Хиромантия Добычин Леонид
Наивность есть принадлежность только этого рода большого пальца. Наивные авторы рассказывают своим читателям все, что их тревожит или трогает. В свои сочинения они вводят laisser aller (непринужденность), принадлежность их экспансивной (откровенной) натуры. Среди этих-то людей следует искать илотов (рабов) чувства.
Таким образом, нами найдены в суставах большого пальца три мира, поищем их теперь в форме пальцев.
Пальцы
Первые суставы (на которых находятся ногти) пальцев разделяются по своей форме на три категории: остроконечные у гладких пальцев; четырехугольные у гладких пальцев; имеющие форму лопаток у гладких пальцев.
Остроконечные пальцы выражают: религиозность, восторженность, способность к прозрению, дар поэзии, изобретательность – Мир божественный.
Четырехугольными пальцами выражается: склонность к порядку, преклонению перед свершившимся фактом, к организации, регулярности, симметрии, размышлению; ими выражаются мысль и разум – Мир духовный ( абстрактный).
Пальцы, имеющие форму лопаток, выражают: предприимчивость, потребность физического движения или самую деятельность, наклонность к позитивной жизни, к материальным интересам, любовь без нежности, стремление к комфорту, а часто дерзость и потребность самовосхваления – Мир вещественный.
Однако, прежде чем начать давать более мелкие определения, мы попросим позволения прекратить на время наши хиромантические изыскания, дабы найти для той системы, которую мы вскоре раскроем, поддержку в многочисленных сочинениях наших знаменитых медиков.
Каббала признает в нас три личности.
Поищем доказательств этого в медицине.
Доктор Биша, как сразу мы увидим, физиологически признает их две – под именами животной и органической жизни.
Центром первой является мозг, центром второй – всеобщая симпатия, – нервный центр, находящийся близ сердца.
Итак, вот в нас уже два существования, иначе сказать, два существа. Третье, вещественное существо, ясно выражается человеческой плотью, строением человеческого тела: костями и мускулами.
Отыскивая, мы везде встретим эти три мира, и может ли быть иначе? Каждый день то же самое доказывают химические открытия. В природе все соединено и, между прочим, тройственно.
И если все тройственно, то каким образом человек, это высшее творение, созданный, как учит нас химия, из трех простых тел, разлитых во всей природе и управляющих гармонией, – из азота, водорода и углерода, – этот человек, превосходство которого выражено словом логос , – выражением мысли, каким образом он не будет заключать в себе три личности?
Но жизнь, заключается ли она только в соединении мозга и вещественной оболочки с их великолепными компликациями нервной и мускульной систем?
Когда человек испускает последний вздох, и мозг, и нервная система, и кости, и мускулы остаются на своем месте, а между тем человек мертв.
Совершается то, что так восхитительно выразили древние статуей Прометея.
Разница только в том, что статуя для жизни ожидала божественного огня, а тело только что утратило этот огонь.
Таким образом, есть какое-то дуновение, какой-то свет, составляющий жизнь.
Этот-то свет (движение или жидкость) и соединяет симпатически все существа творения и все миры. Все великие медики и физиологи предчувствовали это, но не могли дать науке, всегда позитивной, существенных доказательств. Божественное предчувствуется, понимается, открывается по вдохновению свыше, а не вследствие реального явления, ибо в последнем случае оно уже было бы не божественным, а материальным.
Свет животворит все. Сущность одна, но средства – различны.
Возьмем для примера глаз и мозг.
Остроконечные первые суставы гладких пальцев
Глаз предназначен для восприятия света, но сам он не есть свет. Без света он бесполезен. Мозг предназначен для выработки мысли, но сам он не мысль: ему необходима идея, которая есть свет.
«Что такое идея? – сказал Фенелон. – Это свет, который во мне, но который не есть я» [16] .
Продолжим далее аналогию между мозгом и глазом.
Когда сон смыкает ресницы, глаза перестают видеть.
Когда глаза сомкнуты сном, мозг перестает мыслить. Это всегда единственная исходная точка, подразделяющаяся до бесконечности, которая оживляет и тот и другой.
Свет (движение), проникая в нас, разливается по всему нашему телу; так солнце заставляет изливаться из чашечек различных цветов различные ароматы. Кроме того, он вдыхает посредством зрения, осязания, наконец, посредством всех пяти чувств, впечатления, заимствованные из окружающей природы, приводимой им в движение, и передает мозгу; взамен этого он выдыхает, посредством слов, взглядов, жестов идеи, которые, подобно нотам, бывают более или менее мелодичны, более или менее энергичны, более или менее звучны, смотря по степени совершенства инструмента, заставляющего их вибрировать. Таким образом, это вдыхание и выдыхание всегда гармонирует с нашей личностью.
Мы еще не раз вернемся к этому предмету; теперь посмотрим, признают ли Биша и физиологи этот жизненный принцип.
«Есть орган, – говорит Биша, – в котором находится причина чувствований, этот орган передает мозгу модификации, происходящие в его жизненных силах; но мы совершенно не знаем средства сообщения одного с другим».
По нашему мнению, это средство есть свет.
Но где находит Биша этот орган, причину чувствований, передающий чувствуемые им модификации мозгу, в свою очередь передающему их нервной системе?
«Обиталище чувствований, – утверждает Миллер, – не находится ни в нервах, передающих мозгу струи нервной системы, необходимые для их воспроизведения, ни в спинном мозгу, роль которого заключается только в передаче этого чувствования общему чувствилищу».
Но еще раз, где же оно находится, и что такое это общее чувствилище?
« Общее чувствилище есть часть мозга, предназначенная для душевных явлений», – находим у того же автора.
А душа?
Без всякого сомнения душа есть эта причина чувствовании, о которой говорит Биша, – свет, по нашему мнению.
Идеи, говорит Шарль Боннет, суть только вибрации, изменения, происшедшие в нас вследствие наружного впечатления, переданные посредством нервов мозговым фибрам.
Мы принимаем во внимание это наружное впечатление и только спрашиваем: что же такое эта вибрация? Что такое вибрирует? Свет, не правда ли? Он вибрирует вследствие наружного впечатления. Итак, свет есть движение, он есть жизнь; свет – это божественная, оживляющая нас частичка, это душа, это мысль, проникающая в нас посредством наружного впечатления.Физиология. – Биша, Миллер
По признанию медицины, два существа, допускаемые ею, имеют различные инстинкты и находятся в постоянной борьбе (Якин и Бохас).
Для сохранения спокойствия необходимо, чтобы мысль покорила сидералъное и вещественное тело.
Знаменитый медик Биша, как мы сейчас видели, признает в нас два существования: жизнь животную и органическую.
«Животная жизнь есть исключительная принадлежность животного царства.
Органическая жизнь – жизнь общая для всех органических существ: животных и растений», – констатирует Биша.
Нервная система, говорит он, должна быть разделена на две главные системы, имеющие главными центрами одна – мозг и его подчиненных, другая – нервные узлы [17] .
«Первая система принадлежит исключительно животной жизни. С одной стороны, она есть агент, передающий мозгу наружные впечатления, предназначенные для произведения чувствований; с другой – она служит проводником желаний этого органа, свободно выполняющихся мускулами, которым они передаются.
Вторая – почти везде принадлежит органам пищеварения, циркуляции, дыхания или органам выделения, обычно находясь в зависимости от органической жизни, в которой она играет более темную роль, чем предыдущая» [18] .
«Чувства, нервы, видоизменяющие голосовые органы, состоят в прямом соотношении с мозгом; кожа, глаза, уши, слизистая носа и рта, а также все остальные слизистые поверхности воспринимают действие прикосновения к ним посторонних тел и передают эти впечатления мозгу, который есть центр чувствительности» [19] .
«Сердце, большие сосуды, дыхательный аппарат, органы возбуждения и всасывания, а также железистая и почечная системы принадлежат к органической или инстинктивной жизни и соединяются с нервом, составляющим симпатическую систему [20] .
И вот, таким образом, мы находим в себе и разум и инстинкты. Разум должен господствовать, ибо господство его необходимо, но иногда встречаются препятствия.
Доктор Рейль сравнивает нервные узлы всеобщей симпатической нервной системы со слабыми проводниками, которые не могут сообщить мозгу слабых впечатлений, но которые, подобно слабым проводникам электричества, когда через последние проходит сильный электрический ток, сообщают мозгу впечатления очень живые, и которые только с ограничением дозволяют влияние на симпатическую систему головного и спинного мозга.
«Таким образом, движущиеся части, находящиеся в сношении с симпатической системой, до известного предела, независимы от мозга» [21] .
Между тем, так как во всем необходима всеобщая гармония, то на симпатическую систему и на могущество ее побудительной силы влияют центральные органы нервной системы. Части, управляемые посредством этого нерва, соединяются самопроизвольно, но энергия и продолжительность этого соединения зависят от борьбы их нервов с центральными органами.
«По окончании этой борьбы симпатическая система приходит в такое состояние, которое раз в день, то есть во время сна, есть удел спинных нервов» [22] .
«Головной и спинной мозг должны быть рассматриваемы как источники деятельности симпатической системы, без которых эта деятельность скоро бы истощилась» [23] .
Таким образом, по утверждению медиков, в нас два существа. Одно, имеющее способность мысли, разума, зрения, обоняния, слуха, осязания, вкуса, для возбуждения этого разума, – рот и руки для выражения и исполнения своих желаний и ноги для движения, то есть соединяющее в себе и мысль и действие.
Другое – слепо, немо, капризно, занято только материей и живет материальной жизнью.
С одной стороны, это божественная субстанция, с другой – земная материя.
Теперь посмотрим, каким пространством разделены они.
«Страсти всегда влияют на органическую, а не на животную жизнь», – утверждает Биша.
По его словам, гневом, радостью, боязнью, печалью возбуждаются сердце, печень, желудок, органы дыхания – органы выделяющие. «Чувства эти останавливают даже деятельность этих органов и отсюда происходят обмороки, причина которых всегда находится в сердце, а не в мозгу, который только потому перестает действовать, что не получает более возбуждения, необходимого для этого действия» [24] . Величайшие философы имели целью господство над страстями посредством воли, уничтожение последствий этих страстей и стремились к тому, чтоб подчинить себе даже выражение лица, – к тому, чтоб заставить его быть бесстрастным.
Впоследствии истинные ученые достигли этой цели.
Для сохранения спокойствия необходимо, чтобы мысль покорила себя и интеллектуальное и материальное тело.
Органы, принадлежащие животной жизни, гораздо благороднее, и это благородство обозначено их симметрией.
Все, принадлежащее к животной жизни, по словам Биша, всегда симметрично; все, принадлежащее к органической, – никогда.
«Животная жизнь симметрична; зрительные, слуховые, голосовые и обонятельные нервы расположены симметричными парами; головной мозг замечателен по своей правильной форме, его отделяемые части со всех сторон похожи одна на другую, таковы хранилище зрительных нервов, нервный мозговой узел, бахромчатые тела, – нервы, передающие агентам движения и голоса хотения мозга. Органы движения, состоящие из большой части мускульно-костной системы и зависимых от нее частей, из горла и его побочных органов, суть двойные агенты, служащие для исполнения желаний мозга, и имеют постоянно правильное, симметричное расположение.
Мускулы и нервы тотчас же теряют эту правильность, как только перестают принадлежать животной жизни».
Мысль, которая действует на мозг, не открывает ли свое божественное начало посредством симметрии органов, зависящих от мозга?
Не есть ли это отражение неба, всегда находящегося в гармонии? А земля, всегда возмущаемая в своей глубине, так же как и на поверхности, – земля, в которой материя представляется под тысячью различных форм, не имеющих устойчивости, – эта земля не может ли быть изображением органического тела, принадлежащего материи?
Не говорят ли небеса своей тишиной человеку: «Здесь ты найдешь успокоение?» А земля не говорит ли так же ему: «Ты должен пройти через все искушения тягостной работы, чтоб заслужить покой?»
Если мысль и материя нравственно разъединены в нас, – они также разъединены и физически.
«Открыли, – говорит Биша, – что прерванная линия разграничения отделяет нервные пучки, от мозговых нервов и что то воззрение неправильно, которое заставляет смотреть на них как на один нерв, происходящий из мозга вследствие известного начала» [25] .
Между ними существует только сообщение: то господин сообщается с рабом.
«Таким образом, продолговатый мозг есть присутствие, влияния воли, он также имеет способность чувствовать, но чувствовать нестройно и без размышления, – способность, исключительно принадлежащая головному мозгу, который есть разумная воля» [26] .
Но и головной мозг, как мы сейчас видели, действует только вследствие высшего влияния.
Итак, вот три ясные силы: головной мозг, симпатическая система и материальное тело, силы, оживляемые светом, который также оживляет всю Вселенную.
Да простят нам все эти физиологические детали.
Мы имели бы сказать еще многое и останавливаемся с сожалением.
