Ментовская бригада Зверев Сергей

Погода была на редкость удачная для второй декады сентября. Река текла медленно, в прозрачной воде сновали мальки.

— И куда же ветер дует нынче? — поинтересовался Пеплов.

— У тебя клюет, Сема. — Крайнов указал ему на задергавшийся поплавок.

— Вижу, Паша. — Пепел вытянул лещика, придирчиво осмотрел его и кинул обратно в реку. — И все же?

— Ну, как бы тебе это объяснить?..

— Так, чтобы не обидеть?

Крайнов рассмеялся и заявил:

— Тебя обидишь, да!.. Время меняется, а ты за ним не поспеваешь. Вот как-то так. Смотри наверх, делай выводы.

— Считай, что обидел.

Пеплов бросил удочку и, загибая пальцы, стал перечислять, как благодаря его усилиям изменился район, стала развиваться инфраструктура, в область хлынули инвестиции в связи с застройкой заброшенных полей, примыкающих к Московской области.

Он уже собирался продолжать, приготовил пальцы и левой руки, но Крайнов резко перебил его:

— Никто этого не вспомнит. На каждой дороге не напишешь: «Построена благодаря усилиям Семена Пеплова». На всех кирпичах и домах тоже. Память неблагодарна, это раз.

— Ага, теперь твоя очередь считать, — съязвил Пепел. — Ну что ж, послушаем.

Крайнов покачал головой.

— Остался только один пункт: ты слишком на виду.

— Ну и что?! — удивился тогда Пепел. — Это же хорошо. Все знают, с кем здесь нужно иметь дело.

— Это было хорошо вчера, Сема. Сегодня оно уже никак, а завтра будет плохо. Мой тебе совет — уйди в тень.

— В смысле? — опешил Пепел.

— Исчезни со сцены. Сядь в ложу и сиди там, сложив ручки. Выдели себе нишу или несколько, какие-то производства, и занимайся ими.

— Но тогда это буду не я! — воскликнул Пеплов.

Крайнов хотел сказать: «В таком случае тебя не будет», но промолчал. Именно после этого разговора он понял, что Пепел — карта, в сущности, проигранная. На нее нельзя больше делать никаких серьезных ставок. Но страж порядка дал Пеплу еще один шанс.

— Ты телевизор смотришь?

— Бывает, — кивнул Пепел, который уже охладел к рыбалке и доставал из пластиковой коробки бутерброды.

— Много там новых лиц во власти?

— Полно!

— А яркие есть? Ну, к примеру, как Березовский?

— М-м-м… не припомню вот так сразу, навскидку. А что?

— А то, Сема, что для этого времени нужны другие люди.

Но собеседник, судя по дальнейшим событиям, понял Крайнова с точностью до наоборот. Пепел не собирался сдаваться, решил проверить, насколько прочен лед, на котором он в последнее время выделывал свои немыслимые кренделя. Лед оказался непрочным и хрустнул сразу же, при первом давлении.

Пепел не нашел ничего умнее, как проверить это на собственной шкуре. Он решил идти в политику, для начала принять участие в выборах в областную думу. От Радловского района, само собой.

Сначала все было хорошо. Ему кивали, брали деньги, давали гарантии, знакомили с союзниками. Пепел оббил подошвы о ступени областного собрания, городской администрации, два раза в неделю ездил в Москву на консультации к товарищам по партии.

Ему подобрали третью по прогнозам проходимости на тот момент. В списках обещали поставить так, чтобы при минимальном проценте Пепел стал бы проходным.

Под будущую протекционистскую деятельность он брал десятки миллионов и давал взятки сотнями. Все окупилось бы за год, он уже посчитал. Во второй начало бы приносить прибыль.

Но началось совсем иное. Сначала в местной прессе, а буквально на другой же день и в центральной стали появляться статьи про то, как уголовники рвутся во власть.

Пепел с пеной у рта доказывал, что осужден он был неправильно, по ошибке, и что судимость уже снята. Бесполезно. Обычная логика тут не действовала. Двух-трех пресс-конференций оказалось недостаточно для того, чтобы залить костер, начинающий разгораться.

То, о чем все знали, но принимали как нечто само собой разумеющееся, внезапно стало чем-то вроде каиновой печати. Абсолютно несмываемой.

Если раньше Семен Пеплов раздавал интервью направо и налево, то теперь ему приходилось уклоняться от предложений прокомментировать то или иное высказывание по его адресу. Наконец Пепел сорвался и публично пообещал, что если в отношении его будет продолжаться травля, то он в долгу не останется. Авторитет намекнул на то, что у многих рыльце в пушку. Он сможет пролить свет на массу темных историй и даже громких нераскрытых убийств.

Вопреки его ожиданиям, этот демарш не заинтриговал, а возмутил прессу. Пеплова называли шантажистом, на митингах и предвыборных встречах ему советовали отнести свой компромат в милицию.

«Он либо лжец, либо его можно привлекать за недоносительство», — лаконично выразил суть дела один аналитик.

Понятно, что все это говорилось в его отсутствие. Пеплов уже не числился ни в каких списках. Даже такой низкий уровень, как областная дума, ему уже не светил ни при каких раскладах. Так Семен Пеплов стал политическим трупом.

Более того, начались резкие наезды на наиболее уязвимые части его империи — отсутствие лицензий на фармацевтику, нарушение законодательства об экспорте цветных металлов, незаконное оформление земельных наделов. Это только начало большого списка.

Пеплов отбивался, как только мог. Он кричал, что работал в точности по законам, установленным в тот период, но все прекрасно понимали, что это были за времена. В результате земля у него отбиралась, входные железные двери его заводов заваривались, а в суды один за другим сыпались иски от каких-то личностей, совершенно неизвестных и неинтересных Пеплову.

«Хорошо, — решил Семен. — Будь по-вашему на этот раз».

Он сделал короткое заявление, что уходит из политики. «Так и не войдя в нее», — тут же съязвили нанятые комментаторы. Пепел попытался хотя бы вернуть деньги, вложенные в свою неудавшуюся карьеру. Это оказалось абсолютно невозможным.

— Мне сказали, что эти средства возвращены быть не могут, — рассказывал он потом Крайнову. — Так как их выплата касалась услуг частного порядка, предоставляемых кандидату в депутаты независимо от результатов его избрания. — Какова формулировка, а?! — восхищался Пеплов. — И кто из нас жулик?

— Бизнес справедлив, Сема, политика — нет, вот и вся разница. А акулы везде, была бы наживка, — отвечал майор.

Так что деньги, вложенные Пепловым, накрылись медным тазом, а вот те средства, которые давали ему, приходилось возвращать. Ну да, вроде бы Крайнов был прав — там политика, тут бизнес. Но отдать деньги оказалось уже проблематично.

Пепел сильно поиздержался во время избирательной кампании, так и не начавшейся для него. Просто так изъять из кошелька, и так уже изрядно похудевшего, значительные суммы, даже в рассрочку, оказалось нереальным. Семену пришлось делиться активами, которые будто по мановению волшебной палочки меняли владельцев и перемещались в руки москвичей либо под крыло силовых ведомств, к зиц-председателям и директорам, подпись которых на самом деле ничего не стоила.

Неясно, когда именно Пеплов понял, что его дни в Радлове сочтены. Это всегда бывает непонятно тем, о ком идет речь. Со стороны всегда виднее, а человек, вокруг которого сужается петля, которая вот-вот захлестнет горло, все еще на что-то надеется и верит в лучший исход вопреки очевидности.

Пеплов стал чаще бывать за границей, присмирел и даже учредил при каком-то отделении ЮНЕСКО фонд, который должен был поддерживать экологию региона. Такое событие получило хорошую прессу, но имя Пеплова нигде не упоминалось, только название фирмы, которая формально выступила инициатором благого начинания. Это тоже был звоночек, хотя и на сей раз Пеплов воспринял его с другим знаком — не все, мол, потеряно.

Трудно сказать, был ли Пепел идеалистом или переоценивал свои возможности. Но, так или иначе, процесс пошел. Чаша вскоре должна была переполниться.

Конечно, не все активы Пепла были сосредоточены в Радловском районе. У него много чего было и в Москве, и на Севере, и, разумеется, за границей. О последнем сегменте мало кто знал. Досужие языки поговаривали о двадцати процентах акций крупного казино в Лас-Вегасе, ресторанах на Корсике и дорогих санаториях в районе Травемюнде, но доподлинно никто ничего утверждать не мог.

Даже после так называемой смерти Пепла это осталось тайной. Но кто и на что мог претендовать из этого богатства? Прямых потомков у Пеплова не было, завещания он не оставлял.

Если же говорить об активах Семена Пеплова в России и смотреть только по бумагам, то ему принадлежало множество земельных наделов как в Радловском районе, так и в Московской области. Он владел блокирующим пакетом акций нескольких не особо крупных предприятий. Дальше шла всякая мелочь — пивные рестораны, фастфуды, ремонтные мастерские.

Для большинства горожан эта информация была весьма скандальной, но знающие люди понимали, что Сема просто не хотел светиться и многие фирмы держал в тени. Их-то и съели конкуренты в первую очередь.

С остальными разобрались тоже просто, но не сразу. Что-то обанкротили и потом сменили вывеску, где-то постепенно вытеснили руководящий состав, вводя в администрацию, а потом и в число учредителей своих послушных людей. Постепенно империя Пепла перешла под крыло силовиков, а смотрящим назначили Крайнова, который к тому времени дослужился до полковничьего чина.

Вторым Пеплом Крайнов не стал. Он был воспитан на принципах подчинения, а не единоначалия. Да и темперамент у полковника был совсем другой, вполне подходящий для нынешних стабильных и предсказуемых времен.

Пепел понял, что ему пора линять, буквально за несколько месяцев до «окончательного решения» своего вопроса. В недрах спецслужб обсуждались варианты его ареста или устранения. Вряд ли кто-то слил ему такую информацию, но данную гипотезу исключать было нельзя.

В лучшие свои годы Семен был вполне респектабельным бизнесменом, но никогда не чурался откровенно криминальных дел. Речь, конечно, уже не шла о банальном рэкете или наездах. Это были солидные поставки контрабанды, финансовые махинации, контрафакт.

Иногда Пеплов брал деньги за посредничество и сводил между собой нужных людей не только из деловых кругов. Он был не прочь получить небольшой процент за коридор на границе, например. Его мало интересовало, что именно в течение дня могло прошмыгнуть сквозь это окно — оружие, наркотики или антиквариат. Лишь бы имя Семена Пеплова в таких случаях нигде не фигурировало.

Обычно такими вот услугами оставались довольны обе стороны. Редкие конфликтные ситуации были связаны с неожиданными проверками или деятельностью «крота», прикормленного продавцом или покупателем.

Но Пеплов всегда был в тени и благоразумно не выступал на свет. Он только договаривался с верными людьми и платил им, а торговцы или покупатели отстегивали ему. Разумеется, не прямые исполнители. Вне зависимости от исхода дела Семен Пеплов традиционно оставался с честно заработанным наваром.

В этот раз речь шла о транспортировке некоего продукта из отдаленных северных регионов России в Данию. Судя по схеме, которую предложили продавцы, товар должен был сначала поступить на польскую границу, потом проследовать до Германии и лишь затем попасть в руки покупателя. В этом очень сложном деле были задействованы лишь предельно надежные перевалочные пункты.

Пеплов предложил куда более простой и дешевый вариант — товар передается его доверенным лицам в Петербурге и переправляется напрямую в Копенгаген. Он обещал, что драгоценный груз поедет в багаже спортивной делегации юниоров, которая отправлялась на соревнования в Данию. Подробный досмотр довольно громоздкого снаряжения спортсменов не предполагался, так что риск был минимален.

Разумеется, сами спортсмены не должны будут знать, что они везут. Товар спрячет среди их вещей подкупленный таможенник. Коррумпированный офицер таможенной службы в датской столице изымет его и передаст доверенным лицам.

Жадность возобладала над здравым смыслом. Когда была подсчитана экономия, получаемая в ходе секвестрования логистических операций, головы закружились даже у самых трезвых. Боссы дали добро на предложенный Пепловым вид транспортировки, и операция началась.

Сначала все шло как по маслу. Пакет размером с чемоданчик-дипломат курьер получил в Петербурге и отправился в район порта, ведомый сразу четырьмя хвостами. Там он встретился с координатором таможенной службы и передал ему груз. Тот лично, в присутствии трех наблюдателей — таково было условие продавца! — поместил пакет среди похожих и разрешил начать погрузку.

В Копенгагене повторилась та же история. Офицер, проверяющий груз на предмет возможного провоза контрабанды, эту самую контрабанду изъял и передал потасканного вида коммерсантам, приехавшим на запыленном черном «Вольво».

Те удостоверились в том, что пакет тот самый. Только покупателю и продавцу были известны тайные опознавательные знаки, нанесенные на второй слой упаковки.

В результате этой блестящей операции клан кавказских воров провалил транспортировку якутских алмазов в Данию. Тамошние радикалы намеревались передать средства, вырученные от продажи камней, арабским террористам.

Пепел «погиб» в тот день, когда пароход пересекал Северное море. Корабль причалил, а радловская полиция уже собирала по кустам чьи-то ошметки.

Сема Пеплов, может быть, и избавил север Европы от серии терактов, но кавказских воров он при этом кинул по-крупному. Клан Мусы два года возвращал долг северным алмазным баронам и еще три года платил им проценты.

После такого удара криминальная группировка, некогда весьма мощная, начала терять и вес в уголовной среде, и бойцов. Ряды ее заметно поредели. Но те, кто остался, обозлились и поклялись уничтожить предателя, кто бы им ни оказался.

Кандидатов, собственно, было немного: два таможенника по обе стороны моря, трое встречающих. Были выделены специальные средства на разработку каждого подозреваемого. Вдобавок питерский курьер и тот человек, который передавал ему упаковку с российской стороны, прошли специальную проверку.

Во всех случаях результаты были нулевыми. Кавказцы решили, что рано или поздно правда должна открыться, стали просто ждать и постепенно наращивать обмякшие мускулы.

Пепел мог надеяться, что к моменту его возвращения в Радлов группировка Мусы так или иначе сойдет на нет, бандитов либо пересажают, либо перестреляют. Но, на его несчастье, клан оказался живучим.

Тем более что на четвертый год открылась суть проблемы. Предателем оказался один из своих. Он попросту ссыпал алмазы в холщовый пакет и передал их Пеплову за огромное вознаграждение, которое пустил на приданое своей дочери.

Тайна так и не раскрылась бы, но через четыре года у него тяжело заболела мама. Он счел эту беду наказанием небес за неблаговидный поступок. Предателя быстро зарезали, его маме из общака оплатили дорогостоящее лечение, а Пепла стали искать.

Пять лет для клятвы — не срок. Возвращаясь в родной Радлов, Пепел не мог знать, что или, вернее, кто его там будет поджидать.

Пока разрабатывались детали транспортировки морем столь ценного груза, Пепел не терял времени. Он договорился с несколькими людьми об услугах, заплатил за них и исчез накануне отхода судна. Курс он держал отнюдь не в Копенгаген, как можно было бы предположить, а в Стокгольм.

В Радлове же в назначенный час один из его людей, некогда работавший каскадером, разогнал известную в городе машину Пепла с трупом бомжа на водительском сиденье и вовремя выпрыгнул. Он успел придать автомобилю максимальную скорость и верное направление.

Его напарник за десять минут до этого установил на дороге грузовик с баллонами, доверху заполненными бытовым газом. Третий участник спектакля, сотрудник ППС, нашел зуб, отброшенный взрывом. Дантист, пользовавший Пепла, опознал в нем свою работу. Четвертый, судмедэксперт, дал заключение о том, что найденные фрагменты останков с высокой степенью достоверности принадлежат Семену Пеплову.

Самые ценные кадры своей братвы Пепел забрал в Стокгольм. Сержант патрульно-постовой службы и врач спустя некоторое время были аккуратно переведены на более высокооплачиваемые должности подальше от Радлова.

Шведский криминальный мир являл собой довольно пеструю этническую среду. Здесь были представители самых разных наций и конфессий, объединенных в крепко сбитые группы, то вступавшие между собой в партнерские отношения, то затевавшие кровавые стычки.

Пеплов и раньше частенько наезжал в Скандинавию, кое с кем был знаком и вел общий бизнес. Его российский статус позволял Пеплову быть своим как среди откровенных бандитов, так и в деловых кругах, с которыми сотрудничала мафия. Это было удобно, но приходилось, в отличие от России, все время переключать регистр. Иначе он мог бы запросто попасть в неловкую ситуацию.

Близкое расположение Скандинавии к России позволяло Пеплу держать руку на пульсе событий, происходящих на родине. Он не рассчитывал на скорое возвращение, но не исключал такой возможности.

Пожив на Западе года два и проанализировав российские события, Пеплов понял, что Крайнов был прав. Время ярких и харизматичных личностей в российской политике прошло. Девяностые давно канули в Лету. Семен не жалел об этом десятилетии, вспоминал о нем только как о времени, в которое он был молод.

Можно было бы, конечно, остаться в Швеции навсегда, перебраться за океан или выбрать для спокойной и уединенной жизни какой-нибудь островок, но Пеплову не давали покоя его активы, оставшиеся в Радлове. Он знал, что там происходит. Черемшанов мотался к нему регулярно и за коротким, но сытным обедом в каком-нибудь из дорогих отелей подробно рассказывал, как обстоят сейчас дела.

Пеплов видел, как его собственность перетекала в руки безликих управленцев, превращающих поэзию бизнеса в простейшую функцию получения прибыли. Он понимал, что этот период в развитии страны неизбежен, но надеялся, что спираль истории сделает свой виток и старые добрые времена снова начнутся.

Пепел не рассчитывал на то, что с ним кто-то сегодня станет всерьез считаться, разве что из уважения, да и то лишь на первых порах. Но и спокойно смотреть на происходящее он тоже не собирался, хотя посылать своих эмиссаров не мог, поскольку формально являлся покойником.

Особенно его раздражало, что именно Крайнов встал на его место, причем не сам, а был именно назначен сверху. Можно подумать, что империю выстроил не лично он, Пеплов, вот этими самыми руками, а серые крысы в погонах разного цвета.

— Я похож на человека, который жмет сразу и на газ, и на тормоз, — признался однажды Пепел своему визитеру. — Не могу ни изменить что-то, ни смириться с этим. Как ты думаешь, что делать в такой ситуации?

— А ты жениться не подумываешь? — спросил его Черемшанов.

— А зачем? — наивно возразил Пепел. — Мне и так хорошо. Весь фотомодельный ряд к моим услугам.

— Но это же совсем другое!

— Вот-вот! А мне нужно вовсе не другое, а то самое! — Он смачно расхохотался.

На самом деле Пеплу не хватало Даши. Недаром он так тщательно скрывал их отношения от чужих глаз. Семен не хотел, чтобы к ней прилип ярлык любовницы бандита.

В том, что рано или поздно правда раскроется, Пепел не сомневался, но предпочитал не торопить события. Когда нужно, они сами так ускорятся, что мало не покажется. Лучше на пути не попадайся.

Шведский бизнес был интересен финансово, но как-то пресен по внутренней сути. Пеплов, привыкший мыслить категориями в десятки миллионов, поначалу не мог понять, почему эти сказочные богачи так расчетливы и экономны в мелочах.

Пресловутый менталитет? Века протестантского воспитания? Загадочная шведская душа? Можно было искать ответ на эти вопросы или же приспосабливаться к новым условиям. Именно этим Пеплов и занялся, причем не без успеха.

После нескольких рискованных финансовых операций, принесших ему баснословную прибыль, на Пеплова стали смотреть с уважением не только откровенные бандиты, но и вполне респектабельные банкиры. Рисковать, как привык он, здесь не пытался никто. Пеплов даже ввел на какое-то время новую моду, русский стиль, предполагавший головокружительные операции на рынке ценных бумаг, которые могли обогатить игрока или же разорить его подчистую.

Так или иначе, но к Пеплу стали присматриваться. Уже через непродолжительное время скандинавы решили, что с этим русским, пожалуй, стоит иметь дело.

Глава 6

Ночные встречи и расставания

Майор Власов жил один. С тех пор как умерла его жена — это произошло лет десять назад, — он остался бобылем и все время отдавал работе. А потом, когда его взяли в обойму, Власов занялся и делом.

Он переехал из квартиры в небольшой, но уютный дом на самой дальней, южной окраине города. Ему нравилось бывать здесь. Именно бывать, по-другому не скажешь, потому что рабочий день мог закончиться глубокой ночью, а начинался всегда с утра.

Конечно, какие-то контакты с девушками у него случались, но по большей части это были дорогие проститутки, приглашенные на совместные возлияния с деловыми людьми. На какое-то время напряжение уходило, но не сменялось покоем.

Покой был только дома, когда вдали, за холмом, кричали деревенские петухи, а по невозделанному огороду бегали зайцы. Одинокая жизнь вдали от цивилизации как бы очищала, но скоро это блаженное время кончилось. Капитальная застройка земель, находящихся близко к городу, вплотную подобралась к его обиталищу.

Со временем к дому Власова с одной стороны подступили многоэтажки, расположенные буквально через дорогу, а с другой — коттеджи. Тогда он счел за лучшее переехать в корпоративный таунхаус, а позже — в новый дом, тоже расположенный рядом с особняками коллег по работе, а отчасти — и по делу.

Соседи ему не докучали, общения хватало и на службе. Единственный раз спокойствие этого места было нарушено взрывом автомобиля. Власов надеялся, что больше такого не повторится. Зато Крайнов был настроен именно на войну, в буквальном смысле, до победного конца.

Утром он срочно вызвал Власова. Оказалось, что полковнику два часа назад доставили довольно пухлый пакет. Он принял его от курьера, расписался в получении, но вскрывать не стал. Адрес отправителя не был ему известен.

Он вызвал специалистов, которые проверили почтовое отправление на предмет наличия в нем взрывчатых веществ, но ничего не нашли.

Вскрыв посылку, полковник обнаружил там целый архив, касающийся его прошлых дел. Оказывается, Пепел не просто работал вместе с Крайновым, носившим тогда майорские погоны, но и потихоньку собирал на него компромат. Примечательно, что ксерокопии документов касались не их совместных делишек, а довольно серьезных операций, связанных с незаконным захватом земель, переделом собственности, откровенным рейдерством и устранением строптивых персон. Некоторые из них попадали за решетку и мотали долгий срок, другие просто-напросто исчезали.

Но самое ужасное состояло в том, что на бумагах были подписи. Люди, которые их поставили, частью ушли в небытие или растворились в частной жизни. Но кое-кто оказался на самом верху политической пирамиды. Окажись эти документы в чужих руках — полетят многие головы.

Крайнов тяжело вздохнул и отложил эту папку в сторону, отдельно. С этим надо будет разбираться основательно. Тогда никто не придавал особого значения документам подобного рода и не предполагал, что они могут в дальнейшем послужить очень даже весомым компроматом, способным если не разбить, то сильно осложнить жизнь весьма заметным персонам.

Здесь же, в посылке, Крайнов увидел несколько дисков. Он вставил их в компьютер, и вскоре на экране замаячили голые тела — веселый смех, плеск в бассейне, вольные ласки. Видео на других дисках представляло собой довольно однообразное зрелище — совокупление полковника с разными шлюхами.

Крайнов с удивлением смотрел на себя со стороны. То, что он увидел, ему явно не понравилось. Впрочем, это же не профессиональное порно, а любительская съемка скрытой камерой, на которую актеру не надо работать.

«Неужели у меня такие кривые ноги? — удивился Крайнов. — И живот тут какой-то обвислый. Черт знает что!»

Имелись в пакете и фотографии Крайнова. На них он был запечатлен с известными некогда криминальными авторитетами, державшими в страхе всю округу на протяжении первой половины девяностых.

Какие-то фото действительно делались с его ведома — в ресторане, например, на дне рождения или на рыбалке. Другие были явно сняты скрытым образом. Некоторые фигуры и лица выглядели размытыми, но Крайнов всегда четко опознавался. Видимо, фото кто-то специально отбирал.

«В общем, это один из козырей Пепла, — решил Крайнов. — Он вывалит это в Интернет или издаст какой-нибудь буклет, который отпечатает большим тиражом. Ведь ни одна газета не рискнет такое опубликовать».

Можно было, конечно, все отрицать, говорить о монтаже и о человеке, похожем на Крайнова. Конечно, через какое-то время шум бы утих, но, как говорится в анекдоте, осадочек бы остался. А вот этого Крайнову не простили бы его кураторы из верхних эшелонов.

По их мнению, однажды высказанному по другому поводу, компромат можно собрать на любого, но он не должен всплывать. Если же такие материалы появляются, значит, человек не смог договориться, где-то допустил прокол или показал слабину. А таким тут не место.

Последняя фраза была самой зловещей. Ведь из такой игры по своей воле не уходят. Слишком много информации, пикантных подробностей. Общая картина в той или иной мере ясна всем. Но вот детали лучше знать лишь самому узкому кругу. В противном случае придется менять структуру, а это повлечет за собой непредсказуемые последствия.

Раньше это была борьба бандитских группировок, теперь — не менее безжалостная схватка политических и экономических кланов. Они могут быть и циничнее, и расчетливее братков.

Власов, явившийся по вызову начальника, просмотрел содержимое пакета и недоуменно пожал плечами.

— Это же надо было столько лет собирать! — воскликнул он.

— У Пепла этим занимались специальные люди, — проговорил Крайнов, тыча пальцем в фотографии. — Представляю, какой у него архив, если столько собрано только на меня. Найти бы на него выходы!..

— Вот появится он, и найдешь. — Власов улыбнулся. — Если Муса его сразу не грохнет.

— Нет, тут надо действовать аккуратно. Пока ждем. Хотелось бы мне знать, сколько еще человек получили такие пакеты, — пробормотал себе под нос Крайнов.

— Думаю, что ты пока единственный адресат, — предположил Власов. — Пепел этим ходом как бы предупреждает тебя о возможных последствиях противостояния и, как это ни смешно, предлагает мирное решение.

— Я нажитым не делюсь, — повторил полковник. — Можно играть с Пеплом сколько угодно, но рано или поздно ему крышка. Наши его прикончат, или отдадим Мусе — ему хана. Тогда его компромат гроша ломаного не стоит.

— Но он мог слить материал спецслужбам, — предположил Власов.

— Хоть черту лысому, — отрезал Крайнов. — Думаешь, наверху ничего не знают? Там известно куда больше, чем тут изложено. — Он кивнул на ксерокопии, разложенные по столу, потом собрал их, смял и засунул обратно в пакет, уминая, словно кучу мусора. — Пока это не обнародовано — ничего оно не стоит. Ни-че-го! — Полковник положил пакет в свою сумку.

Андрей Мальцев проснулся рано утром и посмотрел на Дашу, спящую рядом. Она лежала, свернувшись калачиком, выглядела очень трогательной и совсем беспомощной.

Мальцев осторожно выпростал ноги из-под одеяла, сполз с кровати и протопал в ванную. Стоя под струями горячего душа, он вдруг вспомнил, зачем вернулся в Радлов. Любовь — это прекрасно, но есть еще и работа. Ведь журналист собирался заняться криминальной хроникой, только не устаревшей и никому по большому счету не интересной, как Ахметов, а горячим современным материалом.

Вот он уже несколько дней спит с бывшей девушкой бандита. Что ему известно о ее прошлом? Она практически ничего не рассказывала ему, так, какие-то детали. Бабушка, именины, летние лагеря, турбазы…

Андрей не сомневался в том, что ее бизнес был устроен на деньги Пепла. Это его не смущало, почему бы и нет. Даша прекрасно рулила своей небольшой сетью, то и дело наведывалась в салоны, даже привозила корм для попугайчиков, не говоря уже о новинках, заказанных по каталогу.

Если бы не информация о ее прошлом, то Андрей не волновался бы. Но была ли бы она при этом такой же желанной и загадочной, вот в чем вопрос. Мальцев пока не мог разрешить его.

Сегодня он вдруг подумал:

«Вот и прошли несколько безоблачных дней, полных влюбленности и счастья. А что будет дальше? В конце концов, мне надо где-то работать. Отложенные деньги иссякают. Были все-таки и рестораны, и клубы. Не в ее же парикмахерских трудиться, да и должности там для меня нет. Разве что кормить попугаев…»

Он выключил воду и принялся вытираться махровым полотенцем. Внезапно Мальцев услышал тихий Дашин голос. Она говорила по телефону. Сначала отрывисто — «да, нет», — потом стали всплывать какие-то фразы. Он осторожно приоткрыл дверь и стал внимательно прислушиваться.

— Ты будешь завтра вечером? Хорошо. Да, все в гараже спрятано с тех самых пор. Твой телефон не прослушивается? Да, моя вторая симка анонимная, этого номера никто не знает. Где мы встретимся? Все, поняла. Пока.

По спине Андрея пробежал холодок. Он понял, что прошлое Даши еще живо. Оно присутствует в сегодняшнем дне.

От кого был этот звонок? От Пепла? Живого и здорового, который послезавтра окажется здесь? И что тогда делать Мальцеву? Выходить на поединок с противником, а Даша будет сидеть в сторонке и ждать, кто выйдет победителем из этой схватки?

Андрей все же отметил, что Даша не сказала ни «жду», ни «обнимаю», ни «целую». Ограничилась простым «пока». Это обнадеживало, но не сильно.

Мальцеву стало противно. Он повесил полотенце на крючок и прошел из ванной в комнату.

— Ты уже проснулся! — Даша протянула ему руки. — А я еще подремываю. Разбудили звонком с работы ни свет ни заря. Сами не могут справиться, на все хозяйский глаз нужен.

— Поедешь? — спросил Мальцев.

— Нет, мы все решили. Слушай, завтра мы собирались на прогулку, — сказала Даша, не меняя тона, но Мальцев обратил внимание на колебания в ее голосе. — Давай отложим. У меня наметились дела, сначала тут, а потом, может быть, и в Москве.

— Ладно, — легко согласился Мальцев, хотя внутри него бушевал самый настоящий ураган. — Но ты же к вечеру вернешься? Поужинаем?

— Не уверена. Могут еще родственники приехать. Знаешь, давай я сама тебе позвоню, и мы тогда договоримся, где, как и что.

— То есть мне не приходить? — обиженно спросил Мальцев.

Даша подошла к нему и прижалась всем телом, так крепко, как только могла. Андрей гладил ее по спине и думал, как же мало женщинам надо аргументов, чтобы настоять на своем решении, и до чего ловко они их используют.

— У моих родственников весьма пуританские нравы, — пояснила она. — Любой мужчина, появившийся рядом со мной, вызывает у них самые дикие подозрения. Так что лучше подождать, пока они уедут.

— И сколько это продлится? — спросил Мальцев.

— Ну, дня два-три, я думаю, — неуверенно сказала Даша. — Я сразу тебе позвоню.

— Как скажешь…

Даша вдруг схватила его за голову, притянула к себе и поцеловала с такой силой, что Андрей почувствовал, как ослабели ноги. В этом поцелуе были такое отчаяние и надежда, что он понял — для него еще не все потеряно.

Этот день был очень странным. То Андрею казалось, что Даша с ним прощается, то вдруг она снова становилась радостной и веселой — такой, какой он привык ее видеть рядом с собой.

В конце концов эта неопределенность так его утомила, что Мальцев едва не решился спросить ее напрямую, что же, собственно, происходит. Как им быть дальше? Впрочем, Андрей был уверен, что на второй вопрос Даша не смогла бы ответить.

— Ты никогда не хотела отсюда уехать? — поинтересовался он вечером, когда Даша подъехала к воротам дома.

Она заглушила мотор, внимательно посмотрела на него и глухо спросила:

— Прямо сейчас?

— Да, прямо сейчас, — сказал ей Андрей. — Разворачивай машину, поедем в Москву, в Питер, в Тверь, в Париж — куда угодно.

— Поздно, — ответила Даша. — Слишком поздно. В смысле, уже вечер, пора спать. Я устала. Давай это обсудим завтра.

— Завтра? — уточнил Андрей с надеждой в голосе.

— Ох!.. — Она стукнула руками по рулю. — Конечно же, не завтра, позже, когда мои гости разъедутся. Тебе же не хочется провести несколько дней в компании унылых и глуповатых тетушек.

— Я не против.

— Они будут считать тебя моим женихом, — предупредила Даша.

— Я не против, — повторил Андрей.

Она вздохнула и заявила:

— Нет, давай будем действовать так, как мы договорились. Ты исчезаешь и ждешь моего звонка.

— Но я-то могу тебе звонить?

Даша секунду поколебалась.

— Конечно, — ответила она не очень уверенно. — Только мы, возможно, будем выезжать в столицу и по округе. Они любят природу…

Андрея захлестнула волна ярости, но он вдруг почувствовал слезы в голосе Даши.

Она действительно плакала, но тут же достала платок, вытерла слезы, нарочито громко высморкалась и сказала:

— Проклятая аллергия.

— Я не знал, что ты аллергик. На что у тебя реакция?

— На все, кроме тебя, — ответила Даша и поцеловала его в щеку.

Вечер пролетел одним мигом, ночь любви тоже была краткой. Даша быстро заснула от ласковых поглаживаний и сейчас мирно сопела, уткнувшись в подушку.

А вот Андрею было не до сна. Он долго лежал, глядя в потолок, и наконец заставил себя встать.

«Завтра вечером. В гараже все спрятано», — вспомнил он слова, подслушанные им.

Мальцев сразу решил, что Даша имела в виду тот, второй гараж, находящийся на отшибе. Недаром она оформляла на себя этот участок, на котором располагался с десяток древних железных развалюх.

Он осторожно закрыл дверь спальни и прошел в ее комнату. Бумаги на гараж Андрей нашел быстро, списал адрес и номер.

Теперь оставалось разыскать ключ. Даша была очень аккуратной, у нее все лежало на своих местах, по полочкам. Разгильдяю Мальцеву это казалось слишком уж педантичным. Но Даша объяснила ему, что сама еще большая разгильдяйка — она употребила словцо покрепче, — чем Андрей, поэтому намеренно воспитывает себя в строгости.

— Иначе моя жизнь превратится в хаос, в неуправляемый автомобиль, который будет нестись без тормозов на огромной скорости по горной петляющей дороге. Исход ясен? — сказала она в тот раз.

Ключи нашлись в тумбочке, стоявшей в прихожей. Они были разложены по ящичкам. На некоторых, явно используемых редко, были прикреплены бирки — «подвал», «запасные парикмахерские», и вот, наконец, «гараж-2».

Связка была из трех ключей, один, что поменьше, явно от навесного замка, два других — от внутренних.

Андрей осторожно взял их так, чтобы они не гремели, и положил в карман брюк. Потом он оделся и тихо закрыл за собой дверь.

Его машина была припаркована на стоянке. Андрей шел до нее минут пятнадцать. Ночной воздух кружил ему голову, все казалось странным и необычным. Редкие автомобили призывно сверкали желтыми и белыми фарами, деревья шуршали листвой, начинающей желтеть, вдалеке кричали какие-то хриплые птицы.

Мальцев вырулил со стоянки на шоссе и медленно поехал по адресу, найденному им. Это была северная окраина города, самый отшиб. Сначала кончились мерцающие вывески магазинов, потом исчезли светящиеся тумбы с рекламой, остались позади девятиэтажки, потом пятиэтажные строения, старые домики в один-два этажа, разбавленные редкими каменными коттеджами.

Наконец, Мальцев выехал к заводским стенам, напротив которых стоял ряд древних гаражей.

— Черт возьми! — ругнулся Андрей. — Неужели это здесь?

В его сознании никак не могли совместиться образы Даши, такой спортивной и современной, и этой вот допотопной развалюхи.

«Может быть, мне пора остановиться? — спросил он себя. — Не надо открывать дверь, за которой тебя может ждать чудовище».

В голове Андрея крутились образы каких-то монстров из компьютерных игр, которых можно поразить, только выбрав определенную стратегию. В свою бытность радловским журналистом Мальцев часто играл в стрелялки. Он провел несколько незабываемых ночей, заканчивая «Дюка» или «Вольфенштайн».

Андрей снова выругался и вылез из машины. Ботинок его сразу ткнулся в хлюпающую грязь, и он стал осторожно пробираться к черневшим гаражам.

Никакой охраны тут не было, как и фонарей вокруг, так что Мальцеву пришлось светить себе телефоном. Ключи были те самые, но замок отпираться не желал. Его явно никто не тревожил уже несколько лет.

Страницы: «« « 23456789 » »»