Полтавская битва: 300 лет славы Андреев Александр
Сказывали кокотонские жители, что хочет неприятель идти к Сумам.»
Сохранилось множество документов о зверствах шведских войск над украинским и белорусским населением:
«чинили жителям невыносимые опустошения, не щадя даже и храмов Божиих;
мучают, вешают и жгут мужиков, как прежде никогда не бывало, дабы ямы хлебные показывали;
утеснение убогих людей невозможно довольно описать;
по указу шведского короля мещан достаточнейших экзековано: в склепы, погреба сажали шведы, мучали голодом, в холодную воду нагих сажали, на балках под потолком завешивали и разными иными мучениями, как разбойники, мучали.»
Шведская армия на Украине практически была окружена русскими отрядами, опиравшимися на укрепленные крепости с гарнизонами; мелкие шведские отряды уничтожали украинские партизаны, «наши войска всегда сильно страдали, когда им приходилось идти на фуражировку, так как русские не пропускали случая, чтобы потревожить их». Немецкий дипломат докладывал по начальству, что «свою многочисленную армию московиты распределили так, что наконец почти ни один швед не смел удаляться от своих главных сил из боязни быть тотчас же пойманным.»
Российский историк К. Медем писал о положении шведов весной 1709 года:
«Вдали от пределов своего отечества, среди неприязненного края, окруженные со всех сторон нашими войсками, без надежды на сильное пособие со стороны малороссийского народа и на пополнение все более и более уменьшавшегося числа своих людей, они не имели даже никаких средств доставать огнестрельных и прочих военных запасов, которых истощение должно было вскоре лишить их последней возможности к успешному продолжению войны.
Чтобы привести подкрепления из Лифляндии или Курляндии, чтобы перевозить военные запасы, требовалась, по отдаленности края, целая сильная армия, как то убедительно доказала участь корпуса Левенгаупта, но такой армии Швеция не была в силах выставить.
Корпус Любекера, назначенный к вторжению в Ингерманландию, был опрокинут Апраксиным и принужден принять оборонительное положение. Других войск в Остзейских провинциях уже не существовало, кроме гарнизонов в крепостях и нескольких незначащих отрядов.
Со стороны Польши также было мало надежды на помощью, король Станислав и генерал Крассау были слишком удалены от Карла и сверх того удержаны в Польше действиями Синявского и Гольца, посланного Петром в конце 1708 года для поддержания приверженцев Августа.
Происки шведского короля для возбуждения Оттоманской Порты против России все еще не имели успеха, таким образом и с этой стороны нельзя было ждать скорой помощи.
Что касается до нашей армии, то она, в противоположность шведской, находилась в положении благоприятном: значительно превосходя неприятеля числом, она обладала всеми удобствами комплектовать и усиливать войска. Она занимала край обильный, еще не испытавший тягости войны. Имея в тылу хлебороднейшие области государства, она достаточно была снабжена всеми военными запасами, которых дальнейший подвоз из внутренних областей был вполне обеспечен.
Для Карла оставалось два способа улучшить на время затруднительное свое положение, – решительная победа над главной Русской армией или овладение важнейшими укрепленными пунктами Малороссии, для утверждения себя в этом крае и приобретения этим возможности удержаться в нем, пока Турция не решится на войну, или пока король Станислав не успеет придти к нему на помощь.»
Русские войска стояли в Киеве, Переяславле, Чернигове, Полтаве, Переволочной. Шведы потеряли Батурин, Ромны, Гадяч – опорные пункты своей армии.
Русский посол М. Долгоруков докладывал Петру:
«Хотя как возможно во всей шведской земле берут рекрут, и за великою скудность людей пишут стариков, таких, у коих от старости зубов нет, и ребят, которые не без труда поднять мушкет могут.»
Русские войска готовились уничтожить шведскую армию. С Днепра, с возможных переправ забирались все суда и лодки. Петр приказывал еще в феврале 1709 года:
«Если неприятель здесь в Украине замешкает и завеснует, то чаем, что не без трудностей ему будет в провианте и в фураже и принужден будет для того идти в половодье за Днепр. Того ради заранее суда большие и малые вниз по Днепру от Киева и те взводить к Киеву, а буде не мочно, то оные затопить, дабы неприятель в такой случай не мог достать, на чем через Днепр переправиться.»
К апрелю на Днепре судов, кроме контролируемых русскими военными, больше не было. У Переволочной переправиться через Днепр разбитой под Полтавой шведской армии шансов не было.
Весной 1709 года на военном совете русской армии решалась проблема перехода в стратегическое контрнаступление и разгрома Карла XII:
«Хотя иные полагают добром короля шведского за Днепр пропустить, то сие весьма вредительно и к высшему бесславию будет, ибо можем с нашей стороны еще десят лет войну продолжать, а никогда такого авантажу не получим, – короля шведского в такое нужно утеснение и окружение между двумя реками привести, в каком он ныне есть.
Опасаться надлежит, что ежели мы нынешнего случая не употребим, то король шведский вновь усилится и Станислава в свое расположение как и Литву к своей стороне привести может. А ежели генеральный мир в Европе учинится, как к тому надежда есть, то король французский короля шведского, яко вечного своего приятеля, вспомогать как советами, так и деньгами и людьми помогать будет.»
Проведенная 1 апреля 1709 года личная рекогносцировка Карла XII, сопровождавшегося фельдмаршалом Реншильдом и Мазепой, инициатором поездки, привела к решению шведского короля захватить Полтаву и сделать ее своей штаб-квартирой. Полтава была связана дорогами с Запорожьем, Крымом, Польшей и Москвой. Кроме этого шведской армии нужен был хоть какой-то заметный успех и к концу апреля Карл XII начал стягивать свои силы к Полтаве. Вся шведская армия сосредоточилась у Полтавы к началу мая 1709 года. Петр внимательно следил за Карлом – «неприятель сей город держал в атаке по совету Мазепину для того, что то место, по мнению его, имело удобствовать входу в Россию и коммуникации с поляками и татарами.»
Армия Карла XII насчитывала 30000 солдат и 6000 запорожцев. Шведский король контролировал территорию с опорными пунктами в Опошне на реке Ворскле, Решетиловке, на реке Голтве и Переволочне на Днепре. В начале мая шведы приступили к осадным работам – Карл пришел к выводу, что крепости долго не удержаться.
Еще в XII веке крепость Лтава на реке Ворскле была аванпостом на пути кочевников в русские земли. Здесь собирал свои войска князь Игорь Святославович для похода на половцев.
Полтавский полк сыграл большую роль в освободительной войне украинского народа 1648–1654 годов. В начале XVIII века это был большой, красивый и богатый торговый город.
Еще в январе 1709 года А. Меншиков писал Петру, что «от взятых языков имеем мы ведомость, будто неприятель идет к Полтаве». Крепость тут же была занята сводным отрядом полковника А. Келина, в котором было 4000 воинов и 90 пушкарей. Крепость имела 28 пушек, было вооружено около 3000 горожан.
Попытки внезапным налетом взять Полтаву шведы начали в феврале 1709 года. 23 февраля из 100 шведских солдат в лагерь вернулись трое. 25 февраля под Полтавой порубили 500 шведов.
Штурмовать Полтаву Карл поручил своему «маленькому Вабану» К. Гилленкроку. Король заявил: «Когда русские увидят, что мы хотим атаковать, то после первого выстрела сдадутся все.» Потом, когда шведская армия разбила свой лоб о полтавские стены, дилетанты от истории писали, что «осада Полтавы велась главным образом с целью тренировки людей в осаде города и для развлечения армии». «Развлечение» обошлось шведам в 3000 трупов.
Небольшая Полтавская крепость была расположена на высоком берегу реки Ворсклы при впадении в нее реки Коломака. Широкая долина при слиянии рек была покрыта непроходимыми болотами. Слабым местом обороны была тыловая сторона – солдаты и горожане зимой 1708–1709 годов укрепили эту часть защитных укреплений, Полтава целиком была обнесена земляным валом с бойницами, сделанными на высоте человеческого роста. На валу стоял частокол из дубовых бревен с заостренными кверху концами. В крепостном валу было 6 ворот. Крепость имела 10 бастионов, в которых находились пушки гарнизона. Старый город имел множественные подземные ходы глубиной от 6 до 12 метров, в рост человека и шириной до двух метров, с хорошей вентиляцией – сделанные в XV–XVI веках для защиты от частых татарских набегов. Подземные ходы и гроты были хорошим местом для укрытия гарнизона во время бомбардировок. Российский историк В. Панов писал об полтавских укреплениях:
«Впереди северной части крепостной ограды было расположено предместье. Восточные и западные части окаймлялись оврагами, на востоке они подходили вплотную, на западе– метров на 200. Небольшие овраги внутри крепости разделяли ее на две неравные части.
Крепостная ограда была расположена в виде неправильного многоугольника; имелся земляной вал, усиленный палисадом; впереди вала– ров.
По высоте вала юго-восточная сторона была наиболее доступна для штурма. Но атакующие, овладев валом, выходили на дно оврага с крутыми склонами. Подступы с востока не представляли никаких удобств ни для штурма, ни для инженерной атаки: овраг вплотную подходил к валу. С северной стороны сильно мешало предместье: инженерные работы начинать с сравнительно далекого расстояния от крепостной ограды. Больше всего выгод в отношении подготовки штурма представляла западная сторона: овраг довольно хорошо прикрывал осадные работы, но здесь гарнизон мог воспользоваться оврагом внутри крепости и создать сильную внутреннюю линию обороны.»
Гарнизоном Полтавы командовал Алексей Степанович Келин, полковник с 1702 года, участник штурма Нотебурга, Ниеншанца, Дерпта и Нарвы, командир Тверского пехотного полка. Петр говорил о нем, посылая в Полтаву – «Степаныч один стоит крепости». С января в Полтаве готовили порох и селитру, пополняли запасы вооружения, продовольствия. Именно Келин довел количество пушек с 10 до 28. В апреле 1709 года склады крепости имели 24 пуда орудийного пороха, 21 пуд мушкетного пороха, 620 ядер, 10 мешков железной дроби, 100 мешков картечи, 40 пудов свинца, 20 пудов серы, 90 пудов селитры.
К. Гилленкрок выбрал для атаки западную стену крепости и начал осадные работы. К началу мая перед рвом был вырыт ложемент, работы зашищали два четырехугольных редута.
28 апреля наскок на крепость 300 шведов был легко отбит. 29 и 30 апреля 1500 и 3000 шведских солдат атаковали Полтаву, но отступили с большими потерями.
К. Гилленкрок попытался пройти сапами через ров и заложить во рву мины. Работы закончились 14 мая. 6 и 7 мая гарнизон крепости произвел вылазки, уничтожив 300 шведских солдат. Противник попытался ворваться в крепость, но потерял ещё 500 человек. 10 мая в вылазке были убиты ещё 300 захватчиков. Потери гарнизона были намного меньше. Подкоп и закладка мины были обнаружены гарнизоном и уничтожены. В суматохе 1000 русских воинов бригадира Головина из корпуса А. Меншикова прорвались в Полтаву почти без потерь.
Ещё в начале апреля на военном совете русской армии было решено отвлечь внимание Карла от Полтавы ударом на Опошню. Карл отправил на встерчу Росса с четырьмя полками, они были опрокинуты русской армией, но блокаду Полтавы коннице пробить не удалось.
У переправы через Ворсклу с той и другой стороны строились сильные укрепления. К корпусу А. Меншикова шла вся русская армия.
А. Меншиков писал Петру:
«По полученным ведомостям из Полтавы, что неприятель оную крепость уже несколько раз жестоким приступом атаковал и хотя с великим уроном отбит и через вылазки многих людей потерял, однако же до сего времени помянутый город в крепкой блокаде держит, для чего я заблагорассудил, дабы сильную какую подвесить над неприятелем диверсию и оной крепости отдых чинить.»
23 мая К. Гилленкрок попытался взорвать под Полтавским валом новую мину, из которой полтовчане уже выкинули заряд и порох. Разьяренный новой неудачей Карл бросил на штурм 3 000 солдат. Под ураганным огнем шведы потеряли 400 человек и откатились назад. Гарнизон потерял 150 человек убитыми и 200 – раненными. 24 мая шведы атаковали Полтаву со стороны Ворсклы, где вал был ниже, чем в остальных местах. Келин собрал здесь большую часть гарнизона и шведы вновь только убитыми потеряли 400 солдат. У полтовчан погибло 70 человек. Гарнизон совершил за время осады 15 вылазок, и все они были удачны – шведы несли и несли потери.
Кто-то из полтовчан изобрел устройство, вынудившее шведов прекратить минные атаки —
«При Полтаве проходящих сапами земляной вал сделанной машиной с крюками вынуто из сапов 11 человек, без потерь от войск царского величества ни одного человека, да и в сапах найдено тем же инструментом побитых до 24-х, а прочие убежали. Таким образом неприятель сапами действовать крепости отменил и только единым метанием бомб приводил в несостояние, и артиллерию при оной атаке имел малую.»
29 мая «При Полтаве неприятель линию близ Мазуровского вала работаю продолжал и полисады полтавские рубил и ставил внизу горы, хотя с валу Полтавской крепости из ружья и метанием гранат от работы неприятеля отбивали и потерял он 13 человек, рядовых. Однако оную работу старался и в ночи полки трудился. Во время ночи выкинуты были огни, и через всю ночь со стен метали гранаты, и оной линия до городового валу не допущена.»
Душой полтавской обороны был А. Келин. Он был везде, на всех опасных участках, восстанавливал и укреплял вал и полисад, каждую ночь проверял посты – «дабы не пропустить случая неприятелю препядствия чинить; не удалялись бы со своего поста, а подозрительных людей предстовлять бы коменданту; в бою, в стрельбе и прочем, что служит к мужественному противостоянию, слушать паки команды.»
А. Меншиков доносил Петру:
«Келин не проспит Полтавы, и возьмут ее у него разве с его смертью.
О Полтавской крепости доношу, которая зело в доброй содержит себя дифензии и никакого ущерба от действа неприятельского ещё не обретается.»
27 мая 1709 года армия Б. Шереметева соединилась с конницей А. Меншикова под Полтавой и расположилась у деревни Крутой Берег. На другом берегу Ворсклы шведы строили непрерывную цепь бастионов.
Самый сильный штурм Полтавы Карл XII возглавил лично. 1июня началась сильнейшая бомбардировка крепости – Карл понимал, что другого шанса у него, ввиду всей русской армии, не будет.
Крепость загорелась, часть гарнизона и жители тушили многочисленные пожары. Воспользуясь этим, 3 000 шведских солдат с разных сторон пошли на штурм и в нескольких местах взошли на вал, водрузив на нем несколько шведских знамен. В шведском лагере победу ударили барабаны, в Полтаве ударил колокольный набат. На помощь гарнизону пришли все жители Полтавы, включая стариков, женщин и детей – шведы были сбиты с валов и отброшены от крепости, потеряв более 400 человек убитыми. Гарнизон и жители потеряли более 100 человек убитыми и 100– ранеными.
Э. Шабаев описал штурм Полтавы в своей работе «Только б жила Россия»:
«Мортирная батарея повела обстрел башни, было отмечено 5–6 попаданий, но вызвать пожар так и не удалось. Осажденные сбивали огонь водой, загодя припасенной в бочках.
Ниландсикй полк и спешенные кавалеристы колоннами двинулись на Мазуровский вал, полуразрушенный многодневными атаками. Русские пушки рявкнули в упор. Картечь десятками вырывала солдат из строя, но ряды смыкались, упрямо – шаг за шагом – карабкались по крутизне, обильно политой кровью, и грохотал очередной истребительный залп. Штурмовые мостики через ров охватило пламя, искры густо летели вокруг, обдавая лица, прожигая мундиры.
Новые и новые шведские «волны» выплескивались наверх, забрасывая частокол гранатами, задние шеренги вели прицельную стрельбу по осажденным, – здесь и там с гребня срывались, падали вниз фигуры в кафтанах, чекменях, в свитках, и колонны отвечали торжествующим ревом. Женщины с топорами и косами, почти дети стояли на валу, былись наравне с гарнизоном.
К полуночи потрепанные шведские роты были оттянуты назад, в перелесок.
Занималось утро, когда шведы, подкрепленные Кальмарским полком и ротами сапежинцев, обрушились на Мазуровский вал.
Плотные линии пехоты бегом устремились через ров, заваленный телами шведов и русских, и тут же в разных концах города заплескался набат. Пищали и единороги – за кое-как подновленным палисадом – сверкнули встречными блесками, клубы дыма опоясали подступы к валу. Зло визжала картечь, выкашивая передние шеренги шведов. Раненые молча, без единого стона, отходили или отползали в тыл, им навстречу шли новые роты.
Барабаны теперь выстукивали где-то на гребне, задернутом черной пороховой гарью. Судя по яростным крикам с обеих сторон, там завязывался рукопашный бой.
Правее, у выдвиной вперед башни, густела стрельба. Сапожнцы, которые наносили вспомагательный удар, затоптались на месте, потом отпрянули к траншее. Их замешательство, в свою очередь, приостановило напор центральных колонн. Русские гренадеры и казаки успели соединить разорванные линии, овладели палисадом, укрываясь за ним, повели бешеный огонь.
Всколыхнулась земля, в уши надавил тяжелый мортирный грохот, бомбы с воем полетели через вал. Здесь и там вспыхнули пожары, мало-помалу смыкаясь, грозя превратить город в гигантский костер, и тогда часть русских кинулась прочь с укреплений. Пользуясь этим, колонны шведов снова подступили к разрушенному полисаду, пустили в ход гранаты и штыки. Дым поредел чуть-чуть: на валу гордо трепетало знамя Кальмарского полка. Ослабленный гарнизон бился из последних сил, за его спиной все выше вздымалось багрово-красное зарево. Ахнул оглушительный взрыв, над крепостью вскинулись бревна, камни, изуродованные тела, – одна из бомб угодила в пороховой погреб.
По крутизне вала скатился барабан, с треском сел на заостренные колья. Из-за палисада тучей надвигалась огромная толпа горожан, ее вел седовласый старик в распахнутом военном кафтане, с пистолетами в обеих руках. Поредевшие шведские роты стремглав скатывались вниз. Шведские знамена одно за другим исчезали с крепостных валов Полтавы.»
Получивший очередную кровавую оплеуху Карл XII не придумал ничего другого, как 2 июня послать ультиматум коменданту, уже неизвестно какой по счету – «что-бы он, комендант, и осажденные сдались на аккорд, какой изберут сами, и чтоб ушли заблаговременно, понеже в приступное время аккорд дан не будет, хотя б и оного и требовали, но все будут побиты.»
А. Келин собрал жителей и гарнизон и написал ответ недалекому шведу:
«Мы уповаем на Бога; что объявляешь, о том мы через посланные письма, коих 7 имеем известных, токо же знаем, что приступов было 8 и из посланных на приступах более 3 000 человек при валах полтавских головы положили. Итак, пустная ваша похвальба; побить всех не в вашей воле состоит, потому что всяк оборонять и защищать себя умеет.»
3 и 4 июня защитники Полтавы сделали две вылазки, уничтожив 400 шведов, захватив 6 пушек и 30 шведов – в плен.
За время осады шведы потеряли 3 000 убитыми, полтовчане – 450 убитыми и 800 ранеными.
4 июня к армию под Полтаву прибыл Петр Первый, и «изволил написать своеручное благодарительное письмо к коменданту и всем осадным.» Письмо в пустом ядре было переброшено в Полтаву. В Полтаву в пустых бомбах начали кидать порох.
13 и 14 июня русские войска попробовали снять осаду Полтавы, но Карл стянул все войска под крепость. Не удалась и вторая попытка – 16 июня. В этот же день военный совет русской армии принял решение о генеральном сражении – «перейти реку Ворсклу со всей армией и иметь генеральную баталию».
К 20 июня русская армия, перейдя вверх по Ворскле до села Черняхово, через мост у села Петровки и тремя бродами перешла на правый берег Ворсклы, отбросив шведов. Русский лагерь был устроен в селе Яковцы – в пяти километрах от Полтавы. Карл развернул шведов навстречу русским, отправив 3 000 отряд на отчаянный штурм Полтавы. 21 и 22 июня шел яростный штурм крепости– героя – шведы ломились на валы под развернутыми знаменами, их встречали полковник А. Келин и все офицеры, вставшие впереди гарнизона – «весь вал был облит кровью и завален трупами врагов и своих.» Шведы не смогли сломить мужество русско-украинского гарнизона, потерявшего за два штурмовых дня 1250 воинов убитыми и раненными. У шведов потери составили 1 700 солдат. Только убитыми шведская армия с 1 апреля по 22 июня потеряла более 6 000 своих солдат. В крепости оставалась неполная бочка пороха, а пушки давно стреляли гвоздями и булыжниками.
Необычайный героизм русско-украинского гарнизона Полтавы, в последнем штурме дравшегося даже камнями, дубинами, вилами, косами, отмечают почти все историки. Н Андрианов писал:
«С распущенными знаменами, под бой барабанов бросались ожесточенные враги на валы крепости. Гарнизон изнемогал в неравной борьбе. Не только воины и дружинники, но и все жители города вступили в бой с врагом.
Подобно бешенным волнам заливали шведские колонны полуразрушенные валы крепости. Уже несколько раз валы были во власти врага. Но умел в эти страшные минуты отстоять гарнизон Полтавы добытую дорогой ценою славу свою. Вслед за всесокрушающей волной вражеского натиска, из глубины осажденной твердыни подымался другой поток. Ещё выше вздымался его гребень, могучий порыв гнал его вперед. С бешенным ревом взбирался он на грозные валы и смывал обессилевшего врага. Густо усеяны были полтавские валы трупами шведов, но и на этот раз твердыня осталась в руках могущественного гарнизона.»
Три месяца шведская армия топталась у Полтавы. Теперь русская армия была полностью готова к генеральному сражению. Недаром утром 28 июня Петр и весь цвет русской армии вошел в крепость, где его с восторгом встретили жители и гарнизон Полтавы. Комендант крепости отдал рапорт царю и Петр несколько раз поцеловал коменданта, сказав: «Почтенная голова, совершившая преславный подвиг! Надежда на тебя не обманула меня.» Сейчас на этом месте стоит Памятник славы и гордости за полтавских героев – в самом центре города. Кто и когда сможет разрушить русско-украинское боевое братство, так проявившееся в период героической обороны города-героя? Никто и никогда.
Весь город был награжден золотыми и серебряными медалями. Воины получили годовое жалованье, генерал-майор Келин – медаль на золотой цепи и 10 000 рублей. Жены убитых воинов получили пенсию, дети получили третью часть жалования погибших отцов – до совершеннолетия. 10 июля 1709 года в Полтаве Петр праздновал триумф Полтавской победы, на который собрались десятки тысяч людей со всей Украины.
25 июня 1709 года две армии встали друг против друга. Петр не хотел дать ни одного шанса Карлу. Он писал генералу А. Долгорукову:
«Объявляю вам, что шведские дезертиры скрывают, что в сих числах или граф Пипер или иной кто из знатный шведских персон, с несколькими сотнями шведов поехал к Днепру искать, чтоб как возможно за Днепр перебраться: чего для надобно господину гетману Скоропадскому послать от себя указы не мешкав к полковнику Калагану и к прочим командирам, обретающим за Днепром, дабы они весьма того накрепко смотрели, чтобы оных шведов за Днепр не пропустить и того для везде по берегам всякие перевозные суда и лодки побрать и приставить крепкие караулы.»
До Полтавской битвы оставалось два дня, но точной даты сражения пока никто не знал.
Французский философ Вольтер писал в «Истории Карла XII, короля Швеции и Петра Великого, императора Российского»:
«Решительная сия баталия под Полтавой произошла 8 июля 1709 года между двумя самыми необычными монархиями, которые только существовали тогда в свете. Карл XII прославился девятью годами непрестанных побед, Петр Алексеевич – девятью годами трудов, создавших армию, равную шведской. Один раздавал царства, другой насаждал в своих владениях цивилизацию. Карл любил опасности и сражался лишь для славы. Петр Алексеевич не бежал от опасностей, но воевал только ради выгоды.
Карл получил титул Непобедимого, которого мог лишиться за единую минуту, но Петру Алексеевичу вся Европа уже присвоила имя Великого, какое ни одно поражение не могло отнять у него, поскольку заслужено было оно отнюдь не победами.
Историки точно не знают, спокойно ли спал или вообще не спал Карл XII перед Полтавской битвой. Но совершенно точно известно – шведский король не знал, что утром впереди зелено-лазоревой полосы русских солдат на него пойдет в атаку сама шведская смерть.
Часть IV. «И грянул бой»
Полтавская битва 27 июня 1709 года
От Яковцев до Переволочны
Позицию для генерального сражения выбрал сам Петр, в XVIII веке выбор позиции часто имел почти решающее значение. Именно генеральное сражение могло решить судьбу всей войны. Выбрав нужную русской армии позицию Петр вынудил Карла атаковать в направлении, устраивавшем русскую армию. Тыл войскам прикрывал обрывистый и практически неприступный берег Ворсклы. Левый фланг защищал Яковецкий лес, протяженностью почти до самой Полтавы. Правый фланг был открыт, а перед фронтом армии находилось ровное поле около 2 километров в глубину. За ним стоял Будищенский лес. Яковецкий и Будищенский лес разделяло открытое пространство шириной чуть более километра– только здесь шведские войска могли пройти для атаки русской армии. Понимая, что наступление шведов начнется именно здесь, Петр распорядился построить между Яковецким и Будищенским лесами укрепленную линию из шести поперечных редутов, позднее занятую двумя батальонами пехоты. К поперечным редутам, расположенным друг от друга на расстоянии 200 метров – расстояние ружейного выстрела – перпендикулярно были построены ещё четыре редута – четырехугольные земляные укрепления, – два из которых к началу битвы закончить не успели. За первыми шестью редутами был выстроен укрепленный лагерь для всей армии. Русский военный историк В. Верховодов писал:
«В Полтавском сражении Петр впервые применил систему фортификационных полевых укреплений. Шведская армия, применявшая линейную тактику, была сильна мощью своего первоначального фронтального удара. Редуты, построенные на пути движения шведской армии, должны были разбить ее на две части, ослабить силу фронтального удара, вынудить к преждевременному развертыванию, расстроить линейный боевой порядок и, наконец, подготовить условия для перехода в контратаку. Редуты создавали благоприятные условия для перехода от обороны к наступлению.»
Наступающая шведская армия, натыкалась на четыре продольных редута, должна была выбирать – штурмовать с большими потерями редуты, или идти мимо них под сильным ружейным огнем. Пройдя четыре продольных редута шведская армия выходила на линию из шести поперечных редутов – и опять должна была их атаковать и пройти сквозь них – под ружейным перекрестным огнем. За редутами шведов ждала русская армия в укрепленном лагере. Европейские армии стали использовать подобный способ действий через сто лет. В плане разгрома шведской армии громадное место отводилось инженерным работам на поле боя.
Русская армия, участвовавшая в Полтавской битве, насчитывала 42 000 воинов – 58 батальонов пехоты, 17 полков конницы и имела 72 пушки.
Шведская армия насчитывала 32 000 солдат. В битве стреляли четыре шведские пушки. Всего шведы имели 40 пушек. Артиллерия имела достаточно пороха, от 40 до 120 выстрелов на орудие. Писание шведских историков, о том, что пушкам нечем было стрелять, не соответствует действительности.
К утру битвы боевое расположение армии Петра было следующим:
– на передовой позиции находилось 10 редутов, гарнизон которых составляли два батальона Белогородского полка и части полков Нечаева и Неклюдова под общей командой бригадира С. Айгустова;
– за редутами развернулись 17 кавалерийских полков А. Меншикова;
– армия с полевой и полковой артиллерией была расположена в укрепленном лагере.
Украинские полки гетмана И.Скоропадского контролировали переправы через реки Псел и Хорол, отрезая шведам пути на Правобережную Украину и Польшу. В случае поражения шведы могли отступать только к Перевелочне.
Линия редутов, два укрепленных лагеря у Яковцов и Семеновки, укрепления у переправы – у Петра была сильная позиция.
Карл XII в первой линии выстроил пехоту в четырех глубоких колоннах. Во второй линии в шести колоннах расположилась конница. 6 000 шведов – два батальона пехоты и шесть эскадронов конницы – и 3 000 казаков И. Мазепы оставались у Полтавы, прикрывали обоз, охраняли переправу через реку Ворсклу ниже Полтавы. В бой готовились идти 25 000 шведских солдат – 24 батальона пехоты и 40 эскадронов конницы. В ночь на 26 июня при сшибке с казацким пикетом был ранен в ногу король Карл XII. Полтавским сражением ему пришлось руководить лежа.
26 июня Петр провел смотр армии, во главе которой стояли фельдмаршал Б. Шереметев, командующий кавалерией князь А. Меншиков, князья М. Голицин и А. Репнин, командующий артиллерией Я. Брюс. Петр сказал войскам:
«Вам известно, что кичливый и прозорливый шведский король войску своему расписал уже в Москве квартиры. Генерала своего Шпарра пожаловал уже губернатором Московским и союзное наше Отечество определил разделить на малые княжества, и введя еретическую веру, совсем истребить. Оставим ли такие ругательства и презрение наше без отмщения?»
От русской армии ответил герой М. Голицын:
«Великодержавный государь! Ты видел труд и верность нашу, когда через целый день в огне стояли, шеренг не перемешали и пяди места неприятелю не уступили. Четыре раза сумы и карманы патронами наполняли при Лесной. Ныне же войска те же, и мы рабы твои те же. Уповаем иметь подвиг ныне, как и тогда.»
Король Карл XII тоже обращался к войскам – «Офицеры! Московский царь приготовил нам много кушаний – идите завтра туда, куда ведет вас слава.»
На состоявшемся 26 июня военном совете Петр определил боевой порядок, задачи полков и батальонов, «учинил план и назначил места артиллерии». Несколько полковых пушек находились в редутах, прикрываемых и конной артиллерией драгунских полков, задачей которых было не допустить прорыва и развертывания шведских батальонов. В укрепленном лагере русской армии находилось 30 пушек полевой артиллерии и 50 орудий полковой, сведенных в батареи. Историк Е. Колосов писал в работе «Артиллерия в Полтавском сражении»:
«Принятая группировка русской артиллерии вытекала из реальной обстановки. В то же время русские артиллеристы коренным образом нарушили каноны «классической» линейной тактики в части применения артиллерии в полевом бою. Боевой порядок артиллерии был эшелонирован в глубину, и это имело свои достоинства:
во-первых, в бою у редутах обеспечивалась артиллерийская поддержка пехоты и конницы;
во-вторых, конные орудия, помимо своей основной задачи, могли быть использованы как подвижной артиллерийский резерв.
Наконец, при переходе армии в наступление полевая артиллерия обеспечивала выход частей из лагеря, а полковая по-орудийно переключалась в свои батальоны. В случае неудачи полевые батареи могли прикрыть отход пехоты и полковых пушек в укрепленный лагерь. Все эти новые принципы расположения артиллерии принесли свои плоды в ходе сражения.»
Вечером 26 июня войскам был зачитан приказ Петра Первого, ставший бессмертным:
«Воины! Пришел час, который должен решить судьбу Отечества. Вы не должны помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за Отечество, за православную нашу веру и церковь. Не должна вас смущать слава непобедимости неприятеля, которой ложь вы доказали не раз своими победами. Имейте в сражении перед собою правду и Бога, защитника вашего, а о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога, жила бы только Россия, благочестие и благосостояние ее.»
В Полтавской битве Петр Первый проявил себя, как великий полководец, царь военного искусства. Военный историк Б. Пельпуховский писал в работе «Северная война»:
«Петр принял необходимые меры для подготовки боя в стратегическом и тактическом отношении. Этими мероприятиями являлись:
1. Тщательное изучение обстановки, непрерывная разведка противника.
2. Преграждение шведам переправы через Псел и Днепр в случае добровольного отступления в Польшу или в случае неудачного для противника сражения.
3. Сосредоточение всей русской армии к Полтаве и внезапная скрытная ее переброска на правый берег Ворсклы. Такое расположение армии давало возможность базироваться на центральную Россию (обеспечение тыла).
4. Постановка армии в выгодное положение по отношению к противнику.
5. Удачный выбор поля сражения и скрытный перевод русской армии 25–26 июня под прикрытием конницы к деревне Яковцы (принцип безопасности).
6. Создание оригинальных, доселе не применявшихся укреплений у деревни Яковцы (принцип активной обороны).
7. Непрерывное нападение русских конных отрядов, утомление противника постоянными нападениями в дни, предшествовавшие бою (принцип безопасности и подготовки к бою).
8. Преграждение вероятных путей отступления за Днепр, уничтожение переправы у Перевелочны, заградительный отряд гетмана Скоропадского (принцип эксплуатации победы).
9. Моральная подготовка войск – обращение Петра к солдатам и генералам и личные беседы с ними о значении предстоящего сражения для России (принцип экономии сил и подъема морального духа армии).
10. Блестящая внешне – политическая изоляция Карла XII от возможных союзников (умение создавать условия для победы).
Все эти мероприятия характеризуют Петра Первого как великого полководца, умевшего быстро ориентироваться в самой сложной обстановке. Все, что можно было сделать для всесторонней подготовки к бою, русское командование под руководством Петра Первого сделало. Плоды больших предшествующих трудов не замедлили дать в бою свои блестящие результаты.»
Благодаря военному искусству Петра и боевому мастерству русской армии, всем нашим войскам участвовать в битве не пришлось – «из нашей пехоты только одна линия в которой десять тысяч обреталось, с неприятелем в бою была, а другая до того боя не дошла, ибо неприятели, будучи от нашей правой линии отвергнуты, побежали и тако побиты». Петр даже не использовал свое численное преимущество над Карлом.
На просьбу своих генералов лично не участвовать в бою, Петр ответил: «чтоб о том ему больше не говорили».
Самоуверенный Карл XII фактически не провел подробной разведки неприятеля. Уверенный почему– то в победе, он не обеспечил пути отступления армии в случае поражения, просто выслав на дорогу до Перевелочны 4 полка драгун, даже не сделав мостов через реку. Он почти не использовал артиллерию, хотя такая возможность у него была. Шведский король не ударил по переправлявшейся 18 июня через Ворсклу русской армии, принял условия Петра в битве. Он надеялся на фронтальный штыковой удар своих «природных шведов» – и плохо кончил.
Некоторые историки пишут, что в ночь на 26 июня к шведам перебежал унтер– офицер Семеновского полка, остзейский немец. Была ли это спланированная акция – неизвестно. Он сообщил шведам, где в первой линии русских войск будут стоять новобранцы, одетые в серые мундиры. Сомнительно, чтобы Петр поставил в первую линию молодых рекрут, но Карл вроде поверил и решил нанести мощный концентрированный удар по «серым мундирам», думая легко прорвать линию русских в этом месте. Петр, узнав о перебежчике, приказал «с пехотного Новгородского полка снять мундиры и надеть на новобранный полк, а новобранного полка серый мундир простью сукна надеть на Новгородский полк». Новгородцы воевали с Петром 8 лет и просто так под шведами бы «не прогнулись». Впрочем, документально эта история не подтверждена, а Карл все 9 лет войны водил в первую атаку свою армию одинаково – лобовой удар, и прорыв линии обороны.
Вечером 26 июня вся шведская армия была выстроена к атаке и простояла на месте около 6 часов. В 2 часа ночи шведы, приняв боевой порядок и надеясь застать русских врасплох, двинулись вперед.
Автор биографии Карла XII Б. Григорьев писал:
«План сражения был прост: ночью, с сохранением глубокой тайны и мер предосторожности, быстро миновать систему петровских редутов, подойти с северо-запада и севера к позициям русских в основном лагере, к рассвету отрезать их от единственного моста, окружить и пустить в ход шведскую «молотильную» машину. В том случае, если противник не выйдет из своего лагеря в «чистое» поле, шведы собирались взять его измором. Марш который должны были совершить шведские пехотинцы, был не длиннее четырех километров.»
Формально командование армией Карл XII передал фельдмаршалу Реншильду. Пехотой командовал генерал Левенгаупт, генералы Спарре и Штакельберг, конницей – принц Вюртембергский. Самого Карла несли на носилках его драбанты.
Движение шведской армии было сразу же обнаружено казачьими разъездами – русские ждали шведов.
А. Меншиков направил свою конницу вперед, за редуты – в третьем часу ночи русская конница потеснила шведскую пехоту. Ее сменила шведская кавалерия – начался кавалерийский бой, продолжавшийся около двух часов. Шведам не удалось отбросить А. Меншикова, поддерживаемого огнем с редутов и конной артиллерией. Первое шведское знамя было взято каптернамусом Нижегородского драгунского полка А. Антоновым.
Артиллерия редутов и их оружейный огонь, упорство русской конницы вынудили шведов передвинуть войска к опушке Будищенского леса, чтобы обойти линию редутов с севера – они несли большие потери от «страшного огня орудий противника, беспрерывно обстреливавшего промежутки между редутами.» Шведская армия разделилась – Меншиков закрыл своими драгунами брешь между редутами и Будищенским лесом и ожесточенно рубился со шведами, взяв 14 шведских штандартов, а колонна Росса отошла к Яковецкому лесу, потеряв много людей. Реншильд направил ему на помощь кавалеристов Шлиппенбаха.
А. Меншиков доносил Петру:
«В войске его царского величества упадок весьма малый, а неприятельский многочисленен, и когда б не сикурсовала кавалерию неприятельскую их инфантерия, то вся неприятельская кавалерия была порублена, а отвесть кавалерию невозможно, что и дальнее расстояние фрунт от фрунта бывает только до сорока сажен, и ежели сказать направо кругом, то тем придасться дерзости неприятелю и неприятель может за хребтами следовать, а в одном случае и справиться будет невозможно.»
Полки шведской армии встали перед редутами, а группа Росса и Шлиппенбаха угрожала фланговым ударом. Петр передал А. Меншикову приказ с пятью кавалерийскими полками и пятью пехотными батальонами уничтожить шведов в Яковецком лесу, а генералу Боуру принять командование кавалерией и отойти на правый фланг главной армии. Петр приказывал Боуру «крепко смотреть, чтобы гора у него во фланге, а не позади была, дабы неприятель не мог нашу кавалерию под гору утеснить; также уступать велено до тех пор, пока неприятель с пехотою на оного будет наступать, а ежели в одной кавалерией, тогда биться.»
Во главе пяти конных полков и пяти батальонов пехоты А. Меншиков блестяще выполнил приказ, пройдя вдоль линии редутов с правого фланга на левый, и атаковал Росса и Шлиппенбаха, который был взят в плен. После ожесточенного рукопашного боя большая часть шведов была порублена, а остатки бросились к Полтаве, где с ними покончил гарнизон города-героя. Шведская армия в начале сражения потеряла 6 батальонов пехоты и 12 полков конницы. Меншиков вернулся к Петру.
В пятом часу утра шведы взяли два недостроенных редута, но дальше продвинуться не смогли – «с великим уроном отбиты».
Карл XII приказал своим войскам любой ценой пройти между редутами – к шести часам утра с большими потерями шведы прошли редуты, за медленно отходившей конницей Боура неосторожно придвинулись почти до полсотни шагов к главном русскому лагерю. По шведам мгновенно ударили 80 русских пушек – картечью, ядрами и гранатами – «и тако непритель увидел, что его ганьба за конницей не весьма ему прибыльна, и от оной пострадал.»
Впервые в истории военного искусства массированный удар почти сотни русских пушек буквально снес шведскую армию влево, к Будищенскому лесу – «природные шведы» в панике бежали через поляну в Будищенский лес. Сам Карл с трудом построил свою армию в боевой порядок.
Петр предположил, что потрепанный Карл может отказаться продолжать битву и вывел свои войска из лагеря. В половине седьмого утра две армии стали выстраиваться друг против друга. В лагере в резерве остались 8 батальонов, и солдаты Лефортовского, Ростовского, Троицкого, Гренадерского, Апраксина и Рендаля полков просили Петра «пожаловать повелеть им выйти и быть в баталии.» Петр пообещал, что резерв не останется без дела.
Петр выстроил свою армию в две линии – 24 батальона в первой и 18 батальонов – во второй. Во второй линии стояли вторые батальоны тех полков, первые батальоны которых были в первой линии. Боевой порядок русских стал устойчивее и получил возможность маневрировать в ходе боя. На правом фланге встали 18 драгунских полков, на левом – 6. Полковая артиллерия развернулась в боевых порядках, полевая из лагеря не вывозилась. 32 000 русских воинов в двух линиях ждали шведов.
18 000 шведов Карл выстроил в одну линию. Четырем шведским пушкам противопоставили 55 полковых орудий и 13 конных пушек. Полевая артиллерия стояла на оборудованных позициях и имела пристрелянные дальности стрельбы, она полностью прикрывала всю русскую пехоту.
Фланги шведской армии из 18 батальонов прикрывали 29 конных эскадронов. В центре Карл поставил сдвоенные батальоны, имевшие целью прорвать боевые порядки русской армии – в одном или двух местах.
Первая линия русских была длиннее шведской, и Петр отправил 6 драгунских полков помочь казакам Скоропадского закрыть шведам пути отступления на Украину и Польшу– «больше побеждает разум и искусство, нежели множество!» Теперь оба фронта были примерно равны по численности. Русский историк Н. Андрианов писал:
«Правое крыло пехоты составила 13 батальонов из дивизии князя Голицина. Сюда входили полки: Преображенский, Семеновский, Ингерманландский, Астраханский и один гренадерский батальон. В центре в две линии стали один батальон гренадер, два батальона Нарвского, два Киевского и по одному Шлиссельбургского, Бутырского и Новгородского полков. Во второй линии стали один батальон гренадер и по одному батальону тех же полков, что и в первой линии. На левом фланге стала дивизия генерала Алларта в составе 15 батальонов полков Московского, Нижегородского, Сибирского, Псковского, Вологодского, Казанского и Гренадерского. Артиллерия была расположена по всей линии боевого порядка. Пехотой командовал фельдмаршал Шереметев, артиллерией– генерал Брюс.
Правее боевого порядка пехоты стали 11 полков и лейб-эскадрон конницы под начальством генерала Боура, левее 6 конных полков светлейшего князя Меншикова.»
В 9 часов утра шведская и русская армии пошли друг на друга. Историк Е. Колосов писал:
«С началом движения шведов русская артиллерия открыла огонь картечью и ядрами, нанося большие потери шведской пехоте. Некоторые шведские полки «особенно страдали от неприятельского артиллерийского огня, главным образом Кальмарский полк, который почти совсем был уничтожен одним залпом орудий. То же самое было и с Упландским полком. Эти полки наступали на фронте русской гвардейской бригады и поэтому попали под выстрелы наиболее мощной группы полковых орудий. Во время боя русским ядром были убиты лошади носилок Карла XII, а затем новым попаданием разбиты и сами носилки. Огонь русских пушек подорвал моральную стойкость шведских рядов.»
На расстоянии 30 метров прозвучали два залпа в упор из обеих армий. Русские «стояли, как неподвижные стены». Шведы бросились в штыковую атаку по всей линии фронта. Сдвоенные батальоны Карла ударили по батальону Новгородского полка, который «мужественно чинил сопротивление, токмо против двойного числа неприятеля устоять не мог.» Новгородцы, на треть сократившие нападавших, были отброшены. В боевых порядках русской армии образовалась брешь и создалась угроза прорыва первой линии войск. Петр Первый лично повел в атаку второй батальон новгородцев и еще несколько батальонов второй линии. Шведов отбросили и русские батальоны «в линию паки стали». Одна пуля прострелила шляпу Петра, вторая попала в офицерский стальной знак на груди царя, третья прострелила седло. Страшный рукопашный бой продолжался до 11 часов. Н. Андрианов писал:
«По всей линии кипит уже рукопашный бой. Плотно прильнули одна к другой враждующие стороны. Страшная работа штыков и сабель, прикладов, пик и алебард сеет вокруг разрушение и смерть. Ужасный яростный стон битвы потрясал воздух. Последним бешеным прорывом стремились шведы сломить сопротивление врага, чтобы положить конец лишениям, переносимым в этой стране. Но не под силу было этой победоносной армии одолеть рать Московского царя, сражавшуюся за правое дело.
Сперва в двух-трех местах, под натиском русских, дрогнули шведы, вторая линия русской пехоты влилась в первую, усилив напор на врага, а таявшая тонкая линия шведов не получала уже никаких подкреплений. Уже заметно изнемогают они от напряженного рукопашного боя. А по кровавому полю битвы, по всему широкому фронту русской армии летает вдохновенный царь Петр, вливая новые духовные силы в своих воинов.»
В Полтавской битве наступил перелом, запечатленный А.С.Пушкиным:
- «Тесним мы шведов рать за ратью;
- Темнеет слава их знамен,
- И Бога браней благодатью
- Наш каждый шаг запечатлен.»
Драгуны А. Меншикова обошли правый фланг шведской армии, кавалеристы Боура отбросили конные заслоны их левого фланга и атаковали шведскую пехоту. Отчаявшийся Карл, у ног которого лежали 20 убитых драбантов, кричал: «Шведы! Шведы! Вспомните Нарву!». Шведам было не до Нарвы, их сопротивление сломлено русским напором – отступление переросло в паническое бегство. Беспорядочная масса бежала к своему лагерю. Русская конница пошла вдогон, рубя бегущих.
- «Но близок, близок миг победы.
- Ура! Мы ломим: гнутся шведы.
- О славный час! О славный вид!
- Еще напор – и враг бежит!
- И следом конница пустилась,
- Убийством тупятся мечи,
- И падшими вся степь покрылась,
- Как роем черной саранчи.»
Все поле Полтавской битвы было покрыто трупами. Кровавый бой закончился. Остатки шведов отошли к Старым Санжарам.
Петр позднее писал в Москву:
«При сем же сие ведать надлежит, что у нашей пехоты токмо одна линия, в которой с десять тысяч не обреталось, с неприятелем в бою была, а другая до того боя не дошла, ибо неприятели, будучи от нашей первой линии совершенно опровергнуты и побиты и прогнаны.
Вся армия неприятельская с места сбита и бежала к лесу, причем не единожды потом не останавливалась, но без остановки от наших шпагами колота и даже до обретающего леса, где оные перед баталией строились, гнали.
Хотя и зело жестоко в огне оба войска бились, однако-ж то все более двух часов не продолжалось, ибо непобедимые господа шведы скоро хребет показали, и от наших войск с такой храбростью вся неприятельская армия (с малым уроном наших войск, еже наивяще удивительно есть) кавалерия и артиллерия весьма опровергнуты.
И единым словом сказать: вся неприятельская армия конец восприняла, а о Карле еще не можем ведать, с нами ли или с отцы наши обретается.»
Карлу оставалась только отступать к Днепру, пытаясь спасти хотя бы часть армии. Вечером 27 июня Петр отправил за ним кавалерию Боура и полки Голицына, а сам стал приводить в порядок армию и подводить итоги Полтавской битвы. Необходимо было оказать помощь раненым, похоронить павших русских воинов.
Полтавскую битву описал Э.Шабаев:
«Когда Петр с генералами поднялся на вал ретраншемента, укрепы от леса до леса и вдоль дороги перекипали взблесками выстрелов, особенно острыми в рассветной мгле. Швед надвинулся по всей половине, барабанный треск возвестил атаку. Рейтары, кирасиры, драгуны, подкрепленные фузилерными ротами, бешено рванулись вперед, надеясь одним броском опрокинуть конницу и на ее плечах выехать в главный лагерь.
Атака захлебнулась. Пушкари с гренадерами Айгустова резанули прицельным огнем вправо и влево, позволили Рону собраться с силами, заслонить «пясы». Но враг готовил новый удар.
Накаты шли один за другим, – последний был отражен с неимоверным усилием. Гарнизоны укреплений взяли под обстрел южное предполье. Измотанные в сече владимирцы и архангелогородцы расступились перед резервами, потекли в обход, чтобы стать во второй линии.
Светлейший опомнился далеко впереди, спешенный фузейной пулей. Вокруг– пересверк стали, разноязыкая брань, испуганное конское ржание. Ему подвели чью-то лошадь и вовремя: заварилась новая каша. В лоб наседали кирасиры, усиленные сапежинскими ротами, сбоку валила густая колонна пехоты, жарила из фузей. Русские попятились.
Сеча не утихала. Ровные квадраты кавалерии – под белой, желтой, алой, сиреневой, лазоревой кипенью знамен – вторгались в «пасы» то с юга, то с севера, сшибались, чтобы некоторое время спустя растрепанной толпой откатиться назад. В лучах солнца суматошно плясали клинки…
Продольные редуты, озаряемые бесчисленными вспышками, выглядели одной огненной чертой, свистела картечь, усекая штурмовые роты, полукольцом вставали разрывы гранат, – крайние правые колонны шведских войск все круче отклонялись к монастырскому лесу.
Семь конных полков светлейшего– Ингерманландский и Санкт-Петербургский впереди – выстроились на поляне. Вдоль фронта проехал светлейший, остановился невдалеке от питерцев. Тихо пропели трубы, кавалерия тронулась через перелесок, вслед ускоренным шагом поспевали пехотные батальоны.
Зелень раздалась по сторонам, впереди засинели конные шведские линии, обочь от них перестраивались пешие фуллблудсы – природные шведы. Роты драгун вздели клинки, с криком рванулись через лесной прогал. Навстречу торопливый фузейный треск, посвист пуль, – но русская конница не отвернула, во весь опор врезалась меж неприятельскими войсками.
Стрельба замирала – сошлись грудь в грудь, бой распался на множество яростных схваток.
Запела труба, созывая раскиданные по лесу плутонги. Чуть собрались и построились – появился светлейший, вокруг него, будто впаянные в седла, гарцевали именные эскадронцы, держа приспущенные вражеские знамена. Навстречу князю вышагивал, как заведенный, швед при генеральском шарфе, следом вытягивалась длинная колонна кирасир, – Шлиппенбах опустился на колено, вынул шпагу, подал Меншикову.
– Вива – а-а-ат! – рявкнули ряды.
От реки набежал ветер, пыль с гарью отнесло в сторону и перед юго-западным фасом ретраншемента – в каких-то ста саженях – возникло правое крыло шведского войска, разгоряченное погоней за конницей Боура, перепутавшее конный и пеший строй.
Громовито бабахнули медножерные – едва ли не половина вновь созданного пушечного полка; зачастили мортирцы государевой бомбардирской роты, рассыпался бой мелкого ружья. Шведы, в упор обожженные картечью, ослепленные разрывами гранат, опешили, сгрудились, подпираемые задними рядами. И еще не умолкло эхо в перелесках, как ударил очередной залп, длиннее первого. Сотни тел в блекло-синем и голубом испятнали подступы к валу. Недавние преследователи, исторгнув дикий вопль, врассыпную покатились на тот край поля. Какое там атаковать русскую кавалерию, унести бы свои ноги, и подальше. Куда не достигает огонь петровского ретраншемента, который вдруг выплыл крутыми откосами в двухстах шагах. Скорее прочь, скорее в спасительный Будищенский лес, где темнеет квадратами королевская гвардия….
Войска тремя потоками выступали из лагеря, веером расходились по полю. У ворот ретраншемента в полном облачении стояли церковные причты, окропляя солдат святой водой. Слитно грохотали барабаны.
Петр, волнуясь, объезжал шеренги, вот они, любимые усачи, с коими затевал когда-то игры младенческие. Долгая дорога пройдена ими, в девять огненно-грозных лет.
Шведы сыграли марш. Тронулись. Оглушительно взрокотали барабаны, запели гобои и флейты. Русские гулкой поступью пошли навстречу врагу.
Армии сближались. Оставалось 30 саженей, когда из интервалов русской пехоты рявкнула полковая артиллерия. Пронзительно засвистела картечь, запрыгали раскаленные ядра, кромсая геометрическую стройность шведских колонн, прошибая в них длинные просеки. Гром повис над полем.
Ободряемые выстрелами своих немногих орудий, поставленных у леса, шведы все-таки преодолели опасное пространство, подступили вплотную, и фузейный огонь тысячами встречных взблесков разлился на версты вправо и влево. Пыль взгустилась невпроворот, взмыло громкое разноголосье – передние шеренги той и другой стороны схлестнулись в штыковой атаке…..
Напор королевских войск не ослабевал. Русские отвечали ударом на удар. Падали убитые, задние заступали на их место, принимая врага на штык, действуя прикладом. Чуть прогнулись было гренадеры, приметные по черным каскетам, но с фланга их незамедлительно подкрепили семеновцы, оттеснили ретивых зидерманландцев.
Дела принимали крутой оборот. Четыре батальона шведской пехоты враз обрушились на головной новгородский батальон, вломились меж рядами, разваливая их надвое, устрмились дальше, ко второй линии. Солдатский строй, рассеченный ударным клином, яростно огрызаясь, таял как воск. «Сеегер!» – гремело торжествующе. В пробитую брешь вливались новые и новые волны сине-голубых, за ними почти впритык – плыли штандарты королевской гвардии. Еще немного, и левое крыло русских будет отсечено от центра, и повторится то, что произошло рано поутру с колоннами Шлиппенбаха и Росса.
Страшный Петров крик остановил бегущих, обратил их лицом на запад, и тут же в открытый неприятельский фланг врезались загодя посаженные на коней преображенцы, шедшие с Петром, замолотили палашами, прорываясь навстречу ингерманландцам, которых привел Меншиков. К острию вражеского клина скорым шагом подходил второй новгородский батальон, обок с ними – облепленные рекрутами– выкатывались пушки. Первая и вторая шеренги новгородцев опустились на колено, дали залп, их стоя поддержали третья и четвертая, следом ударила в упор картечь.
Упландцы и кальмарцы, атакованные с трех сторон, заметались, затоптались на месте, открыли беспорядочный ответный огонь, и тоже в упор.
Линии шведов и русских сплелись в один гигантский клубок, пороховая гарь занавесила полнеба.
Драгунские крылья русских, сковав боем рейтарскую и кирасирскую кавалерию, своими крайними полками выносились все дальше в охват. Рев сгустился, штыковая свалка прихлынула вплотную, закипела вокруг. На глазах умирала гвардия, сдавленная русскими, шаг за шагом пятились остроготцы, далекарлийцы, зидерманландцы. Все рушилось. Начиналось бегство врассыпную. Русские драгуны, казаки, калмыки с разных сторон врубались в полуокруженное королевское войско, и шведы, потеряв строй, обезумев, искали спасенья в лесной чаще, в балках и оврагах; отдельные группы прорывались вдоль опушки на юг, надеясь укрыться за брустверами осадных траншей. Побросав ружья, понуро стояли пленные. Кто сопротивлялся– падал под палашами и кривыми саблями.»
Позднее, в русском плену, Полтавскую битву в дневнике описал шведский первый министр граф Пипер:
«Вечером, когда было темно, армия выступила в трех колоннах и двинулась к неприятельскому лагерю. Перед восходом солнца колонна, в которой находился король, после некоторой заминки в ожидании соединения с другими колоннами, атаковала укрепления и сразу же овладела ими, отогнав напавшую на нас кавалерию противника.
После этого мы ждали два часа, а может, и более, генерал-майора Росса с колонной. Между тем неприятельская кавалерия, обращенная нашей в бегство, повернула кругом и присоединилась к своей пехоте. Некоторое время спустя ко мне подошел канцелярский советник Хермелин и сообщил, что неприятель выступил против нас с намерением атаковать и находится от нас на расстоянии нескольких мушкетных выстрелов.
После этого я сел на коня и, увидав приближающегося противника и нашу еще не выстроившуюся в боевой порядок армию, сказал Хермелину: «Господь Бог должен сотворить чудо, если на этот раз все кончится для нас благополучно.» Я нашел нашу кавалерию в большой конфузии и в такой давке, что я не смог проехать; задние напирали и давили на передних. Увидев это, я повернул искать короля среди пехоты, но нашел, что та уже давно ушла со своих позиций, а на ее месте появилось огромное каре неприятеля, и если бы меня вовремя не предупредил один офицер, я бы угодил в руки русских.
Я поворачиваю коня в надежде найти короля, но не могу проехать, потому что в этот момент наша кавалерия пускается в бегство. Моя лошадь упала вместе со мной и, обнаружив, что я остался один, стал спрашивать, где находится обоз, пока один из пробегавших, майор Бер, не сказал, что проведет меня туда, но вместо этого он привел меня к Полтаве, где меня ожидала большая опасность в виде казаков.»
Новобранцы собирали убитых русских воинов, перевязывали раненых. Вечером длинного летнего дня Полтавской победы Петр провел смотр своих героев-победителей. Сказав им свое царское слово – благодарность:
«Здравствуйте, сыны Отечества, чады мои возлюбленные! Потом трудов моих создал я вас: без вас государству, как телу без души, жить невозможно. Вы, имея любовь к Богу, к вере православной, к Отечеству, славе и ко мне, не щадили живота своего и на тысячу смертей устремлялись безбоязненно. Храбрые дела ваши никогда не будут забвенны у потомства.»
Великий русский историк С.Соловьев писал:
«Усталые, волнуемые не испытанными никогда ощущениями, царь, генералы и офицеры после молебна сели в палатках обедать. Светлое чувство неизмеримой радости не допускало никаих темных чувств: всех сюда! – и пленных шведских генералов усадили тут же за стол.»
Утром 28 июня Петр отправил А.Меншикова в погоню за Карлом. Сам царь-победитель возглавил погребение павших русских воинов. На насыпанном высоком кургане, ставшем братской могилой, после прочувствованной речи Петр поставил крест с надписью: «Воины благочестивые, за благочестие кровью венчавшиеся; лето от воплощения Бога 1709, июня 27 дня».
В Полтавской битве погибли 1345 русских воинов, были ранены 3290 человек. Шведов погибло 9234 солдата и офицера, кроме тех, что «в лесах и полях побиты и от ран померли, которых счесть было невозможно.» В плен было взято 2874 шведа, захвачена казна, обоз, все пушки и 140 знамен и штандартов. В плен попала и половина шведских генералов во главе с Реншильдом.
Читать бесплатно другие книги:
