Настоящая история казацкой Украины Андреев Александр

В середине декабря 1647 года Б. Хмельницкий в Запорожской Сечи начал создание казацкого войска. К полякам был отправлен «тайный гонец» с информацией о том, что запорожцы только хотят «переменить» польскую старшину – о мятеже не было и речи. Поляки не стали посылать войска на Сечь, в которой было только несколько сот воинов и Богдан Хмельницкий с сыном ушли в Крым, где был заключен союз с ханом Ислам-Гиреем, недовольным невыплатой дани Польшей. Б. Хмельницкий обеспечил себе тыл – если бы он не договорился с ханом, то с ним бы договорились поляки, и все бы рухнуло не начавшись. За Хмельницким на Сечь двинулась четырехтысячная орда перекопского мурзы Тугай-бея. А на Сечь тайными тропами шли и шли украинцы, чтобы принять участие в восстании.

Еще с дороги Хмельницкий отправил посольства с предложениями о союзе против поляков к турецкому султану и донским казакам. Два полка реестровых казаков, распропагандированных послами Хмельницкого, побили польскую старшину и перешли к восставшим.

18 апреля 1648 года Богдан Хмельницкий прибыл на Запорожскую Сечь. Орда Тугай-бея встала рядом, на реке Базавлуке. Кошевой объявил Раду – количество казаков достигло нескольких десятков тысяч и рада проходила на большом лугу за Сечью. Речь Богдана Хмельницкого дошла да нашего времени:

«Братья! Нет для нас правды в Польше. Переживаем мы тяжкие времена, но будут еще грознее и хуже – сенат польский хочет погубить все казачество до последнего человека. Должны ли мы и дальше терпеть наше рабство, позволять ковать себя в кандалы и цепи. Позволим ли мы и дальше погибать всем нашим братьям на Украине?»

Казаки закричали:

«Слава и честь Хмельницкому! Украина – как стадо без пастуха, пусть Хмельницкий будет ее головою, а мы все, сколько тут нас есть, готовы идти против поляков, помогать Хмельницкому до последнего издыхания!»

Кошевой после совета со старшиной выступил и сам:

«Паны молодцы, положили мы, чтобы шло с Хмельницким только восемь тысяч. Прочие должны быть всегда наготове, чтобы выступить в поход, когда придет приказ».

«Едиными устами» казаки избрали Богдана Хмельницкого гетманом и вручили ему клейноды – знаки воинской власти. Начались активная подготовка к походу. Польский коронный гетман издал универсал:

«Оповещаем всем и приказываем, что те, которые бежали с Хмельницким, равно и те, которые ушли к нему после, возвратились в свои жилища, в надежде прощения своих проступков, а если кто осмелится бежать на Запорожье, тогда за вину свою отвечает имением и жизнью жены и детей».

Никакие универсалы, запреты и наказания не помогали. Суровые хлопцы шли и шли на Сечь – «все строгие меры, принятые против таких беглецов, не только были безуспешны, но еще более раздражали народ и побуждали его переходить на сторону, где могла быть получена свобода».

Новый гетман сделал выводы из предыдущих казацких восстаний. Победы он стал искать только в атаках. Восстание против Польской Короны он сделал делом всего украинского казачества, теперь объединенного в единое целое. Богдан Хмельницкий прекрасно ориентировался в боевой обстановке, мог молниеносно изменить план действий, легко собирал полки в кулак, всегда был хладнокровен, и расчетлив. Его окружали такие гении боя, которым не стыдно было бы водить полки любой европейской армии – Иван Богун, Максим Кривонос, Данила Нечай, Иван Золотаренко, Филон Джеджалий.

Поляки начали собирать войска. Коронный гетман Николай Потоцкий из Черкасс писал королю Владиславу IV:

«Не без важных причин, двинулся я в Украину, с войском Вашей королевской милости. Казалось бы, что значит пятьсот человек бунтовщиков. Но если рассудить, с какой смелостью действуют они, то каждый должен признать, что не ничтожная причина заставила меня двинуться против пятисот человек, ибо они возмутились в заговоре со всеми казацким полками, со всей Украиной. Если бы я этому движению не противопоставил своей скорости, то в Украине поднялось бы пламя, которое надобно был бы гасить или большими усилиями, или долгое время».

По Украине шли универсалы Богдана Хмельницкого:

«Не слушайте больше урядников, как невольники, вы, отцы которых не поддавались никаким законам, никаким королям.

Нас, человечных и живых, считают дикими и неспокойными, отважных и заслуженных назвали бунтовщиками.

На все эти кривды нет другого ответа, как только сломать поляков силой и угрозой смерти.

Что до меня, то не пожалею ни жизни, ни всех своих сил, и готов к любым опасностям; все отдам, чтобы добыть общую свободу и покой, и душа моя не успокоится, пока не добьюсь этого, что я высшим желанием себе положил».

22 апреля 1648 года восемь тысяч казаков Хмельницкого и четыре тысячи крымских татар Тугай-бея вышли в поле от острова Томаковка. Когда разведчики доложили Н. Потоцкому о движении казаков, коронный гетман заявил: «Позор посылать большое войско против какой-то никчемной шайки хлопов» и выслал против нового украинского гетмана реестровых казаков, которые перешли на сторону своего народа.

Н. Потоцкий двинулся на Б. Хмельницкого. Впереди двадцатитысячной армии гетманов Н. Потоцкого и М. Калиновского шел авангард сына Н. Потоцкого, Стефана, в котором, по разным оценкам, было от двух до шести тысяч человек. Хмельницкий дал С. Потоцкому углубиться далеко в степь и оторваться от основных сил. Он ждал поляков у реки Желтые Воды, впадавшей в Ингулец.

Сражение началось 5 мая 1648 года. В урочище Княжий Байрак польский авангард был полностью уничтожен – войско Хмельницкого ударило в лоб, татары Тугай-бея с тылу. Сам Стефан Потоцкий был ранен и на следующий день умер. Среди пленных были главный комиссар над казаками Шемберг, Стефан Чарнецкий, Ян Сапега, Иван Выговский, впоследствии ставший гетманом – после смерти Б. Хмельницкого. Украинский историк писал в начале ХХ века:

«Хмельницкий дня 5 мая выехал на коне перед своими запорожцами и обратился к ним громким голосом:

«Рыцари-молодцы, славные запорожцы! Пришел час постоять грудью за православную веру. Бог вам поможет! Стойте смело против гордой польской силы. И чего вам бояться? Отцы наши били их наголову, а вы – сыны тех же могучих предков ваших! Покажите свою удаль, добудьте славы и рыцарства вечного. Кто за Бога, за того Бог».

После этой жаркой речи Хмельницкого кинулось одушевленное казачество на польский табор с великим криком, ворвалось в самую середину польских войск и начало страшное опустошение. Польское войско в первые минуты стояло оцепенелое, в мертвой тишине, а потом начало в страхе убегать. Но им не повезло. Со всех сторон налетали то казаки, то татары. Видя свое безвыходное положение, поляки стали отчаянно отбиваться. Казаки отобрали у поляков пушки и начали из них пальбу. Целое польское войско превратилось в трупы, только их небольшое число начальников попало в турецкую неволю».

Народ узнал о бое при Желтых водах:

«От Желтых вод до княжих байраков зеленое поле зарядилось не цветами весенними, а телами панскими: лежали паны выщеривши зубы, и ели их собаки и серые волки. Не по одному ляху осталась вдова, не по одном остались дети сироты. Высыпался Хмель из мешка, наделал беды панам. Напились они желтой водицы, да, видно, хмелю много положено: не устояли паны на ногах, когда бежать пустились. Да будет слава Хмелю-Хмельницкому, что освободил родную мать Украину от тяжкого ярма и неволи ляшской».

Гетман Н. Потоцкий дошел уже до Чигирина – с 15 000 войска. Б. Хмельницкий подослал к нему героя-казака, который под пытками показал, что татар и казаков около ста тысяч. Н. Потоцкий начал отступление, думая, что поляков меньше в пять раз, чем войск Хмельницкого. Н. Потоцкий сам загнал себя в ловушку, приготовленную Богданом Великим. Новая битва под Корсунем произошла 16 марта 1648 года. За несколько дней до этого умер король Владислав – в Речи Посполитой наступило бескоролевье.

Украинские и татарские конники обогнали поляков и под Гороховым урочищем между двумя возвышенностями перекопали дорогу, сделали засеки, а по бокам построили шанцы, где и ждали поляков.

Туда Богдан Хмельницкий и загнал поляков, силы которых с казаками были примерно равны. Обоз польского войска завяз в топких местах, лошади не могли передвигаться в глубокой грязи. Поляки спешились, но развернуться в боевой порядок не могли. Со всех сторон их обстреливали из засек. Бой в Крутой Балке кончился полным разгромом польского войска:

«Поляки застряли во рвах и болотистых местах, где лежали срубленные деревья и навалены были камни. Тут выскочили укрытые в засаде казаки и ударили просто в лоб испуганным и до крайности растерянным польским солдатам, а в то же время сзади наступал на них Хмельницкий с главными своими силами. Так попались Потоцкий и Калиновский в такую ловушку, из которой уже не было способа выйти им здоровыми. В большом беспорядке кидалось польское войско то в лес, то в болото, а всюду вырастали как из-под земли казаки и рубили поляков как снопы. Потоцкий, видя, что нет спасения, поддался Хмельницкому в совершенном поражении. Весь польский лагерь с обоими начальниками, вся артиллерия, все военные запасы достались в казацкие руки».

В плен казакам попали оба гетмана, 30 знатных шляхтичей. 130 офицеров, более 8 000 солдат, сорок пушек. Знатных поляков отдали татарам, позднее получившим за них громадный выкуп. Богдан Хмельницкий почти всегда передавал польских пленных татарам, чтобы они не грабили и не уводили в Крым украинских крестьян.

Речь Посполитая одновременно потеряла короля, гетманов, командиров и армию. Казацкий триумф был необыкновенный, а победа – такой еще не было в казацкой истории. По всей Украине поднимался народ, Хмельницкому отовсюду везли оружие, боеприпасы, припасы.

По всей Украине гетман разослал универсалы, в которых «красноречиво напоминал народу о всех перенесенных им невзгодах, о поругании веры православной и предлагал тем, кому дорога родная Украина, поспешить на добром коне с оружием к Белой Церкви, где остановились его силы».

После выхода из Корсуня Хмельницкий к лету 1648 года освободил от поляков все Правобережье. Восстали крестьяне в Галичине, Волыни, Беларуси. В июне и все Левобережье было очищено от войск Вишневецкого, князя-садиста, говорившего о жестоко казнимых украинцах – «мучьте их, пусть чувствуют, что умирают». 1648 год стал страшным годом для Польши, переполох и тревога между панами поднялась до высочайшей степени, многие из них целыми семьями убегали за границу. Историк Н. Березин писал:

«В течение каких-нибудь двух-трех недель вся Украина поднялась, как один человек, притом в такой момент, когда Польша очутилась без войска и короля. Все, что было на Украине шляхетского – владельцы замков, их клиенты, челядь, сломя голову кинулось спасаться от потопа, красноречивого заревом пожаров и ручьями крови, между тем, как хлопы или валили толпами в лагерь Хмельницкого, или на свой страх принялись мстить своим притеснителям. Спустя немного недель Украина была очищена от своих врагов. Все паны, кто не успел бежать, были немилосердно избиты – волны народного гнева катились по всей Украине».

Богдан Хмельницкий основал свою штаб-квартиру у Белой Церкви и занялся организацией армии. Он разработал документ – «Об устройстве Войска Запорожского», издал мобилизационные универсалы, занимался проблемами снабжения армии. Ее основу составили шестнадцать проверенных в боях казацких полков, численностью около 40 000 человек. Всего в армии гетмана собралось более 100 000 воинов. Во главе полков стояли соратники гетмана – Иван Богун, Максим Кривонос, Семен Морозенко, Иван и Данила Нечай, Иван Выговский, Михаил Кричевский, Максим Нестеренко, Филон Джеджалий, Иван Гиря, Мартын Небаба, Василий Золотаренко. Сам герой Украины великий Богдан оставался человеком, олицетворявшим дух украинского казачества. Венецианский дипломат А. Вилина докладывал своему руководству о гетмане украинского народа:

«В поведении он мягкий и простой, и этим вызывает к себе любовь казаков, но с другой стороны – держит их в дисциплине суровыми карами. Всем, кто входит в его комнату, он пожимает руку и всех просит сесть, если они казаки. К нему легкий доступ, он ко всем приветливый и ласковый.

В его комнате нет никакой роскоши. В ней стоят только грубые деревянные скамьи, покрытые кожаными подушками. Дамасский ковер расстилается перед небольшой кроватью гетмана. В его головах висят лук и сабля, единственное оружие, которое он обычно носит.

Стол не выделялся большой роскошью, как и остальная обстановка и посуда, так как едят без салфеток и не видно другого серебра, кроме ложек и кубков. Но гетманский стол не беден добрыми и вкусными кушаньями и обычными в стране напитками: горилкой, пивом, медом. Вино, которым мало напасаются и редко пьют, подают к столу только в присутствии знатных иноземцев».

До нашего времени дошла народно-гетманская песня о том героическом периоде украинской истории:

• «Ой Богдане, батьку Хмелю,
• Славный наш гетьмане!
• Встала наша Украина
• На вражого пана!
• З Запорожжя, з Чигирина
• Військо виступає,
• Попереду грізний батько
• Конем виграває!
• Знає Корсунь и Пилява,
• Знають Жовті Води,
• Як водив свое козацтво
• Богдан у походи!»

Еще в мае 1648 года Богдан Хмельницкий опубликовал в Белой Церкви универсал, в котором объяснил причины, побудивши его начать освободительную войну, и звал народ встать объединенными силами против врагов православной веры и народной свободы:

«Зиновий Богдан Хмельницкий, Гетман славного войска Запорожского и всея по обоих сторон Днепра сущей Украины.

Вам, украинским по обеих сторонах Днепра реки шляхетным и посполитым большего и меншого и всякого чинам людям, а особенно шляхетно рожденным казакам, братии нашей знаменитой, сим универсалом нашим объявляем, что не без причин серьезных должны мы были начать войну и поднять оружие на поляков, в результате чего, при всесильной помощи Божественной, на Желтой Воде мая 8-го, а потом под Корсунем мая 16-го, с теми поляками произошло, то вам всем уже известно.

Теперь мы узнали, что поляки этим несчастьем разгневаны и разъярены и около Вислы и за Вислой княжата собирают на нас войско, и короля свого на нас натравливают и возбуждают, чтобы со всеми силами своими прийти на Украину и завоевать нас огнем и мечом в прах, жилища наши разорить, в пепел сотворить, нас всех убить, а коих в немилостивую неволю забрать и продать за Вислу.

Они хотят славу нашу, известную не только в части света Европейского, но и за морем Черным в странах Азиатских, уничтожить.

Решили мы не против Короля, Милостивого пана нашого, но против поляков гордых, вольности и привилегии наши ни за что ставящих, при помощи Божей, встать сердцем и оружием.

Для чего ставши лагерем нашим военным тут под Белой Церковью, пишем мы к вам этот Универсал, через который призываем вас всех, украинцев, братию нашу, к нам для компании военной.

Извещаем вас, что они, поляки, не вестям их же хроникеров польских, от нас, савроматов и руссами урядились, и несколько с братию нашей, савроматами и руссами, бывши, от предков наших древних тех веков отдалились и другое наименование – ляхи и поляки – себе учинили и за Вислу ушли, а там, между знаменитыми реками Одером и Вислой поселились и многие окружающие их чужие земли немецкие, западные и южные, и иные державы с людским населеним, военным и разбойничьим способом завоевали и покорили. Потом встали напрасно и бессовестно, как Каин на Авеля, на савроматов и руссов, года от Рождества Христова 1339 года, умалившихся и оскудевших тогда Киевских и Острожских и иных русских князей завоювали и подчинили истинные с древних земли и провинции наши же русские от Подолья до Волох Вислу и аж до самых Вильны и Смоленска; длинные и обширные свои границы имеющие, а именно: Киевскую, Галицкую, Львовскую, Хелмскую, Бельскую, Подольскую, Волынскую, Перемышльскую, Мстиславскую, Витебскую и Полоцкую. И во всех тех наименованных землях и провинциях славное наше имя казацкое упразднили и, что хуже всего, братию, роксоланов, в невольниче ярмо запрягли, от веры отеческой православной душеспасительной отринули и к пагубной унии и римского заблуждения силой и многими над совестью христианской мучениями и тиранством приневолили.

А наши остальные земли от поля Дикого, Чигирин, Терехтемиров, Переяслав, Полтава и иные многие города и села по обеих сторонах Днепра Украинские, собственность предков наших, со знатнейшими людьми и казаками хотят погубить, а завладевши народом нашим посполитым, не только в ярмо невольничье их запрячь, но по своей безбожной воле, в душевредную, противную унию вринуть, чего уже все признаки и документы были, когда не только многих казаков и мещан побили и добром их завладели и имением.

Да и мне, Хмельницкому от брехуна Чаплинского пришлось потерпеть. Они и веру нашу православную всегда ругали и безчестили, священников наших благочестивих безчестили и ругали где возможно, били, волосы и бороды рвали, резали.

Какие вам всем от них, поляков, их арендаторов и любимых факторов, по сие время были обиды, озлобления и разорения, тут мы их всех не именуем, так как вы все их ведаете и помните. Только напомним, что двум или трем, вместе стоячим, на месте, на улице, в доме своем, нельзя было свободно говорить, то поляки строгими своими указами запретили, особо о политике молчать вам приказали.

Какое несносное время и молчание наше милость Божия помогла нам оружием нашим военным отсекти, победой в двух сражениях над поляками, супостатами нашими, о том хвалим и превозносим имя Божественное, что не презрел бед и притеснений, воздыханий и слез наших, из-за поляков пролитых и проливаемых.

То, что мы войну нынешнюю с поляками начали без ведома и совета нашого всенародного, за то вы нас не ругайте, так как учинили для лучшей пользы вашей и нашей, научившись осторожности и воинскому управлению на примере прежней братии нашей, под Кумейками и на устье реки Старца с поляками в недавнем прошлом войну имевшей, и которые своими универсалами, до вас во всю Украину засланными, уведомили поляков о своем противном намерении, и поляки, быв предупреждены, победили казаков.

Теперь же мы вас на военное дело с поляками призываем. Кому мила вера благочестивая, от поляков на унию переделанная, кому из вас нужна целость отчизны нашей и честь ваша шляхетская, поляками поруганная, уничтоженная и попираемая, тот, не как выродок, но отзывчивый и любезный сын отчизны своей, после выслушивания этого универсала, к нам в лагерь под Белую Церковь, на добрых конях исправных, с оружием, не откладывая прибудет, и встанет мужественно и смело, при всемогущей помощи Божьей, против поляков, своих грабителей, озлобителей и супостатов.

Если не изволите помочь нам в настоящей военной компании, то если поляки нас одолеют, знайте, что и вас всех без исключения, ради давнего злого намерения свого, огнем и мечом уничтожат, разрушат жилье и веру поругают. Лучше и благополучнее нам за веру святую православную и за отчизну на поле брани полечь от оружия, чем в домах своих, как лежебокам, побитым быть.

Если же умрем за благочестивую веру нашу, то не только слава и отвага наша рыцарская во всех европейских и иных странах и далеких землях славно превозгласится и подвиг наш, если за благочестие умереть, будеть бессмертия исполнен и страдальческими венцами от Бога венчан.

Не бойтесь вы, братья наши, поляков, даже если их войско будет больше нашого, ибо Бог с нами. Этой благодати Божией уже есть знаки: первое – двукратная победа над поляками; второе – полна помощь всего войска Запорожского нам, при всенадежной помощи Божией; третье – неяснейший хан крымский со всеми ордами помогать нам готов в борьбе с поляками, при котором, для лучшей уверенности, и сына старшого Тимофея оставили, а и теперь с нами доброй военной орды крымской четыре тысячи с пашой Тогай-беем, мурзою знатным; четвертое – казаки реестровые, с четыре тысячи, с нами, которые Днепром шли с Барабашом против нас; пятое – пред Корсунской битвой 3 000 драгун к нам перешли; шестое – зачали мы войну с поляками не без ведома и позволения Королевского Величества Владислава IV, который при личной встрече устно сказал: «А если бы паны польские ваши привилегии не слушали и считались с ними, то у вас есть мушкет и на боку сабля, и ею можете охранять своих и свои вольности от поляков».

Поляки мандатов и приказов королевских не слушали, и неперестанные Украине утеснения налагали. А если Король, сам всему войску голова, против нас не пойдет, то мы панов польских и их много собранного войска, как тела обезглавленного, устрашиться не хотим.

А вам, братии нашей, вообще всем украинцам, предлагаем поспешить к нам в лагерь под Белую Церковь и желаем вам доброго от Господа Бога здоровья и благополучия.

Дан в лагере нашем под Белой Церковью, 1648 года, месяца мая 18-го дня».

Летом поляки сумели по решению сейма собрать войско, примерно равное по силам войску казаков. На сейме были выбраны три гетмана: Доминик Заславский, Николай Остророг, Александр Конецпольский. Начались украино-польские переговоры. Поляки тянули время для подготовки подавления восстания. Они потребовали от Хмельницкого:

– казаки должны немедленно освободить всех пленных польских дворян;

– казаки должны отстать от татар и снова присягнуть Речи Посполитой в верности;

– Кодаку (который взяли казаки) оставаться в прежнем положении, польском;

– виновников бунта немедленно выдать для отсылки в Варшаву;

– казаки обязаны выдать письмо Владислава IV;

– привилегии и права казацкие должны быть определены особо созданной для этого комиссией.

Естественно, украинские казаки только посмеялись над польской наглостью. Переговоры не дали никаких результатов.

«Мирные переговоры с Польшей не привели ни к чему. Гордая шляхта, несмотря на то, что находилась в достаточно тяжелом и сомнительном положении, не прозрела, не хотела видеть грозящей опасности, не хотела и теперь еще отдать Украине справедливости, а поставила такие условия, которые могли Хмельницкому и весь народ только оскорбить. Видно, так в вечной книги предначертаний было записано, что поляки в этом памятном 1648 году ни прозреть, не увидеть не могли того, как с этого года началось несчастное распадение их державы.

В августе 1648 года поднялся Хмельницкий из-под Белой Церкви и быстро пошел на Волынь к реке Случь. За ним шли отборные казачьи полки, дышавшие желанием сражения», – писал украинский историк начала ХХ века.

Поляки, разгорячась, кричали, что они одними плетьми разгонят «казацкую сволочь»: «Не помогай Боже, ни нам, ни казакам, а смотри, как мы разделаемся с этим мужичьем».

Казаки не говорили ничего, молча и грозно готовясь к битве. Предстояла битва двух стотысячных армий.

8 сентября 1648 года войско Богдана Хмельницкого вступило в сражение с польской армией под Пилявцами, на Волыни, которое закончилось через пять дней полным разгромом поляков.

Государственный канцлер Польской Короны Оссолинский назначил князя Владислава Доминика Заславского главнокомандующим. Его заместителями стали – Александр Конецпольский и Николай Остророг. Украинский историк XIX века писал:

«Эти паны сроду не видели войны: первый из них был совершенно изнеженный в забавах, второй – молодой, еле-еле усы начали пробиваться, а третий – славный только тем, что хорошо знал латынь. Хмельницкий назвал их соответственно их способностям – «перина», «дытына», «латына».

Эти три начальника повели собранное войско под Глиняны, где оно встало табором. Привычные считать хлопа за скота, паны говорили и сейчас: «Против такой голытьбы не стоит тратить пуль; мы их нагайками разгоним по полю». Сами же отправлялись как бы не на войну, а похвастаться своими богатствами. У каждого был великолепный конь, серебряные или позолоченные седла, сабли с серебряными вставками, бархатные одежды, подбитые дорогими мехами, шапки с драгоценными камнями, сапоги с серебряными и позолоченными шпорами, на шеях блестели золотые цепи, за поясом торчали богатые кинжалы. Но еще большая роскошь была видна за столами во время их обедов и ужинов. Выставлялись кубки из золота и серебра, богатая посуда, каждый пан вез с собой бочки с вином, медом, съестные припасы, сладости. Везли даже ванны для купания и богатую постель».

Силы противников были почти одинаковые – у поляков было около 100 000 солдат и 100 пушек, у Хмельницкого – 120 000 воинов, из которых 40 000 – плохо вооруженные и подготовленные селяне-повстанцы. Обоз польской армии превышал 100 000 возов.

Войска сошлись на границе Подолья и Волыни, под Пилявцами. У поляков не было порядка, три гетмана противоречили друг другу, их не уважали свои же подчиненные. Утром 8 сентября Хмельницкий ударил в лоб всеми своими силами, с боков на поляков напали татары. Первыми побежали гетманы, за ними конница и пехота. Пан Конецпольский, потеряв коня, поменялся одеждой с крестьянином и убежал. В течение пяти дней казаки гнали поляков, брали их в плен. Хмельницкому досталось 80 пушек и огромное количество оружия. Весь богатейший польский лагерь тоже достался казакам, по данным хронистов, его «оценили» в 10 миллионов злотых. Львовский летописец писал: «В чем кто мог, и с чем кто мог, и где кто мог, пушки и оружие и добро все оставив, убежали».

Казацкое войско выстроилось на поле победы. «Веди на ляха, кончай ляхов» – кричали казаки. После польского разгрома под Пилявцами Б. Хмельницкий пошел не вглубь Польской Короны, а ко Львову, который осаждал с 26 сентября по 16 ноября. В Галичине и на Западной Волыни с приходом казаков начались крестьянские восстания. Несмотря на то, что Львов был мощной крепостью, его двойные стены были обведены рвами и валами, Хмельницкий не стал разрушать древнейший и красивейший город, который только что оставил магнат и военачальник Иеремия Вишневецкий, ограничился получением выкупа, который отдал татарам, и пошел на Варшаву. Он остановился у Замостья и осадил его. Он ждал выборов нового короля, которые проходили в Варшаве, и для этого ожидания у великого политика и дипломата были свои веские причины. Выдающийся украинский историк Н. Полонская-Василенко писала:

«Не считаясь с разгромом польской армии, Хмельницкий считал, что воюет не с государством, не с королем, а со шляхтой. Он послал в Варшаву послов с требованием выбрать королем брата Владислава – Яна Казимира. Неясно, почему он настаивал на кандидатуре этого ограниченного малоинтеллигентного человека. Новому королю Хмельницкий ставил условия: амнистия для всех, кто участвовал в войне, прямое подчинение гетмана королю, отмена церковной унии, восстановление и обновление казацких прав, увеличение реестра казаков, право выхода в море и, наконец, территориальная автономия Украины.

Ожидая ответа, Хмельницкий остановился у Замостья, где и получил известие об избрании королем Яна Казимира. Причину, остановившую движение Хмельницкого на Польшу, интерпретируют по-разному. Главное – войско было усталым, в нем распространялись болезни, уже стояла поздняя осень и поход среди враждебно настроенного населения был очень опасным. Полковники не советовали Хмельницкому идти дальше. С другой стороны, шансы Польши значительно поднялись, так как в октябре 1648 года в Мюнстере был подписан мир, который закончил Тридцатилетнюю войну, и Австрия, союзница Польши, могла действовать на ее стороне».

Все это Хмельницкий знал и понимал, но была еще одна проблема – на королевский титул претендовал и Иеремия Вишневецкий, избранный командующим польской армией, ставший из православного католиком, имевший громадные богатства и земли, уважаемый и ценимый польской шляхтой, в то же время «ненавистник украинского народа», вызывавший ярость у казаков, боестолкновения с которым не приводили к чьей-либо победе – если бы этот энергичный и могущественный человек стал королем вместо ограниченного Яна-Казимира, то победа Хмельницкого над Польшей безусловно обошлась бы большой кровью и очевидно отодвинулась по времени. Если бы на сейме в Варшаве послы Хмельницкого не предупредили поляков о непримиримой войне до победного конца в случае избрания королем Польши «бешеного Яремы», то он вполне мог победить на королевских выборах.

Избранный король Ян Казимир прислал Б. Хмельницкому письмо, в котором извещал его о своем избрании, обещал украинскому казачеству различные льготы, просил прервать поход в Польшу и ожидать для переговоров королевских комиссаров. Историк XVIII века Д. Н. Бантыш-Каменский писал:

«Сим ознаменован конец казацко-татарских походов. Все удивлялись великодушию Хмельницкого, могшего рассеять беззащитный сейм и вместо того вступившего в переговоры с королем. Поляки говорили тогда друг другу на ухо, что Бог наказал его слепотой; меж тем, как деяния сего великого мужа были основаны на глубокой политике и выгодах отечественных. Он не одним оружием намеревался победить противников, а также благоразумным терпением и осторожностью. Даровав свободу единоземцам, Хмельницкий хотя и опочил на лаврах, но подобно покоящемуся льву, угрожал своим пробуждением».

По просьбе короля Богдан Хмельницкий снял осаду с Замостья и двинулся с войском на восток. В начале января 1649 года он прибыл в Киев во главе победоносного войска. Казаков и Богдана Хмельницкого встречали как героев-освободителей Украины от польской оккупации, как «нового Моисея». Иерусалимский патриарх, бывший тогда в Киеве, называл Хмельницкого князем Руси-Украины и главой независимого украинского государства.

В начале 1649 года в Переяславле начались польско-казацкие переговоры, которые ни к чему не привели. Поляки, готовые дать только незначительные уступки казакам, требовали вернуть украинских крестьян под власть польских помещиков. Украинский историк XX века О. Субтельний писал:

«Из года в год обе стороны воевали между собой, но ни одна сторона не могла нанести другой решительного поражения; все заканчивалось подписанием не устраивавших никого мирных условий, после чего все возвращались домой, чтобы вести военную и дипломатическую подготовку к новой войне».

Казаки выставили условия мира, которые не устраивали поляков – восстановление всех древних казачьих привилегий, изгнание из Украины иезуитов, увеличение реестрового войска до 40 000 воинов, выдача Чаплинского, удаление И. Вишневецкого от руководства польской армией. Б. Хмельницкий заявил послам:

«Ничего из переговоров не будет, если одного не накажут, а другого мне не пришлют. То или мне пропасть со всем войском запорожским, или же пропасть всей земле польской: сенаторам, дукам, королькам и шляхте».

Поляки отказались – было подписано перемирие на три месяца. Один из польских комиссаров-переговорщиков записал речь Богдана Хмельницкого:

«Скажу коротко: с вашего посольства ничего не выйдет – теперь война должна быть!

В три или четыре недели выверну всех вас, ляхов, верх ногами и потопчу вас так, что под моими ногами будете, напоследок султану турецкому в неволю отдам! Выбью из ляшской неволи весь украинский народ! Сначала за свою обиду и разорение воевал, теперь буду воевать за нашу православную веру. Поможет мне в этом вся чернь – на Люблин, на Краков, и я ее не оставлю, так как это правая рука наша, чтобы вы не уничтожили хлопов и на казаков не ударили.

Подниму двести, триста тысяч своих, и всю орду! За границу войной не пойду, сабли на турок и татар не подниму! Мне достаточно теперь Украины, Подолья, Волыни, – достаточно достатка и имущества в земле и княжестве моем – по Львов, по Холм и Галич.

А встав над Вислой, скажу дальним ляхам: сидите и молчите, ляхи! И вельмож, и князей туда заченю, а если будут за Вислой брыкаться, и там их найду. Не останется у меня и ноги князя или паненки в стране. А если кто захочет к нам и отведать хлеба-соли – пусть войску запорожскому будет послушный!»

Впервые Богдан Хмельницкий объявил о стремлении соединить в одно украинское государство все украинские земли, включая и Западную Украину.

Перемирие не соблюдалось ни с одной, ни с другой стороны. Крестьянские отряды действовали против своих притеснителей на Волыни и Подолье. Селяне нападали на польские имения, костелы, даже небольшие крепости, разрушали все до основания. Поляки делали то же самое.

Польское войско собиралось на Волыни. С обоих сторон возрастали ярость и ненависть, кровь лилась с обеих сторон. Новое польское войско возглавили магнаты Фирлей, Вишневецкий, Ланскоронский. Король Ян Казимир, недавно обещавший Хмельницкому все, что возможно, собирал всеобщее ополчение – «посполитое рушение»; поляки поднимали против казаков всю военную силу своей державы. Украинский народ тоже шел в Чигирин – главный лагерь Хмельницкого. Дома оставались старики, дети, женщины, инвалиды.

Польское войско перешло Случь и двинулось по Южной Волыни, уничтожая все на своем пути. Навстречу ему двинулись полки Хмельницкого.

При выходе казацкой силы навстречу польской армии весной 1649 года шляхтичи перестали рваться в бой. Польский офицер-участник похода – писал:

«Паны региментари, пока с хлопами имели дело, чувствовали себя неплохо. А теперь, как дошло дело до настоящих казаков и татар, совсем растерялись, только один к другому ездили. Дошло до того, что ночь – каждый в свою дорогу: одни в Каменец, другие в Владимир; один с другим шептались, и каждый, что имел лучшего в обозе, тянул на коня».

Польская армия отступила к мощному замку – Збаражу. Общее командование было поручено Иеремии Вишневецкому. 13 июня прошел первый штурм Збаража. Казаки целый день атаковали поляков, сами неся большие потери, но с ходу взять замок не смогли.

«Вокруг польского вала велел гетман насыпать вал более высокий и поставил на него свои пушки, палил з них в лагерь неприятеля, тогда, как говорит один польський летописец «дерлось хлопство на польские окопы как смола, а татарские стрелы, летая кривыми лучами, затмевали сонце».

Ночью поляки подняли свои окопы выше, но и Хмельницкий поднял свои выше, так, что не только из пушек, но уже из самопалов можно было бить в польский лагерь. Вал казацкий был так высок, что как только кто из польского лагеря выставлял голову, в той же час его убивали. Кроме того, врывались казаки в окопы и забирали возы со всеми припасами и хватали солдат в неволю. Один из них, бывший тогда под Збаражем, говорил: «В тот час брат брату не смел подать помощь; ксендзы не могли готовить воинов к смерти. Хуже казацкой пальбы докучала им жара, теснота, гниение трупов и голод. Припасы были все истреблены; ничего нельзя было достать за любую цену. Паны отвыкли уже от своих роскошных пиров, а кормились конским мясом, а когда и того не стало, кормились собаками, котами и мышами или грызли сырую землю; вода еще была, но с червями и сукровицей из трупов». Кроме того, дразнились и насмехались над ними хлопы, сидя на валах:

«Когда панове, будете вы собирать налог с Украины! Уже год, как мы вам ничего не платили, а тут кони ржут, волы топочут, на ярмарку во Вроцлав хотят. Эй, панове, годи вам в ваших норах дальше держаться, только зря кунтуши поваляли, лазячи по валам. Ведь все это наше, да и вы сами попадете в добычу к татарам. Это вам посессии, аренды, панщины, издевательства! Хорошая вам была тогда музыка, а теперь вам так славно сыграли в дудки казаки!»

Хмельницкий приказал рыть ночами траншеи к польским ретраншементам и прижал шляхтичей к самым стенам замка. Поляки неоднократно посылали гонцов к королю с просьбой о помощи, но их перехватывали казаки. Наконец шляхтич Скшетусский, переодевшись казаком, со всяческими ухищрениями добрался до короля, собиравшего «посполитое рушение». Ян Казимир «отобрал у Хмельницкого булаву» и выступил с собранными войсками на помощь осажденным и дошел до Зборова, Б. Хмельницкий, забрав часть казаков, вместе с ханом и татарами скрытно двинулся на короля, оставив Збараж в осаде.

Казаки находились в лесу под самым боком королевского обоза, когда поляки начали переправу через реку Стрыну. Уже переправилась половина войска, когда на короля ударили полки Хмельницкого. Поляки продержались до ночи, но надежд на спасение было мало. Полегло много панов, среди которых было много представителей знатных родов. Польский офицер писал о казацкой атаке: «Враг будто без глаз летел на выстрелы и огонь. Не битва была, а скорее резня. Первый цвет польской шляхты был стерт вражеской рукой». Потери польской армии превысили 7 000 солдат.

На следующий день казаки замкнули кольцо окружения вокруг польской армии во главе с королем. Полк Матвея Гладкого взял Зборов. До полного польского разгрома оставались часы.

Ночью на военном совете поляки решили подкупить крымского хана; к нему был отправлен пленный татарин с письмом короля. Хан Ислам-Гирей «отступился от Хмельницкого» и под угрозой объединения татар с поляками вынудил гетмана заключить с королем Зборовский мир в августе 1649 года. М. Грушевский писал:

«Конечно, при тех условиях, при каких пришлось вести переговоры, нечего и думать было о широких планах освобождения украинского народа, для которого начата была война; приходилось возвращаться к старым вопросам казацкого реестра и прав православной веры.

Если рассматривать Зборовский договор с такой более узкой точки зрения, то он был большим шагом вперед. Реестр казацкого войска устанавливался в сорок тысяч, вписанные в него казаки и их семьи могли жить в королевских и помещичьих имениях воеводств Киевского, Черниговского и Брацлавского, не подчиняясь ни правительственной администрации, ни помещикам. В этих краях не могло быть расквартировано польское войско и оно не могло даже входить туда. Казацкий гетман получал на булаву староство Чигиринское. Уния подлежала уничтожению повсеместно.

Это было очень много в сравнении с тем, о чем думал Хмельницкий год тому назад, после первых погромов польского войска. Но это было ничто в сравнении с новыми планами освобождения украинского народа. Хотя вся Восточная Украина должна перейти, по новому условию, под власть казацкого гетмана и казацкого войска, однако шляхетское право не уничтожилось, громадное большинство населения, не попавшее в состав реестрового казачества, должно было возвратиться в крепостное состояние. Не того ждало украинское крестьянство, поднимаясь на призывы послов Хмельницкого».

Крымский хан, получив ежегодную дань в 90 000 польских злотых и еще 100 000 «сверху», погромив по дороги украинские земли, ушел домой. Король вернулся в Варшаву. Хмельницкий сняв осаду со Збаража, отошел к Белой Церкви. Историк XIX века А. Кузьмин писал:

«Страшное разорение и запустение было на Украине, города и села лежали в развалинах, за время войны почти никто не сеял хлеба, а если где и было что, то все поела саранча, наступил голод. «Мир непрочен» – говорили современники, и они не ошиблись, так как поляки не хотели расстаться с унией и не допускали русского митрополита в сенат; кроме того, в войско могло записаться лишь 40 тысяч человек, и вся эта масса народа, которая так отчаянно дралась за свою веру и свободу, опять отдавалась во власть панам. Шляхта, являясь в свои разоренные усадьбы, требовала повиновения, панщины, а хлопы бунтовали, часто убивали панов».

Гетман занялся строительством украинской государственности, установил казацкое полково-сотенное административно-территориальное устройство «на своей земле», упорядочил финансы, активизировал внешнеполитическую деятельность.

Зборовский договор не выполнялся ни поляками, на тайном совете решившим дезавуировать его, ни казаками – не легко было ослепленных гордыней польских панов приучить к мысли, что кроме них на земле живут другие люди, достойные свободы и счастливой жизни. Новая война между казаками и поляками была неминуема.

Богдан Хмельницкий вернулся в Белую Церковь в славе и почете. Народ встречал его как своего избавителя, с колокольным звоном, с хлебом и солью. Однако радость победы была недолгой. Польские магнаты и шляхта считала условия Зборовского договора унизительными для своей державы. Хотя по миру была объявлена всеобщая амнистия, шляхта возвращаясь в свои имения, начинала расправляться с крестьянами. В ответ на репрессии крестьяне вновь восставали. По просьбе шляхты Хмельницкий посылал отряды для подавления крестьянского движения. Украина гневно бурлила. Н. Березин писал:

«Когда владельцы поместий начали возвращаться на пожарища своих владений и стали требовать от хлопов прежних повинностей, на что имели согласно договору право, хлопы и ухом не вели. Им не было дела до условий гетмана с королем, они знали только, что сражались под знаменами гетмана за волю и теперь не имели никакой охоты возвращаться под старое ярмо. Хлопы хотели оставаться хлопами только по имени и не хотели платить никаких податей. Возвратившимся панам хлопы предлагали «плуг, волов и четыре меры солоду, будет с него, чтоб не умер с голоду». Понятно, что вражда и беспорядки продолжались. Паны требовали содействовать утверждению своих прав от гетмана и казаков, обязанных к тому договором, а гетман и казак, если бы и хотели, не могли ничего учинить с хлопами. Недоразумения спустя три года кончились полным разрывом, и снова оба врага вышли в поле помериться силами».

Зборовский мир дал казакам возможность дать организовать свое государство – Запорожское войско получило свою, хоть и ограниченную, территорию, основу для государственного строительства:

«Высшую власть получила казацкая рада, которая выбирала гетмана и определяла направление внешней и внутренней политики – рада общеказацкая и рада старшин, как аппарат управления, во главе с гетманом. Хмельницкий, благодаря своей харизме и славе, играл главную роль, без его ведома ничего не происходило, часто он принимал решения единолично. При нем была генеральная старшина – войсковые писарь, обозный два есаула и два судьи – гетманское министерство управление страной. Главным советником Хмельницкого стал войсковой писарь Иван Выговский, организатор и начальник генеральной канцелярии, в которой сходились все нити внутренних и внешних дел. Войском управляли есаулы; обозной ведал артиллерией и снабжением.

Страну по запорожскому обучаю поделили на полки и сотни. Полковники имели военную и гражданскую власть, как и сотники; на местах власть принадлежала войтам. Казаки пользовались городским Магдебургским правом и обычаями.

Распределение полков было следующее:

В городе Чигирине полковник Федор Якубовский.

В городе Черкассах полковник Иван Воронченко.

В городе Белой Церкви полковник Семен Паницкий.

В городе Корсуни полковник Лука Мозыра.

В городе Умани полковник Иосиф Глух.

В городе Брацлаве полковник Даниил Нечай.

В городе Слуцке полковник Иван Федоренко.

В городе Киеве полковник Антон Адамович.

В городе Переяславле полковник Федор Лобода.

В местечке Кропивном полковник Филон Джеджалий.

В городе Остре полковник Тимофей Носач.

В городе Миргороде полковник Максим Гладкий.

В городе Полтава полковник Алексей Ганжа.

В городе Лубнах полковник Мартын Пушкаренко.

В городе Прилуках полковник Дмитрий Чернявский.

В городе Гадяче полковник Иван Черныш.

В городе Нежине полковник Андрей Журавский.

В городе Чернигове полковник Семен Барковский.

В городе Стародубе полковник Максим Гамалея.

В городе Почепе полковник Алексей Рославец».

Народ отказывался работать на панов, организовывал отряды, которые жгли имения и требовали, чтобы поляки вернулись в Польшу. Паны проходили с нанятыми жолнерами и врывались в «бунтовавшие» села, где учиняли резню. Хмельницкий, хотя и записал в реестр намного больше, чем 40 000 казаков, понимал, что против всей Польской Короны украинскому казачеству пока не выстоять, и готовился к войне, находя новых союзников. Однако от татарской «помощи» отказаться не мог, так как татары тут же объединились бы с поляками против гетмана. Массы украинских крестьян уходили на другую сторону Днепра – в Слободскую Украину. М. Грушевский писал:

«Хмельницкий, опираясь вначале на крымскую помощь, также вслед за тем вступил в переговоры с Московским правительством, просил помогать казакам и взять под свою защиту их и «всю Русь» – всю Украину. Московские политики не понимали этого плана иначе, как только так, что украинская Русь, как давние владения Владимирова рода, должна присоединиться к Московскому царству и признать «царем и самодержцем» московского царя как наследника киевской династии и ее прав. Поэтому Хмельницкий, стараясь попасть им в тон, так и ставил вопрос через своих послов. Вообще он, по давнему казацкому обучаю, хитрил и, стараясь собрать как можно больше союзников для своей борьбы против Польши, говорил каждому то, что тому было приятно слышать – лишь бы его склонить к участию в своих предприятиях. Так и московскому царю он заявлял, что хотел бы иметь его царем и самодержцем, соответственно тому, что диктовали ему московские послы – как следует ставить это предложение. И одновременно отдавался под власть султана и был принят им как вассал – имел султанскую грамоту 1650 года, в которой султан извещал Хмельницкого об этом и посылал ему кафтан, знак своего покровительства и верховенства. Сносился Хмельницкий и с трансильванским князем, приглашая стать королем Украины, а позже отдался под охрану шведскому королю, – и в то же время заключил условия с польским королем, признавая его своим верховным повелителем.

Хмельницкий имел большой политический и государственный талант, несомненно любил Украину и был предан ее интересам. Но он слишком хитрил и мудрил, больше заботясь о заграничной помощи, чем о развитии сил, видержки, сознательности и энергии в собственном народе. Нелегко было двигать огромными народними массами, оторванными прямо от плуга, или этой изменчивой, бурной казацкой массой, привыкшей менять гетманов на протяжении нескольких месяцев. Решались слишком важные вопросы, чтобы можно было их вверять минутным настроениям казачьей рады. Железной рукой Хмельницкий правил казачеством, но, не полагаясь на его выдержку, а еще менее – на народные массы, жадно искал помощи за границей».

Весной 1650 года состоялся поход казаков на Молдавию, правитель которой Василий Лупул, богатый и хитрый, помог Польше в войне с казаками. Войско дошло до Ясс, где был заключен мир с Лупулом, обещавшим, в частности, стать союзником гетмана, а не поляков и выдать за сына Хмельницкого – Тимофея свою дочь Розанду. Этот поход получил одобрение турецкого султана, приказавшего крымскому хану помогать Хмельницкому против Польши. Богдан Михайлович думал, что решил татарскую проблему и что теперь татары не могли предать в бою казаков, не нарушив тем самым волю своего сюзерена – турецкого султана. Крымский хан думал иначе – ему приказывает запорожский гетман, ему, потомку Чингизхана! Да и поляки давали слишком большие деньги за предательство казаков в бою.

В феврале 1651 года поляки во главе с коронным гетманом Николаем Потоцким, вернувшимся из крымского плена, стали собираться под Каменец-Подольском. Польный гетман Калиновский напал на селение Красное, около Бара, в котором стоял трехтысячный полк Данилы Нечая, и перебил почти всех отчаянно рубившихся казаков, включая и самого брацлавского полковника. Калиновский пошел по Подолью, но около Винницы нарвался на казаков Ивана Богуна, которых было намного меньше, чем поляков. Выдающийся казацкий стратег разрубил лед на пути польского войска, дал ему вновь немного замерзнуть и посыпал сверху соломой. Польская конница с разгона влетела в эту громадную полынью, в которой утонули многие солдаты. Иван Богун отбросил поляков, которые отошли к Бару в большом беспорядке. Обоз и вся польская артиллерия достались казакам.

Объединенное польское войско двинулось на Волынь, войско Хмельницкого стояло у Зборова. От Сокаля поляки переправились через реку Стырь и стали на широком поле у небольшого городка Берестечко. Туда же 17 июня подошел и Хмельницкий, дождавшийся, наконец, Ислам-Гирея с крымскими татарами. Украинский историк писал:

«На другой день, как только начало светать, двинулось польское войско с места, и сам король начал строить его в боевой порядок. Тоже происходило и в казацком лагере. Вставшее солнце увидело уже оба громадных войска, стоявших друг против друга на широком поле, как два грозных великана, готовых по условному знаку кинуться одно на другое и в жестоком бою разгромить противника или погибнуть. Разделенные ровным полем, стояли ряды противников тихо, неподвижно, до самого полудня; ни та, ни другая сторона не хотела начинать первой.

В два час пополудни двинулась казацкая пехота своим четырехугольником. Татары с диким криком помчались ударить на середину польского войска, и в тот же час с польской стороны вырвался Иеремия Вишневецкий с двенадцатью полками регулярного войска и летел с обнаженным мечом на казацкий четырехугольник. От сильного напора заколебались ряды казацкие, по четырехугольнику сделался вылом, туда же проскочил Вишневецкий, разорвал середину казацких рядов и остановился на казацких возах.

Вслед за Вишневецким выслал король пушки и немецкую пехоту; прилетел туда и Конецпольский, и там закипел ужасный бой. В одну минуту загремело множество пушек и тысячи самопалов. В небо поднялась черная туча, далеко кругом раздавались крики раненых, стоны умирающих, ржание коней, рев скота, а сквозь дым виднелись потоки крови, кучи мертвых польских и казацких тел. Неимоверным усилием казаков удалось уже выдавить поляков из четырехугольника, когда хан кинулся в бегство. За ним погнали из поля битвы все татары, оставляя свой лагерь на разграбление».

Битва под Берестечком произошла в конце июня 1651 года. У Хмельницкого было около 100 000 казаков и повстанцев и 50 000 татар, у Яна Казимира – около 150 000 человек. Начало боя принесло казакам победу. Но тут Ислам-Гирей вышел из боя, забрал с собой всех татар, задержал на несколько дней поехавших за ним Хмельницкого и Выговского, пытавшихся вернуть татар. Командовать остался Иван Богун, который отбил приступ поляков и начал выводить казаков из боя. Тем не менее, известие о захвате Хмельницкого вызвало панику, поляки надавили всеми силами, и повстанцы кинулись бежать – около 30 000 человек утонуло и просто погибло при отступлении. Полякам достался весь казачий обоз, артиллерия и все добро.

«По заходе солнца пал густой мрак, тучи закрыли солнце и пошел сильный дождь, который прервал горячую отчаянную борьбу. Поляки вернулись в свой лагерь, казаки же не имели времени отдохнуть, а взялись сейчас же окапываться с трех сторон, с четвертой было болото. За одну ночь появились укрепления, как каменные стены. Десять дней держались казаки за окопами, боролись мужественно и выдерживали страшный огонь поляков. Хлопы, не привыкшие к такой долгой, правильной войне, начали негодовать. Они сходились и толковали между собой так: «Что делать? Король хочет взять старшин в плен, они же не хотят этого и не заключают мир; тем временем татары разрушают нашу страну, уводят наших жен и детей. Лучше выдадим наших старшин полякам, а сами спасемся».

Услышав об этом, мудрый Богун предложил план, чтобы из этого безнадежного положения в лагере. Он велел делать переправу через болото. Ночью велел Богун хлопам начать битву с поляками, а казаки между тем свозили на болото возы, шатры, кожухи, седла, кунтуши, одежду, мешки, а когда переправа была готова, казаки начали переправляться отрядами через болото. На другой день утром сели хлопы завтракать, и только тогда увидели, что половины войска и всей конницы в лагере не было. Раздались крики: «Братья! Все полковники сбежали!» Хлопы подняли ужасный крик, началось замешательство. Все бросились к переправе, которая не выдержала, и люди стали тонуть в болоте. Напрасно подъехал к переправе с другой стороны Иван Богун и кричал, чтобы не толпились и шли спокойно, в порядке – ничего не помогло, хлопы стремглав кидались в разные стороны, толкали друг друга и кидались в воду.

Поляки долго не догадывались, в чем дело. Только по прошествии некоторого времени они со всех сторон кинулись на казацкий лагерь, гнались за хлопами и убивали всех без разбора, без помилования. Как ни кричали хлопы: «Помилуйте, панове ляхи! Мы будем верны, мы не казаки, а мужики», – все было напрасно. Поляки рубили, резали, топили, пока, наконец, последние не положили головы. Тогда взялись поляки грабить лагерь: забрали множество овец, быков и коней, 28 пушек, и пороху на целое войско, разнесли шатер Хмельницкого и взяли его шкатулку с письмами».

Через месяц великий гетман литовский Радзивилл взял Чернигов и Киев. Хмельницкий, после освобождения от крымцев, центром обороны выбрал Белую Церковь, построил мощные фортификационные сооружения и собрал сильное войско. Польские войска вошли на Украину и вместо ожидаемого разлада встретили отчаянный отпор – народ не хотел снова идти в панскую неволю. Люди уничтожали продовольствие, сжигали собственные дома, ломали мосты, портили дороги, вели партизанскую войну. В этот момент смерть нашла польского военачальника Иеремия Вишневецкого. Крестьяне селами уходили на Слободскую Украину, к границам Московского царства, пробиваясь с оружием в руках сквозь польские войска – появились новые города со слободскими полками и сотнями – Харьков, Сумы, Ахтырка, Лебедин, Белополье. Оставшиеся уходили в леса, к Хмельницкому.

Подойдя к Белой Церкви, польская армия увидела перед собой хорошо организованное войско. Ни та, ни другая сторона не могли победить. Начались переговоры о мире. Белоцерковский мирный договор, подписанный 28 сентября 1651 года, оставил казакам реестр в 20 000 воинов, для жительства казаков было отведено Киевское воеводство. Хмельницкого подчиняли коронному гетману, запретили дипломатические переговоры с другими государствами, союз с Крымским ханством подлежал ликвидации; польская шляхта получала право вернуться в свои имения. Очевидно, Хмельницкий не придавал этим условиям никакого значения и принял их только для того, чтобы прервать военные действия на некоторое время. Польский сейм также не ратифицировал договор. Н. Березин писал:

«По новому Белоцерковскому договору Украина потеряла едва ли не все, что приобрело страшным конвульсивным усилием всего народа. Почти на всем пространстве ее водворялись старые ненавистные порядки. Но примириться с этим украинский народ не мог, и вот в несчастной стране в течение долгого времени не стихает ужасная борьба и страшное опустошение. То польское войско проходит по ней под предводительством жестокого Чарнецкого, предавая все огню и мечу, то идет Хмельницкий с татарами. Здесь польские помещики, пользуясь моментом, укрощают хлопов, а там хлопы, собравшись с силами, жгут замки, костелы и избивают ненавистных врагов. По выражению польского летописца, «хлопы разложили в приднепровских пустынях огонь, зарево которого охватило небо всей Польши». Да, огонь ненависти тлел, плохо прикрытый золой, но скоро он вырвался на волю и пошел гулять по всему простору украинской земли».

Белоцерковский украинско-польский договор вызвал неприятие украинского народа. Возобновились восстания казаков, крестьян, мещан против польского господства. Вместе с тем происходили и выступления против Хмельницкого. Несмотря на общие настроения, Хмельницкий, прекрасно понимания правильность своих действий по освобождению Украины от польской оккупации, был вынужден раздавать монастырские земли своей старшине и требовать, чтобы крестьяне «послушество звыклое отдавали». Гетман поддерживал оживленное отношение с православной Москвой. В январе 1652 года Богдан Хмельницкий просил царя о принятии всей Украины под его власть в случае неудачи войны с Польшей. Тогда же он заключил новый союз с Крымским ханством. О. Субтельный писал в своей интереснейшей «Истории Украины»:

«Возникает вопрос, почему Хмельницкий не провозгласил Украину независимой. Во время восстания и правда пошли разговоры, что он хочет восстановить «старое русское княжество». Возможно, эта проблема обсуждалась, но осуществить ее в тех обстоятельствах было бы невозможно. Как показали непрерывные войны, казаки хотя и нанесли полякам несколько тяжелых поражений, однако не могли постоянно противостоять неоднократным попыткам шляхты отвоевать Украину. Для обеспечения победы над поляками Хмельницкий потребовал надежной поддержки великой иностранной державы. Обычной платой за такую помощь было согласие на то, чтобы признать верховенство правителя, который ее давал. Главной причиной восстания было стремление народных масс избавиться от социально-экономического давления, и для многих украинцев то, как решить эту проблему – при своей власти или чужой, – было второстепенным делом. Тем более, что в Восточной Европе суверенитет тогда отождествлялся не с народом, а с личностью законного, общепризнанного монарха. С оглядкой на то, что со всей своей популярностью и властью Хмельницкий такого признания не имел, он вынужден был найти для Украины правителя, который его имел».

Польный гетман М. Калиновский собрал двадцатитысячное войско на Брацлавщине. Молдавский правитель В. Лупул отказался выдать дочь за Тимоша Хмельницкого и попросил поляков помочь ему. М. Калиновский стал с армией на границе Молдавии над Бугом у горы Батог и не пропускал казаков в Молдавию. 22 апреля 1652 года состоялась битва под Батогом. Полки Хмельницкого одновременно ударили на польский лагерь со всех сторон. В бой пошла казацкая конница, пехота весь день обстреливала польские войска, расположенные очень неудобно, их фронт достигал одного километра. Казаки прорвали его и ворвались в польский лагерь. Среди королевского войска началась паника, некоторые полки отказывались выполнять приказы. М. Калиновский спрятался во внутреннем укреплении, но и оттуда его достали и зарубили казаки. Двадцатитысячная польская армия перестала существовать. Помня Берестечко, казаки пленных не брали. Украинский историк XIX века писал:

«Татары появились перед поляками, двигаясь совсем медленно. Тогда Калиновский пустил на них всю свою конницу. Татары, вроде бы растерянные, начали отступать, и в этот момент вспыхнул в середине польского войска пожар; русские хлопы, которых использовали в польском лагере, умышленно зажгли там сено. Увидев пожар, поляки закричали:

«Стойте, возвращайтесь, – казаки нападают с тыла на обоз!»

На этот крик кинулась польская конница назад, а татары, вернувшись за ними, начали их поражать стрелами и пулями. Одновременно выступили из-за горы Батог казацкие полки и, увидев в польском лагере пожар и замешательство, не поверили своим глазам, и как только поняли в чем дело, кинулись стрелой на поляков. Началась резня, какой давно не видели. Казаки и татары зажали поляков с двух сторон и совершенно разгромили их. Недобитые поляки разбегались во все стороны, но повсюду догоняли их хлопы и казаки, и, не слушая их просьб, рубили без милосердия, приговаривая: «Это вам за унию! За Берестечко!»

Тимош Хмельницкий женился на Розанде Лупул. Гетман писал королю Яну Казимиру, ранее приславшему ему саблю с надписью «что под Пилявцами взял, под Берестечком потерял»:

«Я предупредил пана Калиновского, чтобы он уступил дорогу моему сыну, но он не послушал. Мои казаки, естественно, как горячие люди, обошлись с паном Калиновским не очень вежливо».

Это письмо поляки восприняли как насмешку и начали собирать новое войско. Моровая язва, от которой, в частности умер коронный гетман Н. Потоцкий, шла по Польше, во многих польских городах прошли пожары, наводнения заливали поля, начался голод. Летописцы и хронисты записывали: «На одном стоге сена, плывущем по Висле, сидели волк и коза совершенно дружелюбно, так взаимная нужда их помирила».

Весной 1653 года на Украину вошло пятнадцатитысячное польское войско С. Чарнецкого, начавшее погромы городов и уничтожение украинского населения. Под Монастырщиной его встретили казаки Ивана Богуна, разгромили поляков, а сам тяжелораненый Чарнецкий еле ушел в Польшу. Лирники пели песню:

«Налетел Чарнецкий на Украину словно хищный черный ворон, но как стоячий оказался перед Богуном – орлом и упорхнул словно ощипанный воробей».

В начале 1653 года в Молдавии при осаде Сучавы погиб любимый сын Хмельницкого Тимош, развеялись династические и политические планы Хмельницкого, касающиеся взаимоотношений с Турцией.

В сентябре 1653 года Ян Казимир собрал войско под Каменец-Подольском. В ноябре польское войско встретилось с Хмельницким и крымскими татарами под Жванцем. Хан Ислам-Гирей снова предал гетмана и опять принудил его заключить перемирие с поляками. М. Грушевский отмечал:

«На этот раз Хмельницкий уже не захотел вступать в переговоры с поляками; он не заботился более о хане, так как имел известия, что в его борьбу с Польшей входит новый союзник, московский царь. После долгих колебаний московское правительство решило принять Украину под царскую руку и начать войну с Польшей».

В январе 1653 года в Чигирине прошла Рада старшин украинского казачества – было решено просить царя о присоединении Украины к России – война с Польшей, шедшая пять лет, могла продолжаться до окончательного опустошения и разорения Украины и Польской Короны. Многие историки анализировали причины принятия этого решения Богданом Хмельницким.

Историк XIX века А. Кузьмин писал:

«Шесть лет войны не дали почти никаких результатов. Что же оставалось делать? Поляки не хотели отменить унию и не освобождали народ от панщины, а хлопы хотели свободы; полюбовно решить этот вопрос было нельзя.

С другой стороны, Украина не была настолько сильна, чтобы справиться с поляками собственными силами; осталось обратиться к посторонней помощи, но куда? Хан два раза изменял, и надежда на него была плоха. Оставалась Турция и Московское государство.

Идти под власть нехристя, слиться с ним, действовать за одно – православный народ, которой издавна считал войну с басурманами святым делом, никогда не согласился бы.

Стало быть, оставалось только Москва: там была православная вера, там жили те же русские люди, что и на Украине, сидел на престоле царском потомки великих князей киевских. Присоединение Украины к Москве было бы восстановление прежнего единства земли русской. Все говорило в пользу присоединения к Москве; правда, и в Московском царстве были тогда крепостные, но боярин русский никогда так не угнетал крестьянина, как польский пан хлопа, которого считал «быдлом». Кроме того, царь Московский от соединения с Украиной не только не терял, но приобретал, а потому дал бы Украине больше прав, чем польский король».

Историк Н. Березин писал:

«Страна, истекая кровью, теряла силы, и не было надежды добиться своего. В этом положении Хмельницкий в отчаянии искал помощи на стороне. Но кто мог помочь Украине! Крымский хан был вероломен, султан турецкий силен, но далеко, единоверная же Москва с политической изворотливостью вела переговоры о присоединении, и за посулами ее чувствовалась та же неволя, какую Украина пережила под властью Польши. Из всех трех соседей союз с единоверной Москвой представлялся малорусскому народу и его вождям наименьшим злом».

О. Субтельный разбирал сложившееся положение:

«Популярнейшим кандидатом на роль покровителя Украины был православный московский царь. С начала восстания Хмельницкий предлагал и просил царя во имя общей для них православной веры прийти на помощь. Но Москва реагировала чрезвычайно осторожно. Понеся тяжелые потери в недавней войне с Польшей, московиты хотели подождать, пока казаки и поляки ослабят друг друга, и уже тогда начать действовать. Однако в 1653 году, когда украинцы стали угрожать тем, что отдадут предпочтение оттоманскому варианту, московиты не могли больше тянуть с решением. Царь Алексей Михайлович собрал Земский собор, который решил, что «ради православной веры и святой церкви Божьей, государь, следует принять их под свою высокую руку». Принимая это решение, московиты также надеялись отобрать некоторые захваченные Польшей земли, использовать Украину как буфер против Оттоманской империи и вообще увеличить свое влияние».

Украинский историк П. Толочко писал:

«Идея объединения не навязана нам Россией, а была украинской. Она исходила от казацкой старшины и была злободневной для Украины конца XVI – первой половины XVII столетий. Реализовать ее удалось выдающемуся украинскому государственному деятелю Богдану Хмельницкому. Он и казаки провозгласили в Переяславе: «Навеки вместе с Россией». Если бы не было этого исторического решения, не уверен, что сегодня мы имели бы Украину такой, какою она есть».

К 1654 году Богдан Хмельницкий со своими героическими соратниками создал Казацкую державу, имевшую все государственные атрибуты – политическое устройство, административно-территориальное деление, высшие и местные органы власти, суд, армию, финансовую систему, дипломатическую службу, таможни, символику. Налоги собирались в Государственную казну Войска Запорожского. Украинское государство имело знамя малинового цвета и герб с изображением казака с мушкетом. В Чигирине – гетманской столице – находились послы из четырнадцати государств Европы и Азии.

Свои функции высшего органа власти Генеральная Рада Войска Запорожского часто передавала Старшинской Раде, в расширенном составе, включавшей генеральную старшину, полковников, сотников, представителей войска, духовенства, местной власти. Она решала все вопросы, стоявшие перед Гетманщиной. Сам гетман сконцентрировал в своих руках административную, военную, финансовую и судебную власть, созывал рады, издавал универсалы, вел дипломатические переговоры, руководил Генеральной канцелярией. Великий Богдан Хмельницкий мечтал собрать «под свою булаву» все украинские земли. Польский разведчик из Чигирина докладывал начальству: «Замысел Хмельницкого – править абсолютно и независимо, не подчиняясь никакому монарху, и владеть всей землей, которая начинается от Днестра и идет до Днепра и далее до московской границе».

Московские власти пришли к убеждению, что союз с Украиной даст им дорогу на Балканы, на Черное море, на запад, а главное – в случае разгрома Хмельницкого начались бы опять постоянные набеги татар и нападения поляков на Московскую землю. К тому времени Украина имела десятки тысяч опытных, лучших в Восточной Европе воинов, имевших «постоянную практику». Москва всегда платила военные долги, а долг Польской Короны за вмешательство в Смуту начала XVII века был огромным. Пришло время возвратить его польской элите.

Проблема принятия Украины в состав Московского царства была положительно решена на заседании Боярской думы. Было принято решение и созыве Земского собора. В послании к польскому королю и сейму Москва потребовала вернуть украинским казакам права, полученные ими по Зборовскому миру. Поляки отказались, и 1 октября 1653 года Земский собор вынес решение о вхождении Украины в Русское государство:

«На знак царя думный дьяк стал читать царское письмо, в котором было сказано, что поляки не соблюдают условий мира, заключенного перед этим с Великой Русью, оскорбляют царский титул, что гетман Хмельницкий уже несколько раз доносил государю об утеснениях, которые терпит русский народ и Православная церковь от поляков, и он же просил, чтобы царь принял все казачество под свою руку. Дальше было заявлено, что послы царя заступались у польского короля за украинцев и православную веру, но безуспешно; что султан турецкий призывает Украину в свое подданство, а Хмельницкий и народ его желают присоединиться только к Великой Руси и «пусть Земский собор рассудит, как тут поступить?»

После долгого совета началось голосование, и Земская дума решила единогласно: принять гетмана Хмельницкого со всем войском запорожским, со всеми их городами и землями под царскую руку, а Польше объявить войну за «оскорбление царской чести и православной веры».

Через месяц после Земского собора царские послы уже были на границе Украины. Эта торопливость, несвойственная царской дипломатии, говорит о заинтересованности Москвы в украинских делах. Посольство возглавляли боярин Василий Бутурлин, окольничий Иван Олферьев, дьяк Ларион Лопухин. Послы и Хмельницкий со старшиной встретились в Переяславе 6 января 1654 года.

8 января 1654 года в Переяславе была созвана Рада, которая вынесла решение о присоединении Украины, о вхождении Украины в состав России, Московского царства. На Раде был гетман Богдан Хмельницкий со всей старшиной, многие полковники, но не все, около ста сотников, казачество. М. Грушевский писал:

«К сожалению, об этой раде и сопровождавших ее переговорах мы не имеем никаких более точных известий, кроме реляции, предложенной московскому правительству своим послом боярином Бутурлиным. Он рассказывает, что войско на вопрос Хмельницкого заявило свою волю отдаться под власть царя. Затем перечитана была царская грамота, где царь обещал украинцам быть к ним милостивым и защищать от врагов. После этого послы предложили собравшимся идти в церковь, чтобы принести присягу на верность царю. Но здесь вышло недоразумение.

Хмельницкий потребовал, чтобы сперва от царского имени присягнули послы в том, что царь не выдаст Украину Польше, будет защищать ее от врагов и права и вольности украинские будет соблюдать – подобно тому, как польские короли присягали при избрании на pacta conventа. Но бояре заявили, что присягнуть не могут, так как царь московский самодержец, правит по своей воле и не присягает своим подданным. Это очень озадачило старшин, они долго настаивали на своем и, только чтобы не дать повода к разрыву, в конце концов присягнули. После этого московские послы разослали по городам и местечкам своих людей приводить к присяге Украину, бывшую во власти казацкой».

В марте 1654 года посольство Богдана Хмельницкого в Москву, в составе П. Тетери и С. Зарудного, получило от царя Алексея Михайловича документ, определявший статус Украины и ее отношения с Московским царством – «Статьи Богдана Хмельницкого». Из 23 пунктов проекта договора Москва в лице царя и Боярской Думы утвердила 11. «Статьи Богдана Хмельницкого» устанавливали автономию Украины в следующих делах: право избрания гетмана; реестр казаков был установлен в 60 000 воинов; гетман сохранял право дипломатических отношений со всеми государствами, кроме Турции и Польши, но с обязательным уведомлением царя, если послы от других правительств придут с «противным делом». Подтверждались права украинского митрополита и духовенства. Особыми грамотами подтверждались сословные привилегии украинской шляхты и права отдельных городов.

О. Субтельный писал:

«Несмотря на сии разногласия, подписание Переяславского договора стало поворотным пунктом в истории Украины, России и всей Восточной Европы. Изолированная и отсталая Московия сделала гигантский шаг вперед на пути превращения в великую державу. А судьба Украины стала во всем – добром и плохом – неразрывно связана с судьбой России.

В связи с конфликтами, которые позднее возникали между россиянами и украинцами, оценка соглашения, которое объединило их страны, была предметом частных споров ученых. Дело усложнялось тем, что оригинальные документы были утрачены, сохранились лишь неточные копии и пересказы. Российский археограф Петр Шафранов говорил, что даже эти копии сфальцифицированы или сфабрикованы царскими переписчиками».

Выдающиеся историки называют присоединение – воссоединение Украины к России по-разному – унией, союзом, конфедерацией, автономией, вассальными отношениями, протекторатом. Украина все же осталась отдельным государством под верховным протекторатом царя. Но Москва постоянно старалась расширить свою власть на Украине. Современный украинский историк В. Губарев писал в «Истории Украины» о историческом значении национально-освободительной войны 1648–1654 годов:

«Украинско-российский договор 1654 года подвел итоги Национально-освободительной войны украинского народа против шляхетской Польши, подтвердив автономный статус Украины в составе России. Гетман и Войско Запорожское не только получили право самоуправления на казацкой территории, но и могли вступать в дипломатические отношения с иностранными государствами – за исключением Польши и Турции. Таким был главный политический итог Национально-освободительной войны 1648–1654 годов.

Страницы: «« « 1234567 » »»