Арбитражный десант Данилюк Семён

Она уничижительно оглядела подрагивающее лицо ночного визитера. Коротко кивнула мужу:

- Пошли! Поможешь перепеленать.

Она вышла. Кичуй шагнул следом, захлопнул за собой дверь, с силой развернул жену: - Так это правда?!

- Правда, - ровным голосом подтвердила она. Предупреждающе подняла палец, пресекая всплеск эмоций. - Но сейчас это не важно. Так что ты надумал? Она показала на дверь, за которой остался Подлесный.

- А что я могу надумать? - поняв, что жена слышала весь разговор, Игорь возмутился. - Не пойду ж я против Ивана Васильевича.

Как-никак тесть!

- Да? А мы тебе кто?

- Не понял, - растерялся Игорь.

- Вот отныне твоя семья, - Инна кивнула на второй этаж, где спала малышка. - И о ней ты должен думать.

- Но ты-то знаешь, акции фактически принадлежат твоему отцу.

- А юридически - тебе! И кто сказал, что у нас на них меньше прав?

- Это ты так шутишь? - Игорь с надеждой вгляделся в жену. - Или - решила проверить меня на вшивость?

- Отец сам свой путь выбрал. И семью тоже, - непримиримо объявила Инна. - Я по его милости свою порцию нищеты в юности хлебнула, пока он тут роскошествовал. А мама моя, после того как он ее променял на какую-то студенточку, до сих пор в Ростове копейки считает. Дочери своей такого не пожелаю. И теперь опять здрасте-пожалуйста, заново воспылал. Молодожен! - процедила она. - А с милой, как говорится, рай и в шалаше. Вот пусть там и милуются!

- Да не могу я! - в отчаянии выкрикнул Игорь. Спохватившись, глянул наверх и зашептал. - Ты понимаешь, что про нас говорить станут, если мы против собственного?...

- Остановишься на полпути, заклюют. И правильно сделают. Добьешься цели - расступятся с поклонами и - зауважают. Подлесный, хоть и подонок, но в этом прав: выигрывает тот, кто идет до конца. Ступай!

- С Подлесным-то под ручку? С убийцей. Как вспомню, что он Андрюшку!.. - Ты ж слышал - не убивал. Так что успокойся. Да и в нем ли дело? - Так он еще и проценты хочет, - Игорь показал на дверь.

- Побещай, пока сделку не оформишь. А там посмотрим, - Инна прищурилась. И стало ясно - не обломится пронырливому комитетчику отхватить влегкую денег из их семейного кошта.

Выпроводив Подлесного, Игорь Кичуй постоял на крыльце, жадно втягивая в себя колющий ветер. Как ребенок, боящийся идти в школу, желая заболеть, большими кусками глотает мороженое.

9.

Внезапный отказ западных кредиторов войти в уставный капитал "Возрождения" и известие о том, что арбитражный суд вновь возбудил дело о банкротстве, Ивана Васильевича Рублева не то, чтобы не расстроило. Но - не потрясло. Настолько за эти месяцы привык он продираться через бесконечные завалы внезапных, сменяющих одна другую, преград.

К тому же на дворе стоял март двухтысячного года, и Россия жила предверием президентских выборов. В страну приходила новая власть, с которой у Рублева были связаны главные надежды на перемены.

Ивану Васильевичу уже довелось познакомиться с главой предвыборного штаба и.о. президента Бобровниковым. И тот заверил его в полной поддержке предложенных мер по реформированию российской экономики. Бобровников даже попросил подготовить тезисную записку относительно перспектив использования банка "Возрождение". После чего главные положения ее будут включены в предвыборную программу, которую исполняющий обязанности президента огласит в телевыступлении перед избирателями.

Записку эту Рублев шлифовал со всей тщательностью.

Заявив о взятии под государственный контроль крупнейшего банка, ставшего для многих в стране чем-то вроде последнего островка предпринимательской свободы, будущий президент, не оценивая критически политику своего предшественника, объективно заявляет новый курс - на поддержку "реального" бизнеса.

