Хиромантия Добычин Леонид

Гений Бальзака угадывал истину, но он часто увлекался своей любовью к наукам и потому не мог всего предугадать и прочувствовать. Ни в одном из его мистических сочинений нет того положения, что борьба есть закон жизни; что человек, дитя земли, постоянно должен бороться за свою жизнь, подобно тому как земля постоянно притягивается и отталкивается противодействующими силами и тем сохраняет свое движение, которое само есть жизнь.

Если бы силы, действующие на землю, на мгновение прекратили свое действие, она исчезла бы, падая в бесконечное пространство; если человек остановится в борьбе за свою жизнь, его карьера кончена – он должен умереть.

Спокойствие старика есть результат его бессилия.

Для этой непрестанной борьбы даны нам страсти, совесть и стремление к добродетели. С первых дней существования человека начинается эта борьба, выражающаяся в детстве смехом и слезами, беспрестанно сменяющими друг друга.

Читайте философов и магов, и все вам скажут, что симпатии возникают между противоположными натурами.

Гармония этого мира, говорит Плутарх, есть сплетение противоположностей.

Никогда, говорит Еврипид, добро не отлучено от зла; необходима смесь того и другого.

Вы чувствуете, что вас влечет неодолимой силой к существам совершенно отличным от вас; и таким-то образом возникает любовь, сильнейшая из всех человеческих страстей, любовь к личности, одаренной противоположными вам свойствами; эта страсть не приведет вас к счастью, потому что, живя вместе с любимым существом, вы должны или отказаться от своих влечений и вкусов, или деспотически подчинить чужие влечения и вкусы своим, и всегда, как в том, так и в другом случае, неизбежны слезы и страдания; но тем не менее чувство наше не гаснет, несмотря ни на какие страдания; и против этого влечения бессилен рассудок, потому что это какое-то ослепление, безумие, которое усыпляет рассудок. И, кроме того, в этом ослеплении есть какое-то болезненное блаженство, которое приносит тем больше горя и страдания, чем выше и развитее натура человека.

Страдание – это пробный камень избранных; оно достается на долю высоких душ, потому что только в этом испытании они могут доказать свое божественное происхождение.

Сколько великих гениев пытались забыть все несчастья, происшедшие от неудачного союза, бросаясь в разврат и все излишества беспорядочной жизни. Характеры сильные умеют остановиться и снова возвратиться к прежней жизни, и как только эти недостойные средства оказываются лишними, они отвергают их с презрением, как пловец, спасшийся от гибели на гнилой доске, отталкивает ее от себя, как только увидит, что он в безопасности; но натуры, не столь сильные, раз окунувшись в разврат, не могут уже вернуться к прежней жизни; они гибнут как падучая звезда. Эта борьба, которая имеет важное значение в таинствах магии, известна под именем Иакина и Бохаса; это название двух символических колонн, которые находились перед главным входом в храм Соломона и которые аллегорически изображали день и ночь, порок и добродетель, ангела и демона.

Всякое тело движется в своей сфере, подчиняясь законам тяготения; так и человек увлекается своими материальными инстинктами и, так сказать, притягивается к земле. Как камень, брошенный кверху, поднимается ввысь с трудом, но быстро падает на землю, точно также необходимы невыразимые усилия, чтоб выйти из своей сферы и достичь сферы высшей, но не нужно никакого труда, чтоб упасть в сферу низшую.

Усилия необходимы даже для того, чтоб удержаться человеку в той сфере, в которой он уже живет.

Сохранить состояние труднее, чем нажить его, потому что движение – это закон жизни, и кто хочет оставаться на одном месте, должен делать то, что делает лодочник, сопротивляясь течению реки, чтоб стоять на одном месте: время от времени он несколько раз ударяет веслом, чтоб течение не отнесло лодку назад.

Всякий человек стремится выйти из своей сферы: бедный мечтает сделаться богатым, нажившийся купец мечтает о дворянстве или, если не так пуст, начинает заниматься искусствами, литературой, теологией – он чувствует потребность подняться в высшую сферу.

Даже развратный человек не лишен благородных желаний, и он ищет возможности отдохнуть от излишеств порочной жизни; у него проявляется желание трудиться, как у больного, долго не оставлявшего постель, появляется желание пройтись по освещенной солнцем долине; иногда в этих погибших натурах проявляется страстное стремление к изящным искусствам, проистекающее из самого их увлечения страстями.

Иисус Христос предпочитал людей горячих или совсем хладнокровных натурам слабым, так сказать, теплым, которые почти не живут; «Utinam frigidi essetis aut calidi, sed quia tepidi estis, incipiam vos evomere de ore meo». Существа, принадлежащие к первой категории, руководимые своими инстинктами, облагораживаются трудом; способности, самые ограниченные, приобретают некоторую силу от усиленной деятельности, как руки приобретают силу от развития мускулов частыми упражнениями. Крестьянин упражняет свои умственные способности, занимаясь земледелием: он знает свойства различных почв; он предугадывает по небу ясную погоду и грозу. Таким образом он легко и незаметно переходит в сферу отвлечений.

Труд – это движение и прогресс; праздность – отрицание движения, но, увлекаемая общим стремлением, и она тоже движется, хотя непроизвольно и в обратном направлении: от праздности человек переходит к безнравственной жизни, от безнравственной жизни к смерти.

Продолжение трех миров

Френология признает также три категории: инстинкты, чувства и разум.

То же самое встретим далее, в хирогномии, случайно открытой г. д’Арпантеньи, в хиромантии индейцев и в планетных знаках.

Человек, как и Бог, состоит из трех существ.

Но прежде, чем мы начнем полное изложение нашей системы, мы считаем не лишним привлечь внимание читателя к некоторым верованиям, изложенным в еврейских книгах: «Возмущение душ» и «Исследование снов» Синезиуса, возобновленных Сведенборгом. Происхождение этих верований неизвестно; оно относится к первым опытам каббалистики и, как всегда, приписывается Гермесу, но мы думаем, что это следы тайн орфического посвящения, которое изменилось, пройдя эпоху христианской умеренности. Пусть судит об этом сам читатель.

Природа творит непрестанно.

В пространстве, окружающем леса, горы, моря, повсюду носятся частицы, атомы, которые стремятся соединиться вместе и получить жизнь. Эти частицы движутся и в лучах планет, и проникают в сердце женщины, производя в нем своим изобилием страстное увлечение, и если оно повело к зачатию младенца, они не оставляют уже женщину, но скопляются в большем количестве, совершенствуются, развиваются и с помощью планетных лучей постоянно сообщаются с душой и телом женщины и внушают ей разные странные прихоти, приносят дар ясновидения женщинам мистического настроения и те неудержимые желания, которые считаются ничем не объяснимыми; и тогда-то эти атомы принимают то, что древние называли cortex, то есть оболочку, тело, соединяя вещество интеллектуальное с материей, дабы при появлении на свет получить душу, дух, божественный свет, никогда не умирающий.

Парацельс говорит (Philosophia sagax), что звездный луч, притянутый и поглощенный магнетизмом человеческого существа в минуту его зарождения, есть первая оболочка души и что он, соединяясь с другими тончайшими токами, образует эфирное вещество или тело интеллектуальное. Это тело, это пламя, местопребывание души остается в бездействии в первое время жизни, потому что тело еще слишком слабо, чтоб повиноваться ему, так же как оно не действует и в стариках, потому что изношенное тело уже неспособно действовать; но само по себе оно не изменяется. В младенце это интеллектуальное существо остается в бездействии, готовясь к деятельности; в старике оно не действует перед своим удалением.

Троичность человека

Но когда дитя уже в состоянии действовать, когда дух находится в равновесии с телесной организацией, тогда-то начинается борьба, которая длится до последнего дня жизни, между тремя элементами, присущими человеку: душой, разумом и телом.

Это опять существа, принадлежащие к трем сферам: миру божественному, миру абстракции (отвлеченной идеи) и миру инстинктивному.

Вещественное тело, состоящее из материи и долженствующее непременно снова возвратиться к материи, естественно стремится и к наслаждениям материальным: оно старается увлечь за собой и развратить душу обольщениями чувственными, душу, призванную управлять телом и господствовать над ним.

У тела есть сообщники – страсти, в особенности сластолюбие.

Вещество интеллектуальное является посредником между душой и телом; оно соединяет сердце, источник материальной жизни, с мозгом, источником душевной жизни.

Душа есть искра божества, обитающая в нас, это наша руководительница, наша совесть, свет, озаряющий нашу земную жизнь.

Душа должна подчинять себе тело.

Время от времени душа позволяет телу наслаждаться удовольствиями жизни, но с условием, чтоб оно никогда не делалось рабом этих наслаждений. Если душа одарена справедливостью, умеренностью, если она любит все прекрасное, высокое и благородное, человечество, родину, добродетель, если она любит прежде всего своего ближнего, тогда в день смерти она оставляет свою земную оболочку, улетает, следуя притяжению своего созвездия, и возрождается в новом мире, принимая новую оболочку, соответствующую ее усовершенствованной красоте, и оставляет в земле труп, хотя, по-видимому, неподвижный, но содействующий самым своим разложением жизни других существ; душа оставляет после себя также и интеллектуальную свою оболочку (corps sideral), которая возносится на звездных лучах в высший мир, унося с собой отражение, призрак земного тела. Если, напротив, душа погрязла в грубых материальных страстях, если она допустила ложь, неумеренность, несправедливость, все низкое, злое, тогда в день смерти материальная оболочка, получившая силу вследствие оскудения ума, передает эту душу интеллектуальному телу (le corps sideral), которое и увлекает ее в вихре звездных лучей.

Тогда, по мнению каббалистов, душа, выведенная из родственной ей сферы, испытывает жестокие страдания и стремится со всей силой своей энергии снова получить телесную оболочку, опять жить на земле, чтоб подвергнуться всем испытаниям борьбы со страстями и наконец после смерти возвратиться в сферу своего созвездия.

Итак, душа снова заключается в тело и начинает новую жизнь, но уже как вторичное существо.

В первое появление свое на земле она была душой новой, первобытной, все ей улыбалось: богатство, красота, даровитость. Во второй раз она должна страдать, чтоб искупить свою первую жизнь.

Прежнее богатство заменяется бедностью; красота – безобразием; но прежняя чувственность, погубившая душу в первое ее существование, остается и теперь во всей силе; только теперь человек лишен возможности удовлетворять свои прихоти; и эта невозможность делается для него источником жестоких мучений; из повелителя он стал рабом; унижавший других, теперь сам презрен и унижен; он заставлял других страдать, теперь сам страдает.

Если он сумеет твердо вынести все мучения, преодолеть все препятствия, если он с торжеством выйдет из борьбы со своими инстинктами, дух его, после земной смерти, стремится к дорогому ему созвездию и наконец достигает его.

Но если и во второй раз он падет, он снова возвращается на землю, осужденный со дня своего рождения на физические страдания; это человек, расположенный к чахотке, увечный или идиот, бессильный, ежечасно умирающий, он уже не способен испытывать какие-либо страсти и стремления и только, наконец, уже очищенный безмерным страданием, возвращается к своему созвездию; поэтому-то идиоты у арабов и кретины в Швейцарии пользуются особенным уважением, как существа, отмеченные перстом Божьим [8] .

Возвращаясь на землю, душа сохраняет смутные воспоминания о своих прежних страданиях; в ней остаются какие-то предчувствия зла и невольное отвращение к тем гибельным страстям, которые увлекали ее в первое существование на земле.

Природа оставляет ей свободную волю, но в то же время дает ей поддержку, особенную восприимчивость к божественным внушениям и стремление повиноваться им.

Душа, как искра божества, покинувшая небо, должна снова возвратиться в небо.

Таким образом, древние маги объясняли неравенство жизненных условий для разных личностей, – неравенство, которое кажется нам несправедливостью. И эта доктрина имеет высокий нравственный смысл.

Человек богатый, но злой и несправедливый, должен ждать возмездия по делам своим; человек, удрученный страданиями, видит в своей страдальческой жизни искупление и уповает на лучшую участь, сожалея о своих мучителях, обреченных испытать впоследствии его собственные муки; это упование на лучшее будущее придает страдальцу силы терпеливо переносить свои горести и мучения.

Вещество интеллектуальное (le corps sideral) относится к душе так же, как инстинкты относятся к нему самому; оно занимает середину между душой и телом. По мнению каббалистов, оно принимает мало-помалу форму того животного, которое более всего подходит к наклонностям человека и изменяет самые черты лица и походку, придавая человеку сходство с этим животным.

Мало того, каббалисты утверждают еще, что существо интеллектуальное (corps sideral) не всегда одного пола с материальным человеком, ибо часто замечается в людях некоторая степень гермафродизма: если мужчина поддается влиянию мелочных ощущений, он теряет свою мужественность и делается женщиной по своим вкусам, привычкам и действиям, то же бывает и с женщиной, когда она теряет свою женственность; это извращение своей природы ведет иногда к самым безобразным поступкам.

Этот самый гермафродизм, направленный разумно, производит благодетельные последствия; в мужчинах он пробуждает поэтические способности, сострадательность, преданность, женщине придает энергию, необходимую в добродетели.

Материальные излишества отражаются на организме интеллектуальном (corps sideral) и, следовательно, действуют и на мозг; таким образом объясняются нервные болезни, потому что тогда тело страдает от бессилия души.

Часто болезнь зарождается от материальных излишеств и наоборот, часто нравственное страдание – результат физической болезни.

Душа служит единственным отличием человека от животного, которые не лишены элемента интеллектуального (sideral); они также чувствуют влияние звездных лучей, как сомнамбулы, усыпленные гипнотизером.

Животные угадывают грозу, землетрясение и всякие великие катаклизмы в природе; они также предчувствуют сверхъестественные явления.

«Инстинкт, – говорит Кювье, – есть что-то вроде призрака, который неотступно следует за животным, и в центре их ощущений (sensoriufn commune), кажется, постоянно живут врожденные чувства и образы, которые управляют их действиями, как у человека минутное влечение иногда заставляет его действовать решительно».

Идиоты, действующие всегда под влиянием инстинктов, часто получают дар ясновидения; они часто рассказывают о том, что происходит в местах, очень отдаленных от них, как например, Франциск Синий Чулок, о котором говорит Нодье, и многие другие.

В идиотизме следует различать много степеней.

Те, которые излишествами жизни и развратом отнимают силу у души, начинают подчиняться инстинктам и таким образом становятся ниже животного, которое не имеет другого высшего руководителя и потому по необходимости повинуется своим инстинктам, а человек становится на эту точку, сопротивляясь голосу разумной души.

Эти люди – живые мертвецы.

Они ходят, говорят, но глаза их мутны, как стеклянные, углы рта опущены, веки спускаются на глаза; от них веет каким-то могильным холодом. Их уже нельзя возвратить к жизни. Это что-то среднее между живым существом и призраком.

Через посредство интеллектуального элемента человек может иметь связь с планетами.

Но это требует особенного и подробного объяснения.

Лучи планет

Дыхание состоит из двух противоположных движений: вдоха и выдоха. Эти два движения обусловливают жизнь, с прекращением их прерывается и жизнь.

По закону гармонии, разлитой во всей природе, все существующее живет дыханием.

Животные дышат так же, как и другие существа, стоящие на низшей ступени творения.

Цветок, дерево, всякое растение вдыхает кислород и выдыхает азот; дыхание моря – его приливы и отливы.

Земля – наша мать, и она дышит так же; ее дыхание – это лучи света, теплоты, электричества, магнетизма; эти лучи служат ей связующим звеном с другими небесными телами.

Лучи астральные (планетные), которые назывались у каббалистов тетраграммой, магнетическим током, Люцифером, есть та скрытая сила, которая нам известна теперь под именем света, теплоты, электричества, магнетизма.

Солнце – отблеск Божьей славы, и душа Вселенной есть один из его лучей. Луна содействует проникновению солнечных лучей в землю: она ночью передает их отражение земле. Гермес поэтому мог сказать (Table d’emeraude) о великом деятеле природы: «Солнце – его отец, Луна – мать. Вихрь носил его в утробе своей».

Земная атмосфера есть резервуар солнечных лучей, которые пронизывают землю, оживотворяют и оплодотворяют ее.

Этот мировой деятель имеет две силы – силу притяжения и силу отражения; поэтому Гермес и говорит, что он то восходит, то нисходит. Этой двойственной силой все создано и существует.

По Гермесу, этот мировой дух, неиссякаемый источник света и теплоты, льется непрестанно с высоты неба и пересекает все небесные сферы, постепенно сгущается и стремится к земле – это ее вдох.

В свою очередь, с земли поднимаются испарения под влиянием теплоты и очищаются в высших слоях атмосферы – это выдох земли.

Природа, по закону аналогии, ежедневно разоблачает пред нами эту великую тайну.

Солнце действием своих лучей вдыхает в себя воды морей и образует из них прекрасные облака; облака падают снова на землю благодатным дождем.

Это движение непрерывно и бесконечно.

Это та же сила, по которой Солнце одновременно притягивает к себе и отталкивает от себя все планеты своей системы.

Это движение всегда двойственно и всегда действует с противоположных концов, если притяжение действует слева, то отталкивание происходит справа, и наоборот.

Планеты сцеплены между собой сетью световых лучей, имеющих притягательную силу; эта сеть простирается от одной сферы к другой и нет ни одной точки на планетах, которая не была бы сцеплена с одной из этих световых нитей.

Каждая планета имеет скрытый и лучистый теплород.

Каждая планета имеет в себе силу центростремительную и силу центробежную; то же самое повторяется и в человеке, потому что он находится в аналогичной гармонии с планетами.

Человек, как и планета, распространяет вокруг себя магнетический ток, своим голосом, движениями и глазами.

В центре земли находится скопление огня, постоянно поддерживаемого солнечными лучами. Каждая планета имеет внутри центральное зерно, которое притягивается взаимно с другими планетами.

Мир магнетизируется солнечными, а человек – планетными лучами.

Человек есть микрокосм, то есть маленький мир, сказал Рабеле.

В человеке три мира, которые соответствуют разделению всей природы.

Все, что происходит в громадных сферах, отражается и в малых. В человеке существуют три центра, притягивающие и отталкивающие жидкость: мозг, сердце и детородные органы; каждый из этих органов с одной стороны притягивает и отталкивает с другой.

Посредством этих органов человек сообщается с мировым магнетическим током, который проникает всю его нервную систему.

Сердце находится в центре света, а близ него – нервный центр, то, что мы называем всеобщей симпатией.

Мы употребляем слово ток , чтобы быть понятней, мы не хотим спорить о словах, считая это бесполезным по крайней мере в настоящую минуту, ибо никто не может представить неопровержимых доказательств.

Одни называют это вибрацией, другие – излиянием, третьи движением; мы думаем, что последнее название вернее других, потому что движение есть закон жизни.

Мы приведем мнение Луи Лука, которое кажется наиболее вероятным и которое притом ясно изложено [9] :

«Прежде принимали систему сотрясения и излияния в световых явлениях.

Очень вероятно, что обе эти теории суть степени одного и того же феномена – общего движения.

Сотрясение есть состояние, такое случайное и исключительное, что оно должно быть рассматриваемо как сложное движение, производящее и очень сложные феномены.

В акустике движение всегда находится вне материи, так же как в волнах при давлении на них ветра. В световых явлениях, наоборот, не замечается ничего подобного; тут движение равномерно и однородно.

Сотрясение – это только движение, стремящееся восстановить равновесие, – но не общий принцип движения.

Скопление движения непременно обуславливает перемену в равновесии; вибрация, напротив, совершенно равномерна и однообразна.

Излияние происходит вследствие перемены или накопления.

Вибрация, наоборот, есть равномерность и стойкость.

Обе эти системы – истечения света и сотрясения – могут слиться в одну, не теряя своей самостоятельности: иногда движение остается скрытым от нас, когда оно дает явления истечения или кругового обращения, и делается заметны, как только получит внешний толчок и перейдет в состояние вибрации».

Как назвать это вечное движение: то скрытое, то ощутимое, то равномерно сотрясающее, то изменяющее свой ход, свою сферу, сообразно с обстоятельствами и все-таки не прерывающее своей вечной деятельности? Как назвать этот чудный часовой механизм, который не останавливается никогда?

Назовем ли мы его душой природы, дыханием Божьим?

Древние называли его звездным влиянием.

Мы позволим себе опять назвать его планетным магнетическим током, может быть и не совсем верно, но что в том: верно название или нет – мы знаем только, что эта сила, этот световой эфир существует; его лучи окрашивают цветы, дают небесному своду этот прекрасный лазурный свет: это жизнь, это любовь.

Четыре элемента: свет, теплота, электричество, магнетизм, все эти невесомые явления течений – все они – агенты одного главного деятеля, который у древних назывался азотом, и это слово они писали двумя латинскими буквами, одной греческой и одной еврейской:

AZt,

А – первая буква во всех азбуках;

Z – последняя буква латинской азбуки;

 (омега) – последняя буква греческой азбуки;

t (тау) – последняя буква еврейской азбуки.

Это слово состоит из начальной буквы – общей для всех – и трех конечных букв различных языков, что обозначает три мира:

Z, мир латинский – материальный.

, мир греческий – умственный.

t, мир еврейский – божественный.

У франкмасонов планетные токи изображались так: солнце бросает лучи к луне, луна отражает их к блистающей звезде – звезда снова отбрасывает их к солнцу; это изображение имело форму треугольника.

Все древние философы говорят о влиянии планет.

«Душа мира, известная под именем духа (spiritus) жизни, оживляющего всю природу, обитает преимущественно в системе семи планет, которые управляют судьбой людей и изливают жизнь на землю.

Древние изображали этот всеоживляющий дух в виде бога Пана, олицетворения всей природы, играющего на флейте с семью клапанами» [10] .

Стоики поместили высший разум, Юпитера, управляющего миром, в огненный эфир, источник человеческого разума.

Вергилий как каббалист

Вергилий в 6-й книге Энеиды дает ясное определение светового тока в этих прекрасных стихах: Эней в аду спрашивает отца своего Анхиза:

Отец, вопрошает Эней у Анхиза, ужель должно думать,

Что души умерших иных восходят отсюда на небо

И снова на землю нисходят в то грубое тело,

Которое было оставлено ими? Отец мой, ужели

Такое желание тени умерших питают?

Скажу тебе прямо, чтоб не был ты мучим сомненьем, —

Ответствует сыну Анхиз. – Скажу тебе, сын мой,

Что дух все питает: и небо, и землю, и море,

И месяца шар, и далекие яркие звезды,

И ум, в сей природе разлитый, в движенье приводит

И сам с сей природой сливается будто бы с телом.

И он же творит и людей, и зверей, и пернатых,

И гадин морских, что живут в безднах моря ужасных.

У духа есть дивная сила, и все происходит от неба,

И все друг от друга, но хрупкое, слабое тело

В себе держит душу; душа же боится и жаждет,

И плачет она, что в глухой она, мрачной темнице.

В другом месте, в 4-й книге Георгик, Вергилий идет дальше; пораженный удивительным инстинктом пчел, он доходит до предположения, что и они получили малую частицу Божественного духа.

Иные, имея примеры, и признаки эти увидя,

Божественный ум признавали в работницах-пчелах, —

Небесного след вдохновенья. Господь все обходит:

И земли, и хляби морские, и дальнее небо,

И души животных оттуда к себе призывает:

Коней быстроногих, пернатых, зверей, человека…

И все эти твари нисходят на землю, и снова,

От уз разрешившись, возносятся в синее небо,

И нет места смерти, и жизнь вся стремится

К бесчисленным звездам, взлетая до высшего неба.

Мы заметим, что Вергилий превосходно объяснил различие между существом интеллектуальным, которое, сообщаясь с звездным током, дает животным их инстинкт, и душой, которая есть действительно божественная искра.

Души возвращаются в поля Елисейские даже после тысячелетних испытаний, между тем как элемент разумности животных возвращается в область планетного тока, откуда он заимствован, чтоб опять содействовать вновь возникшим созданиям, вмещающим в себе бессмертную душу.

Магия оставляет поэтам мир фантастический, не признаваемый мыслителями. Дриады и ореады, тритоны и сильваны исчезли, но еще слышатся в веянии ветерка вздохи сильфов, в шуме волн – плач ундин; саламандры резвятся в огне, и гномы, скрытые в пещерах, пугаются звука шагов человеческих. Иногда они поют свои печальные баллады, чтобы развлечь себя в своем тысячелетнем изгнании. Каббалисты говорят, что если кто-то любит женщину стихийную, то есть ундину, сильфиду или саламандру, тот или делает ее бессмертной, или сам умирает с ней; они говорят это символически, желая сказать, что страсти или губят нашу душу, или облагораживают ее, в зависимости от того, направлена ли страсть к добру или к злу.

Волшебница Цирцея обращала в виней своих любовников – это была развратная куртизанка; но любовь женщины очищает и возвышает любимое ею существо.

Души родственные стремятся друг к другу. По мнению Сведенборга, каждая душа ищет соединения с другой и совершенный идеальный союз возможен только на небе, в вечности.

Пифагор, Платон, Левсипп, Эпикур, Плиний, Макробий, – все древние философы признавали общую мировую душу, разлитую во всей Вселенной, оживляющую и соединяющую одной неразрывной цепью все существа. Если верить Порфирию, вот что ответил Дельфийский оракул спрашивавшим у него, что есть Бог.

«Бог есть источник жизни, начало всех вещей, покровитель всего живущего. В нем беспредельная масса пламени. Это пламя производит все. Сердце не боится прикосновения этого пламени, благодетельная теплота которого поддерживает гармонию мира. Все полно Богом. Он везде. Никто Его не произвел; Он всеведущ».

Древние говорили: Jupiter est quodcumque vides, quodcumque movetur. (Юпитер есть все, что ты видишь, все, что движется).

Имя Иеговы, боготворимое евреями, имеет следующее толкование.

Это имя, которое читается от правой руки к левой, состоит из четырех букв, причем одна из них повторяется два раза. Эти буквы: job, he, vau, he. Первая означает деятельное начало (phallus); вторая – пассивное начало, женственное (cteis); третья буква (lingham) – союз, соединение phallus и cteis, или соединение деятельного и пассивного (страдательного) начала, последняя повторенная буква – окончательный результат, зрелый плод, бросающий свои семена – рождение, творение. Имя еврейского бога означает всемирное творение, душу, жизнь природы, ту же силу, которой поклонялись Аристотель, Платон, Вергилий. Наш меркантильный век поймет ли все величие этих образов?

Древние каббалисты шли далее: готовые все поэтизировать и придавать личную жизнь всей природе, они предполагали, что земля и небо связаны взаимной любовью.

«Небо, – говорит Плутарх, – исполняет в отношении людей обязанности отца, а земля – обязанности матери. Небо – отец, потому что оно изливает дождь и оплодотворяет почву; земля, принимающая влагу, зарождающая и взращивающая семя, играет роль матери» [11] .

«Земля, – говорит Вергилий в Георгиках, – раскрывается весной для принятия плодотворной влаги, изливаемой небом. И вот нисходит эфир на грудь своей супруги, радующейся его появлению, И как только польются семена на землю вместе с дождем, – союз двух великих тел дает жизнь и пищу всему существующему. Так древние предполагали брачный союз между землей и небом, и это дало начало итафаллическим празднествам.

Таково же происхождение обряда lingham у индейцев, которые выставляли в своих храмах детородные органы обоих полов, чтобы выразить этим эмблему вечного, всеобщего оплодотворения.

Эфир

Итак, для посвященных, эфир есть душа мира, планетные лучи – двигатель природы, а природа – отражение Божьего всемогущества.