Понятно, как было необходимо для нас, для наших доказательств сойтись с такими сильными и знаменитыми деятелями в медицине, как Миллер, Биша и Карл Боннет. Мы ищем только то, что находится в природе; мы ищем без задней мысли и бываем слишком счастливы, когда находим поддержку или объяснение в науке.
Итак, остроконечные пальцы, как мы сказали, выражают воображение; четырехугольные – рассудок.
Пальцы в виде лопаты – действие во что бы то ни стало.
Естественно, что остальные пальцы, так же как и большой, разделены на три сустава.
Первый сустав – тот, на котором находится ноготь, есть божественный.
Второй, средний, принадлежит логике.
И третий, которым палец присоединяется к ладони, принадлежит материальным инстинктам.
Но пальцы бывают или гладкие, то есть не имеющие явных узлов, или они имеют эти узлы то у первого соединения, то у второго, то у обоих вместе.
Эти различные формы имеют и различное влияние.
Чтобы облегчить изучение и быть понятнее, мы призвали к себе на помощь каббалу.
К ней мы прибавим систему, принадлежащую собственно нам.
Мы стоим посреди истины, и мы будем поняты, ибо каждая рано или поздно (что за дело до этого) получает право существования в мире.
Система эта основана на трех мирах и на вдыхании жидкости, о которой мы говорили в статье о каббале. В глубокой древности это вдыхание было признаваемо каббалой, и мистики: Парацельс, Сведенборг, Батист Порта, Анастасий Кирхер, Максвелл, фон Гельмонт, Тенцель Вирдиг, Роберт Флюд и Яков Бом – объясняли ее магнетическим сношением со звездами.
И не только мистики, но и великие люди всех веков, под тем или другим названием, занимались этим предметом, предчувствуя истину, но не будучи в состоянии объяснить ее. В этом случае сама медицина хотя и не соглашается с нами, но и не отрицает наших изысканий: она сомневается, как и должна поступать она до той минуты, пока явятся доказательства.
Мы читаем в Физиологии Миллера, переведенной Журданом:
«Не существует ли, быть может, между двумя действиями первого начала и электричества соотношение еще неизвестное, но аналогичное тому, которое открыли между электричеством и магнетизмом? Единственной вещью, которая была запрещена нам методическим ходом науки, было употребление догадки ни на чем не основанной, для служения сциентифической системе».
Он же говорит:
«До сих пор неизвестно, что когда действуют нервы, то невесомая ли материя пробегает по ним с неизмеримой скоростью, или же действие нервного начала существует только как кругообращение начала невесомого, уже существующего в нервах, вибрировать которое заставляет мозг».
Итак, медицина вовсе не отрицает невесомое начало, иначе: электрическую жидкость. Весь вопрос для нее заключается в том, чтобы знать, приходит ли эта жидкость извне, или же она уже существует в нервах и вибрируется мозгом.
Миллер идет далее; он признает в нас присутствие нервной невесомой жидкости, но не в состоянии объяснить ни причины, ни средства всасывания [27] .
Магия учит нас, что жидкость эта, – невесомое начало, – есть цепь, связующая нас со звездами; мы должны поверить магии, чтобы не разойтись с медициной.
Миллер добавляет:
«Скорость нервного действия и быстрота, с которой невесомая жидкость изливается от мозга к периферии или от периферии к мозгу, или та, с которой совершается кругообращение от мозга ли или от известной точки нерва, распространяется до периферического конца его и vice versa» [28] .
Уже ясно, что кругообращение, вибрация одинаково выражают нашу идею.Гердер
Знаменитый Гердер еще более приближается к нам в своей бессмертной книге Идеи философии истории человечества. Он объясняет общее чувствилище (sensorium commune) точно так же, как понимали его мы, ранее прочтения этой великолепной страницы.
«В самых тайных глубинах бытия, где начинают примечать первые семена жизни, открывают непроницаемый и деятельный элемент, который мы обозначаем неточными именами света, эфира, жизненной теплоты, и который, вероятно, есть чувствилище, посредством которого Творец мира согревает и оживляет миры; этот божественный луч, соединяющийся с бесчисленным множеством органов, постепенно распространяется и улучшается. Вероятно, все земные могущества действуют через этого проводника, и воспроизведение, – это чудо земли, не отделимо от него.
Вероятно, наше тело, даже и в самых грубых его частях, было устроено таким образом для того, чтобы привлекать в возможно большем количестве тот электрический ток, который оно должно перерабатывать; в высших же наших способностях, орудием нашего физического и нравственного совершенствования является уже не грубая электрическая жидкость, а какой-то элемент, приготовляемый нашим организмом, который, будучи бесконечно совершеннее, сохраняет с ней в некоторых отношениях сходство. Одним словом, мысль моя в этих явлениях есть не что иное, как дух света и небесного огня, который проникает все живущее и соединяет между собой самые разнообразные силы творения. В человеческом организме он достиг высшей степени чистоты, какой он способен достигнуть в земной форме. Только с его помощью душа действует на органы с известного рода всемогуществом и отражает лучи свои на самое себя, с уверенностью существа, потрясающего ее до самого основания. Только через него она становится способной посредством свободной воли, так сказать, переноситься из тела даже за пределы видимого мира и подчинять обоих их своей воле».
На первый взгляд, можно подумать, что великий философ признает несколько жидкостей, но на самом деле этого нет. Гердер хочет сказать, что электрическая жидкость приготовляется нашим организмом различно, смотря по более или менее совершенным, более или менее благородным частям нашего тела. Но жидкость всегда одна и та же.
И человек не может иметь их несколько. Природа слишком проста для того, чтобы таким образом менять свои великие средства действия. Достаточно оглянуться вокруг себя, чтоб убедиться в этом. Вещь, получающая свет, может быть более или менее совершенной, и отсюда необходимо родится неисчерпаемое разнообразие, с одной точкой исхода. А ведь одно и то же солнце искрится огнем на золоте и бриллиантах и освещает влажную чернеющую землю.
И так же одно и то же солнце освещает на земле всех людей, кто бы они ни были: философы, художники, мечтатели или материалисты; а среди нас разве не то же самое? Разве не дает образование, этот светильник человечества, различных результатов в зависимости от того, что два человека, пользовавшиеся им, обладали различными умственными способностями? Каждый из них приспособит его к своим потребностям и извлечет из него пользу со своей точки зрения, смотря по большему или меньшему совершенству его органов и особенно смотря по той полезней цели, которая назначена ему в законе гармонии творения.
Поищем еще у ученых и в науках доказательств дыхания жидкости.
Аристотель говорит, что силы души выражаются с помощью легкого дуновения – aura, которое наполняет своды череда.
Гумбольдт говорил, что вокруг человеческих нервов есть невидимая атмосфера.
Магнетизеры допускают неосязаемую жидкость, и даже медики признают жизненный и нервический дух в акте зарождения. Семенному дуновению, aura seminalis, еще так недавно приписывали способность зарождать без совокупления. Не желают ли более точного доказательства вдыхания и выдыхания посредством рук и ног, доказательства, которое мы открыли не случайно, но вследствие страстного и неутомимого поиска доказательств, столь необходимых нам для победы над предрассудками? Мы его находим в Сциентифических разговорах (Causerie scientifique), помещенных в журнале I’Univers , и подписанных Шантрель.
Г. Шантрель сообщает об открытии г. Коллонга. По его уверениям, г. Коллонг обозначает пол личностей, подвергаемых исследованиям, – их лета и их темперамент; он узнает, устали ли они или нет, здоровы или больны, – узнает, опасна ли болезнь или ничтожна, близка ли смерть, наконец, только очевидна ли она или действительна, и чтобы достигнуть этого, достаточно вложить в его ухо один палец руки или ноги здоровой или больной личности. Тогда слышится продолжительный шум, подобный жужжанию; к этому шуму в неравномерные промежутки времени присоединяется какой-то треск, ясно отделяющийся от жужжания, которое г. Коллонг называет трещанием (petillement) и сжиманием (gresillement).
Если палец принадлежит мертвецу – не слышно ни малейшего шума.
При употреблении в качестве проводников стали или пробкового дерева шум этот ощущается еще явственнее.
Жужжание есть общее явление, и оно слышится в любой части живого тела; треск преимущественно имеет место в концах пальцев рук и ног.
Мы ничего не скажем более. Мы не будем следовать за г. Коллонгом в его опытах яивероятностях его открытия, мы только будем доказывать, что наша система подтверждается тем, что мы только что цитировали и из чего каждый сам может вывести доказательства. Трещание и сжимание, которые ясно слышатся и в руках и в ногах, могут быть объяснены только посредством электричества или, пожалуй, света.
Наша система
После этого предисловия позволено нам будет резюмировать и, следовательно, вкратце повторить сказанное, дабы мы могли быть лучше понятыми.
Свет, как мы видели, есть великая симпатическая цепь, связующая все миры, а следовательно, и человека.
По словам каббалистов, существуют три мира. На руке мы находим их символ; мы его нашли в хирогномонии, мы снова отыщем его в френологии и физиогномике.
В нас три существа: мысль, интеллектуальное тело и тело материальное.
Для нас известно, осязаемо только материальное тело.
Остальные тела станут такими же, как только признают их совершенную аналогию с материальным.
Тело материальное дышит, следовательно, дышат и прочие.
Каждое из них имеет свое особенное дыхание.
Мысль дышит ресницами, волосами, посредством рук и ног.
Интеллектуальное тело дышит посредством пупка и половых органов.
Мы знаем, каким образом дышит материальное тело.
Прямая связь нервов с мозгом осуществляется, как известно, через посредство промежуточных спинных нервов.
Руки (рабы мысли) сообщаются с мозгом посредством нервов.
Таким образом, божественное вдыхание, выпускание, вибрация или жидкость приливают к рукам (мы говорим это потому, что занимаемся хиромантией), вносят в них наружное влияние и отражают впечатления, подобно зеркалу, которое почти в одно и то же время и воспринимает, и отражает солнечный свет; ясно – вдыхание и выдыхание есть обмен, добровольный разговор, ибо если идеи беспорядочно спят в нас, то для того, чтобы вырваться из хаоса, им необходим какой-нибудь мотив, какой-нибудь толчок, произведенный звуком, явлением или прикосновением; наконец, чувства, подобно огню, имеют надобность в куске стали, чтобы добыть искру из кремня.
Если жидкость или вибрация (мы предпочитаем слово жидкость), если жидкость не встречает никакого препятствия, она прямо вливается в мозг, и впечатление бывает самопроизвольно.
Это случается тогда, когда остроконечные пальцы привлекают электричество, подобно верхушке намагниченного громоотвода.
Если пальцы остроконечны и гладки, то так как они не представляют препятствий, впечатление передается мгновенно.
Так появляются высокие впечатления, просвещение духа, способность видеть высшие сферы, не возносясь туда.
Ясновидящие, метафизические изобретатели, мечтатели, поэты – все имеют остроконечные пальцы.
Но так как нет ничего совершенного на земле, так как добро создает зло, ибо зло без добра не существовало бы; так как свет создает тень, которая не существует без света, то Божественному свету, при несовершенстве наших органов, необходимо противодействие человеческого разума; необходимо, чтобы вдохновение контролировалось логикой; необходимо, чтобы человечество накладывало свой отпечаток на возбуждения, нисходящие свыше, ибо все, что живет на земле, должно носить земную одежду.
Таким образом, гладкие и остроконечные пальцы никогда не приходят в исступление, которое не находилось бы в согласии с их земным телом; они все – чрезмерность, если им недостает логики; и если они имеют качества поэтов, то имеют и их недостатки: они хвастливы, иногда – лгуны, ибо полагают, что видели то, что рассказывают, даже их движения, вследствие гармонии между миром физическим и моральным, находятся в согласии с хвастливостью их ума: они манерничают и ломаются.
Но также эти же гладкие остроконечные пальцы производили фанатических священников, истинно верующих, великих проповедников, ибо тогда они находятся в своей роли, – тогда они в промежутке между небом и землей. И они же дали нам вдохновенных поэтов: Мильтона, Шекспира, Шиллера, Гете, Сведенборга, Шатобриана, Виктора Гюго, Жорж Санд.
Четырехугольные пальцы, вследствие своей широкой формы, на минуту останавливают жидкость и оставляют возвышенной части человечества – разуму – время взвесить впечатления и понять их. Четырехугольные гладкие пальцы представляют также абстрактный мир в искусстве и в поэзии; подобные пальцы имели Мольер, Реньяр, Лафонтен, Вольтер, Пуссен, Людовик XIV, Тюренн и Вобан.
Еще большее препятствие вследствие их ширины представляют пальцы, имеющие форму лопаток.
В этом случае разум не только не вносит своих лучей, но над ним даже царит человеческое свойство, ибо материя дает ему преимущество над мыслью.
Между тем, когда пальцы (будут ли остроконечны, четырехугольны или в форме лопаток) не имеют узлов, – жидкость разливается беспрепятственно, подобно реке, протекающей по равнине, – и тогда впечатлительность всегда будет жива, только в различной степени.
«Пальцы, не имеющие узлов, – говорит д’Арпантеньи, – носят в себе семена искусств. Как бы определенна ни была цель, к которой заставляет стремиться их интерес, они всегда будут достигать ее, скорее посредством вдохновения, фантазии или чувства, чем посредством знания».
Прибавим теперь, что кроме различия инстинктов, как следствия различия в форме пальцев, большая или меньшая длина их также вносит изменения.
Короткие руки, в которых жидкость должна пробегать меньшее пространство, будут видеть только общее; длинные пальцы, через которые жидкость должна двигаться дальше, главным образом будут заниматься деталями.
И заметьте, что мы в нашей системе не расходимся с медициной, ибо Миллер в своей физиологии, говоря о быстроте распространения невесомой жидкости, прибавляет:
«Признают, как очень вероятное, что быстрота нервного действия изменяется по частям нервной системы или смотря по личности, как это доказывается результатами исследований, проведенных в общем собрании натуралистов в Гейдальберге: Тревиранусом и Николаи, директором мангеймской обсерватории».
Одного этого уже достаточно для доказательства большей или меньшей скорости всасывания невесомого начала, пропускаемого быстро или задерживаемого различными формами пальцев.
Таким образом, люди с остроконечными пальцами – поэты, артисты, люди способные к вдохновению и даже к прозрению; они – любители изящных искусств, им нравится красота и изящество формы.
В жизни всегда увлекаемые в романтическую сторону, они будут поэтами и артистами воображения и никогда не возьмут в проводники правду или природу. Они будут энтузиастами и, вечно желая и думая быть откровенными, они будут скрывать истину.
Одним словом, они не будут жить подлинной жизнью.
Люди с гладкими четырехугольными пальцами склонны к нравственным, политическим, социальным и философским наукам. Вследствие гладкости пальцев, они любят искусства, но искусства, основанные на природе и правде, а не на воображении; они любят литературную форму: ритм, симметрию и отделку; их взгляд скорее правилен, чем обширен; их гений деловой, – гений позитивных идей, – управляющий гений: но вследствие той же гладкости пальцев они способны и к вдохновению, только вдохновение это всегда сопровождается рассудком. Высшее проявление этого типа людей – люди сильные.
Люди, имеющие гладкие лопатообразные пальцы, любят вещи со стороны их полезности, с их вещественно чувствуемой стороны; в них есть инстинктивное понимание действительной жизни и господствующая потребность движения и деятельности, телесного возбуждения, перемены места и очень часто работы руками; они любят лошадей, собак, охоту, плавание, войну, земледелие, торговлю, счетоводство, механические искусства, администрацию, право, позитивизм.
Д’Арпантеньи говорит:
«Самонадеянность людей с лопатообразными пальцами безгранична; изобилие есть их цель. Они обладают инстинктами и в высшей степени чувством действительной жизни и посредством разума царят над этим миром материальных вещей и интересов. Обреченные на ручной труд и практическую деятельность, в действительности одаренные скорее активным, нежели нежным чувством, они в любви более постоянны, чем те, сердца которых полны поэзии, а влияние более чем обязанность и привычка есть прекрасная приманка юности и красоты» (последнее ошибочно).
Люди с гладкими пальцами будут иметь страсти, вдохновение, инстинкты; они будут любить и внесут движение в искусство, будет ли то музыка, живопись или литература; но работы их будут блистать больше ловкостью, чем задушевностью; они будут ловки в делах и эгоистичны.
Все эти люди с гладкими пальцами, какой бы то ни было формы, судят о людях и вещах по первому впечатлению, с первого взгляда; их первая идея – всегда лучшая (согласно с их способностями); размышление не дает им ничего; они чувствуют, они понимают посредством созерцания.
Но по случаю этих самородных качеств этим трем классам будет недоставать порядка или стройности.
Остроконечные пальцы не будут иметь ее.
Четырехугольные – будут любить порядок, но не будут иметь его; по виду они будут стройны, но не следует заглядывать внутрь их, чтобы не разочароваться.
Пальцы лопатообразные являются компромиссом между порядком и представлением порядка; часто вследствие любви или потребности движения.
В живописи остроконечные пальцы произведут Рафаэля, Перуджино, Фьезоля, Корреджо и художников воображения.
Пальцы четырехугольные дадут Гольбейна, Альбрехта Дюрера, Пуссена, Леопольда Робера и художников правды.
Лопатообразные пальцы произведут Рубенса, Рембрандта, Жордэна и фламандцев – живописцев мясистых фигур.
Узлы и их влияние
Узлы видоизменяют приложения каждой из трех упомянутых выше категорий.
Суставы прочих пальцев также разделяются на три мира, как и суставы большого пальца.
Первая ступень, – тот, на котором находятся ногти, – принадлежит миру божественному.
Эти суставы, по словам д’Арпантеньи, глаза руки.
Второй сустав принадлежит миру духовному, абстрактному.
Третий, как мы видели в большом пальце, материальному миру.
Каждый из них выражает особое качество, различное на каждом пальце; но так как разъяснение этого принадлежность хиромантии, то здесь говорить об этом не место.
Только значение третьего сустава, так как он представляет материальную часть, изменяется очень мало; чтоб обобщить, мы скажем, что распухшие или слишком толстые в их основании пальцы всегда выражают наклонность к чувственным удовольствиям: к сладострастию или обжорству. Но эти наклонности всегда могут быть умеряемы влиянием бугорков и линий. Об этом мы поговорим позже.
Узлы составляют переход между тремя мирами.
Если пальцы, сказали мы, гладки, – впечатление быстро, электрично, самобытно и ускорено или задержано только различием форм.
Но узлы перехватывают самое течение жидкости.
Эта последняя вспучивается подобно потоку, который встречает препятствие и, чтобы преодолеть его, собирает все свои воды, притекающие в величайшем изобилии; тогда человеческий разум или человеческая материя смешивает свое вещество, свой характер, свою индивидуальность с высшим откровением.
Первый узел, отделяющий мир божественный от мира духовного (первый сустав от среднего), имеет свойства и того и другого.
Естественно, то же самое имеет и второй узел, отделяющий духовный мир от вещественного.
Пусть говорит д’Арпантеньи:
«Если узел, соединяющий ваш третий сустав (на котором ноготь) со вторым, выдался, – в ваших идеях есть стройность; если выдался тот, который соединяет ваш первый сустав со вторым, – в вас есть замечательное + количество материального порядка».
Читатель, конечно, поймет, что д’Арпантеньи начинает считать суставы от низа к верху и что для него третий сустав – это тот, который мы называем первым.
Д’Арпантеньи обозначал по-своему и, как первооткрыватель, он имел на это полное право.
Что касается нас, так как мы желаем объяснить его методу нашей системой, то мы должны были начинать с божественного мира, чтоб дойти до мира материального, то есть от того сустава, на котором находится ноготь – к основанию пальца.
Итак, мы выводим заключение из того, что сказано д’Арпантеньи.
Узел, находящийся между первым суставом (на котором ноготь) и вторым, выражает стройность идей: мир духовный.
Узел между вторым и третьим суставом выражает порядок вещественный: мир материальный.
Философский узел
Таким образом, первый узел, называемый философским, составляет границу между божественным и духовным миром; это первая борьба между идеей и разумом.
Первый сустав приносит нам идеи, которые он поглощает из света, и они останавливаются и как бы контролируются первым узлом, который их некоторым образом разъясняет.
Человек, имеющий на пальцах философский узел, любит разбирать и свои собственные идеи и идеи других; он недоверчив и любит умствовать; без доказательств и без точных доказательств он ничему не верит. Сомневаться – значит не признавать господства и непогрешимости других людей, даже людей великих; это значит, он становится как бы судьей их, в уровень с ними и имеет возможность сказать им: «Так как я их исследую – я их стою», отсюда естественно прийти к независимости.
Таким образом, не находите ли вы философский узел у всех республиканцев, у всех резонеров и скептиков, quand meme.
Мы пойдем далее. Все люди, имеющие на пальцах очень заметный философский узел, суть неизбежно и необходимо козалисты, а затем люди независимые, скептики и республиканцы, со следующими, однако, различиями: философский узел с остроконечными пальцами будет у утопистов, с четырехугольными – у прямых и честных людей, а с лопатообразными – у людей беспокойных, если же присоединяются другие хиромантические знаки, то у честолюбцев. Другие знаки могут внести изменения, но только такие изменения, которые не уничтожают главного инстинкта; более или менее длинный большой палец во всяком случае внесет весьма важные видоизменения.
Читать бесплатно другие книги:
