Настоящая история казацкой Украины Андреев Александр

Есаулы вводили вновь избранного в средину майдана, где старшины, куренные атаманы, покрывали его шапками и вручал ему палицу или булаву, знак отличия и власти кошевого. Тогда из толпы выходило несколько седых уважаемых запорожцев, которые клали на голову нового кошевого грязь и всякий сор, дабы он помнил, что все казаки ему равны. Кошевой, переодевшись, выходил снова в круг. Головы всех почтительно обнажались, глаза потуплялись в землю и наступала полная тишина. Новый кошевой неторопливо и степенно говорил собранию речь, и одна лишь его шапка алым верхом своим горела под лучами яркого солнца».

Кошевой атаман возглавлял военную и административную власть, утверждал судебные приговоры, занимался дипломатией, распределял трофеи между куренями. Он имел булаву, хоругвь, бунчук, войсковую печать. Ему подчинялась вся старшина.

Войсковая старшина состояла из войсковых судьи, писаря, обозного, есаулов, куренных атаманов, скарбничего.

Войсковой судья осуществлял судебные функции, во время отсутствия кошевого атамана заменял его. Вместе с войсковым скарбником он отвечал за скарбницу и арсенал.

Войсковой Писар заведовал сечевой канцелярией, составлял и от имени кошевого атамана заверял документы. Ему подчинялись все писари войска.

Войсковой есаул занимался организацией охранной службы, вел следствие и исполнял приговоры суда, поддерживал дисциплину и порядок среди запорожцев, распределял деньги и провиант.

Войсковой обозный ведал артиллерией и фортификационными работами, непосредственно снабжением войска, руководил осадами.

Очень влиятельны были куренные атаманы. Именно из них всегда выбирался кошевой. Центральное поселение запорожцев называлось кош, земельные владения – Вольностями Войска Запорожского. Известны Хортицкая, Томаковская, Базавлукская, Чертомлыцкая, Каменская, Олешковская, Покровская, Задунайская Сечи, несколько округов – Кодакский, Самарский, Орельский, Ингульский, Бугогардовский, Калмиусский. Земли Войска Запорожского находились в Запорожской, Днепропетровской, Николаевской, Донецкой, Кировоградской, Херсонской, Одесской областей.

В Войске Запорожском было до сорока куреней – Левушковский, Пластуновский, Детьковский, Брюховецкий, Ведмедевский, Платнировский, Пашковский, Кущевский, Кисляковский, Ивановский, Конелевский, Сергеевский, Донской, Крылоский, Коневский, Батуринский, Половичевский, Васюринский, Езамшевский, Ирклеевский, Щербиновский, Титаровский, Шкуренский, Куреневский, Роговский, Корсуновский, Конеболотский, Гуманский, Деревянцовский, Полтавский, Мышастовский, Минский, Тимошевский, Величковский.

В курене могло помещаться до полутысячи человек, но постоянно жили немногие – казаки находились на рыбалке, на охоте, на пасеке, в полевой страже, ходили за солью. Во время походов курени пустели.

Одежда запорожцев состояла из козьей куртки, черкески с разрезанными рукавами – вылетами, суконных шаровар, шелкового пояса, очень широкого, сафьяновых сапог, шапки-кабардинки с галуном. Имели копье, саблю, четыре пистоля, перевязь с патронами, ружье. Были и пушки. Современный украинский историк В. Ф. Остафийчук писал:

«На Сечи сформировалось своеобразное общественно-политическое и административное устройство, основой которого были принципы военной демократии. Верховными органами власти были войсковая рада или круг и куренные сходки, на которых решали важнейшие вопросы, военного и политического характера, выбиралась старшина.

Демократизм Запорожской Сечи на целые столетия опередил Европу, где Великая французская революция провозгласила демократические свободы лишь в 1789 году. И поддерживался он обычным правом, перед которым все были равны, и которое провозглашало волю и равенство тем правом, которое происходило со времен Киевской Руси. Выборная система органов власти дала основание К. Марксу назвать Сечь Христианскою казацкой республикой.

В середине XVI века запорожское казачество создало значительное войско со стройной организацией. Во главе его стоял гетман. Основной войсковой единицей был полк (по 500 мушкетов), который разделялся на сотни, а они – на десятки. В войске преобладала пехота, конницы было мало. Сечь имела и большой флот из больших лодок – чаек или байдаков. В 20-х годах XVII века их число превышало 100–150. Войско отличалось суровой дисциплиной. Власть гетмана и старшины во время похода была неограниченной. Самым страшным преступлением считалась измена. На Запорожье действовала постоянная школа рыцарского, военного искусства, в которой учились отважные юноши со всей Украины и даже из других стран. Послы Австрии, Трансильвании, Польши, Московии и других стран, побывавши на Запорожской Сечи, признавали казацкое войско лучшей европейской армией.

В истории украинского народа Запорожская Сечь играла большую роль. Она сосредотачивала свободолюбивые элементы казачества, была центром борьбы с внешними врагами, главной силой народа за социальное и национальное освобождение. Запорожское казачество брало активное участие во всех крестьянских восстаниях, придавая им большую организованность. Сечь стала зародышем новой украинской казацко-старшинской государственности. С началом существования Запорожской Сечи дух казачества стал распространяться по всей Украине».

Украинские песни воспевали казачество:

  • Ой, на гори сниги лежать,
  • А пид горою маки цветуть,
  • То ж не маки цветуть,
  • То ж казаки идуть.
  • Ишли ляхи на три шляхи,
  • москаль на четыре
  • А казаченьки,
  • Як маченьки,
  • Усе поле укрыли.
  • Сидить мати у виконця,
  • Кличе сына запорожця:
  • «Иди, синку до домоньки
  • Змию, зчешу тоби головоньку».
  • «Измий, мати, сама соби,
  • А бо своий дочци коханочци.
  • Мене змиют дробни дощи,
  • А розчешуть тернови кусци,
  • А высушить мене сонце,
  • А розмеють буйни витри,
  • А пригладить зелена лищина,
  • А пригорне козака дивчина».
  • «Вернись, сину, до домоньк:
  • Я постелю постелечьку».
  • «Постели, мати, сама соби,
  • А бо своий дочци коханочци.
  • А я постелю сирячину,
  • А в головах кулачину,
  • А вкриюся Каленовым листом,
  • Щоб не ростатися с товариством».

В конце XVI века дипломат Священной Римской империи Э. Ласота побывал на Запорожской Сечи с письмом императора Рудольфа:

«До острова Базавлук, при рукаве Днепра у Чертомлыка оставалось около двух миль. Здесь находилась тогда сечь казаков, которые послали нам навстречу несколько из главных лиц своего товарищества и приветствовали наше прибытие большим числом выстрелов из орудий. Потом они проводили нас в коло, которому мы просили передать, что нам было весьма приятно застать тамошнее рыцарское товарищество в полном здравии.

Утром посетил нас гетман, в сообществе некоторых из главных лиц и затем, в свою очередь, принял нас у себя. После обеда они выслушали московского посланника, который при передаче даров завел речь о публичном собрании и о том, о чем мы еще на пути условились. Впрочем, еще до этого, гетман обратился к нам из кола с извинением, чтобы мы не поставили им во зло то, что московскому посланнику они дают аудиенцию прежде, чем нам, сказав при этом, что им хорошо известно, что Его Императорское Величество занимает первое место в ряду всех христианских монархов, и что поэтому им следовало бы выслушать прежде его посланника; но что им казалось кстати выслушать предварительно московского посланника, в том предположении, что москвич в своих переговорах с ними не умолчал бы и о деле Его Императорского Величества.

20 июня мы имели аудиенцию и письменно представили в коле наше поручение.

Попросивши нас снова войти, они выслушали публичное чтение нашей грамоты и потребовали, чтобы каждый высказал о ней свое мнение. Когда же, после двукратного предложения гетмана, продолжалось молчание, то они, как это у них водится в важных делах, разделились и образовали два кола: одно для начальников, другое для простого народа, называемого у них чернью. После долгих прений, чернь изъявила свое согласие с обычным криком на вступление в службу к Его Императорскому Величеству, и в знак этого бросили шляпу вверх. Тогда толпа немедленно побежала к другому колу, к начальникам, и грозила бросить в воду и утопить тех из них, кто с ними не согласится. Начальники не смели им противиться, потому что чернь, которая сильнее и могущественнее их, придя в ярость, не терпит противоречия, а только требовали, чтобы переговорить им с нами касательно условий. Избрав для этого 20 депутатов, они снова пригласили нас в коло.

Среди большого кола эти депутаты, сидя на земле, образовали снова малое коло и, после многих совещаний, просили нас присесть к ним, что нами и было сделано. Тогда они объявили нам свою готовность служить Е.И.В., не щадя на этой службе своей жизни. Они не отказались также двинуться в Валахию и, переправившись через Дунай, вторгнуться в Турцию, только утверждали, что при этом встретились бы им непреодолимые препятствия, а именно, во-первых, что у них недостало бы лошадей, как для себя, так и под орудия, так как татары, во время семи набегов, сделанных ими в течение минувшей зимы, похитили у них более двух тысяч лошадей, которых затем у них осталось не более четырехсот; во-вторых, что было бы слишком опасно, при небольшом числе их войска, три тысячи человек, перейти в Валахию, тогда как невозможно полагаться на валахского господаря; да и хорошо им известен непостоянный и изменческий характер самих валахов; в-третьих, что они считают невозможным обязываться служить и переходить в такую даль, при столь незначительном вознаграждении и при неопределенности наших предложений. Ссылаясь на то, что они не имеют обыкновения служить и выступать в походы, при неизвестности во всей точности условий, они желают, чтобы я, от имени Е.И.В., заключил с ними контракт касательно трехмесячного жалованья и содержания лошадей.

Относительно жалованья я сказал, что считаю невозможным вступить с ними об этом в переговоры, так как настоящее посольство наряжено императором после сделанных ему предложений, не заключавших в себе настоящих требований. Если бы эти требования были предъявлены прежде, то дело это заблаговременно устроилось бы иным образом. Касательно лошадей я говорил, что отправляясь вверх по Днепру, они легко могли бы, в городах и селах своей родины, получить лошадей от своих родных и знакомых.

Они ответили, что призывают Бога в свидетели своей готовности служить интересам Е.И.В., но что есть причины, ими уже объявленные, которые не дозволяют им предпринять поход в столь отдаленные места. Но все же, чтобы доказать свою покорнейшую преданность Е.И.В., согласились отправить к нему послов, уполномочив их заключить с ним договор насчет условий их содержания, обещая при этом постараться самим о доставлении себе лошадей.

Я по-прежнему предложил им, от имени Е.И.В., тронуться с места как можно скорее и идти в Валахию, присовокупляя к тому, что, по достижении валахской границы, ничто не помешает им отправить своих послов к Е.И.В. для переговоров касательно требуемого ими содержания. Без сомнения, прибавил я, Е.И.В., увидев, что они приступили к делу и, служа ему, храбро действуют против неприятеля, изъявит им при этих переговорах еще большую свою благосклонность и милость.

Обо всем этом есаулы донесли большому колу. Там, после долгих совещаний, последовало снова одобрительное решение, сопровождавшееся бросанием вверх шляпы. Когда мы после этого вышли из кола, казаки начали греметь войсковыми барабанами и трубами, дали десять залпов из орудий, а ночью пустили еще несколько ракет.

Но в тот же вечер несколько беспокойных лиц, к которым присоединились более зажиточные, как, например, охотники и хозяева челнов, бродили по хатам простолюдинов и, представляя отдаленность и опасность пути, предостерегали их и не советовали решаться на то, в чем потом должны будут раскаиваться. Они доказывали им невозможность продовольствоваться во время столь далекого похода на присланную им незначительную сумму, тогда как большая часть из них люди бедные. Спрашивали их, на что употребят они эти деньги, – на покупку ли хлеба или же на покупку лошадей, поставляя им при этом на вид, что будто бы Е.И.В. легко может завлечь их далеко от их страны, и потом, когда они ему будут уже не нужны, бросят их на произвол судьбы, тем более, что он не дал им никакого удостоверения посредством грамоты и печати.

Подобными словами они произвели на народ такое впечатление, что простые казаки, собравшись утром следующего дня снова в коло, пришли к совершенно иному заключению и никак уже не хотели выступить в поход при столь неопределенных условиях, тем более, что они даже не знали, где находятся обещанные им деньги, и от кого следует получить их, так как им не были предъявлены ни грамота Е.И.В., ни удостоверение в том, что действительно будут доставлены им дополнительные деньги».

Французский военный инженер Г. Боплан, почти двадцать лет в середине XVII строивший крепости в Речи Посполитой, писал в своем труде «Описание Украины», вышедшем в 1650 году:

«В стране Запорожской вы найдете людей искусных во всех ремеслах, необходимых для общежития: плотников для постройки домов и лодок, тележников, кузнецов, ружейников, кожевников, сапожников, бочаров, портных. Казаки весьма искусны в добывании селитры, которой изобилует Украина, и в приготовлении пушечного пороха. Женщины прядут лен, ткут для своего употребления полотна и сукна. Все казаки умеют пахать, сеять, жать, косить, печь хлебы, приготовлять яства, варить пиво, мед и брагу, гнать водку; все также без различия пола, возраста и состояния, стараются превзойти друг друга в пьянстве и бражничестве, и едва ли найдутся во всей христианской Европе такие беззаботные головы, как казацкие. Впрочем, справедливо и то, что они вообще способны ко всем искусствам, хотя некоторые из них опытнее в одном, чем в другом. Встречаются также между ними люди с познаниями высшими, нежели каких можно было бы ожидать от простолюдинов. Одним словом, казаки имеют довольно ума, но заботятся только о полезном и необходимом, особенно о таких вещах, которые нужны для сельского хозяйства.

Плодородная земля доставляет им хлеб в таком изобилии, что они часто не знают, куда давать оный: ибо кроме Днепра, ни одна из судоходных рек, протекающих по Украине, не впадает в море.

Веру казаки исповедуют греческую, называя ее русской. Соединяя с умом хитрым и острым щедрость и бескорыстие, казаки страстно любят свободу; смерть предпочитают рабству, и для защиты независимости часто восстают против притеснителей своих – поляков. В Украине не проходит семи или восьми лет без бунта.

В войне они неутомимы, отважны, храбры или лучше сказать дерзки, и мало дорожат своей жизнью. Метко стреляя из пищалей, обыкновенного своего оружия, казаки наиболее показывают храбрость и проворство в таборе, огороженные телегами, или при обороне крепостей.

Одаренные от природы силою и видным ростом, они любят пощеголять, но только тогда, когда возвращаются с добычею, отнятой у врагов; обыкновенно же носят простую одежду. Немногие из них умирают на постели, и то в глубокой старости: большая часть оставляет свои головы на поле чести».

Один из первых исследователей истории Украины Д. Н. Бантыш-Каменский писал в XIX веке:

«1 января, по древнему постановлению, происходило избрание нового кошевого и старшины, в случае, если народ был недоволен прежними. Также распределяли в тот день каждому куреню: реки, речки и озера для рыбной ловли, от устья Самары до устья Днепра и Буга. Как скоро довбыш, по приказанию кошевого и старшин, начинал бить сбор, есаул выносил из церкви походное знамя и ставил оное на площади; потом собирались казаки из всех куреней, и, по пробытии еще двух раз в литавры, являлся, наконец, кошевой с палицею, а за ним судья с восковой печатью и писарь с чернильницей. Все они вместе с есаулом, державшим жезл, становились, без шапок, в средине круга и кланялись на четыре стороны. Довбыш снова ударял в литавры в честь прибывших чиновников, после чего кошевой произносил громким голосом следующее:

«Ныне, добры молодцы, настал новый год! Надобно, по древнему обычаю, разделить на курени реки, речки и озера для рыбной ловли».

Тогда метали жребий, который решал, чем каждый курень должен был владеть целый год. Кошевой снова обращался к народу:

«Что, панове молодцы, не желаете ли в начале сего нового года избрать также новых старшин?»

Когда запорожцы были довольны своими начальниками, то восклицали: вы, добрые паны, и можете еще дальше над нами пановать; после чего расходились все по домам. В противном случае недовольные заставляли кошевого отказаться от своего чина, и тогда клал он палицу на шапку и, поклоняясь всеми народу, возвращался в свой курень. То же самое делали судья, писарь и есаул при своем отрешении.

Другие положенные дни для народных собраний, в которых или сменяли начальников, или советовались о походах, были праздники Иоанна Предтечи и Покрова Пресвятой Богородицы, коей посвящена церковь, находившаяся в Сечи. Если запорожцы не имели никакой причины негодовать на своих предводителей, то в сии праздники не бывало общественного собрания; но зато малейшее неудовольствие вооружало их против начальства, даже в обыкновенные дни. Тогда недовольные казаки уславливались между собой, и ежели их было десять куреней, они отваживались на злой умысел. Часто за кошевого и других старшин вступались приверженные им курени, и тогда запорожцы, собиравшиеся на раду с большими дубинами, не только ссорились, но даже доходило до драки и убийств. В сие время старшины, ожидая окончания начатой между казаками распри, всегда стояли поде церкви, чтобы сокрыться там в случае нужды. Наконец право сильного прекращало несогласие: отставленный старшина немедленно возлагал почетный свой знак на свою шапку, кланялся собравшемуся народу, благодарил за оказанную ему доселе честь и тотчас отправлялся в свой курень; ибо случалось, что желавшие оправдаться или не сходившие долго с места были убиваемы в самом собрании, а иногда и на обратном пути. Со всем тем отставные старшины пользовались во всю жизнь уважением народа; им везде уступали первые места и хоронили их с большими почестями, чем простых казаков.

Запорожцы не имели никаких письменных законов, войсковой судья решал дела, сообразуясь со здравым рассудком и древними обыкновениями, а в трудных случаях совещался с кошевым и прочими начальниками. Воровство, неплатеж долгов, прелюбодеяние и убийств почитались у них главными преступлениями. Они могли грабить проезжающих и соседей; но ежели запорожец изобличался в воровстве у своего товарища, скрывал или покупал украденное, тогда, хотя бы и возвращал покражу, приковывали его на площади к столбу, и он должен был сносить от всех проходящих поругания и побои. Подле прикованного преступника лежала обыкновенно плеть, и если в течение трех дней он не получал прощения от своего противника, то засекали его до смерти. Когда же получивший прощение во второй раз был обвинен в воровстве, в таком случае лишался жизни на виселице. Не плативший долгов бывал прикован на площади к пушке, пока заимодавцы не имели от него желаемого удовлетворения. Ничто не могло сравниться с казнью убийцы: казак, умерщвлявший другого, был бросаем в могилу, потом опускали на него гроб с телом убитого и засыпали их землею. Одна только любовь к нему соотчичей и храбрые его дела могли избавить убийцу от столь жестокой смерти, но редко сие преступники получали помилование».

Великий украинский историк М. Грушевский писал:

«Казачество – явление очень интересное, но весьма сложное. Вследствие своей оригинальности, а также и благодаря громкой роли, сыгранной им в истории Восточной Европы, оно обращало на себя внимание издавна, им занимались немало, но невыясненного все же оставалось в нем до последнего времени очень много, и в литературе по этому вопросу высказывались и высказываются нередко суждения очень смутные и ошибочные.

В конце XVI – начале XVII веков под сильнейшим воздействием представлений о привилегиях, связанных с казацким званием, окончательно формируется понятие о казачьем сословии, и к нему начинают причислять себя в этих пограничных краях все общественные элементы, желавшие освободиться от стеснительных рамок польской общественной схемы: крестьяне помещичьих и государственных имений, мещане городов, даже боярство и мелкая шляхта, привлекаемая старостами к тяжелой замковой службе. Так как на это время падает, с одной стороны, небывалый до тех пор прилив крестьянского населения в юго-восточную Украину, а с другой – распространение в них польских порядков, господство шляхты и крепостных отношений, от которых считали себя освобожденными все причислившиеся к казачеству, – то казачество необыкновенно растет, увеличиваясь с сотен на тысячи и десятки тысяч.

Бестолковая политика правительства, которое то старалось задавить строгими репрессиями все казачество, за исключением горсти реестровых, то, нуждаясь в войске, обращалось к помощи нереестровых, даже, случалось, приглашало вступать в казаки всех желающих, – окончательно лишала местную администрацию и помещиков возможности положить предел «украинскому своеволию».

Правительство полного уничтожения казачества никогда не желало. По своей дешевизне и сноровке, отваге и выносливости это были незаменимые войска, и известную часть казачества, более дисциплинированную, правительство всегда желало оставить для государственной службы. Эта легальная часть казаков, по планам правительства, должна была служить также для обуздания остальной, своевольной массы казачества, удерживать ее в повиновении и не допускать ее походов на чужие земли.

Но тут вечное безденежье польской казны создавало новые трудности: правительство не имело средств взять на жалованье более значительное число казаков, оно брало их на службу одну-две тысячи, самое большее, да и тем платило так плохо и неисправно, что они должны были искать себе иных источников пропитания. По этой причине даже этих служилых, «реестровых» нельзя было содержать в послушании и дисциплине, а о том, чтобы сделать их действительными блюстителями порядка на Украине, нечего было и думать. С несколькими сотнями реестровых нельзя было ни организовать обороны Украины, ни удержать массы нереестрового казачества. Вообще, польские правящие сферы не были ни достаточно сильны, ни достаточно дальновидны, чтобы или уничтожить казачество, или дисциплинировать и организовать его. Восточной Украине они вообще очень мало уделяли внимания в своей внутренней политике. Репрессии и кровопролития не останавливали роста казачества и лишь раздражали его наиболее воинственную часть.

Если значительная часть казаков – эти показачившиеся мещане и крестьяне – ценили в казачестве его социальные и общественные привилегии и, состоя под казацким «присудом», спокойно хозяйничали на своих землях, то для иной, значительной массы казачества война была его настоящей стихией, главным источником пропитания, а походы на татарские и турецкие земли – таким же незаменимым ресурсом, как рыбные и звериные промыслы. В интересах поддержания добрых отношений с Турцией и Крымом польское правительство хотело прекратить эти походы. Но в таком случае нужно было дать иной исход энергии этой воинственной части казачества и одновременно нужно было подыскать для нее иной источник пропитания. Без этого удержать казаков от походов не могли и наиболее влиятельные вожди казачества. Правительственные же запрещения, стеснения и преследования со стороны украинских старост и помещиков только возбуждали в нем раздражение и ненависть. Чувствуя невозможность при таких условиях установить прочные отношения к правительству и понимая, что только фактическая сила казачества не дает правительству и шляхте возможности его сломить, вожди казачества стремятся более и более увеличить численную силу последнего, расширять его территорию все далее и далее в глубь оседлой колонизации, привлекая в его среду все новые и новые массы украинского крестьянства. С другой стороны, раздражения на стеснение и репрессии выливаются в борьбу с пограничными старостами и панами. Так начинаются первые казацкие войны».

Выдающийся украинский историк Н. Д. Полонская-Василенко писала о казаках в своей очень интересной «Истории Украины»:

«В XVI веке начинается объединение их в воинскую организацию. Среди первых организаторов были Остап Дашкович, староста Черкасский, Предслав Ланцкоронский, староста Хмельницкий, Бернард Претвич, староста Барский, Семен Полозович, были сыновья магнатов – князья Заславские, Збаражские, Корецкие, Ружинские, Сангушко и другие. Участие этих фигур указывает, какую большую роль в обороне Украины против татар играли казаки и как высоко ценили их помощь высшие представители администрации земель, которых не способно было охранить правительство своими силами.

С 1580-х годов уже используется термин «сечевые казаки». Казачество считало себя самостоятельной военно-политической силой и вело независимую от Польши политику, заключало договоры с Москвой, Крымом, Турцией, Молдавией.

Низовые казаки создали в XVI веке на Запорожье военную организацию, которая с небольшими изменениями просуществовала до XVIII столетия.

В XVI–XVII веках казацкая масса жила в военном лагере, имела 38 куреней, во главе которых стояли атаманы; хозяйство было общим, войско было обеспечено едой и оружием. Однако уже в XVI веке началась дифференциация: появились богатые казаки, которые владели лодками, орудиями производства, а беднота не имели иногда и собственной сорочки. Главным доходом казаков, позволявшим им существовать, была военная добыча, взятая во время нападений на татар.

Запорожцы имели свой собственный флот, чайки, большие лодки на 50–70 человек, с пушками, на которых они уплывали в море. В XVI столетии запорожцы, переняв у татар их военную тактику, отправлялись в походы верхом, но бились в пешем строю и стали для них очень опасным врагом. В связи с успешными походами казаки стали серьезным участником восточно-европейской политики, особенно в борьбе против Турции. Походы казаков приносили им славу в Европе.

После восстания Северина Наливайко ярость поляков не знала пределов. Варшавский сейм 1597 года провозгласил всех казаков «врагами государства» и призвал уничтожить их. Казаки не складывали оружия.

Они были промежуточным слоем между шляхтой и крестьянами. Как шляхта, казаки был обязаны служить, были свободны от панщины. Казаков отделяла от селян свобода, а от шляхты то, что они не имели крепостных.

Казаки завоевали славу выдающихся воинов. Отряды казаков участвовали в Тридцатилетней войне. Когда в Московском царстве началось «Смутное время», украинские казаки принимали массовое участие в военных действиях – в войске Лжедмитрия в 1604 году, в войске самого короля Сигизмунда. В 1618 году они спасли королевича Владислава от плена. Блестящие победы на Черном море казацкого флота – в 1606 году завоевание Варны, в 1614 году завоевание Синопа и Трапезунда, в 1615 году разрушение предместий Константинополя, в 1616 году взятие Кафы – обеспечили казакам военную славу.

С начала XVII века казаки живут под выборной старшиной, игнорируя польскую власть: «Ни магистратов в городах, ни старост, ни гетманов не слушают, сами себе права устанавливают, властей не признают, в государстве другое государство заводят», – писал в инструкции для сеймиков о положении на Украине король.

Казачество как авторитарная сила активно участвовало в истории Украины.

В 1935 году во Львове, входившем тогда в состав Польши, вышла безымянная «Большая история Украины»: «Казачество в XVI–XVII веках взяло на себя миссию борьбы за религиозные, национальные и государственные идеалы Украины.

Казачество воспевала украинская народная песня, величала украинская романтическая поэзия, разъясняла его вес в истории украинская и зарубежная историография.

Зародилось и укрепилось казачество в особых условиях нашего государственно-политического лихолетья, на опустошенных татарами «диких полях», в непосредственном соседстве и в беспрерывной борьбе с крымскими налетами. Казачество встает как стихия, хаос, без большой цели и глубокой политической программы. Но объединившись обществом, призвав на помощь своей вооруженной руке и отчаянному рыцарскому сердце разум нации, казачество очень скоро изменило свою роль охранителя степных окраин на роль строителя – творца возрожденной украинской государственности».

Время до Богдана Хмельницкого

Первое восстание казаков и крестьян 1591–1593 года под руководством Кшиштофа Косинского охватило Киевское, Брацлавское и Волынское воеводство. Православный шляхтич из Подляшья Кшиштоф Косинский с 1586 года занимал важные должности на Запорожской Сечи, охраняя днепровские переправы, руководил пограничной стражей. В 1591 году он был выбран казацким гетманом. В декабре 1591 года двухтысячный казацкий отряд во главе с гетманом занял замок и город Белую Церковь, где восставшие взяли пушки, много пороха и оружия. Отряды казаков в течение 1592 года действовали в четырех воеводствах, их количество превысило 20 000 человек. Поляки собрали войска и в январе 1593 года недалеко от Житомира разбили казаков. Повстанца перегруппировались и в мае 1593 года осадили Черкассы. Во время осады погиб К. Косинский, а восстание было подавлено. Выдающийся исследователь украинского казачества Д. Яворницкий писал о первом казацком восстании в Речи Посполитой:

«Фактический и последовательный анализ войны Косинского и низовых казаков с поляками не дает нам возможности четко выяснить ее причины. Про религиозное угнетение украинского народа поляками в то время не может быть и речи, поскольку эта проблема хотя и успела назреть, но возникла со всей силой только после смерти Косинского. Остается поставить это первое выступление казаков против польского правительства в зависимость от политической унии 1569 года, по которой народно-казацкая Украина, оторвавшись от Литвы, вошла в состав аристократично-шляхетской польской республики и почувствовала себя в новой отчизне так, как чувствует себя приймак в чужой плотью и верой семье.

Кшиштоф Косинский поднял свое оружие против поляков за веру казаков, попранную католиками. Про первые казацкие войны против поляков можно сказать то, что их причиной были, как свидетельствует выработанная историей истина, нарушение экономического равновесия в государстве, или, иначе говоря, всеобщее обеднение народа в государстве и желание его выйти из этого положения через борьбу с другим народом».

В 1594–1596 годах на Украине поднялось новое восстание под началом Северина Наливайко и Григория Лободы. Родившийся в местечке Гусятин, Тернопольской области, Северин после смерти отца, убитого холуями польского магната А. Калиновского, пришел в Запорожскую Сечь. Он участвовал почти во всех походах казаков на татар и турок. Собрав на Брацлавщине свой отряд казаков, Северин Наливайко воевал в Молдавии. В сентябре 1594 года вместе с реестровыми казаками гетмана Григория Лободы казачьи отряды С. Наливайко воевали с турками в Молдавии вторично, взяли столицу Яссы, мощную крепость Цецору. Возвращаясь из похода, С. Наливайко поднял антипольское восстание, на Волыни и Беларуси поддержанное крестьянами и городской беднотой. Посланные против восставших польские войска были разбиты осенью 1594 года. Наливайковцы действовали в Брацлавщине, Беларуси, Киевщине, Волыни.

Весной 1595 года казаки С. Наливайко и Г. Лободы ходили в поход в Молдавию и Венгрию, после несколько раз разбивали полки К. Радзивилла, взяли Слуцк, Бобруйск, Могилев. В конце 1595 года восстание охватило всю Галичину и Беларусь. В марте 1596 года объединенные казацкие войска разгромили большое войско поляков под Белой Церковью. Поляки, всерьез обеспокоившись, выставили против восставших регулярные войска. Польские полки отбросили казаков за Днепр и в июне 1596 года на реке Солонице около Лубен отряды С. Наливайко и Г. Лободы были разбиты войсками гетмана Жолкевского. У казаков начались внутренние разногласия, склонный к переговорам с поляками Г. Лобода был убит наливайковцами, Потом поляки добили восставших, Северин Наливайко попал в руки Жолкевского и был казнен – его живым сожгли в раскаленном баке в Варшаве.

В 1596 году Сигизмунд III собрал в Бресте церковный собор, который разделился на два – православный и униатский. На соборе был провозглашен союз – уния с римско-католической церковью. Униаты признали догматы католицизма, оставив церковно-славянский язык и обряды при совершении богослужений. Уния была объявлена господствующей религией, а православная церковь подавлялась. У православных отбирали храмы, но численность православного украинского казачества постоянно увеличивалась. Это стало началом конца Речи Посполитой, хотя именно тогда казалось, что польские паны окончательно завладели Украиной. Но не Запорожской Сечью, в которую все шли и шли казаки.

Отвечая на набеги крымских татар и турок, украинское казачество совершало походы в Крым и к берегам Турции, переплывая Черное море. Казаки даже выжгли окрестности Стамбула, так что турецкий султан из своего дворца видел зарево пожаров. Казаки освобождали множество христианских невольников. Историк Н. Березин писал:

«Эти казацкие подвиги, о которых на Украине складывались целые легенды, естественно, приводили в смущение всю Польшу, ни короли, ни разные правители, заведовавшие управлением Малороссии, никакими мерами не могли унять казаков».

Польские паны требовали унять казачество. «Конституции» 1601, 1603, 1611, 1613 годов требовали подчинения только от реестровых казаков и не имели практического значения для решения «казацкой проблемы».

Выбранный в 1600 году гетманом реестрового казачества Самойло Кошка прославился среди казачества. В 70-х годах XVI века во время одного из казацких походов попал в турецкий плен, где пробыл почти четверть века. В 1599 году Самойло Кошка организовал бунт на турецкой галере и вернулся на Украину, где был выбран гетманом. Он с казаками участвовал в войне с Молдавией, в польско-шведской войне в Ливонии. В одном из боев он погиб.

Самойло Кошка объединил казаков после подавления восстания С. Наливайко, поднял его дух. Народ сложил про него песню:

  • «Кiшку Самiйла по волi поздравляли:
  • «Здоров, – кажуть, – здоров, Кiшко Самiйлу,
  • Гетьмане запорозький! Не загинув еси у неволi,
  • Не загинеш i з нами, козаками, по волi!»
  • Правда, Панове, полягла Кiшки Самiйла голова
  • В Киевi – каневi монастирi.
  • Слава не умре, не поляже!
  • Буде слава славна
  • Помiж козаками,
  • Помiж друзями,
  • Помiж рицарями,
  • Помiж добрими молодцями!»

Именно казачество – оплот украинского народа против «панских затей», православная вера и разница в польском и украинском языке мешали, а вернее, не давали польским панам «захватить крепко в свои руки прекрасную Украину». Шляхта понимала, что нужно ослабить, обескровить украинское казачество. Казаки не поддавались. Историк Н. Березин писал:

«Жажда воли и право на вольный труд. Не есть ли вся прошлая история украинского народа воплощением этих вековечных стремлений. Когда «батько» с длинными седыми волосами выезжал под красные ряды и, указывая гетманской булавой на сверкающие золотой броней полки польских гусар, кричал зычным голосом: «За вiру, за вiру!», то какими чувствами трепетало казацкое сердце в груди? Не рвалось ли оно к воле, которая означает свободу от всякого ига?»

Новым украинским гетманом в 1606 году стал Петр Конашевич-Сагайдачный. Он родился в 1570-х годах в Львовской области, под Самбором, в роду украинского православного шляхтича. Он учился в Острожской Греко-славяно-латинской академии, в 1596 году появился на Запорожской Сечи, участвовал в антитурецких походах в Молдавию и Ливонию. Он водил казацкие отряды в дальние походы, взял Варну, Кафу, Синоп, Трапезунд, освободил множество невольников. В Киеве ему устраивались торжественные встречи ликующим народом. Слава о походах казаков и победах Сагайдачного шла по всей Украине – «имя запорожцев, которое уже в глазах угнетенных казаков и простолюдинов южнорусского края было символом свободы, оно приобрело вес как сильная и надежная точка опоры: все большие и малые отряды казаков, которые продолжают бороться со шляхтой, принимают название запорожцев».

В 1616 году королевич Владислав после неудачного похода на Москву оказался в трудном положении, Ему грозил плен. Король-отец попросил П. Сагайдачного спасти сына, казацкий гетман потребовал от короля дать казачеству льготы. Они были даны и полки П. Сагайдачного привели неудачного Владислава к отцу.

После заключения Деулинского перемирия казаки уже были не нужны Польше, снова начавшей проводить антиказацкую политику. Однако у них не все получалось. П. Сагайдачный окончательно учредил Запорожский Кош, построив Сеч на Хортице. Начавшаяся польско-турецкая война послужила для него предлогом не признавать реестра, ограничивавшего служилое казачество в несколько тысяч воинов; посполитые массами переходили в казачество. Гетман устроил свою ставку в Киеве, увеличил до десяти число казацких полков, казаки появились на тех украинских землях, где его до этого не было. Поляки боялись трогать гетмана, у которого было более сорока тысяч воинов. Историк XIX века М. Караулов писал:

«Казаки сами шли навстречу опасности, перенимая от врагов систему войны, их боевые снаряды и уловки, оружие и снаряжение. Скоро ученики превзошли своих учителей. Только благодаря невероятной храбрости казаков, их бесшабашной удали, создалась та слава казачья, которая заставляла врага дрожать уже при одном только имени казака».

Противостоя польскому давлению, Петр Сагайдачный отправил посольство в Москву – казаки предлагали себя на службу Московскому правительству. Тогда Москва не ответила. Опираясь на православное духовенство, горожан и казачество, Сагайдачный вместе со старшиной, православной шляхтой, Киево-Печерским монастырем, при содействии патриарха Иерусалимского Феофана, остановившегося в Киеве по дороге домой, в 1620 году тайно восстановил православную иерархию во главе с митрополитом Иовом Борецким. Король не признал восстановления и приказал схватить православных епископов, но их охраняли казаки, и королевский приказ не был выполнен.

Перед битвой с турками под Цецорой на реке Прут в 1620 году польский гетман Жолкевский отказался от участия украинских казаков в бою, сказав: «Не хочу воевать с Грицками, пусть пасут свиней». Турки разбили поляков, сам Жолкевский был убит, польный гетман Конецковский был захвачен в плен, убиты тысячи поляков. Выяснилось, что стоит польское войско без украинского казачества. Хотин это подтвердил.

В 1621 году почти двухсоттысячная турецкая армия во главе с султаном осадила крепость Хотин, взятие которой делало возможным завоевание всех южных земель Польской Короны. Поляки собрали около 30 000 солдат и король Владислав обратился за помощью к Петру Сагайдачному. 40 000 украинских казаков подошли к Хотину. Историк А. Апостолов писал:

«Под Хотином казаки разбили свой табор рядом с польским лагерем, окопали рвом, насыпали вал и поставили пушки. Турки бросились штурмовать казачий табор, но были встречены таким убийственным и метким огнем, что отхлынули назад, оставив во рвах и волчьих ямах больше трех тысяч трупов янычар. Почти каждую ночь казаки врывались в турецкий лагерь и производили там большой переполох. Султан потерял в этих битвах, а также от болезней такое множество людей, что был принужден заключить с поляками мир и ушел восвояси. Так казаки спасли Польшу от большого бедствия».

Под Хотином Петр Сагайдачный был ранен отравленной стрелой и в 1622 году умер в Киеве. Отец короля Яна II Собесского писал в «Истории Хотинского похода:

«Этот Петр Конашевич, муж редкостного мужества и зрелости в суждениях, находчивый в словах и поступках, человек смелым разумом, который искал опасностей, не боялся за свою жизнь, первый в наступлении и последний в отступлении. В глазах будущего потомства он может встать рядом с выдающимися в Польше людьми своего времени».

Гетман Петр Сагайдачный создал одно из лучших войск в Восточной Европе, которое фактически спасло Польскую корону от возможного турецкого завоевания. Из шестидесяти боев гетман не проиграл ни одного. Н. Полонская-Василенко писала:

«Сагайдачный провел широкую реформу казачества, превратив отдельные партизанские отряды в регулярное войско с суровой дисциплиной.

Значение Петра Сагайдачного заключалось не только в выдающейся военной деятельности: он, первый из казацких гетманов, соединил интересы активных групп украинского общества – казачества, мещанства и духовенства. Сагайдачный, также первый из гетманов, распространил свою деятельность на Киев, который снова стал политическим центром новой Украины». Народ сложил о Петре Сагайдачном песню –

  • «Ой на горi да женцi жнуть,
  • А попiд город,
  • Понад зеленою,
  • А попереду Дорошенко
  • Веде свое вiйско,
  • Воде запорiзьке
  • Хорошенько!
  • А позаду Сагайдачний,
  • Що промiняв жiнку
  • На тютюн да люльку,
  • Необачний!
  • «Гей, вернися, Сагайдачний,
  • Вiзьми свою жiнку,
  • Оддай мою люльку,
  • Необачний!»
  • «Мен из жiнкой не возиться,
  • А тютюн да люлька
  • Козаку в дорози
  • Знадобиться!
  • Гей, хто в лiсi, озовися!
  • Да викрешем огню,
  • Да потянем люльки,
  • Не журися!»

После смерти Петра Сагайдачного, в благодарность за всю помощь, оказанную казаками Польской Короне, польская элита захотела ослабить их, отобрав данные ранее привилегии – «То, к чему принуждает необходимость, необязательно после минования опасности». Регулярная польская армия во главе с коронным гетманом Конецпольским нависла над казацкими войсками во главе с Марком Жмайло. Силы были неравны и после переговоров у Куруцкого озера была подписана «Ординация» 1625 года:

«Реестровых казаков должно быть 6000 мужей, 1000 из них будет пребывать за порогами, чтобы следить движения врагов. Плата этим казакам должна быть 60 000 польских злотых на один год, получаться она будет в Киеве после праздника святого Ильи. Казакам запрещено выходить в море и начинать войну с турками и татарами, а все их чайки должны быть сожжены. Казаки могут выбирать себе старшего, однако без титула гетманского, и он должен утверждаться польским гетманом».

Не попавшие в реестр назывались «выписчиками» и не считались казаками. Естественно, это соглашение не было выполнено. Польские войска стали гарнизонами в украинских городах, где вели себя «как обычно». Люди говорили – «они пришли уничтожить веру православную и погубить народ». Крестьян, живших в слободах, стали превращать в крепостных.

С 1622 по 1628 год гетманом реестрового казачества был Михаил Дорошенко. Именно ему пришлось подписать Куруковское соглашение. Его текст, написанный поляками:

«Более всего и серьезнее всего беспокоили Речь Посполиту морские походы казаков, которые они вели несмотря на запреты правительства, а также их своевольства, которые они производили в городах. Преступления эти получили надлежащую кару от оружия коронного войска.

Мы считаем справедливым, чтобы войско запорожское, которое состоит из подданных Его Королевской Милости, имело старшего, по примеру прошлых годов, назначенного королем или гетманом коренным с ведома Его Королевской Милости. Поэтому на основании полномочий гетман коронный утвердил старшим выбранного казаками пана Михаила Дорошенко. И далее казаки должны будут подчиняться исключительно тому старшему, которого они сами выберут, но который будет утвержден королем или его наследниками, польскими королями по представлению коронных гетманов».

Сохранился и текст присяги деда будущего знаменитого украинского гетмана Петра Дорошенко:

«Я, Михаил Дорошенко, клянусь Господу Богу, в Троице Святой единому, что пресвятейшему королю польскому Сигизмунду III и его наследникам в Республике Польской всей должности моей, согласно воле Его Королевского Величества, во всем верность и повиновение сохранять буду, соблюдая во всем повеления Его Королевского Величества и Республики, укрощая всякое своеволие и непослушание, а именно, ни я сам, ни посредством других против турецкого императора, ни сухим путем, ни морем, не буду ходить и воевать, разве только по повелению Его Королевского Величества и Республики.

Никаких полчищ собирать и созывать без соизволения Его Королевского Величества не буду, и даже таковые, по обязанности моей, стану преследовать».

С 1625 по 1628 год по приказу польских властей М. Дорошенко провел несколько крымских походов, погибнув в одном из них.

В 1628 году нереестровые казаки и запорожцы избрали гетманом Корсунского полковника Тараса Трясило. Именно он через два года возглавил восстание против Речи Посполитой, которое охватило территорию Запорожья, Киевского Полесья, даже Левобережья. В 1630 году под Переяславлем казацкие полки гетмана Тараса разгромили армию гетмана Конецпольского, уничтожив цвет польских воинов – с обеих сторон сражалось более пятидесяти тысяч человек. Были захвачены пушки поляков и весь их лагерь с оружием и снаряжением. Казачья победа получила название «Тарасовой ночи». На Украине говорили, что убежавший с поля боя гетман коронный Конецпольский в битве потерял больше воинов, чем за всю четырехлетнюю войну со шведским королем Густавом. Напрасно гетман грозил залить восстание «хлопской кровью». Он был вынужден пойти на переговоры с казаками. По Переяславскому соглашению реестр казаков был увеличен до 8000 воинов, принимавшим участие в восстании объявлялась амнистия.

Тарас Трясило несколько раз ходил в военные походы, пытаясь организовать антипольское восстание. Сил не хватало, и в 1636 году он обратился к московскому царю Михаилу Федоровичу с предложением пойти на московскую службу. Царь отказал. До 1648 года оставалось всего 12 лет.

Тарас Шевченко писал в «Тарасовой ночи»:

  • «Обiзвавсь Тарас Трясило
  • Гiркими сльозами:
  • «Бiдна моя Україно,
  • Стоптана ляхами!»
  • Україно, Україно!
  • Серце моэ, ненько!
  • Як згадаю твою долю,
  • Заплаче серденько!
  • Обiзвавсь Тарас Трясило
  • Вiру рятовати,
  • Обiзвався, орел сизий,
  • Та й дав ляхам знати!
  • Обiзвався пан Трясило:
  • «А ходiм миш, пани-брати,
  • З поляками биться!»
  • Вже не три днi, не три ночi
  • Б’эться пан Трясило.
  • Од Лимана до Трубайла
  • Трупом поле крилось.
  • Iзнемiгся козаченько,
  • Тяжко зажурися,
  • А поганий Конецпольский
  • Дуже звеселився;
  • Зiбрав шляхту всю докупи
  • Та й ну частовати.
  • Зiбрав Тарас козаченькiв —
  • Поради прохати…
  • Лягкло сонце за горою,
  • Зiрки засiяли,
  • А козаки, як та хмара,
  • Ляхiв обступали.
  • Як став мiсяць серед неба,
  • Ревнула гармата;
  • Прокинулись ляшки-панки —
  • Нiкуди втiкати!
  • Прокинулись ляшки-панки,
  • Та й не повставали:
  • Зiйшло сонце – ляшки-панки
  • Покотом лежали».

После смерти в 1632 году польского короля Сигизмунда III, казаки прислали на выборный сейм депутатов. Историк XIX века Н. Морковин писал:

«Казаки лелеяли надежду на будущее. Они требовали восстановления своих прав; свободы вероисповедания; обеспечения судьбы нереестровых, которых паны выгоняют из сел, запрещая своим подданным покупать их имущество и таким образом ставят в безвыходное положение; с желанием стать рядом с польскою шляхтой, потребовав допустить казаков к избранию короля «как членов Речи Посполитой, охраняющих ее безопасность и жертвующих за нее жизнью в битвах со всякими врагами».

Сейм отказал казакам, таким образом «насчет их прав были даны самые сомнительные обещания».

В 1632 году польским королем стал Владислав IV. Шла война с Московским царством, и казаки опять стали ему нужны. В 1633 году для успокоения украинского народа была, наконец, легализована Православная церковь, во главе которой стал митрополит Петр Могила. Польские власти подписали «Грамоту примирения»:

«1. Чтобы в землях были два митрополита, униатский и православный;

2. В Полоцкой епархии должны быть тоже два владыки;

3. В епархиях Перемышльской и Львовской будут только православные епископы;

4. Луцкую епархию униаты уступают православным;

5. Православным должны вернуть некоторые церкви и монастыри;

6. В епархиях униатских свободно православным сноситься к православному епископу, а униатам в епархиях православных к униатским епископам».

Несмотря на подпись короля, грамота не исполнялась.

В 1628 году гетманом нереестровых и запорожских казаков стал Иван Сулима. Он родился в семье мелкого православного шляхтича на Черниговщине, с 1605 года участвовал в морских походах, попал в плен к туркам, у которых пятнадцать лет провел рабом на галерах.

В 1620 году он захватил турецкую боевую галеру и добрался с товарищами в Рим, где папа римский Павел V наградил Ивана Сулиму золотой медалью. Он часто ходил в казацкие походы, в 1633 году почти год осаждал турецкий Азов, освободил много христианских пленных. Историк А. Кузмин писал о казацких походах:

«Табор представлял из себя нечто вроде укрепления из телег, которое запорожцы придумали строить против татар еще во время походов на Крым. Табор давал возможность с малыми силами успешно бороться против многочисленного неприятеля. Табор строился как на месте, так и во время движения. В последнем случае он представлял из себя четырехугольник, каждую сторону которого составляли ехавшие в три ряда телеги. В самой середине везли припасы и разное добро, вели запасных лошадей и гнали скот. Ближе к телегам везли пушки и шла пехота, а снаружи табора ехала густыми рядами конница, закрывая его от взоров неприятеля. Часть конницы рассыпалась далеко впереди и по бокам табора для охраны его от неожиданного нападения, и для добычи «языка».

При столкновениях с неприятелем во время движения табор не останавливался без крайней необходимости, а отбивался на ходу, как мог, пока не достигал какой-нибудь воды: реки, озера, и тогда останавливался. Телеги поворачивались оглоблями в середину так, чтобы они сцепились между собою осями; пехота располагалась за телегами, высунув наружу копья. Пушки расставлялись в воротах, то есть в промежутках между телегами, конница размещалась по сторонам и сзади табора, небольшая часть ее направлялась к противнику и начинала вызывать желающих на «герцы», или единоборство отдельных всадников. Постепенно герцы переходили в более крупные схватки, и в коне концов начиналось настоящее сражение, конница отступала на табор и, когда враг отстоял от него на хороший ружейный выстрел, разъезжалась вправо и влево, открывая пехоту и пушки. Те разом выпаливали по врагу, а конница, стоявшая по сторонам табора, кидалась на неприятеля см боков; иногда часть пехоты выходила из табора и поднимала врага на копья.

Если табор долго стоял на месте, то он еще и укреплялся. К телегам присыпался вал со рвом, в валу проделывались ворота, забранные толстыми бревнами, и по сторонам присыпались горки, на которые втаскивали пушки. Среди табора ставились срубы, осыпанные землей и вооруженные пушками, чтобы отразить врага, пробравшегося внутрь табора. Впереди лежащее поле иногда утыкалось поломанным оружием, железными колючками, или же на нем вырывались рвы и ямы, закрываемые потом хворостом, дерном, травой. Все это делалось для того, чтобы возможно долее задержать врага под пушечными и ружейными выстрелами».

В 1633 году поляки начали строительство крепости Кодак, которая должна была запереть казаков в Запорожской Сечи, фактически держа Сечь в осадном положении. Казаки во главе с Иваном Сулимой были в двухлетнем антитурецком походе и, возвращаясь из него, летом 1635 года штурмом взяли Кодак, вырубили весь наемный немецкий гарнизон и разрушили крепость до основания. Гетман Конецпольский догнал запорожцев, Сулима был захвачен и выдан ему частью старшины, сторонников польско-казацкого «союза». Ивана Сулиму четвертовали в Варшаве. Народ пел о своем герое:

  • «Не схотили пани-ляхи
  • Пропустити й трохи,
  • Щоб їздили в Сiч бурлаки
  • Та й через пороги.
  • Спорубили над Кодаком
  • Город-крiпосницю
  • Ще й прислали в Кодак вiйско,
  • Чужу-чужаницю.
  • Обiзвався серед Сiчi
  • Курiнний Сулима:
  • «Гей, давайте, хлопцi, зварим
  • Вражим ляхам пива!»
  • Обiзвавсь Павлюк-хорунжий:
  • «Допомоги дати!
  • Щоб ту людську перепону
  • Нащент зруйнувати!»
  • Добре Павлюк та Сулима
  • Ляхiв частували —
  • Вiйсько вибили дощенту,
  • Кодак зруйнували».

В 1637 году началось новое казацкое восстание под началом запорожского кошевого – гетмана Павла Павлюка, которое быстро охватило всю Левобережную Украину. Петр Павлюк обратился к украинскому народу с универсалом, в котором призвал всех вступать в его отряды – «всяк, кто пожелает быть казаком, не должен быть принуждаем к подданству панам».

Коренный гетман вызвал П. Павлюка к себе «для объяснений», чтобы потом, как обычно, нарушить «щляхетское слово» и казнить кошевого. П. Павлюк, естественно, не поехал, а потребовал прислать к себе гетманские клейноды, признать его старшим казачьего войска. Однако время было упущено и поляки успели собрать большое войско. Поляки под руководством гетмана Н. Потоцкого в декабре 1637 года в битве у села Кумейки разбили казаков. Историк XIX века П. Симоновский писал:

«Гетман Потоцкий вблизи Корсуни атаковал казаков, и как не имели они много конницы, то вскоре были побеждены, а остальные принуждены были бежать и спрятаться в Боровичах, где Потоцкий легким способом осадил их, так как то место не было укреплено, и как оттуда спастись было невозможно, то, по требованию Потоцкого, на пароль выдали они ему своего гетмана, Павлюка, с прочими четырьмя главнейшими старшинами, которым всем во время сейма в Варшаве, несмотря на пароль, головы отсечены. Но сего не довольно: больше всего последовало несчастье, что казаки, за потерей своих шефов, потеряли привилегии, данные им от короля Стефана Батория».

В апреле 1638 года Петра Павлюка жестоко казнили в Варшаве. Украинский народ прекрасно понимал, что происходит:

  • «Повернувсь Павлюк додому,
  • У Сiч Низовую,
  • Та й задумав Павлюк знову
  • Бить шляхту гнилую.
  • Знайшов Павлюк побратима —
  • Орла Остряницю,
  • Що не раз пускал iз ляхiв
  • Шляхетську кровицю.
  • То не хмары з буйним вiтром
  • З Днiпра налягають —
  • То Павлюк та Остряниця
  • Ляхiв обступают.
  • Силу ж панiв перебила
  • Голота бурлацька,
  • Та не хотiла в одно стати
  • Старшина козацька.
  • Звеселився пан Потоцький
  • Про таку Негоду,
  • Пiд Кумейками в недiлю
  • Напав на голоту.
  • Ой превражi пани-ляхи,
  • Що ж ви наробили?
  • Скiльки ж бiдных запорожцiв
  • Ви з свiту згубили!
  • А старшина боровицькi
  • Лишь про себе дбали,
  • Потоцькому Павлюка
  • Самi упiймали.
  • Везуть пани Павлюка
  • Селом Боровицею,
  • Ще й скутили йому рученьки
  • Назад сирицею.
  • Ой повезли ж Павлюка
  • Ляхи у Варшаву,
  • Шляхтi вражiй на потiху,
  • На тяжкую кару…»

В марте 1638 года началось новое антипольское восстание. Казацкие полки Якова Остряницы и Дмитрия Гуни заняли Хорол и Кременчуг, в мае польские отряды были разбиты под Голтвою. К казакам со всех сторон шли пополнения; атаманы не дождались их и в бою под Лубнами были отброшены польскими полками. Недалеко от Черкасс казаки были разбиты и ушли на Слободскую Украину; сам Остряница основал город Чугуев. Дмитрий Гуня в 1640 году совершил поход на турецкие земли, в котором, возможно, погиб. Народ пел о восстании:

  • «За отаманом Остряницею
  • Женуть ляхи кiньми
  • Ще й бiжать Пiщаницею;
  • Пани хочуть Остряницю упiймати,
  • А славнее Вiйсько Запороьке
  • Щоб посiкти-порубати.
  • А що ж отаман Остряниця?
  • Перелетiв Днiпро с кошем,
  • Як лебiдь-птиця.
  • Що за рiчкою за Сулою
  • Остряниця прогнав панiв-ляхiв
  • До болота за Сулою
  • Та й повiв свiй кiш
  • Отаман Остряниця
  • У московськi землi,
  • Щоб там поселитися.
  • Уклонився Остряниця
  • Воеводi Бiлгородському
  • Та все ж таки не мердючому
  • Ляховi Потоцькому».

Восстание Я. Остряницы и Д. Гуни было жестоко подавлено. Сейм принял «Ординацию» 1638 года, которая отменила Куруковское соглашение, упразднила казацкие выборы, оставила только 6000 реестровых казаков – остальные должны были вернуться к панам. Отменялось казацкое судопроизводство, вместо казацкого гетмана должен был встать польский комиссар, назначаемый сеймом по представлению коронного гетмана Польской Короны. На должности полковников и даже есаулов должны были назначаться только представители польской или ополячившейся шляхты. Под страхом смерти мещанам и крестьянам было запрещено вступать в казаки, запрещались даже браки с казаками. Путь на Запорожье посполитый мог совершить только с паспортом, подписанным польским комиссаром. Текст «Ординации Войска Запорожского, которое находится на службе у Речи Посполитой» дошел до нашего времени:

«В связи с тем, что единственным в желании управления государством мы хотим найти такие способы, с помощью которых наши верноподданные всегда бы убеждались в нашей королевской милости. Но поскольку казацкое своеволие так разнуздалось, что для успокоения их пришлось двинуть наши войска и биться с казаками, и с благословения Бога как господина всех войн разгромить и поразить их, отвратив этим страшную опасность от Речи Посполитой, – поэтому на вечные времена избавляем казаков от старшинства, всяких старинных судов, права, доходов и других отличий, полученных ими за верные услуги от наших предков и теперь из-за мятежей утраченных, и желаем тех, кого в живых сберегло военное счастье, иметь в положении простого народа, превращенного в хлопов.

Реестровым же казакам, число которых Речь Посполита обозначила на своей службе только шесть тысяч, и которые смирились перед нами и Речью Посполитой, мы устанавливаем такую военную организацию, в соответствии с постановлением этого сейма.

На место старшего который больше не будет выбираться среди казаков, мы будем ставить старшего комиссара, человека, который был рожден в шляхетском состоянии.

Полки со своими полковниками должны по очереди ходить на Запорожье для охраны этих мест и чтобы предупредить татарские переходы через Днепр. Нужно неуклонно следить, чтобы казацкая вольница не пряталась по островам и оттуда бы не чинила походов на море. Вместе с этим ни один казак не должен отважиться ходить на Запорожье без паспорта комиссара. Пойманный казацким комендантом, он подлежит смертной казни…»

Через столетия поэт писал:

  • «Поникли головы казачьи,
  • Не наче стоптана трава;
  • Украйна плаче, стогне – плаче;
  • За головою голова
  • До долу пада. Кат лютуе,
  • А ксендз скаженим языком
  • Кричит: «Te Deum! алилуйа!»

Н. Потоцкий с полками пошел на Запорожскую Сечь, но был остановлен – у украинских казаков еще был порох в пороховницах. Сам коронный гетман писал:

«Кто же удержит народ, если у него так закрутились колеса самоволия, что их никаким способом нельзя удержать! Я уверился в этом году под Кумейками: зимой уничтожил Павлюка, а весной, несмотря на такой большой разгром, ожил Острянин. Разгромил я Острянина – сразу же был выбран руководителем Гуня, и я двадцать недель воевал с ним и с трудом принудил к послушанию оружием и немалым пролитием крови!»

О том, как Н. Потоцкий усмирял восставших, писал историк Н. Костомаров:

«Потоцкий между тем, покончив в Украине, начал безжалостно казнить мятежников. Вся дорога от Днепра до Нежина уставлена была посаженными на кол холопами. Но в то время, когда Потоцкий казнил сотнями мятежников и кричал: «Я из вас восковых сделаю!», русские смело говорили ему: «Если ты, пан гетман, хочешь казнить виновных, то посади на кол разом всю правую и всю левую сторону Днепра».

Положение украинского народа постоянно ухудшалось. Польских панов интересовали только доходы, они творили произвол и насилие. Украинские историки писали:

«По побитых отцах и матерях остались дети, которые держали в душе ненависть к гонителям народа, ненависть, которая заглушала любой страх перед муками и смертью.

Если бы нашелся такой человек, который сумел бы поднять дух всего народа, то этот последний не пощадил бы своих сил для дела освобождения. Целых 10 лет пришлось народу ждать такого человека и находиться в рабстве. За десять лет собирается весь народ целой Украины под начальством мстителя Богдана Хмельницкого и начинает новую великую и славную борьбу не на жизнь, а на смерть. Встает ограбленный, оскорбленный во всех чувствах украинский великан лицом к лицу своевольного бессердечного гонителя своего и рассчитывается с ним горьким кровавым расчетом».

Исследователь украинского казачества Н. Березин писал:

«Этому ужасному восстанию, «Руине», предшествовал целый ряд мятежей, которые были подобны предостерегающим колебаниям земли в окрестности вулкана перед его взрывом и катастрофой извержения. В каждом восстании или войне главную роль играли казаки, особенно запорожские, к которым, едва они появлялись на Украине, присоединялись толпы хлопов. Каждый раз польскому правительству удавалось или подавить восстание победами и следовавшими за ними жестокими мерами, или заставить казаков подчиниться путем переговоров, причем с каждым успехом поляков казацкие вольности урезывались. И если вначале в своих увещевательных грамотах польские гетманы обращались к казакам «как люди рыцарские к таким же рыцарским людям», то под конец, под влиянием успехов и раздражения, вызываемого повторениями восстаний, поляки стали рассматривать казаков не в качестве рыцарских людей, а считали их просто грубыми хлопами, с которыми нечего церемониться. Так, начиная с конца XVI и все начало XVII века происходили бунты, связанные с именами Коссинского, Наливайки, Павлюка, Сулимы, Остряницы. Как ни храбро бились казаки и хлопы с ляхами за землю, за вольности, за веру православную, но справиться с громадным и сильным Польским государством они собственными силами не могли, и в 1638 году сила сопротивления украинского народа, казалось, была сломленной. В казацком звании остались записанными всего 6000 человек, но из старых прав и вольностей у этих 6000 не оставалось почти уже ничего. Их превратили в пограничную стражу против татар и отдали в полное распоряжение польского коронного гетмана, разделив на шесть полков. За казаками признавалась земельная собственность, на «вечном и наследственном», то есть на шляхетском праве, а все остальная, не вошедшая в реестры масса, теперь уже неминуемо должна была обратиться в «поспольство», в народ, в мещан королевских городов или панских подданных».

«Плотина перехватывала русло старой вольной украинской жизни и остановила ее течение», – писал историк украинского народа А. Ефименко.

«Кое-как начал действовать прилаженный на Украине механизм того государственного и общественного строя, который принесла сюда Польша. Но плотина ли оказалась малоустойчивой, сила ли сдерживающей стихии слишком великой, только всех приспособлений, со всей затраченной на них Польским государством энергии, хватило лишь на 10 лет.

Все было снесено ужасающей катастрофой 1648 года».

Время Богдана Хмельницкого

Начавшаяся в 1648 году Освободительная война украинского народа против польской оккупации объединила всех – казаков, поспольство, духовенство, мещан, большую часть казацкой старшины, шляхту. Приближалась развязка, грозная и страшная.

Во главе освободительной борьбы встал герой украинского народа Богдан Хмельницкий. Историк XIX века О. Бодянский писал:

«Польские летописцы выводят начало рода Зиновия-Богдана Михайлова сына Хмельницкого из Жмуди, но он произошел в свет (около 1596 года? – авт.) из малороссийского местечка Лисянки, где отец его имел с предков свой дом. Михаил Хмельницкий, находясь при воеводе русском, Иване Даниловиче, отдал своего сына в услужение и вдолжность писца, записывавшего полученные из Чигиринского староства, пожалованного Даниловичу от короля, подати. После отдан он, Зиновий, продолжать учение иностранных языков сначала в Киев, потом в Ярослав к иезуитам.

По совершенном окончании наук с отцом своим бывшим уже тогда реестровом войске сотником, Богдан служил в войске и в сражениях против татар, нападавших на Польшу, выказал славные подвиги. В одном из сражений с турками и татарами (1620 году под Цецорой – авт.) Богдан лишился отца своего от татар убитого, а сам был взят в плен, а по прошествии двух лет, освободясь от плена, служил по-прежнему в войске.

При строении крепости Кодака гетман Конецпольский, говоря бывшим пред ним казакам, для чего сия крепость строится, спросил: «угодна ли сия крепость для вас, казаков?» – то Хмельницкий отвечал на латинском языке: «Нет ничего крепкого из тех вещей, что человеческими руками сделано, ибо ими же в разоренье приведено будет».

Гетман Конецпольский, ясно поняв, что значит ответ Хмельницкого, расспросил о нем, кто он такой и приказал приглядывать за ним. Хмельницкий, бывший со своей стороны предупрежден, всячески старался освободится от подозрения, и жил в Субботове, местечке, которое дано было во владение от воеводы Даниловича его отцу, а ему, Богдану, по наследству доставшееся, где он и женился».

Богдан Хмельницкий стал крупнейшим политическим деятелем своего времени, поставившим перед собой задачу освобождения украинского народа “из ляшской неволи”. Он был прирожденным дипломатом, кроме польского, свободно владел латынью, турецким и татарским языками, был выдающимся стратегом, полководцем и организатором, применил новые методы войны против вооруженных сил шляхетской Польши. Хмельницкий организовал народную армию, которая подчинялась единому военному руководству, была тесна связана с восставшим народом, охранявшим ее тыл и фланги. Из военной школы Богдана Хмельницкого вышло много талантливых учеников, среди которых выделяются Максим Кривонос и Иван Богун.

С освободительной войны украинского народа под руководством Богдана Хмельницкого началась новая эпоха истории Украины – эпоха возрождения украинской державности. Этому очень “способствовала” польская шляхта. Французский военный инженер Г. Бонплан писал: “Шляхта живет как в раю, а украинское поспольство как в чистилище, а если селянам случится попасть в неволю лихому пану – их положение хуже, чем у галерного раба”. Время пришло – грянула Украинская революция XVII века.

В связи с Тридцатилетней войной 1618–1648 годов в Европе значительно вырос спрос на продукты питания. Польская шляхта стала «осваивать» все больше и больше украинских земель, доводя панщину чуть ли не до семи дней в неделю. Паны часто сдавали свои «фольварки» в краткосрочную аренду, и арендаторы напропалую обирали украинских крестьян, которых просто – напросто загоняли в смертельный угол.

Украинский народ, не имевший никакой автономии в Польской Короне. Не имел никаких политических прав, вся казацкая старшина и православная шляхта, отказавшаяся перейти в католичество, не имела в Речи Посполитой никаких карьерных шансов.

Навязывание католицизма украинскому народу, в своей массе православному, вызывали у него только протест и желание «стать за веру». Все слои украинского народа – крестьяне, горожане, духовенство, казаки, шляхта – были недовольны и оскорблены польским засильем. «Золотое польское десятилетие» 1638–1648 годов подошло к концу – начиналось время Богдана Хмельницкого.

Достоверных сведений о Богдане Хмельницком до 1648 года очень мало. Он родился около 1595 года в дворянской-шляхетской семье, имевшей герб «Абданк». Исследователи говорят о двух возможных вариантах происхождения Хмельницких – Хмельник у Перемышля на Галичине и Переяславщина. Недаром, наверно, именно там проходила Переяславская Рада 1654 года.

Отец Богдана Михаил Хмельницкий служил у коронного гетмана Жолкевского в Жолкве у Львова, потом у зятя Жолкевского – Яна Даниловича. Когда того в 1605 году назначили старостой Корсунским и Чигиринским, Михаил Хмельницкий стал подстаростой Чигиринским, а под Чигирином получил хутор Субботов.

Богдан учился в школах Чигирина и Киева, закончил Львовскую или Ярославскую иезуитскую коллегию – система образования ордена иезуитов была лучшей в мире.

Иезуиты собирали в свои учебные заведения самых талантливых и умных людей по всей Европе, в которой создавались иезуитские коллегии, в которых могли учиться все сословия – дети дворян, старост, горожан и крестьян.

В 1584 году Обществом Иисуса была образована особая комиссия, которая в течение года составила программу преподавания – «Ratio atquo Institutio Societatis Jesu». Курс учения в иезуитских школах был разделен на две части – средний курс, который проходили в коллегиях («низшие классы»), и на университетский курс (философия и богословие).

Первыми были три грамматических класса. В первом преподавались основные правила латинского синтаксиса на основе самых легких писем Цицерона. Ученики изучали чтение и письмо, начала греческого языка и катехизиса. Во втором грамматическом классе изучалась вся латинская грамматика на основе работ Цицерона и Овидия. В третьем грамматическом классе изучение латинской и греческой грамматики заканчивалось – на основе трудов Цицерона, Овидия, Катулла, Проперция, Вергилия, Эзопа, Иоанна Златоуста.

Во втором филологическом классе на основе Цицерона, Саллюстия, Тита Ливия, Квинта Курция, Вергилия, Горация, Исократа, Платона, Плутарха изучались иностранные языки и правила риторики, греческий синтаксис, чтение и письмо.

В третьем риторическом классе по Цицерону, Аристотелю, Демосфену, Платону, Фукидиду, Гомеру преподавали красноречие, ораторское искусство, поэзию, историю, законы риторики, христианскую религию.

В высших философских и богословских классах, рассчитанных на семь лет, изучали философию, логику, физику, метафизику, географию, Святое писание, богословие, казуистику, греческий, халдейский, сирийский, арабский, индийский языки. Все лекции читались на латинском языке.

Педагогический и административный персонал иезуитской высшей школы состоял из провинциала. Ректора. Префектов низших и высших курсов, профессоров факультетов, учителей и их помощников, или классных руководителей.

Профессора были обязаны обращаться одинаково со всеми учениками – бедными и богатыми.

Переход из класса в класс осуществлялся с помощью экзаменов. Ученики были разделены на три категории – приходящие на лекции ученики, дети богатых и аристократов, за умеренную плату жили в пансионах, схоластики, готовившиеся к вступлению в Орден, жили в коллегиях.

Учеба продолжалась 190 дней в году. В каникулы воспитанники отдыхали на дачах Ордена, где занимались фехтованием, верховой ездой, музыкой, плаванием, катанием в санях и на коньках, игрой на биллиарде. Игра в карты и кости была строго запрещена, все коллегии и пансионы находились в красивых местах, в них соблюдалась безукоризненная чистота. Еда, как правило, была очень изысканна.

Учителя «увещевали учеников к ежедневному исследованию собственной совести», вкушали им «отвращение к пороку и любовь к добродетели». Поощрялись торжественные диспуты и театральные представления. Ученикам запрещалось заниматься более двух часов без короткого перерыва, а устав запрещал заниматься науками во время, предназначенное для отдыха и сна. «Работая умеренно, с соблюдением равновесия сил, человек будет в состоянии трудиться более долгое время во славу Божию».

С самого своего образования управление учебными заведениями Ордена иезуитов осуществлялось независимо от государства. К 1600 году всего работало двести коллегий, в которых обучались сто пятьдесят тысяч учеников.

Когда намного позднее власти захотели вмешаться в обучение учеников и изменить программу, сотни знаменитых выпускников иезуитских коллегий выступили с совместным заявлением:

«Наши наставники воспитывали нас, черпая из самых чистых источников пищу для наших душ. История, философия, языки, литература, науки – все достигало до нас, пройдя предварительно через горнило очищения. Наши наставники внушили нам, что все люди равны перед Богом и должны быть равны перед законом, который представляет собой Его образ; что государственная власть создана для народов, а не народы для нее; что всякий гражданин, каково бы ни было его общественное положение, должен жертвовать собою Отечеству, должен отдавать ему, в случае необходимости, свое состояние и жизнь; что измена Отечеству и тирания – преступление против Бога и общества».

Получивший замечательное образование Богдан Хмельницкий в 1619 году поступил в Чигиринскую сотню реестрового казацкого войска. Осенью 1620 года в битве под молдавской Цецорой погиб его отец, а сам Богдан попал в турецкий пленю Через два года из Стамбула его выкупили мать и казаки-друзья. Богдан, овладевший турецкими и татарскими языками, вновь служил в Чигиринском полку, участвовал в боевых действиях против Турции и Крымского ханства.

Богдан Хмельницкий участвовал в восстаниях Тараса Трясило, Якова Остряницы и Дмитрия Гуни. Сотник Чигиринского полка участвовал в казацком посольстве 1638 года к польскому королю. Вел переговоры от имени казаков он и в 1639 и 1640 годах в Вильно и Варшаве.

Тогда же Богдан стал войсковым писарем – его подпись стоит на воинских документах с 1637 года. После назначения поляков на должность казацких старшин Богдан вернулся в Чигиринскую сотню.

В 1645 году Богдан Хмельницкий побывал в составеказацкого посольства во Франции, где участвовал в подписании договора об участии казаков в войне против испанских Габсбургов.

Посол де Брежи, говоривший с Богданом Хмельницким на латыни, писал правителю Франции кардиналу Д. Мазарини о том, что у казаков есть талантливый полководец Богдан Хмельницкий – «человек образованный, умный, хорошо знает латынь; он готов помочь нам». Неизвестно, ходил ли сам Б. Хмельницкий во французский поход, но почти три тысячи украинских казаков успешно воевали под Дюнкерком.

В 1646 году польский король Владислав IV решил воевать с Турцией, но шляхта его не поддержала. Король решил организовать нападение на Стамбул украинских казаков, чтобы спровоцировать турок, и тайно вызвал в Варшаву есаулов Барабаша и Караимовича, и сотников Нестеренко, и Хмельницкого. Владислав дал им знамя, деньги и грамоту, увеличивавшую количество реестровых казаков до 1200 воинов. Короля «сдали» советники, и польский сейм 1646 года отменил королевское решение.

С 1632 года Корсунским и Чигиринским старостой был сын коренного гетмана Конецпольского – Александр. Весной 1647 года, воспользовавшись отсутствием Б. Хмельницкого, холуй А. Конецпольского шляхтич-подстароста Д. Чаплинський напал на Субботов, разрушил его, забрал невесту Б. Хмельницкого и страшно избил его десятилетнего сына. Официальные заявления о наказании садиста результата не дали. Хмельницкий официально добиться правды у поляков, естественно не смог – шляхта вообще считала, что украинцы не должны владеть имениями и землей. Паны хохотали над жалобами о их бесчинствах – через несколько лет они уже давились этим смехом, застревавшим в пропитых глотках вместе с зубами. Некоторые украинские историки говорят о встрече Хмельницкого с королем, сказавшим чигиринскому сотнику:

«Ты не выиграешь свое дело в суде, и тебе не остается ничего другого, как противопоставить силу против силы. Пора бы вам вспомнить, что вы воины и на боку у вас сабля. Кто вам запрещает постоять за себя?»

Богдан Хмельницкий всегда помни о сабле. Просто его противники узнавали об ударах будущего гетмана только тогда, когда они их поражали.

После возвращения Б. Хмельницкого из Варшавы в разоренный Субботов, он получил от А. Конецпольского приглашение на банкет. Сотник не поехал, А. Конецпольский послал двадцать поляков взять Богдана Хмельницкого силой и убить при захвате. У Богдана было рядом четверо казаков. Это были совершенные воины, сократившие поляков на четверть. Оставшиеся пятнадцать холуев испугались пятнадцати мужчин и убежали к хозяину.

В октябре 1647 года Б. Хмельницкий был арестован по обвинению в государственной измене. В тюрьме его удавить не успели – неистовому сотнику помогли друзья, он вырвался га свободу и вместе с сыном Тимошем во главе небольшого отряда ушел на Запорожскую Сечь. Страшный разгром польской шляхты начинался оттуда.

Запорожская Сечь была готова к приему своего героя. Историк М. Караулов, сам казак, писал в начале ХХ века в «Очерках казачьей старшины»: «Вторая половина ХVI века и весь ХVII век – время небольшого расцвета и развития казачьих сил. В эти полтораста лет казачество растет, крепнет, вырабатывает свой строй, завоевывает себе положение крупной государственной силы и совершает ряд изумительных подвигов, создавших казачеству ту громадную боевую славу, которой оно пользуется и поныне.

Героическая отвага, бесшабашная удаль, безумная храбрость казачьих набегов ХVI – ХVII веков превосходила всякое вероятие. На своих челнах, имевших около семи метров в длину и около двух в ширину, казаки совершали лихие набеги на отдаленные берега Черного и Каспийского морей. Не страшили ни морские «хуртины», ни многопушечные турецкие корабли. Вооруженные только ружьями и саблями, они смело налетали на турецкие «бусы-галеры» – большие военные корабли, ходившие на веслах, – брали их на абордаж, истребляли всех сопротивляющихся, а томившихся на судах невольников-христиан отпускали на свободу. Все чаще и настойчивее слышаться жалобы турок, крымцев, ногайцев на казачьи набеги.

В бою не жалели казаки своих голов, но зато потоками лилась басурманская кровь. И только благодаря невероятной храбрости казаков, их бесшабашной удали создалась та слава казачья, которая заставляла врага дрожать уже при одном только имени казака. Казаки пришли – значит, все погибло, спасайся кто может, а о сопротивлении нечего и думать. Кафа, Козлов, Очаков, Трапезунд, даже сам Стамбул вечно трепетали под угрозой казачьих набегов.

Совершали казаки и сухим путем блестящие походы в глубину басурманского края. Особенно успешен был поход гетмана Богдана и есаула Нечая в 1576–1578 годах, когда казачья армия победоносно прошла сухим путем вокруг всего Черного моря. Послав есаула Нечая на лодках с пятью тысячами запорожцев, гетман Богдан с остальным войском двинулся прямо на Крым. Разгоняя встречные передовые татарские отряды, он уже приближался к Перекопу, когда навстречу казакам выступил хан Девлет-Гирей со всеми крымскими силами. Произошло жестокое кровопролитное сражение. Более часа шла орудийная стрельба. Татары пустили в дело свой резерв – панцирных всадников, но истощив все усилия, ничего не достигли. Казаки, ободренные неудачей противника, с новой решимостью ударили на врага, потеснили его и обратили в бегство. Разгромив крымцев, перебив и перетопив в морском заливе целые тысячи врагов, казаки подступили к стенам Перекопа. Конница обошла перекопские валы и рвы на воде с фланга, ударила в тыл защитникам. Перекоп был взят: гарнизон, упорно сопротивлявшийся, вырезан, укрепления разрушены, а город предан пламени.

От Перекопа гетман поспешил идти против Кафы, которую уже обложил с моря Нечай. Недолго продержалась Кафа – решительным приступом казаки овладели городом, не ожидавшим опасности с суши.

Из Кафы казаки пошли на Бахчисарай и Козлов, куда двинулся морем и Нечай. Видя неминуемую гибель, хан попросил мира. Гетман не стал бить лежачих: освободил всех христиан, томившихся в крымской неволе, он с бога той добычей вернулся на Украину, чтобы на следующий год с новыми силами нанести удар уже самому оплоту мусульманства – Турции.

Отправив опять морем Нечая с тремя тысячами запорожцев, гетман Богдан с сухопутным конным и пешим войском прошел крымские степи, переправился через Кубань в земли черкесов, признававших над собой главенство Турции и предал огню и мечу все черноморское побережье. Нечай деятельно содействовал с моря успеху сухопутной армии. Все сокрушая и опустошая на своем пути, казаки прошли Кавказ, разграбили цветущие поселения в окрестности Трапезунда и Синопа и по всему побережью Анатолии до самого Константинополя. Казаки все-таки не решились штурмовать столицу мусульманского мира, ограничившись опустошением ее окрестностей, прошли далее через европейскую Турции, радушно встречаемые единоверцами и единоплеменными болгарами. Уничтожая на всем пути турок, захватывая их крепости и города, казачье войско со славой и несметной добычей возвратились к родным очагам.

И такой блестящий поход казаки совершили в то время, когда вся Европа трепетала перед грозой непобедимого турецкого оружия. Уж одного этого подвига было бы достаточно, чтобы обессмертить казачью славу в памяти потомства, даже если бы казаки не совершали остальных своих бесчисленных и беспрерывных побед.

Ежегодно, не сухим путем, так морем, ходили казаки, то побуждаемые «нуждою великой, голодом и холодом зипунов добыть, то достать «языка» – «для подлинного ведомства и прямых вестей», а то и просто ратному делу поучиться, «пороху понюхать». Казачество само заботилось о развитии казачьей удали, силы и храбрости.

Вот так воевали украинские казаки в 1578 году! Уже по дороге на Сечь Богдан Хмельницкий начал рассылать письма верным друзьям по городам Украины:

«Пусть будет вам известно, что я решил мстить панам ляхам войной не за свою только обиду, но за попрание веры русской и поругание народа русского. Я бессилен, но вы помогите мне, соберитесь и пошлите хоть по два или три человека с каждого села».

Своему Богдану отвечала Украина:

«Ежечасно молим мы Бога, чтоб послал кого-нибудь для отмщения наших несчастий. Поднимай оружие, станем с тобой, поднимется земля русская, как никогда не поднималась».

11 декабря 1647 года Богдан Хмельницкий прибыл в Запорожскую Сечь. Несколько сотен запорожцев собрались в круг послушать будущую славу Украины:

«Поругана вера святая. Над просьбами нашими сейм поглумляется. Нет ничего, чего бы не решился с нами сделать дворянин. Войска польские, под предлогом укрощения непокорности, ходят по селам и часто целые местечки истребляют дотла, как будто замыслили истребить род наш! Смотрите на меня, писаря войска Запорожского, старого казака, меня гонят, преследуют только потому, что так хочется тиранам. К вам приношу душу и тело; укройте меня, старого товарища; защищайте самих себя; и вам то же угрожает!»

В один голос ответили Богдану запорожцы:

«Принимаем тебя Хмельницкий пане, хлебом – солью и щирым сердцем!»

Страницы: «« 1234567 »»

Читать бесплатно другие книги:

Бунт Ивана Иваныча
Бунт Ивана Иваныча
Ясинский Иероним
«Иван Иваныч Чуфрин встал рано; ему не лежалось.Солнце играло на полосатых обоях его кабинета, на ла...
Найти себя
Найти себя
Елманов Валерий
После гибели первой любви Федор потерял интерес к жизни. Кинув жребий, он пошел учиться на филфак ун...
Календарь современного садовода. Защита сада и огорода от болезней и вредителей: биометод
Календарь современного садовода. Защита сада и огорода от болезней и вредителей: биометод
Ермакова Светлана
В книге подробно и в удобной календарной форме описаны все виды работ в саду и на огороде (в защищен...
История географических карт
История географических карт
Браун Ллойд
Исследование Ллойда Арнольда Брауна охватывает период с середины II тысячелетия до н. э., когда вави...
Точка разлома
Точка разлома
Ливадный Андрей
Плечом к плечу они пробивались к цели сквозь все опасности отчужденных пространств. Их встречали огн...
Info-драйвер. Как выжить в мире информации
Info-драйвер. Как выжить в мире информации
Коноплев Евгений
В книге рассказывается о том, как повысить эффективность работы с информацией. Она содержит и «старт...