Арбитражный десант Данилюк Семён

Именно Гуревичу вместе с Лобановым удалось "вычислить" вора, который в этот момент отдыхал в Египте. А поскольку на него параллельно вышла служба безопасности Онлиевского, Денис тут же вылетел в Sharm el Sheikh и, пригрозив судебной расправой, заставил вора вернуть документы.

Столкновение же в египетском аэропорту с Подлесным вошедший во вкус Борис и вовсе подал как авантюрный триллер, в котором Лобанов, рискуя жизнью, не только спас изъятые документы, но и ухитрился засадить самого Подлесного и его подручных за решетку, из-за которой их не могут вызволить до сих пор.

Потому в кабинете председателя наблюдательного совета банка Дениса Лобанова встречали как триумфатора. Когда он вошел, присуствующие: Рублев, Кичуй и Осипян, - дружно поднялись навстречу и зааплодировали. Кичуй и вовсе, подскочив, схватил Лобанова в охапку. - Осторожно! - Денис отстранился, болезненно поморщившись. - Меня сейчас лучше не кантовать. Но уже спешил к нему с распростертыми объятиями Иван Васильевич Рублев.

- Где он, наш герой! Дайте его мне, - Рублев заставил отступить Игоря. Повернулся к Манане. - Ишь как вымотался, для нас трудясь. А я-то его в изменники записал. Большое, великое дело ты, дружище, для банка сделал. И огромное тебе от всех нас спасибо.

Он прочувствованно обхватил Дениса за плечи. Но наткнулся на знакомую усмешку,доказывающую, - Лобанов ничего не забыл.

- Большое спасибо - это слишком много, - опускаясь осторожно на стул, процедил Денис. - Достаточно хорошо заплатить.

Глаза в глаза жестко встретил разочарованный взгляд Рублева, периферийным зрением заметил вытянувшееся лицо Кичуя:

- А вы как думали? На халяву, как обычно, отхватить? Нет уж, у меня за это время здоровьишка поубавилось. Гуревич меня заверил, что всё будет компенсировано. Так что попрошу рассчитаться в соответствии с предъявленным товарным видом.

- Что ж, - Рублев сухо кивнул Кичую. - Расплатитесь сполна с этим господином.

Лобанов ернически поклонился.

- Сколько ты хочешь? - поинтересовался Игорь.

- Сто тысяч долларов, - отчеканил Денис.

- Сколько?! - не веря, переспросил Игорь. - А тебе не схудится?

- Может, и схудится, - не стал спорить Денис. - Но только сумма эта тебе в кабинете, на теплом диване большой кажется. А ножа под ребро - не доводилось такого удовольствия испробовать? Он хмуро огляделся.

- Но все равно! - Кичуй воздел руки. - Заплатить - заплатим. Но не столько же. Тем более вдова Жуковича вступает в права наследства, и мы так и так получим "Магнезит". Если даже не вернулись бы эти документы, через неделю-другую получили бы копии.

- Да? Так отдайте их Онлиевскому и поглядите, что получится. Может, хотите пари на сто тысяч? Или что? Кидалово надумали?

- Надо заплатить, - раздался каркающий голос Осипян. - Если вы не заплатите, я сама найду.

- Заплатим, - уверил ее Рублев. Взглядом осадил негодующего Игоря. - Изыскать и выплатить в течение двух дней! Чем бы ни руководствовался этот господин, объективно он заслужил благодарность. А благодарность стоит денег.

Лобанов медленно поднялся: - Так что будем считать - договорились.

Изобразив общий поклонец, он вышел.

- Чудит природа. Вот ведь талантливый и бесстрашный мужик, - с горечью произнес вслед Рублев. - Одно жаль - негодяй.

Покачав головой, Манана быстро выбежала из кабинета.

Осипян догнала Лобанова возле лифта.

- Подожди, слушай! - она обхватила его за локоть. Невзирая на легкое сопротивление, повернула к себе, всмотрелась снизу вверх. - Ох, и сдал ты. Обидели тебя, да?

- Да полно! Это не так просто, как Вам кажется, - Лобанов высвободил руку.

- Обидели, вижу, - не поверила Манана. - И я, дура чумовая, первой. А на Ивана Васильевича ты давай без зла. Ему сейчас особенно трудно. Со дня на день с банком решится. Вот глаз и замылен. Видит только то, что ему показывают.

- К чему теперь об этом?

- Ко мне пойдешь? Финансовым директором на фабрику пойдешь? - Манана Юзефовна заново цепко ухватила Дениса за руку. - Подлечись чуток и - выходи. Одолжение сделаешь. Предвижу, что скоро все непросто станет. И мне такой очень нужен. Так что?

Денис нахмурился.

