Полтавская битва: 300 лет славы Андреев Александр
Преодолев за два дня около ста километров 15000 бегущих шведов достигли Переволочны. Вдогонку шла конница А.Меншикова. Вольтер писал:
«На жалкие остатки шведской армии надвигался теперь князь Меншиков с десятью тысячами всадников. Дорогу вслед за бегущими шведами ему указывали их трупы. Князь послал к шведскому генералу трубача с предложением капитуляции, и Левенгаупт сразу же направил четырех генералов, чтобы принять условия победителей. Еще вчера шестнадцать тысяч солдат Карла XII кинулись на всю армии московитской империи и скорее погибли бы до единого человека, чем положили оружие. Однако после проигранной баталии и воспоследующего бегства, не видя своего государя, который и сам принужден был спасаться, когда ни у одного солдата не оставалось даже последних сил, а мужество уже не поддерживалось никакой надеждой, жажда жизни одержала верх над бесстрашием.
Капитуляция состоялась, вся армия была взята в плен. Все они прошли перед князем Меншиковым и клали оружие свое к его ногам, как девять лет назад тридцать тысяч московитов делали это у Нарвы перед шведским королем.
Победоносной некогда шведской армии не существовало более, половина погибла от лишений, другие были убиты или пленены. За единый день Карл потерял плоды девятилетних трудов и почти ста сражений».
В ночь с 29 на 30 июня через Днепр были с трудом переправлены на другой берег Карл XII, генерал Понятовский, Мазепа, 23 генерала и офицеров, 80 драбантов, 820 солдат и 6 чиновников короля. Переправилась и часть запорожцев. Карл совершил позорный поступок, бросив свою армию. Шведские историки, пытаясь спасти давно потерянную честь короля, правдиво лгали, что он был без сознания.
Через 3 часа после переправы Карла к Днепру подошел 9-тысячный корволант А. Меншикова. Перед ним стояли 16000 шведов во главе с генералом Левенгауптом. А. Меншиков понял, что шведов больше, чем его воинов, почти в два раза, послал донесение Петру и «велел гвардии спешиться и поставя лошадей во фрунт малому числу людей приказал остаться и действовать, всходить на коней и с коней на землю, чтоб неприятелю дать знак стоящего войска линею, а сам с гвардией и конными полками пошел к неприятелю».
К Левенгаупту были направлены парламентеры с ультиматумом о сдаче армии в плен. Генерал попросил десять часов отсрочки, чтобы дать возможность уйти Карлу дальше в степь и попытаться подготовиться к бою. А.Меншиков предупредил, что пленных брать не будет – сдавайтесь, и Левенгаут собрал последний военный совет, на котором объявил беспрецедентный для военного человека приказ – спросить солдат, будут ли они сражаться. Шведский офицер писал:
«Солдаты сперва давали неопределенные ответы – одни ссылались на то, что у всех нет хорошего оружия, другие говорили, что это им безразлично, третьи, что, если нужно будет, они выполнят свой долг.» В бой хотели идти только те солдаты, которые не участвовали в битве, «большинство желало сдаться, ссылаясь на то, что без пехоты они нечего не смогут сделать, и сейчас же выстрелами разрядили ружья.
Деморализованная шведская армия больше не хотела сражаться, «около своих знамен осталось не больше половины солдат и офицеров, остальные были на берегу Днепра, пробуя переправиться вплавь или на непригодных плотах, большая часть не слушала команд или была в таком отупении, что сама не знала, что будет делать. Левенгаупт попробовал выстроить драгунский полк, но солдаты ему не подчинились и смотрели на него, как на сумасшедшего.»
Капитуляцию шведской армии подписали А. Левенгаупт и А. Меншиков:
«Высоким именем его царского Величества всея России, и прочая, и прочая, и прочая, с одной, и Его Королевского Величества Шведского, и прочая, и прочая, и прочая, с другой стороны, между нижеподписавшимися командующими Их Величеств армиями, господами генералами заключен следующий договор:
1. Отдается Его Царскому Величеству в плен все под командою господина генерала фон Левенгаупта шведское войска и все ему принадлежащее, а именно:
2. Все рядовые солдаты, рейтары, драгуны и мушкетеры, и все, какого бы ни было имени и звания, оружие, и до размены остаться военнопленными, а мундир свой что при себе именный, кроме оружия и амуниции, да удержат у себя. Все кони, кроме собственных офицерских, отдать Его Царскому Величеству.
3. Господа генералы и офицеры имеют удержать свой багаж и экипаж, и когда между их Царским и Королевским Величествами мир заключится, то по размене будут отпущены на волю, а между тем да будут содержаны честно, и иметь отлучиваться на время на честный пароль.
4. Шведская артиллерия со всей амуницею, знаменами, штандартами, музикой и королевской казною, отдается без остатку Его Царскому Величеству.
5. Запорожцы и другие изменники, которые ныне у них, шведов, находятся, имеют выданы быть Его Царскому Величеству.
В утверждение всего сего, от командующего – генерала королевской шведской армии подписано, печатьми их утверждено, и равногласящими экземплярами разменялись.
Эчинено в лагере под Переволочной 30 дня июня 1709 года.»
Всего под Переволочной было взято в плен 16 000 шведов, 142 знамени, 28 орудий. Шведская армия перестала существовать. Шведский солдат более не ступал на российскую землю. Пленные шведы были отправлены в глубь россии. 15 июля пехота и часть кавалерии под командованием фельдмаршала Б. Шереметева была отправлена на осаду Риги, кавалерия А. Меншикова ушла в Польшу на соединение с корпусом генерала Гольца – для «зачистки» Речи Посполитой от корпуса генерала Крассау и ставленников С. Лещинского. Позднее к Меншикову приехал Петр– для встречи с Августом Вторым.
Полтавская битва и сдача шведской армии в плен без боя поразила Европу. Английский посол Ч. Витворт докладывал в Лондон:
«Может быть, в целой истории не найдется подобного примера покорного подчинения судьбе со стороны такого количества регулярных войск.»
Датский посол в Москве Грунд докладывал в Копенгаген:
«Такое множество вооруженных людей, доходившее до 15 000, разделенное на полки и снабженное генералами и офицерами, не посмело обнажить шпаги, но сдалось в плен гораздо более малочисленному врагу. Шведы конечно указывают, что у них не хватало пороху и съестных припасов; но если их лошади могли нести их, а они сами могли держать в руках шпагу, то каждому кажется – сдаться без боя – это уж слишком.»
Полтавскую победу и разгром Карла Петром долго пытались скрыть в Европе, исказить, представить в ложном свете многие политики, государственные деятели, журналисты. Тем не менее, расстановка сил в «европейской политик» полностью изменилась.
Усилилось враждебное отношение к России со стороны Англии, Франции, Голландии, но прежние союзники – Саксония, Дания и Польша – возобновили с Россией антишведские союзы.
Русский историк К. Медем писал:
«В политическом отношении Полтавская победа имела величающую важность: сила Швеции была одним ударом переломлена навсегда, а Россия вдруг возвышена на одну ступень с могущественными государствами Европы. Вся участь войны решилась, по-настоящему, одной этой победой: после нее шведы, по слабости своей, не могли уже думать о новых наступательных действиях против России, и ограничивались всегда одной слабой обороной своих провинций, пока Петр Великий, перенесением войны на берега собственной Швеции, в окрестности самой столицы, не принудил этого государства к заключению Ништатского мира, в котором оно отказалось от обладания Лифляндией, Эстляндией, Ингерманландией и Карелией.»
П. Андрианов писал в работе «Петр и Полтава», изданной к 200-летнему юбилею битвы:
«Этой великой победой начинался для нашей Родины новый исторический период существования.
Решена была судьба тех завоеваний на Балтийском побережье, которые открывали нам водные пути на запад. В борьбе между Россией и Швецией, в день Полтавской битвы произошел тот перелом, вслед за которым первая должна была расширяться и возвеличиваться за счет второй. Здесь, на поляне, окаймленной лесами, зародилась Россия, как великая европейская держава, здесь же начала существование другая Швеция: скромное второстепенное королевство, пришедшее на смену могущественной и грозной властительницы Севера.
Полтавская победа закрепила на вечные времена за Россией и южные ее пределы. Улеглись волнения Украины. Население Малой России, проливавшее кровь за светлое общерусское дело, отстаивавшее Полтаву вместе с московскими воинами, отныне стало сливаться в один прочный нераздельный организм с Великой Русью. Сердце Украины – Полтава являлась несокрушимым оплотом великого общегосударственного дела.
Полтавская битва ввела Россию в семью великих держав, призванных управлять человечеством. Государства Западной Европы расступились и дали почетное место великому русскому народу. С нескрываемым изумлением созерцали они могучий рост молодой Империи, ещё так недавно почти неизвестной среди просвещенных европейский народов. Для всех стало ясно, что отныне великая северная держава станет оказывать сильное влияние на судьбу Европы.
В Полтавской победе царь Петр нашел радостное удовлетворение за все понесенные им тяжелые труды. Эта победа показала, что царь ведет свою державу по верному пути. До полтавской победы многочисленные враги царя говорили, что вводимые новшества погубят Московское царство, что затеянная им война принесет русскому народу неисчислимые бедствия. Как посрамлены были теперь эти враги, когда в блестящей победе неутомимый венценосный труженик показал русскому народу плоды неустанных трудов своих. Как прах рассеялась клевета, как дым исчезло недоверие. Русский народ сознал значение преобразований, вводимых в стране царем, и теперь за ним, за его сподвижниками, неудержимой лавиной, покатилась вперед навстречу просвещению и культуре масса русского народа.»
Все Европа признала Петра великим полководцем. Маршал Мариц Саксонский писал, – «Вот каким образом, благодаря искусным мерам, можно заставить счастье склониться в свою сторону.»
Военный советник Людвига XIV француз Роканкур отмечал:
«Сделанные Петром распоряжения не были ли предупреждением и уроком для других армий? Следует отметить в Полтавском сражении новую тактическую фортификационную комбинацию, которая была реальным прогрессом. Петр, отстранив рутину, которая с древних времен принуждала армии оставаться неподвижными за ретраншементами в длинных линиях, прикрыл фронт своей пехоты редутами. Этим именно способом, до тех пор пока не употреблявшимся, хотя одинаково удобным для наступления и обороны, должна была быть уничтожена вся армия авантюриста Карла XII.»
Российский историк К. Медем писал в середине XIX века в работе «Петр Великий, как основатель армии и военного искусства в России»:
«В знаменитом Полтавском сражении все распоряжения Петра носят отпечаток военного гения: искусное отступление кавалерии, которая навела неприятеля на наши батареи, выбор момента для отправления Меншикова против Росса, мысль выйти из лагеря навстречу противника. Но и войска наши явились в этом бое уже вполне достойными такого полководца. Они исполняли все поевеления царя не только с искусством, но даже с токою быстротою и с таким блестящим успехо, что главная шведская армия, знаменитая своим устройством и своими подвигами, была совершенно поражена одной первой линией наших войск, без помощи второй. Сражение это докало явно, что царь, умными мерами своими по частям совершенствования войск, достиг вполне цели, и что армия Русская, по внутреннему достоинству, стала уже наряду с лучшими европейскими войсками.»
Европейские полководцы начали изучать военное искусство Петра сразу же после Полтавской битвы. Мариц Саксонский в труде «Mes Reveries» писал о редутах:
«Они тем более выгодны, что строятся скоро и что они удобоваримы во всякой обстановке. Иногда одного редута бывает достаточно для того, чтобы в тесном пространстве остановить превосходящие силы, расстроить их во время движения. Можно соорудить эти редуты в 500 шагах один от другого. Можно их фланкировать, обносить палисадом, всюду можно найти для этого материал. Эти редуты нельзя взять легко, между тем работа по их постройке небольшая. Четыре батальона могут сделать в одну ночь неприступный редут; разрушенная деревня доставляет более чем нужно материалов для укрепления и обнесения палисадом многих редутов.
Противник, атакуя редуты, будет приведен в беспорядок и не осмелится пройти между ними, ни оставить их позади себя. Следовательно, ими нужно овладеть и овладеть всеми, без этого ничего не выйдет. Редутами нелегко овладеть, если они поддерживаются с тыла. В то время, как вы атакуете, войска противника наносят удары во фланг, это беспокоит, следовательно, необходимо для поддержки своих отрядов двинуть всю линию. Но этого нельзя сделать без того, чтобы ваши боевые порядки не разорвались и не смешались.»
В 1747 году командующий французской армией Мариц Саксонский в сражении при Фонтенуа разгромил англо-голандскую армию «по петровскому способу».
Возвращение прибалтийских земель к России было «решено и оформлено» на поле Полтавской битвы. Французский герцог Луи Сен-Симон признавал в разговоре с Людовиком XIV:
«1709 год принес полную перемену положения на западе. Пала Швеция, в прошлом наводившая ужас на Европу. После ее падения поднималась держава, которая до сих пор не оказывала влияния на другие государства – это Россия.»
Петр Первый наградил всех участников Полтавской битвы. Шереметев получил новые земли, Меншиков стал фельдмаршалом, князь Репнин получил орден и земли, Брюс получил орден, Ренн стал полным генералом, Алларт получил орден, Голицын получил земли, генерал Рендаль – орден. Глава дипломатической службы граф Головкин стал канцлером, тайный секретарь Шафиров– вице-канцлером, князь Г. Долгоруков получил земли и чин.
«Также и иные многие были повышены чинами и пожалованы вотчинами. И всех штабных и обер-офицеров жаловал государь золотыми портретами с алмазы и золотыми медалями по достоинству их чинов. Солдатам были даваны серебряные медали и деньги.» Многие солдаты были произведены в капралы и сержанты. Сам Петр стал генерал-лейтенантом и контр-адмиралом.
В декабре 1709 года Петр прибыл в Санкт – Петербург, где в память Полтавской битвы заложил церковь святого Сампсона и корабль «Полтава». 7 декабря Петр отправился в Москву. С Соловьев писал:
«приехав 12 декабря в село Коломенское, Петр дожидался тут гвардейских полков. На другой день пришли полки и начали свозить из всех ближних городов шведских пленных, взятых под Полтавой. Два дня в слободах за Серпуховскими воротами устраивали полки, разбирали пленных, раздавали взятые знамена по полкам. 21 декабря вошли в Москву с великим триумфом. Построено было семь триумфальных ворот, украшенных золотом, эмблематическими картинами, покрытых надписями.
Главной задачей Петра Великого становилась не только победоносное завершение войны с Карлом, чудившим в турецких Бендерах – необходимо было теперь закрепить за собой возвращенные, отбитые от Швеции исконные русские земли в Балтийском регионе.
Часть V. Война после Полтавы
«Искать неприятеля на его земле»
Чтобы добить Швецию и принудить её к миру Петр перенес военные действия на Балтийское побережье – чтобы занять Финляндию и иметь возможность воевать на территории Швеции. Необходимо было выбить шведов с балтийского побережья, заняв Ригу, и отбросить их с Карельского перешейка, взяв Выборг.
Петр писал генерал-адмиралу Ф. Апраксину в Петербург о войне в 1710 году:
«В будущую компанию как возможно более сильные действия показать и идти не для разорения, а чтобы овладеть, хоть она, Финляндия, нам не нужна, но двух ради причин главнейших: первая, чтобы что при мире уступить (о котором шведы уже явно говорить начинают), другое, что сия провинция есть грудь Швеции, как сам ведаешь: не токмо, что мясо и прочее, но и дрова оттоль, и ежели Бог допустит летом до Абова, то шведская шея мягче гнуться станет.»
В 1710 году русские войска взяли Аренсбург, Пернау и Ригу в Эстландии и Лифляндии, Выборг и Кексгольм в Финляндии.
Особый осадный корпус из 14 000 воинов при 28 пушках по приказу Петра 21 марта вышел из острова Котлин на Выборг – «с корпусом пехоты и кавалерии через лед, морем с Котлина острова марш свой воспрял.»
Петровская регулярная армия совершила геройский ледовый поход – «в самый ужасный мороз, какие бывают только в России, они перешли прямо по льду с орудиями и со всем обозом; всякая другая европейская армия, наверное, погибла бы при подобном переходе; но где предводителем является само счастье, там все удастся; впрочем, русские выносливы, что для солдат других наций невыполнимо.»
Совершив 130-километровый ледовый поход, корпус Ф. Апраксина и М.Голицина обложил Выборг, мощный замок с сильным гарнизоном.
30 апреля на помощь осадному корпусу Петр повел из Кронштадта 270 боевых судов к Выборгу. Корабли зашли в гавань Выборга под шведскими флагами и в шведских матросских кафтанах, «открыв огонь по русским батареям у Транзунда. Шведский гарнизон очнулся и понял, что происходит, но было поздно – суда разгружались в русском лагере. Шведская эскадра из 18 линейных кораблей, пришедшая к Выборгу через несколько дней, не решилась прорываться к замку. Корпус Любекера, «охранявший» Финляндию, к Выборгу не пошел.
Русские пушки и мортиры месяц били по Выборгу и 13 июня комендант сдал замок. После Выборга сдался Кексгольм и Вильманстранд. Датский посол в Петербурге Юст-Юль писал в дневнике:
«Компания нынешнего лета закончилась так счастливо, что о большем успехе нельзя было мечтать. В самом деле, в одно лето царь взял восемь сильнейших крепостей, а именно Эльдинг, Ригу, Динамюнде, Пернов, Аренсбург, Ревель, Выборг и Кексгольм, и благодаря этому стал господином всей Лифляндии, Эстляндии и Кексгольмского округа. Ему больше ничего не осталось завоевывать.»
Выборг стал опорным пунктом для русского флота и его операций в Финском и Ботническом заливах, в Финляндии, Кексгольм стал базой русской армии для действий в Финляндии.
Рига стала промежуточной базой, соединявшей Ингерманландию и Северную Германию, где пока неудачно против шведов воевали датчане.
План новой компании против Швеции пришлось отложить. «Благодаря» закулисным интригам Англии и Франции «очнувшаяся» почему-то после Полтавской битвы Турция объявила войну России – Карл XII, сидевший под Стамбулом, уговорил Порту на войну.
Военные действия начались 20 ноября 1710 года. Карл XII предлагал султану поход на Чигирин и Левобережную Украину, осаду Азова и прорыв к Воронежу. Сам Карл хотел объединить антироссийские силы и воевать в Померании, где успешно действовал шведский корпус генерала Стенбока.
Весной 1711 года русская армия была развернута на Днестре и после драматических событий 12 июля 1711 года русско-турецкий мирный договор был подписан, почти без потерь для России. Русская армия двинулась на Могилев. Шведский король больше не оказывал серьезного влияния на ход Северной войны. Его генералы говорили и писали о Карле: «Наш король ни о чем больше не думает, как о войне. Он уже больше не слушает чужих советов. Он принимает такой вид, что как будто Бог непосредственно внушает ему, что надо делать. Если у него останется только 300 человек, то он и с ними вторгнется в Россию, не заботясь чем будут питаться солдаты. Если когонибудь из наших убивает, и его это нисколько не трогает.»
Современный шведский историк Г. Артеус писал в работе «Карл XII и его армия»:
«Попытки Карла на протяжении пяти лет организовать стратегическое эффективное нападение на Россию из Турции, при этом пользуясь только турецкими силами, провалились, хотя и выглядели в 1710–1711 годах вполне обнадеживающими. Здесь мы можем догадаться о каком-то иррациональном мотиве: он не мог вернуться в Стокгольм побежденным. Его – в глазах многих, включая меня, – совершенно глупое решение послать в 1712 году армию Стенбока, до ещё и, как он надеялся, победившей в какой – нибудь битве.
Капитуляция 1713 года Стенбока со своей армией в Гольштейне открыла для русского войска возможность оккупации Финляндии, чего царь Петр дожидался все то время, пока Швеция располагала внушительной полевой армией.
Попытка собрать воедино в моей оценке Карла XII как стратега неизбежно выявляет роковое отсутствие разума во многих его планах и в некоторых его решениях, принятых в походах, – недостаток, вероятно, был тесно связан с его четко выраженным абстрактным образом мышления и, как правило, слабым интересом к военно – стратегическим точкам зрения других. Я, как и многие другие испытываю глубокое изумление, перед его выбором первоочередной стратегической цели в различных ситуациях. Прежде всего меня изумляет то, что для него оборона Финляндии и прибалтийских провинций, коренных частей унаследованной империи, явно не представлялось делом большой важности.
Если военные ресурсы – как у Карла XII– относительно невелики, то ведение войны ради заключения мира должно занять длительное время. И не исключено, что Карл XII более всего этого и желал. Война до бесконечности: никогда не расставаться с любимой полевой жизнью среди «солдатской оравы», никогда не снижать постоянно возобновляющееся, обостряющее все жизненные чувства боевое напряжение.»
Петр Первый разработал новый план войны со Швецией – в течение 1712–1714 годов он намеревался нанести двойной удар – со стороны шведских владений в Северной Германии и на северном побережье Финского залива, с переносом боевых действий на территорию Швеции. В результате к Северному союзу присоединились два германских государства. Ганновер хотел получить Бремен и Вердер, Пруссия – Померанию.
Весной 1712 года Штеттин в Померании был взят войсками А. Меншикова. Штральзунд защищал сам Карл XII, пробравшийся в Померанию из Турции через Венгрию. Датский и прусский короли заставили капитулировать Штральзунд в декабре 1715 года – Померания была полностью завоевана.
Занять Финляндию можно было речным флотом по рекам и озерам или наступать по побережью от Выборга.
Голландский посол в Петербурге докладывал начальству в апреле 1712 года:
«Все здесь пришло в движение, корабли выведены из гавани, на них грузят провизию и военные снаряды. Несколько полков, расположенных на острове Котлин и в окрестностях, готовы отправиться на этих судах к Выборгу, а оттуда дальше, держась ближе к берегу, куда большие неприятельские суда выйти не могут.»
Летом 1713 года морская пехота Ф. Апраксина и М. Голицина взяла финские города Або и Гельсингфорс. Шведскую армию разбили при Таммарфорсе – к 1714 году завоевание Финляндии было закончено.
Даже армию Стенбека в Померании союзники не могли разбить без Петра, попросив его о помощи. Петр Сказал: «Пост самый опасный есть всегда и самый почетный», послал датчанам и поялкам четыре полка, а сам, не дожидаясь боя уехал в Россию. Когда русские полки пошли на Стенбока – шведы бежали без боя. 4 мая 1713 года шведская армия Стенбока капитулировала.
Потеряв Гельсингворс – морскую крепость – Швеция лишилась своей последней базы на берегах Финского залива. Для взятия будущей столицы Финляндии был сформирован десантный корпус из 16 000 воинов, посаженых на 200 галер. В начале мая 1713 года эскадра Ф. Апраксина подошла к Гельсингфорсу и всю ночь подавляла шведские батареи. Город загорелся и в него вошла русская морская пехота. Шведский гарнизон ушел за город и двинулся на соединение с корпусом Любекера, опять не поддержавшего последнюю шведскую крепость в Финском заливе. Русские полки пошли на корпус Любекера и шведский флот опять вошел в Гельсингфорс. Русские галеры атаковали 8 шведских кораблей, спалив 5 судов и взяв пленных. Шведский флот без боя ушел из порта. Гельсингфорс был взят окончательно в середине мая. На противоположенной стороне Финского залива русские войска взяли Ревель. Петр писал: «Неприятельская эскадра из Финского моря выбита.»
В боевых действиях в Финляндии большую роль уже играл русский галерный флот. В. Панов писал в работе «Петр I как полководец»:
«Корабельный флот – корабли и фрегаты были значительных размеров, с большим водоизмещением, сильной артиллерией, сложной парусной системой на мачтах; корабли были более тяжелого типа, фрегат более легкого, в том числе галиоты, шнявы, флейты.
Суда галерного флота – каторги, галеры, полугалеры, скампавеи, бригантины– обладали малым водоизмещением, слабой артиллерией. Они были приспособлены для перемещения не столько на парусах, сколько главным образом при помощи весел. Перпендикулярно к оси судна устраивались особые приспособления – лавки или «банки» (от 16 до 28), число весел превышало вдвое число банок. Каждое весло приводили в движение от 1 до 6 гребцов.
Корабельный флот действовал в глубоких водах, поражал врага своим огнем, но его действия всецело зависели от направления ветра. Галерный флот мог действовать в водах малой глубины, в узких проливах, вовсе не зависел от наличия ветра. Обладая многочисленной командой, галеры стремились сцепиться с противником «на абордаж». Галерный флот предоставлял значительные выгоды при производстве десантных операций.»
28 августа русские войска взяли Або– «без всякого сопротивления в сей столичный финского княжества город вошли.» 27 сентября без боя был взят Тавогусто – русские заняли лучшую часть Финляндии. Любекер был заменен на боевого генерала Армфельда, укрепившегося на сильной позиции у деревни Пелкиной, прикрывая пути к Вазе.
Шведы построили сильные укрепления по всему фронту. Обойти их не позволяли условия местности – озера. Апраксин решил атаковать с тыла правый фланг Армфельда, одновременно проводя сильную демонстрацию по фронту. 15 000 русских готовились атаковать 20 000 шведов.
6 000-ный десант М. Голицына на плотах через озеро скрытно зашел в тыл правого фланга шведов, опрокинув шведских драгун. Армфельд снял с позиции 5 полков и направил на уничтожение Голицына.
Русский десант уже высадился и отбросил шведские заслоны. К месту высадки десанта прибыл Армфельд, но сделать ничего не смог – русские окружили и расстреливали правый фланг шведов. «Викинги» начали откатываться и отходить по таммерфорской дороге. На их плечах повисли десантники Голицына, заходя в тыл всей шведской армии.
На основной позиции три русские колонны, переправившись под огнем через реку Пелкину и озера на плотах, пошли в штыковую атаку. С третьего раза шведы были сбиты с позиций и «пришли в конфузию», бросив пушки и знамена.
6 октября в кровопролитном Пелкинском бою шведы потеряли 600 солдат убитыми, 250 ранеными и более 200 пленными. Вдогонку за Армфельдом пошла конница М. Голицына.
Ф. Апраксин писал Петру о победе в Пелкинском бою:
«Ваше Величество, изволь принять, что неприятельская армия приведена в конечное разорение и оборонять Финляндию не может.»
Всю осень и зиму 1713 года корпус М. Голицына гнал армию Армфельда – «ежели неприятель будет отдаляться, буду за ним следовать и около Вазы велю разбить».
Армфельд решил дать бой у деревни Лаппола – Вазу надо было спасать. 19 февраля 1714 года М. Голицын ударил во фланг армии Армфельда, пройдя среди леса, скал, болот и снега. Шведы пытались переменить фронт и защитить фланг, Голицын ударил и с фланга и в лоб – шведы были почти уничтожены, потеряв более 5000 солдат убитыми и 500 пленными. Раненых, оказав им помощь, что никогда не делал Карл, не считали. Голицын потерял 500 воинов убитыми и 1000 ранеными. Со шведами в Финляндии было закончено.
Вот так воевали «птенцы гнезда Петрова» в 1714 году!
Дания не поддержала план Петра о совместных действиях на территории самой Швеции. Петр решил высадить десант в Або, создать там базу и забрать у шведов Аландский архипелаг. Всю зиму 1713–1714 года галерный флот готовился к походу вдоль северного побережья Финляндии.
19 июня галерный флот под командованием Ф. Апраксина вышел из Гельсингфорса. Шведский флот ждал его у мыса Гангут. Через 7 дней эскадры встали друг против друга. Морская пехота Апраксина высадилась на Гангутский мыс, возвела там укрепления и установила батареи. Командующий шведским флотом Ватранг имел только 6 галер, но много линейных кораблей. У Апрксина на 100 галерах находились 24000 воинов. К Гангуту на «праздник» собрались русские и шведские корабли – он перекрывал морской путь в Швецию.
Главной задачей галерного флота считалось уничтожение живой силы неприятеля и его кораблей. Генерал-адмирал Апраксин командовал:
«Пороху напрасно не тратить, а сойтись борт о борт, дать залп всем лагом, закрыть нижние борты и свалиться без церемонии на абордаж.»
Галеры имели осадку чуть более метра и брали до 300 воинов. Полугалера – скампавея была в два раза меньше. На галерах имелось до десяти маленьких пушек, и одна, 24-фунтовая – на носу.
В середине июня у Гангута стояли 16 линейных кораблей, 5 фрегатов и 7 небольших шведских судов при 832 орудиях, которым командовал адмирал Ватранг. Русский корабельный флот – 16 кораблей, 8 фрегатов, 10 бригантин с 8000 членов экипажа и 1000 орудий, был сосредоточен в Ревеле. Галерный флот стоял в нескольких милях от шведского. 20 июля на мыс Гангут прибыл Петр.
При проведении рекогносцировки Петр решил перетащить скампавеи по суше с южного берега Гангута на северный – переволока была длиной два с половиной километра. Началось строительство сухопутного моста с накатом из бревен для перетаскивания скампавей. Ватранг разделил эскадру на три части, планируя уничтожить русский флот на флангах «переволоки».
26 июля при полном штиле русские галеры пошли на прорыв и обошли главную шведскую эскадру мористее. Обвислые паруса шведских кораблей бессильно болтались на реях, 40 русских галер блокировали отряд адмирала Эреншельда, ждавшего спуска русских галер на северной части Гангутского полуострова.
Поднявшийся ветер надул шведские паруса и Ватранг, отозвав отряд Лилье от южной части Гангутского полуострова, отвел корабли мористее, чтобы воспрепятствовать прорыву остальных 60 русских галер. Утром 27 июня галерный флот Петра Великого прошел вплотную вдоль берега– шведские ядра с моря не долетали до галер. 100 русских галер встали против блокированных 7 кораблей адмирала Эреншельда со 116 пушками и 1000 человек экипажа. Шведские корабли встали дугой, упираясь флангами в его берега. Русские галеры развернулись в три линии. 24 галерным пушкам первой линии, во главе в Петром, противостояли более 100 орудий большого калибра. Петр предложил Эреншельду сдаться, адмирал открыл огонь. Русские галеры первой линии пошли в лобовую атаку на линейные корабли противника. Дважды шведы отбили русских и через три часа небывалого боя Петр ударил по флангам Эреншельда. Морская пехота российского военно-морского флота пошла на абордаж – 3000 морпехов атаковали 18-пушечный фрегат «Элефант», 3 шхербота и 6 галер – «воистину нельзя описать мужество российских войск, как начальных, так и рядовых, понеже аборжирование так жестоко чинено, что от неприятельских пушек несколько солдат не ядрами и картечью, а духом пороховым от пушек разорваны». Шведы потеряли 700 человек убитыми и ранеными и все 10 кораблей. Догнали и удиравшего со своего «Элефанта» на шлюпке Эреншельда. Погибли 500 русских десантников.
Ватранг отошел за Аландские острова. 29 июля Петр писал А. Меншикову:
«Объявляем вам, каким образом Бог Россию прославить изволил, ибо, по многодарованным победам на земле, ныне и на море венчати благоволил. И так сею, мню, николи у нас бывшею викториею вас поздравляем».
5 августа российский галерный флот вошел в Аландские шхеры. На архипелаге не оказалось ни одного шведского солдата. 12 августа на Аландские острова высадиля русский десант – в 50 милях от Стокгольма, Швеция пришла в ужас.
Все участники Гангутского сражения получили медали. Петр стал вице-адмиралом. У российской армии теперь был широкий выход в Балтийское море, Финляндия отрезана от Швеции, русский флот стоял почти напротив Стокгольма. Теперь можно было воевать на территории Швеции, которая отказывалась подписывать мирный договор.
Галерный флот вдоль финского берега двинулся к Вазе, остатки корпуса Армфельда оттеснили за Торнео. Несколько полков Головина переплыли на судах Ботнический залив и с боем заняли шведский город Умео. Прикрывавший город шведский отряд быстро отошел от Умео. Пришла пора «искать и бить врага на их собственной земле».
Морская победа русского флота под руководством Петра при мысе Ганге-удде произвела в Европе впечатление подобно Полтавской – русские били шведов на море и на суше, оставшиеся в живых шведы убегали, часто без боя.
Весной 1715 года Петр готовил штурм Швеции, но высадка на полуостров не состоялась – английские и голландские корабли, обязавшиеся перевезти русские войска, не стали в последний момент этого делать– Англия, Голландия, да и Дания не хотели допустить господство России на Балтийском море. Так продолжалось весь период Северной войны.
Англия, Голландия и Франция оказывали помощь Швеции против России с 1700 года, в частности принуждая Августа Сильного заключить сепаратный мир с Карлом XII. К ним примыкала и Австрия. Франция первой признала С. Лещинского польским королем, помогая Карлу в Польше, Англия отказалась быть посредником в заключении мира между Россией и Швецией. Все вместе эти страны втягивали в войну против России Турцию. В 1715 году английский и голландский флот стал готовиться к выходу в Балтийское море – «если Швеция будет разбита, будет нарушено европейское равновесие на севере». Теперь уже Англия стала навязываться к России в посредники. В ответ Петр принял все необходимые меры к защите позиций России на Балтике. Английский посол писал в апреле 1715 года начальству:
«Царь приказал все галеры и полугалеры, построенные здесь за зиму, держать наготове для возможно ранней отправки в Або, на случай, если наша эскадра потребует перемирия. Раз галеры будут в Ботническом заливе, возможность требовать перемирия останется, но принудить Россию к перемирию будет невозможно; мелкие русские суда свободно могут тревожить шведские берега; мы же со своими большими кораблями решительно окажемся не в силах помочь Швеции.»
По договору, заключенному в 1715 году между Францией и Швецией, Франция субсидировала Швецию ежеквартально суммой в 150000 экю. 20 французских военных кораблей также готовились к отплытию в Балтийское море.
Много вреда России чуть не принес сбежавший царевич Алексей, с которым искал контакты через Понятовского Карл XII. Алексея удалось вернуть в Россию.
Англичане начали отзывать своих специалистов из России на Остров, запретили английским мастерам иметь учеников– иностранцев. В ответ Петр пообещал арестовать всех английских купцов в России, для примера задержав одного из них. Еще до Полтавской битвы английский посол в России писал шефам в Лондоне:
«Не знаю, насколько Англии и Голландии будет выгодно отворить царю дверь к европейским делам и торговле, по крайней мере многие из шведских министров полагали, что вы никогда не допустите его занять такого положения. Интересы Англии требуют удаления русских от Балтийского моря. Необходимо обдумать, каким путем удобнее и благовиднее достигнуть такого результата».
В 1719 году очередной английский посол докладывал «наверх»:
«Представляю вам судить, входит ли в интересы Великобритании быть зрительницей возрастающего могущества России, особенно на море». Петр часто называл английских дипломатов «проклятыми обманщиками».
В 1715 году Швеция уже не могла отстоять свои владения на континенте, а желающих оторвать как можно больший кусок от шведских владений было множество, и желательно без военных потерь. Северная война продолжалась вяло и нерешительно. Раздраженный Петр писал А. Меншикову: «Что делать, когда союзников таких имеем. Бог видит мое доброе намерение, а их иных лукавство. Я не могу ночи спать от сего.»
Петр решил найти новых союзников в Европе. В январе 1716 года он отправился на запад, где провел множество деловых встреч с польским и прусским королями, герцогом Мекленбургским, королем датским. Обещаний от союзников было много – в обмен на шведские земли в Европе, но воевать никто не спешил. Петр выехал в Париж – Франция, заключившая договор о помощи со Швецией, была готова посредничать в мирных переговорах – Северную войну пора было кончать. Переговоры с французами шли два года. В 1716 году русские войска по просьбе союзников вошли в Северную Германию добивать шведов, однако Дания, Пруссия и Саксония «не надрывались» в ведении военных действий против Швеции. В октябре 1716 года Петр писал из Копенгагена в Москву:
«Понеже господа датчане опоздали в своих операциях, что в сентябре сюда наших перевезли и так за поздним временем действа остановились, а к будущей кампании партии разные не допускают, для кого нет иного способа, только что от Аланда неприятеля утеснить, к чему всякое приготовление чините».
Началась подготовка к высадке русской армии на территорию Швеции. В кампанию 1717 года морская пехота Ф. Апраксина высадилась на Готланд с угрозой Стокгольму. С севера русские войска вошли в Швецию и дошли до Лулео.
В августе 1717 года в Амстердаме был подписан русско-французский договор. Франция признавала все завоевания России в Прибалтике и брала на тебя роль посредника в переговорах России и Швеции. Франция обещала больше не выплачивать субсидий Швеции – а без французских денег Швеция должна была наконец сесть за стол переговоров, даже со своим сумасбродным королем, которого Петр называл «чудином».
Весной 1718 года начались русско-шведские мирные переговоры на Аландских островах. Их начало пальбой из всех орудий встречал Балтийский корабельный флот – 27 линейных кораблей, 3 фрегата, 2 бомбардирских судна с общей командой более 11000 матросов и 1500 орудиями.
Переговоры на Аландских островах проходили успешно для России. Петр требовал возврата и присоединения к России Лифляндии, Эстляндии, Ингерманландии, Карелии и части Финляндии с Выборгом и Кексгольмом – для прикрытия Санкт-Петербурга с севера. Побитый Карл XII согласился на все требования российской стороны, но в сентябре 1718 года шведский король был убит при осаде норвежской крепости– историки до сих пор спорят, с какой стороны прилетела пуля. Вступившая на трон Швеции сестра Карла XII Ульрика Элеонора попыталась изменить условия мира. Швеция начала затягивать переговоры, пытаясь, заручившись поддержкой Англии, изолировать Россию.
С Петром так вести себя было нельзя. Русская морская пехота высадилась на побережье Швеции, 26000 пехотинцев, прикрываемых балтийским флотом, прошли от города Гефле на севере до города Нордчепинга на юге, уничтожив все шведские гарнизоны и промышленные мануфактуры. Русские казаки появились в пригородах Стокгольма. Население побежало вглубь Швеции.
В мае 1719 года у острова Эзель русская эскадра капитана Синявина после боя захватила три шведских линейных корабля под командой капитана Врангеля – корабельный русский флот поддержал славу галерного. 6 августа 1719 года королева Швеции согласилась продолжать русско-шведские переговоры. Перед этим английская эскадра адмирала Норриса вошла в Балтийское море. Английский посол в Дании срочно обратился к Петру с письмом, в котором писал, что шведы приняли посредничество Великобритании в переговорах. Петр не отреагировал на очередную подлость английских властей.
В августе 1719 года русско-шведские переговоры возобновились, но королева отказалась согласовывать условия мира, и Петр отозвал своих дипломатов с Аландских островов.
Семь тысяч русских десантников бригадира Менгдена вышли на шведское побережье, разорили город Умео и всю округу. Русский флот заполнил своими парусами Балтийское море. В Стокгольме началась паника, но шведские власти устояли и в январе 1720 года в Стокгольме был подписан шведско-английский договор о помощи Швеции со стороны Англии. 10 линейных кораблей и фрегат адмирала Норриса подошли к Стокгольму. Заносчивые лорды вообще неадекватно реагировали на самостоятельную внешнюю политику любых стран – в результате чего через 250 лет Англия была вынуждена плестись в форватере внешней политики своей бывшей колонии.
Министр иностранных дел тогда еще Великобритании вызвал к себе русского посла и сообщил ему:
«Королю, моему государю, угодно было повелеть своему адмиралу, кавалеру Норрису, отправиться без промедления в Балтийское море с эскадрой военных кораблей, которые в качестве вспомогательных короне шведской на основании последнего трактата, заключенного с нею, имеют присоединиться к ее военным силам для прикрытия ее владений и для споспешествования заключения справедливого мира между этою короною и его царским величеством.»
Петр заявил английским дипломатам-
«Мы ни на какие угрозы не посмотрим и неполезного мира не учиним, но чтобы ни было, будем продолжать войну». Русская морская пехота снова высадилась в Швеции. От Норриса было приказано никаких писем не принимать. Русско-английские отношения обострились и послы обеих стран были отозваны для консультаций. Из Северной войны вышли Пруссия, Дания и Польша. Швеции требовалась оплеуха, и она не задержалась.
Генерал М. Голицын узнал, что к Аландским островам подошла шведская эскадра вице-адмирала Шеблата, 60 галер и 30 лодок с Голицыным нашли шведов 26 июля 1720 года у одного из Аландских островов. Русская эскадра сосредоточилась у острова Гренгама. Шведская эскадра Шеблата, усиленная линейным кораблем, четырьмя фрегатами, шнявой, галиотом и 3 шхерботами с галерами пошла в атаку на русские галеры. Голицын приказал отойти в шхеры, где русские получали тактическое преимущество. Шведская эскадра понеслась за русскими галерами, Голицын приказал остановиться и атаковать противника.
Утром 27 июля 1720 года началось Гренгамское сражение. В жестоком бою четыре шведских фрегата были взяты на абордаж. Адмирал Шеблат на линейном корабле все же сумел ускользнуть от галер Голицына. Петр рассказывал всем дипломатам, что русские эскадры топили, брали на абордаж шведов почти в присутствии эскадры Норриса, который не осмелился пойти на Балтийский флот – «правда, не малая виктория может причесться, а наипаче, что при очах английских, которые равно шведов обороняли, как их земли, так их флот».
Летом 1720 года 35 галер высадили русский десант во главе с Ласси высадился у Гефле и разорил шведские земли на расстоянии 300 километров – уничтожались заводы, вывозилось оружие, оборудование, захватывались все суда, уничтожались шведские гарнизоны. Местное население не трогали, исполняя манифест Петра.
«Людей не токмо не брать, но не грабить их и ничем не досаждать, но внушать, что мы воюем для того, что сенат их не склонен к миру.»
Русско-шведские переговоры возобновились 28 апреля 1721 года в маленьком финском городе Ништадте. Через 2 дня 30 английских кораблей и 14 шведских стали на рейд Стокгольма. Шведские дипломаты не торопились, и через две недели Петр повел Балтийский флот к берегам Швеции. Русский десант оказался на шведской земле.
30 августа 1721 года шведские уполномоченные подписали Ништадский мирный договор, по которому Россия получила Лифляндию с Ригой, Эстляндию с Ревелем, Ингрию, Карелию и часть Финляндии с Выборгом и Кексгольмом. За Лифляндию Россия выплачивала два миллиона ефимков. Балтийская проблема, созданная Иваном Грозным для России, была решена.
Выдающийся российский историк С.Ф. Платонов писал:
«Значение этого мира для Московского государства определяется кратко: Россия становилась главной державой на севере Европы, окончательно входила в круг европейских государств, связывала себя с ними общими политическими интересами и получала возможность свободного сообщения со всем западом посредством новоприобретенных границ. Усиление политического могущества Руси и новые условия политической жизни, созданные миром, были поняты и Петром и его сотрудниками.»
Северная война, длившаяся 21 год, закончилась превращением России в первоклассную военную державу. В 1701 году шведский король Карл XII презрительно бросил: «Мне ли бояться московских мужиков». Через двадцать лет «великая держава Севера, понадеявшись на помощь Англии, навсегда выпала из европейского «концерта» – Швеция никогда больше не имела веса при решении стратегических и тактических проблем Европы – второстепенные державы в таких делах участия не принимали.
Историк середины XX века А.Маркевич писал:
«Петр игнорировал активную помощь Швеции со стороны Англии, Голландии, Франции и других государств, и заставил шведов принять такие условия мира, которые отвечали жизненным интересам русского государства. Петр выиграл Северную войну вопреки желанию Англии, Франции, Голландии, Венгрии, Пруссии, Австрии, Турции. Он выиграл эту войну, несмотря на сильное сопротивление реакционных кругов в самом русском государстве. Петр вывел Россию на широкую дорогу экономического, государственного и культурного прогресса».
Весь сентябрь Санкт-Петербург праздновал победу в Северной войне. Петр Петрый был счастлив – «сия радость превышает всякую радость для меня на земле.»
20 октября Россия стала империей. 22 октября в Троицком соборе Петербурга титул императора Всероссийского, Великого и Отца Отечества был поднесен Петру – «как обыкновенно от Римского Сената за знатные дела императоров их такие титулы публично им в дар приношены». Друг детства и канцлер Г.Головкин обратился к Петру:
«Только едиными Вашими неусыпными трудами и руковождением мы, ваши верные подданные, из тьмы неведения на театр славы всего света и из небытия в бытие произведены и в общество политических народов присовокуплены.»
Петр ответил: «Надлежит трудиться о пользе и прибытке общем, от чего народ будет облегчен; надеясь на мир, не надлежит ослабевать в воинском деле, дабы с нами не так сталось, как с монархией греческою».
К 200-летнему юбилею Полтавской битвы русский историк П. Андрианов писал:
«Никогда не забудет благодарная Россия имени своего Великого Преобразователя, неутомимого труженика на троне, искусного кормчего, направившего крепкою верною рукой государственный корабль к свету, к величию и славе. Из малоизвестного в Европе, замкнутого Московского царства, унаследованного царем Петром от предков, он превратил Россию в великую мировую империю, гордо вступившую в семью великих держав и занявшую среди них почетное место.
Два века уже отделяют нас от славного дня Полтавской битвы. Много событий, много войн пережила с тех пор наша Родина. Много блестящих страниц, запечатленных алой кровью русского воина, занесено на страницы истории Русского государства, но не могут все эти события заслонить собою величественный образ Преобразователя нашей Родины, творца нашей армии, не могут эти события изгладить из памяти русского народа славного дня Полтавской победы.
И теперь, в наши дни, как и два века тому назад, по всему простору Русской земли, лишь только соберется в час досуга в тесный кружок дружная солдатская семья, громко звучит торжественная песня: «Было дело под Полтавой».
И под звуки этой песни из далекого прошлого перед взором встает мощная гигантская фигура Великого Императора, несущегося, в простреленной шляпе, с изогнутым пулей крестом на груди, по бранному полю перед сомкнутыми рядами своих молодых полков.»
Великий полководец Петр, Император Всероссийский
«Петр от природы был блестяще одарен. С малых лет он проявлял не знающую границ страсть к военному делу.
Полный энергии, с большим оригинальным и широким умом, с неодолимой волей, он прекрасно изучил все отрасли воинского искусства практически и теоретически, до самых мельчайших деталей, был искусным кораблестроителем и флотоводцем, инженером, «исправным, осторожным, благоискусным и бесстрашным огнестрельным мастером и художником».
Полководческая деятельность Петра I неотделима от его реформаторской деятельности по переустройству русской армии, от его военно-организаторской деятельности.
Петр с самого начала своей военной деятельности проявил все свойства решительного, полного наступательной инициативы полководца; так было в азовских походах, в самом начале Северной войны, но поражение под Нарвой нанесло сильный удар и армии и полководцу.
Он круто перешел от решительности к осторожности, которая так гармонировала с обстановкой первых лет Северной войны. Подготовив почву, Петр поспешно переходит к решительным действиям. К решающему моменту войны в 1709 году у Петра выработалось гармоническое сочетание «осторожности» и «решительности», необходимое для перелома в ходе борьбы против шведов.
Удивительное развитие творческих военных способностей, быстрое ориентирование в самой сложной обстановке, умение принимать решения сообразно с этой обстановкой, вера в себя, неизменное хладнокровие, умение не теряться при всяких неожиданностях, настойчивое стремление к достижению поставленной цели, несмотря на постоянные препятствия – все эти черты полководца полностью присущи Петру.
Стратегические расчеты Петра поражают своим размахом и проницательностью.
Кроме ореола «непобедимости», враг страшен загадочностью своих «маршей– маневров»: обстановка меняется ежедневно. Необходимы большое чутье и большой опыт, чтобы изучить и достаточно оценить воинские дарования противника, его стратегические расчеты, противостоять им при помощи новорожденной, плохо маневрирующей армии «московских мужиков».
Искусно пользоваться глубиной театра военных действий, втягивать врага в необъятные территории, беспощадно истреблять его «оголаживанием» и «малой войной», воздерживаться от «генеральной баталии», как «зело опасного средства» и одновременно подводить неприятеля, незаметно для него, к решающему бою, лишить его союзников и заманить в ловушку так, чтобы он принял решительный бой в условиях, благоприятных для русской армии, – таков основной результат искусных стратегических расчетов Петра в компании 1707–1709 годов.
Операциями 1710 года Петр разрешает существенную стратегическую задачу– прикрыть прорубленное в Европу «окно» с левого и правого флангов, с одной стороны, окончательной оккупацией Лифляндии и Эстляндии, с другой – захватом линии Выборг – Кексгольм.
Тактически Петр вступает в бой после тщательной подготовки и действует планомерно, систематически, решительно.
Боевой порядок той эпохи на Западе носил исключительно линейный характер, но Петр не был педантом, никогда не придерживался шаблона и при построении войск всегда исходил из конкретной «деловой» обстановки.
К старшим начальником Петр предъявляет во время боя основное требование: самим лично разбираться в обстановке, действовать самостоятельно, проявлять инициативу в тактических действиях. Петр требует от начальников занимать в бою такое место, чтобы иметь возможность лучше управлять войсками, но «когда необходимая нужда того требует», каждый начальник должен служить примером доблести для войск, увлекая войска за собой.
Петру принадлежит гениальная идея подготовки поля сражения при помощи инженерных средств, идея «диктовать» неприятелю наперед способ ведения боя в соответствии со своими собственными интересами.
При ведении боя наряду и одновременно с фронтальной атакой, широко применялась система фланговых охватов противника.
Какой прогресс: от неподвижного стояния в окопах, от исключительно пассивной обороны при первой Нарве – до маневров во время Полтавы и особенно финляндских боев, где искусство маневрирования русских отрядов достигло высокой степени совершенства.
Искусно Петр пользовался и «корволантами» – легкими летучими отрядами для действия в тылу противника на его коммуникациях, для быстрых решительных действий против изолированных отрядов неприятеля.
«Эксплуатация победы», не совсем решительная после первых наступательных операций против шведов, у Полтавы приобретает законченную форму: решительное преследование с целью окончательного разгрома армии противника.
Своими воинскими уставами и инструкциями Петр стремился воспитывать бойцов, а не дрессировать их: в основу «регулярного строя» положена строжайшая дисциплина, но основанная исключительно на законе, а не на личном усмотрении начальника. Дисциплина поддерживалась не одной только «дубинкой», угрозой жестоких наказаний, но и развитием в бойцах чувства воинской чести, товарищества, взаимной поддержки.
Петр хорошо знал психологию своих бойцов и умел подымать настроение масс; часто показывал примеры личной доблести. Все воины были уверены, что в необходимую минуту он лично станет впереди войска и поведет его на врага, как было, например, при Полтаве, когда, «не щадя живота», он лично восстановил нарушенный шведами боевой порядок.
Личная доблесть Петра воспитывала, укрепляла, доводила до высокой степени совершенства и доблесть воинов русской армии.
Воинская деятельность Петра I протекала в очень сложных и трудных для России обстоятельствах: сильный и коварный враг, окруженный ореолом непобедимости, вторгся в пределы России с сильнейшей в Европе армией, двинулся на Москву, чтобы сокрушить «варварское царство московских мужиков».
Военный гений Петра сумел организовать новую мощную армию, разгадал замыслы «шведского паладина», сокрушил до основания его непобедимую дотоле армию, перешел от обороны к наступлению и, путем непрерывных действий, добил своего когда-то грозного врага.
Петр, создавая регулярную армию по западно-европейским образцам, не занимался подражанием. Самобытный военный гений великого полководца, самостоятельный продолжительный боевой опыт создали не полки иноземного строя, а национальную регулярную армию, где целиком сохранились прекрасные боевые качества русского народа: исключительные выносливость, несокрушимая стойкость, напористость в борьбе.
Принципы, положенные Петром в основу организации русских вооруженных сил, составили прочный фундамент для дальнейшего усовершенствования русской армии. В следующих поколениях соблюдение военных заветов Петра приводило к успехам и победам, а уклонение– к неудачам и боевым невзгодам.»
В.А.Панов, российский историк середины XX века.
«Северная война, прославившая русское оружие, выдвинула русскую армию в ряд первоклассных европейских армий. Петр I заложил основы русского военного искуссва, определившие дальнейшее его развитие при Румянцеве, Суворове и Кутузове.
Северная война дала для истории военного искусства более, чем война за испанское наследство. Задачей военного искусства Петр I считал умение нанести противнику решительное поражение «с легким трудом и малой кровью».
Сила полководческого искусства Петра I заключалась в том, что он умело использовал все формы ведения войны и гибкие принципы стратегического руководства.
Основы стратегических и тактических приемов ведения войны, заложенные при Петре, опередили почти на столетие европейские армии и являлись тем фундаментом, на котором создавалось военное могущество России.
Отличительной особенностью стратегии Петра являлось то, что он ставил перед своими войсками реальные задачи, учитывающие соотношение сил сторон. При этом он стремился использовать свою армию на театре войны так, чтобы изменить общую обстановку в свою пользу и тем самым подготовить генеральное сражение, которому Петр придавал решающее значение для исхода всей войны. Сообразуя свои действия с реальной обстановкой, учитывая соотношение сил, Петр I считал главной задачей разгром армии противника. От Петра ведет свое начало русская наступательная стратегия и тактика. Именно от Петра, а не от Фридриха II идет к Наполеону новейшая стратегия.
Организационные принципы петровской армии, методы ее обучения и воспитания, стратегические и тактические приемы ведения войны были объявлены в знаменитом «Уставе Воинском» (1716), «Дополнительных артикулах» (1722), «Учреждении к бою», в «Морском регламенте» (1720).
Петр I большое внимание обращал на взаимодействие в бою всех частей, сведенных в крупное соединение. «Устав воинский» гласит: «армия, либо великая, либо малая, от 10000 до 100000 человек, но Юлиус Цезарь в одном корпусе никогда свыше 50000 человек не употреблял. Притом в таком порядке и прилежном обучении были, что ими мог надежно великие дела творити, о чем из истории в разных книгах видеть можно. Нужно сочинять армию свою, смотря неприятельской силы и оного намерения, дабы его во всех делах упреждать и всячески искать неприятеля опровергнуть.»
В организации конницы и ее боевом применении Петр опередил Европу на столетие. Он создал стратегическую конницу, которая самостоятельно выполняла оперативные задачи. Конница была драгунского типа, она могла действовать на конях и в пешем строю. Она имела свою артиллерию и действовала огнем и холодным оружием.
Новатором Петр I был и в области артиллерии. Он разделил артиллерию по ее специальному назначению на осадную, полевую и полковую.
Если в Западной Европе считали, что применение линейной тактики требовало специальных «плацей» и «полей» сражения, то Петр нарушил этот принцип и первый оценил выгоды боя на пересеченной местности.
Являясь противником шаблона в военном деле, Петр указывал, что расположение войск в бою «зависит от осторожности, искусства и храбрости генерала, которому положение земли, силу неприятеля и обыкновение оного знать и потому свое дело управлять надлежит.»
Огромно значение в истории военного искусства имели новаторства Петра в области полевой фортификации.
В XVIII веке европейские армии, а частично и русская армия, комплектовались посредством вербовки наемников. Петр покончил с такой системой и ввел военную обязанность всего населения, кроме духовенства. Принятая Петром система комплектования обеспечила органическую связь армии со своим народом и государством. Поэтому русская армия обладала более высокими моральными качествами, чем европейские армии, воспитание солдата и его обучение, построенные на новых принципах, заложенных Петром I, создавали условие для выработки у него стойкости и воли к победе. Высоко поднимая звание солдата, Петр I говорил: «Солдат есть имя общее, знаменитое, солдатом называется первейший генерал и последний рядовой.»
Основным принципом в стратегии Петр I считал «искать неприятеля на его земле», считая обязательным разобщение сил противника и разгром его по частям.
Петр говорил: «В уставах порядки писаны, а время и случаев нет, а посему не следует держаться устава яко слепой стены.»
Военное искусство Петра в своей основе являлось оригинальным и самостоятельным, было глубоко национальным, русским. Петр создал замечательную школу русского военного искусства, из которой вышли многие талантливые полководцы – его ученики и сподвижники.
Основные принципы петровского военного искусства были восприняты и развиты великими русскими полководцами XVIII и начала XIX века– П.А.Румянцевым, А.В. Суворовым и М.И. Кутузовым. Петр I был в числе учителей Наполеона. Готовясь к походу против России, Наполеон тщательно изучал историю Северной войны и причины поражения в этой войне Карла XII.
Петр I хорошо знал исторически сложившиеся черты русского народа: любовь к родине, выносливость, стойкость, твердый характер, сметку, терпение и храбрость. Без этих качеств невозможно было преодолеть трудности, вызванные войной. На эти качества русский людей и рассчитывал Петр. Она стали традицией нашего народа.»
Б. Тельпуховский, военный историк середины XX века.
«Превеликая виктория!»
Читать бесплатно другие книги:
