Арбитражный десант Данилюк Семён

- Некуда ехать. Через два часа у нее улетает самолет на Египет. Похоже, забежала перед самым отлетом. Да ладно. Пусть отдохнет себе - перед длительной отсидкой. А по возвращении и...

- Ты - трусливый идиот! - поджав губы, констатировала Ирина. - Или думаешь, у Онлиевского аналитики похуже нас с тобой? День-два от силы и - выйдут на нее. Кто первый доберется - в этом весь вопрос! Может, сразу в аэропорт?...Хотя, пока доедешь, она уж в самолете будет...Если только позвонить, чтоб задержали?

- На каком основании?

- Да, конечно...Надо лететь следом. И - немедленно.

- Ладно, пошлю наших безопасников.

- А ты уверен, что они не перекуплены? Да и потом - "кондитерку" должен вернуть ты! - Но я не могу лететь! - Гуревич испугался. - На мне же всё!

- Не можешь. И я, увы, не могу. Завтра в Брюсселе все главы "семерки" на сходняк съедутся. Мне эксклюзивчик обещан. Не интервью - бомба выйдет!...Что ж делать-то? Был бы Андрюшка жив!

Ирина прервалась, вдохновленная неожиданной идеей.

- Вот что, - решительно объявила она. - Можешь узнать, в каком отеле Угловая?

- Конечно. Она ж наверняка от турфирмы, что при банке сидит, полетела.

- Тогда узнавай. И - немедленно вызывай их всех на работу.

- Но - воскресенье!

- Немедленно! Мне плевать, как ты их найдешь. Как они там будут договариваться насчет билетов. За хорошие деньги найдут способ! Но чем раньше, тем лучше, человек должен вылететь. Пойми, счет на минуты. - Но кто?!

- Иван Пихто. Звони! - Холина бесцеремонно залезла в боковой карман гуревического пиджака, выудила его мобильник, отмахнувшись от недоуменного движения, и - вышла в соседнюю комнату, нажимая на ходу на клавиши.

Абонент на том конце долго не отвечал, очевидно, пытался сообразить, кому может принадлежать незнакомый номер. Наконец подключился.

- Дэ-э, - прорычал он.

- Лобанов, это я. Не бросай трубку, звоню по делу, - на одном дыхании выпалила Ирина. - Появилась информация, у кого находятся документы по "кондитерке".

- Неужто не у меня?

- Не ёрничай. Но их надо еще добыть.

- Так флаг в руки.

- Добыть и вернуть их в банк должен ты.

- А больше я вам ничего не должен? Может, постирушка какая накопилась?

- Документы украла Угловая...Ты слышишь меня? Я сама только догадалась. Но она улетела в Египет. Надо найти ее там и заставить вернуть прежде, чем ее отыщат люди Онлиевского. Денис, ты же знаешь, все думают на тебя. Тебя, как последнего подлеца, в розыск объявили! Только что собаками не травят. И если именно ты раскроешь, то всех, и Рублева того же, с землей смешаешь. Представляешь, как в анекдоте: весь банк в грязи, а ты один - в ослепительно белом фраке. Ты должен доказать!...

- Вот что, резвая барышня! - даже отсюда Ирина расслышала, как он скрипнул зубами. - Прошу наконец усвоить. Ни вам, ни вашему маразматику Рублеву, ни кому бы то ни было из этой помойки, величаемой "Возрождение", я ничего не должен! А если кому и был в чем должен, так того уж нет.

- Это ты про Андрея?! - Ирина вдруг сообразила, с какой стороны надо зайти.

- М-да. Достойный был мальчишка. Единственный среди вас чистый. Жаль, погиб нелепо. Из-за какого-то гадюшника полез геройствовать.

- Убийц пока не нашли. Но только - "Мерседесом" управляла как раз я. И когда разъезжались...Я, конечно, сто процентов не даю. Там всё в спешке. Но - думаю, не ошибаюсь. Рядом с водителем джипа сидел Подлесный. На следствии об этом сказала. Он, правда, предъявил алиби. А доказать-то больше нечем.

Она вслушалась в установившееся тяжелое, с хрипом дыхание.

- Денис! Розыском документов у Онлиевского занимается как раз Подлесный. И если...

- Записывай, куда подъехать.

6.

Ирина припарковала "Тайоту" на стоянку возле центрального входа на территорию одной из московских больниц.

- Чего мы сюда приперлись? - Гуревич недоуменно выглянул в боковое стекло.

- Понятия не имею. Назначил встречу у забора больницы, в тридцати метрах от проходной. Должно быть, где-то рядом поселился. Он же в розыске. Вот и маскируется. Посиди, я сама схожу.

Выбравшись из машины, Холина двинулась вдоль окаймляющей больницу решетки, сквозь мелкий кустарник вглядываясь в силуэты на троллейбусной остановке. Злодейский свист заставил Ирину обернуться. С верхушки ограды сиганул силуэт и приземлился возле её сапожек.

Силуэт вскрикнул от резкой боли и разогнулся. Теперь едва не вскрикнула Ирина, - перед ней в пижаме и тапочках на босу ногу на трескучем февральском морозе застыл Денис Лобанов. Только безбородый и оттого неухоженный и какой-то беззащитный. Домашняя пижама полоскалась вокруг исхудавшего тела.

- Ты?! - вырвалось у Ирины. - Но что ты тут делаешь?

- Погулять вышел. Эскулапы чуток на мне потренировались. Пузо вскрыли. И так, живодеры, разохотились, что еще разок покопаться хотят. - Это всё последствия той аварии в тайге? Значит, тогда не только ребра сломал. Что-нибудь серьезное?!

- Э! Просто им же, гадам, надо на чем-то диссертации свои лепить. Вот и волокут, чуть какая возможность, на верстак. Вцепились и - нипочем не отпускают. Да только не обломится у них, потому как у меня на собственный счет иные планы! На Алтай к матери поеду. Там выхожусь. И - хрена лысого им меня найти на необъятных просторах нашей Родины.

Сквозь бравый тон Ирине почудились затравленность и угнетенность.

- Дениска, - она потянулась к его белеющему на холоде лицу. Но отдернула руку, испугавшись появившейся знакомой глумливой ухмылки.

- Вот только без этого. Жалости не приемлю.

- И сам ни о чем не жалеешь? Совсем ни о чем?

- Ни о чем и никогда! - непримиримо отчеканил он.

- Да что ж у тебя все навыворот? Что ты выпендриваешься?! - выкрикнула Ирина. - Что ты себя и меня мучаешь? Ведь вижу, что любишь. Глаза вон заматовели. Так вот она я, живая, бери и не выпускай! Она схватила его руки, обвила вокруг собственной талии, прижалась, с радостью почувствовала ответное движение. Но в следующую секунду лицо его исказила боль и, будто стесняясь проявленной слабости, он с силой оторвал ее от себя. - Довольно! Объяснились раз навсегда и - будет. Ты с делом приехала? Давай дело делать. А то с вашими бабьими сексуальными потугами меня сейчас назад заносить придется - с гангреной.

- Что ж, - Ирина оскорбленно поджала губы, - можешь считать, что своего добился, - отныне как мужчина ты для меня больше не существуешь.

- Что и требовалось доказать.

Лобанов поспешно нырнул в машину, на заднее сиденье. С переднего к нему перегнулась доброжелательная мужская физиономия. При виде пижамы рот Бориса непроизвольно открылся. Взяв себя в руки, он глубоко кивнул: - Гуревич.

Припомнив последнюю встречу, скосился на мрачную сестру и предусмотрительно добавил: - Брат. - Да это мне теперь как раз до звезды, - отмахнулся Лобанов. - Гоните к моему дому. По дороге всё обхрюкаем.

6.

Дениса подсадили на дополнительный ночной чартер. Так что на территории клубного отеля Seti Sharm близ Наама бей он оказался аж к завтраку.

- Может, задержитесь? Оплачено за десять дней. Разместим в лучшем номере, - предложил встретивший Лобанова молоденький, вертлявый гид-египтянин. - Индивидуальную программу организуем. Не пожалеете! Да и на море вам бы отдохнуть не мешало.

Гид с непроходящим недоумением в который раз оглядел изможденную фигуру в старом джинсовом костюме и стоптанных пляжных туфлях. В миниавтобусе, на котором они приехали, остался пакет с курткой и зимними сапогами. Других вещей при диковинном визитере не оказалось вовсе.

- Нет, нет, - Лобанов отмахнулся. Назойливые попытки египтянина навязать дополнительные услуги начали раздражать. - Выясните, где разместили Ларису Угловую. Я с ней переговорю и сразу назад, в аэропорт. Посадить меня на ближайший рейс сможете?

Гид всепокорнейше развел руки, удивляясь про себя причудам русских миллионеров, выкидывающих сумасшедшие деньги на однодневную поездку в два конца и экономящих на приличной одежде.

Словно угадав его мысли, Лобанов хмыкнул:

- Давай, давай, браток, дуй в рецепшн. И рад бы задержаться. Но больно велика угроза терроризма.

Как выяснилось по дороге из аэропорта, египтянин жутко боялся терактов. И почему-то больше всего ждал этой напасти от русских мафиози, о которых много читал.

В ожидании гида Денис отправился прогуляться по аллейке на территории отеля. Зной еще не установился, и с моря дул мягкий ветерок. С левой стороны над аллейкой нависала открытая веранда ресторана, куда как раз потянулись первые, ранние отдыхающие; по правой располагались сувенирные магазинчики. Все, кроме одного, еще были закрыты металлическими жалюзи. В единственной открывшейся лавочке, куда ради любопытства завернул Денис, сидел склонившийся над книгой полный небритый египтянин.

- Хай! - поприветствовал его Денис.

Продавец неохотно оторвался от чтения.

- Рашен? - безошибочно определил он.- Дёбрый утр. Так?

- Так, - снисходительно подтвердил Лобанов, снимая с полки любопытную статуэтку - выполненную из мельхиора странную голову с отполированным вытянутым черепом, большими глазницами и оттопыренными ушами, - очевидно, изображение какого-то древнего египетского мыслителя, а может, фараона.

- Твенти долларс! - поспешил объявить продавец.

- Ноу! - Денис поставил голову на место.

- Пьятнадцать!

- Нет, нет! Выходя, Лобанов заглянул в текст, который с таким вниманием изучал египтянин.

Это оказался распечатанный на ротопринте арабско-русский разговорник.

Ногтем оказались отчеркнуты две фразы: "Я тебя люблю" и "Я тебе даю".

Судя по всему, египтянин основательно готовился к знакомству с русскими туристками.

Подмигнув, Денис вышел из палатки.

- Туэнти! Десять, - продавец поспешил следом.

- Сказано, не беру, - нахмурился Лобанов.

- Харьяшо. Восьемь, восьемь!

Денис остановился, намереваясь высказать продавцу, что он думает о занудах. Поворачиваясь, невольно кинул взгляд на веранду и не сразу поверил своим глазам: там промелькнула Угловая. Удача нашла ищущего.

Он взбежал по лестнице.

Лариса Угловая как раз положила на маленькую тарелку три груши. Потянувшись за соком, нечаянно подтолкнула плотную, иссиня-черную туристку. Та обернулась, возмущенно блеснув утомленными от отдыха глазами. Но, увидев перед собой бледную костлявую женщину в неловком сарафане, лишь улыбнулась снисходительно и отошла в сторону.

Улыбнулась и Угловая. В эту первую египетскую ночь она впервые за последние полгода спала без привычных кошмаров и теперь чувствовала себя отдохнувшей. Надо просто от всего отвлечься и ни о чем не вспоминать. Последние, может, десять отпущенных ей счастливых дней.

Она наполнила бокал, подхватила тарелку и - остолбенела. Перед ней, недобро прищурясь, стоял Денис Лобанов.

- Вы? - пролепетала Лариса.

- Присядем, - Лобанов отобрал наклоненный бокал, сок из которого планомерно заливал ее туфли.

Не оборачиваясь, он прошел к свободному столику в углу веранды. Угловая, не выпуская тарелки, покорно поплелась следом, завороженно опустилась на кончик стула.

Воцарилось тяжелое молчание. Лобанов, не скрываясь, неприязненно всматривался в присевшую женщину, будто пытаясь разглядеть что-то в бегающих ее глазках.

- Эй, мистер! - послышалось снизу. Лобанов удивленно перегнулся через решетку. На аллее, размахивая мельхиоровой головой, подпрыгивал продавец:

- Пьять долларс. Слышишь? Задаром совсем.

Лобанов молча показал ему кулак.

- Ты хоть знаешь, что меня в розыск за кражу этих бумаг объявили? - процедил наконец он, обращаясь к поникшей женщине.

Угловая, не поднимая лица, кивнула.

- Зараза ты, - выругался Денис, ощущая, что злость как-то сама собой выпарилась. То ли на египетском солнце, то ли при виде безвольно приподнявшихся костлявых плеч. - Зачем вообще украла?

- Я не крала.

- Не крала?! Поври мне ещё, ты, Мата Хари задрипанная! - к ним тут же начали поворачиваться соседи, и Денис сбавил тон. - Не крала она. Будешь упираться, завтра же сюда прилетят менты и увезут из солнечного Наама бей в еще более солнечный Магадан. Или всерьез полагаешь, что в платке и очках тебя не опознали?

Угловая сжалась.

- Я не крала, - едва слышно повторила она. - Мне их Олег Евгеньевич сам отдал.

- На мертвого-то не надо!... Что ты сказала?

- Сам. Накануне того, как... заболел. Да он мне часто передавал то одно, то другое. Когда надо протоколы подчистить, изменения подготовить или там платежки. У самого-то времени не хватало.

- Положим, - Денис озадаченно потеребил подбородок. - Но когда искать-то начали... При тебе же сейф перерывали.

- Боялась Олега Евгеньевича подвести. Думала, раз сам не сказал, значит, не хотел. Под неверящим взглядом она усмехнулась: - Знаю, что дура. Вот и он меня за дуру держал. Только - я ведь любила его. Понимала, что шансов нет. Он такой красивый, грозный. Куда мне? Потому и - чудила. По вечерам поджидала с какой-то чепухой. Видела, что - раздражается, что презирает. А - все равно. Хоть так! - она мотнула шеей, отгоняя донимающие мысли. - А на другой день, когда стало известно, что он погиб, Осипян эта оглашенная по банку носилась, начальства уйма набежала. Все насчет уголовного дела закричали. Испугалась я. Думала даже подбросить. - А теперь, выходит, бояться перестала, - без прежнего напора констатировал Денис.

- Нет, конечно. Но нас ведь, оказывается, на сокращение готовят. Раньше-то надеялась, что Олег Евгеньич, может, к премии представит. А теперь - какая там премия? А мне деньги очень нужны. - О как! - Денис заново зашелся злобой. - Вот это по-нашему. Деньги нужны и - с методами не посчитаемся! И плевать нам на весь мир!

- Я думала, что как только документы вернутся, и с вас обвинение снимут. - Оно и видно, как ты обо мне думала, - отмахнулся Денис. - Ничего. Отсидишь реально, может, божьи заповеди наконец усвоишь!

- Мама! - разнесся по веранде звонкий детский голос. - Что ж ты пропала? Через несколько столов от них виднелась кудрявая девичья головка с недовольно поджатыми губками.

- Иду, доча! - откликнулась поспешно Угловая. - Я тут дядю знакомого встретила. Но сейчас вернусь. Через самую рассекундочку!...

Она уныло повернулась к собеседнику:

- Так как со мной? Если арестовывать станут, надо, чтоб с дочей кто-то остался. Я бы сестре заранее позвонила. Она в Великих Луках. Может, возьмет пока. Хотя...кому она, кроме меня, нужна?

- Документы где?

- А! Это-то. Они у соседки. Я ей в свертке оставила. Записку напишу - отдаст. Или - надо прямо с вами ехать?...Ну что ж ты не дождалась-то, солнышко? - другим, щемяще-нежным голосом произнесла она.

Денис повернулся и - сглотнул ком. В проход, раскручивая колеса инвалидной коляски, выехала десятилетняя девочка. Тонюсенькие прутики ног с вывернутыми в сторону ступнями бессильно покачивались. - Здравствуйте, - личико ее, подернутое первым загаром, приветливо улыбалось незнакомцу. - Пойдемте лучше к нам, а то мне скучно.

Угловая подкатила дочь к себе, придвинула тарелку с тремя лежащими грушами. Девочка ухватила ближайшую. - Доча! - укоризненно произнесла мать.

Девочка отдернула руку, со вздохом подвинула тарелку к Лобанову:

- Угощайтесь, дядя.

Дядя запросто мог слопать все груши в один присест. Потому, заметив, что мать отвлеклась, девочка быстро пригнулась к Лобанову.