- Ты пока не отвечай, - опередила Осипян. - Ничего не надо делать быстро. Ты подумай немного и - позвони. А я место под тебя держать буду. Лады?

Примирительно потрепав Лобанова за локоть, Осипян вернулась в "президентский отсек".

8.

Полномочный представитель АБРОбанка, а также Дойче- и Дрезднербанка Рональд Кляйверс с любопытством вглядывался в появившуюся из-за жилых домов тонированную многоэтажку компании "АИСТ".

Приглашение в гости к Онлиевскому он получил вчера поздним вечером, едва выйдя из вип-зоны Шереметьево - 2. Хотя о точной дате своего прилета он не сообщил даже руководству "Возрождения". Рональду хотелось появиться в банке внезапно, дабы увидеть не приготовленную картинку, а ощутить, так сказать, запах стружки, - понять истинное положение дел, прежде чем от имени банковского триумвирата подписать договор о конвертации долга банка "Возрождение" в пакет его акций.

Тем более поразительной выглядела информированность таинственного российского олигарха, с которым прежде пересекаться не доводилось. Да и неясна цель приглашения: к банку "Возрождение", насколько было известно Рональду, Онлиевский прямого отношения не имел.

БМВ подъехал к проходной компании. И тут же из дверцы проходной выбежал охранник.

- Вы привезли мистера Кляйверса?! - обратился он к водителю. Будто только сейчас заметил пассажира и, сняв фуражку, изобразил приветливый жест.

- Да, - подтвердил водитель. - Куда можно припарковать машину?

Вся площадка возле проходной была забита автомобилями.

- Что значит - "припарковать"? Для вип-гостей у нас проезд прямо к подъезду.

Охранник отступил, сделав широкий жест. Створки ворот дружелюбно раздвинулись.

Рональд Кляйверс с притворно скучающим видом кивнул, - на самом деле жест особого внимания оказался приятен.

Машина проехала через внутренний двор по заснеженной, не тронутой автомобильными шинами дорожке, обогнула запорошенную клумбу размером с небольшую городскую площадь и остановилась перед высоким парадным крыльцом, с которого уже сбегал субтильный юноша.

Едва ли не на находу он ловко распахнул заднюю дверцу.

- Господин Кляйверс! Позвольте приветствовать вас в нашем "Аисте". Я референт компании, - на хорошем английском выпалил он.

Рональд вышел из машины - рослый, в длинном, до штиблет пальто, в лайковых перчатках. По взглядам, бросаемым на него проходящими мимо сотрудниками, и главное, сотрудницами, он с удовлетворением определил, что, во-первых, с внешним видом все в порядке, а во-вторых, - подъезд посторонней машины к крыльцу есть особая, диковинная редкость.

- Господин Онлиевский ждет? - заходя в вестибюль, поинтересовался по-русски Рональд - более для хорошенькой девушки, подошедшей принять у гостя пальто.

- О! Вы так хорошо говорите по-русски, - громко изумился референт. Лицо его сделалось огорченным. - К сожалению, господин Онлиевский ...Прошу сюда, направо, тут персональный лифт... с утра приглашен в Кремль. Просил извиниться. Увы, есть приглашения, от которых, как говорят, нельзя отказаться, - он намекающе возвел очи горе.... - Третий этаж, живо! - бросил он золотящемуся от свежих галунов лифтеру. - Но - позвонил, уже едет. Просто-таки летит! Просил пока занять, показать вам наш офис. Прошу! Они вышли из зеркального лифта и подошли к золоченым перилам, от которых открывался вид на нижний этаж, заполненный бутиками. - Здесь у нас собственная торговая галерея для сотрудников. Всё, начиная с носовых платков, и до... - он провел вдоль тела. - Притом самого высшего качества. Само собой, со скидками. - И много на этом зарабатываете? - заинтересовался Кляйверс.

- О, что вы! Господин Онлиевский на мелочах не выгадывает, - в голосе референта Рональду послышалась снисходительность. - Просто пытаемся максимально эффективно организовать досуг. По пятницам специально пропускаем членов семей. По подсчетам наших экономистов, акция очень рентабельная. Ну, и пиар, сами понимаете.

Он указал на камеру, возле которой суетилось несколько человек.

- Телевизионщики. Вечерний сюжет для НТВ. А сейчас - пожалте в эту застекленную галерею и отсюда - в нашу гордость, - Зимний сад!

Рональд шел по переходу за беспрестанно тарахтящим референтом, вежливо кивал, с любопытством и даже скрытой завистью разглядывал диковинную оранжерею, какой, по правде говоря, не видел ни в одном из офисов Европы, но в мыслях его царила сумятица.

Москва не была для Рональда Кляйверса незнакомым городом. Пять лет назад, тогда еще амбициозным двадцатисемилетним менеджером, он открывал здесь представительство АБРОбанка. Период получился непростым. Чего стоил рискованный кредит, данный им полумошеннической строительной фирме "Грин Хаус", руководитель которой попросту пытался его "кинуть". По счастью, с помощью банка "Возрождение" кредит тогда удалось вернуть. В благодарность Рональд активно пролоббировал предоставление "Возрождению" крупного синдицированного кредита от АБРО-, Дрезднер- и Дойчебанков. Полгода спустя Рональда отозвали в Амстердам с повышением. Карьера развивалась успешно. Куда бы ни направлялся Кляйверс, удача бежала подле него и даже сама тянула за собой, будто пес на поводке. Начали приоткрываться оглушительные перспективы. Даже пошли разговоры о введении молодого банкира - невиданное дело - в состав правления.

И тут в окаянной, непредсказуемой России случился дефолт. Зашатались и посыпались костяшками домино системообразующие банки. И в их числе "Возрождение". Возникла угроза невозврата синдицированного кредита. Кляйверсу тотчас припомнили, по чьей инициативе АБРОбанк ввязался в историю с российским займом. Так что вместо назначения топ-менеджером в Нью-Йорскский офис ему приказали выехать в Россию и любыми путями обеспечить возврат вложенных средств.

Москва дала толчок бурной карьере Рональда Кляйверса. Теперь она же могла погубить её. Спустя пять лет он с тяжелым чувством возвратился сюда, ощущая себя преуспевающим тыловиком, высланным на передовую.

Референт в очередной раз потянул к уху мобильник и - почтительно переменился:

- Да! Сию минуту...

- Марк Игоревич подъезжает. С вашего разрешения, встречу, а вы пока...

Он нажал на кнопку, и вышедшая откуда-то из-за кактусов длинноногая девушка в белой блузке приветливо протянула отманикюренную ручку, приглашая Рональда в комнату для переговоров, в которой кремовой кожи диваны, составленные в карэ вкруг журнального столика, стояли, окруженные кадками с экзотическими деревьями, с некоторых из которых свисали диковинные плоды. - Прошу обратить внимание на нашу гордость, - девушка указала на патлатое деревце с густыми и длинными, устремленными к полу ветвями, закрывающими тоненький, чахлый ствол. - Так называемый "Черный мальчик". Марк Игоревич лично привез из Австралии. В год вырастает ровно на сантиметр. Из них пять уже наших.

Кляйверс вежливо кивал.

Референт меж тем, пробежав по переходам, выскочил на административный этаж, точнехонько к приемной президента компании. Миновав предбанник, в котором размещалось сразу три секретарши, проскочил в кабинет, где в одиночестве пребывал никуда на самом деле не уезжавший Марк Игоревич Онлиевский.

- Ну? - зарывшийся в бумаги Онлиевский выжидательно посмотрел.

- Все очень хорошо. В полной растерянности и даже - ошеломлен.

- Насчет Кремля как отреагировал?

- Промолчал. Но - по виду - оценил. Может, его сюда?

- Ни в коем случае!

Онлиевский сорвался с места и в обычной стремительной своей манере устремился в сторону зимнего сада.

- Господин Кляйверс! - в нетерпении, еще от двери, поприветствовал он поднявшегося иностранного гостя. - Тысяча извинений. Но - президент страны - это президент. Даже если он пока - и.о.

- Понимаю, - Рональд поспешил поймать ладонь, узкой лодочкой летящую ему прямехонько в живот.

- Тем более когда он еще свеженький, необуркавшийся. И то подсказать, и этим помочь. Не чужие, чай!

Онлиевский мелко засмеялся:

- У людей нашего с вами масштаба есть приоритеты, которые нельзя оценить в скучных денежных знаках. Ничего, что я на русском?

- Я понимаю русский.

- Знаю, знаю, вы человек многопрофильный. Ван Неескенс предупредил.

- А вы разве знакомы с господином ван Неескенсом? - невольно вырвалось у Кляйверса.

- Само собой! В свое время в Лондоне, на симпозиуме, сошлись. Приятный человек. Недавно по его совету прикупил недвижимость под Амстердамом. Уговаривает стать клиентом вашего банка. Может, и надумаю.

Кляйверс подобрался и слегка наклонил голову. Человек, водящий дружбу с всесильным главой АБРОбанка, заслуживал внимания чрезвычайного.

- Оставьте эти церемонии, - подметил Онлиевский. - То, что я знаком с господином ван Неескенсом, - это полдела. Важно, что он вас знает. Кстати, это он мне сказал о вашем прилете. И в разговоре, между прочим, дал высокую оценку.

Рональд против воли зарделся.

- С этим, говорит, Марик, держи ухо востро. Внешне молодой да тихий. А на самом деле не переговорщик - бультерьер! Чуть недооценишь и - загрызет, - Онлиевский подмигнул. - К слову, что мы все: господин да господин? Не такая уж большая разница в возрасте. Может, на ты? Я - Марик!

- Рональд, - застеснялся Кляйверс.

- Вот и чудненько. Кстати, насколько понял, насчет тебя есть планы на серьезное повышение. Если, конечно, нынешний свой проект вытянешь.

- Если! О! Это будет непросто.

- Одному непросто. А вместе, глядишь, вытянем.

- Но разве перед вами у "Возрождения" тоже есть долги?

- Увы! Влип, можно сказать, как бобик на помойке. - Какой бобик?

- По уши, словом, - Онлиевский со значением выкатил глаза. - Я начал скупать банковские долги. Само собой, дисконтированные.

- Но?..

- Спрашиваешь, для чего? А для того, что не упускаю случая хорошо заработать. Банк скоро будет объявлен несостоятельным, и тогда кредиторы с помощью конкурсного управляющего начнут делить его имущество.

Рональд слегка отодвинулся.

- Но я совсем недавно виделся с господином Рублевым. И, по его словам, "Возрождению" в ближайшее время будет возвращена лицензия. Поэтому синдикат банков-кредиторов, которые я имею честь представлять, согласился конвертировать долг в пакет акций. Ваши власти так долго уговаривали Европу инвестироваться в Россию, что мы решились на это. Я имею соответственную доверенность, - гордо добавил Рональд.

- Стало быть, не зря я тебя в аэропорту перехватил, - удовлетворенно констатировал Онлиевский. - Рублев у нас известный сказитель!

Заметил сузившиеся глаза Кляйверса.

- Да нет, он не врет. Он, как бы это помягче? Несколько оторвался от реалий. Выдает желаемое за действительное. На самом деле вопрос о банкротстве банка решен. Максимум через месяц это станет достоянием гласности. В общем, считай, первую пользу от нашей дружбы ты уже получил! Здорово бы ты вляпался, если б и впрямь подписал соглашение о конвертации долга в акции банкрота! На всю Европу бы прогремел. Ишь ты, пакет акций! Да вы, ребята, совсем от нашей жизни далеки. Чисто дети!

Самолюбивый Кляйверс насупился:

- Хочу заметить, что мы не столь наивны, и подобные решения есть всегда результат глубокого мониторинга. Свежий отчет международной аудиторской компании подтвердил, что банк, хотя и утратил прежнюю ликвидность, но она все еще может быть восстановлена. Кроме того, во время последней встречи господин Кичуй подтвердил мне, что политическая линия нового российского президента как раз направлена ...

- Т-сс, - Онлиевский отечески накрыл его руку. - Не стоит человеку, который только что вышел от президента, пересказывать фантазии людишек, к власти недопущенных. Но Кляйверс был полон сомнения, и Онлиевский шумно рассердился:

- Знаешь, Рональд, я ведь всего этого мог тебе и не говорить. Дождался бы, пока вы свои восемьсот миллионов долларов зароете в акции банкрота, лишившись таким образом всех прав на взыскание. А после дал бы отмашку обанкротить "Возрождение", оставшись самым крупным из кредиторов, и разрулил бы ситуацию уже без вашего согласия, по своему усмотрению. Если у тебя остаются сомнения, я тебя завтра же сведу с председателем арбитражного суда, ведущим этот процесс. И тебе подтвердят, когда и как банк будет объявлен банкротом. Разумеется, всё это антр ну. - У нас это называется "коррупция", - через силу пробормотал Кляйверс.

- А у нас, Рони, это называется "Всё схвачено".

- Но если все так, тогда зачем вам нужны мы?

Онлиевский одобрительно закивал:

- Вот это речь не мальчика, но мужа. Во-первых, не желаю портить отношения с моим другом ван Неескенсом и с другими неслабыми западными людьми. А главное, с вами нет резона ссориться нашей новой политической власти. Ну, какой смысл начинать отношения с Западом с того, что "кинуть" их крупнейших инвесторов? Россия не заинтересована ронять свой страновой рейтинг.

- Вы говорите это по поручению вашего президента? - Кляйверс подался вперед.

- Услышавший да услышит. Скажи, Рональд, много ли вам вернули за эти полтора года?

- Пока...

- Ни шиша.

- Зато за это время банк практически рассчитался с вкладчиками.

- Во-во! Вкладчики-фигатчики. Потом пойдет очередь, обеспеченная залогом. С другими кредиторами тоже соразмерно делиться придется.

- Но - это закон.

- Как же, как же! А какой карт-бланш у тебя? В смысле, сколько ты должен вернуть, чтоб твою деятельность здесь Амстердам признал успешной?

Кляйверс нахмурился, давая понять неуместность вопроса.

- Ну, сколько? Треть? Половину? Что - неужто две трети?

Рональд прикрыл глаза.

- Во дают! - Онлиевский хлопнул себя по ляжкам. - У нас это опять же называется "хотеть не вредно". На самом деле, если следовать законным,- тут Онлиевский подпустил ядовитости, - путем, так четвертушку едва вернете. И то, если просидишь в Москве лет пяток.

Кляйверс помертвел.

- Что вы можете предложить?

- Союз! До сих пор вы всячески тормозили распродажу имущества.

- Да! Мы рассчитывали, что оно останется в банке, после того как...

- Надеюсь, я вас убедил, что рассчитывать на это нечего. Потому настала пора менять стратегию. Ты, Рональд, как полномочный представитель крупнейшего кредитора требуешь немедленно начать процедуру банкротства. Ты и я становимся сопредседателями комитета кредиторов. И начинаем интенсивную распродажу имущества. Конкурсный управляющий, само собой, наш человек, так что препятствий не вижу.

Поскольку ледок в глазах гостя не таял, Онлиевский ухватил его за руку. В выпученных глазах его образовалась гипнотизирующая цепкость.

- Все, что будем распродавать, делим в пропорции - сорок на сорок. Двадцать оставшихся будем кидать остальным. Да и то много.

Кляйверс осторожно высвободил ладонь.

- Но позвольте, Марк. В реестре кредиторов общих долгов свыше двух миллиардов. Там сотни предприятий. Придется делить пропорционально. Иначе это уголовное преступление.

- Да пошли они! У нас не собес. И нет на самом деле никакой уголовщины. А есть грамотный менеджмент. Существуют железные опробированные схемы, через которые все это делается вполне законно. Главное - чтобы это утверждалось комитетом кредиторов, что мы с тобой и обеспечим. И вообще всю эту технологию я замкну на себя. Так что ты, в случае чего, всегда в стороне. И при этом получаешь свою половину. Чем плохо?

Кляйверс колебался: - Но решение принято нашим правлением и поддержано другими членами синдиката! - Так разубеди - с учетом информации, полученной на месте! Пойми же! При этом варианте мы за какие-то год-полтора отобьем ваш синдицированный кредит - к бабке не ходи! - Куда не ходи?

- На все сто процентов. Год-полтора и - сто процентов возврата! Представь, на каком коне ты въедешь в Амстердам? Неужто вместо этого лучше полный облом и репутация хронического неудачника?

Подсел поближе:

- И не только долги вернешь. О себе тоже помнить стоит.

- Ну, это лишнее! - смутился Кляйверс. - Но даже если бы я согласился, я должен иметь возможность контролировать все сделки.

- О чем речь! Ни одна сделка не пройдет, пока ты не утвердишь, - Онлиевский, интенсивно разжигавший в душе собеседника костер, с удовлетворением подметил блеснувшие в глазах огоньки. - Так что, сговорились и - побежали?.. Или все-таки что-то смущает? Тогда что именно: живот или совесть?

- Да тут... - Кляйверс поколебался.

- Смелее, - подбодрил Онлиевский, придвигаясь теснее.

- Видите ли, я перед отлетом имел встречу с руководством фирмы "Марсле". Они заинтересованы в приобретении фабрики "Юный коммунар". - Я их понимаю, - хмыкнул Онлиевский.

- К сожалению, там сильное противодействие. Я, конечно, ничего не обещал категорически. Но предполагал посодействовать, - признался Рональд. - Однако, по моей информации, документы компании, на которую оформлены акции "Юного коммунара", э... хранятся у вас. Так ли это? Онлиевский лишь тонко улыбнулся. И в улыбке этой Кляйверс прочитал подтверждение.

- Даже не знаю, как мне теперь объясниться с господами из "Марсле", - Рональд сделал стеснительную паузу.

- Хорошо! - быстро сориентировавшийся Онлиевский решительно хлопнул по ручке кресла. - Пусть это будет жестом моей доброй воли: беру на себя обеспечить - кондитерка твоя!

В подтверждение сказанного он протянул руку, которую покрасневший Рональд Кляйверс с чувством пожал.

О том, что на самом деле права на акции "Юного коммунара" переоформлены на президента банка "Возрождение", говорить упертому голландцу Марк Игоревич, разумеется, не стал.

Он уже придумал, что именно следует срочно предпринять.

8.

Игорь Кичуй подбросил поленце в камин, поправил повязку на шее, приподнял рюмку коньяка и ностальгически чокнулся с рамкой Андрюшиной фотографии, стоящей на столе. Прислушался к ровному гулу: метрах в трехстах от тестевого коттеджа шумело оживленное Пригородное шоссе.

Сам тесть, Иван Васильевич Рублев, на время решительных событий перебрался в Москву к новой пассии. При воспоминании о Манане Осипян Кичуй нахмурился.

На время своего отсутствия Рублев предоставил коттедж в распоряжение молодых. Инна вместе с малюсенькой дочкой и няней ушли спать, а Игорь все сидел, не в силах избавиться от давящих мыслей. Вот уж третий день он не появлялся в банке, переложив текучку на других. Где-то подхватил ангину и лечился то коньяком, то кипяченым молоком вперемешку с медом.

Хотя, если быть перед собой откровенным, - а Игорь гордился умением взглянуть на самого себя объективно-критически,- ангина его даже обрадовала, потому что появился легальный повод увильнуть от работы. Работы, которая еще недавно захватывала его всего, а теперь вызывала неприятие и досаду. Внешне Игорь старался выглядеть таким, каким был полтора года назад, когда все начиналось: умненьким, слегка инфантильным, вышколенно вежливым вундеркиндом. И таким привычно воспринимали его окружающие: будто свет угасшей звезды. Но - звезда-то угасла. Лишь самые близкие ощущали происшедшие перемены. Может, потому так тяжело ему в последнее время общаться с той же Инной.

События в банке неслись все быстрее, и давно уже не по его воле.

Он напоминал себе самонадеянного старателя, решившего застолбить золотоносный участок, пробившись по бурной реке. И не сумевшего совладать со стихией. Стремнина подхватила лодку и неотвратимо волокла ее к водопаду, нарастающий грохот которого становился всё явственней.

Происходящее напоминало наваждение: ведомые неутомимым Рублевым, они двигались от надежды к надежде. Но ни одна из них не обернулась результатом. Они готовили реестры, выбивали долги, добросовестно рассчитывались с вкладчиками, а главная цель: возврат лицензии и возрождение банковского бизнеса, - не приближалась. И - все меньше оставалось веры, что это случится.

А, потеряв веру, Игорь утратил энергию, сам себе все больше напоминая воздушный шарик, из которого потихоньку выходит живительный воздух.

Последним, совершенно потрясшим ударом стал внезапный отказ западных кредиторов от вхождения в банковский капитал. Это оказалось полной засадой!

Впрочем, одного результата все-таки добились. После того как вдова Жуковича вступила в права наследства, "Магнезит" и, соответственно, акции "Юного коммунара" были, по указанию Рублева, официально переоформлены на президента банка, то есть на него. Хотя и это становилось отныне неважным: компания вместе с банком вот-вот перейдет в чужие руки. Полугодовой срок действия временной администрации центробанка истекал. И если "Возрождению" не возвращалась лицензия, оно тем самым обрекалось на банкротство. А после предательства "западников" надежда на возврат лицензии рухнула.

И не осознавать этого мог только Рублев. Упертый чудак даже в эти последние недели не думал о том, чтобы спасти хотя бы часть собственных денег. Будто трактор по бездорожью, он упрямо пер к своей, ему одному ведомой цели.

Через закрытые ворота брызнул свет фар. Очевидно, подъехал кто-то из банковских, чтобы подписать документы. Игорь в накинутой дубленке вышел на крыльцо. Купив участок, тесть не стал вырубать старые деревья. И огромные сосны постанывали под тяжестью навалившегося снега.

Кичуй нажал на пульт и поспешно вернулся в дом. Оставаться долго на февральском ветру было рискованно, - можно схлопотать воспаление легких.

Очень скоро он понял, что допустил оплошность: впустил в дом чужого. Приезжий затоптался в прихожей, не зная, в какую из дверей войти. Игорь поднял на всякий случай лежащую у камина кочергу, и в этот момент в комнату шагнул не кто иной, как Вячеслав Иванович Подлесный. По своей привычке Подлесный порыскал взглядом по комнате, задержался на длиннющей, изогнувшейся настороженно фигуре с кочергой в руке: - Очень грозно. Но - бесшабашно. Опять, похоже, охрану отпустил. Учишь вас, учишь. Ничего, что поздно?

- Чем обязан? - сухо произнес Кичуй.

- По делу я.

- У нас с вами отныне ни дел, ни общения быть не может. Так что извольте покинуть этот дом.

- Да уйду, конечно, - незлобливо согласился Подлесный. - Только сначала дело. Я ведь не по своей воле. Тебе привет от Рональда Кляйверса.

Он стащил кожаную, опушенную овчиной куртку, швырнул прямо на обувной ящик. - Не куксись, Игорь, что было, то было, - непривычно мягко произнес Подлесный. - Банк ваш, он сегодня есть, но вот-вот и не станет. А жизнь-то дальше побежит. О ней думать надо. И о себе. Меня же вот едва не с неделю в египетской бутырке продержали из-за вашего остряка Лобанова. Еще и выволочку от шефа получил. И ничего, без злобы. Бывает, - переиграли. Что уж тут?

- Еще бы у тебя на нас злоба была! Хотя, говорят, у предателей особая логика. Если Кичуй стремился вывести Подлесного из себя, то своего добился, - кожа на скулах у того натянулась. Впрочем Подлесный тут же взял себя в руки: - Пустой это разговор, Игорь. А вот то, что просил передать Кляйверс, для тебя важно. Он сегодня с шефом встречался. В смысле - с Онлиевским. В общем, мне поручили с тобой переговорить. Потому я собственно здесь, хоть знал, что не обрадуешься... Арбитражный суд вновь принял заявление о банкротстве вашего банка. На этот раз от западных кредиторов. И решение об объявлении банка банкротом будет принято без проволочек - в ближайшие дни.

Давая время Кичую придти в себя, Подлесный приподнял стоящую на углу стола бутылку коньяка, не спрашивая разрешения, лихо скрутил коньячную пробку, сдвинул вплотную рюмки и, словно поливая из лейки, ловко наполнил обе разом:

- Так что, помянем "Возрождение"?

Не дождавшись реакции от квелого хозяина, выпил залпом:

- А ты разве ждал другого?! Шеф разложил Кляйверсу всю ситуёвину. И - как умный человек, тот предпочел синицу в руках. В чем убедил и остальных. Как говорится, протрезвели- прослезились.

- М-да. Быдло, оно и на западе быдло! - рафинированный Игорь сквозь зубы матернулся. Потянулся к мобильнику.

- Тестю звонить собрался? - угадал Подлесный. - Погоди! Успеешь от молодухи оторвать. Я ж не для этого из Москвы по пурге гнал. Сначала не мешало бы тебе самому помараковать. Ты знаешь, что "АИСТ" ведет интенсивную скупку ваших долгов? Игорь пожал худым плечом: кто ж этого не знал?

- То-то. А шеф зря денег не бросает. Стало быть, уверен, что расходы окупятся.

- Смешно слышать - расходы, - со злостью прошипел Игорь. - За пять-десять процентов от суммы.

- А это тоже симптом. Раз люди отдают долг за бесценок, значит, изуверились в реальности возврата. Не один, не два, - десятками уступают долги. Считай, веяние. Все, стало быть, понимают, что банк скоро Онлиевскому перейдет. Вот и торопятся хоть что-то поиметь. Не уступил ему твой упертый тестюха целиком, так он теперь по кускам рвать станет.

- Ну, западники ему вряд ли хозяйничать позволят.

- Договорятся! - как о решенном бросил Подлесный. - Да и тебе-то что за дело, как они там меж собой тушу делить станут. Главное, что без тебя!

- К чему ты все это?

- К тому, что пора о себе подумать, - Подлесный придвинулся. - Давай без пионерских лозунгов. Много ты за эти полтора года от банка поимел?

- Я бы попросил, - тонкие ноздри Игоря затрепетали.

- Зажал, небось, тайком от тестя миллиончик-другой. Так?

- Да что ты себе позволяешь! - Кичуй от негодования побелел.

- Что? И того нет?! Ну, брат, ты лох. На таком деле и не разбогатеть. Ты ж Гуревичу больше передал.

- Разговор считаю неуместным. Благодарю, как говорится, за информацию... - Игорь сделал намекающее движение.

На Подлесный прощаться не собирался:

- Но теперь-то ты с чем остаешься? Не Рублев, а ты? Иван Васильевич - плохого не скажу, - но ведь совок! Из тех, кому на миру и смерть красна. Пусть не победит. Зато слава какая. Что до конца, один против всех стоял! После этого где хошь будет востребован. Да и легко ему в принципиальность играть, - за десяток лет с Второвым на пару наскирдовали "бабок" с избытком. Наверняка попрятал по кубышкам. А ты лично с чем?

- К чему этот странный разговор? - Игорь увел в сторону сузившиеся глаза. Подлесный бил без промаха.

- К тому, что пора подумать о себе! У тебя с Кляйверсом разговор по поводу кондитерского холдинга прошлой зимой был?...Отвечай. Я ведь от его имени действую!

- Если от его, то должен знать. Я отказался обсуждать. Там главным образом заинтересована "Марсле", чтобы захватить наш рынок. Просто выдавливают конкурента и на его же площадях гонят свой ширпотреб, а Россия лишается собственной кондитерки.

- А тебе не все едино?

Игорь негодующе вскочил.

- Ну-ну. Только без этого, стал быть, горлопанства! - осадил его Подлесный. - Наслушались от господина Рублева о национальной идее, о возрождении промышленности. И что имеете? Я сам в свое время в КГБ за идею эту людские судьбы пополам рвал. И чем кончилось? Понадобилось - раздербанили страну. И меня не спросили. Продай кондитерку. - Что-с? - Игорь подобрался зло. - "Марсле" за нее сотню миллионов баксов дает. - Не схудится им? "Юный коммунар" в четыре раза дороже стоит.

- В теперешних условиях да еще чтоб деньги быстро отслюнявить, сотня - даже круто. Главное, что усвой: не продашь подобру, завтра "Юный коммунар" все равно достанется вместе с банком тому же Онлиевскому, и - уже он вместе с Кляйверсом толкнет. А ты останешься сидеть с голым задом. Зато весь из себя в патриотизме.

- "Коммунар" на мне! - сухо напомнил Игорь.

- Это формально. А фактически - куплен на банковские деньги. И все это знают. Или попробуешь увести? Как думаешь, долго после этого проживешь? А если продашь "Марсле", то и Онлиевский, и Кляйверс закроют глаза. Даже наоборот - прикроют. Им-то тоже выгода, чтоб кондитерку до начала банкротства продать. Иначе другие кредиторы вони на всю страну поднимут, делиться придется. Всем выгодно, Игорь. А уж тебе-то! За здорово живешь такие "бабки" срубишь! - Хорошо, - уныло кивнул Игорь. - Я попробую еше раз убедить Ивана Васильевича.

- И в очередной раз получишь дулю. Хотя бы потому, что холдингом этим командует его подружка с луженой глоткой. А уж она ложиться под "Марсле" не расположена. Хозяйкой-то вольготней воровать.

Подлесный искушающе придвинулся: - Да тут и размышлять нечего. Ситуация проста до примитива. Если ты не заработаешь на них, то кто? Просто подумай, кто?! Рублев? Хрена лысого! Сам потеряет и другим не даст. Хочешь с ним делиться по-родственному? Делись! Только сначала обеспечь, чем делиться. Глядишь, тот же Рублев, когда очухается, еще и ноги тебе целовать станет, что деньги ему сберег!

- Вот уж не станет! - Игорь представил тяжелый взгляд тестя и - поежился.

- А не станет, значит, тем более правильно сделаешь. Стало быть, бесполезно убеждать было. Ну, Игореха, такой шанец раз в жизни выпадает. Потом до пердячего возраста крутиться будешь, и десятой доли от этого не заработаешь.

Подлесный подлил себе коньяку, хлебнул жадно, придвинул рюмку Кичую. - Да не выйдет ничего! - в раздражении выкрикнул Игорь. - Как только Иван Васильевич узнает, он всю затею похерит. Такой кипеш на весь мир поднимет, что ни один "Марсле" себя запачкать не пожелает.

- Да с чего ему узнать-то раньше времени? - вроде как удивился Подлесный. - Компания на тебе. Болеешь и - болей. Тем временем и переоформим тишком. Никто и знать не будет. Когда на "Юном коммунаре" годовое собрание? Через неделю? За это время вы с "Марсле" и сделочку упакуете. К тому времени и банк банкротом объявят. И все срастется, - одним глотком Подлесный махнул очередную порцию и впечатал рюмку о стол, будто и впрямь скреплял сказанное печатью. - Ну, и мне за хлопоты пять... три хотя бы процента отдашь. Тоже пригожусь. Все-таки надо будет обеспечить силовую поддержку. Может, охрану. Так что?

- Тебе?! - Игорь скосился на Дерясинский портрет. Насупился. - Тоже, гляжу, образовался. В компаньоны набиваешься! И то верно - на подставных убийствах-то так не заработаешь! Да ладно бы - на подставных! Короче! Не о чем мне с тобой, Подлесный, больше говорить. Как говорится, вот Бог, а вот порог. - Да не убивал я Андрея! - поняв, о чем подумал Кичуй, выкрикнул Подлесный. - Знаю, что Холина растрезвонила. Но не было меня там. Обозналась! Перекреститься могу! А если по существу дела, так не с чего тебе перед ним виновным себя чувствовать. Он Инку твою, считай, до последних дней во все дыры дрючил - это как, по-товарищески?!

Выкрикнув это, Подлесный помертвел и расширенными глазами уставился в пространство.

Игорь обернулся. В проеме в домашнем халате стояла жена.

- Раскричались! - сквозь зубы проговорила Инна. - Дочь разбудите, кому потом ночью с ней сидеть?