Это же стало бы и косвенным подтверждением готовности очистить экономику от засилия ненавистных населению олигархов. Что само по себе добавило бы в избирательную копилку уйму голосов.

В плане же долгосрочной перспективы все еще могучий инновационный банк способен стать пружиной, рускрутив которую можно начать структурные реформы в экономике.

Записку эту Рублев передал в администрацию через старого дружка и единомышленника - заместителя председателя Госдумы Ивана Серденко, у которого как раз намечалась встреча с Бобровниковым.

Серденко текст прочитал, одобрительно хмыкнул. Но сам он больше надежд на успех связывал с изменениями в составе Госдумы. Предстояла обычная перед выборами торговля по поводу принятия неотложных законов и перераспределения комитетов. Потому поддержка фракций, интересы которых представлял Серденко, Кремлю была крайне важна.

- Продавим, - убирая в объемистый портфель рублевскую папочку, заверил он.

- Может, мне сразу с тобой поехать? - предложил Иван Васильевич. - Что-то уточнить на месте, подредактировать.

- Пожалуй, не стоит. У меня ведь другая тема с Бобровниковым, а уже в ходе торговли я ему выложу твою записку. Тогда и тебя высвистаю. Так что как поеду, предупрежу и - будь наготове. Товарищ, верь! - Серденко вздернул кулак. - Во что?

- Взойдет она, звезда пленительного счастья! - восторженно продолжил Рублев.

- Не, проще. Мы их уделаем!

Спустя неделю в лучшем своем костюме Иван Васильевич стоял перед Мананой Осипян, которая с одежной щеткой в руке в очередной раз придирчиво осматривала его. Непривычный к жесткому воротничку свежей рубахи Рублев то и дело нервно поводил шеей и, помимо воли, косился на часы.

В администрацию Ивана Васильевича должен был бы сопровождать президент банка. Однако Игорь Кичуй, к сожалению, вот уж десяток дней как свалился с тяжелой формой пневмонии.

- Прекрати же нервничать! - прикрикнула Манана. - И не верти головой, как жирафик. - Колет!

- Новости - колет ему. Привык в джемперах. Все под юношу косишь. Уже и костюм носить разучился. Во время беседы тоже собираешься дергаться? Кстати, не вздумай там по своей мальчишеской привычке нос теребить. Узнаю - оторву.

Она перехватила очередной его взгляд на часы. Свела вместе густые брови:

- Успокойся же, Ванечка. Он всего час как выехал. Пока свое обговорят! Давай-ка я тебе еще валерьянки капну.

На самом деле Манана мандражировала не менее его. И безуспешно пыталась скрыть волнение за бесконечными поглаживаниями, одергиваниями, подсмеиваниями.

Иван Васильевич, продолжая мерить шагами комнату, выглянул во двор и поморщился. Внизу, возле банковской машины, с мобильником у уха расхаживал Денис Лобанов, очевидно, вызванный Мананой. Мнение свое о Лобанове Рублев изменил лишь частично. Да, он оказался неправ, подозревая того в предательстве. Но нахрапистость, с какой Лобанов вытянул из банка за оказанную услугу сто тысяч долларов, так необходимые на иные нужды, подтвердила, что в главном он не ошибся. Деньги - вот единственный символ веры этого человека. Потому решение Осипян взять Лобанова на фабрику Иван Васильевич не одобрил.

Впрочем, это уже была не его епархия.

Рублеву послышался звонок, и он быстро отошел от окна. Нет, опять показалось!

Денис раздраженно отодвинул мобильник от уха.

- Послушайте! - с трудом вклинился он в беспорядочный словесный поток. - Довольно наконец тараторить. Я единственно понял, что вы Угловая. Но дальше что вы хотите? Кто, что и у кого украл? И почему вы с этим звоните мне? - Я хотела господину Рублеву, но как-то неловко. Может, я просто ошибаюсь. А Осипян - я не знаю телефона. Да и - страшно.

- Хорошо. Тогда попробуйте еще раз - членораздельно.

- Да, так вот говорю, - Угловая выдохнула, пытаясь обуздать волнение. - Господин Кичуй поручил мне подготовить необходимые документы на продажу компании "Магнезит". Предупредил, что сделка приватная и огласке не подлежит.

- И в чем проблема? Наверняка так и есть. В связи с возможным банкротством руководство банка решило подстраховаться и технически переоформить акции. И вам как доверенному сотруднику...Вы ж понимаете, что есть конфиденциальные вещи.

- Да, да, господин Кичуй то же самое сказал. Премию посулил. Хотя какая еще может быть премия? Банк и так для меня столько сделал. Простили. И даже аж сто тысяч на дочу передали. - Вы что, кому-нибудь сказали, что я привозил Вам деньги?! - взбеленился Денис.

- Да нет, что Вы? Я ж понимаю, что из секретного фонда. Поэтому, как Вы велели, - никому! Я так благодарна! - Ладно, ладно, - Денис успокоился. Нетерпеливо поглядел на часы, - обещал Манане не опаздывать. - Так в чем все-таки дело?

- Понимаете, я все сделала, как господин Кичуй велел. Но я все думаю-думаю... - Угловая смешалась. - Боюсь, чтобы не произошло ущерба. Покупатель, на которого переоформили, - компания "Марсле". Я-то слышала по-другому. Что Иван Васильевич им продавать не хочет. Наверное, конечно, просто передумал. И я зря паникую. Не станет же Игорь Сергеевич без него...

- Вы сказали - "Марсле"?! - до сознания Лобанова наконец дошло ключевое слово. - Кичуй продал кондитерку "Марсле"?! Я правильно понял?

- Да, я сама все и регистрировала. И передаточное распоряжение отвезла. А потом вот подумала, а что если... Заснуть не могу. Ведь я банку так обязана!

- Спасибо! Будьте на связи, - разъединился Денис, и тут же принялся бешено выдавливать на клавишах Кичуевский номер.

- Пожалуй, пора все-таки тебе еще валерьянки выпить, - решила Манана, открывая аптечный ящичек.

- Ты морганцовку достала, - заметил Рублев.

Манана нервно засмеялась:

- А что ты хочешь? У меня ведь тоже все на кон поставлено. На днях "Марсле" вновь нарисовался на горизонте. Вице-президент вторую неделю в Москве торчит, - кружат стервятники!

Она тихо выругалась и ушла в спальню, откуда донеслось невнятное бормотание, - слева от трюмо висела православная иконка.

Мобильный телефон Рублева застрекотал и принялся мелко подпрыгивать на столе.

Волнуясь, он схватил его обеими руками, будто юркую рыбешку. В дверях появилась кошкой подскочившая Манана.

- Да! Привет, Ванюш. Я при параде и готов выезжать!..Да?!!..Да?!.. Да... Это окончательно?... Но как же? Ведь я же с ним лично... Меня заверили... Да, конечно, жизнь не заканчивается. Хотя для чего тогда всё?

Позабыв попрощаться, Рублев отключился, на ощупь опустился в кресло. Рванул галстук.

- Отказались? - выговорила Манана.

Рублев удрученно мотнул головой:

- Говорит, не сумел убедить. Бобровников ответил, что новая власть не может начинать с того, чтобы вмешиваться в рыночные отношения. Но ведь сам же заверял, что пути назад не будет. Руку вот эту жал... Значит, опять переиграли. Ничего не пойму. Ведь беспроигрышный для всех вариант! Как же не принять? За просто так подношу государству готовую финансовую структуру, еще и от частных долгов очищенную. И - не взять! Они ж сами курс на реформы провозгласили.

Он заскулил.

- Провозгласили! - презрительно, наполняясь раздражением, повторила Манана. - А то мало чего провозглашали! Ишь ты - курс! Да он для таких наивных дурачков, как ты, объявлен. Они что, из небытия возникли? Те же Онлиевские к власти и привели. И ты хотел, чтоб они там меж собой из-за твоих мечтаний прекраснодушных перессорились?!

Она глядела на беспомощного Рублева, подавленно откинувшегося в кресле. Но волна отчаяния все сильнее застила ее, не оставляя места для жалости.

- Тебя ж предупреждали! Но ты весь мир переспорить хотел. Доигрался - банк-то тю-тю. Чужим дядям уйдет... И моя кондитерка тоже, - вдруг дошло до нее.

Подскочив к Рублеву, она с силой тряхнула его:

- Ваня! Немедленно! Слышишь, немедленно, пока не появился конкурсный управляющий, переоформляй "Магнезит" с Кичуя на офшор, как когда-то Лобанов предлагал...Чего эта сволочь, кстати, опаздывает, когда нужен?.. Туда не доберутся.

- Но, Манана, сделать такое сейчас - это уголовное преступление, - вяло откликнулся Рублев.

- Кондитерку российскую из-за собственного упрямства потерять, - вот где преступление! И даже не смей возражать. А насчет уголовки отмажем твоего Игорька. Подключим юристов, адвокатов наймем лучших, так запутаем, что ни один суд не разберется. Наконец на год-другой за границу отправим. Ну же, Иван! Ты мне клялся!

- Хорошо, - покорно согласился Рублев.

В дверь позвонили. На пороге стоял Лобанов. Непривычно удрученное выражение его лица сказало Рублеву всё без слов.

- Что? Тоже прослышал?

- Да. У меня корешок в кремлевских сверах имеется информированный. Только позвонил.

- Вот ведь как, - произнес Рублев. - Даже у Серденки ничего не вышло.

- Отчего же не вышло? - глаза Лобанова сделались колючими. - По моим сведениям, у него как раз все получилось. Отступившись от вас, выторговал себе еще пару профильных комитетов. Как говорится, цена вопроса.

Рублев вскинул было голову, но лишь махнул рукой с видом человека, уставшего разочаровываться.

Денис куснул губу:

- Я вообще-то с другим зашел.

Колеблясь, обернулся на Манану.

- Да что за глазелки затеяли? - заметил Рублев. - Выкладывайте, чего там еще? Все равно больше меня напугать, похоже, нечем.

- Не уверен, - процедил Денис. - В общем, получил сведения из очень надежного источника: закрытое акционерное общество "Магнезит" сменило собственника. - Что?! - почти синхронно выкрикнули Рублев и Осипян.

- Подписан договор купли-продажи, - надбавил в голосе Лобанов, - в соответствии с которым господин Кичуй уступил права собственности на "Магнезит" компании...

- Не-ет! - выдохнула Манана.

- ... "Марсле", - договорил Денис и, чувствуя себя невольным палачом, закончил. - В депозитарий поступило соответствующее передаточное распоряжение. Цена сделки - сто миллионов долларов. Получается, господа-сотоварищи, "Юный коммунар" продан.

Рублев умоляюще переводил взгляд с Лобанова на оторопелую Манану:

- Но как же? Он же - муж моей дочери... Денис! Это вы так пошутили, да?

- Рад бы. Но - информацию перепроверил. Я, как узнал, сразу отзвонил Кичую. Застал врасплох. Он подтвердил.

И, упреждая прочитанный в глазах Рублева вопрос, буркнул:

- Ваша дочь тоже в курсе. Они вместе всё это замутили.

Рублев обвис на подлокотниках. Неуступчивый, энергичный боец за несколько минут превратился в страдающего старика.

Хриплый, отчаянный крик Мананы наполнил квартиру:

- У меня же на носу годовое собрание. И кто голосовать станет, скажите на милость?! "Марсле" поганый?! Все порушат! Жизнь порушат!... Не отдам!

Она рухнула на диван и принялась остервенело колотить кулачками по стеклянной поверхности журнального столика, рискуя порезать руки.

Взвизг ее испугал Рублева и вывел из состояния прострации. Тяжело поднявшись, он подошел к дивану, положил ладонь на убранные в кичу волосы.

- Мананочка! Ты успокойся как-то. Я понимаю, но - ничего. Что-нибудь придумаем. Ведь отныне нас двое. Все-таки не по одиночке. Как-нибудь сдюжим, - не веря больше себе и сбиваясь, бормотал он.

Она подняла голову, и Рублева отшатнуло - столько злобы полыхало в черных глазищах:

- Да ты! На кого поставила, дура! На кого оперлась! Думала - мужик, а ты - Манилов! Трепач ты. Пустышка!

Она вцепилась в собственные волосы и, выкрикивая что-то невнятное, уже лбом с силой боднула стекло, тотчас пошедшее трещинами.

Наконец истерика чуть отпустила. Она подняла расеченную голову. Рублева в квартире уже не было. Лишь Лобанов у окна напряженно вглядывался вниз.

- Почему ждешь?! - Манана подскочила, выглянула. - Машину не взял, да, нет? Денис, мальчик дорогой! Пожалуйста! Очень пожалуйста! Догони! Как друга прошу. Вот еще возьми! У него ж стенокардия, - с жутким акцентом выкрикивала она. Беспорядочно хватая и впихивая в руки Лобанова то шапку, то дубленку, то пузырек валокордина, она теснила его из квартиры. - Он же осел упрямый. Умрет еще назло!

- Ох, и дура ты! - Денис, не дожидаясь лифта, побежал вниз по лестнице.

- Шапку! Шапку, чтоб надел! - крикнула вслед Осипян и - нервно зарыдала.

Иван Васильевич Рублев в одном костюме как-то боком, покачиваясь, вышел из подъезда, проскочил мимо поджидающего "Вольво" с дремлющим за рулем водителем и через арку выбрался на Пятницкую.

В этот утренний час Пятницкая лишь оживала. Готовились к открытию рестораны. Сонно подремывали без покупателей цветочники у метро "Новокузнецкая".

Рублев, не разбирая дороги, шел вперед, вытянув голову, будто бегун, накатывающий на финишную ленточку.

Редкие пешеходы при виде раздетого пожилого мужчины с полуприкрытыми глазами поспешно расступались, ловя обрывки бессвязных фраз:

- Благодушный! Все к черту! Всех! Всех, кто верил, кого зазвал... Кидала ты, кидала последний! Два года! Зачем? Кому? "На кой хрен ты нужен без денег", - как запомнил, воспроизвел Рублев слова Осипян, и спазм подступил к горлу.

Он взбежал на ближайшее крыльцо и прислонился к дубовой двери, над которой было выведено "Ресторан "Хаш Беш".

- Размечтался о кренделях. Манилов, да? Что Манилов? Старик похотливый. Любви он взалкал! А акции у тебя для этого имеются?! Деньги, чтоб дети любили, есть?

Он даже не заметил, как подошедший сзади Лобанов накинул на трясущиеся плечи дубленку. "Вольво", из которого он выскочил, остановился, прижавшись к обочине.

- Полно, Иван Васильевич! Что ты как ребенок! - Незаметно перейдя на "ты", Денис сощурился, чтобы не выдать подступившую жалость. - Чего в жизни не бывает? А то не знал, с кем связываешься! Шапку вот давай нахлобучим. Манана всунула. Баба, чего хочешь? Сперва взбрыкнула. А потом меня же звездюлями погнала, чтоб с тобой чего не случилось. А то хошь в больницу сгоняем! Кардиограмму сделаем.

- В больницу, Денис, в больницу! - Рублев поднял влажное лицо. - В самую что ни есть необходимую, - психиатрическую.

Он ухватил Лобанова за пуговицу:

- Всех таких в больницы сдавать надо. Чтоб окружающих дурью своей не заражали! Кто доверился, тех и подставил. Понимаешь? Другие-то, поухватистей, они свое урвали. Да хоть ты! На все своя такса. Добыл бумажку - изволь положить сто тысяч. И - выходит, что так и надо! А кто попорядочней, поскромней, те лохи! Детишки-то мои тоже половчей оказались!

Рублев с пугающим, заговорщическим видом замахал руками, подманивая Лобанова поближе.

- Главное, чего себе не прощу, - забормотал он. - Это что "Юный коммунар" своими руками, считай, на слом сдал. Сам, выходит, в упаковочке подарочной преподнес. Вот где дурость великая. Ну, чувства - это не в счет. То перемужествуем. Но по жизни-то, выходит, профукал. Не удержал. А я ведь слово мужское давал! Понимаешь ли ты!...

Он как-то всхрюкнул, пытаясь удержать подступившее рыдание. Но почувствовал, что не сдержится. Закрыв рот, метнулся в припаркованную машину, на переднее сидение, и - захлопнул дверь.

Денис, обойдя машину, выманил наружу шофера: не следует смотреть на плачущего мужчину.

- Господи, как же мне его жалко, - водитель, отслуживший у Рублева почти десять лет, замотал головой. - Никогда таким не видел. - Нехилого мужика ломанули, - думая о своем, согласился Денис. - Просто - конец эпохи!

Озабоченно скосился на стекло, за которым проглядывала потряхивающаяся конвульсивно фигура. - Вот что, браток, погуляй-ка пока на воздухе, - предложил водителю Денис. - Попробуем твоего шефа реанимировать. Он забрался на водительское место, с силой тряхнул Рублева за плечо:

- Довольно ныть! Сопли пустить - всегда успеется.

Иван Васильевич открыл глаза. Увидел Лобанова.

- Это зачем? Почему это?! Откуда? - непонимающе встрепенулся он.

- М-да, неслабо тебе по башке стукнуло. Ты говорить-то можешь, Иван Васильевич?

Стремясь привлечь внимание Рублева, он энергично пощелкал перед ним пальцами.

- Могу. - Сомневаюсь. Но давай попробуем. Ты "Юный коммунар" действительно спасти хочешь?

- Всё бы отдал, - прохрипел Рублев. - Лишь бы честь спасти!

- Ну, по поводу чести - это не будем. Наслышаны, - грубо перебил Лобанов. - Давай-ка лучше поработаем. Сосредоточься и отвечай на мои вопросы. Готов, нет?

Рублев едва заметно кивнул.

- Поскольку все бумаги подписаны, будем пока исходить из того, что "Магнезит" продан и назад пути нет.

Рублев простонал. Лобанов озабоченно покачал головой. - Потому попробуем зайти с другого боку. Послезавтра на "Коммунаре" годовое собрание. Повестки дня с собой, случаем, нет? Рублев медленно открыл "бардачок" и передал буклет из числа тех, что рассылают акционерам.

Денис погрузился в его изучение.

"Угу, угу", - филином ухал он. Наконец отложил буклет в сторону.

- На кого оформлена доверенность от "Магнезита", чтоб голосовать на "коммунарском" годовом собрании?

- На меня, само собой. Я ж у них там председатель Совета директоров.

- Когда "отсекли" реестр акционеров?

- Как и положено, за месяц.

- Стало быть, "Марсле" от своего имени участвовать на собрании не сможет!

- И что с того?! - рассердился Рублев. - Возьмут у зятька моего доверенность на голосование от имени "Магнезита", а мою аннулируют!

- Но ведь пока-то не аннулировали! Вот в чем фишка. Там как будто в повестке дня вопрос о дополнительной эмиссии!

Денис хитро улыбнулся, словно гроссмейстер, стоящий на грани поражения и вдруг обнаруживший тончайший, единственный ход, что переворачивает всю партию. И - заразительно захохотал. Рублев обнадеженно вскинул голову. - Нашел что-то?

Хохот Лобанова оборвался и перешел в надсадный, сотрясающий кашель. На глазах проступили слезы.

- Вот погань, не отстает, - сконфуженно пробормотал он. Будто отмахиваясь от несущественного, объявил. - Ладно, есть один нестандартный ход. Стремный, правда! Но только взвесь сперва - оно тебе надо?

Он испытующе глянул на Рублева.

- Не томи! - попросил встрепенувшийся Иван Васильевич.

Лобанов урезонивающе покачал головой:

- А ты бы не торопился. Сейчас - худо-бедно - сто "лимонов" оседает в вашей семейке. В той ли, иной пропорции, но меж собой договоритесь и деньги попилите. А если на мой вариант согласишься, ни денег не увидишь, ни акций, - одно пусто-пусто. Так стоит ли в запале горячку пороть?

Рублев с неожиданной силой ухватил Дениса за запястье:

- На всё пойду!

10.

Весть о продаже компании "Магнезит", владеющей контрольным пакетом акций крупнейшего в стране кондитерского холдинга, распространилась мгновенно.

Потому пишущая и электронная пресса начала наполнять ДК фабрики "Юный коммунар" задолго до начала годового собрания, - момент смены хозяев хотелось запечатлеть всем. К тому же новый владелец "Магнезита" - компания "Марсле" - приобрел его вопреки воле многолетнего директора фабрики Мананы Осипян, многажды заверявшей, что не подпустит "Марсле" не только что в уставной капитал, но даже и к проходной. Не подлежало сомнения, что уже сегодня и сама Осипян, и ее команда будут отстранены от занимаемых должностей.

Зная кавказский темперамент несдержанной Осипян, ждали скандала. Единственно спорили, на каком вопросе повестки дня он разразится.

Но все разрешилось совершенно неожиданно и намного раньше, чем собрание началось. Так что разбежавшиеся по буфетам журналисты, позже, узнав, что пропустили сенсацию, еще долго гонялись за своими более прозорливыми коллегами, дабы выведать у них хоть какие-то подробности происшедшего. Впрочем, счастливчиков оказалось немного. А если точнее, всего один - обозреватель "Коммерсанта" Ирина Холина.

Откуда именно следует ждать сенсации, Ирина догадалась, увидев человека, руководившего регистрационной группой. К ее изумлению, им оказался Денис Лобанов.

В ответ на ироничный его поклон Холина неприязненно кивнула, но с этой минуты старалась держаться неподалеку. И - оказалась прозорлива.

В девять часов тридцать минут к регистрационному столику подошли двое респектабельных мужчин, один из которых предъявил доверенность на голосование пакетом акций компании "Магнезит".

Стоящий тут же Лобанов принял доверенность, внимательно с нею ознакомился, после чего протянул обратно:

- Сожалею, но вы не можете быть зарегистрированы.

- Что-о?! - с жутким акцентом переспросил пораженный поверенный и повернулся к напарнику, который тотчас выдвинулся вперед.

- Молодой человек, советую не шутить! - напористо произнес он. - Я адвокат. Вам предъявлен надлежаще оформленный документ. И, если вы немедленно не зарегистрируете нас, как то предписывает закон, то уверяю, вас, мы немедленно обжалуем в суде это собрание. Кроме того, вас ждет оглушительный скандал! Господин, на которого выписана доверенность, - вице- президент крупнейшей мировой компании "Марсле".

Эмоциональный этот пассаж Лобанов воспринял даже с некоторым сочувствием, отчего энергичный адвокат несколько сбился.

- Документ, что и говорить, надлежащий,- подтвердил Денис. - Но дело в том, что голосование акциями, принадлежащими "Магнезиту", уже произведено.

- То есть!?...Это как же? Фальсификация?!

- Да что вы, как можно, - укорил горячего адвоката Денис. - Акциями этими по доверенности "Магнезита" проголосовал господин Рублев.

- Но доверенность господина Рублева аннулирована! - торжествующе глядя вокруг, выкрикнул адвокат.

- Да, нам это известно, - подтвердил Денис. - Но все дело в том, что господин Рублев проголосовал еще до того, как доверенность была аннулирована.

Он увидел, что глаза адвоката расширяются от ужасной догадки. - Правильно, правильно. Господин Рублев выслал бюллетень заблаговременно, по почте, что законом, как вы знаете, не возбраняется. Не зачесть его у нас нет ни малейших оснований. Таким образом, господа, и рад бы...

Он сокрушенно развел руки.

Пораженные визитеры молча переглядывались меж собой. Сцена затянулась.

- Вас, должно быть, интересует, как проголосовал "Магнезит", - иезуитским голосом подсказал им Денис.

Вице-президент "Марсле" заторможенно кивнул, продемонстрировав, что владеет русским языком.

- "Магнезит" проголосовал за проведение дополнительной эмиссии и одновременно отказался от выкупа своей части. Тем самым доля акций

"Магнезита" в уставном капитале фабрики "Юный коммунар" уменьшена до ... Лобанов прищурился, прикидывая. - Осталось что-то совсем немного. Впрочем, точные результаты мы вам вышлем после тщательного пересчета.

- Мы будем обжаловать в суде, - выдавил из себя адвокат. Без прежнего, впрочем, напора.

- Это ваше право, - с неизменной вежливостью подтвердил Денис. - Будем рады видеть вас на последующих собраниях, как и всех прочих владельцев миноритарных пакетов. А сейчас прошу извинить - работа!

Он еще постоял, провожая непрошенных гостей взглядом. Над ухом послышались скупые хлопки подошедшей сзади Холиной.

- Браво! - держась поблизости, она все слышала и по достоинству оценила проведенную комбинацию. - В чем вам не откажешь, мистер, - голова работает. Засим позвольте удалиться, - хочу успеть написать репортаж. - Зря торопишься. На самом собрании тоже много интересного будет.

- Увы! Надо успеть собраться. Завтра с новым другом отбываю на Багамы. - она изобразила книксен.

- Счастливо отдохнуть, - Денис холодно кивнул, собираясь повернуться. Внезапно глаза его закатились, и он осел на пол.

11. Совершенно изможденная Ирина Холина сидела в пустой ординаторской и бесконечно сжимала и разжимала перетруженные ладони. Всю дорогу до больницы они с врачом скорой помощи, навалившись на неподвижного Дениса, массировали ему грудь, ноги, руки, наотмашь колотили по щекам. Взопревшая Холина при этом отчаянно крыла водителя по матери - за медлительность. Из приемного покоя Лобанова на каталке увезли туда, откуда он сбежал, - в первое хирургическое отделение. Следом, наплевав на протесты дежурного врача, продралась Холина. Прошло полтора часа, как каталку закатили в процедурную. Наконец заглянула какая-то девчушка из медперсонала.

- Слушай, - бросилась к ней Ирина. - Иди узнай, что там ваш бугай-врач столько копается? Заперся с двумя медсестричками. Может, они ему минет делают, а я тут - изнывай в неведении.

- У нас порядочная клиника, и минет во время дневного дежурства никто себе не позволяет,- невозмутимо отреагировала девушка, вглядываясь в лицо темпераментной посетительницы. - А вообще повезут в палату - услышите.

- А если не в палату? - Ирину перетряхнуло.

- В морг увозят не из процедурной, а исключительно из операционной. Так что не заводите себя и окружающих. Коротко поклонившись, юная остроумица исчезла.

Холина отошла к окну и, припав лбом к стеклу, бессильно зарычала. Наконец открылась дверь напротив, послышались приглушенные голоса, скрип колесиков.

Ирина выскочила в коридор.

Две медсестры провезли мимо каталку, - Денис лежал с закрытыми глазами. Она облегченно перевела дух, - все-таки боялась, что голова окажется закрытой простыней.

Следом вышел молодой врач в голубых шапочке, куртке и шароварах - крупный и красиво утомленный. - Хотите поговорить поподробней? - он жестом предложил Холиной вернуться в ординаторскую, зашел сам.

Попросил разрешения закурить. Пригляделся.

- Да я это, я! - нетерпеливо подтвердила Ирина. - Что?

- Произошел болевой шок, который в свою очередь спровоцировал приступ. Хорошо, что, пока везли, массаж ему делали. Может, это и спасло. Сложно все, - он выпустил в потолок струю дыма. - Будем его на новую операцию готовить. И еще не факт, чем все закончится... Вы кем ему? - спохватился он.