Полтавская битва: 300 лет славы Андреев Александр
Все историки согласны, что с политической точки зрения террор был абсолютно бессмысленным. Государство и общество были деморализованы, а жестокость и необузданность царя обрекла династию Рюриковичей на уничтожение. В 1581 году в очередном припадке ярости царь убил своего сына Ивана и пережил его только на два года. В 1583 году пятидесятилетнее царство Ивана IV кончилось.
К завоеванию Сибири Иван IV имел символическое отношение. Присоединение Западной Сибири к Московскому царству осуществили Максим, Семен и Никита Строгановы, промышленники, купцы, именитые люди, организаторы сибирских походов Ермака. Сибирский поход Ермака, имевшего менее тысячи воинов, начался в сентябре 1581года. С боями дружина Ермака 26 октября 1582 года «внидоша во град Сибирь» – столицу Сибирского ханства Искер. В это же время пермский воевода послал на Строгановых донос в Москву – отправив войско для борьбы с сибирским ханом Кучумом, Строгановы – де оголили границу Московского царства. Мелкие людишки всегда вредили талантливым и мужественным людям, «живот свой клавших на процветание России.» «Кадровый голод» часто терзал российскую систему управления – кандидатов на должности подбирали из холуев или знакомых-непрофессионалов, теоретически преданных верховной власти, но часто неспособных даже подобрать талантливого заместителя.
6 ноября 1582 года Иван IV отправил Строгановым «опальную грамоту», но репрессировать их не стал – трусливый царь боялся открытия третьего фронта, а Строгановы надежно прикрывали земли с востока.
В декабре 1582 года Ермак отправил в Москву посольство о покорении Сибири, однако Иван IV воспринял строгановские победы как простое расширение пределов обширных вотчин именитых людей. 6 августа 1585 года Ермак с малочисленной дружиной погибли в устье Вагая на речном острове у Иртыша – царь практически не оказал Ермаку никакой военной помощи – триста стрельцов, с трудом дошедших до «ставки» Ермака, пришли без продовольствия, в Искере начался голод, в результате которого у покорителя Сибири летом 1585 года осталось 150 казаков.
Русские люди часто шли «встречь солнцу» не благодаря помощи властей, а вопреки ей, не желая терпеть идиотизм и деспотизм, чем часть славились правители и их окружение. За грандиозные усилия Строгановых в присоединении Сибири к России Иван IV «пожаловал им право торговать беспошлинно» – правда, только в своих, сибирских городах. «Щедрый» государь не экономил только на жизни своих подданных.
Царствие Ивана IV подготовило ужасающую смуту в России начала XVI века. Выдающийся историк С.Ф. Платонов писал: «Террор больше всего подрывал силы самого правительства и готовил ему жестокие неудачи вне и кризис внутри государства. Террор, устроенный Грозным, был вообще ужасен и подготовлял страну к смуте и междоусобию. Смута XVI века в своем происхождении есть дело предыдущего XVI века».
В начале XVII века в состав Московского царства входили: Москва, Суздаль, Владимир, Ростов, Переяславль-Залесский, Тверь, Углич, Ярославль, Кострома, Поморье, Пермская земля, Западная Сибирь, Заонежье, Кольский полуостров, Соловки, Новгород, Псков, Смоленск, Брянск, Калуга, Тула, Рязань, Северские земли с Путивлем и Стародубом, часть Дикого поля с Воронежем, Белгородом и Курском, Поволжье, Нижний Новгород, Вятка, Закамье, Чебоксары, Казань, Астрахань, Башкирия, Кабарда.
После смерти избранного царя Бориса Годунова с 1605 года в Москве правили Лжедмитрий, Тушинский вор, Василий Шуйский, Семибоярщина, впустившая поляков в Кремль – в стране много лет бушевала русско-польская и гражданская война. Польские войска и шайки разбойников грабили Россию, издеваясь над населением. Шведские войска, призванные «на помощь» В. Шуйским, воспользовались Смутой и взяли Новгород с землями до Финского Залива, сбитые было Б. Годуновым. Устоял только Псков. С. Ф. Платонов писал: «По всей стране бродят казаки, везде грабят и жгут, опустошают и убивают. Северо-западная часть государства находится в руках шведов. Польша не прекращала военных действий против России. Поляки разоряли юго-западные области. Сама Москва занята польским гарнизоном, вся московская администрация – под польским влиянием. Король враждебного государства, Сигизмунд, из-под Смоленска распоряжается Русью своим именем, как государь».
В ноябре 1612 года народное ополчение во главе с Д. Пожарским и К. Мининым выбили польский гарнизон из Москвы. Смута на Руси закончилась. По Деуминскому миру 1618 года поляки оставили за собой Смоленск и Чернигов. Шведы ушли из Новгорода, но оставили за собой устье Невы и все побережье Финского залива. Европейская часть Московского царства заметно уменьшилась.
Символом власти на Руси был государь – необходимо было выбирать нового царя, новую династию. Желающих было много – боярин Василий Голицын, польский королевич Владислав, шведский наследник Карл-Филипп, Дмитрий Трубецкой, Дмитрий Пожарский. Собранный в январе 1613 года в Москве Земский собор выбрал царем шестнадцатилетнего Михаила Романова – его кандидатура устроила все группировки: Михаил происходил из древнего боярского рода, известного с времен Ивана Калиты. Большое значение имело то, что Михаил был внучатым племенником первой жены Ивана Грозного Анастасии Романовой, а его отец Федор Никитич Романов, находившийся в польском плену, был двоюродным братом сына Ивана Грозного царя Федора Ивановича. Послы об избрании на московский престол династии Романовых отправились в Персию, Турцию, Священную Римскую империю, Англию, Данию.
Из Москвы начинались семь больших трактов – Беломорско-Холмогорский, Новгородско-Балтийский, Литовский, Степной-Украинский, Поволжский, Сибирский, другие дороги. Именно контроль за этими торговыми путями, приносивший прибыль до тысячи процентов, приводил к постоянным вооруженным конфликтам, часто перераставшим в локальные войны и даже «войны за государственное наследство» ослабевших стран.
Балтийский торговый путь запирали шведы, Литовский – поляки. Главной дорогой для России связывающей ее с Европой, стал Беломорский пусть. «Окно в Европу» проходило через Белое море и для огромной страны этого было явно мало.
Степной, украинский путь был очень опасен, значение Волжского пути падало – персидские товары вытеснялись европейскими. В сибирском Нерчинске только началась русско-китайская торговля.
Главной внешнеполитической задачей Московского царства стало возращение в состав государства новгородских и смоленских земель. Шведский король Густаф-Адольф писал в 1616 году: «Кексгольм, Нотербург, Ям, Копорье, Ивангород составляют ключи Финляндии и Лифляндии и заграждают Балтийское море от России. Если ей возвратить Нотербург или Ивангород, или оба города вместе и если бы Россия подозревала свое собственное могущество, то близость моря, рек и озер, которых она до сих пор не умела еще ценить, дала бы ей возможность не только вернуться в Финляндию со всех сторон и во всякое время года, но даже, благодаря огромным ее средствам и неизмеримости ее пределов, покрыть Балтийское море своими кораблями, так что Швеция была бы в непрестанной опасности.
Шведам удалась окончательно отрезать Московское царство от побережья Балтийского моря – по Столбовскому миру 1617 года Москва признала захват Швецией русского Балтийского побережья, но вернула Новгород с Ладогой, Газовом, Порховом, Старой Руссой.
К 1620 году последствия Смуты были ликвидированы. Московское государство удалось удержать от распада, оно не попало под польский или шведский протекторат, новая династия Романовых получила международное признание. Было восстановлено и внутреннее управление в царстве, собирались архивы, наводился порядок в городах, казна наполнялась деньгами купцов и чрезвычайными налогами. С 1625 года в титуле царя Михаила Федоровича появилось слово «самодержец». Над головами орлов в московском гербе появились короны.
В 1645 году на престол вступил шестнадцатилетний Алексей Михайлович Романов, правивший в плотном боярском окружении групп Б. Морозова и Н. Романова. В 1649 году Земский собор принял Собороное уложение, кодекс российских законов, – основной закон начала XIX века. Тогда же небольшой отряд казака Семена Дежнева пошел «встречь Солнцу» и весной 1649 года в устье реки Анадырь был поставлен острог и открыт пролив между Азией и Америкой. Сибирская эпопея кончилась – за Чукотским мысом был только океан. В начале XVII века в Сибири были основаны Тюмень, Тобольск, Пелым, Березов, Сургут, Нарым, позднее Томск, Енисейск, Якутск, Красноярск, Иркутск. За сто лет Россия освоила земли от Урала до Тихого океана.
В 1648 году по всей Украине вспыхнула освободительная война под началом героя украинского народа Богдана Хмельницкого. Пришла пора Речи Посполитой ответить за участие в Смуте XVII века. «Посеявший ветер – пожнет бурю». На Польшу надвигался Потоп.
Знаменитый французский инженер Г. Боплан, почти двадцать лет строивший крепости и замки в Польше, писал в «Описании Украины»: «Шляхта живет как в раю, а украинское посольство как в чистилище, а если селянам случиться попасть в неволю лихому пану – их положение хуже, чем у галерного раба».
Речи и выступления Богдана Хмельницкого сохранились: «Братья! Нет для нас правды в Польше. Переживаем мы тяжкие времена, но будут еще грознее и хуже – сенат польский хочет погубить все казачество до последнего человека. Позволим ли мы погибать всем нашим братьям на Украине?
Пришел час постоять грудью за православную веру. Бог вам поможет. Кто за Бога – за того Бог!»
Разбив в нескольких сражениях польские войска, в январе 1649 года Богдан Хмельницкий во главе победоносного войска вступил в Киев. На польско-украинских переговорах в Переяславле польская шляхта потребова «все вернуть в прежнее состояние» – до панов всегда доходило долго. Польский дипломат записал яростно-выверенную речь украинского гетмана: «Из вашего посольства ничего не выйдет! Теперь война должна быть! В четыре недели выверну всех вас ляхов вверх ногами и потопчу вас так, что сломаю и султану турецкому в неволю отдам! Выбью из ляшской неволи весь украинский народ. Подыму двести, триста тысяч своих, и всю орду! Встав над Вислой и князей туда заченю, а если будут и за Вислою брыкаться, и там их найду. Не останется у меня и ноги польской в стране. А если кто захочет к нам отведать хлеба-соли – пусть войску запорожскому будет послушный!»
Боевые действия на Украине продолжались еще четыре года – с переменным успехом. В январе 1653 года в Чигирине прошла Рада старшин украинского казачества – было решено просить московского царя о присоединении Украины к России. Союз России и Украины давал дорогу на Черное море и Западную Европу. К тому времени Украина имела десятки тысяч опытных и лучших на востоке Европы воинов. Москва всегда платила военные долги, а долг Польши за вмешательство в русскую Смуту был огромным. Пришло время вернуть его польской элите.
8 января 1654 года Переяславская рада, на которой присутствовали гетман Б. Хмельницкий со всей старшиной, почти все полковники, около ста сотников и множество простых казаков, вынесла решение о присоединении Украины к России на правах автономии и верховного протектората царя. Судьба Украины стала неразрывно связана с судьбой России. Украинский народ в союзе с русским народом спас себя от национальной гибели.
В ответ на решение Переяславской рады весной 1654 года польские войска устроили на Подолье страшную резню мирного населения – по своему обыкновению. Подошедшие казацкие полки отбросили поляков. Объединенное русско-украинское войско успешно воевало в белорусских землях, положив начало пятнадцатилетней войны России и Польши. Русские и украинские полки выбили польские орды с украинских земель.
Осенью 1654 года крымский хан попытался испугать Б. Хмельницкого ордынским нашествием – за союз с Московским царством. «Война подобна обоюдному мечу – полученное Батыем, потеряно Мамаем», – отрезал гетман.
В 1667 году русско-польская война за Украину закончилась Андрусовским перемирием. Россия вернула Смоленск, к ней отошли Киев и Левобережная Украина. Сама Украина окончательно разделилась на Западную и Восточную. Точку в объединении Украины и России пришлось ставить Петру Великому в Полтавской битве 27 июня 1709 года.
Иностранцы – современники Алексея Михайловича часто писали, что «у государя нет умных и понимающих что-нибудь советников». В народе распространялись послания, что «всему великому мздоимству Москва корень». К тому времени об Алексее Михайловиче писали, что он так проникся властностью, что «неповиновение раздражало его настолько, что не оставалось места никакому терпению». Сам царь в таких случаях говорил – «таково наше житие – вчерась здорово, а ныне мертвы».
30 мая 1672 года у Алексея Михайловича, к тому времени справедливо носившего титул «Всея Великия и Малые и Белые России самодержец», родился наследник – царевич Петр. Руководитель Посольского приказа А.М. Ордин – Нащокин привез из Европы для всей царской семьи европейскую одежду – будущий Петр Первый бегал в Преображенском в удобном немецком камзоле. Именно ему предстояло «взорвать» все проблемы Московского царства, реформировать политическое устройство, изменить экономику, церковь и культуру государства. Именно в результате гения Петра Великого взойдет звезда Российской империи, блеск которой он почти не успеет увидеть.
Боярин А. М. Ордин-Нащокин, энциклопедист и философ, будет, как обычно, оклеветан боярами-конкурентами и сослан в монастырь. Перед пострижением он направит царю Алексею Михайловичу письмо: «У нас любят дело или ненавидят, смотря не по делу, а по человеку, который его сделал. Если человека не любят, то и делом его пренебрегают».
В царской канцелярии осталась «Программа» А. М. Ордин-Нащокина, обосновавшая крайнюю необходимость выхода России к Балтийскому морю. Бояре-конкуренты владели искусством придворной борьбы, но редко имели государственный разум.
Через пятнадцать лет рукопись многолетнего руководителя Посольского приказа прочитал юный Петр.
«Работу» по изоляции России от Европы вела не только Швеция. Западноевропейские страны, пользуясь отсутствием выхода России на Балтику, навязывали ей кабальные торговые договоры, вписывая в них для своих негоциантов торговые льготы, наносившие российской промышленности и торговле большой урон.
Выход к морю был жизненно важен для России – в стране создавался всероссийский рынок. Военный историк Б. Тельпуховский писал:
«В XVII веке Русское государство вело уже обширную торговлю с Европой. Русская паюсная икра вывозилась из России в количестве до 20000 пудов ежегодно. Богатые иностранцы одевались в русские меха, соболя, куницы вывозилось на 1,5 миллиона рублей – по курсу начала XX века. Кожевенных изделий, производившихся в России, Европа покупала на 5 миллионов рублей ежегодно. Вывозились в огромных количествах лес, пенька, полотно, воск.
В свою очередь Россия ввозила вина, пряности, дорогие ткани, картины. Однако главными предметами ввоза были материалы, необходимые для нужд обороны страны: английские сукна, металлические изделия, оружие и военные материалы.
Однако из-за отсутствия удобных путей сообщения с Европой торговые обороты России росли крайне медленно. И все же в Архангельск прибыло иностранных судов: в 1600-21, в 1618-43, в 1656-80, в 1708-154. Кроме того, значительная часть торговли, несмотря на все препятствия, чинимые соседними государствами, шла через Прибалтику и Украину.
Перед Русским государством всем ходом исторического развития ставилась альтернатива: либо по-прежнему продолжать быть отсталым государством, оторванным от естественных выходов к морю, и превратиться в колонию или полуколонию наиболее мощных соседних государств, либо попытаться преодолеть свою отсталость и подтянуться к уровню развития западноевропейских государств. Условия для решения этой задачи уже созрели, и она была выполнена Россией при Петре Первом».
Петр Первый пришел к власти в результате многолетней борьбы со своей старшей сестрой Софьи, с 1682 года бывшей правительницей России. В сентябре 1689 года Петр Первый стал самодержавным российским государем.
Многие историки писали, что Россия конца XVII века находилась «под страхом потери независимости». Задача преодоления «несостоятельности материальной и нравственной» стала задачей общенациональной. Ее решение началось с создания новых вооруженных сил России.
В древнерусском государстве регулярного войска не существовало. Его составляли постоянная княжеская дружина и народное ополчение, собиравшееся эпизодически, по решению вече – народного собрания. Дружина и народное ополчение могли выступать как совместно, так и порознь, в зависимости от решаемой политической задачи.
Дружиной называлось товарищество, вооруженный конный отряд, приближенные древнерусского князя. Дружина состояла из опытных воинов – мужей, и молодых дружинников – отроков, детских. Князь выступал здесь первым (по крови) среди равных (по доблести).
Дружина великого князя киевского и других князей Рюрикова дома делилась на «старейшую», «большую», «переднюю», состоявшую из мужей «думающих», и «младшую», мужей «хоробствующих». Эти два слоя отличались один от другого возрастом, знатностью, богатством, а соответственно влиянием на князя. В X веке дружина делилась на бояр и гридей. Князья, получая свой стол-удел, обычно соединяли собственную дружину с дружинами своих предшественников – отца, брата. Вступление в дружину, возможно, сопровождалось магическими ритуалами. Дружина постоянно находилась при князе и разделяла с ним все житейские тяготы. Между дружиной и князем существовало такое единство, что за «содеянное ближними мужами» отвечал лично князь. Именно князь и дружина составляли основу древнерусской государственности. Князь «думал» с дружиной и принимал решения о походах, сборе дани, строительстве городов, по важным общественным делам обращался к народу, продавался увеселениям, пировал.
Наиболее ответственные должности в княжеской администрации – воевод, тысяцких – занимали старшие дружинники. Князь содержал дружину на свои средства, которая существовала за счет добычи от завоевательных походов, отчислений от дани, судебных сборов, с XII века – от доходов с волости. Члены старшей дружины постепенно получали землю, создавали собственное хозяйство и ослабляли свои связи с княжеским двором. Младшая дружина по-прежнему находилась при князе. Многие дружинники в XI–XII веке становились слугами при дворе и княжеском хозяйстве – тиунами, сборщиками налогов, писцами.
Весь обиход князя от дворца до границ княжества находился под контролем дружинной администрации, обязанной одновременно защищать с оружием в руках интересы своего князя. Растворение значительной части дружины в хозяйственных и административных обязанностях, а соответственно и ослабление ее боеспособности, требовали привлечения на военную службу профессионалов – вольных наемных слуг, поступавших на полное обеспечение князя. В конце XII века на смену дружинной организации в русских княжествах пришел так называемый Государев двор, со штатом военных слуг. Началось образование дворянства.
В период средневековья войско формировалось по феодально-иерархическому и территориальному признаку. Сюзерен в случае военной необходимости созывал под свое знамя живших на его земле вассалов и их слуг. Набор людей на военную службу осуществлялся по княжествам, вотчинам, городам. Воины подчинялись своим командирам, строились под местные знамена. Феодальные отряды состояли из дворян, детей боярских, вольных слуг, дворян, бояр и князей, которые должны были являться в полки «конны, людны и оружны». До XIV века продолжало существовать и городское ополчение.
Самыми мелкими ячейками войска были «копья», включавшие командира с несколькими воинами – деление войска на копья впервые отмечено летописями в 1169 году. По владельческому и территориальному принципу они группировались в более крупные отряды – «стяги», находившиеся под командованием бояр, мелких князей, городской старшины. Самым крупным тактическим подразделением являлись полки.
Воинские смотры служилых людей – лично свободных, обязанных военной службой государству, за жалованье и поместья, регулярно проводились начиная с XV века. Служилые люди находились на государственной службе с 16 до 60 лет. Только ранения и болезни могли содействовать переводу служилого человека в более спокойный гарнизон. Ополчение собиралось только для конкретных походов – регулярной армии в России не было.
В XV веке русское войско состояло из иррегулярной дворянской конницы – помещичьего ополчения дворян и детей боярских, – главной части войска, отрядов вооруженной челяди служилых бояр и князей, служилых казаков, пищальников, пушкарей, а также «посошной рати» – крестьянского и городского ополчения.
К середине XVI века русские войска разделялись на несколько родов. Конница формировалась из поместного ополчения детей боярских и дворян, казаков, служилых татар и «царского полка». Артиллерия состояла из полевого «наряда», крепостного «наряда», передвижной деревянной крепости – «гуляй-города». Пехота включала пеших городовых казаков, пеших стрельцов – нового рода войск и пеших «даточных людей».
Российские военные историки рассчитали, что в середине XVI века русское войско состояло из 70 000 человек – 35 000 всадников поместной конницы, 12 000 стрельцов, 6 000 городовых казаков, 10 000 служилых татар, 4 000 наемных иностранцев и «наряда» из 3 000 человек. В военный поход обычно выступала половина этого войска.
Войско состояло из большого полка, полков правой и левой руки, передового, сторожевого и ертаульного полков, «наряда» и «гуляй – города».
Попытался создать регулярную армию Иван IV. В 1546 году были созданы стрелецкие полки – постоянное войско, вооруженное огнестрельным оружием. Постоянное конное и пешее стрелецкое войско разделялось на московских и городовых стрельцов численностью 12 000 воинов, из которых 5 000 постоянно находились в Москве, а остальные служили в приграничных городах. Стрельцы служили пожизненно, служба передавалась по наследству. Стрельцы получали за службу не земельное, а денежное, иногда хлебное жалованье. Стрельцы жили в особых слободах, в которых каждый стрелец получал участок земли, денежное пособие для строительства дома. Стрельцы не платили налогов и пользовались льготами и привилегиями при торговле, особенно своим товаром, производимых в слободах.
Из московских стрельцов Иван Грозный создал Стремянной полк, ставший лейб-гвардией царя. Стрелецкими полками рукководил Стрелецкий приказ. Регулярного военного обучения и надлежащей воинской дисциплины в стрелецких частях не было. К концу XVII века стрельцы, ставшие участвовать в политических заговорах и государственных переворотах, окончательно деградировали. Российский историк XIX века К. Медем писал: «Мысль об учреждении стрельцов была без сомнения прекрасная, но исполнение ее не соответствовало цели. Вместо того, чтобы дать стрельцам строй и внутреннюю организацию регулярной пехоты некоторых европейских государств; вместо того, чтоб занимать их тщательным обучением в мирное время и, что всего важнее, подчинять строгой воинской дисциплине, без которой никакое войско существовать не может, вязли, преимущественно в образец турецких янычар, и, довольствуясь учреждением постоянной пехоты, не думали вовсе о правильном ее устройстве и обучении. В мирное время оставляли ее совершенно праздною; притом, впоследствии, жаловали еще особенными на турецкий образец привилегиями, вовсе несообразными с ее целью, а именно правом винокурения и торговли. Такие права отклоняли стрельцов от настоящей обязанности служить, заставляли их заводить лавки всякого рода, побуждали многих купцов записываться в стрельцы из одних торговых видов, подавали повод к большим беспорядкам и постепенно вели не только к ослаблению воинского духа, но и к уничтожению всех уз повиновения и дисциплины. Стрельцы, развращенные своевольством и безнаказанностью, сделались наконец более опасными для своих сограждан, нежели врагов отечества.»
В средине XVI века Иван IV создал особый Государев полк, состоявший из служилых людей «московского чина» – стольников, стряпчих, московских дворян. Государев полк – новая царская лейб-гвардия – в мирное время охранял великого князя и царя, участвовал во всех придворных церемониях и сопровождал царя во всех походах, принимая участие в боевых действиях только вместе с царем.
Все русские войска назывались ратями, действовавшими каждая на своем направлении. Рать состояла от 3 до 7 полков разной численности. Полки делились на сотни, пятидесятни и десятки. Во главе рати стоял «большой воевода», имевший несколько заместителей – товарищей. Ему подчинялись полковые воеводы, воеводы у «наряда», гулевой и ертаульный воевода, головы, сотники, пятидесятники и десятники. Для управления войсками воеводы имели при себе небольшие барабаны, привязанные к седлам. «Большой воевода» имел большой барабан – «набат», в который били сразу восемь человек. При воеводах находились дьяки и подьячие, писавшие приказы, «ведавшие государеву казну» и ведшие журналы боевых действий. Для срочных «посылок» использовались специальные отряды. Все свои действия воеводы должны были согласовывать с инструкциями Разрядного приказа, а потом писать туда подробный отчет о состоянии войск и укреплений, количестве военных запасов и продовольствия.
Традиционный порядок русских войск в полевом сражении выглядел так: в центре на удобной позиции выставлялась пехота, прикрытая «гуляй-городом». На флангах и впереди пехоты находилась конница, первая вступавшая в бой. Артиллерия – «наряд» – находилась или в «гуляй-городе», или в боевых порядках пехоты. Большой отряд всегда находился или в засаде или в резерве. От монголо-татар русские переняли и активно использовали прием заманивания врага ложным отступлением в бою в засаду.
Все полки русского войска имели знамена с изображением Спаса или Святого Георгия. Знамя и знаменосцев охраняли особые воеводы.
В середине XVII века кроме конных и пеших стрелецких полков, в которых служили пожизненно, появились и первые полки «нового строя», начавшие заменять прежнюю поместную конницу. Полков иноземного строя было немного и рейтары проживали в своих поместьях, занимаясь ратным делом один месяц в году – если не было войны.
Дворянская конница отличалась несоблюдением правильного строя – ополченцев никто не учил. Стрелецкая пехота также мало обучалась военному строю и ко времени правления Петра полностью деградировала. Дед и отец Петра Перового хорошо представляли уровень боеспособности дворянской конницы и стрелецкой пехоты, ее возможность противостоять регулярным европейским армиям.
Русский историк И. Сенигов писал в конце XIX века о состоянии русского войска: «Русские войска до Петра Великого, вследствие дурного вооружения и недостаточной подготовки, не могли с успехом бороться с войсками западных соседей, обученными европейскому военному сторю. Недостаточная подготовка русских к военному делу происходила главным образом от того, что большая часть ратных людей в древней России становились воинами только с началом похода, оставаясь до того времени мирными гражданами и земледельцами. Вследствие этого воины не могли достаточно обучиться военному искусству до начала военных действий, и нельзя было ожидать от таких воинов, что они во время будут исполнены воинского духа и дисциплины.»
Публицист конца XVII века И. Посошков писал: «На конницу смотреть стыдно, лошади негодные, сабли тупые, сами скудны, безодежны, ружьем владеть не умеют, не только что выстрелить в цель. Убьют двоих или троих татар и дивятся – считают большим делом, а своих хоть сотню положи – ничего. Нет попечения о том, чтобы неприятеля убивать, – одна забота, как бы домой поскорее. Молятся: «дай Боже рану нажить легкую, чтобы немного от нее поболеть, и от государя получить пожалование». Во время бою того и смотрят, чтобы за кустом спрятаться, иные целыми ротами прячутся в лесу или в долине, выжидают, как пойдут ратные люди с бою и они с ними, будто также с бою идут в стан. Многие говорят: «Дай Бог великому государю послужить, а саблю из ножен не вынимать».
Попытка учить стрельцов «солдатскому строю» вызвала открытые протесты. В челобитной 1639 года стрельцы писали: «Они-де искони вечно в солдатском ученье не бывали, им-де, будучи в солдатском ученье, вконец погибнуть и от промыслов своих отбыть».
Еще царь Михаил Федорович набирал в Голландии, Англии, Швеции, Голштинии иноземцев в русскую службу. В 1632 году было сформировано шесть солдатских пехотных полков из беспоместных детей боярских, дворян, казаков, татар, «охочих людей». Пехотный полк – 1600 солдат – состоял из 8 рот по 200 человек: в каждой роте по 120 мушкетеров и 80 копейщиков; в полку было около сотни офицеров.
В 1632 году был сформирован рейтарский-конный полк, из дворян, беспоместных детей боярских, вольных людей. Полк состоял из 2000 рейтар и делился на 12 рот по 150 человек. За два года было сформированы 10 полков численностью 17 000 воинов. При Алексее Михайловиче солдат иноземного строя было около 8 000 человек, стрельцов – 30 000 человек. Русская армия впервые получила стройную организацию – полк, разделявшихся на роты, были введены офицерские чины и звания – капитан, майор, полковник, с точными служебными функциями. В полки к иностранным офицерам назначался второй комплект русских офицеров – для обучения. В 70-е годы XVII века появились и генеральские чины. Русская армия середины XVII века состояла из дворянской конницы, стрельцов и полков иноземного строя – все они были организованы и обучены по разным системам. Всем руководил Разрядный приказ. Командир полка или воевода был стеснен инструкциями Разряда, находившегося вдали от места сражения.
Солдатские полки не были регулярными (после похода распускались), не имели регулярного военного обучения, но сыграли огромную роль в войнах Алексея Михайловича. Историк К. Медем писал: «Войска эти, хотя, по всей вероятности, не могли еще устройством и искусством равняться с хорошими европейскими, однако уже несравненно превосходили остальную рать Русскую. Они приносили великую пользу в войнах, и были одной из главных причин успехов русского оружия в царствование Алексея Михайловича. К несчастью, со смертью этого государя, все полезные его учреждения по военной части пришли в небрежение и в постепенный упадок; так, что, при вступлении на престол Петра Великого, число иностранных офицеров было уже незначительно, а регулярные войска состояли, по всей вероятности из одного Бутырского полка».
Инженерное и артиллерийское дело было также в упадке. Лафеты были неподвижны, плохо передвигались, «об образовании икуссных артиллеристов-пушкарей – не думали вовсе, и от того орудийная стрельба была весьма неверна и малонадежна, – об искусном расположении и употреблении артиллерии в сражении не имели ни малейшего понятия».
К. Медем писал:
«Искусство обороны и атаки крепостей было еще в совершенном младенчестве. При осадах обыкновенно облагали крепость со всех сторон, стараясь одолеть осажденных голодом, и редко отваживались на приступ. Иногда прибегали, однако, к подкопам и взрыву стен; но почти никогда не употребляли траншей.
Военными действиями в походах обладал еще азиатский дух, и наши действия совершенно походили на действия турок.
Пехота в сражении обыкновенно ограничивалась обороною. Одна только конница действовала в бою наступательно, бросаясь с ужасным криком на неприятеля и стараясь опрокинуть его. Если неприятели колебались и расстраивались от первого натиска, то победа была большей частью наша. Но если они стояли твердо, всадники наши обращались в бегство и искали спасения за пехотой и «гуляй-городом». Тогда вся надежда оставалась на пехоту, которая, встречая неприятеля стрельбою и холодным оружием, старалась всеми средствами не допустить его ворваться в «гуляй-город». Иногда во время упорного боя пехоты, удавалось воеводам снова собрать конницу и вести ее вторично в атаку. Если этими действиями успевали опрокинуть неприятеля и одержать победу, то не столько заботились об его преследовании, сколько о разорении неприятельской земли.
В таком-то положении находились военные силы и военное искусство россиян, в конце XVII столетия. А в это время западные государства Европы имели уже многочисленное регулярное войско, хорошо обученное, привыкшее к воинской дисциплине. Густав-Адольф и Тюренн уже давно успели довести искусство тактики до отличной степени. Вобан подвинул фортификацию до высшей точки. Очевидно, что Россия не могла надеяться на успех в случае войны против Швеции или другой державы Западной Европы. Ни многочисленность ратников, ни их храбрость, не были в состоянии заменить столь великого преимущества в военном искусстве. Мы тогда относились в ратном деле к прочим европейцам, как в новейшее время турки к нам.
Надобно еще прибавить, что великое преимущество европейцев было непостижимо для жителей России, которые почитали свое старинное устройство превосходнее всякого иностранного: «начто нам преобразовывать войска, говорили они, мы или с помощью Божией поражали успешно врагов наших в течение многих столетий, и им-то мы обязаны за распространение границ и усиление государства».
Такие толки были впрочем неудивительны в народе необразованном, который не имел почти никакого сообщения с жителями западных государств, и твердо привязанных к древним обычаям и постановлениям. Притом же все главные войны наши до того времени велись против турок, татар и поляков, против народов, войска которых были в подобном и частью еще в худшем положении, чем наши собственные.
Мало заботились мы о том, что отношении государства изменились, что с расширением границ, мы вступили в ближайшее отношение с западными государствами, и что с одним из них легко могла возгореться война. Гордость национальная и невежество не допускали мысли, что для ведения подобной войны, наши военные средства могли быть недостаточны и малонадежны».
По «разряду» 1682 года русское войско состояло из 9 корпусов – «разрядов» – 38 солдатских полков численностью 60 000 воинов, 20 стрелецких полков численностью 20 000 стрельцов, 30 000 рейтар, 30 000 дворян и детей боярских. Это количество войск могло быть значительно увеличено сбором даточных людей, отрядами казаков.
Российское войско было «временным», «нерегулярным», призывалось в военное время и содержало себя за свой счет. Ополчение было вооружено холодным оружием – саблями, палашами, даже арбалетами и луками, бердышами, копьями, топорами. Военный историк В. Тельпуховский писал: «Основным недостатком вооруженных сил Русского государства до Петра Первого было: отсутствие единства военной организации, отсутствие единой системы комплектования, обучения, воспитания и снабжения, значительная техническая и культурная отсталость, малочисленность национальных офицерских кадров. Это крайне неблагоприятно отражалось на вооруженных силах страны и требовало их преобразования».
Почти двухсоттысячная русская армия была мало боеспособна в новых европейских условиях конца XVII века. Это подтвердили Крымские походы В. Голицина 1687 и 1689 годов, да и первый Азовский поход 1695 года. Петру и его соратникам предстояла адская работа по созданию регулярной российской армии.
Часть II. Россия, Швеция и война
Карл XII и его армия
Регулярная шведская армия создавалась почти два века – с 1520 по 1696 год.
Первый король новой шведской династии Густав I Ваза, правивший в 1523–1560 годах, располагал только ополчением дворян и крестьян-собственников. Казна не располагала средствами для содержания армии. Густав I осуществил в стране контрреформацию и обеспечил принятие Швецией лютеранства. Все имущество и земли католической церкви на территории Швеции были конфискованы – это дало королю необходимые средства для создания и содержания армии и флота.
Густав I нанял в германских княжествах наемников-ландскнехтов и создал несколько регулярных полков, которые пополнились рекрутским набором. К концу правления Густава I Вазы армия состояла из 20 000 солдат, флот имел 4 крупных, 17 средних и 27 небольших кораблей. Ядро армии, ее офицерский корпус составили шведы. Шведская промышленность даже начала экспорт оружия – в европейские страны и Россию.
К 1617 году шведская армия провела семь войн, приобрела большой опыт и разработала тактику ведения боя. Швецией были оккупированы русские земли на побережье Балтийского моря, завоевана Прибалтика и Карелия.
Шведские войска побеждали далеко не всегда – этому мешали низкий моральный дух и слабая дисциплина солдат-наемников. Шведов били поляки и литовцы под Кирхгольмом, русские под Псковом, датчане на Балтике. Реформировать шведскую армию начал король Густав-Адольф, часто говоривший: «Самая лучшая смерть для короля – если он падет за свой народ и за правое дело». Король армию реформировал, не погиб не за свой народ и не за правое дело. Современный российский историк Б. Григорьев писал: «Скромные шведские ресурсы все время вступали в противоречие с грандиозными замыслами ее королей».
Шведская армия «нового типа» состояла только из шведов. Густав-Адольф разделил Швецию на 9 военных округов, в которых формировались полки шведской армии. Была осуществлена перепись мужского населения старше 15 лет – добровольцев дополняли рекруты. Шведским дворянам-офицерам король дал политические и экономические привилегии. Густав-Адольф создал полки королевской гвардии и сильную артиллерию. Без наемников, правда, не обошлось – в армию набирались немцы, французы, англичане, однако ядро армии и офицерский корпус были чисто шведскими. К 1619 году создание армии было завершено. Русский историк К.Абаза писал в конце XIX века о походах Густава-Адольфа:
«Он считался в числе первых полководцев и сделал много нововведений, которые подняли военное искусство.
До него пехота состояла наполовину из мушкетеров и наполовину из пикинеров. Мушкетеры имели мушкеты до 15 фунтов весом – такие тяжелые, что на плече пришивалась особая подушечка, а для стрельбы имелась особая подставка. Густав-Адольф уменьшил вес мушкета до 10 фунтов и число мушкетеров увеличил до двух третей в каждой роте. Пикинерам, вместо их длинных трехсаженных пик, дал алебарды. Благодаря введению бумажного патрона пехота стала стрелять залпами. Король облегчил конницу. Кирасирам вместо тяжелых пик он дал короткие карабины, а драгунам – мушкеты.
Для артиллерии, по приказанию короля, были отлиты новые орудия, гораздо легче и короче прежних. Шведская артиллерия стала так легка и подвижна, что проводила в изумление немцев. Она стреляла ядрами и картечью.
Пехота вместо прежнего глубокого строя становилась только в шесть шеренг, а для стрельбы – даже в три шеренги: посредине – пикинеры, по флангам – мушкетеры, либо вперемежку отделениями.
В коннице король вовсе отменил пальбу перед атакой: она с места поднималась в карьер с обнаженными палашами и атаковала тремя шеренгами.
Армия короля отличалась таким порядком, какого нигде не было. Король и здесь подавал пример строгого соблюдения закона. Он награждал только по заслугам и строго наказывал такие преступления, как насилие, грабеж, трусость. Виновным секли головы, или расстреливали. Но зато король заботился, чтобы солдат всегда был накормлен, одет и обут. Он заботился даже о солдатских детях, для которых устроил особые школы».
Большие полки были уменьшены до 1400 воинов. Полк состоял из трех батальонов, в которых было 648 мушкетеров, 576 пикинеров и два орудия. Батальон состоял из четырех рот. Из батальонов также образовывали бригады – из трех батальонов. Один батальон строился впереди, два – сзади. Мушкетеры и пикинеры прикрывали друг друга.
Пехотные батальоны стояли в центре боевого порядка. Кавалерия располагалась на флангах. Легкая артиллерия находилась в боевых порядках армии, тяжелая сводилась в батареи и становились в центре и на флангах. Всегда сзади располагался резерв. Подобное построение обеспечивало сильный первый фронтальный удар. Однако, это построение было невозможно использовать на пересеченной местности – армия в таком виде не могла маневрировать.
Густав-Адольф ввел в армии строевую подготовку – для каждого солдата.
Армия насчитывала 70 000 солдат. Была создана централизованная система снабжения войск со складами продовольствия, базами и коммуникациями. Ежедневно шведский солдат получал 800 грамм хлеба и 400 грамм мяса. Густав-Адольф одержал несколько побед в ходе шведско-польской войны 1617–1629 годов и Тридцатилетней войны 1618–1648 годов. Король погиб в 1632 году в битве при Люцено.
По уложению королевы Кристины, правившей в 1632–1654 годах, были созданы 20 пехотных и 8 рейтарских полков, располагавшихся в Швеции, и 7 пехотных и 4 рейтарских полков, располагавшихся в Финляндии.
Неудачное участие Швеции в войне на стороне Франции против коалиции европейских держав в 1672–1679 годах привело к тому, что финансы страны были разорены, что сразу же сказалось на состоянии армии.
Новый король Швеции Карл XI, правивший до 1697 года уменьшил дворянское землевладение вдвое, опять продал отнятые земли и наполнил казну. В 1680 году Карл XI провел военную реформу. Периодические рекрутские наборы были заменены постоянной повинностью крестьян содержать королевскую армию. Определенное число крестьянских дворов выставляло одного солдата. Крестьяне обеспечивали солдата домом, двором, обмундированием, вооружение и амуницию выдавало государство. Солдаты, набранные из одного региона-лена, сводились в один полк, носивший название лена, например, Уппландский. Даже роты назывались по названию местности, где они формировались.
В случае необходимости крестьяне выставляли новых рекрутов, формировались «полки военного времени». Существовала и система вербовки солдат.
Полки в мирное время располагались в местностях, в которых они формировались. Для солдат и офицеров строились специальные дома, с крестьянских дворов шло жалование.
С такой армией Швеция вступила в Северную войну с Россией, Данией, Саксонией и Польшей в 1700 году.
В 1697 году шведским королем стал шестнадцатилетний Карл XII, о котором У. Черчилл говорил, что «Карл XII не признавал никаких законов, кроме своих прихотей».
Русский историк И. Сенигов писал в начале XX века в работе «Как воевал Петр Великий со шведами» о начале правления нового шведского короля: «Отличаясь правдивостью и честностью, Карл XII был в то же время человек самонадеянный, самовластный и очень упрямый. Мало чему учился, больше всего на свете любил войну. Страха смерти не знал и опасностей не только не боялся, а искал их.
Иногда пол и стены королевских комнат покрывались брызгами крови – это молодой король отсекал саблею головы баранам и телятам, пригнанным для этой потехи во дворец. Случалось, что благодаря королевским забавам и потехам, ночью в домах Стокгольма дребезжали и валились стекла. В главной зале своего дворца, в которой собирались обыкновенно сановники для совещания о государственных делах, молодой король нередко травил зайцев.
Но этот неугомонный юноша, отличавшийся такими дурными шалостями, явился героем, когда Швеция стала угрожать северная опасность со стороны России, Дании и Польши. Когда было получено известие о неприязненных действиях датского и польского королей, Карл XII вдруг как бы преобразился: оставил свои прежние шалости и на всю жизнь сделался необыкновенно деятельным и неутомимым, и притом постоянно отличался воздержанием: не терпел никакой роскошной обстановки, вел самый простой образ жизни, всю жизнь не пил вина.»
Российский историк Н. Андрианов писал: «Военное искусство у шведов стояло на очень большой высоте. Предыдущими успешными войнами шведская армия приобрела широкую известность в Европе и слыла непобедимою.
Во главе победоносной армии судьбы было угодно поставить короля Карла XII, обладавшего крупными военными способностями, имевшего очень решительный характер, исключительное упорство при достижении намеченной цели, пользовавшегося любовью своих воинов и преданностью начальников.
Еще в раннем детстве Карл XII обнаружил большую любовь к военному делу. С глубоким интересом изучал он походы великих полководцев Александра Македонского и Юлия Цезаря. Неприхотливый в своих привычках король разделял со своей армией все труды и невзгоды походной и боевое жизни. Он был близок к солдату, всегда с ним. Но при всех своих воинских доблестях король шведский был недостаточно проницательным и вдумчивым полководцем. В бою он распоряжался превосходно, но он не обладал той прозорливостью, предвидением событий, которыми бывают наделены великие полководцы. Карл XII был до крайности самонадеянным. Он презирал своих врагов, не умел оценивать их достоинств. Это привело его к печальному концу».
В 1698 году Карл XII имел армию в составе 34 тысяч пехотинцев и кавалеристов и флотом с 40 линейными кораблями и 15 000 матросов. Полностью шведская армия насчитывала более 100 000 солдат.
Автор биографии Карла XII российский историк Б. Григорьев писал: «Боевой дух армии и флота, а также религиозный настрой личного состава поддерживались капелланами, бдительно и ревностно следившими за настроениями солдат, находившими слова утешения для раненых и напоминавшими о былой славе и традициях шведской армии. Пасторы внушали солдатам фальшивое восприятие войны. Когда штурмовали, к примеру, артиллерийские батареи, солдаты должны были идти в атаку в полный рост с высоко поднятой головой, и думать, что без воли Бога ни одна пуля не заденет никого из них. Во время боя священники часто выходили вместе с солдатами, подбодряли их словом и делом, возвращали бегущих и часто погибали сами. Солдаты были твердо убеждены, что шведская армия была призвана только побеждать, сокрушая варваров, еретиков и бесчестных правителей. Как вести себя в случае поражения капелланы не учили.»
К 1700 году Карл XII имел в своем распоряжении 25 пехотных полков, 9 кавалерийских, 1 артиллерийский – всего 45 000 воинов.
Полк, насчитывающий 1200 солдат, состоял из двух батальонов по 600 человек в каждом. Батальон состоял из 4 рот по 150 человек в каждой. Ротой командовали капитан, два лейтенанта, два прапорщика и 5 унтер-офицеров с 6 капралами. Капрал командовал 24 рядовыми. Из 150 солдат в роте служили 34 мушкетера, 48 пикинеров и 12 гренадеров.
Полком командовал полковник, подполковник, майор, служили полковой квартирмейстер, три пастора, полковые писарь, парикмахер, профос, музыканты, сто офицерских слуг и семьдесят обозников. Король имел и лейб-гвардии пеший полк.
До 1703 года шведский полк состоял из трех, а с 1703 года – из четырех батальонов. Три батальона – мушкетера и пикинера, один – гренадеры. В полку насчитывалось 24 роты. Полк являлся своеобразным военным училищем – через него проходил каждый второй шведский офицер.
Короля постоянно охраняли 200 лейб-драбантов. Рядовой драбант имел звание ротмистра, лейтенант приравнивался к полковнику, капитан – к генералу-майору.
Кавалерийский-рейтарский – полк состоял из двух эскадронов, в каждом из которых было 4 отделения. Ротой командовали два ротмистра, два лейтенанта, два корнета, штандарт-юнкер, два квартирмейстера и 5 капралов. Рейтарским полком командовали полковник, подполковник и майор. В коннице существовал Шведский полк дворянского знамени.
В северной войне участвовали и шесть вербованных немецких драгунских полков. В Эстляндии, Лифляндии была создана ландшлиция из 10000 местных жителей.
Артиллерийский полк состоял из 8 рот, минерной команды, походной лаборатории и тыловой службы.
Мушкетеры были вооружены ружьями, гренадеры – ружьями и ручными гранатами. Мушкет со штыком стрелял на двести метров. Все пехотинцы имели шпаги, включая пикинеров, вооруженных пиками и алебардами. Шведская пехота была одета в иные кафтаны с погонами, поверх которых зимой надевали синие плащи. Под кафтаном солдаты носили камзол из кожи и рубаху из белого полотна. Штаны изготавливались из лосиной кожи, с чулками выше колен – желтыми, белыми, красными. Башмаки шили из черной кожи, с медными пряжками. Пехотинцы имели перчатки из лосиной кожи. Головной убор – треуголка из черного войлока с белым галуном. Офицеры носили золотой галун на шляпе.
Каждая рота имела свое знамя. На полковом знамени изображался большой государственный герб Швеции и маленький герб лена, где формировался полк.
Кавалеристы были вооружены шпагами – палашами, двумя кремниевыми пистолетами. Рейтары имели кремниевые карабины. Форма была аналогично пехотной, кроме башмаков – кавалеристы носили ботфорты – высокие сапоги со шпорами. Все знамена были белого цвета.
Шведские пушки стреляли картечью на 200 метров, ядрами – на 250 метров. Одну пушку обслуживали 17 человек. Все артиллеристы имели шпаги. Артиллеристы одевались в серые кафтаны.
Шведская армия снабжалась тремя способами: из постоянных продовольственных и фуражных складов; из подвижного армейского обоза; реквизициями.
В период Северной войны использовались линейная тактика Густава-Адольфа. Б. Григорьев писал в своей работе «Карл XII»: «Полк, состоявший из двух батальонов, был так называемой административной единицей и его батальоны на поле боя могли быть использованы разрозненно. Боевой порядок батальона, как правило, представлял собой четыре шеренги. Солдаты стояли достаточно плотно друг к другу, соприкасаясь локтями. Карл XII требовал от первых двух шеренг при атаке противника стрелять из мушкетов «не раньше, чем они станут различать белки в глазах солдат противника, а дав первый залп, – немедленно обрушиваться на противника с пиками, штыками и шпагами». По мнению короля, это был единственный способ одерживать победы над численно превосходящим противником. Главное при этом – создание дружных, храбрых и спаянных железной дисциплиной частей и подразделений.
То же самое можно сказать и о шведской кавалерии, в которой основной тактической единицей был эскадрон из 250 кавалеристов. Боевой порядок эскадрона состоял из двух или трех шеренг, выстроенных в виде плуга. Каролингская кавалерия стрелковое оружие в бою не использовала и шла в атаку со шпагами и палашами в руках. Но нападали они в плотном строю – «колено о колено», если противнику не удавалось рассеять этот строй артиллерийским или мушкетным огнем, то эскадрон, как таран, врезался в его порядки, сминая их и обращал обороняющихся в бегство».
Обычно перед боем шведская пехота строилась в две линии, одна линия состояла из батальонов одних полков, а вторая линия – из других полков. Батальоны строились в 3, 4, 6 шеренг. Скорострельность мушкетов того времени состояла один выстрел в две минуты. Одновременно стреляли три шеренги – первая с колена, вторая и третья стоя. Все шведские солдаты были прекрасно обучены тактике ведения боя.
Существенным недостатком шведской армии было потеря всех преимуществ при ведении боя на пересеченной местности.
Кавалерия располагалась на флангах пехоты, выстроившись в две линии. Кавалерия атаковала на полном галопе только холодным оружием. Все кавалеристы превосходно фехтовали, владели верховой ездой, перестроения производили во время атаки, держали сомкнутый строй. Иногда до 50 шагов до противников давался залп из пистолетов. Шведская армия в конце XVII века действительно была лучшей в Европе.
Современный шведский историк Г.Артеус писал в работе «Карл XII и его армия»: «Сознательное стремление к простоте мы постоянно обнаруживаем в планах сражений Карла XII. Простота была осознанным и крайне важным средством для достижения максимальной гибкости действий армии на поле боя, то есть для облегчения старшим и младшим командирам возможности свободно, оперативно и адекватно реагировать на угрожающие или многообещающие ситуации, возникающие неожиданно, – из-за передислокаций и ограниченности поля обзора.
По моему мнению, ничто так не характерно для Карла XII и Реншельда в планировании и тактическом руководстве сражениями, как смелость. Смелость эта была не просто очень большой (Даугава, Клишов, Головин), в пределе она доходила до крайности (Нарва и Полтава). Доля риска постоянно была очень велика.
Боевой дух войска в первую очередь формировался самим королем, непосредственно или косвенно. Власть Карла XII над чувствами его солдат, власть, которая заставляла их исполнять практически все, что он ни прикажет или на что просто намекнет, объяснялось несколькими причинами: тем, что он был королем, а не простым генералом; его превосходным искусством тактика, а также его неизменным – вплоть до Полтавы – успешным командованием в больших и малых битвах; его полным презрением к опасностям; его редкой духовной силой, выдержкой, его физической нетребовательностью; его неустанной заботой о бытовых условиях и настроении своих солдат. Король мог вызывать у солдат «необыкновенную охоту к бою».
Ярко выраженная наступательная тактика сильно содействовала – благодаря своей успешности – формированию неслыханного ранее боевого духа армии; в то же время эту тактику было бы невозможно воплотить на поле боя, если бы дух армии был низок.
Шведская пехота пользовалась на протяжении Великой Северной войны тем, что называлось «Новым манером боевых действий батальона». Эта техника гласила: «Если командир батальона приказывает: «Готовься!», то пикинеры поднимают свои пики, выдвигаясь вперед, пока батальон не сблизится с противником на 70 шагов. Как только будет скомандовано: «Две задние шеренги, изготовиться к огню!», эти шеренги выдвигаются вперед и сдваиваются две передние шеренги. Как только две задние шеренги произвели выстрел, они обнажают шпаги. И как только две передние шеренги выдвинулись, две задние шеренги тесно смыкаются с тыла с двумя передними шеренгами, после чего весь батальон марширует таким образом сомкнутым строем в глубину и ширину рядами на противника, пока батальон не сблизится с ним на 30 шагов. Тогда отдается команда: «Две передние шеренги изготовится к огню!». Как только произведен выстрел, они обнажают шпаги и врываются в ряды противника».
Выдвижение вперед под почти непрерывным обстрелом, на который нельзя отвечать, пока расстояние до линии противника не сократиться до предела, естественно, требовало от солдат Карла XII железной дисциплины, и вообще, вероятно было бы невозможно, если бы они не обладали глубоко укоренившейся уверенностью в эффективности своего метода наступления. Ибо он был почти всегда эффективным. Первый залп, когда наконец наступало его время, пробивал в рядах противника огромную брешь. А те, кто не был убит или ранен с первого выстрела, как правило, не оставались на месте, ожидая второго выстрела.
Тактика ведения огня каролинским батальоном позволяла сделать темп атаки значительно более высоким, чем при использовании тогдашнего метода непрестанного ведения огня. Каролинской пехотной линии не нужно было останавливаться для ведения огня более чем два раза на протяжении всей атаки.
Русская пехота после первых военных лет переучилась, овладев боевой практикой, совершенно похожей на шведскую!»
Как известно, эскадроны Карла XII всегда атаковали лишь со шпагой в руке, то есть без какой бы то ни было стрельбы вплоть до столкновения с кавалерией противника. В первые годы Северной войны эскадроны атаковали обычно не полным галопом, но рысью. Лишь около 1705 года галоп стал нормальным аллюром в последней фазе атаки. Кавалерия Карла XII была самой эффективной боевой кавалерией своего времени благодаря тому, что она во время атаки сочетала максимально быстрый аллюр с более сплоченными эскадронными формированиями, чем это могла добиться любая другая армия.
Артиллерию Карл XII применял против фортификационных сооружений, а также против укрывавшихся за шанцами малоуязвимых войск, но почти никогда в открытом полевом бою. Он считал, что огневая мощь не компенсирует малую подвижность орудий при наступательном движении пехоты и кавалерии.
Поражение шведской пехоты под Полтавой можно было предотвратить огнем шведских пушек. Артиллерия армии Карла XII была не слишком сильна количественно, но эффективна своем огнем и под Полтавой снабжена хорошим боезапасом. Однако в битве она была представлена всего лишь четырьмя орудиями. Это был единственный, но значительный минус в боевой тактике главной армии Карла XII.
Международные сравнительные исследования обнаружили в тактике боя Карла XII два значительных элемента, которые могут рассматриваться как оригинальные и шведские по происхождению. Это – «новый манер» – динамичный метод пехотной атаки, а также сверхплотное построение кавалерии «колено за колено».
Манера ведения боя армией Карла XII стоит особняком, как самая наступательная в тогдашней Европе.
Оригинальность Карла XII заключалась в том, что он посредством интенсивных тренировок всадников и лошадей поднял свою кавалерию на исторически совершенно особый уровень в смысле ее эффективности на поле боя.
Что же касается экстремально атакующего типа ведения пехотного боя, то это методика была в существенной своей части детищем его отца. Чисто личный вклад Карла XII в армейскую боевую тактику заключался в последовательном уменьшении роли артиллерии в бою на открытой местности, то есть в реформе, ценность которой очевидно спорна.»
Вот с таким противником – Карлом XII – сознательно столкнулся Петр Первый. Времени у царя было немного, но гению хватило.
Петр I – создатель российского военного искусства, армии и флота
С детских лет царевич Петр проявлял большой интерес к военному делу. К нему с трех лет собрали сверстников – «ребяток», для игр и забав. «Ребятки» росли вместе с ним, а забавы царевича носили в основном военный характер. В 1682 году для десятилетнего царевича в Кремле был создан «военный лагерь». Через год на Воробьевых горах для Петра были устроены «многие огнестрельные потешные стрельбы».
В 1684 году из «ребяток» и придворных людей села Преображенского Петр собрал «потешную» роту из трехсот человек. Через три года по «кличу» Петра пришли еще тысяча охочих людей – в соседнем селе Семеновском была создана вторая «потешная» рота. В «потешные» стали записываться знатные юноши, дети князей и бояр. Сам пятнадцатилетний Петр вместе со всеми служил обычным солдатом – стоял в карауле, спал в палатке, ел солдатскую пищу – его пример стал основной воинской дисциплины рождающейся армии.
«Потешных» обучали швейцарец Ф. Лефорт и И. Тиммерман. За военные успехи Петр получил звание сержанта.
Вскоре Петр перевелт в «потешные» часть солдат Бутырского полка и стрельцов из Сухарева полка. Начались постоянные «тренировочные» битвы, маневры, обычно проходившие недалеко от Семеновского. Между 1687 и 1689 годами «потешные» преображенцы и семеновцы получили название полков. В Преображенском для управления полками был создан приказ, само село стало маленькой крепостью. По образу потешных были организованы московские солдатские полки Лефорта и Гордона.
Потешными полками с образованной артиллерийской батареей командовал полковник И. Чамберс. Историк Б. Панов писал: «Патрик Гордон и Франц Лефорт два учителя Петра военному делу. Шотландец Гордон бродил по белу свету, служил в разных армиях и, наконец, поступил на русскую службу, участвовал в чигиринских походах против турок. Гордон обладал сильным, дисциплинированным умом, имел большой боевой опыт, он дополнял его чтением книг по артиллерии, фортификации, организации войск в разных странах.
Гордон много рассказывал Петру про знаменитых полководцев того времени: французского Тюренна, австрийского Монтекукули, про устройство, обучение и вооружение войск за границей.
Женевец Лефорт начал службу с 14 лет во Франции, потом служил в голландской армии, приобрел некоторый боевой опыт. Лефорт очень сблизился с Петром, обучал его фехтованию, танцам, верховой езде, голландскому языку. Он был большой любитель строевой службы – целые дни на плацу обучал русских солдат ружейным приемам и маршировке».
Именно действия трехтысячного «потешного» войска сыграли большую роль в противостоянии Петра и его сестры правительницы Софьи летом 1689 года – Петр забрал у сестры всю власть и сделался в 17 лет единодержавным государем – старший брат Иван ему не мешал. Теперь обучение армии пошло быстрыми темпами.
Крупные учения и маневры проходили в 1690, 1691, 1692 и 1694 годах. В это время была создана «бомбардирская рота» – первая регулярная артиллерийская часть, в которой стал служить царь. Учения показали – насколько устарел Воинский устав русского войска 1647 года.
Русский историк XVIII века И. Голиков писал в «Деяниях Петра Великого»: «На одном из учений Петр повелел стрелецкому Тарабаеву полку обучаться пред дворцом по всем правилам военного артикула своего отца; а сам с боярами, смотря на ученье оного, и имея перед собой тот артикул, поправлял ошибки их. По окончании же учения их сказал боярам, что много излишнего в артикуле написано, и что надобно его исправлять.
Но, когда бояре сказали на то, что артикул сделан знающими военное дело с великим рассуждением, и что никакой поправки сделать не можно, тогда молодой государь ответил: «Скажите же мне, для чего напечатано: подыми праву руку, понеси дугой, клади руку на мушкет? А не лучше ли сказать только: клади руку на мушкет? И в оборотах: оборотись на право. А не лучше ли сказать просто: направо? И в стрельбе: подыми мушкет ко рту, возьми с полки, возьми пороховой зарядец, опусти мушкой к низу, посыпь порох на полку, поколоти немного о мушкет, положи пыж на пульку, вынь забойник, добей пульку и пыж до пороху, приложися, стреляй и прочее. Не лишние ли почти все эти слова? И не можно ли сказать только: подыми мушкет, заряжай, прикладывайся стреляй?» и добавил, что таких лишних слов во всем артикуле много наставлено.
Когда же некоторые из бояр упорно защищали артикул, тогда монарх сказал: «Но я вам покажу то на деле», да и повелел одному капральству стать перед собой, и велел им слушать себя, а к боярам оборотясь сказал: «Вот я не стану говорить всех тех пустых слов, да и закричал: «Слушай! Подыми мушкет, заряжай, прикладывай, стреляй!». И когда к удовольствию государеву выстреляно исправно, то признались спорящие бояре, что подлинно в уставе много излишних слов, и с сего времени молодой монарх стал артикул тот поправлять и выкинул из оного многие излишние слова».
Накануне азовских походов был организован Кожуховский поход 1694 года, в котором войска учились вести «правильный бой», форсировать реки, осаждать и штурмовать крепости. Во всех маневрах стрелецкие полки проигрывали полкам нового строя. Было составлено подробное описание маневров – их изучала вся русская армия.
Вместе с сухопутной армией Петр начал создавать флот. Тренировки на английском ботике в 1688 году на Яузе сменились маневрами 1689 года на Плещеевом озере в Переяславле. В 1693 и 1694 году Петр побывал в Архангельске, плавал по Белому морю на Соломбальском острове была построена судостроительная верфь, заложен первый российский 44-пушечный фрегат.
Решение о необходимости создания регулярной армии Петр принял во время подготовки Азовских походов. Ее основой стали Преображенский и Семеновские полки.
Проблем в старом войске было много – отсутствовало единство военной организации, отсутствовала единая система формирования, обучения, воспитания, снабжения, очевидна была значительная техническая и культурная отсталость, национальных офицерских кадров почти не было.
Петр ввел четкий принцип комплектования армии, которая теперь содержалась за государственный счет.
Создание регулярной армии Петр начал с формирования офицерского корпуса. Базой для офицерского корпуса стали командные кадры Преображенского, Семеновского полков, полков Лефорта, Гордона.
В 1697–1698 годах Петр значительно увеличил офицерские штаты своих первых регулярных полков. После поездки в Европу в 1697–1698 годах Петр почти все свое время стал отдавать созданию армии– приближалась война со Швецией.
1699 год стал годом образования российской регулярной армии. К тому времени в Преображенском полку числилось 120 офицеров, из них 90 русских, в Семеновском – 90 офицеров, из них 70 русских. Еще 300 офицеров были обучены по указу Петра в Преображенском из стольников. За границей было завербовано 300 иностранных офицеров – больше половины их было отправлено домой – «трудов на них много положено, а иные и ныне не умеют за мушкет приняться».
В 1699 году по указу Петра Первого началось формирование 27 пехотных и 2 драгунских полков, разделенных на три дивизии – А.М. Головина, А.А. Вейде, А.И. Репнина. Была создана и 4-я дивизия из Бутырского, Лефортовского и пяти стрелецких полков под командованием князя Трубецкого.
В армии находились еще 35 стрелецких и 50 солдатских полков.
Обучение армии проходило по Уставу А.А. Вейде 1698 года.
Преображенский полк состоял из 4 батальонов, в которых насчитывалось 18 рот – 16 фузилерных, гренадерская и бомбардирская: Семеновский полк состоял из трех батальонов и 12 фузилерных рот, гренадерской и бомбардирской. В Преображенском полку насчитывалось более 2000 солдат, в Семеновском – более 1500 солдат.
Пехотный полк состоял из двух батальонов, в которых было 9 фузилерных рот и 1 гренадерская – 1200 рядовых и унтер-офицеров, 35 обер и 3 штаб-офицера.
В 1702 году Устав А. Вейде был дополнен и исправлен А. Головиным и стал называться «Краткое обыкновенное учение с крепчайшим и лучшим истолкованием в строении наших полков». Этот устав действовал до 1706 года, потом также был дополнен в 1716 году – «Дополнительные статьи к Уставу 1716 года». В написании всех документов участвовал лично Петр, постоянно учитывающий свой и чужой боевой опыт.
Российский историк Н. Андрианов писал в работе «Петр и Полтава»: «Новые полки получили обмундирование по немецкому образцу. Люди были одеты в камзолы со штанами, кафтаны, епанчи. Головной убор составляла трехугольная поярковая шляпа. Пехота вооружена была фузеями – кремневыми ружьями весом 6 килограмм – 14 фунтов. В дуло фузеи вставляли деревянный черен с насаженным на него заостренным железным клинком – багинетом, – или можно было действовать, как штыком. Кроме ружей, пехотинцы имели еще шпаги. Драгуны предназначались для боя на коне, а также и для пешего боя; с коня дрались палашами и пистолями; для пешего боя имели фузеи.
Каждый пехотный полк был в составе двух батальонов по 4 роты; в роте – 150 человек. Рота делилась на 4 плутонга, или взвода. Единственный вид боевого строя был развернутый в 4 шеренги.
Драгунский полк делился на 10 рот; в роте 100 человек; каждая рота строилась в три шеренги. Строй драгун имел полное сходство с пехотным.
При каждом пехотном полку и при некоторых драгунских полках имелось по две полковых пушки 3-х фунтового калибра.
По указу 1699 года «даточные люди» должны были служить в армии только во время боевых действий. Военный историк В. Верходумов писал в своей работе «Полководческое искусство Петра Первого»: «Неверно было бы думать, что военная реформа проходила спокойно. Правительству приходилось жесткими мерами пресекать нежелание некоторой части дворянства служить в пехоте, учиться, подчиняться строгой дисциплине.
Петр вел борьбу с дворянами, не желавшими служить в регулярных войсках – часть из них отказывалась от своего состояния или скрывалась в глуши поместий, другие поступали в монастыри. Но железная воля Петра сломила это сопротивление: под страхом смерти областные воеводы должны были выслать дворян на службу; пострижение в монахи было разрешено только с 60-летнего возраста; всех монахов, способных к службе, приказано было высылать в армию; дворяне, уклонявшиеся от службы, лишались кормовых денег и подвергались суровым наказаниям.
От дворянина-офицера требовалось совершенное знание строевого дела, для чего он должен был начинать службу в гвардии рядовым, «относительно высокий нравственный уровень».
«Достошные» солдаты не устраивали Петра, и в 1705 году он издал указ о рекрутской повинности. Рядовые солдаты стали набираться из податных сословий – крестьян и посадских людей. Поместное дворянское ополчение и стрелецкая пехода были расформированы, создавалась регулярная профессиональная армия.
Определенное число рекрутов (франц. rekruter – комплектование армии) по повинности бралось от определенного количества крестьянских дворов, обычно двадцати – тридцати. За рекрутов отвечала вся крестьянская община, в которой устанавливалась очередность и круговая порука. Родственники должны были ручаться за новобранца, что он не убежит. Если он бежал, в армию забирали тех, кто за него ручался.
Набор в рекруты производился ежегодно, солдаты служили 25 лет в мирное и военное время. За первые десять лет Северной войны с 15-миллионного населения России собрали около 300 000 новых солдат. Обыкновенно предписывалось собирать около 20 000 рекрут в год, но часто это сделать не удавалось. К концу 1718 года «недобранных» рекрутов числилось до 50000, беглых – более 20000. Большое количество солдат умирало от болезней, голода и холода, больше, чем погибало в сражениях. Порядок был наведен к середине царствования Петра – регулярная сухопутная армия составляла более 200000 воинов, казаки и иррегулярная конница – более 100000 всадников, флот – 30000 матросов и офицеров.
В 1703 году первая русская эскадра на Балтийском флоте состояла из 6 фрегатов; к 1725 году флот насчитывал 50 линейных кораблей и 800 галер.
Для содержания постоянной армии была создана целая система военного управления и хозяйства, снабжавшая войска обученными кадрами, оружием, обмундированием, жалованием и провиантом. Прежняя система, когда служащие люди все необходимое для войны возили с собой в обозах, включая продукты на несколько месяцев, была ликвидирована. Русский историк И. Сенигов писал в конце XIX века: «Как заботился Петр о благосостоянии русских солдат, это видно из следующего случая. Когда наш государь учряждал для солдат известные порции пищи, то прежде, чем издать об этом закон, захотел испытать сам, может ли солдат быть сыт назначенной порцией. Для этого, в продолжение целого месяца, Петр исполнял солдатскую службу и довольствовался определенной для содлата порцией пищи, ничего к ней не прибавляя. После этого месячного испытания Петр, обращаясь к окружившим его сановникам, сказал им: «Слава Богу, теперь я уверен в том, что назначаемая солдату порция пищи для него вполне достаточная.»
Карл XII часто передвигался вообще без обозов, обеспечивая внезапность нападения. К 1708 году его войскам не уступала и русская армия, также ставшая мобильной и маневренной. Военный историк В. Верходубов писал:
«Новая система комплектования давала огромные преимущества русской армии перед армиями западно-европейских стран, основанных на наемно-вербовочной системе. Рекрутские наборы позволили в ходе войны создать не только большую регулярную армию, но и стратегические резервы, что было новым явлением в истории военного искусства.
Так, перед Полтавским сражением, когда Карл XII начал испытывать мощные удары действующей русской армии, в лагерях крупнейших русских городов (Смоленск и др.) проходило обучение 40000 рекрутов.
Новая система комплектования позволяла армии вести длительную напряженную войну – в этом ее особенное преимущество.
В армию попадала лучшая часть крестьянства. О моральном состоянии армии накануне Полтавского сражения можно судить по тому, что побеги солдат из полков сократились до минимума. В армию стремились наиболее бунтующие элементы, желающие приобрести хотя бы частичную свободу. Да и сами помещики отдавали в рекруты «непокорных» крестьян, представлявших для них социальную опасность.
В армию попадали наиболее смелые, развитые, энергичные, сметливые люди, составлявшие превосходный боевой материал для молодой армии.»
Армия состояла из трех рядов войск – пехоты, конницы и артиллерии.
К летней компании 1708 года полевая русская армия состояла из двух гвардейских, 32 пехотных и четырех гренадерских полков – всего около 60000 воинов. Гренадерские полки были созданы в 1708 году для увеличения ударной силы армии. Каждый гренадер был вооружен ружьем со штыком (багинеты после 1700 года поменяли на штыки), ручными гранатами и ручными мартирками. Гренадерский полк имел 12 орудий.
Русская армия строилась в линейный боевой порядок. Стрельба велась шеренгами залпами, а также «с нападением» – по саксонскому образцу. Шеренг было 6 или 8. Передняя шеренга опускалась на колено и вела огонь, не мешая стрелять задней.
К 1708 году вооружение пехоты состояло из гладкоствольного кремневого ружья со штыком, и шпаги. Дальность стрельбы была 200 метров, скорострельность – 1–2 выстрела в минуту. Солдаты имели по 30 патронов.
Петр создал массовую кавалерию драгунского типа. К 1709 году кавалерия состояла из трех конногренадерских, 30 драгунских полков, генерального эскадрона А.Д. Меньшикова, домашнего эскадрона Б.П. Шереметева. Конный полк состоял из пяти эскадронов по две роты в каждом и имел всего 1200 человек. Полком управляли 40 офицеров и 80 унтер-офицеров. Драгуны были вооружены палашами, двумя пистолетами и карабинами. В каждом полку было две полевых пушки.
Конница Петра могла выполнять самостоятельные задачи, а не только защищать фланги боевого пехотного строя; она совершала рейды большими массами в тыл противника, могла действовать в конном и пешем строю.
Наряду с Петром большая заслуга в создании высококлассной кавалерии принадлежит А.Д. Меншикову – автору первого русского кавалерийского устава. А.Д. Меншиков обосновал требование атаки на полном скаку вместе с ударом холодного оружия и необходимость совместных действий конницы, пехоты и артиллерии.
Петровская артиллерия состояла из полка, включавшего 4 канонирские, 4 бомбардирские и инженерную роту – 400 воинов с 14 офицерами, управлявшими 32 орудиями. Артиллерию, как род войск, больше всего любил Петр, она постоянно совершенствовалась и видоизменялась. Общее количество пушек, мортир, гаубиц измерялись тысячами.
В 1702 году в армейской артиллерии было введено наименование по калибрам, что намного усилило ее огневую мощь. Теперь ядра на Олонецких заводах отливались десятками тысяч – калибры были сертифицированы. В. Верходумов писал: «За год до Полтавского боя завершилась реорганизация артиллерии, созданы новые образцы полковых и полевых орудий по чертежам выдающегося русского конструктора артиллериста В. Корчмина и самого Петра. Вводится единая шкала калибров, облегчается вес орудий. Изготавливались нарезные орудия, орудия с коническими камерами, скорострельные пушки, зажигательные и светящиеся ядра.
Были изданы многочисленные работы по артиллерии, включая переводные.»
Читать бесплатно другие книги:
