до предела, место убитого ополченца занимали двое других. Арбалетчики с барбаканов поливали атакующих болтами, превратив землю перед воротами в кровавое месиво. Здесь было особенно жарко, и обе стороны дрались с яростным ожесточением прямо на телах своих погибших товарищей.

На южной куртине ценой огромных усилий эльфам удалось отвоевать небольшой плацдарм, куда по лестницам нескончаемым потоком прибывали все новые и новые подкрепления. Ополченцы бились насмерть, но утвердившиеся на стене эльфы вырезали десяток за десятком. Они не только смогли удержать плацдарм, но и расширили его границы, продолжая вгрызаться в ряды теснимых к башням ополченцев. Действиями своих лучников руководил эльфийский капитан Лиамарэль. Он, благополучно взобравшись на стену, водрузил на ней свое знамя с пригнувшейся для смертоносного прыжка мантикорой. В самоубийственном порыве рванулся к этому знамени унтер первой сотни Паргленд. И ему почти удалось до него добраться, но дружно ударили короткие мечи, пробив ему грудь сразу в трех местах, и рухнуло его тело прямо под ноги эльфийскому капитану. Двух друзей-сержантов привел в первую сотню унтер из славного города Ромаля. И оба были вслед за ним в клочья изрублены в бесплодной и яростной попытке сбросить со стены ненавистное эльфийское знамя. Весы качнулись.

Торжествующий Лиамарэль уже собирался отдать горнисту приказ трубить победу, дабы вдохнуть в людей еще больший страх, но не успел. Новая стремительная контратака ополченцев захватила эльфов врасплох. Подобно бешеному медведю ворвался в их ряды гигант с золотыми унтерскими нашивками. Вращая обеими руками тяжелую гоблинскую алебарду, он раскидал эльфов как щенков, разрубая их на куски и сбрасывая со стены. А сразу вслед за ним орудовал огромной булавой верзила орк, прикрывая унтера и сбивая со стены влезавших по лестницам эльфов. За этими двумя, остервенело рыча «Глинглок!!!», рвались и остальные, разя копьями и прорубая топорами кольчуги врагов.

В то же время с другого конца стены подоспел резерв из десятка мечников, и приободрившиеся ополченцы усилили натиск. Возглавляемые гоблином-сержантом, отбросившим на время свой арбалет, они зажали забравшихся на стену лучников в тиски.

Выкрикивая сквозь зубы грязные проклятия и осознавая, что достигнутый успех повис на волоске, капитан Лиамарэль бросился навстречу гиганту унтеру. Капитан считал себя прекрасным бойцом, и, надо заметить, не без основания. Удар алебарды Лиамарэль успешно парировал щитом, и меч прокрутился в его ладони, занимая позицию для смертельного выпада. Однако ударить ему не дали, стальные грани оркской булавы обрушились на его висок, сминая шлем и ломая кости. И потухшие глаза уже не увидели, как рухнуло горделивое знамя с мантикорой, подрубленное гоблинской алебардой.

Гарт с Сардом смяли лучников и залили кровью отвоеванный ими плацдарм. Эльфам снова пришлось лезть на стены, подставляясь под бьющие сверху копья и топоры, но их боевой дух на этом участке стены был уже сломлен.

На северной куртине вторая сотня стояла насмерть. Карвин был дважды ранен, но оба раза легко и своих подчиненных не покинул. Сдержав с его людьми первый, самый ожесточенный, эльфийский натиск, Рустам понял, что на бывшего стражника он может положиться целиком и полностью. Оставив все же на всякий случай на куртине десяток мечников и Гастера со знаменем, Рустам поднялся на северный барбакан, чтобы оценить обстановку. Несмотря на продолжающийся бой, он не мог не заметить, что ожесточение спало. В действиях эльфов не было больше прежнего напора, они все еще штурмовали, задние ряды по-прежнему шли вперед, но передние уже дрогнули. А в двухстах шагах от городских стен приготовились к штурму гномы. Обнажив оружие, грозные бородачи застыли в ожидании команды.

Рустам оглядел свои позиции. Они изрядно поредели, но полк продолжал драться и был готов к новой атаке. Штурмовавшие ворота эльфы не выдержали и отошли. Попытка протащить через ров таран провалилась, мостки под ним проломились, и он ушел ко дну. Воспользовавшись неожиданной передышкой, Рустам подал знак Жано, и тот уже через минуту был на башне. Не говоря ни слова, Рустам указал ему на изготовившихся гномов. Жано так же молча кивнул и, сплюнув на землю сгустком крови, вернулся к сотне, чтобы перестроить ее для новой схватки.

Остановив пробегавшего через второй ярус башни Фламенеля, Рустам приказал ему вывести арбалетчиков из рукопашной и возобновить обстрел. Шлем на Фламенеле был разрублен, один глаз заплыл огромным синяком, а на левом бедре сквозь наспех наложенную повязку сочилась кровь, но здоровый глаз блестел в боевой злости, и сам унтер был все еще полон сил. Уже через несколько минут арбалетчики полка вышли из схватки и снова взялись за арбалеты.

Сражение на мгновение словно зависло – и люди, и эльфы ждали, когда в бой вступят гномы. А гномы ждали приказа, но приказа не было, герцог Эландриэль и король Торбин так и не смогли пока еще преодолеть некоторые расхождения во взглядах на предстоящий грабеж еще не захваченного города.

Оба уже осознали, что совершили ошибку, но еще не были готовы окончательно примириться, поступившись гордыней. Поэтому гномы в этот день на штурм так и не пошли. После ожесточенной мясорубки эльфы отхлынули назад, оставляя раненых и теряя знамена. Арбалетчики с башен обстреливали их до последнего, даже со ста шагов болты пробивали слабо защищенную кольчугой спину. Лишь часть эльфийских полков смогла отойти организованно, прикрываясь щитами, остальные позорно бежали, теряя оружие и боевой дух.

Как Рустам узнал позже, в этот день люди нанесли поражение эльфам на всех фронтах. Легче всего было на восточной стороне, там воды Ливра размыли ров, и эльфам далеко не везде удалось его форсировать. Вновь сформированный восемнадцатый коронный Лондейлский и тридцать второй коронный полк из Бартленда при поддержке восьмого ополченческого без особого труда отбили разрозненный штурм. А арбалетчики из Калу залили кровью те немногие мостки, которые эльфам все же удалось перекинуть.

Рустаму с его третьим ополченческим на западной стене пришлось выдержать более ожесточенный натиск. Причем основной удар пришелся именно на его участок. Шестьдесят третьему коронному справа и девятому ополченческому слева пришлось тоже несладко, но направлением главного удара были все же ворота. Четыре эльфийских полка атаковали их и прилегающие куртины, еще четыре полка атаковали обоих его соседей, которым, соответственно, и пришлось полегче.

Самые тяжелые бои были на северной стене. Против девяти глинглокских полков были брошены тридцать два эльфийских. На участке первого ополченческого эльфы захватили куртину, но арбалетчики в башнях вовремя подняли мостки, соединявшие стену с башнями. Возникла небольшая заминка, которой люди смогли воспользоваться сполна. Подоспевшие лондейлские мечники во главе с самим бароном Годфри поднялись на башни и ворвались на захваченную врагом стену. Бойня была жесточайшей, но без поддержки тяжелой пехоты эльфам пришлось уступить, куртина была отбита.

Эльфы после этого сражения долго будут обвинять короля Торбина в бездействии, считая, что с поддержкой гномьих полков им обязательно удалось бы захватить город с ходу. Может быть, они и правы, но вполне возможно, что это и не так. Ведь всем известно, что коротышкам-гномам тяжело взбираться по приставным лестницам, к тому же люди так и не ввели в дело свои баллисты, приберегая заряды для гномов, да и переход через наполненный водой ров для тяжело оснащенного гнома весьма опасное занятие.

Как бы то ни было, гномы в бой не вступили, и первый день лондейлской осады остался за людьми.

Глава 6

Волчьи пляски

Тяжело быть командиром. Особенно когда все заканчивается, спадает дикое напряжение, уходит адреналин. Когда ноют уставшие мышцы и резкой болью напоминают о себе полученные раны. Выплеснув последний запас сил в победном кличе, бойцы устало опускались на залитые кровью крепостные камни. Слабели пальцы, сжимавшие оружие, и тупо звенело в ушах эхо прошедшей схватки.

Больше всего на свете Рустаму хотелось сесть на землю и, прижавшись спиной к горячим камням, смочить холодной водой пересохшие губы. И ничего при этом не делать и не думать. Спавшее нечеловеческое напряжение душевных и физических сил било в его теле чудовищным похмельем. Лечь и забыться, чтобы хоть чем-то заполнить бездонную пустоту, наполнившую его тело…

«Чудная у нас все-таки натура, – думал Рустам, заставляя себя действовать и отдавая команды, – половину своей жизни мы гонимся за властью, мечтаем о ней, вожделеем ее… Придурки. Зачем она нам нужна, эта самая власть? Неужели лишь для того, чтобы возвеличить в своих же глазах свое же собственное «я»? Как глупо, как все это глупо, – думал он, с потемневшим лицом выслушивая сообщения о потерях. – Власть – это ответственность и возможность помыкать другими. Но если тебе не нравится помыкать другими, то остается только ответственность. А ответственность по большей части неприятна, неприятна и тяжела. Как все-таки все глупо, чертовски глупо», – тяжело плыли мысли в его уставшей голове, не мешая, впрочем, готовить полк к отражению следующей атаки.

Приставленные лестницы и переброшенные через ров мостки – сожгли. Мертвые тела, скопившиеся на стене, отнесли вниз и сложили, разделив своих и чужих. Под руководством Дайлина хозотрядовцы сняли с убитых оружие и доспехи. Все, что может пригодиться, останется в полку, остальное опишут и приготовят для отправки на общегородские склады. Арбалетчикам пополнили запасы болтов, копейщикам заменили сломанные в бою копья. Большие закоптелые котлы снова наполнили водой и маслом, заново разложив разметанные в пылу схватки костры.

– Не давайте воинам расслабляться, займите каждого делом, – подстегивал Рустам унтеров и сержантов. – Мы отбили только первый штурм, и надо готовиться к следующему, – то и дело напоминал он.

– Не спать. Не спать! – вторило ему рычание Гарта, напоминавшее ополченцам о вбитом на изнурительных тренировках умении двигаться через не могу.

И они двигались и были готовы к новой схватке, несмотря на всепоглощающую усталость. Но новой схватки не было. Послать на приступ своих гномов одних, без поддержки легконогих эльфийских лучников, король Торбин не решился. А эльфам требовалось время, чтобы привести в порядок свои ряды и оправиться от столь непривычного для них в этой войне поражения.

Когда в стане противника стали ставить полковые шатры и палатки, поступил маршальский приказ – накормить людей горячей пищей и дать им немного отдохнуть. Бойцам отнесли еду на стены. Они ели, и те, кому было положено отдохнуть, засыпали прямо тут же, у самых ног застывших на посту у бойниц товарищей.

Пожилой прихрамывающий хозотрядовец принес Гарту полную миску дымящейся каши. Каша была густо приправлена мясом и, наверное, хороша и душиста. Но, как всегда бывало с ним после боя, он не почувствовал вкуса. Тем не менее по давно выработавшейся солдатской привычке Гарт заставил себя съесть все. Вернув пустую миску хозотрядовцу, он запил еду кружкой разбавленного водой сидра.

Подошел Дайлин, молча сел рядом. На мальчишеском лице обиженные складки. Злится, что Рустам не разрешил хозотряду ввязаться в схватку. Злится, но работу делает и обиду свою не выказывает, держит в себе, понимает, что сейчас им не до того. Гарт ободряюще похлопывает его по плечу:

– Трент просил отметить тебя и твоих людей. Говорит, что если бы не вы, то половину раненых потеряли бы. Молодцы, хорошо поработали. Выносили ребят прямо из-под ног у сражавшихся, сам видел.

Лицо Дайлина от заслуженной похвалы разгладилось. Обиженные складки не то чтобы совсем исчезли, но уже не так сильно бросались в глаза. Он смущенно отмахнулся:

– Да ладно, чего там.

Немного посидели, помолчали. Дайлин тихо спросил:

– Жарко было?

– Жарко, – качнул головой Гарт. – Не так жарко, как в лесу, но тоже неплохо.

– Как думаешь, – спросил Дайлин, – ночью полезут?

– Это вряд ли, – прищурился Гарт, – а вот завтра обязательно полезут. И послезавтра полезут, ну а там уже посмотрим.

– А почему они ночью не полезут? – поинтересовался Дайлин.

– Да уж больно у них все гладко да легко в последнее время выходило, вот и расчувствовались преждевременно. Привыкать стали к легким победам, на ура полезли. А вместо этого по морде получили, теперь им время понадобится, чтобы в себя прийти. Поэтому-то ночью они и не полезут. Пока разберутся, что к чему, да сопли кровавые вытрут, утро-то и наступит.

– Так с чего ж, если они сегодня так хорошо по морде получили, им завтра-то на стены снова нахрапом лезть? – рассудительно спросил Жано, подходя к ним и тяжело опираясь на испачканное в крови древко копья.

– Я же говорю, привыкли к легким победам. Думаешь, просто им будет смириться с мыслью, что нашелся наконец-таки враг, который им не по зубам? Вот и полезут завтра снова, правда, уже не так нагло и с оглядкой, но все равно полезут, как пить дать полезут. К тому же есть еще и гномы, которые по морде пока не получали. Ну ничего, даст бог, завтра получат, – объяснил Гарт и в свою очередь спросил: – А ты чего не в сотне, старый?

– Да я капитана искал, – ответил Жано, – хотел с ним посоветоваться кое о чем.

– Здесь его нет, – отрицательно помотал головой Дайлин, – раз и у тебя его нет, тогда, наверное, он у Карвина.

– Там я уже был, – сказал Жано, – и в башнях его тоже искал, не нашел. Думал, он здесь.

– Ну что ж, – философски заметил Гарт, – на то он и командир, чтобы ни перед кем не отчитываться. А раз его нет, давай со мной советуйся, что там у тебя.

– Да вот думаю часть своих ребят эльфийскими мечами вооружить, – отозвался Жано. – Они хоть и коротки, да уж все же подлинней кинжала будут.

– Нет, – качнул головой Гарт, – плохая мысль. Эльфийский пехотный меч это тебе, брат, не кинжал. Им колоть тяжело, у него клинок к острию расширяется, чтобы рубить сподручней было. Да и рубить им не так просто, как топором. Без подготовки давать слабо обученным бойцам в руки подобное оружие – глупо. Пусть уж лучше орудуют привычными топорами и кинжалами. Сегодняшний день показал, что это у них не так уж и плохо получается. Верно я говорю, Фламенель? – спросил он у подошедшего к ним эльфа.

– Верно, господин первый унтер-офицер, – устало отозвался наемник.

– А ты что, тоже капитана ищешь? – поинтересовался у него Дайлин.

– А чего его искать, – буркнул эльф, осторожно ощупывая пальцами заплывший черным синяком глаз, – я только что от него. Я тебя искал, на пяти арбалетах тетиву заменить надо.

– Нет проблем, – отозвался Дайлин, вставая, – передай своим, пусть идут в северную башню и спросят там сержанта Бульбера. У него там и тетивы есть, и станок стоит для их натяжения.

– А где ты командира видел? – спросил Гарт у Фламенеля.

– Внизу, на земле, – ответил эльф и после маленькой заминки добавил: – С мертвыми разговаривает.

– То есть как это?.. – Гарт озадаченно переглянулся с Дайлином и нахмурился. – Жано, насчет мечей мы с тобой решили. Давай теперь к своим и смотри, чтобы те, кому положено не спать, не спали. Получил враг по морде или не получил – это дело десятое. Что бы мы там ни думали, а в его лагере горячих голов хватает. Могут и ночью пойти на приступ. Поэтому смотрите в оба. А твои стрелки, Фламенель, пускай понаделают из болтов свечей да всю ночь постреливают. Нужно осветить пространство перед стенами минимум на сто пятьдесят шагов, а еще лучше на двести. Задача ясна? Ну а раз ясна, то выполняйте. А мы с тобой, братец, – обратился он к Дайлину, – давай-ка пойдем да командира разыщем.

Солнце уже зашло, на землю опустились сумерки. На бывшей тренировочной площадке зажгли костры, отбрасывавшие трепещущие отсветы на лежащие в ряд тела. Исколотые стрелами и порубленные мечами, они лежали плечом к плечу, орошая желтую пыль, пропитанную их потом, натекшей из многочисленных ран кровью. Восемьдесят четыре безмолвных, бездыханных тела. Восемьдесят четыре жизни, прерванные на взлете. Восемьдесят четыре… и это только за первый день.

Рустам шел вдоль этого длинного страшного ряда и, останавливаясь у каждого тела, смотрел до тех пор, пока не узнавал. Шепотом произносил имя, тихо благодарил или просил прощения, сам не зная за что, и шел дальше, вбивая в память обезображенные смертью лица. У некоторых тел он стоял дольше, чем у других, подрагивающей ладонью закрывал распахнутые безжизненные глаза и пожимал похолодевшие руки, благодаря за то, что не прогнулись, не сломались, не побежали.

Молодые и не слишком, крестьяне и горожане, арбалетчики и копейщики. Еще утром они были живы – разговаривали, смеялись, радовались жизни и боялись смерти. Да, они боялись смерти, как и положено бояться ее нормальным, здоровым людям. Боялись, но не дрогнули. Остались на своих местах и делали свое дело до тех пор, пока смерть за ними не пришла. Так просто и так сложно одновременно. Но из этого и складываются победы…

– Черт! Вот черт! – сказал Гарт, наблюдая за Рустамом.

– Что он делает? – шепотом спросил Дайлин.

– Гробит себя, вот что он делает, – выпалил Гарт, не отрывая взгляда от своего друга и командира. – Взваливает на себя ношу, которую ему не поднять.

– Так давай помешаем, – предложил обеспокоенный его словами Дайлин.

– Нельзя ему сейчас мешать, – мотнул головой Гарт, – да и поздно. Он ее уже на себя взвалил. И сделал это давно, еще в том гребаном лесу, в той богом проклятой деревне. Черт! Вот же черт! – сокрушенно ударил он кулаком по ладони. – Это моя вина, я должен был уследить, я должен был вовремя все понять и помочь. Черт!

– Я не понимаю… – взволнованно произнес Дайлин.

Гарт тяжело вздохнул и посмотрел на него:

– В боевой обстановке, когда где-то близко постоянно ходит кругами смерть, надо уметь забывать. Забывать лица тех, кто был с тобой рядом и кого смерть уже забрала. И в особенности это должен уметь тот, кому предстоит вести людей за собой на свидание с этой костлявой старухой. Забывать лица – вот в чем секрет, сбросить с сердца груз и забыть. Иначе рано или поздно этот груз сломает тебе шею или вывернет мозги наизнанку.

В глазах Дайлина появилось понимание:

– А Рустам…

– А Рустам мало того что не забывает, – с горечью произнес Гарт, – он их запоминает. Черт, он их запоминает. И когда-нибудь это разорвет ему сердце. Поэтому этого-то и нельзя делать, нельзя запоминать. Но знаешь что?

– Что?

– Будь я проклят, но я горжусь тем, что он это делает. Я переживаю за него и горжусь одновременно. Потому что не у каждого на такое хватит мужества.

Рустам тем временем дошел до конца ряда, не упустив никого и никого не забыв. Последним в скорбном ряду плечом к плечу со своими сержантами лежал унтер-офицер Паргленд.

Бывший городской стражник приехал в Лондейл и нашел свою смерть в первом же бою. Черты его лица заострились, некогда ухоженная борода спеклась от крови, а тело изборождено глубокими следами эльфийских клинков.

– Ромаль, – едва слышно прошептал Рустам, обращаясь не только к нему, но и к двум его землякам-сержантам. – Я никогда не был в этом городе и даже не знаю толком, где он находится. Но если меня когда-нибудь о нем спросят, я скажу, что это очень хороший город, в котором рождаются настоящие мужчины. И я горжусь, что мне выпала возможность сражаться рядом с ними. Спасибо за службу, ребята, и простите, если что было не так. Простите и прощайте…

Рустам повернулся лицом к уходящему в темноту длинному ряду своих погибших бойцов и вскинул кулак, отдавая им честь.

Причудлива наша жизнь, невольно подумалось ему в эти минуты. Причудлива и многогранна. Ведь еще месяц назад он даже не знал об их существовании. А еще год назад его здесь и вовсе не было. Он жил в красивом спокойном городе, в поднимающейся на ноги мирной стране. В мире, где мечи и стрелы превратились в исторические экспонаты, а победы в войнах перестали зависеть от силы духа и стали достоянием техники. Он жил спокойной городской жизнью, продавал компьютеры и играл в компьютерные игры. Гулял с девушками и пил с приятелями пиво с креветками по субботам. Беззаботно, безопасно и по-своему приятно пролетало время.

Где сейчас все это? Где город Алматы и страна Казахстан, бывшая республика великой империи? Где вообще крутится этот беспокойный шарик по имени ЗЕМЛЯ? Что там сейчас творится?

Он не знал. Да и знать не хотел по большому счету. Все, что его волновало раньше, поблекло и отошло на второй план перед мертвыми телами его людей. Их смерть не его вина, черт возьми! Они знали, на что шли, но это были его люди, и он хотел их запомнить, запомнить навсегда… и проститься.

Дзинь! – дорогая фарфоровая ваза, ударившись о твердую землю, разлетелась на мелкие осколки.

Бумс! – последовал за ней тяжелый глиняный кувшин, и благородное аркское вино разбрызгалось по земле, подобно эльфийской крови на этих проклятых Неиклотом стенах.

Герцог Эландриэль разбушевался не на шутку. Его генералы и бароны застыли в герцогском шатре немыми каменными изваяниями, молясь про себя, чтобы буря обошла их стороной.

– Шесть тысяч за четыре дня! – кричал герцог, круша посуду и хлеща своих генералов по щекам. – Шесть тысяч моих славных эльфийских лучников! И всего за четыре дня! А этот город по-прежнему стоит как ни в чем не бывало! И жалкие людишки с его стен насмехаются надо мной! Надо мной! Над герцогом Аркским!

Перед высоким, обвешанным многочисленными наградами эльфом герцог остановился.

– Риталь! Мой храбрый, верный Риталь! – Голос герцога был полон яда. – Ты был прекрасен на Мальве. Ты был велик! И я по достоинству оценил твою доблесть, сделав тебя графом Норфолдским. А ведь ты не был до этого даже бароном. Это я тебя возвеличил! – Герцог в бешенстве искривил губы и отвесил бледному Риталю две полновесные пощечины. – Я допустил ошибку, Риталь! Я слишком рано в тебя поверил. Ты размяк! Ты растерял всю свою храбрость и весь свой ум. А твои бесстрашные лучники превратились в зажравшихся свиней. И это твоя вина! Это вина всех вас! Бездари…

Герцог сел на золотой трон в центре шатра и закрыл лицо ладонями. Генералы переглянулись.

– Ваше высочество, – осторожно начал оправдываться униженный Риталь, – мы дрались как звери, клянусь именем Неиклота, нашего светлого бога. А храбрые аркские лучники не утратили своего бесстрашия, они, как и прежде, готовы умереть за вас, готовы умереть за своего герцога. И шесть тысяч их жизней тому свидетельство. Но их обманули, мой светлый герцог, их завлекли в ловушку, и только поэтому они погибли, а этот город все еще принадлежит людям.

Герцог убрал ладони от лица и с проснувшимся интересом посмотрел на своего любимого генерала.

– И кто же это сделал? – вкрадчиво спросил он.

Риталь еще больше побледнел, и на его щеках отчетливо проступили красные следы герцогских пощечин. Его повелитель сейчас был похож на ядовитую змею, притихшую перед нанесением смертельного удара.

– Так кто же обманул моих лучников, – повторил герцог свой вопрос, – кто виноват в нашем поражении?

Риталь поднял на него преданный взгляд и твердо ответил:

– Разведка, ваше высочество.

Брови герцога удивленно поднялись, а барон Винроэль, глава тайной герцогской полиции, одарил молодого генерала взглядом, полным ненависти и угрозы.

Но остальным генералам мысль Риталя понравилась, и они одобрительно зашумели.

– Тихо! – оборвал их герцог и потребовал: – Риталь, объяснись.

– С радостью, ваше высочество. – Чутье, присущее фаворитам, подсказало молодому генералу, что буря пронеслась над его головой и готова обрушиться на другого, и это добавило его словам уверенности. – Лондейл прекрасно укреплен. Следует признать, что люди хорошо потрудились и исправили свои прежние ошибки. – Риталь бросил взволнованный взгляд на герцога – не переборщил ли он, восхваляя противника? Но герцог качнул головой, подтверждая, что он согласен с его мнением. Убедившись, что он на верном пути, Риталь продолжил объяснения: – Стену укрепили, вырыли ров и даже возвели новые башни. Но все это встречалось у нас на пути и раньше и не могло послужить нашим полкам помехой. Если бы не одно «но»… – Генерал сделал драматическую паузу, перевел взгляд на барона Винроэля и безжалостно продолжил: – Нас ввели в заблуждение, пообещав, что защищать эти стены будет необученное быдло. Ополченцы и коронные полки, собранные наспех из сиволапых крестьян и криворуких горожан. Да, нас ввели в заблуждение, и мы пошли на стены без хорошей подготовки, без правильной осады, с одними только штурмовыми лестницами в руках. И нарвались на мощное сопротивление хорошо обученных и оснащенных солдат. Нарвались на стену, усеянную тысячами арбалетов, нарвались на башни, усиленные десятками баллист, нарвались на копья и топоры профессиональной пехоты. Но Неиклот свидетель, мы не посрамили чести нашего герцога! Армия захлебнулась кровью, но не опозорила ваше имя, ваше высочество. Нет, армия сделала ради него все, что в силах эльфийских. И даже больше, ибо армия заплатила жизнями за ошибки других. Я не хочу ни в чем обвинять барона Винроэля, но, если бы его эльфы дали нам верную информацию изначально, мы бы посоветовали вам, ваше высочество, не пытаться штурмовать город с ходу, теряя жизни преданных вам лучников. А сокрушить его с помощью правильной осады, поставить на колени по всем правилам воинского искусства и в очередной раз на весь мир возвеличить силу аркского оружия и ваше имя.

– Ваше высочество! – вскричал барон Винроэль.

Но герцог Аркский остановил его гневным взмахом ладони, и барону пришлось замолчать, лелея в душе мысль о страшной мести молодому выскочке.

– Ты думаешь, это было предательство? – спросил герцог у своего любимца.

Соблазн сокрушить барона был велик, но Риталь хорошо знал своего герцога, поэтому ответил без раздумья:

– Нет, ваше высочество. Я не сомневаюсь в преданности тайной полиции и ее главы. Я всего лишь сомневаюсь в их компетентности. Ведь они позволили людям перехитрить их, придав профессиональным солдатам вид ополченцев и желторотых новобранцев.

Герцог недоверчиво хмыкнул и задумался.

Признаться честно, ему понравилась эта версия, да еще и озвученная одним из его любимцев. Но требовались кое-какие уточнения.

– Хорошо, господа, – голос герцога прозвучал спокойно и уравновешенно, – я подумаю над вашими словами. А сейчас я приказываю вам удалиться и разработать новый план, победоносный и всеобъемлющий. А ты, барон, останься. У меня еще есть к тебе вопросы.

Генералы отдали честь и поспешили уйти, со злорадством поглядывая в сторону съежившегося главы тайной полиции.

Дождавшись, когда они останутся одни, герцог потребовал:

– Лотар Кинродаль, барон Винроэль, я жду твоих объяснений.

Барон глубоко вздохнул и поспешил воспользоваться возможностью объясниться:

– В Лондейле у нас очень хорошая агентура, ваше высочество. Там работают не только завербованные нами люди, но и измененные эльфы. Мы выстроили в этом городе две практически не соприкасающиеся друг с другом системы, выстроили еще много лет назад. Немыслимо, чтобы они могли ошибиться.

– Ты так уверен в своих эльфах? – прищурился герцог.

Барон поежился, словно от холода, и тем не менее твердо ответил:

– Да, ваше высочество. Это очень хорошие агенты, они не смогли бы перепутать профессиональных солдат с какими-то ополченцами. Я полностью доверяю им и переданной ими информации.

– А я все еще доверяю своим глазам, – прошипел герцог. – И мои глаза показали мне стойкого, обученного и вооруженного противника. Ты облажался, Лотар. И не хочешь признавать свою ошибку. Твои агенты слишком давно работают в этом городе, они размякли и потеряли нюх, а ты не смог этого вовремя заметить. Ты и твои эльфы совершили ошибку, за которую поплатились мои храбрые лучники. Я разочарован.

Когда герцог Эландриэль был разочарован, лилась кровь. Красная, горячая эльфийская кровь. Барон это знал, поэтому поспешил оправдаться:

– Ваше высочество, а что вы скажете, если узнаете, что одной из агентурных сетей в Лондейле руководит Пес?

Глаза герцога удивленно распахнулись:

– Тот самый?

– Да, ваше высочество.

– Но он же умер. Умер несколько лет назад, был казнен на глазах у сотен свидетелей. Или…

– Да, ваше высочество. Это был всего лишь его двойник. Пес успел спастись, его сильно ранили, но он смог вырваться и вернулся. После чего прошел через изменение, стал похож на человека и был внедрен в Лондейл.

Страницы: «« « 4567891011 » »»