Одержимый. Рыцарь Империи Буревой Андрей

Перехватив стрелометную машинку за ремень, подвесил ее, как и намеревался, на спинку стула. За этим ведь и снял оружие с плеча. А вовсе не для того, чтобы перестрелять всех присутствующих, как, похоже, решили некоторые.

— Так где все-таки Дэннис со Стивеном? И что с накопителем, нашли? — переглянувшись с братом и откашлявшись, начал Руперт, пока я возился с ремнями, стягивающими один интересный продолговатый предмет, закутанный в черную материю.

— Стивен погиб, а Дэнниса уже, наверное, волки сожрали, — безразличным тоном уведомил я его. Справившись наконец с перевязью, вытряхнул на стол перед братьями змеиный посох из плаща лича. А сам преспокойно уселся на стул, взирая на ошеломленных магов.

— Что… Что это?.. — аж посерел Руперт и постарался отодвинуться подальше от пылающего черным огнем камня в пасти змеи.

— Как — что? — делано удивился я. — Не видишь, что ли, — посох мертвого мага. Вон же и лапа его. — И ласково эдак, что никак не вязалось с кровожадной улыбочкой на моем лице, продолжил: — Так сколько вам, говорите, посулили за то, что скормите живых людей мертвякам?

Гейдрих первым сообразил, что дело начинает отчетливо нести тухлятиной. И мгновенно воздвиг вокруг стола отсекающий звуки «Малый полог тишины», представший перед невольными зрителями полупрозрачным пузырем, переливающимся в свете ламп. Впрочем, поздно. Шепотки уже ушли гулять по залу.

— Что ты несешь, Стайни? — тут же прорычал, разыгрывая возмущение и гнев Хайнс-старший. — Кто вас мертвякам скармливал? Ты сам на это дело подписался!

— На дело, а не на подставу, — хмыкнув, поправил его я и перебил пытающегося что-то сказать Руперта: — Не надо. Только не надо пытаться впарить мне какую-нибудь туфту. — Откинувшись на спинку стула, лениво сообщил братьям: — Дэннис во всем сознался, когда я его отловил.

— Он тебя, очевидно, зачем-то обманул, — быстро покосившись на брата, веско обронил Гейдрих.

— Точно! — кивнул Руперт и укоризненно посмотрел на меня. — А ты взял и поверил ему.

— То есть по-хорошему сознаваться не желаете? — уточнил я и равнодушно пожал плечами, протягивая руку к лежащему на столе змеиному посоху. — Хорошо, тогда сделаем по-плохому… Пусть Святая инквизиция вами занимается.

— Погоди, Стайни, погоди! — повысил голос Гейдрих, не дав мне, начавшему подниматься со стула, спокойно уйти, и со злым прищуром глаз молвил: — Ты что же, решил, что мы позволим тебе так вот запросто поклеп на нас возводить? Нет, милый друг, нет, за свои слова придется отвечать.

— Не вопрос. Если надо будет — отвечу, — словно и не заметив скрытой в словах Гейдриха угрозы, уведомил их я. И с неприятной улыбочкой подбодрил магов, от которых явственно потянуло эманациями стихии Земли: — Ну что же вы? Давайте же, попытайтесь напасть! Предоставьте мне законный повод убить вас прямо сейчас.

— А не чересчур ли ты самоуверен, Стайни? — ощерился Руперт.

— Я неслабого лича вынес, считай, в одиночку, — согнав с лица ухмылку, проникновенно начал я и кивнул на змеиный посох, лежащий на столе, как на доказательство моих слов. — А парочку никудышных магов, не дотягивающих даже до четвертого ранга, просто порву как котят, — с кровожадным оскалом заключил я.

Гейдрих отчетливо скрипнул зубами. Да и Руперт особой радости не выражал. Однако нападать на меня никто не спешил. Размышляли братья, прикидывая свои шансы.

— Ну же! Решайтесь уже! — грубо поторопил я их.

— Нет, — глядя на мой сжавшийся кулак, облаченный в латную перчатку, покачал головой Гейдрих, обращаясь к своему брату, начавшему медленно-медленно отодвигаться от стола.

Руперт застыл. А Хайнс-старший словно сдулся, поник и, отведя взгляд от моих горящих жаждой схватки глаз, медленно и с крайней неохотой выдавил из себя:

— Чего ты от нас хочешь?

— Перво-наперво я хочу знать, кто вам меня заказал, — моментально отреагировал я, чуть расслабляясь. Так ведь и думал, что братья-маги быстренько сознаются, едва на горизонте замаячит перспектива вступить в смертельную схватку с неясным исходом или очутиться на справедливом инквизиторском суде.

— Этого мы не знаем, — помолчав, глухо проговорил Хайнс-старший. И вскинул руки, когда я, нахмурившись, вновь потянулся за посохом. — Мы правда не знаем! Так как общались только с доверенным лицом заказчика!

А Руперт добавил:

— Нам известно лишь то, что желает твоей смерти некто очень богатый и влиятельный. Судя по всему, какой-то аристократ.

— И что, никаких имен? Ничего? — уточнил я.

Братья отрицательно помотали головой, всем своим видом выражая искреннее сожаление по поводу того, что они не могут сдать мне заказчика убийства и свалить все или очень много на него.

— Жаль, жаль, — задумчиво протянул я и задал следующий интересующий меня вопрос: — Не пойму только, зачем вам самим было влезать, придумывать всякие глупости с походом? Подождали бы просто, пока меня местные бандюги прикончат. Или в крайнем случае подсобили бы им незаметно.

— Заказчик мог оказаться недоволен таким поворотом событий, — посмотрев на брата и тяжело вздохнув, ответил Гейдрих. — Поскольку его пожелания были недвусмысленны — все должно выглядеть так, будто ты просто исчез. Растаял в безвестности. Пропал. Раз и навсегда. Чтобы, в случае чего, комар носу не мог подточить. — Помолчав, он добавил: — К тому же у заказчика непременно возникли бы к нам вопросы, в случае если твоя смерть произошла бы без нашего непосредственного участия… Как минимум он потребовал бы свои деньги назад. А мог бы и обидеться…

— А злить человека, который способен заказать убийство, из-за сущей ерунды себе дороже, — влез Руперт.

— Из-за какой ерунды? — мигом насторожился я.

— Ну, когда мы поинтересовались у доверителя заказчика, что заставило его господина обратиться к нам с такой просьбой, он ляпнул что-то типа — не смерду, мол, немытому нюхать прекрасные цветы, — ответил младший из братьев.

— Цветы?! — Сначала у меня брови полезли на лоб, а затем я недоуменно нахмурился. — При чем здесь какие-то цветы?.. — Но тут меня поразила одна догадка. — Погодите-ка… — Я нетерпеливо вопросил: — А речь шла вообще о цветах? Или о каких-то конкретных?.. О розах там, к примеру… черных…

— Да, точно, о розе он и говорил! — встрепенулся Руперт.

— Вот же… — не сдержавшись, грязно выругался я, осознав, что моя догадка касательно причин неприязни неизвестного богатого и влиятельного человека оказалась верна. Дело-то все в наглых и кощунственных посягательствах одного простого стражника на руку и сердце самой невероятной, изумительной и обворожительной благородной девушки Империи… Леди Кейтлин ди Мэнс… Очевидно, кому-то из аристократического круга сама мысль о возможной связи между ничтожным смердом и Черной Розой Империи — как серпом по известному месту.

«И это только начало! — радостно уведомил меня открыто скалящийся бес и не преминул поддеть: — А я ведь тебя, осла, предупреждал… Что за эту киску тебе башку свернут!»

«Это мне и без всяких умников блохастых было понятно еще тогда, при самой первой встрече с ней», — мрачно пробурчал я. Никаких иллюзий по этому поводу у меня вообще никогда не возникало. Благородные сэры из-за куда менее красивых девушек, нежели Кейтлин, на дуэлях насмерть режутся да наемных убийц к соперникам засылают.