Бог присутствовал при них постоянно; Бог давал вращательную силу огромным мирам, без числа наполняющим свод небесный, и, изливая на солнце потоки пламени, он в то же время давал жизнь насекомому, скрытому в траве, и силу прозябания былинке. Бог – в звуке, в тумане, в лазури. Открывая глаза после сна, они видели Бога; в лучах света и в воздухе они ощущали Бога. Бог был везде. Бог наполнял их самих. Ни одно движение их, ни одна мысль не отделялась от мысли о Нем. Пифагор, Платон, Сократ изучали сами себя, чтоб сделаться чистыми и достойными перед глазами этого свидетеля, невидимого, но познаваемого; и душа их, бессмертная искра божества, сливалась в гармоничном согласии с божественным током, разлитым во всей природе, и придавала им красоту добродетели, напечатанная на челе их: вот избранник Божий!

И одно приближение их к людям материальным успокаивало земные страсти этих последних и усыпляло их недостойные стремления. По мнению каббалистов, душа дышит так же, как и тело. Близость болот, стоячих вод, миазмов заражает тело болезнями; так и чистая душа развращается от близости душ нечистых, которые живут в пороке и разврате, и если она не удалится от них, то теряет свою чистоту. Будьте чисты, чтоб не затмить туманом страстей святой огонь, блистающий в вас.

«Свет, – говорит Беркли, – есть язык божества, который мы едва можем разбирать в миллионах форм и цветов». Бальзак парафразирует эту идею в Серафите и Луи Ламбере. Он говорит в первой:

«Вы знаете состав воздуха: азот, кислород и угольная кислота. Вы не можете произвести звука в пустоте; из этого ясно, что музыка и голос человеческий – результат химических соединений под влиянием вашей мысли, через посредство света, великого источника жизни земного шара. Во всех великих явлениях природы заметно влияние солнечного света».

Он утверждает в Луи Ламбере : «На земле все происходит при посредстве эфирного вещества, дающего начало различным феноменам, известным под именем электричества, теплоты, света, гальванизма, магнетизма и т. д. Различные превращения этого вещества дают то, что мы называем материей.

Мозг есть резервуар, в котором скапливаются все силы животного, из которого он черпает необходимые для него элементы этого вещества, получающего характер воли.

Воля есть необходимый атрибут всякого существа, одаренного движением.

В человеке воля превосходит своей силой волю всех других существ.

От большего или меньшего совершенства человеческого мозгового вещества зависят разнообразные формы, которые принимает мысль.

Воля выражается различными органами, обыкновенно называемыми пятью чувствами, которые в сущности составляют только одно – способность видеть.

Все явления, доступные нашим чувствам, сводятся к нескольким элементарным телам, как например: воздух, свет или взаимное их действие. Звук есть изменение состояния воздуха; цвета – видоизменения световых лучей; запах – сложное действие воздуха и света. Итак: звук, цвет, запах и форма имеют одно происхождение; наступит время, когда это будет несомненно доказано. Мысль, соединяющаяся со светом, выражается в слове, которое принадлежит к сфере звука».

В магии уже известно, что звук, цвет, запах и форма имеют одно начало и сливаются в одно в планетном эфире.

Сны и предсказания

«То, что мы называем в себе воображением, есть не что иное, как внутренняя способность души удерживать образы и отражения, производимые лучами света.

Форма предметов, призрак их, остается в лучах света как возвратное отражение. Планетный ток, который мы называем великим магическим деятелем, также насыщает образами, которые сообщаются с нашей душой [12] , или она сама вызывает их пред свои внутренние очи».

«Ничто не утрачивается в природе, все умершее возрождается в новых формах, чтобы снова жить; но прежние оставленные формы тоже не уничтожаются. Разве мы не можем по желанию вызвать в нашем воображении образ ребенка, которого мы когда-то знали и который теперь уже стал стариком? Черты эти уже не существуют, но они живут еще в нашем воспоминании и при случае мгновенно рисуются в душе нашей. Но каким образом, где видим мы их? В токе планетных лучей, как мы уже говорили, который передает их нашему мозгу через посредство нервной системы» [13] .

Всякая наука, существовавшая некогда и потом забытая, непременно опять выйдет на свет, потому что ее принципы остались начертанными в лучах планетного тока и ждут только вызывающего сочувствия какого-нибудь ученого ума, который займется забытой наукой и поведет ее дальше.

Звук падающего дождя, ропот ветра, движение волнующейся нивы, вид моря, звук колокола возбуждают нервы человека и мгновенно воскрешают в нем идеи, связанные с этими явлениями.

Чтобы понимать голос Бога, человек должен выйти из нормального состоянии; его охватит лихорадочная дрожь вдохновения, энтузиазма, пульс его бьется сильнее: он болен – и вот тогда-то возвышается душа его выше сферы человеческой жизни и перед ним открывается одна из страниц великой книги природы.

Общие, врожденные идеи, говорит Фенелон, вечны, неизменны, необходимы. Это не наши собственные идеи, это само божество.

Когда мы бодрствуем, вещественные предметы мешают нам видеть образы, окружающие нас в лучах планетных токов; душа и тело господствуют над существом интеллектуальным и сковывают его способности; но когда мы спим, душа отдыхает и существо интеллектуальное вступает в сношение с этими образами, которые приносит нам иногда смутными и лишенными связи, но часто передает их очень верно и ясно, когда сон овладевает нами после сильного беспокойства или желания.

Бальзак рассказывает, что он находился в 1812 году в лицее Вандома, где Луи Ламбер был его другом. Оба они с восторгом мечтали о прогулке в знаменитый замок Рошамбо, прогулке, обещанной только старшим ученикам по причине отдаленности Вандома от лицея.

«В конце весны мы собирались туда в первый раз. Желание видеть знаменитый замок, владелец которого часто угощал учеников молоком, заставило нас вести себя безукоризненно, и таким образом ничто не помешало нашей прогулке.

Ни я, ни Ламбер не видали прекрасной долины Луары, где возвышается этот замок; поэтому мы сильно интересовались этой прогулкой и воображение наше было сильно возбуждено.

Когда мы пришли в долину и стали любоваться на прекрасный замок и извилистую долину с блистающей на зелени лугов речкой, Луи сказал мне: «Я видел все это нынче во сне». Он узнал группу деревьев, в тени которых мы сидели, расположение их листвы, цвет воды, башни замка, вид дали, и все подробности местности, виденной им в первый раз. Мы оба были детьми, мы неспособны были ко лжи ни в одном действии нашей жизни, наполненной взаимной дружбой!

Мы сели около старого дуба. После некоторого молчания Луи мне сказал: «Если весь этот пейзаж не перенесся ко мне нынче ночью, то стало быть, я сам к нему переносился. Если я был здесь и в то же время спал в своей постели, не доказывает ли этот факт совершенную раздельность и самостоятельность моей души и моего тела?..

Если же мой дух и мое тело могли разлучиться во время сна, почему же это не может повториться и во время моего бодрствования?

Эти факты совершились силой какой-то способности, приводящей в действие мое второе я, которому тело служит только оболочкой, или это происходит в таком нервном центре, имя которого нам неизвестно, но который есть вместилище ощущений, или в мозгу, который есть центр идей».

Луи Ламбер или сам Бальзак видел пейзаж в планетном токе, с помощью своей воли и желания, дошедшего до такой степени возбуждения, что воля, так сказать, проникла собой существо интеллектуальное во время сна тела.

Он видел, силой своей воли, как сомнамбулы видят, повинуясь чужой посторонней воле, образы и картины в планетном токе.

Одним словом, можно сказать, что силой своей возбужденной воли он вызвал в воображении своем фотографию пейзажа.

Придет время, когда, не входя в область метафизики, сумеют объяснить эти непонятные загадки, разгадку которых знали, как они утверждают, каббалисты.

Электричество есть одна из вероятных причин возбуждения нервов, устремляющихся к головному мозгу. Сомнамбулы могут видеть изображение местности, куда магнетизм направляет их деятельность; они видят, не теряя сознания, как во сне, видят наяву с помощью скрытого электрического тока, направленного на них волей магнетизера; пространства не существует для электричества. Это внутреннее зрение может быть приведено в действие и во время бодрствования, когда мысль сосредотачивается на одном пункте; для этого необходимо отвлечь чувства от всего окружающего, и в этом случае употребляют в помощь какого-нибудь постороннего деятеля, воду, огонь или кофейную гущу. Стакан воды, кофейная гуща, куда человек устремляет все свое внимание, совершенно отвлекают его от всего окружающего.

Мы видели Генриха Делажа, который первым серьезно увлекся в Париже мистицизмом; он возобновил эти забытые опыты; с помощью своей воли он ясно видел в стакане воды пейзажи, дома, внутренность жилищ, даже в странах, самых отдаленных, и приводил в такое же состояние особ нервной конституции, на которых он для этого только устремлял свой взгляд, и они получали способность видеть в воде отдаленные вещи.

Сосредотачивая все их внимание, он приводил их в состояние сомнамбулизма.

Это заставляет нас подозревать, что между человеком и планетами существуют магнетические отношения, тем более энергичные, чем сильнее нервная впечатлительность человека.

Описания, данные сомнамбулами, всегда исполнены тончайших подробностей, как говорят лица, спрашивавшие их.