Молчание Андреев Леонид
Дорогой дневник,
Сегодня мы с сестрой встретились с Королем фей! Мама говорит, что нам повезло и что когда она была маленькой, то тоже видела его.
Дедушка улыбнулся и вернулся к чтению газеты. Когда дедушка так улыбается, у меня на горле словно появляется невидимая веревка, и когда уголки его рта ползут вверх, веревка затягивается все туже.
Люди в городе говорят, что нам не следует играть там. Что этот лес населен призраками. Что это злое место, где танцует дьявол.
Король фей – не дьявол. Он очень красивый. Во всяком случае, так говорит сестра. Было уже темно, и сначала он велел нам закрыть глаза. Когда мы открыли их, он стоял у дерева, и было трудно разглядеть, где заканчивается дерево и где начинается он. Но когда мы присмотрелись, то смогли увидеть его.
Это было немного похоже на игру в темноте, ту самую, когда ты стоишь перед зеркалом и напеваешь «Кровавую Мэри» до тех пор, пока не начинаешь что-то видеть, а потом удивляешься, видела ли ты это вообще или это была игра воображения.
Вот что я увидела:
Мужчину с самыми черными глазами, какие мне приходилось видеть. Блестящими и мерцающими, как нефть. У него длинные темные волосы. Его дыхание сначала сладкое, как цветочный аромат, но потом ужасное и зловонное. Он говорит загадками. Сестра любит загадки. Он носит плащ цвета древесной коры, и когда он заворачивается в плащ, его вообще нельзя увидеть.
Он называет себя Тейло и говорит, что живет здесь уже долгое, долгое время.
– О господи, – сказала Фиби и закрыла дневник. – Кто этот тип?
– Не знаю, но дневник точно принадлежит не Лизе, – ответил Сэм. – У нее не было сестры.
– Значит, он охотился и на других девочек.
Сэм открыл ящик комода, где лежали аккуратно сложенные мужские трусы, белые футболки и джинсы. Он протянул руку в глубину верхнего ящика и достал белую маску и черные кожаные перчатки.
– Если увидишь истинное лицо волшебного существа, то сойдешь с ума, – тихо сказал Сэм, держа маску.
Фиби взяла перчатки.
– Посмотри на пальцы!
Шесть. На каждой руке было по шесть пальцев.
– Кто он, черт побери, такой? – спросил Сэм.
– Он называет себя Тейло, Королем фей, – сообщила Лиза. – Но на самом деле это не так.
Сэм стал просматривать книги, стоявшие в шкафу. Лиза стояла в дверях и озабоченно смотрела на него. Фиби открыла дневник, перевернула несколько страниц и прочитала другую запись:
Середина лета, мне 11 лет
Дорогой дневник,
Сестра говорит, что собирается выйти замуж за Тейло. Сначала я рассердилась на нее, но не потому, что надеялась, будто он предпочтет меня, и не потому, что хотела этого. Дело в том, что сестра сильно изменилась после его появления. Она стала такой серьезной! Каждый день я чувствую, как она отдаляется от меня и сближается с ним.
Поэтому, когда она сказала мне, что собирается замуж, я промолчала.
– Не унывай и не будь плаксой, – сказала сестра.
Позднее, когда мы пришли к подножию холма, сестра сказала Тейло, что я весь день дулась на нее. Он рассмеялся.
– Не беспокойся, – сказал он. – Вы обе можете быть моими невестами.
Сестра говорит, что мы втроем можем жить здесь целую вечность.
– Разве мы не самые везучие сестры на свете? – спрашивает она.
Когда мы вернулись домой, дедушка спросил:
– Почему у тебя такое вытянутое лицо?
– Потому что я – одна из самых везучих девочек на свете, – сказала я.
Он расхохотался, запрокинув голову. У него квадратные белоснежные зубы, так что кажется, будто рот полон сахарных кубиков. От него пахнет землей и минералами, словно в пещере.
Он обхватил мое запястье прохладными пальцами, как иногда делал раньше. Как будто он проверяет мой пульс и хочет знать, жива я или мертва. Иногда он держит меня так некоторое время своими сильными пальцами, словно в наручнике, а когда я пытаюсь вырваться, то сжимает еще крепче.
– Ты уже догадалась, кому принадлежат записи? – спросил Сэм.
Фиби покачала головой.
– Нет, но все это очень жутко.
Она закрыла дневник и взяла маленький диктофон с кассетой внутри. Отмотав пленку на начало записи, она включила воспроизведение.
«Расскажи мне сказку», – сказала девочка. Другая девочка захихикала.
Первая девочка откашлялась и сказала: «Итак, леди и джентльмены, для удовольствия слушателей выступает величайшая рассказчица в мире, Лиза Наззаро».
Послышался звук шлепка, потом снова хихиканье.
Фиби посмотрела на Сэма, который стоял с таким видом, как будто его пронзили стрелой.
«Это уже слишком, Эви», – сказала на пленке Лиза.
«Просто расскажи эту проклятую сказку».
«Однажды, давным-давно, жила-была бедная крестьянская девочка, – начала Лиза. – Оставшись сиротой, она жила одна на окраине леса. Она ходила в город, чтобы собирать обноски и продуктовые отбросы. Иногда горожане жалели ее и давали ей немного супу, кусочек хлеба или блестящую монету. Но большей частью они были жестокими. Они называли ее Тряпичницей. И никто из них, включая саму девочку, не знал, что на самом деле она была принцессой».
«О-о-о, – простонала Эви. – А в этой сказке будет волшебство?»
«Обязательно, – ответила Лиза. – Какая забава от сказки, где нет волшебства?»
Глава 44
Девочка, которая будет королевой
В ночи полнолуния человек, который называл себя Тейло, приходил за ними. Он носил маску, пиджак и черные кожаные перчатки.
– Ш-ш-ш! – предупреждал он. – Мы не хотим разбудить стражей.
Это была игра: мы против них. По словам Тейло, стражи были слишком ревностными. Они не одобряли, когда он посещал своих девушек.
– Но как они могут удержать меня? – спрашивал он. – Там, где есть воля, всегда находится путь. Вверх, вверх и прочь от них.
Он помогал им вылезти в маленькое открытое окно и вел в сад. Там они брались за руки и танцевали в кругу. Королева запрокидывала голову и смеялась.
– Думаю, с каждым днем ты становишься все прекраснее, – сказал Тейло. – Мир фей как раз для тебя.
Они обе знали, что это ложь, но все равно улыбались. Они знали, что выглядят бледными и изможденными, что их волосы спутаны, а губы покрыты болячками. Девочки-мотыльки, которые не видели солнечного света, не мылись в ванной и имели только одну губку и ведро воды на двоих. Девочки, которые питались белым хлебом и сладким порошковым напитком «Кул-Эйд» с горьким послевкусием, от которого их клонило ко сну. Их зубы испортились, дыхание стало зловонным. От малейшего толчка у них на коже оставались синяки, как на перезрелых фруктах.
Однажды, когда они танцевали, из-за деревьев раздался голос:
– Что ты делаешь?
– Ничего! – закричал Тейло. – Занимайся своими делами, Эви!
Эви вышла из тени и посмотрела на девочек. Она казалась высокой, храброй и очень, очень сердитой.
– Ты не должен был разговаривать с ними! – сказала она. – Они не должны были выходить наружу. Я все расскажу маме!
Она побежала к дому.
– Нам лучше вернуться домой, – сказал Тейло. – Бал закончен, и вам пора превращаться в тыквы. В милые маленькие тыковки на моей тыквенной грядке.
В ту ночь они слышали громкие крики, доносившиеся из-за запертой двери. Голоса были далекими, но яростными, и они смогли уловить лишь несколько слов:
«Опасно. Все будет испорчено. Тейло. За кого ты себя принимаешь?»
Потом раздался громкий стук, как будто раму их маленького окна заколачивали гвоздями.
Они держались друг за друга в темноте, дрожа на тонком матрасе.
Тейло еще долго, очень долго не приходил к ним. Но Эви пришла и предупредила их.
– Не разговаривайте с ним, – сказала она. – Он не тот, за кого себя выдает. Я единственная, кому здесь можно верить. Если вы будете верить мне, если вы будете терпеливыми, то однажды я вытащу вас отсюда. Клянусь.
Глава 45
Фиби
13 июня, наши дни
Фиби вынесла дневник из тайной комнаты и перелистывала страницы, пока Сэм обыскивал остальную часть подвала.
Конец лета, мне 11 лет
Дорогой дневник,
Сестра говорит, что мы должны заключить сделку с Тейло.
Кажется, что бы я ни делала и как бы я ни пыталась вырваться, он преграждает путь. Даже когда я не вижу его и выдумываю оправдания для сестры, он приходит в мои сны. Он всегда рядом.
У меня есть свой маленький секрет. Я называю его Кошмарным Человеком.
Иногда посреди ночи я просыпаюсь с криком. Дедушка приходит ко мне в комнату и кладет мне под язык горькую таблетку. «Легко возбуждаемый ребенок», – говорит он и смыкает пальцы у меня на запястье. Потом он спрашивает: «Что тебе снилось?»
«Не помню», – говорю я, и он улыбается своей жуткой улыбочкой. Иногда мне кажется, будто мой пульс рассказывает ему историю и передает слова, зашифрованные таким образом, что только дедушка может их понять.
«Что за сделку мы должны заключить с Тейло?» – спросила я сестру по пути в лес. Позднее, оказавшись там, я почувствовала, что все вокруг живое, как будто у деревьев есть глаза и уши, и мы должны быть очень осторожными со своими словами или поступками.
«Если мы пообещаем ему наших первенцев, то он исполнит наши самые заветные желания», – объяснила сестра.
Мое самое заветное желание состоит в том, чтобы мы вообще никогда не встречались с ним.
Если я скажу это вслух, со мной случится что-то ужасное. Я просто знаю это.
Фиби перевернула еще несколько страниц.
Середина лета, мне 12 лет
Дорогой дневник,
Иногда я спрашиваю себя, не моя ли сестра подстроила все это. Не знаю, как она могла это сделать, но все-таки спрашиваю.
Интересно, может ли человек пробудить к жизни нечто, если просто пожелает этого? Но тогда зачем желать, чтобы появилось нечто темное и злое?
Фиби снова перелистала страницы и нашла запись, от которой сердце ухнуло вниз, словно кусок свинца.
– Бог ты мой, Сэм, – сказала она. – Я знаю, чей это дневник.
Сэм отвернулся от коробок с книгами и бумагами, которые он просматривал.
– Чей?
– Вот, послушай:
Середина лета, мне 13 лет
Дорогой дневник,
Я влюбилась. И самое главное… что он тоже любит меня! Но мы должны держать это в секрете. Дедушка говорит, что мне запрещено гулять с мальчиками, и что если он когда-нибудь поймает меня с одним из них, то я больше никогда не выйду из дома. По его словам, мальчики хотят получить только одно. Но насчет Дэвида он ошибается. Дэвид обещал, что женится на мне и заберет меня отсюда, как только мне исполнится восемнадцать лет.
Он работает в универмаге, но хочет поступить в колледж. Он художник и гончар.
Однажды он вручил мне подарок: голубую тарелку с русалкой, нарисованной на дне.
«Она слишком красивая, чтобы есть из нее», – сказала я.
Я налила в тарелку воды, подула так, что появилась рябь, и русалка как будто ожила. Но затем произошло нечто невообразимое, и мне показалось, будто я схожу с ума. Красивое лицо русалки вдруг стало жутким и сердитым: это было лицо Тейло! Потом я услышала смех и ощутила холодное дыхание на своей шее. Он стоял у меня за спиной. Но когда я обернулась, его уже не было.
Потом я рассказала об этом сестре. Она захотела узнать, откуда появилась тарелка, а когда я рассказала ей, то она сразу замолчала.
«Дэвид любит меня, – сказала я ей. – Он говорит, что, когда закончит колледж, а я стану достаточно взрослой, мы поженимся. И уедем далеко отсюда, может быть, в Калифорнию».
Я не стала говорить того, о чем думала. Подальше от Тейло. Подальше от тебя и дедушки.
Сестра улыбнулась и сказала: «Ты думаешь, что сможешь так легко отделаться?»
Фиби закрыла дневник и посмотрела на Сэма. Его лицо было очень бледным.
– Это дневник моей матери, – сказал он.
Она кивнула.
– И хотя я не знаю, что такое или кто такой этот Тейло, но твоя тетя Хэйзел уже очень давно спуталась с ним.
Сэм отвернулся от коробок и пошел к лестнице.
– Стой, – сказала Лиза, когда он поставил ногу на ступень грубой деревянной лестницы. – Нам не позволено ходить туда. Это опасно.
– Дерьмо собачье, – проворчал Сэм, перешагивая через две ступеньки. Фиби сунула дневник в задний карман и последовала за ними. Лиза плелась следом, бормоча себе под нос «опасно, опасно, опасно», словно заклинание.
Фиби гадала, что они могут обнаружить наверху. Короля фей? Дверь в иной мир?
Она мельком вспомнила свой сон в хижине: рука, проникающая ей в живот, раздвигающая плоть, мышцы и кожу.
Перед глазами возникла картина маленького кладбища в саду.
– Сэм, – дрожащим голосом сказала Фиби. – Может быть, пора позвонить в полицию?
Он никак не показал, что услышал ее слова, и торопливо преодолел последние ступени. Фиби ничего не оставалось, как следовать за ним. А Лиза за ее спиной снова и снова бормотала:
– Опасно, опасно, опасно…
Дверь вела в маленькую кухню с ламинированными столешницами и ободранным линолеумным полом, немного липким под ногами. Ближайшая столешница была усеяна пустыми чашками, тарелками и бутылками джина. Осматривая комнату, Фиби испытала жуткое ощущение уже пережитого, так это место было похоже на одну из кухонь ее детства, где разило спиртным и скисшим молоком. На захламленном столе стояла большая бутылка спрея от тараканов. Фиби поежилась. Она как будто вернулась в прошлое, когда могла выйти из кухни и обнаружить свою мать в бесчувственном состоянии на диване в гостиной. И теперь, как и тогда, Фиби ощущала себя робкой маленькой девочкой, бессильной перед чужими демонами.
– Сэм? – Слово прозвучало как влажный выдох. Ей хотелось покинуть это место. Убежать отсюда со всех ног и не оглядываться назад.
Сэм повернул налево и прошел через столовую в гостиную.
Фиби прикрыла рукой рот и нос и подошла к раковине. Среди окаменевших остатков оранжевых макарон с сыром были детские бутылочки и полупустые пакетики испорченной молочной смеси. У Фиби засосало под ложечкой. Она не могла вынести мысли о крошечном младенце, которого держали в таком месте, о котором заботилась женщина, едва способная позаботиться о самой себе. Фиби положила руку на живот и безмолвно пообещала: «Я сохраню тебя живым и здоровым. Я сделаю так, чтобы с тобой никогда не случилось ничего подобного. Ты будешь расти в чистом доме и есть здоровую, натуральную пищу, одобренную Сэмом».
– Сэм, – сказала Фиби и подняла одну бутылочку. – Младенец был здесь.
Сэм оглянулся и мрачно кивнул. Она уронила бутылочку в раковину и последовала за ним в гостиную.
Обе комнаты были грязными и захламленными: пачки старой корреспонденции, книги и журналы на столе и на полу. Переполненные пепельницы. Некогда яркие и живописные туркменские ковры, покрывавшие мягкую мебель, были обшарпанными и запятнанными. Свет горел, но не было никаких признаков жизни.
– Хэйзел! – позвал Сэм. Никто не ответил.
– Сэм, когда ты был здесь последний раз? – спросила Фиби, глядя на очередную бутылку джина, стоявшую на столе, на этот раз опустошенную лишь наполовину. Вокруг нее расплывался кружок водного конденсата.
– В детстве. До того, как исчезла Лиза.
Лиза прошла за ними в гостиную и с широко распахнутыми глазами, судорожно стиснув кулаки, прислонилась спиной к стене.
– С тобой все в порядке? – спросила Фиби, но Лиза как будто не слышала ее.
Сэм поднялся по пестрой, коричнево-оранжевой ковровой дорожке, покрывавшей лестницу в гостиной. Стена была покрыта школьными фотографиями Эви. Там была первоклассница, пухлая и веснушчатая, улыбавшаяся в камеру. Потом пятиклассница с поблекшими веснушками; улыбка сменилась мрачной ухмылкой. На фотографии, сделанной в год окончания школы, она была высокой и сухопарой, с короткострижеными волосами и пронзительным взглядом.
Свет в коридоре был включен. Они прошли мимо репродукций в дешевых рамках и гипсового отпечатка руки Эви в семилетнем возрасте. Фиби положила сверху собственную руку, и пальцы вошли в желобки, оставленные пальцами Эви.
Где она сейчас?
Что произошло с девочками и женщинами из этой семьи?
Первая спальня, принадлежавшая Хэйзел, была пустой. На ночном столике рядом со стопкой журналов «Ридерз дайджест» стоял маленький телевизор. На полу валялась грязная одежда: ночная рубашка, выцветшие розовые трусы огромного размера с эластичными подвязками. Фиби отвела взгляд в сторону.
Сэм прошел по коридору во вторую спальню.
– Господи! – вскрикнул он. Фиби вбежала следом.
– Это комната Эви, – сказал Сэм.
Там была аккуратно заправленная двуспальная кровать. Рядом с кроватью стоял стол. Над ним висел плакат с картой таро «Повешенный».
Кожа Фиби стала холодной и влажной, как будто она вошла в пещеру.
– Знакомо? – спросил Сэм и указал на картинку. Там был изображен человек со связанными руками, подвешенный за ногу головой вниз; другая нога была согнута в колене.
– Это знак Тейло, – сказала Фиби, моментально узнавшая общие очертания повешенного тела.
На столе были разбросаны записные книжки. Сэм взял одну из них, перелистал страницы и нахмурился. Потом взял другой блокнот.
– Там полно записей, но я не могу расшифровать их. Похоже на твой цыплячий почерк, Би. – Сэм вопросительно посмотрел на нее.
– Дай посмотреть.
Сэм протянул блокнот, и она быстро просмотрела его.
– Многие люди пользуются собственной стенографией, – объяснила она. – Чтобы писать быстрее.
– А другие люди не могут прочитать написанное, – добавил Сэм.
– Да, она определенно пыталась сохранить свои записи в секрете, – сказала Фиби. – Но я прекрасно могу прочитать их.
– Правда?
– На самом деле это просто. – Она протянула раскрытый блокнот. – Видишь эти точки? Они обозначают артикль the. Она опустила большинство гласных. И упростила некоторые буквы, например, оставила букву «А» без поперечной черты. А вот эта закорючка – буква «Г». Слово означает «говорить».
Сэм прищурился, глядя на страницу.
– Ты и впрямь можешь это прочитать?
– Конечно, – ответила Фиби. – Она пишет о феях и Тейло, о волшебной двери в Рилаэнсе. – Она отложила блокнот и взяла другую записную книжку, более раннюю, в поношенной и выцветшей обложке.
– Хорошо, – сказал Сэм. – Итак, мы знаем, что Эви помогала Тейло, но кто он такой? Он определенно не выполз из тайного хода в лесу. Кто живет в этой подвальной комнате?
Лиза стояла в дверях, как будто боялась переступить порог. Она залилась высоким, нервным смехом.
– Не знаю, но Эви определенно знает, – сказала Фиби; живот снова перекрутило. – Но я уверена, что она не всегда выступала на его стороне. – Она указала на блокнот. – Послушай, это было в августе, пятнадцать лет назад:
Они держат ее настолько одурманенной, что она не знает, где находится. Видеть ее в таком состоянии – все равно что получить нож в живот. Это убивает меня, но так будет недолго. Ночью я прокрадусь в ее комнату, лягу рядом и пообещаю выручить ее. Я принесу ей шоколад, цветные карандаши и жевательную резинку. Однажды я найду способ разорвать заклятие. Мы сядем на лошадей и ускачем отсюда. Я воспользуюсь волшебным ключом и спасу нас обеих.
Фиби вспомнила слова Лизы о том, что Эви освободила ее. Но почему для этого понадобилось пятнадцать лет? Чему она противостояла?
Фиби посмотрела на плакат с повешенным человеком, закрепленный над столом. Больше всего поражало выражение полного спокойствия на лице человека. Повешенный вверх ногами, он выглядел совершенно невозмутимым, а кольцо желтого сияния вокруг головы делало его похожим на святого.
Она вернулась к блокноту и перелистала страницы, пока не остановилась на том, что привлекло ее внимание.
– Послушай еще, – сказала она.
Судя по всему, Эви выписывала выдержки из книги «Таро для начинающих»:
Повешенный безмятежно висит вверх ногами, отказавшись от всех мирских привязанностей. У него есть перспектива лишь с точки зрения человека, свободного от повседневной реальности. Он изгой, который кажется глупцом, но на самом деле он наиболее просветленный из всех остальных. Он понимает неизбежность перемен и полностью открыт для этого. Эта карта говорит о смирении. И о подвешенном состоянии между двумя мирами.
Он ходит между мирами.
Эта карта говорит о смирении.
Когда Фиби положила блокнот, ее взгляд задержался на кучке книг в стороне. Она взяла толстую книгу в желтой обложке под названием «Понимание агорафобии».
– Судя по всему, Эви проводила небольшое исследование.
Она готовилась сыграть роль несчастной и запуганной кузины, которая не может выйти из квартиры. Фиби перелистала книгу и обнаружила два моментальных снимка, заложенных между страницами. На одном из них был дом, где жили они с Сэмом.
– Она следила за нами, – заключила Фиби.
Другой снимок был детской фотографией Эви, Сэма и Лизы на скамейке. Все трое улыбались в камеру. Фиби заметила блестящий новый браслет Лизы на ее левом запястье. Сэм и Эви держали пластиковые пиратские ножи. В самом углу снимка, между детьми и океаном на заднем плане, маячила размытая фигура.
– Кто это? – спросила она, указывая на снимок и гадая, был это настоящий человек или игра света.
– Никто, – ответил Сэм. – Там больше никого не было.
Где-то позади в коридоре скрипнула дверь. Они застыли, глядя друг на друга.
– Он здесь, – просто сказала Лиза.
Фиби посмотрела на Повешенного и пошатнулась, охваченная внезапным головокружением, как будто ее саму подвесили вверх ногами. Желудок вывернулся наизнанку, и тошнота подкатила к горлу. Она поспешно вышла из комнаты и побежала по коридору в поисках уборной, которую нашла как раз вовремя. Фиби вырвало, она прополоскала рот тепловатой водой и посмотрелась в зеркало. На какое-то мгновение в зеркальном отражении появилась туманная фигура, двигавшаяся по диагонали. Фиби быстро обернулась. Никого и ничего.
– Вот дерьмо, – пробормотала она, вцепившись в умывальник. Ей показалось, что ребенок дернулся внутри, словно посох лозоискателя, предсказывающий что-то дурное.
На нетвердых ногах она вышла из ванной комнаты и увидела еще одну закрытую дверь на другой стороне коридора. Фиби медленно подошла к ней, повернула ручку и открыла дверь. Комната была теплой и наполненной сладким запахом, но с кисловатым привкусом.
– Ох, – произнесла она, хотя не собиралась ничего говорить. Перед ней находилась чудесная белая кроватка для младенца и стол для переодевания, нагруженный подгузниками, присыпками, подтирками и кремами от сыпи. На краю стола стояла бутылочка с молочной смесью. Фиби потрогала ее: еще теплая.
– Ты опоздала, – произнес голос. Он был суровым и незнакомым. Волоски на затылке у Фиби встали дыбом. Она попыталась обернуться, но обнаружила, что застыла на месте, как в ночном кошмаре.
Глава 46
Девочка, которая хотела быть королевой
На этот раз он заставил забеременеть их обеих. Он так или иначе хотел получить сына.
Они говорили о побеге. Когда родятся дети, они заберут их с собой и убегут.
– Они никогда нас не отпустят, – сказала королева. Она провела здесь гораздо больше времени и давно рассталась с надеждой.
– Я знаю людей, – сказала королеве другая девушка. – Есть места, где мы будем в безопасности. Иногда все заканчивается хорошо.
Гензель и Гретель затолкнули ведьму в печь, забрали ее сокровища и вернулись домой. Спящую Красавицу разбудили поцелуем.
Они редко видели Тейло и продолжали слышать ссоры за цветочными стенами. Сердитые слова, вроде «Ты все испортил!», «Как ты мог?» и «Я верила тебе!».
Девочки ждали. Их животы росли. Чтобы скоротать время, они рассказывали друг другу сказки.
Однажды, давным-давно, жила-была маленькая девочка с угольно-черными кудрявыми волосами. Она жила с матерью, отцом и братом на краю леса. Она ела на завтрак кашу и называла ее овсянкой. У нее была книжная полка и волшебные расческа и зеркальце. А еще потайное место на чердаке. Она ходила в школу, ее учили, что надо поступать с другими так, как ты хочешь, чтобы они поступали с тобой. Она любила своего учителя английского языка, который учил ее метафорам и объяснял, что в каждой истории есть завязка, кульминация и развязка.
У нее была кузина по имени Эви, которая говорила: «Больше никогда не ходи в лес».
Эви была права. Надо было послушаться ее.
Глава 47
Фиби
13 июня, наши дни
– Кто такой Тейло? – властно спросил Сэм. Хэйзел стояла посреди детской комнаты и держала в руке высокий стакан с жидкостью, по запаху похожей на джин. Она была приземистой и коренастой, с темными встрепанными волосами, пронизанными сединой. Ее розовые щеки были покрыты паутиной лопнувших красных вен. На ней были голубые джинсы-стрейч, грязные на коленях, белый кардиган и флисовые шлепанцы. Домашняя одежда, сказала бы мать Фиби. Фиби заметила моментальное сходство с Филлис, только это был ее испорченный двойник: темная сестра, крадущая детей.
– Тебе все еще нужно спрашивать об этом? – Слова Хейзел напоминали сбивчивое, пьяное шипение. – После всего, что ты видел? Из всех людей на свете ты-то должен знать правду, Сэмми.
Она махнула стаканом в его сторону, и немного жидкости выплеснулось на пол.
– Какую еще правду? – спросил Сэм. – Мне известно, что ты держала Лизу в подвале. Ты заставляла ее думать, что она находится в стране фей. Это была ты. Ты и какой-то шестипалый ублюдочный насильник, который живет в твоем подвале! Кто он такой, Хэйзел?
– Я делала это, потому что у меня не было иного выбора. Я должна была защитить своих детей.
Читать бесплатно другие книги:
