Одержимый. Рыцарь Империи Буревой Андрей

— Да плевать, — усмехнулся я. — Отвечать-то в случае чего — конкретно тебе! И случись со мной что — спросят с тебя. — Я обвел рукой отнюдь не пустующую улицу: — Видал, сколько свидетелей? Они с удовольствием сообщат служащим Охранки, которые займутся моими поисками, что спрашивать относительно моей судьбы надо с тебя.

— Да кому ты сдался, чтобы Охранка тебя искала? — поначалу не поверил хмуро зыркающий по сторонам десятник, не спеша отпускать мой рукав.

Я язвительно заметил:

— А ты хоть прочел, кем мне подорожная выписана? Или читать не умеешь и просто в бумагу пялился?

Десятник бросил взгляд на зажатый в левой руке документ, глухо выругался и отдернул от меня свою лапищу. Еще раз огляделся по сторонам и, добавив пару бранных эпитетов в мой адрес, ткнул мне в грудь, суя подорожную грамоту.

— Пошли отсюда, — глухо обратился он к подчиненным. — Завтра его арестуем. Когда потерпевшие подадут на него в суд.

— Давайте-давайте, — нисколько не испугался я. С сожалением констатировав, что мои подозрения полностью оправдались, не сдержался и презрительно бросил вслед римхольским стражникам: — Крысы продажные.

— Да что бы ты понимал, сопляк! — развернувшись, вызверился на меня седоусый десятник. Видя, как навострили уши стоящие на противоположной стороне улицы парни, продолжил не так громко, но так же зло: — Сидите там у себя в благодати да горя не знаете, уроды коронные! А мы тут мучайся… Ишь, старший десятник он… Да еще и кавалер. Тьфу! Воришку небось, что слямзил у аристократишек столовое серебро, схватил — и уже герой. А нам тут за пару медяков чуть ли не каждую ночь насмерть стоять приходится.

Сплюнув на мостовую, он пошел прочь. А за ним потянулись и его подчиненные.

— Угу, насмерть им стоять приходится. Как же, — негромко фыркнул я, нисколько не поверив заявлению десятника о безмерных тяготах местной службы. Понятно, что Римхол с Кельмом в этом плане не сравнить, у нас все же попроще будет. Но кто же виноват? Сами позволили верховодить в городе бандам воров, грабителей и вымогателей.

«И все-таки мое наставничество исключительно положительно на тебя влияет!» — самодовольно изрек мой постоянный спутник, бес, сидящий на левом плече.

«Это ты к чему?» — недоуменно покосился я на него.

«Ну как же? — немного удивился этот прохвост. — Случись такое всего лишь год назад, ты бы ни за что не заподозрил подвоха и поперся бы со стражниками в управу, как тупоголовый баран. Где тебя и прирезали бы тишком. А благодаря мне уже соображать кое-что начал… Хотя бы понял, что людям верить нельзя!»

«Ты не прав, бес, отнюдь не все люди — лживые и продажные уроды», — не согласился я. В последний раз глянул вслед удаляющемуся патрулю и, повернувшись, потопал дальше.

«Ну-ну, — ухмыльнулся рогатый и с ехидством пообещал: — Чую, ждут тебя еще большие разочарования в этой жизни…»

Я ничего не ответил. Ни к чему сейчас бессмысленные споры с тупорылой нечистью затевать. И без того есть чем голову занять… Например, поразмыслить над тем, чего мне еще от местных злодеев ожидать. Не так просты они, как думалось. Кто-то очень хитроумный ими руководит… Вон какую продуманную аферу затеял, чтобы разобраться со мной.

Поглощенный невеселыми думками, как-то незаметно дошагал до «Драконьей головы». В таверну вошел, огляделся, посмотрел на бьющую ключом жизнь да махнул рукой на свои опасения. Переживу как-нибудь немилость здешних бандюг. Хитрован, конечно, тот еще этот Угрюмый, но, надо полагать, и у него ума недостанет с ходу измыслить еще какую-нибудь подставу. Тем более что и возможностей для этого практически не осталось. Сейчас со снаряжением разберусь, искупаюсь, поем да спать завалюсь. А завтра поутру фьють — и из города испарюсь.

Кивнув своим мыслям, я принялся следовать данному плану. Сразу прошел в свою комнату, где первым делом уложил в походный мешок все необходимое. Затем разобрал стреломет, придирчиво проверил целостность всех деталей сложного механизма и разгонных пружин, почистил их и обновил смазку. Проверил взвод, разрядил и принялся дополнительные обоймы снаряжать, решив, что не помешает их под рукой иметь. На всякий случай.

После этого оставалось лишь вновь обмотать льняными тряпицами свою слишком приметную стрелометную машинку да вместе с боеприпасом на самый верх мешка уложить. А фальшион у меня и так в полном порядке — не далее как вчера его обиходил.

С доспехом еще проще — благо он починен давно. Дед, пока я у него дома валялся, к знакомому мастеру-броннику его сволок. Я только из сундука свою сегментно-пластинчатую бронь вытащил и на столе пристроил, чтобы не лазить за ней утром.

Разобрался с делами и пошел в купальню. Поплюхался всласть, памятуя о том, что не скоро мне вновь выпадет эдакая благодать. В горах-то даже при желании искупаться негде… Есть, конечно, речки и озерца, но вода в них даже летом ледяная, не то что зимой. В общем, совсем не вариант для такого теплолюбивого человека, как я.

В зал «Драконьей головы» выбрался уже в довольно благодушном настроении, словно все тревоги и волнения смыл с себя водой. О встрече с продажными стражниками, к примеру, и думать забыл. Сосредоточил все свои помыслы на притащенном расторопной прислугой жарком, что подавалось с острым соусом и рассыпчатой гречневой кашей.

Налопался от души. Целых три порции умял! А напоследок глинтвейном решил себя побаловать. Немного — всего кубок заказал, но просидел в зале, наверное, с четверть часа, смакуя местный напиток.

Пребывая в весьма благодушном настроении, собрался уже подняться к себе, когда в зал ввалилась какая-то странная, вооруженная до зубов компания в одинаковых длиннополых кожаных плащах и темных шляпах, заставившая дремлющего вышибалу подорваться со стула, а гостей и завсегдатаев «Драконьей головы» — взволнованно загудеть.

«Необычные, видать, посетители, коль даже тьер Труно не остался равнодушным к их появлению и немедля подскочил к гостям, — решил я. — Может, даже аристократы какие… Стражниками они определенно не являются, а меж тем по длинному мечу у каждого на поясе висит».

Но я малость ошибся. Это стало ясно уже через миг. По обращению хозяина «Драконьей головы», отнюдь не исполненного пиетета перед «благородными людьми».

— И какого вам здесь понадобилось, Молох? — раздраженно поинтересовался тьер Труно, обращаясь к стоящему впереди всех человеку. Росту в нем было не меньше шести футов и семи или даже восьми дюймов да весу, наверное, — под три сотни фунтов. — У нас с Угрюмым вроде твердый уговор, что он и его люди в мое заведение не суются.

— Да ладно тебе разоряться, Калвин, — отмахнулся от него незваный, как выяснилось, гость. — Договоренности я ваши рушить не собираюсь. Мне тут просто с человечком одним надо перетереть… А потом я спокойно уйду. — Он осклабился, оглядев притихший зал. — Не буду твоих клиентов своей злодейской рожей пугать.

— А своих подручных тогда какого демона за собой притащил? — хмуро осведомился хозяин «Драконьей головы». — Они тебе что, нужные слова подсказывать будут?

— Да нет, сам как-нибудь разберусь, — заверил, широко улыбнувшись, бандюга и вальяжно похлопал Калвина по плечу. — Но если ты так их опасаешься, они выйдут.

— Пусть валят, — немедленно мотнул в сторону двери тьер Труно и процедил сквозь зубы: — Да и ты не задерживайся… Говори что хотел — да иди.

Только к тому времени Молох утратил интерес к словам хозяина таверны и не слушал его. Взглядом указал спутникам на выход, выметайтесь покудова, дескать, а затем неторопливо обвел цепким взглядом зал. Неожиданно на его не располагающем к общению лице возникла широченная улыбка, словно он увидел старого друга, которого не встречал уже много лет. А смотрел он в этот миг прямо на меня…

— О, на ловца и зверь бежит! — обрадованно произнес Молох, хлопнув от избытка чувств в ладоши, затянутые в темные перчатки из плотной кожи.

— Не так быстро, — покосившись на хозяина таверны и дождавшись подтверждающего кивка, остановил шагнувшего было вперед Молоха вышибала. — Оружие здесь оставь.

— Что же вы все такие пугливые? — насмешливо покосился на него Молох. Но обострять ситуацию не стал. Легко расстегнув поясной ремень, передал его охраннику заведения.

Протянув вперед свою длиннющую мускулистую ручищу, без каких-либо видимых усилий отодвинул отнюдь не мелкого вышибалу в сторонку и пошел вперед. На ходу достал из кожаного кошеля крупную серебряную монету и бросил обретавшейся на его пути прислуге:

— Метнись в погреб да винца мне хорошего нацеди. Быстро.

Мощно бухая ногами по поскрипывающим под такой массой половицам, Молох дошагал до моего стола, что располагался в дальнем углу у самой стены, и без спросу плюхнулся на стул напротив меня. Не говоря ни слова, неторопливо стянул перчатки, бросив на столешницу перед собой. Затем аккуратно снял широкополую шляпу с коротким полосатым пером. Пристроил головной убор на столе, пригладил короткий ежик темных волос. Придвинулся ближе вместе со стулом. Подавшись вперед, взялся левой рукой за боковую сторону столешницы, а правую положил подле шляпы. И лишь тогда, не сводя с меня пронзительного взгляда темных глаз, произнес:

— Ну здравствуй, стражник.

— И тебе здравствовать, — чуть помедлив, все же ответил я, скользнув будто бы безразличным взглядом по сбитым, как у кулачных бойцов, костяшкам пальцев собеседника, его не единожды сломанному носу и едва заметно приплюснутым ушам. Малость вежливости в разговоре с таким человеком не повредит, так как подраться он явно любит. А схлестнуться с ним из-за какой-нибудь ерунды край как не хотелось бы… С эдаким мордоворотищем-то…

Одобрительно кивнув и явив намек на легкую улыбку, Молох с вальяжной ленцой продолжил:

— Ты, наверное, крутым и очень умным себя считаешь? — И пояснил свою мысль, видя откровенное удивление, нарисовавшееся на моем лице: — Кнута и его шайку, считай, в одного порвал да из подставы со стражей влегкую выкрутился… Думаешь, наверное, что ты теперь круче гор?

— Да нет, я так не думаю, — сказал я чистую правду. У меня и мыслей таких глупых не было. Не ребенок, чай, свои силы и возможности давно уже трезво оцениваю.

Молох опять кивнул и неожиданно поинтересовался:

— Что у тебя за талиар?

Я не стал ничего отвечать, а лишь пожал плечами — думай, мол, как хочешь.

На мгновение мой собеседник отвлекся на прислугу, притащившую заказанное вино. Однако, взяв левой рукой кубок и отхлебнув из него самую малость, незамедлительно вернулся к разговору.

— Оборотень небось какой-нибудь? — с некоторым пренебрежением бросил он.

— Да какое это имеет значение? — уклончиво высказался я.

— Пожалуй, никакого, — согласился человек Угрюмого. — Но, чтобы ты не зазнавался сильно, скажу — у меня тоже есть талиар. Вампир.

И здесь я смолчал, хотя страсть как захотелось выругаться. Вот только эдакого мордоворота, да еще с подобным талиаром, мне во врагах не хватало!

— В общем, так, — подытожил Молох, видя, что я не расположен к беседе. — Если не хочешь, чтобы кто-нибудь в супчик отравы тебе подсыпал вместо пряной приправы или случайно напороться разика эдак три-четыре на чей-нибудь нож в темном переулке… То гони деньги, что ты Угрюмому задолжал.

— Я Угрюмому ничего не должен, — помолчав и поиграв желваками, не преминул заметить я. В другой ситуации послал бы с такими требованиями далеко и надолго, но это явно не тот случай, когда стоит провоцировать конфликт. Здесь лучше без драки обойтись.

— Это ты так считаешь, — снисходительно улыбнулся Молох. — А Угрюмый считает иначе.

— Его проблемы, — не сдержался я.

— Да нет — твои, стражник, твои, — не согласился, криво ухмыльнувшись, Молох.

— Ошибаешься, — хмыкнул я, размышляя, как же выкрутиться из всего этого. — Даже если не принимать во внимание то, что у меня в любом случае таких денег нет…

— Не переживай, мы в курсе, что денег у тебя кот наплакал, — перебил посланец Угрюмого. — Гони пятерку золотом прямо сейчас. И пиши долговую расписку. Еще на двадцать!

— А не сильно жирно вам будет? — не нашел я ничего лучше, кроме как съязвить, поразившись откровенной наглости римхольских бандюг.

— Да нет, нормально, — заверил Молох. — Это будет тебе хорошим уроком.

— Уроком в чем? — на всякий случай уточнил я, догадываясь, впрочем, каким будет ответ.

Но Молох не ответил на поставленный вопрос. Допил парой глотков свое вино и, вперив в меня жесткий взгляд черных глаз, сказал, одновременно с этим сминая одной рукой медный кубок в бесформенный ком:

— В общем, гони деньги, стражник… Или, обещаю, из города ты сможешь выбраться только на погост.

— А может, не будем обострять? — миролюбиво предложил я, все еще питая надежду разойтись хотя бы при своих. И предложил иной вариант решения возникшей проблемы: — Давайте лучше замнем возникшие непонятки. Я ведь вам ничего не должен, а значит, и напрягаться вашей шайке по факту не из-за чего. Надо только вашему набольшему восстановить свой пошатнувшийся авторитет… Но тут же можно обойтись и без лишних телодвижений! Давайте я просто свинчу завтра из Римхола, а Угрюмый не мешкая заявит, что меня зашугали страшно, оттого я и удрал…

Еще не договорив до конца эту фразу, я уже понял, что крупно ошибся, затевая такой разговор. Молох явно расценил мое компромиссное предложение как проявление трусости, судя по мелькнувшему в его глазах презрению. Тут же раздвинув губы в снисходительной улыбке, он спросил:

— Что, сдулся, молокосос?

Нахмурившись, я собрался сказать ему что-нибудь резкое в ответ. Молох протянул руку и поощрительно похлопал меня по щеке:

— Давай-давай, не рассусоливай попусту, а беги уже за кошелем…

Кажется, Молох еще что-то хотел сказать. Но этому помешал мой кулак, неожиданно прилетевший ему в рожу. Жаль только, стол оказался слишком широк, а руки у меня коротковаты, из-за этого удар вышел несколько смазанным… Недотянулся я малость. Носяру этой безмерно наглой твари своротил, но не вбил в черепушку, как хотел. Мой противник в результате лишь башкой мотнул, разбрызгивая по широкой дуге веер кровавых брызг, да со стула слетел. Но не упал замертво, сразу с пола подорвался. Даже почти успел на ноги вскочить, когда прилетел новый удар — сбоку, между скулой и челюстью, заставивший Молоха повторно поцеловать пол.

Затем я сам помог подняться с пола своему ошеломленно мотающему головой противнику, схватив его за ворот плаща. Мгновение подержал поганого урода, потерявшего ориентацию в пространстве и перебирающего подкашивающимися ногами, и резко, выплескивая всю клокочущую во мне ярость, опустил мордой лица на стол.

Кажется, что-то треснуло… И, как ни странно, это была не одна из двухдюймовых дубовых досок, из которых набрана столешница.

Отпустив безвольно повисшего Молоха, чье скуластое лицо стало похоже на измазанный темно-малиновым вареньем блин, я брезгливо отряхнул руку от запятнавшей ее крови и добавил посланнику Угрюмого еще. Пнул гада пару раз так, что у него явственно хрустнули ребра…

Лишь после этого начал рассеиваться возникший перед моими глазами багровый туман и схлынула ярость, вызванная словами и деяниями наглого человечишки. Тварь же какая ничтожная…

Окончательно взяв себя в руки и подавив жажду еще кого-нибудь изуверски убить, я как ни в чем не бывало достал из кармана носовой платок и, смочив его вином, принялся стирать с правой руки кровь. А что оставалось делать? Как говаривал иноземный мастер меча, у которого мне довелось когда-то обучаться в Кельме: разводить суету вот в таких случаях — самое последнее дело. Надо уверенно держаться. Иначе сожрут.

Впрочем, желающих вступиться за человека Угрюмого не наблюдалось. Подручные-то на улице обретались и не видели, что произошло. А завсегдатаи «Драконьей головы», похоже, не испытывали никакого сочувствия к бедам Молоха.

Хотя, может, все дело в том, что никто и сообразить ничего не успел, — так быстро все случилось. Оттого-то собравшиеся в зале таверны люди лишь пялились на меня и на оказавшегося на полу бандита да недоуменно переглядывались. Молча.

Но уже спустя пару мгновений все разом загомонили, обсуждая событие. Даже стоящий за стойкой бара владелец «Драконьей головы» что-то сказал. Явно ругательное, судя по выражению лица и в сердцах шмякнутому на стойку полотенцу.

Однако дальше слов дело не пошло. Тьер Труно взмахом руки остановил двинувшегося было ко мне вышибалу и подошел сам. Постоял у стола, глядя на валяющегося на полу Молоха, покачал головой и, переведя взгляд на меня, укоризненно произнес:

— Что же ты, стражник, в моем заведении беспорядки устраиваешь?

— Так уж получилось. Извините, — повинился я перед владельцем таверны. И в самом ведь деле нехорошо вышло… Молох, конечно, поделом получил, но поступок мой от этого не выглядит менее некрасивым. Для драк и потасовок улица существует.

— И что мне теперь прикажешь с этим делать? — вздохнул тьер Труно, кивая на лежащее у моих ног тело.

— Да ничего.

Чуть подумав, я пожал плечами и взялся за дело. Подобрал с пола шляпу с полосатым пером, бросил в нее перчатки и, ухватив Молоха за шиворот, потащил к выходу из зала.

Дружки мордоворота определенно удивились, увидев распахнувшуюся дверь и меня, выволокшего их приятеля. Да что там — остолбенели просто, когда я швырнул его им под ноги с крыльца со словами:

— Забирайте эту падаль да несите подальше отсюда, чтобы не воняла.

Пока они хлопали глазами, запулил следом за Молохом его шляпу с вложенными в нее перчатками. Отряхнул руки, развернулся и вернулся в зал. Бросил прислуге, отмывающей изгвазданный кровью стол, серебрушку за труды и присел напротив тьера Труно, явно желающего о чем-то со мной поговорить.

— Да, стражник, натворил ты дел, — сообщил Калвин. — Ты хоть знаешь, кто это был?

— Молох какой-то, — безразлично пожал я плечами.

— Молох, правильно, — кивнул владелец таверны. — А еще он — правая рука Угрюмого.

— Да плевать, — несколько раздраженно высказался на это я. — Задрали уже с этим вашим Угрюмым… Тоже мне нашли пугало…

— Ну, что тебя не запугать, я уже понял, — хмуро молвил тьер Труно. — Раз уж это не удалось бывшему десятнику герцогской гвардии, умеющему быть максимально убедительным. Отставку, кстати говоря, получил за излишнее усердие и непомерную жестокость при проведении доверительных переговоров…

— Это ты о Молохе? — уточнил я.

— Да, — подтвердил Калвин. — Но Угрюмый куда опаснее его, потому как хитер и подл без меры. — Посмотрев на меня, он покачал головой: — Не спустит он тебе этой выходки.

«Сам понимаю, что мне этого не спустят», — хотел было сказать я, но не стал. Вместо этого выдал философское изречение, плавно закругляющее беседу ни о чем:

— Поживем — увидим.

— Ладно, это твое дело, не буду встревать, — помолчав немного, решил владелец «Драконьей головы». И, отведя взгляд, смахнул правой рукой несуществующие крошки со столешницы: — Только это… Придется тебе за комнату и прочее вперед заплатить.

— Вот как? — Мои губы сами собой расползлись в кривой усмешке. Похоже, Калвин уверен, что кара бандитская не заставит себя долго ждать и меня в скором времени грохнут.

— Именно так, — подтвердил тьер Труно.

— Хорошо.

Сполна расплатившись из остатков денег, я отправился к себе.

«А мы что, после всего этого не заглянем к Угрюмому на предмет пообщаться?» — с нескрываемым любопытством осведомился восседавший на моем плече бес, когда я начал подниматься по лестнице.

«Нет», — покачал головой я и с сожалением вздохнул. Конечно, было бы неплохо измордовать до кучи еще и главаря бандитской шайки, но это вряд ли получится. Поди найди его, этого Угрюмого. Небось затихарился в какой-нибудь норе, о которой неизвестно даже его ближайшим подручным, и сидит там. При всем желании не сыщешь… Да и затевать в одиночку войну против преступного сообщества — просто верх безрассудства. Шансы на победу, даже учитывая мои возросшие возможности, прямо скажем, невелики. Без магического щита и глаз на затылке положат меня как пить дать. И никакая скорость не спасет. Да и сколько, бес говорил, я смогу в темпе действовать? Четверть часа, прежде чем, обессиленный, свалюсь? Нет, разумнее всего не нарываться больше, а тихо переждать ночь да отправляться в горы делать свое дело. Может, за время моего отсутствия с Угрюмым что-нибудь нехорошее случится…

«Жаль, — непритворно огорчился рогатый. Искоса посматривая на меня, вроде как разговаривая сам с собой, протянул: — А ведь у главаря такой крупной банды явно где-нибудь припрятана кубышка на черный день. Вот бы ее разорить… Тогда можно было бы кучу всякого полезного для охоты на дракона прикупить».

«Завязывай давай с этим, — потребовал я от хвостатого провокатора, поняв, куда он клонит. — Никуда мы не пойдем. Нам завтра рано утром в поход отправляться, а значит, надо хорошенько выспаться. Когда еще доведется…»

«Ну-ну», — разочарованно буркнул бес.

«Вот тебе и „ну-ну“!» — пресек я дальнейшие попытки поганца увлечь меня замыслами по скорому обогащению за счет римхольских бандюг.

Бес надулся, разобидевшись, но я не обратил на это особого внимания. Он всегда таким недовольным выглядит, когда я рублю на корню его гениальные планы. Которые, кстати говоря, всегда грозят крупными неприятностями моей шкуре.

Добравшись до номера, я зашел в комнату и закрыл за собой дверь. На ключ. Постоял немного у порога, потирая лоб и размышляя о своем, и прошел дальше — к окну. Проверил запоры и на том успокоился. Перебедуем как-нибудь ночку, переживем… Тьер Труно — тоже не последний человек в Римхоле, никто не станет брать штурмом его таверну, чтобы добраться до меня, несмотря на конфликт. Максимум, на что Угрюмый может сподобиться, — подослать пару-тройку ночных головорезов. Да и тем трудно придется, учитывая, что «Драконью голову» окружает охранный периметр, препятствующий попыткам проникновения через окна или крышу. А незаметно пробраться через главный вход и далее через зал еще сложнее. Пусть даже с магическими побрякушками, обеспечивающими эффективную маскировку. Там ведь постоянно вечером братья Хайнс сидят. Заметят.

Потоптавшись у окна, я сбросил сапоги, завалился на кровать и смежил веки, наказав бесу: «Бди!»

Хотя сна, конечно, не было ни в одном глазу… Не слишком приятные мысли о не столь отдаленном будущем не давали полностью расслабиться и задремать. Ведь по-любому Угрюмый так просто не успокоится: не достав меня сегодня, он попытается сделать это завтра. Когда я выберусь за городские стены. Там и возможностей для этого больше. Надо полагать, шайка Кнута — не единственная, что ходила под ним…

Думал-думал, как избежать ненужной встречи с разбойниками, да так и не заметил, как уснул. Оттого пробуждение от мысленного вопля нечисти вышло на редкость заполошным. Чуть до потолка не подскочил!

«Вот подлое бесовское племя! — рухнув назад на кровать, в сердцах выругался я. И зло поинтересовался у рогатого: — Ты чего разорался?!»

«Да того, что кто-то пытается влезть в окно!» — прошипел бес.

— Значит, решились все же, — прошептал я, облизнув вмиг пересохшие губы. Осторожно поднялся с постели и, вытащив из ножен фальшион, подкрался к окну. Замер подле него, навострив уши. Кто-то и правда скребся снаружи тихо-тихо — как махонький жук-древоточец. Но за ставней не видно никого — слишком темно.

«Бес», — обратился я к рогатому, но тому не понадобилось ничего объяснять.

«Сейчас», — буркнул он и на мгновение исчез.

«Спасибо», — все же поблагодарил я изменившего мне зрение беса, хотя, учитывая его не столь давние злодеяния, этот поганец не заслуживает доброго к себе отношения.

«Должен будешь», — разумеется, не смог смолчать этот прохвост.

Но я проигнорировал его, сосредоточившись на источнике шума. Самого незваного гостя я так и не смог разглядеть сквозь дощатую ставню, прикрывающую снаружи стекло, но увидел нечто другое — маленькое сверло, что проделало в оконной раме небольшую аккуратную дыру. Насыпав немного древесного крошева на подоконник, инструмент злоумышленника вскоре исчез. А вместо него в дырочку просунулась изогнутая тонкая проволочка с петелькой на конце. И завертелась, подобно ужу, пытаясь зацепить запор щеколды. Понятно, чтобы сдвинуть ее.

«Тут-то я тебе ручонки и оттяпаю», — с некоторым злорадством подумал я, перехватывая поудобнее фальшион, чтобы в нужный момент рубануть им наотмашь.

Но вскоре я опустил меч, замаявшись держать его на весу. Ведь неизвестный злодей все не лез в окно и не лез. Ибо никак не мог совладать с щеколдой.

Постояв наготове еще какое-то время, я приподнял одну ногу и потер о другую. Пол-то довольно холодный. Зябнут ноги…

По-прежнему не дождавшись успехов взломщика, я сходил к кровати и обулся. Вернувшись к окну, вновь принялся ждать. Время текло медленно…

В общем, сходил я за табуретом. Поставил его у окна. Уселся. Уставившись на мечущуюся вокруг щеколды проволочную петельку, стал за ней наблюдать.

«Какого-то тупого взломщика послали, — сердито подумал я спустя час, отчаянно зевая и потирая слипающиеся глаза. — Он тут до утра провозится!»

К счастью, злоумышленник наконец совладал с запором и сдвинул его. Проволочная петелька исчезла в дыре, а через миг ставня медленно пошла вверх. На дюйм, не более. И тут же мягко скользнула на место.

Я недоуменно нахмурился и почесал в затылке. Неужели моего ночного гостя что-то спугнуло? И я зря, получается, просидел под окном чуть ли не два часа?

Подождав еще немного, ругнулся про себя и встал с табурета с намерением задвинуть щеколду и отправиться спать. Но не тут-то было! Оконная ставня вновь начала подниматься! Медленно-медленно…

Злорадно улыбнувшись, я опять поднял фальшион. И тут же опустил его, ибо рук злодея так и не увидел. В оконном проеме возникла его измазанная чем-то темным рожа…

Недолго думая я быстро перебросил клинок в левую руку, правой схватил табурет. И с глубоким выдохом:

— Н-на! — зарядил по чьей-то наглой роже.

Как ветром ночнушника сдуло! Только смачный шлепок спустя некоторое время до меня донесся. Ну как же, ведь лететь вниз — целых три этажа!

Прислушавшись к сдавленным ругательствам, которые, по-видимому, источали сообщники сунувшегося ко мне злодея, я довольно улыбнулся и поставил на пол табурет. Ну не сносить же было и в самом деле незваному гостю башку? Потом хлопот не оберешься — доказывать здешним стражникам свою правоту.

Захлопнув ставню, я защелкнул-таки щеколду и отправился дальше спать. В изрядно поднявшемся настроении, надо сказать!

С радостной мыслью о том, что кому-то из шайки Угрюмого неслабо перепало, быстро уснул, целиком положившись на надежного стража — беса.

Но нормально отоспаться эта рогатая скотина так мне и не дала. Вскоре опять разбудила, взволнованно завопив: «Просыпайся! Они уже и мага подтянули!»

Я подорвался с постели, и в тот же миг на меня словно опустилась какая-то невесомая пелерина, понуждая сомкнуть глаза и уснуть… Но стоило воспротивиться этому чувству, как весь сонный дурман вмиг с меня слетел.

«Не иначе какое-то простенькое усыпляющее заклинание применили», — смекнул я.

«Угу», — подтвердил мои выводы бес.

«Тогда, значит, так! — на ходу начал соображать я, направляясь к окну. — Надо этого мага недоделанного обмануть! Помоги ауру пригасить, чтобы Одаренный счел меня спящим. Я и сам умею, но, боюсь, это займет слишком много времени и вся задумка сорвется… Сделаешь?»

«Сейчас все будет!» — пообещал, потерев лапки, бес.

«Погоди, дай до окна дойти! — придержал я рогатого. Усевшись возле подоконника с фальшионом в руках на табурет, приказал: — Теперь начинай!»

Не знаю, что сделал этот прохвост, но я как бы и в самом деле погрузился в сон. В легкую такую дрему… Не мешающую лениво размышлять, но не позволяющую двинуть даже глазом.

Хорошо, что догадался усесться на табурет! Окно-то, похоже, опять тот же недоучка полез отпирать. Иначе с чего бы вновь битых полчаса с несчастной щеколдой возиться? Но теперь хоть ясно, отчего в прошлый раз вышла такая пауза между победой над задвижкой и попыткой проникновения в мою комнату. Взломщик только открывал окно, а лез в него другой злодей… Скорее всего головорез какой-нибудь.

Так что я совсем не удивился, когда все в точности повторилось. Запор щеколды сдвинулся, ставня чуть приподнялась и опустилась. Лишь через несколько долгих минут окно вновь открылось, и в него сунулась чумазая харя… в которую тут же смачно врезался табурет!

— Н-на! — выдохнул я, отправляя нового гостя в непродолжительный полет.

Широко улыбнувшись, прислушался к разгоревшемуся внизу скандалу. Похоже, кого-то там ругали… А то и били. Надеюсь, мага.

Закрыв окно, я отправился спать. И больше до утра меня никто не побеспокоил. Достало, видать, у злодеев ума понять, что табурет у меня крепкий и его еще не на одну рожу хватит.

С этими ночными происшествиями так и не получилось толком отдохнуть. Поутру прислуга еле меня добудилась, ломясь в дверь. Я с превеликим удовольствием продрых бы еще пару часиков, если бы дорога не звала.

Внизу в зале, как обычно в столь неурочный час, было малолюдно. Едва ли дюжина человек сидела за столами, поглощая ранний завтрак. А принимал заказы и таскал еду с кухни один-единственный паренек, сонно хлопающий глазами и едва не зевающий на ходу. Тьера Труно, понятно, за стойкой не оказалось.

Ну да ладно. В другой раз выскажусь касательно надежности охранного периметра, которым он так гордится и через который по ночам свободно пролазят всякие злоумышленники.

Заказав поесть, намереваясь поплотнее набить брюхо перед выходом, я обратил внимание на кое-кого из сидящих в зале. На братьев Хайнс и русоволосого парня лет восемнадцати, обретавшегося с ними за одним столом Не едят, не пьют, а вроде как чего-то ждут. И при этом нет-нет да бросают в мою сторону косые взгляды.

Малость настороженный проявлением ничем не обоснованного интереса со стороны могущественных Одаренных, я приступил к еде. Не торопясь перекусил, выпил кубок легкого красного вина и поднялся. Расплатился. Набросил на плечи свой новенький плащ, поднял походный мешок и посмотрел на магов. Но братья Хайнс проигнорировали мой взгляд.

Пожав плечами, я развернулся и пошел к двери. Легко распахнул ее, ступил на крыльцо. Замер на миг, вдохнув полной грудью морозный воздух… И глаза сами на лоб полезли, едва я увидел расположившуюся посреди улицы, прямо напротив «Драконьей головы», баррикаду. Для ее обустройства кто-то три телеги с дровами пригнал и перевернул. А потом еще сверху всякой ерунды набросал — старой битой мебели, стенового камня, половых досок и жердей. Ну и главное — из-за этой рукотворной преграды выглядывают разбойного вида бородатые мужики. С взведенными арбалетами в руках…

Хорошо, что еще перед приснопамятной схваткой с темным магистром я убедил беса раз и навсегда снять барьеры, ограничивавшие возможности моего тела в человеческих рамках. Только сверхскорость меня сейчас и спасла. Резко скакнув с места назад, я врезался спиной в дверь, под тяжестью моего тела распахнувшуюся, и влетел в зал. Упал, как и следовало ожидать, на спину. И тут же резко ударил ногами по двери, захлопывая ее. Успел… До того, как с арбалетных лож сорвались нацелившиеся в меня болты.

Ду-дух! Дух! Дух-дух-дух! — глухо застучало по дереву через миг.

Ошалело взирая на отливающие синевой каленые наконечники бронебойных болтов, пробивших толстенное дверное полотно и завязших в нем, я не удержался от непроизвольного возгласа, на диво точно характеризующего случившееся:

— Ни фига себе!..

Опомнившись, перекатился влево и шустро вскочил на ноги, отбрасывая в сторону походный мешок и выхватывая из ножен фальшион. Чтобы встретить как полагается своих заклятых друзей, устроивших мне такую незабываемую встречу поутру.

Если они, конечно, решат вломиться в «Драконью голову»… Пока не очень-то спешат…

Не выдержав испытания ожиданием, я сдвинулся к ближайшему окну и осторожно выглянул в него — буквально краешком глаза. Высунулся на мгновение и тут же голову убрал, пока в нее не прилетело что-нибудь острое.

Жаль вот только, чуда не случилось и баррикада никуда не исчезла. Как и вооруженные арбалетами злодеи, засевшие за ней.

Опустив фальшион, в данный момент совершенно бесполезный, ведь никто из бандюг не спешил ворваться в таверну, чтобы меня порешить, я потер лоб свободной рукой, обернулся… и замер в полном обалдении. Наблюдая картину всеобщего спокойствия и безмятежности. В зале хоть бы кто трепыхнулся! Все как ни в чем не бывало сидят за столами и упорно делают вид, будто ничего не случилось! Вроде как такие происшествия в Римхоле в порядке вещей!

От избытка чувств и безмерного удивления всем происходящим я не нашел ничего лучше, как присесть за ближайший стол и заказать себе выпить. Ибо трезвому не понять, как такое возможно… Можно, допустим, оправдать случающиеся ночью драки и потасовки, но тут же бандюги прямо средь бела дня затевают настоящую войну! Улицы баррикадами перегораживают, с ума сойти… Да в Кельме за допущение таких безобразий всю стражу вмиг отправили бы на рудники! Без разбирательства! Всех и скопом!

С пяток раз медленно вдохнув и выдохнув воздух, я попытался успокоиться. Надо что-то думать! Что-то делать! И как-то из таверны выбираться! Если я хочу, конечно, до сумеречника добраться.

Мои беспорядочные раздумья прервало появление в зале нового посетителя. Приоткрылась побитая болтами дверь, и в зал бочком-бочком просочился какой-то мужик. В нем я тотчас опознал Пита — нанятого мной погонщика мулов. Увидев меня, он неискренне заулыбался и поспешил подойти.

С ходу бухнул на стол передо мной небольшой кошель:

— Забери! — развернулся и устремился к двери…

Опомнившись, я прекратил пялиться на кошель, который сам же Питу передал не далее как вчера, и растерянно бросил ему вслед:

— Пит, ты что? Мы же договорились вроде?..

— Не-не, — ожесточенно помотал головой обернувшийся погонщик. — Не было у нас такого уговора — в свару с Угрюмым влезать! Так что извиняй, но никаких делов у нас с тобой не будет. Нам с племяшом своя шкура дорога. — Сказал и выскользнул за дверь.

— Вот же… — озлобленно выругался я и обхватил обеими руками голову. Теперь непонятно, что и делать. Все планы пошли насмарку из-за этого поганого Угрюмого.

Вот как теперь быть? Как? Мне же без погонщиков не обойтись! А люди Угрюмого небось по его приказу не только Пита, а всех обитающих в Римхоле владельцев вьючных животных застращали. Ясное дело, для того, чтобы я никого не смог нанять ни за какие деньги и не сорвался в горы, проигнорировав ничем не обоснованные претензии местных бандюг.

Да-а… Задачка. Практически неразрешимая без устранения одной слишком хитроумной здешней скотины по кличке Угрюмый. Ведь пока погонщики будут чувствовать с его стороны угрозу, об их найме можно и не мечтать. Только вот как мне до этого мерзавца добраться? И порешить его без лишних глаз… С максимальной жестокостью, дабы остальные члены его шайки и в страшном сне помыслить не могли о том, чтобы продолжать совать мне палки в колеса. Ну да зверство какое-нибудь измыслить несложно, в крайнем случае можно у беса совета попросить.

— Проблемы, стражник? — оторвал меня чей-то негромкий возглас от кровожадных помыслов в отношении отдельных римхольских бандюг.

— А?.. — подняв голову и недоуменно оглядевшись, я уставился на выжидательно смотрящего на меня Руперта, младшего из братьев Хайнс.

— Проблемы, говорю? — повторил он и приглашающе мотнул головой: — Двигай сюда, разговор есть.

Озадаченно нахмурившись, я помешкал, но все же пересел за стол, занимаемый парочкой магов и парнем. С целью выяснить, что вдруг братьям от меня понадобилось.

— Ну и?.. — спустя минут пять вынужден был спросить я, так и не дождавшись ни слова от этой троицы, взявшейся разглядывать мой необычный доспех с шипами на наручах и поножах.

— Мы хотели сделать тебе одно крайне выгодное предложение, стражник, — с намеком протянул Руперт, после того как старший брат ему едва заметно кивнул.

— И что за предложение? — малость удивился я такому повороту дел.

— Мы решаем твою проблему, а ты поможешь нам с нашей, — лаконично просветил Хайнс-младший.

— А поподробней можно? — заинтересовался я. — В первую очередь хотелось бы знать, о какой именно моей проблеме идет речь.

— И ты еще спрашиваешь, о какой? — удивленно приподнял бровь Руперт и с ехидством предложил, кивнув на дверь: — А ты на улицу выйди.

— Нет уж. Пока погожу, — помрачнев, буркнул я, покосившись на никуда не девшиеся из дверного полотнища бронебойные болты.

— В общем, так, — взял переговоры в свои руки Гейдрих, Хайнс-старший, оставив в покое свою треугольную бородку, которую не прекращал задумчиво поглаживать до сей поры. — Наше предложение заключается в следующем: мы делаем так, что все претензии к тебе у Угрюмого и его шайки отпадают раз и навсегда, а ты взамен окажешь нам небольшую услугу.

— Насколько небольшую? — Я крайне недоверчиво отнесся к такому заявлению. Да и кто бы повелся на такое? Взять на себя немалую проблему в обмен на какую-то ерунду? Ага, вот еще!

— О, да всего-то и надо, что прогуляться в одно место тут неподалеку и забрать кое-что, — вмешался Руперт.

— И в чем подвох? — хмыкнул я.

— Никакого подвоха, — заверили меня.

— Так не бывает, — не поверил я и уточнил: — Куда конкретно нужно идти и что именно принести?

— Нужно добраться до одного из заброшенных поместий и изъять из него одну нужную нам вещь, — вновь переглянувшись со старшим братом, поведал Хайнс-младший. И замолчал, явно полагая, что я удовлетворюсь столь туманным ответом.

— Нет, так не пойдет, — помотал я головой, делая вид, будто собираюсь подняться и уйти. — Или вы говорите все прямо, или ищите себе другого помощника в этом деле.

— Хорошо, давай поговорим без обиняков, — помолчав немного, согласно кивнул Хайнс-старший. Направив на меня указательный палец правой руки с золотым перстнем с крупным опалом овальной формы он со скрытой угрозой произнес: — Но учти, если кому-то станет известно хоть слово из того, что мы тебе сейчас скажем…

— Договорились, — перебил я его, равнодушно пожав плечами.

Гейдрих еще несколько мгновений напряженно сверлил меня взглядом, будто бы пытаясь понять, что у меня на уме, а потом расслабился и махнул рукой:

— Ладно, слушай. У нас есть вполне достоверные сведения о том, что в одном из заброшенных поместий в горах сохранился кристалл-накопитель, ранее поддерживавший охранный периметр. И этот накопитель — как минимум третьего имперского класса…

— Это вещь! — присвистнул я, имея довольно четкое представление о предмете, о котором зашла речь. Одного такого накопителя, обычно изготовленного из магически структурированного кристалла, вполне достаточно, к примеру, чтобы позволить небольшой пограничной крепости продержаться несколько часов под массированными ударами полчищ врагов.

— Вещь, — ухмыльнувшись, согласился со мной Руперт.

— А отчего же вы сами не займетесь изъятием такого превосходного накопителя? — поразмыслив, закономерно поинтересовался я.