- Только одну оставь, ладно? - заговорщически прошептала она.

- Само собой, - Денис повернулся к Угловой. - Деньги - на нее?

- Сказали, операцию можно. Как-то они там раздвигают, - Угловая всхлипнула и тут же закрутила рукой, показывая, что всё будет в порядке. В самом деле, она оправилась.

- Вот что! - объявил Денис. - Давай записку. После чего отдыхайте и ни о чем не думайте.

- А как же?...

- И вообще об этом разговоре знать будем только мы вдвоем. Договорились? Но если подъедут от Онлиевского, - при этих словах Угловая вздрогнула, - во всем признавайся и смело вали на меня. В смысле, что отдала мне. Понятно? Тогда не тронут. Смысла не будет. Он положил перед ней бумажную салфетку, подманил официанта, вытащил из его наружного кармашка авторучку и - протянул смущенной Угловой. Потом забрал исписанную салфетку, поднялся, подмигнул перепачканной грушевым соком девчушке.

- Отдыхайте.

Когда Денис вернулся к рецепшн, гид при виде его вскочил, замахал руками:

- Куда ж делся-то? Я все выяснил. Можем пройти к ней в номер! А потом на индивидуальную экскурсию. Уже договорился. Даже ждать не придется. И катер персональный. Еле уговорил хозяина. Но уж для такого гостя! Съездишь, а к вечеру улетишь.

- Срочно возвращаемся в аэропорт, - Денис, не останавливаясь, прошел к микроавтобусу. - А как же госпожа Угловая? Вы ведь к ней прилетели? - Передумал.

Обескураженный гид лишь головой мотнул: положительно, это не просто русский миллионер. Это - сумасшедший русский миллионер.

Автобус уже готовился тронуться, когда к окошку, у которого сидел Денис, подбежал, запыхавшись, всё тот же продавец.

- Чьерт с тобой, - решительно объявил он. - Давай два долларс.

Засмеявшись, Денис вытащил деньги, забрал статуэтку, повертел.

- Кто этот мэн? - на всякий случай уточнил он. - Фараон? Мыслитель?

- Ноу. Это есть Нефертити.

Под хохот обескураженного Дениса автобус тронулся к аэропорту.

Похоже, для гида отпустить туриста, не раскрутив хотя бы на одну экскурсию, значило потерю самоуважения. Отбился от его назойливых уговоров Денис лишь самым экстремальным способом. Насупив брови и доверительно подманив египтянина к себе, он шепнул, что в страну вот-вот прибудут русские мафиози, с целью совершения взрыва в развлекательном центре. И теперь ему необходимо как можно быстрее вернуться в Россию, чтобы предупредить об этом власти.

Это ли подействовало или сто дополнительных долларов, но в аэропорту гид забрал у Дениса паспорт и, оставив ждать посреди зала, сноровисто бросился к стойке, возле которой заканчивалась регистрация рейса на Москву.

Аэропорт Sharm el Sheikh, пустынный ранним утром, теперь гудел от человеческого многоголосья.

Слева от Дениса послышалась бодрая матерщина. К выходу с чемоданами и пакетами, полными зимней одежды, устремилась новая партия отдыхающих из России.

- Ба! Какая нечаянная встреча! - послышался знакомый голос, от которого у Лобанова свело скулы.

Он неспешно повернулся, надеясь, что ошибся. Увы! В компании двух крутоплечих парней на него, прищурившись, смотрел Вячеслав Подлесный. В отличие от прочих туристов, и Подлесный, и его спутники были в костюмах и - совершенно без вещей.

- Так какими судьбами? Тоже отдыхать?

- Наотдыхался. Возвращаюсь в Москву.

Подлесный с сомнением оглядел бледную физиономию отъезжающего:

- Что так быстро?

- Климат не подошел, - Денис небрежно провел по впалым щекам. - Говорят, солнечная радиация как-то не так действует.

- Да. Запаршивел ты, - с удовольствием подтвердил Подлесный, что-то про себя прикидывая. - Как там наше "Возрождение" возрождается?

При упоминании "Возрождения" спутники Подлесного "сделали стойку".

- Не по адресу вопрос, - огрызнулся Денис. - Будто не знаешь, что меня оттуда вышибли.

- Да, да, да. Что-то связанное с кражей документов, - особым, задумчивым голосом произнес Подлесный. Задумчивость его Денису решительно не понравилась: так ведь и догадается.

- Мы, кстати, в отель, - Подлесный сверился с запиской, - Seti sharm. Не из него, часом? - Это как будто где-то за Наомо бей, - безразлично отреагировал Денис. - В общем, счастливо отдохнуть, а мне еще в сортир надо успеть. Что-то пробило с местной жратвы. Так что вы там не усугубляйте. И одежонки, какой полегче, прикупите. А то вид у вас больно не туристский. Да и сопреете. Он нагнулся поднять пакет с зимней одеждой.

- Одежды-то, как погляжу, и у тебя не густо...Стоять! - другим, отрывистым голосом хлестанул Подлесный. - С нами поедешь.

- Это с какой еще такой радости?

- Так за компанию. Да и задержка небольшая. Мы сами быстренько управимся и назад. Вместе и вернемся. А мне спокойней будет. - С чего бы такая трепетная нежность?

- Да есть у меня подозрение, что ты, мил человек, дорожку нам перебежал. А дорожка наша лежит к госпоже Угловой....Понимаешь, как вижу, о чем речь. В общем пока мы все вопросы не порешаем, можешь считать себя военнопленным.

- У меня другие планы. Да и билет на утреннюю лошадь. Так что предлагаю разбежаться по добру - по здорову...А то это ведь не Москва. Живо схомутают, - Денис рыскнул по аэропорту взглядом, выискивая полицейских.

Подлесный сделал движение бровью, и Денис почувствовал, как что-то кольнуло под ребро.

- Это "выкидушка", - задушевно пояснил Подлесный. - Друг мой Паша, что тебе ее приставил, - большой мастер владения пером. Дернешься - он тебя чуть кольнет. Посадим на скамеечку и - уйдем. А ты улетишь уже в цинковом гробу.

- Точно, - тот, кого представили Пашей, интимно склонился над ухом Дениса. - А то вы ведь, возрожденческие, непонятливые. Один такой борзой аж под колеса бросился. И где он теперь?

Денис почувствовал, как кровь прилила к голове.

- Пасть-то отодвинь. Я тебе не девочка, чтоб тереться. Да и воняет! - он откровенно напрашивался на драку, надеясь привлечь внимание окружающих.

Но шум не входил в планы Подлесного.

- Обыщи! - бросил он второму подручному. - Паспорт, билет, деньги, блокноты, письма, все остальное.

Он перехватил обеспокоенный взгляд Лобанова. По-своему расшифровал его:

- А ты как думал? Пока не улетим, у меня побудут. Сохранней.

Денис собрался выкрикнуть ругательство, но кольнувший вторично нож недвусмысленно дал понять, что все происходящее - не шутка.

- Локотки раздвинь незаметно, будто играемся, - предложил подошедший к Денису "пиджак".

- Идиоты вы все-таки, - бессильно выругался Денис. - Да подожди лезть. Не видишь, что ли, сопли текут? Перемазаться хочешь?

Он вытащил из нагрудного кармашка бумажную салфетку, с чувством высморкался и, гадливо скомкав, сунул назад.

Обыск закончился удивительным результатом. При Лобанове и в его вещах не оказалось ни паспорта, ни билета, ни бумаг. Лишь мобильный телефон да десять стодолларовых купюр.

- А это? - крутоплечий потряс пакетик, что Денис держал в руке, вытащил из него мельхиоровую голову. - Чего за мужик-то?

- Нефертити, - Лобанов отобрал сувенир, сунул назад в пакетик. - Нету у меня ни паспорта, ни билета, - пояснил он удивленному Подлесному. - Забыл в отеле. Почему и околачиваюсь здесь, как три тополя на Плющихе. Жду. Обещали подвезти. А нет, придется такси брать и самому в отель сгонять за ними. Так что не могу я с вами...Да и с чего базар? Если так меня боишься, оставь со мной одного из своих шкафов. Куда я без паспорта и билета?

Подлесный поколебался.

- Нет, - решил он, - рисковать не стану. Поехали! Заодно и в твой отель заскочим. Ну!

Денис почувствовал третий, на сей раз весьма ощутимый укол.

- Тогда сначала в сортир! - потребовал он. - Пока не опорожнюсь, не двинусь. С утра пробило. Льет со всех щелей.

Он шмыгнул для убедительности носом.

- Или хотите такси завонять? Так всех выкинут.

- Да пусть сходит, босс. В самом деле, вони меньше, - поддержал тот, что обыскивал Дениса. - Куда он в самом деле без документов, без мобилы? Да и видно, что обдристался мужик по полной программе.

Он гоготнул.

- Ладно, - Подлесный пренебрежительно кивнул. - Давай, Паш, отведи этого засранца, туда и обратно. Пять минут на все. Но - смотри, Лобанов, если чего задумаешь выкинуть, так Паше доля секунды нужна.

- Да помню, помню.

Помахивая подзабытым пакетиком, Денис, придерживаемый за локоть шагавшим следом Пашей, отправился в сторону туалета.

Краем глаза он заметил, как от регистрационной стойки с паспортом и посадочным талоном в руке отходит гид.

Пашина рука железным обручем обхватила Лобановский бицепс, нож в другой руке напоминающе покалывал печень. Да даже и без ножа сейчас, после полосной операции, когда ныли еще швы, противостоять амбалу один на один ослабевший Денис был не способен.

Потому, войдя в пустынный туалет, он, не задерживаясь и не сбиваясь с шага, дернулся в сторону и тут же, с развороту, от души, махнул мельхиоровой болванкой - "Помогай, мужеподобная египетская царица!".

Удар, как и целил, пришелся точно по голове.

С вскриком боли и изумления Паша, заливаясь кровью, осел на пол.

"Всё, что могу, Андрюша".

Денис воровато выглянул в щелку двери. Подлесный и сопровождающий как раз отвернулись, увлеченные своим разговором.

Денис выскочил незамеченным и, прячась за снующими людьми, пробрался к недоуменно озирающемуся у стойки гиду.

- Где ты есть? - запричитал тот. - Уже посадка закончена. Я еле уговорил подождать. Если через минуту не успеешь, то все. А где вещи?

- Оставил на память. Проводи, - Денис выхватил из его руки документы, приобнял за талию и, укрываясь им, словно щитом, повлек к зоне погранконтроля.

Внезапно Денис усмехнулся, - расставаться с Подлесным просто так душа не лежала.

- Слушай меня, - он интимно пригнулся к уху египтянина.- Ты об Онлиевском слыхал?

- О! Русский олигарх.

- У нас это вроде как мафиози. Только что в аэропорту я встретил трех русских бандитов, его сподручных. Подозреваю, что приехали с целью подготовки теракта. Тротил и прочее переправлен раньше и спрятан где-то в Наама-бей. Они в тот же отель, что и я, прилетели. Может, там всё и спрятано. Понимаешь?

- Да, - выдохнул египтянин.

- Сейчас я тебе их покажу. Только осторожно поворачивайся. Во-он в углу зала двое. Беспокойные такие, одеты не как все. Видишь? Третий отошел.

Египтянин, широко раскрыв глаза, закивал.

- Так что я сейчас прохожу на посадку, а ты - сразу в полицию. Проверьте, они даже без вещей. С собой ножи провезли. Это - бандиты, я тебе говорю! Они у меня тысячу долларов только что отобрали и мобильник. Видел у меня телефон?...То-то, значит, опознаешь. Только имей в виду, обо мне, пока не улечу, чтоб ни звука. Иначе мне, сам понимаешь! - Денис полоснул себя ногтем по горлу.

Египтянин завороженно сглотнул.

- Борьба с терроризмом - святое дело, - Денис приобнял нетерпеливо подрагивающего провожатого, встряхнул. - Действуй!

Он стремглав устремился к освободившейся стойке погранконтроля.

Через двадцать минут самолет взлетел на Москву.

Много ли мало, но несколько дней полицейских разборок господину Подлесному теперь обеспечены.

7.

О драматической истории поиска учредительных документов компании "Магнезит" в банке стало известно со слов Бориса Гуревича - уже после того как сами документы упокоились в президентском сейфе. Правда, история эта оказалась несколько, будем мягко говорить, изменена. Вместо Угловой, о которой не упоминалось вовсе, фигурировал некий таинственный похититель-одиночка, за которым вели охоту служба безопасности Онлиевского и - параллельно - по своей инициативе - Денис Лобанов, о чем знал только сам Гуревич.