Молчание Андреев Леонид

Точно так же, как она собиралась рассказать ему о своей беременности. Проклятие!

– Франни кое-что рассказала мне на днях, – сказала Фиби. – О том, что вы с Лизой дружили с двумя детьми, жившими поблизости. Она сказала, что одна из них, девочка, считала фей вполне реальными. Она даже рассказывала, что встречалась с Королем фей.

Сэм механически кивнул.

– Джеральд и Мизинчик, – пробормотал он.

– Мизинчик?

– Это прозвище. На самом деле ее звали Бекка, то есть Ребекка, она всегда была одета в розовое, как будто не могла носить одежду никакого другого цвета.

Он уставился в ветровое стекло.

– Значит, вы были друзьями? Ты, Лиза, Джеральд и Мизинчик?

– Честно говоря, мы вроде как враждовали с ними тем летом. Джеральд обожал Лизу, но ненавидел Эви. Он называл ее Стьюи и унижал при каждом удобном случае.

– И Эви мирилась с этим?

Сэм хрипло рассмеялся.

– Не совсем. Она сломала ему руку.

Фиби промолчала.

– Ты думаешь, будто знаешь Эви. То, что ты стараешься помочь ей, – это хорошее дело. Но говорю тебе, Фиби, ей нельзя доверять. Ты просто не знаешь, на что она способна.

За обедом из восхитительно-белых макарон со сладковатым соусом из банки Сэм поведал ей свой план.

– Завтра мы заберем Лизу. Потом поедем вместе с ней в Бэрр и посмотрим, не проснутся ли какие-то воспоминания. Мы возьмем ее в библиотеку и увидим, сможет ли она что-то рассказать об этой Мэри Стивенс. Не так уж и много, но это все, что у нас есть.

Все вздрогнули, когда зазвонил телефон.

– Я возьму, – сказал Сэм и направился в гостиную.

Фиби прислушалась к разговору.

– Да, – сказал он. – Вот как? Ясно, ясно. – Потом он пробормотал что-то неразборчивое.

– Меня по-прежнему беспокоит одна вещь, – тихо призналась Эви. – Не могу поверить, что Сэм все эти годы хранил браслет у себя. – Она закусила нижнюю губу. – Мы все думали, что она должна была взять его с собой в ту последнюю ночь. Вечером он был на ней, она никогда не снимала его.

«А зачем? – подумала Фиби. – Если это было ее самым ценным сокровищем, зачем оставлять его кому-то?»

Ей пришли в голову две мысли. Во-первых, Лиза подозревала, что с ней может случиться что-то плохое, и хотела оставить путеводную нить. Или же она имела браслет при себе, когда в последний раз отправилась в лес, и Сэм каким-то образом завладел им. Это означало, что он причастен к ее исчезновению. Эви смотрела прямо на нее, и Фиби ощущала, что та читает ее мысли.

– Ты же не думаешь… – начала она.

Сэм ворвался на кухню, и Фиби вздрогнула, недовольная собой. В конце концов, это был ее любимый человек. Отец ее ребенка.

– У нее есть ребенок, – выпалил Сэм.

– Что? – воскликнула Эви. – У кого?

«Он знает», – подумала Фиби. Он узнал о ее беременности. Вероятно, фальшивая Эви только что позвонила ему и выдала ее.

– У Лизы, – ответил Сэм. – Это была Франни. Она заметила, что грудь рубашки у Лизы совсем промокла, а потом присмотрелась и поняла, что это от молока. Лиза сказала, что у нее всего лишь несколько недель назад родился ребенок. Когда Франни спросила, где он находится, она ответила, что он остался с отцом в стране фей.

– Боже сохрани, – прошептала Эви, широко распахнув глаза.

– Если люди, которые следят за нами, хотят получить этого ребенка, то нам нужно обратиться в полицию, – содрогнувшись, сказала Фиби.

– Хорошо, – кивнул Сэм.

– Не так быстро, – возразила Эви. – Давайте сначала подумаем.

– О чем тут думать? – спросила Фиби. – У нас есть какие-то психопаты, похитившие ребенка. Если это на самом деле Лиза, то речь идет о твоем племяннике или племяннице, Сэм. Мы должны найти этого ребенка.

– Верно, – согласилась Эви. – Но, думаю, у нас больше шансов сделать это самостоятельно. Если Тейло узнает о полицейском расследовании, – а он точно узнает, – то спрячет ребенка там, где мы его никогда не найдем… если не убьет.

– Но я… – начала Фиби.

– Вспомни о том, что произошло, когда вы с копами вернулись в хижину. Вместо жертв преступления вы вдруг оказались в роли подозреваемых, помнишь? Тейло умен. Он всегда будет на два шага впереди нас.

– Так что же нам делать? – спросил Сэм.

– Следуйте первоначальному плану, – сказала Эви. – Отвезите Лизу в Бэрр и посмотрите, что можно выяснить. Лиза – это ключ ко всему. В ее бедной больной голове полно скрытых намеков, и нам нужно лишь разобраться в них. Полицейские лишь испугают ее до смерти. И можете поверить, если они пронюхают о волшебном мире и стране фей, то тут же подключатся социальные службы и психиатры. Ее госпитализируют и накачают таблетками, а от этого не будет пользы никому, включая ее ребенка. Мы ее родные, Сэм. Мы можем достучаться до нее.

Сэм закусил губу.

– Ладно, – согласился он. – Но если мы ничего не узнаем в результате нашей вылазки, то позвоним в полицию.

– Как думаешь, мы должны рассказать об этом твоей маме? – спросила Фиби. – Может быть, даже показать ей Лизу?

Было около одиннадцати вечера, и они вернулись в свою спальню. Фиби поменяла постельное белье. Сэм покачал головой, снимая старые туристические ботинки, которые носил повсюду.

– Еще рано, милая. – Он снял часы и положил их на прикроватный столик. Там же лежала книга, которую он читал в последнее время – жутко тоскливая писанина о глобальном потеплении, подаренная его матерью на день рождения.

Сэм стоял без рубашки; его кудрявые волосы были взъерошенными и немного потными. Фиби рассматривала шрам на его груди и гадала, узнает ли она когда-нибудь, где и как он получил эту отметину.

– Может быть, твоя мама что-то поймет. Некоторые говорят, что у матери есть особая интуиция, связь со своими детьми, которая никогда не пропадает.

Сэм фыркнул.

– Во всяком случае, так я слышала, – сказала Фиби. – Недавно я прочитала, что матери и младенцы могут определять друг друга только по запаху. Разве не поразительно?

– Так что ты предлагаешь? – поинтересовался он. – Ты хочешь, чтобы моя мать хорошенько обнюхала ее и убедилась, что это Лиза. Господи, Фиби, мы же не стая волков!

Он улегся на кровать и выключил свет со своей стороны. Прикроватная лампа со стороны Фиби была разбита вдребезги, пока Лиза боролась с Тейло. Фиби заменила ее старой металлической лампой на длинной изогнутой ножке из кабинета.

– Я говорю не об этом. Лиза была ее единственной дочерью, и они должны иметь прочную связь друг с другом. Точно так же, как ты бы имел связь со своим ребенком.

Как можно быть такой трусихой? Это был не только ее ребенок; в равной мере он принадлежал и Сэму. Он должен узнать правду, именно сейчас. Если Тейло забрал младенца у Лизы, то почему он не придет за их ребенком?

Сейчас или никогда, подумала она.

– Сэм, я…

– Но у меня нет детей, – сказал он. – У меня никогда не будет детей.

Его глаза были закрыты, лицо спокойно. Фиби стиснула кулаки под одеялом.

– Никогда? – Ее голос был тонким и напряженным.

– Я никогда не хотел иметь детей. – Его голос был сонным, уплывающим вдаль. – Просто не суждено, Фиби.

Именно тогда она почувствовала, как крошечный младенец пошевелился внутри нее, дрыгнул ножкой в знак протеста или постучал в стенку матки, словно говоря: «Нравится это тебе или нет, но я здесь».

– Не можешь заснуть? – спросила Эви. Она была на кухне и разогревала на плите молоко с ложкой меда.

Фиби покачала головой, уверенная в том, что расплачется, если скажет хоть слово.

– Я тоже, – с улыбкой сказала Эви. – Но не стоит беспокоиться. Лично я верю, что все лучшие люди в мире страдают бессонницей.

Она всыпала в молоко щепотку корицы и налила две чашки.

– Попробуй-ка. Мама всегда готовила это для меня, когда я не могла заснуть.

Фиби отпила глоток; напиток был теплым, сладким и убаюкивающим. Она сделала еще большой глоток, чувствуя, как согревается изнутри. Поила ли ее мать теплым молоком? Она давала ей детский сироп от простуды или пол-таблетки валиума на сон грядущий. Иногда глоток бренди, которое было на вкус как чистый яд, но мать заверяла, что это прогонит ночные кошмары. Ее мать, которая провела последние годы своей жизни в квартире, похожей на помойку, и обменивала инвалидные чеки на замороженные обеды, дешевые сигареты и выпивку.

«Иногда, солнышко, нужно просто жить. И чувствовать ветер в своих волосах».

В тысячный раз за день Фиби задала себе вопрос, какой матерью она станет и может ли она быть генетически запрограммированной на неудачу. Она представляла некий переключатель, который сработает у нее в затылке в тот день, когда родится ребенок, переключатель «паршивого материнства», унаследованный от матери и бабушки вместе с кудрявыми волосами и узкими бедрами.

О боже. Слезинка скатилась по ее носу и капнула в теплое молоко.

Как она могла даже подумать о том, что сохранит ребенка?

У маленькой Уиллы или Джаспера не было никаких шансов.

– Фиби? – тихо произнесла Эви и накрыла ладонью ее руку.

– Как думаешь, ты сможешь повести автомобиль? – спросила Фиби.

– Я… Не знаю. Я помню, как это делается, но прошло много времени. Кроме того, есть еще одна мелкая деталь: чтобы сесть за руль, я должна выйти из дома. Туда, на улицу. – Эви дрожащей рукой указала на дверь, как будто сам дьявол поджидал ее там.

– Забудь об этом, – сказала Фиби и прикоснулась ко лбу, а потом начала маленькими кругами массировать виски. Она никогда не умела обращаться к людям за помощью. Всю жизнь она старалась не нуждаться в посторонней помощи и гордилась своей независимостью.

– Просто мне нужно кое-куда съездить. Я могу доехать туда сама, но кому-то другому придется отвезти меня домой, и нет никого, к кому я могла бы обратиться. А если бы и могла, то не хочу. Есть Франни, но она будет осуждать меня.

– Фиби, я…

– Я беременна. – Она выплюнула эти слова, словно кусочки металла, царапавшие язык.

Эви перевела дыхание, потом спокойно кивнула.

– Сэм не хочет ребенка, – продолжала Фиби. – Впрочем, это не имеет значения: я все равно буду паршивой матерью. И не похоже, чтобы у нас с Сэмом вообще были шансы нормально пережить это. Не стоит и пытаться. – Слезы пришли быстро и с такой силой, что она хватала ртом воздух.

– Ох, Фиби, – прошептала Эви и привлекла ее к себе. Эви крепко держала ее, и Фиби заплакала еще сильнее, так что слезы промочили плечо футболки Эви.

– Фиби?

Сэм стоял на пороге кухни в боксерских трусах и щурился, глядя на них. Его лицо представляло собой большой печальный знак вопроса.

– Почему ты мне не сказала?

Значит, вот как это должно было случиться. Никакого романтического ужина с вином при свечах. Она практически слышала, как Франни выговаривает ей: «Вот почему ты должна была сказать ему в ту же минуту, как узнала об этом».

– Господи, извини… но я пыталась, – прорыдала Фиби, отстранившись от Эви. – Я ждала подходящего момента, но Франни была права: подходящего момента не существует.

– Франни знает? – озадаченно спросил Сэм.

Фиби сделала несколько резких вдохов, пытаясь успокоиться.

– Знаю, я должна была в первую очередь обратиться к тебе. Но все вдруг стало таким сложным, произошло столько разных событий! Я боюсь, Сэм. Боюсь, что тот, кто забрал ребенка Лизы, придет за нашим ребенком.

Сэм уставился на нее остекленевшим взглядом.

– Сэм? Скажи что-нибудь!

– Ты же помнишь, – сказала Эви, глядя на Сэма, – ты помнишь, что мы обещали Тейло?

Сэм промолчал.

– Что? – встревоженно спросила Фиби.

Эви откашлялась.

– Все мы – Сэмми, Лиза и я, – каждый из нас пообещал отдать Тейло своего первенца.

Фиби почувствовала, как воздух покидает легкие. У нее закружилась голова. Ребенок внутри нее не шевелился.

Первенец Сэма.

– Что вы сделали? – спросила Фиби, с усилием выдавливая каждое слово. Она умоляюще посмотрела на Сэма, но он избегал ее взгляда.

– Сэм? – сказала Фиби, отступила назад и споткнулась о стул. Потом она повернулась и выбежала из комнаты.

– Би! – позвал Сэм, но было уже поздно.

Фиби добежала до кабинета, заперлась изнутри и перевела дыхание.

Первенец. Сэм пообещал Тейло своего первенца.

Точно так же, как и Лиза.

Глава 31

Лиза

14 и 15 июня, пятнадцать лет назад

– Где Эви? – спросил Сэм, когда Лиза встретилась с ним во дворе.

– Она… переодевается, – ответила Лиза, пытаясь выбросить из головы ноги Эви, обтянутые слишком узкими легинсами.

– Что за важную вещь ты хотела нам сказать?

– Давай подождем Эви.

– Это насчет папы? – спросил Сэм. – Если тебе что-то известно, ты должна сказать. Я уже достаточно взрослый для этого. Меня тошнит от того, что все считают меня ребенком.

– Нет, это не связано с папой, – сказала Лиза. – У меня есть предложение для вас. Думаю, оно вам понравится.

Эви вышла во двор, одетая как обычно: мешковатый комбинезон, тяжелые ботинки на ногах. Она не сказала ни слова и старательно отворачивалась от Лизы.

Они опустились в высокую траву, сминая ее и образуя для себя маленькие гнезда.

– Вот что я хочу сказать. Я знаю, что вы уже устали от разговоров о феях и подвальной яме. А Эви хочет, чтобы я держалась подальше оттуда.

Оба согласно кивнули. В темноте Лиза не видела выражение их лиц, только силуэты. Эви принялась щипать траву, Сэм сидел неподвижно.

Лиза ждала. Сэм и Эви наклонились чуть ближе, и она слышала их дыхание. Стрекотали сверчки. В траве мигали светлячки.

– Итак, вот мое предложение. Вы подпишете бумаги, где каждый пообещает отдать Тейло своего первенца, и тогда я больше никогда не буду упоминать о нем. Я положу расписки в подвальную яму и подожду. Если он не придет сегодня ночью, все будет кончено. Я больше не буду приходить туда и оставлять подарки, и клянусь, что больше никогда не буду говорить о феях.

Сэм рассмеялся.

– Как это – первенца? Ты хочешь сказать, первого ребенка?

В устах Сэма это прозвучало так абсурдно, что решимость Лизы была поколеблена. Но она призвала на помощь силу фей и ответила ему тихо и с большим достоинством:

– Да, именно так. Первого ребенка.

– Лиза, – сказала Эви. – Ты ведь шутишь, правда? Ведь нельзя на самом деле… обещать такое? Или просить об этом?

– Довольно. – Лиза начала раздражаться. – Что вы теряете? Кто знает, будут ли у нас дети? И вообще, ты же не веришь в это, Сэмми. И если вы оба сделаете это, то я обещаю, что все закончится.

Сэм и Эви притихли.

Лиза сунула руку в задний карман джинсов, достала три листка бумаги и ручки и вручила по одному листку Сэму и Эви.

– Ты уверена? – спросила Эви, взяв ручку. – Если твой Король фей не появится, ты клянешься больше не ходить туда?

– После сегодняшней ночи – никогда, – ответила Лиза.

Сэм захихикал и начал писать.

– Не забудь написать и свое желание. А потом подпишись.

– Должен ли я скрепить договор каплей крови? – спросил Сэм и свернул свой листок в виде бумажного самолетика, прицелившись в голову Лизе.

Она закатила глаза.

– А ты когда-нибудь задумывалась? – спросила Эви, когда свернула свой листок в плотный маленький прямоугольник. Она зубами надела колпачок на ручку, обслюнявив его.

– О чем? – спросила Лиза. Она взяла бумагу и ручку, стараясь не прикасаться к колпачку.

– Почему именно ты? Без обид, но почему только ты получила подарки и книгу? Если он и впрямь Король фей, он мог бы выбрать любую девушку на свете, верно?

Лиза пожала плечами, и Эви побрела к дому. Никто не услышал, как закрылась дверь.

– Думаю, Эви завидует тебе, – сказал Сэм. – Она хочет попытать счастья с Королем фей.

– Это глупо, – возразила Лиза.

– Нет, – сказал Сэм. – Что на самом деле глупо, так это ваша вера в подобную чушь. Мне больно говорить об этом, Лиза, но ты становишься похожей на нашего папу.

Потом он тоже ушел, оставив у Лизы такое ощущение, будто ее ударили в живот.

Она вошла в лес и направилась к Рилаэнсу; ее сердце застучало сильнее, когда она спускалась по склону холма и переходила через ручей, а потом шла среди стройных деревьев и вдыхала густой землистый запах леса. Ее план сработал! Не имело значения, что они думали: скоро они получат твердое доказательство. Она собиралась встретиться с Королем фей, сама мысль об этом делала ее радостной и легкой, как воздушный шарик, прыгающий по тропе и нуждающийся в привязи, чтобы не улететь.

Когда Лиза приблизилась к подвальной яме, она услышала чей-то голос, а потом крик. Лиза затаила дыхание и прислушалась.

– Я знаю, что ты слышишь меня! Тебе здесь не место. Оставь Лизу в покое!

Лиза подкралась ближе и увидела фигуру в комбинезоне и больших рабочих ботинках.

Эви. Это была всего лишь Эви. Должно быть, она пошла кружным путем и пришла сюда без ведома Лизы.

– Что ты делаешь? – спросила она, приблизившись к Эви.

– Лиза, это огромная ошибка, – сказала Эви. – Сейчас ты этого не понимаешь, но лучше поверь мне.

– Поверить тебе? – повторила Лиза. – Почему я должна тебе верить?

Эви покраснела так, словно ей влепили пощечину.

– Потому что… – промямлила она.

– Почему? – требовательно спросила Лиза.

– Я могла бы много рассказать тебе. Много такого, о чем ты не знаешь. Я думала, что это все испортит, но теперь…

– Мне известно, что ты встречалась здесь с Джеральдом и Беккой и рассказывала им о подвальной яме, – сказала Лиза и отвернулась от нее. – Как я могу тебе верить, если ты выдала единственный большой секрет, который я просила тебя сохранить?

Эви шагнула вперед и умоляюще посмотрела на нее.

– Я сделала это, чтобы защитить тебя.

– Защитить меня? Каким образом разглашение моей тайны этим придуркам может защитить меня?

– Слушай, я не могу все объяснить прямо сейчас. Но обещаю, скоро я сделаю это. Давай выбираться отсюда: только ты и я. Мы возьмем эти дурацкие бумаги и сожжем их. Я знаю, где мама хранит ключи от своего автомобиля. Я немного умею водить – достаточно, чтобы увезти нас отсюда, от холма и Рилаэнса. От всего этого дерьма.

Лиза не верила своим ушам. Эви действительно предлагает ей убежать из дома?

– И куда, по-твоему, мы уедем? – спросила она.

– Прочь отсюда. Как те девушки из твоей сказки. Они ускакали на лошадях, а мы возьмем старый мамин «Кадиллак» и будем ехать, пока не кончится бензин, а потом пойдем пешком. Заберемся на поезд, будем путешествовать автостопом, как угодно. Просто надо сейчас же убираться отсюда… пока еще не слишком поздно.

Лиза уставилась на свою кузину.

– Не слишком поздно?

Эви стиснула зубы и опустила голову. Потом она вытащила из-под рубашки ключ на шнурке.

– Это я во всем виновата. Но я могу прекратить это. Я могу спасти нас. – Эви испустила резкий хлюпающий вздох. – Я должна тебе кое-что сказать, – с виноватым видом добавила она.

– Послушай, – сказала Лиза, – если это насчет того, что я видела сегодня вечером в нашей комнате, то можешь забыть об этом. Я не возражаю. Если хочешь, ты можешь пользоваться моими вещами в любое время.

– Но это не…

– Не имеет значения. – Лиза легко прикоснулась к руке Эви. – Мир фей такой огромный и удивительный, Эви. Ты понимаешь, как нам повезло? Мы можем получить все, что захотим. И они могут помочь моему отцу. Разве не ясно? Я хочу быть частью этого. А если Сэмми прав, и никаких фей не существует, и Тейло не придет, то я покончу с этим. Обещаю. – Лиза потянулась, взяла кузину за руку и переплела их указательные пальцы. – Мы с тобой связаны вот так. И ничто не изменит этого.

Эви кивнула.

– Теперь можешь идти. – Лиза мягко оттолкнула ее. – Возвращайся домой, а я брошу наши листки в яму.

Эви начала подниматься по склону, шаркая тяжелыми ботинками.

Лиза сразу же направилась к подвальной яме и достала из кармана бумаги. Ее листок был первым, и она посмотрела на него.

Я, Лиза Наззаро, обещаю моего первенца Тейло, Королю фей. Я хочу однажды посетить страну фей и увидеть ее собственными глазами.

Она немного помешкала над другими посланиями, потом не удержалась и развернула их, решив, что Тейло не будет возражать. Записка Сэма была простой:

Я, Сэм Наззаро, обещаю моего первенца народу фей. Я очень хочу, чтобы Лиза бросила свои глупости и перестала заниматься этой чепухой.

Сэм в своем репертуаре. Лиза свернула его листок и открыла записку Эви.

Желание Эви послало слабый электрический импульс, пробежавший по телу Лизы. Там корявым детским почерком было написано:

Я, Эви Кэтрин О’Тул, обещаю моего первенца Тейло, Королю фей. Больше всего я хочу, чтобы Лиза никогда не узнала правду.

Несколько часов спустя Лиза узнала правду: Король фей не пришел за ней. Она полночи прождала в подвальной яме со своими бумажками, взывая к Тейло, как влюбленная школьница. Как глупо. Она сделала все, что полагалось: пообещала Королю фей своего первенца и даже убедила остальных сделать то же самое. Но он не пришел. Возможно, феи просто заглянули в ее душу и сочли ее недостойной. Лиза вцепилась в волосы и грубо дернула выступающую прядь.

– Идиотка!

Возможно, следовало подождать еще, но она не могла себя заставить. Каждая лишняя минута была доказательством правоты Сэма: Тейло не придет. Может быть, его вообще не существует.

Продрогшая, усталая и совершенно разбитая, она была вынуждена вернуться домой и сдержать свое обещание. Она должна вести себя так, будто фей не существует. Ей не разрешалось снова упоминать о них или спускаться по склону холма в Рилаэнс.

Хуже того, ей придется услышать от Сэма его вечную присказку: «Я же говорил!»

Уверенная в том, что все спят, Лиза тихо вошла на кухню. Она кралась вверх по лестнице, когда что-то остановило ее. Голоса. Она замерла и прислушалась.

Один из голосов принадлежал ее отцу.

Но за последние две недели он не произнес ни слова.

Лиза прислушалась. Это определенно был папин голос. И чей-то еще. Лиза на цыпочках спустилась вниз и напрягла слух, стараясь утихомирить стук сердца в груди. Или ей почудилось?

Когда Лиза выглянула из-за угла, то поняла, что ей не почудилось. Там была Эви, сидевшая на полу и разговаривавшая в гостиной с ее отцом. И отец отвечал ей.

Но о чем они говорили?

И почему отец разговаривал с Эви, когда Лиза, его родная дочь, уже две недели безуспешно пыталась поговорить с ним?

Лиза слышала слова «она», «слишком поздно» и «больше никогда». Потом она ясно расслышала слова Эви:

– Пожалуйста, папа!

На кухне вспыхнул свет.

– Лиза?

Она повернулась и увидела тетю Хэйзел в поношенной фланелевой ночной рубашке. Ее волосы торчали во все стороны, и от нее разило бренди.

– Уже почти три часа ночи, – сказала она. – Что ты тут делаешь?

Лиза замешкалась с ответом. Ее мысли вращались по кругу, в голове звенело.

Папа. Эви назвала ее отца папой.

Хэйзел прошла мимо, оставляя за собой след из алкогольных паров, и включила свет в гостиной. Эви спряталась за креслом, но Хэйзел сразу же заметила ее.

– Что здесь происходит, Эви?

Лицо Эви залилось краской.

Страницы: «« « ... 1011121314151617 » »»