Стажёр Власов Игорь

— Да, — Ник узнал говорившего. Это был тот самый воин, который одолжил ему свой лук в самом начале состязаний. Сейчас, полностью экипированный в доспехи, он был неотличим от воинов, стоящих сейчас в Центральной ложе. — А что происходит? — Ник все же решил прояснить ситуацию.

— Отличный способ достойно умереть, — Буднично произнес он. По его взгляду Ник понял, что это не бравада, а просто констатация факта. Потом, все же позволив себе небольшую эмоцию, чуть скривив в презрительной усмешке губы добавил: — Впрочем, ты еще можешь уйти.

— Я здесь, чтобы победить. — Ник чувствовал, что этот человек признает только прямоту. В глазах у воина промелькнуло что-то вроде интереса и, как показалось Нику, подобие уважения. Тот критически осмотрел его с ног до головы:

— Тогда тебе понадобится нечто другое. — Затем он три раза подряд выбросил над головой руку.

Что это означало, Ник понял, только увидев спешащего к ним знакомого оруженосца. Мальчик тащил бронзовые доспехи, сгибаясь под их тяжестью. За ним спешил второй с большим круглым щитом на спине.

— Dj vu, — только и смог прошептать Ник по-французски.

Облачаясь в доспехи альваров, Ник в который раз удивился их поразительной схожести с эллинскими. Даже ремешки для креплений располагались на тех же местах. Мастера двух совершенно разных миров при их изготовлении следовали одной логике.

Его также очень удивило, что смотрители в связи с новыми обстоятельствами не провели повторную жеребьевку. Пятеро против семнадцати — явно неравное состязание. Да и назвать весь этот Ритуал состязанием у него уже язык не поворачивался.

Ник теперь понимал, почему Шептун так противился его желанию участвовать в нем. Он-то, дурак, предполагал, что это будет что-то подобное земным Олимпийским играм, а на поверку оказалось, что это обыкновенная бойня. И ему, Нику, уже никак не отвертеться от этого. Он вспомнил лица охотников — Рона с его нарочитой угрюмостью, здоровяка и балагура Валу и Сита, совсем еще ребенка, старающегося казаться взрослым. "Я вытащу вас, друзья мои, даже если мне придется убить кого-то для этого. А совесть? Ну что же, придется как-то жить дальше с ней. Отец, думаю, меня поймет, а мама и бабушка? Лучше бы они этого не узнали". Ник даже посмотрел в небо, не завис ли там какой-нибудь земной зонд-разведчик?

Небо было чистое, если не считать разбросанных по всему небосклону маленьких белоснежных облачков, напоминающих игрушечных барашков. Нежно грело местное светило. Картина была просто идиллической. Если не знать, что где-то там на дальней орбите висит неопознанный объект, который в считанные мгновения разделался с "Валькирией", чуть не угробив при этом его, Ника. Да и в глазах стоящих напротив семнадцати вооруженных воинов явно читалось, что оставлять его в живых не входит сегодня в их планы.

Ник почувствовал на себе взгляд и повернулся. Знакомый воин хотел ему что-то сказать, но подумал, что Ник перед битвой молится своим богам, и не решился прервать его.

— Как твое имя, воин? — все-таки задал он вопрос.

— Ник, — ответил он, но, увидев, как недоуменно у того поползли на лоб брови, быстро поправился: — Ник из Рода Вестгейров.

— Я Бранд из клана Терров, — с достоинством произнес он. — Это доспехи моего брата. Не запятнай их позором.

Ник в ответ почтительно склонил голову, не произнеся и слова. Почему-то он сразу понял, что слова будут здесь неуместны и что брата Бранда уже нет в живых. И погиб он в бою. Другой причины расстаться со своим оружием у этих воинов просто не существовало.

"Жаль, что нет копья, — думал Ник, — только щит и короткий меч". У противников копий также не наблюдалось. Драться придется на короткой дистанции. Размышляя так, он цепко осматривал соперников. Ник сразу выделил группу из семи воинов. У них была похожая экипировка, да и держались они во время состязаний все время вместе. Кажется, кто-то их называл степняками. "Не о них ли мне все талдычил по дороге в Город Сит?"

В этой группе выделялся здоровый, обритый на лысо воин. Мощные мышцы буграми перекатывались по его телу. Правой рукой степняк поигрывал булавой внушительного размера. Ее шаровидная ударная головка была вдобавок еще и утыкана острыми шипами. Левую руку защищал небольшой круглый щит. Другие его соплеменники были вооружены загнутыми мечами средней длины. У каждого из-за пояса торчала рукоятка тяжелого боевого ножа, а за спинами виднелись древки дротиков крест-накрест вложенные в специальные кожаные ножны. "С этими надо быть по внимательнее", — отметил для себя Ник, и в эту минуту прозвучал сигнал к бою.

— Держаться вместе! — скомандовал Бранд, и они сомкнули щиты.

По ним тотчас же звякнули первые дротики, не причинив никакого вреда. Сквозь дугообразные щели в шлеме Ник видел, как стремительно приближаются противники. Правда, строем это было трудно назвать. Они бежали словно наперегонки, задевая друг друга щитами, будто поспорили, кто быстрее покончит с малочисленным отрядом. Альвары стояли не шелохнувшись, и только когда расстояние до нападавших сократилось в десять шагов, стремительно рванулись вперед. Это было так неожиданно, что Ник, чуть замешкавшись, едва не отстал от них. Но это стало полной неожиданностью и для противника. Многие сбились с шагу, кто-то резко остановился. Шедшие позади со всего маха налетели на остановившихся.

Альвары прошли через строй нападающих как нож сквозь масло. Раздались крики раненых вперемежку с проклятиями. Альвары разом развернулись и, не давая врагам опомниться, атаковали их вновь, теперь уже с тыла.

Арена наполнилась грохотом сталкивающихся щитов и лязгом мечей. Зрители, затаив дыхание, следили за каждым выпадом и ударом, которыми ожесточенно обменивались противники. Ника схватка все же отбросила в сторону от альваров. Против него выступили трое. Они поочередно бросались в атаку, осыпая его попеременно градом ударов. Защищаясь своим широким щитом, Ник мало-помалу отступал, стараясь не упускать из вида сражающихся альваров.

На них наседала дюжина воинов, среди которых выделялся здоровенный степняк. Его палица рассекала воздух с быстротой молнии. Глухой звук от ее ударов эхом разносился по всей арене. Альвары ожесточенно сопротивлялись, став в круг, спина к спине, и пока что сдерживали этот ураганный натиск. Трое раненых противников пытались выползти из-под ног сражающихся. Песок арены обагрился свежей кровью.

Разве мог Ник, будучи двенадцатилетним подростком, подумать, что навыки, полученные им в игре "Битва у Фермопил", когда-нибудь в будущем ему пригодятся? Мама, категоричная противница подобных развлечений, всегда говорила, что это пустая трата времени. Отец только пожимал плечами, стараясь сохранять нейтралитет.

Тело само вспомнило, казалось бы, уже давно забытые движения. Вот и сейчас, в очередной раз с лязгом парируя выпад особо настырного противника мечом, Ник сделал короткий шаг навстречу и кромкой своего массивного щита нанес сильный удар тому в голову. Спартанцы использовали щиты не только для обороны. В умелых руках он представлял собой грозное оружие. Нападающий как-то сразу обмяк и рухнул на песок. "Пожалуй, я перестарался", — мелькнуло у Ника в голове. Из-под шлема упавшего воина обильно заструилась кровь. Второго противника он просто подсек ногой и уже падающего коротко ударил рукояткой меча за ухо. "Этот выживет", — машинально отметил про себя Ник.

Третий, увидев такую скоротечную расправу над своими друзьями, передумал нападать и начал кружить вокруг Ника, соблюдая дистанцию. Ник бросил взгляд в сторону другой дерущейся группы. Альварам приходилось туго. На ногах оставались трое. Четвертый лежал без признаков жизни, широко раскинув руки. Под нм медленно растекалось густое красное пятно.

Медлить было нельзя. Ник сделал неуловимое движение и оказался на расстоянии вытянутой руки перед своим последним противником. Глаза степняка продолжали какое-то время бешено буравить то место, где Ник только что находился, затем начали медленно округляться. Во взгляде явственно проявлялось недоумение. Придумывать что-то времени не оставалось, и Ник просто проткнул его правое предплечье. Степняк, выпустив из сразу онемевшей руки меч, издал пронзительный вопль. Не понятно, чего в нем было больше, боли, ярости или досады.

Ник, не обращая больше внимание на утратившего боеспособность противника, резко развернулся и, сделав два длинных прыжка, с размаху врезался в толпу степняков, теснившую альваров. Те, не ожидая нападения с тыла, несколько растерялись, чем Ник и воспользовался. Двое упали, не успев понять, что же произошло. Один — оглушенный тяжелым щитом, второй — с колотой раной в бедре.

На какой-то миг схватка замерла. Противники остановились, тяжело дыша и свирепо сверля друг друга глазами. Ник огляделся. Даже беглого взгляда было достаточно, что бы понять, что положение альваров стало критическим. Все трое получили серьезные ранения. Их пошатывало от усталости и потери крови. Но в глазах читалась все та же непоколебимая решимость продолжать неравный бой.

Девять оставшихся на ногах степняков были тоже изрядно потрепаны. У многих из глубоких порезов и ссадин сочилась кровь. Но, несмотря на ранения, они оставались все такими же грозными противниками. Трибуны неистовствовали, требуя продолжения смертельной схватки.

Короткую передышку нарушил мускулистый степняк. Он, гортанно выкрикнув короткое ругательство, обрушил град ударов на ближайшего к нему альвара. Тот попытался защититься щитом, но после третьего мощного удара не выдержал и опустился на одно колено. Другой степняк, воспользовавшись моментом, метнул в открывшегося воина тяжелый дрот. В следующую секунду альвар повалился с пронзенным горлом. Бранд с напарником, не сговариваясь, бросились в контратаку, заставив здоровяка спешно укрыться за спинами своих товарищей.

Ник вовремя заметил летящий в него дрот, пригнулся, пропуская его над головой, и, сделав выпад, поразил набегающего степняка в живот. Кожаный, проклепанный железными вставками панцирь не выдержал, и его владелец со стоном рухнул на колени.

В следующий момент на Ника обрушился шквал ударов, и ему пришлось отступать, прикрываясь щитом. Сквозь прорези шлема он заметил, как степняки вновь начинают теснить оставшихся уже вдвоем альваров. Происходящее начало мелькать словно в калейдоскопе.

Вот Бранд, отбросив ставший неподъемным щит, отражает непрекращающиеся удары мечом. В левой руке он сжимает дротик, готовясь поразить открывшегося противника. Второй альвар из последних сил делает обманный выпад и по рукоятку всаживает короткий меч в грудь наседающего на него степняка. Но вытащить его уже не успевает. Получив два проникающих ранения в спину, он, так и не выпустив противника из своих смертельных объятий, медленно заваливается на белый песок. Бранду удается почти в упор поразить дротиком в бок еще одного, но палица степняка все-таки настигает его. От мощного удара его меч переламывается у основания, лишь немного смягчив удар, и со сломанной ключицей Бранд валится на песок.

Бой опять прервался на короткое время. Ник быстро осмотрелся. Сколько осталось против него? Шестеро. Хотя нет, двое не в счет. Покачиваясь и спотыкаясь, они медленно отходят в сторону кромки арены. Кровавые следы, стелившиеся за ними, говорят сами за себя. Значит, четверо. И среди них этот здоровяк, убивший двоих альваров и серьезно ранивший Бранда.

Степняки стояли, тяжело дыша, и в их глазах читалась неприкрытая ненависть. И еще, где-то глубоко, страх. Они боялись. Его, Ника. И Ник с некоторым удивлением для себя понял, что это ему нравится. Он стоял посередине арены, весь заляпанный в чужой, запекшейся крови. Трибуны ревели, как стадо взбесившихся стинхов. Воздух был пропитан смертью. Только сейчас он осознал, что это не просто красивое словосочетание, для красного словца используемое в книжках и голо-фильмах. В воздухе отчетливо чувствовался сладковато-терпкий запах смерти.

Степняк что-то гортанно выкрикнул, и они разом бросились на него. Ник видел их перекосившиеся от злобы лица, в которых не было ничего человеческого. Время остановилось. Он начал работать. Первого Ник просто смял массивным щитом. Второго коротким размахом локтя ударил в решетчатое забрало. Мощь удара, помноженная на скорость, заставила шлем промяться, словно тот был сделан из обыкновенной фольги.

Ник не почувствовал сопротивления металла, но краем сознания отметил, что ушиб локтя он себе тем самым обеспечил. Третьего, еще только начавшего замах своим загнутым на конце мечом, пропустил за себя и наотмашь нанес ему сильный удар рукоятью в затылок.

Здоровяк был быстр, но все-таки недостаточно, чтобы поразить Ника, вошедшего в спидинг-ап. Его тяжелая, с наваренными острыми шипами булава медленно приближалась. Степняк явно намеривался этим ударом размозжить ему голову и покончить с ним раз и навсегда. Ник, чуть присев, резко выбросил свой короткий меч, метясь тому точно в грудь, но в последний момент все-таки увел оружие чуть влево и вниз, насквозь пронзив правый бок степняка.

Четыре тела упали практически одновременно. В пронзительной тишине было слышно их приглушенное песком падение. Зрительские ряды замерли, не в силах поверить в исход этого боя. Первыми очнулись те, кто считал свои деньги уже безвозвратно потерянными. Такой радостный вопль не оглашал Арену, вероятно, со дня ее основания. Потом заговорили уже все одновременно, делясь впечатлением от только что увиденного.

Ник подбежал к Бранду. Воин был в сознании. Хотя лицо альвара было пепельным от боли и потери крови, из его уст не вырвалось ни одного стона. Во взгляде раненого Ник прочел только один единственный вопрос.

— Мы победили! — ответил он, опустившись рядом с ним на колени.

Воин благодарно кивнул и только после этого позволил себе потерять сознание.

Смотрители что-то кричали в свои медные воронки. К раненым были допущены их оруженосцы и сопровождающие. К Нику спешил белый как мел Шептун. Подбежав, он, ни слова не говоря, принялся ощупывать Ника со всех сторон. Ник не сразу сообразил, что тот делает.

— Где болит, Ник? Здесь? Может, здесь?

Ник и сам не понимал, где у него и что болит. Боль придет чуть позже, когда в организме уляжется адреналиновая буря. Он с трудом снял шлем. Казалось, что тот весит не меньше тонны. Щит он отбросил, оказывается, еще раньше.

— Все хорошо, мой мальчик, все хорошо… — Шептун, казалось, успокаивает больше себя, чем Ника. — Ты молодец, ты сделал это…

Вокруг суетилось множество людей. Кому-то оказывали первую помощь, других молча волокли по песку. Шептун, сообразив, что Нику ничего не угрожает, занялся Брандом. Молча отодвинув в сторону суетящегося над телом хозяина мальчика, он присел на корточки и коснулся ладонями его висков. Поколдовав так некоторое время, он, кряхтя, выпрямился и сказал:

— Срочно доставь его к хорошему костоправу! При должном уходе кости должны срастись. Что стоишь столбом? Жив он, жив!

Мальчик, видимо, до этого уверенный в обратном, опрометью бросился за носилками. Лицо Бранда на глазах розовело.

— Ну что, Победитель, — Шептун с неподдельной гордостью посмотрел на Ника. — Пора представить тебя Хранителям!

***

Клео с интересом следила за происходящим на арене. Это было ее второе Празднование Исхода. Но первый раз она помнила плохо. Ей было всего восемь. Мама в то время уже была тяжело больна и не могла присутствовать на нем. Клео поспешила отогнать грустные воспоминания. Зато тогда рядом был ее брат, Лео. Она опять невесело усмехнулась. Почему все как огня боятся этого Леса? На арене состязались в силе и ловкости больше двух сотен мужчин. Они не побоялись участвовать в Ритуале, хотя многие из них сегодня умрут. Так почему же так сложно найти добровольцев для экспедиции в Лес? Что это, укоренившийся у горожан страх, который передается из поколения в поколение?

Лично она страха перед Лесом не испытывала. И Лео тоже. Напротив, их всегда интересовало все, что так или иначе с ним было связано. Информации, к сожалению, только было маловато. В основном всевозможные предания, где не отличить вымысел от правды. Клео знала, что существовали закрытые архивы и секретные лаборатории. Но даже для нее, дочери Верховного Хранителя, доступ к ним был закрыт. На все ее расспросы отец лишь отвечал, что еще не время, "подрасти немного, зачем тебе все это надо?" И так далее, и тому подобное. После же случившегося с Лео с отцом и вовсе говорить на эту тему стало невозможно. Клео улыбнулась. До недавнего времени. Он обещал устроить мне встречу с охотником. После Исхода. Ну да ладно, ждать осталось недолго.

Она повернула голову к отцу и улыбнулась. Он сидел с важным видом в центре, между другими Хранителями. Но, поймав ее взгляд, улыбнулся в ответ. Тем временем Судья вел свой давний спор со Стражем. Первый считал, что участие в Ритуале должно быть открыто для любого желающего, достигшего зрелости. Страж же, сторонник старых традиций, выступал против участия, как он любил выражаться "грязных иноземцев". Под это определение попадали все те, кто был рожден за пределами крепостных стен Великого Города. То, что в сегодняшнем Ритуале приняли участие воины с Белых скал и из Серединных Земель, с этим он еще как-то готов был смириться. Но участие степняков просто выводило его из себя. Судья же, хорошо зная это, всячески подливал масла в огонь.

— Что-то, как я погляжу, маловато сегодня на арене воинов из городской стражи, — по своему обыкновению барабаня толстыми пальцами по подлокотнику кресла, протянул Судья. — Куда это подевались все твои хваленые герои?

— Почему это подевались? — насупился Страж — Три дюжины намедни записались.

— "Три дюжины", — передразнил его тот. — А ты знаешь, что участников больше двухсот? И твои "три дюжины" это так, — Судья в один глоток допил вино, потом заглянул в бокал, словно что-то там высматривая, и с радостью закончил: — что капля на дне моего бокала.

— Так я ж про то и говорю, — Страж потихоньку начал закипать. — Зачем всякий сброд до Ритуала допускать? На этих вонючих степняков даже смотреть противно, не то что рядом находиться. Во времена Высокородного Арчи их вдоль дорог за ноги развешивали, а сейчас на празднования Первого Исхода со всеми почестями приглашаем.

— Политика! — многозначительно поднял толстый пальчик Судья. — А потом, вот бы и показали этим степнякам твои доблестные воины, у кого причинное место длиннее. А то, допускать, мол, дикарей до состязания нельзя, потому что от них смердит! Ха-ха-ха! Правильно говорит Казначей, что обленились все твои от безделья.

— Дармоеды! — с радостью поддержал тот Судью и принялся быстро тереть друг об дружку своими сухонькими ладошками.

— Да ну вас! — Страж в сердцах махнул на них рукой. — Я вам об одном, а они мне о другом. Вот увидите, порвут мои этих, с позволения сказать, вояк. Если бы здесь девочки не было, — он махнул головой в сторону Клео, — то я бы вам все сказал, что думаю.

— Ладно, не хвастай раньше времени, — Судья жестом приказал одной из служанок наполнить его бокал вином. — Вот Примирение начнется, там и посмотрим, кто чего стоит.

Большинство воинов городской стражи, участвующих в сегодняшнем Ритуале, Клео знала лично. С некоторыми ей даже довелось провести не один тренировочный бой. Слабаками их нельзя было назвать. Но и противники у них были непростые. Лучшие воины из ближних и дальних земель съехались сюда, чтобы показать свое мастерство. Жаль, что не было среди них ни одного охотника из Прилесья. Посмотреть бы на них в бою. Или, еще лучше, познакомиться. Сколько же интересного о Лесе можно было бы разузнать у них! Почему эта простая мысль не приходила ей в голову раньше? Что она вообще знает об их жизни? По правде признаться, практически ничего. Тут ход ее мысли прервал рев трибун.

— Вот и еще одного твоего вышибли! — с какой-то непонятной радостью в голосе воскликнул Судья. — И вышиб как раз-то один из этих вонючих дикарей!

Клео присмотрелась. Так и есть. С арены выносили одного из воинов Города. Его лицо показалось ей знакомым, но точно отсюда не разглядеть. Носилки уже выносили в Восточные ворота. Оставалось только надеяться, что он останется жив.

Тут ее взор привлек высокий широкоплечий воин, готовившийся к состязанию. Он был одет как простолюдин. В какие-то широкие штаны и в распахнутую на груди грязного цвета рубаху. Да к тому же еще и босой!

Никаких, даже кожаных, доспехов на нем не было. Хотя, может быть, просто снял? В Примирении участвовать в защите не разрешалось. Она бы, наверное, сразу же и забыла про этого чудака, если бы смотрители не объявили его противника. Это был степняк из стойбища Карантын. Гунн-Терр как-то рассказывал, что воины из этого стойбища считаются самыми свирепыми даже среди самих степняков. Поговаривали, что у них есть обычай поедать своих поверженных врагов. Они верили, что тем самым к ним переходит часть их силы и ловкости.

То, что она увидела дальше, заставило ее пересмотреть свое отношение к простолюдину. Сначала она удивилась, что тот отбросил в сторону, как ненужную вещь, один из своих двух дротиков. Этот непонятный поступок сразу вполовину уменьшил его шансы остаться в живых. Что это было, глупость или самоуверенность, Клео могла только гадать, но последующее ее поразило куда больше.

Она сама очень неплохо метала дротики и прекрасно знала, что увернуться от выпущенного умелой рукой дрота с расстояния меньше чем в тридцать шагов было практически невозможно. Тем более в спокойно приближающегося противника. А тут степняк показал истинное мастерство, послав два дротика в цель практически одновременно. Клео сначала даже не поняла, что произошло, только, услышав глухой стук, догадалась, что простолюдин просто-напросто отбил их. Или, по крайней мере, один из них. Все произошло слишком быстро.

Трибуны аж завыли от восторга, а когда тот еще умудрился ответным броском переломать степняку ноги, то зрительским симпатиям не было предела. Многие рукоплескали, встав со своих мест. Даже Гунн-Терр, находившийся все это время за спиной Клео, одобрительно хмыкнул. Так поступить со степняком означало покрыть его имя вечным позором. Тот был бы куда больше рад, если бы дротик поразил его в грудь.

Не в такие уж и давние времена, когда Город вел частые войны со степняками, те любили так издеваться над своими пленными. Они ломали им ноги и оставляли одних в степи неподалеку от небольшого полу высохшего водоема. Большинство людей умирало в мучениях, так и не сумев доползти до живительной влаги. А теперь этот смельчак таким же образом поступил с одним из степняков. Позор, который мог быть смыт только смертью обидчика.

— Вон, — Судья не преминул поддеть Стража, — даже голодранцы без роду и племени сражаются куда как искуснее.

— Да, кстати, — подал голос Верховный, никак до этого не реагировавший на их словесную перепалку, — кто-нибудь мне скажет имя этого воина?

— Сейчас, — Судья сделал кому-то знак, — сейчас узнаем.

Через мгновение его помощник уже протягивал ему свиток с именами.

— Так… — Судья пошевелил своими толстыми губами. — А, вот, вижу. Некий Ник, из Рода Вестгейров.

— Вестгейры? — в задумчивости нахмурился Верховный. Что-то я такой и не припомню.

— Это, если я не ошибаюсь, те, которые из врачевателей и счетоводов будут, — подал голос Алхимик.

— А, тогда понятно. Название вроде знакомое показалось. Но у них в роду никогда до сего времени воинов-то не было. Вот я и удивился. Но парень-то молодец, молодец!

Клео поняла, что отец тоже переживает. На этом Ритуале воины Города заметно уступали тем же самым степнякам. Ладно еще, если бы альварам или, на худой конец, наемникам из Срединных Земель. Но этих степных дикарей недолюбливали все. Кроме разве что Судьи. Тот этого даже нескрывал и, когда в заключительный этап вышли только трое вольно рожденных горожан, заявил:

— Что и требовалось доказать. Один голодранец и два везунчика, — он мерзко хохотнул. — Прекрасный результат! — И уже обращаясь к Верховному закончил: — Вообще пора бы пересмотреть довольствие наших доблестных вояк.

Клео всерьез решила, что Стража хватит удар. Тот весь побагровел и, забыв, наверно, что сейчас на нем не мундир, непроизвольно начал шарить рукой в поиске ножен.

— Шучу, шучу! — Судья решил чуть сбавить обороты и примиряюще добавил: — Я, между прочим, тоже переживаю за наших. Если победит степняк, то это сильно ударит по репутации Великого Города. Но, будем надеяться на… — возможно, он хотел сказать "на чудо", но, взглянув на Стража, быстро закончил: — на нашу победу.

Потом все же не удержался и, нарочито вздохнув, добавил: — Мне даже страшно подумать, какая у степняков будет их Высочайшая Просьба?

Неизвестно, чем бы все это закончилось, но как раз в этот момент началась жеребьевка. Клео отыскала глазами простолюдина. Тот сидел на песке, странно скрестив под собой ноги. Что-то в нем ее насторожило, но в этот момент смотритель выкрикнул имя Бранда. Она молча посмотрела на Гунн-Терра. Тот так же молча кивнул ей в ответ. Они принадлежали к одному клану, а Клео хорошо знала, как много это значило для альваров.

Ничто не предвещало того, что должно было случиться дальше. Главный смотритель задал, уже ставший просто данью старой традиции вопрос, не желает ли кто-нибудь с позором покинуть арену. До проведения жребия это волен был сделать каждый. Дойти до последнего этапа считалось и так очень почетным. Но отказаться после? Такого просто никогда еще не было. Во всяком случае, Клео о таком никогда не слышала. Опозорить свое имя, уже и так став одним из лучших? Это не укладывалось у нее в голове. И не только у нее. Трибуны просто ревели, проклиная трусов. Даже обычно невозмутимые телохранители, стоящие по бокам и позади ее ложа, позволили себе некоторое движение. Их можно было понять. Оставшаяся на арене четверка альваров была заранее обречена на смерть. А среди них, вполне возможно, был кто-то из их родственников. Клановые узы очень сильны у этого гордого народа.

Никто поначалу и не заметил, что вместе с ними на арене остался стоять тот самый Ник из рода Вестгейров. Его нелепый наряд был незаметен рядом с ярко-красными туниками и блестевшими бронзой доспехами четверки альваров. Только когда он подошел к ним и встал рядом, Клео его увидела. Почему-то ей стало жалко этого самонадеянного юношу. Уж кто-кто, а он мог бы совершенно спокойно покинуть арену. Его имя вряд ли кто знал, да если и знали, то никто бы потом и не вспомнил. Куда более именитые воины, чем он, отказались сражаться.

Когда же Бранд велел своему оруженосцу принести для того доспехи, по ряду телохранителей пробежали тихие возгласы. Гунн-Терр даже поднял руку, призывая к порядку. Однако и сам несколько раз клацнул мечом, как будто проверяя, так ли он легко выходит из ножен, как и прежде.

Клео знала, сколь редки были случаи, когда альвары дарили свои доспехи чужакам. И дело было не в том, что их ковали самые искусные мастера с Белых скал, а в том, что это означало практически посвящение иноземца в свой клан. Она чувствовала, что мнения ее телохранителей о поступке Бранда разделились. Одни из них были против этого, другие же были не столь категоричны. Как бы то ни было, но воля чужака достойно умереть в бою плечом к плечу с альварами давала право Бранду принять такое решение.

Когда трубы протяжным стоном возвестили о начале поединка, Клео случайно обратила внимание на Судью. Его глаза светились каким-то странным триумфом. "Чему он радуется?" — еще подумала она, но железный звон десятка схлестнувшихся мечей притянул к себе все ее внимание.

Она, да и, наверное, никто из всей многотысячной массы людей, наблюдавших этот бой, не смог бы с точностью сказать, сколько он длился. Время то замирало, и тогда в память впечатывалась вся, вплоть до мелочей, картина, то неслось галопом, смешивая происходящее в стремительный водоворот разрозненных событий. Когда все закончилось, Клео еще некоторое время просидела в оцепенении, пока не почувствовала на своем плече руку Гунн-Терра. Воин с беспокойством заглядывал в ее глаза. Клео и сама не понимала, что послужило причиной такого ее ступора. Она заставила взять себя в руки и улыбнулась ему, давая понять, что все уже хорошо.

В Центральной ложе закипели нешуточные страсти. Хранители, позабыв на время о своем величии, перебивая друг друга, делились впечатлениями о прошедшем бое. Только тридцать альваров сохраняли спокойствие, цепкими взглядами просматривая окружающий периметр. Но Клео не надо было смотреть на них своим внутренним взором, чтобы понять, что и их сердца переполняет гордость за сегодняшних победителей. Даже бывшие скептики теперь поддерживали поступок Бранда.

"Отец наверняка доволен, — думала девушка, — ни один из знатных родов Великого Города не смог бы похвастаться такими близкими отношениями с альварами, как род Хильдов". На протяжении трех веков представители ее рода играли важную роль в сохранении и укреплении добрососедских отношений между Городом и воинственными кланами Белых скал. Вот и сейчас этот бой добавил еще один золотой гвоздь в их и так прочный союз. Выходило, что победа в Ритуале досталась как тем, так и другим в равной мере. А если учесть, что она была просто вырвана из рук уже ликующих степняков, то с политической точки зрения становилась просто бесценной.

Тем временем на зрительских трибунах хаотическое ликование сменялось на упорядоченные крики, и уже вскоре все трибуны скандировали:

— Просьба! Просьба! Просьба!

Всем не терпелось поскорее узнать Высочайшую Просьбу Победителя.

Клео видела, как Ник из рода Вестгейров завершает положенный круг почета по песчаной кромке арены. Его сопровождали мальчик-оруженосец и какой-то старец. Со зрительских рядов вслед им приветственно бросали разноцветные лепестки цветов, заготовленные зрителями заранее специально для этого торжественного момента. Многотысячная толпа чествовала Победителя. По трибунам прокатывались громогласные рукоплескания, которые стали еще громче, когда Ник и его спутники достигли широкой лестницы, ведущей в Центральную ложу.

Оруженосец остался внизу. Воин отдал ему свой меч и так и не использованный в бою дротик. Приближаться к Хранителям вооруженным не дозволялось никому. Когда воин и следующий за ним старец поднялись и остановились в десяти шагах от них, протяжно завыли трубы.

Клео теперь могла внимательно рассмотреть незнакомца. Тот был высок, широкоплеч, с темными густыми волосами. Но первое, что ей сразу бросилось в глаза, это его манера держаться. Воин стоял, чуть склонив голову, придерживая шлем на сгибе левой руки. Его поза выражала спокойствие и почтение, но в то же время в нем не чувствовалось и тени подобострастия, казалось бы, естественной в этой ситуации. Остановившись перед Хранителями, он внимательно, с какой-то приветливостью оглядел их. Когда же его глаза встретились с ее, он как-то очень мило улыбнулся, и Клео, вдруг смутившись, отвела взгляд.

По традиции воин должен был преклонить колени и молвить о своей Высочайшей Просьбе. Глашатаи, которых было множество на зрительских трибунах, должны были донести его слова до каждого. Собственно, как чуть позже и решение Хранителей. Арена замерла. Все ждали, затаив дыхание. Но воин почему-то медлил. Старик, стоявший чуть позади него, подошел и что-то зашептал ему на ухо. Тогда тот, немного поколебавшись, как-то неловко опустился на одно колено.

— Говори, Победитель! — Верховный сделал вид, что не заметил заминки. — И да пусть слышат тебя все!

— В городской тюрьме по ложному обвинению находятся трое моих друзей. Я бы хотел, чтобы их выпустили и провели расследование должным образом. Я уверен в их невиновности и готов выступить в суде как свидетель.

У Клео от удивления брови поползли вверх. Хранители тоже слегка опешили. Воин произнес странную просьбу. Он мог бы попросить дом в лучшем месте Города, телегу, груженную золотом, или даже небольшой железный рудник у Белых скал.

— Назови их имена! — потребовал Верховный.

— Рон, Сит и Валу.

— Из какого рода эти люди?

В этот момент вмешался старик.

— Высокорожденный! — быстро произнес он. — Мой племянник Ник из рода Вестгейров много путешествовал за Быстрой Водой и там познакомился с людьми Прилесья. Он им многим обязан и теперь хотел бы вернуть свой долг.

По мере того как с понятной задержкой глашатаи передавали сказанное в Центральной ложе, на арене стал нарастать шум изумления.

— Вот как? — Верховный был поражен не меньше других. — Так эти люди — жители Прилесья?

— Да, мой Верховный, они были задержаны накануне, а здесь находились, чтобы получить награду за оказанные Великому Городу услуги.

Клео вся подалась вперед, боясь пропустить хоть одно слово. Оказывается, этот Ник из рода Вестгейров, странствующий воин! Она читала о таких в старых книгах, но никогда бы не подумала, что они еще встречаются и в наши дни. Да еще к тому же странствовал не где-нибудь, а за Быстрой Водой! Ее мысли бежали, обгоняя одна другую — девушка просто не могла поверить в такую удачу! Надо будет непременно пригласить его к ним сразу после завершения Ритуала. Что же отец медлит? Пусть скорее выпустят этих несчастных! Ах да, тюрьма находится в ведомстве Судьи. А этот толстяк почему-то тянет и что-то нашептывает на ухо отцу.

Наконец Верховный поднялся со своего места и, подняв руку, зычно прокричал:

— Достоин ли Ник из рода Вестгейров своей Высочайшей Просьбы?

Зрители, не дожидаясь, когда глашатаи донесут ритуальный вопрос до самых дальних рядов Арены, начали дружно рукоплескать. Если где-то и были недовольные, то их крики затерялись в овациях, устроенных в честь Победителя.

— Ник из рода Вестгейров! — Верховный, дождавшись, когда рукоплескания начали затихать, провозгласил: — Твоя Просьба будет удовлетворена. И да услышат меня Ушедшие Боги!

В который раз трибуны утонули в рукоплесканиях. Клео заметила, что старец коснулся плеча воина и что-то ему сказал. Тот с видимым облегчением поднялся, выпрямился в полный рост и, подняв руки, поприветствовал зрителей. Клео могла поклясться, что выглядел он при этом очень смущенным.

Толпа бесновалась продолжительное время, однако затем стали раздаваться все более дружные крики тысяч людей:

— Охота! Охота! Охота!

Только после того как Верховный, дав вволю толпе накричаться, поднял вверх свою руку, наступила тишина. Он повернулся к стоящему рядом с ним Нику:

— Отдавая дань нашей традиции, я предлагаю тебе участие в Большой Охоте! — Он чуть помедлил. — Ты вправе от нее отказаться! Ты и так доказал всем, что ты Победитель!

Клео смотрела на воина во все глаза. Не зная почему, но она сейчас страстно хотела, чтобы он ответил согласием. Это, конечно, была большая глупость. Если бы он сказал "Да", то неминуемо бы погиб. И тогда так нежданно свалившаяся на нее удача в его лице попросту бы исчезла. Но сейчас она в равной степени хотела и того и другого.

Клео видела, как на лице воина появилась сначала растерянность, затем ее сменило недоумение. Он, как бы ища поддержки, бросил быстрый взгляд на старика. Тот отчаянно замотал головой. Тогда воин, глядя на Верховного, спокойно, но отчетливо, так что слышно было сидевшим в первых рядах, произнес:

— Я благодарен, что вы услышали мою просьбу. Мне этого вполне достаточно. Что касается последнего предложения, то я непременно воспользуюсь им в следующий раз.

На Арене стояла полная тишина. Слышны были только протяжные крики глашатаев, передающих его слова от нижних ярусов зрительских рядов к верхним. Все молчали, как будто переваривали сказанное. Потом люди начали смеяться. Сначала раздались отдельные смешки с разных сторон Арены, затем, уже через минуту, хохотали все. Даже в Центральной ложе послышались приглушенные кряхтенья. Клео тоже не смогла сдержать улыбку. Это было сказано таким будничным тоном, как будто человек, очень спешащий по своим делам, из вежливости отказывается принять приглашение в гости, но, чтобы не обижать хозяев, обещает обязательно зайти завтра.

Да, сегодняшнее Празднование удалось на славу! Особенно порадовал всех новый Победитель. Сначала он доставил всем удовольствие своей отвагой и боевым мастерством, а вот теперь вдобавок показал, что остроумия у него ничуть не меньше, чем отваги!

К Клео приблизился главный смотритель, держа обеими руками бордовую подушечку со свисающими по краям ярко-зелеными кисточками. На ней красовался венок Победителя, отлитый из чистого золота. Он был выполнен лучшими мастерами с Белых скал специально к этому случаю. В этот раз именно Клео выпала честь водрузить венок на голову Победителя.

Зрители притихли, внимательно следя за происходящим. Девушка аккуратно приняла венок у главного смотрителя и подошла к воину. Вблизи он оказался еще выше, и, чтобы надеть венок ему на голову, Клео пришлось подняться на цыпочки. Их лица приблизились почти вплотную, глаза встретились, и оба замерли. Ее сердце, до этого бившееся в обычном ритме, сделало два сильных удара, замерло, а потом ухнуло куда-то вниз. Быстро, пока никто ничего не заметил, она возложила венок на копну его темных волос и, отступив на два шага, вернулась на свое место. "Это лицо, эти глаза, где-то я его уже видела. Но где? И когда?"

***

Ник не помнил, как они очутились в просторном зале с накрытым столом в центре. Он сразу рухнул на первый попавшийся диван и с наслаждением вытянул ноги. Усталость этого дня давала о себе знать. Из-за толстых каменных стен приглушенно доносился гул трибун. Немолодая уже женщина протянула ему кувшин с холодной водой, и он, благодарно улыбнувшись, в три глотка осушил его до дна. Сейчас главное было побольше пить. Организму, чтобы быстрее восстановиться, требовалось много жидкости. При повреждении какого-либо участка его тела сразу запускался ускоренный метаболизм. Новые, здоровые клетки заменяли отмирающие, что способствовало заживлению ран и быстрому рассасыванию гематом.

Подошел Шептун, с трудом держа железный таз с теплой водой и несколько чистых полотенец. Потом протянул какой-то плохо пахнущий коричневый брусочек.

— На, держи, это мыло. Тебе надо помыться, — распорядился он, — я потом осмотрю тебя. Не хватало еще, чтобы раны загноились.

Ник хотел ответить ему, что он не ранен, что это чужая кровь, а если бы даже было и так, то вряд ли бы раны загноились. Но сил спорить не было, да и помыться и впрямь совсем не мешало.

Он мылся тщательно, намыливая раз за разом все тело и обливая себя сразу целым тазом воды. Ему все казалось, что чужая кровь никак не хочет смываться с него, что она, словно татуировка, вкипела в его кожу.

"Если бы это было так, — думал Ник — это был бы пустяк". Минутная косметическая операция очистила бы его. К сожалению, осознание того, что сегодня он смертельно ранил или даже убил несколько человек, останется с ним на всю жизнь. И здесь ни одна хирургическая операция была уже не в силах ему помочь. Если только полная реморализация. Но после нее он уже будет не он.

— Это последний, — Шептун со стуком поставил рядом с ним пятый по счету тазик и ворчливо добавил: — Совсем уже загонял старика.

— Спасибо, Шептун. Тут столько налипло всего… — он не хотел уточнять, что именно налипло, и решил, что лучше перевести тему: — Ну, что там? Сказали, когда наших отпустят?

— Обещали завтра, сказали к полудню приходить.

— А сегодня никак? — Ник, прыгая на одной ноге, другой старался попасть в штанину. Тело было влажным, и штаны, прилипая, не хотели сразу натягиваться. Уходя, женщина оставила ему свежую одежду. Это было весьма кстати, потому что его прежняя восстановлению не подлежала.

— Сегодня никак. Все на Праздновании, сам же видел, — Шептун вздохнул и, больше успокаивая себя, чем Ника, продолжил: — Ну, ничего, еще одну ночь перетерпят, а там сразу из Города ноги делать будем.

— Что делать? — не понял Ник.

— Уходить нам надо, Ник. И чем быстрее, тем лучше.

Ник не стал возражать. Ему тоже хотелось убраться побыстрее из этого "великого" города. Надежда найти здесь для себя что-то полезное безвозвратно угасла. Оставался полумифический Старый Город. Может, там ему повезет больше?

— Ты не голоден? — вдруг заторопился Шептун. — Если да, то ешь скорее или даже лучше с собой возьмем, по дороге перекусим. Что-то тревожно мне как-то.

У Ника накопилось немало вопросов к Шептуну по поводу последних событий, но сейчас это обсуждать совершенно не хотелось. Пусть чуть-чуть эмоции улягутся, тогда можно будет все обстоятельно и обсудить. Шептун, по всей видимости, тоже чувствовал, что Нику не до разговоров, и старался тему Ритуала не поднимать.

— Ну все, пора, — старик, поднялся, — а то скоро пожалуют сюда всякие Высокородные и Великорожденные. Не отвяжемся тогда.

Они вышли из покоев и, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, стали спускаться к выходу. Широкая лестница была заполнена народом не меньше, чем зрительские ряды. Поэтому приходилось чуть ли не с силой пробираться сквозь возбужденную толпу. К счастью, без доспехов его никто не узнавал, и они мало-помалу продвигались к выходу.

— Чего они не расходятся? — удивился Ник, и в этот момент откуда-то снизу раздался оглушительный рев. Он был такой силы, что сразу заглушил весь гомон многотысячной толпы. Несомненно, так реветь могло только огромное животное. И оно было явно разъярено.

— Рогач! — Шептун, резко остановившись, схватил Ника за руку.

Ник посмотрел вниз, пытаясь понять, откуда исходит этот дикий рев. На дальней от них части арены появилось большое прямоугольное отверстие, напоминающее яму или провал. Раньше там ничего подобного не было, это Ник точно помнил. Вот оттуда-то и доносились леденящие кровь звуки.

— Сит! — Шептун побледнел. — Он там! Я его почувствовал! И Рон с Валу. Они тоже!

— Кто? Где? Как? — Ник ничего не понимал.

Рев зверя смешался с шумевшей толпой. Казалось, животное и люди стараются перекричать друг друга. Шептун что-то говорил ему, но Ник понимал это только по его губам. Слов различить было невозможно. Тогда Шептун просто указал ему рукой вниз. Ник, проследив за направлением его руки, увидел, как прямо под ними на арену выбегают какие-то люди. Нет, не выбегают, а как будто бы их выпихивают туда, а они, сопротивляясь, пытаются вернуться обратно.

С этого места, где они стояли с Шептуном, увидеть, что там точно происходит, было невозможно. Приходилось смотреть через головы беснующихся людей. Нехорошее предчувствие сжало его сердце. Он уже понял, что хотел сказать ему старик, но пока отказывался в это поверить. Ник устремился вниз, к первым зрительским рядам, не обращая внимания на недовольные возгласы, летящие на него со всех сторон. Он, как ледокол, проходил сквозь толпу, а Шептун, стараясь не отстать, двигался за ним следом под прикрытием его широкой спины.

Они довольно быстро достигли первых рядов и, растолкав стоящих там зевак, очутились у самого парапета. Небольшая насыпь с торчащими вниз под углом в сорок пять градусов толстыми, грубо обструганными деревянными кольями мешала полному обзору. Нику пришлось вскочить на парапет, и только тогда он увидел.

Их было много. Люди метались, что-то крича, и пытались вернуться обратно, за закрывшиеся за ними тяжелые решетчатые ворота. Некоторые падали на колени и протягивали в мольбе руки. Большинство просто жалось к глиняной стене арены, словно ища у нее укрытия. Кто-то даже пытался на нее вскарабкаться, но безрезультатно. Стена была высотой не меньше десяти метров и абсолютно отвесной.

Ник встретился глазами с каким-то изможденным мужчиной в рваной одежде. В его взгляде он прочитал страх и полное отчаяние. Ник, с трудом заставив себя оторвать от него взгляд, стал искать в толпе знакомые лица. "Может, Шептун ошибся? — с надеждой думал Ник. — Ведь с верхних рядов разглядеть кого-то было невозможно". В этот момент он и увидел их.

Охотники стояли в стороне, чуть поодаль от в панике мечущихся людей. Наверно, поэтому он их сразу не приметил. Они не жались к стене арены, а просто стояли, тесно прижавшись друг к другу. Ник закричал, пытаясь привлечь внимание, но голос тонул в стоящем вокруг гаме.

В этот момент по арене раскатился рык, еще более громкий, чем все предыдущие. Ник невольно взглянул в ту сторону и увидел, как из темного прямоугольного провала медленно показывается жуткая морда рогача.

Зверюга полностью оправдывала свое название. В глаза бросились огромные изогнутые рога. Два из них росли прямо из больших надбровных дуг, под которыми диким светом горели красные глаза. Третий, чуть короче, но более массивный, располагался на клювообразной морде. Сзади, у самого основания толстой шеи начинался огромный костяной ворот, также весь покрытый острыми и длинными наростами.

Животное медленно поднималось над краями провала, яростно ревя и раскачиваясь из стороны в сторону, словно пытаясь разорвать невидимые путы, до сих пор сдерживающие его. Теперь стало понятно, что рогача на арену поднимает огромная платформа. Что-то в его облике показалось Нику знакомым. Когда же подъемная плита сравнялась с песком арены и громадина предстала перед зрителями во всей своей красе, ассоциативная память сразу же связала его с трицератопсом.

Насколько Ник помнил, эти травоядные динозавры жили около 70 миллионов лет назад по земному летоисчислению. Несколько десятков особей этого вида были успешно клонированы и прекрасно чувствовали себя в заповеднике на острове Фиджи. Конечно, утверждать то, что эта тварь является увеличенной копией трицератопса да вдобавок еще и исключительно травоядной, Ник сейчас все же не стал бы.

Тем временем рогач обводил безумным взглядом арену и переминался своими массивными лапами, словно не понимая, где оказался. Зрительские ряды гудели, напоминая встревоженный улей. Ник, погруженный в созерцание этой махины, сначала не понял, кто теребит его за ногу, потом, увидев, что это Шептун снизу подает ему какие-то знаки, нагнулся и втащил старика на парапет.

— Нас обманули, Ник! — Шептуну приходилось кричать Нику в самое ухо, чтобы тот смог его расслышать. — Я не знаю, что произошло, но их, похоже, и не собирались отпускать.

— Что здесь происходит, Шептун? — Ник притянул Шептуна вплотную к себе. — Что это за люди внизу, на арене, и зачем здесь эта тварь?

— Это Большая Охота, — Шептун еле мог говорить, так крепко стиснул его Ник. — Последняя часть Ритуала. Эти несчастные должны будут одолеть рогача.

— Одолеть? — Ник с сомнением поглядел в сторону рогача. Навскидку эта тварь была высотой в три человеческих роста и весила не меньше тридцати тонн. — И как часто это кому-то удавалось?

— Ни разу, — прохрипел Шептун. — Отпусти меня, наконец, ты же меня задушишь!

Ник разжал пальцы. Ему самому словно сдавили горло железными тисками. В голове не укладывалось, но другого объяснения он не находил. Да и не верить Шептуну было совсем уже глупо. Выходило, что несколько десятков безоружных людей, в числе которых находились и его друзья, будут вскоре убиты. И все ради кровавого развлечения обезумевшей толпы?

Ник заметил, как несколько стражников бросили вниз на арену четыре связки длинных копий. Они упали, подняв небольшие клубы пыли. Однако никто приближаться к ним не спешил. Обреченные, казалось, просто этого не заметили. А нет. Рон, Валу, а за ними и Сит подбежали к ближайшей к ним связке и быстро вытащили каждый по два копья. Их примеру последовало еще несколько человек. Но большинство продолжали кричать и ломиться в запертые ворота.

Снова послышался рев рогача. Ник заметил, как к парапету со стороны зверя высыпала дюжина стражников, вооруженных тяжелыми арбалетами. Они синхронно прицелились и разом выпустили в того железные болты. Рогач трубно заревел, раскрыв огромную пасть, усеянную частоколом острых зубов. Потом, наклонив рогатую морду размером с четырехместный флайер, стал обводить арену своими злобными глазками, словно выискивая своих обидчиков.

Дальнейшее произошло стремительно. Заметив, наконец, людей на противоположной стороне арены, рогач сначала медленно, потом все быстрее начал приближаться к группе обреченных. Люди в панике заметались. Ник посмотрел на охотников. Те стояли на том же месте, не двигаясь. Рогач быстро приближался, оставляя позади себя облако пыли. Когда зверь был шагах в ста, нервы людей не выдержали, и многие бросились в рассыпную. Несмотря на свои размеры, рогач оказался весьма проворным.

Резко изменив направление своего движения, он повернул к самой большой группе бегущих. Несколько исполинских шагов, стремительный взмах рогатой морды, и Ник увидел, как люди, словно тряпичные куклы, взлетают высоко в воздух.

Зрительские ряды одобрительно зашумели, перекрывая своим многоголосием предсмертные вопли убитых и раненых. Тем временем рогач, пробежав по инерции не меньше двадцати шагов, начал разворачиваться. Когда ветерок отнес клубы пыли в сторону, Ник увидел, по крайней мере, дюжину валяющихся на песке людей. Несколько человек были просто раздавлены. Об этом свидетельствовали грязно-бордовые пятна на желтом песке арены. Ник быстро отвел взгляд. Какой-то человек еще пытался ползти. Было видно, что несчастный потерял всякий ориентир, потому что вместо того чтобы ползти от гиганта в сторону, он прямиком подползал под его колоссовидные лапы.

Ник поискал глазами охотников. Рон, Валу и Сит медленно пятились, стараясь увеличить дистанцию, отделяющую их от рогача, но когда тот, наконец, развернулся, опять застыли на месте. "Скорее всего, зверь больше реагирует на движение, — промелькнуло в голове у Ника. — Конечно, охотники об этом должны были прекрасно знать".

Однако в этот раз их план не сработал. Люди, вместо того чтобы как можно больше рассредоточиться по всей арене, наоборот, жались поближе друг к другу, организовываясь в группы. Вот и к охотникам, словно ища защиту, бросилось сразу несколько человек. Рогач не заставил себя ждать. Издав протяжный рык, гигант прямым ходом направился прямо на них. Ник видел, как Валу с Ситом чуть разбежались в стороны, а Рон, стряхнув с себя какого-то обезумевшего от страха мужчину, сделал несколько шагов по направлению к бегущему многотонному зверю, создав как бы треугольную фигуру. Когда до рогача оставалось не более тридцати шагов, они одновременно, практически в упор бросили копья.

Ник весь подался вперед, пытаясь сквозь взметнувшийся песок рассмотреть детали происходящего. Послышался рассерженный рев чудовища, и живая гора, вся состоявшая из брони и мышц, прокатилась по тому месту, где только что находились охотники.

Дальше Ник действовал, словно в тумане. Освободив правую руку от побелевших пальцев Шептуна, мертвой хваткой вцепившегося в нее, он спрыгнул с парапета на насыпь и повис на одном из торчавших книзу кольев. Чуть раскачавшись, спрыгнул с десятиметровой высоты вниз. "Только бы не потянуть сухожилия", — промелькнуло в его голове. Ноги больно ударились о землю, и Ник, сгруппировавшись, перекатился несколько раз через голову, гася инерцию падения.

Правое плечо и затылок предательски заныли. Не обращая на это внимания, он быстро вскочил на ноги. Нельзя было терять ни секунды. Рогач, ревя во всю свою зубастую пасть, уже разворачивался, готовясь к своему очередному смертельному нападению. Ник поискал глазами друзей, готовясь к худшему. Арена напоминала собой кровавую бойню. Куда ни падал взгляд, повсюду валялись бесформенные тела людей. Некоторые еще шевелились, кто-то даже пытался ползти, но это больше походило на агонию.

Сита он заметил первого. Мальчик стоял на четвереньках и сплевывал песок, забивший ему рот.

— Сит! — завопил что есть силы Ник, пытаясь перекричать шум трибун. Мальчик начал вертеть головой, еще не понимая, кто это его зовет. Тогда Ник выпрямился в свой полный рост и замахал над головой руками.

— Я здесь, Сит! Сюда!

Кто-то сильно сжал его за плечо.

— Не ори! — это был Рон. Лицо охотника было серым от налипшей пыли и казалось застывшей маской. Только живые глаза яростно блестели из-под бровей. — Не привлекай внимания. — Казалось, он был ничуть не удивлен неожиданному появлению Ника. В отличие от Сита, который наконец подбежал к ним.

— Ты откуда это, Ник? — во весь рот заулыбался мальчик и уже обращаясь к Рону: — Я же говорил, что они здесь…

Рон вместо ответа кивнул в сторону рогача, как бы приказывая оставить все разговоры на потом. Зверь неистово ревел. Присмотревшись, Ник заметил, что из-под левой надбровной дуги у того, словно спичка, торчит древко копья. Один из трех бросков охотников все же достиг своей цели. Особого вреда копье не причинило, но явно доставляло боль животному. Рогач яростно водил из стороны в сторону своей огромной рогатой башкой, ни на минуту не прекращая реветь.

Наконец, он высмотрел новую группу людей, недалеко от которой прямо на песке сидел Валу. Ник узнал его по длинным волосам, спадающим на плечи. Он ими очень гордился и трепетно за ними ухаживал. Обычно он делал из них хвост перехватывая кожаным ремешком. Сейчас же они представляли собой грязные, давно не чесаные пакли. Но это, несомненно, был Валу — единственный, кто держал в руке копье.

"Вставай же, вставай! — мысленно прокричал ему Ник. — Ползи к стене!" Но Валу продолжал сидеть. Скорее всего, последняя схватка с гигантом не прошла для него без последствий. Когда рогач махиной устремился в сторону Валу и горстки людей рядом с ним, Ник, уже зная, что не успевает, рванулся к нему. Рон, вцепившись в Ника обеими руками, еле сумел его остановить:

— Стой! — прошипел он, еле удерживая Ника. — Валу знает, что делает!

Рогач тем временем неумолимо надвигался на людей, ускоряясь с каждым шагом. "Им надо бежать к стене, — мелькнула в голове Ника мысль, — длинные рога твари упрутся в нее и не позволят сожрать всех".

По-видимому, точно такая же мысль пришла в голову сразу всем несчастным одновременно. С криками, которые полностью заглушала беснующаяся толпа зрителей, люди бросились к восточной стене арены. От нее их отделяло не больше сотни шагов, и шанс успеть у них явно был.

Рогач моментально среагировал на движение людей. Он попытался тут же рвануть вслед за ними, однако инерция его огромного тела оказалась сильнее.

Рогача начало заносить, и он пошел, словно многотонный погрузчик, юзом, обдав волной песка так и не сдвинувшегося с места Валу. Когда же он возобновил свой бег, люди были почти у стены.

— Где у него слабое место? — прокричал Ник Рону.

— Не знаю! — Рон так же прокричал ему в ответ. — Мы на них не охотимся!

— На спине, ближе к шее, где начинается его костяной воротник! — неожиданно встрял Сит. — Мне только что Шептун показал!

— Отлично, тогда остается только забраться на него. — Ник не стал уточнять у мальчика, что тот имел в виду под словами "только что показал". Решил, что просто послышалось. Шум вокруг стоял невыносимый.

Тем временем рогач все ближе приближался к людям, пытающимся слиться с глиняной поверхностью стены. Ник тоже застыл, желая знать, что произойдет дальше. Но Рон, прокричав в ухо: "Надо сейчас, бежим!" и схватив его за руку, потащил вслед за бегущим рогачом.

Ник последовал за ним, быстро просчитывая в голове варианты возможных событий. Чтобы вскарабкаться на гиганта, Нику требовалось, чтоб тот замедлил свой бег, а желательно, и вовсе остановился. "Рон прав, — мелькнуло в мозгу, — сейчас как раз такая возможность может представиться. Пока рогач своей рогатой мордой будет выковырять бедняг из-под стены, у меня будет несколько секунд, чтобы забраться на него". Приняв решение, Ник ускорил свой бег. "Не спеши, спокойнее, — мысленно повторял он себе, прикидывая, с какого боку сподручнее будет заскочить, — сейчас он остановится, вот тогда…"

Однако рогач опять повел себя непредсказуемо. Он не стал, как на то надеялся Ник, пытаться своей зубастой пастью схватить замерших от ужаса людей. Он просто повернулся чуть боком и нанес сокрушительный удар хвостом.

По тому, как содрогнулась и осыпалась часть стены арены, где находились люди, Ник отчетливо понял, что в живых там никого не осталось.

"Прихлопнул, как мухобойкой" — почему-то именно это сравнение пришло ему в голову.