«Так, может, разумней будет не ждать, пока тебя и в самом деле прибьют воздыхатели этой ди Мэнс, а отказаться от глупой затеи жениться на ней и свинтить куда-нибудь подальше, пока не поздно?.. — спросил сдвигающийся поближе к моему левому уху бес. — А вместо дурацкой охоты на сумеречника лучше куда-нибудь в Аквитанию махнуть! — И, блеснув глазками, заговорщическим шепотом добавил: — Там можно заглянуть в гости к лапочке Энжель… и самым тщательнейшим образом… не пропуская ни четверти дюйма обнаженного, трепетного девичьего тела… сличить златовласку с ее копией — лисичкой Элис… — Видя, что я начинаю потихоньку закипать, он поспешно уверил: — Конечно, исключительно дабы удостовериться, не напортачили ли чего там маги, создавая ее подобие!»

«Заткнись, скотина! Ни в какую Аквитанию мы не попремся!» — раздраженно проговорил я, нещадно давя внезапно вспыхнувшее в душе желание взаправду пообщаться с Энжель. А все поганец-бес и мое слишком развитое воображение, моментально нарисовавшее донельзя соблазнительную картинку проведения полного досмотра одной очень привлекательной молодой особы. Такой разврат представился… Я лишь огромным усилием воли удержался, чтобы не сглотнуть слюну. Сразу вспомнилось и то, что девушки у меня не было давным-давно…

— Так что, Стайни, разойдемся при своих? — кашлянув, привлек мое внимание Хайнс-старший.

— Ну давайте попробуем, — задумчиво молвил я в ответ и недобро сощурился, показывая своим собеседникам, что договориться и обойтись без смертоубийства будет непросто. Хотя еще по пути сюда, хорошенько все обдумав, решил отказаться от кардинальных решений в отношении подлых братцев. Увы, но город — не лес… Грохнуть кого-нибудь вообще без каких-либо последствий не выйдет. Несмотря на всю справедливость такого поступка, проблемы с законом возникнут у меня нешуточные.

— Если мы поклянемся своими бессмертными душами, что больше не будем как-либо вредить тебе, это тебя удовлетворит? — осторожно спросил Гейдрих.

— Не-а, — криво усмехнувшись, покачал я головой. И любезно пояснил, отчего меня не устраивает такой вариант: — С чего вам бояться нарушить данную, пусть и страшную клятву? Вы уже и так обрекли себя на вечные муки в Нижнем мире, предав своего ученика. Да и потом… — изобразив зевок, махнул я рукой, — двумя врагами больше — двумя меньше… Какая разница, когда их насчитываются многие сотни, если не тысячи? Так что ваши уверения в искренней дружбе мне не нужны. А попытаетесь еще что-нибудь провернуть — просто грохну, — равнодушно предупредил я.

— Мы тебя услышали, — покосившись на брата, хмуро подтвердил Гейдрих.

Руперт согласно кивнул.

— Вот и отлично, — благодушно высказался я и, осклабившись, потер руки: — Тогда к делу! Сколько вам за мое убийство заплатили?

Братья Хайнс довольно долго думали, прежде чем ответить на столь каверзный вопрос. Но все же выдали в конце концов:

— Пятьсот золотых.

— Так мало?! — искусно разыграл я возмущение, хотя это было непросто сделать, ибо названная сумма произвела на меня впечатление. Такие деньжищи…

— Еще столько же заказчик обещал по выполнении, — не выдержав моего пристального взгляда, буркнул Хайнс-старший.

— Так, значит, речь идет о тысяче золотых, а не о пяти сотнях? — уличил я их в существенной недоговорке.

— Да, — отвел глаза Гейдрих.

— Ну что ж, — напустив на себя глубокомысленный вид, пробормотал я. — Тогда с вас две тысячи, — гнусненько улыбнувшись, выдал я.

— Э-э… — опешили братья.

— Две тысячи золотом! Быстро! — склонившись над столом, с неприкрытой угрозой рявкнул я. — Или вам не жить!

— Но у нас нет таких денег! — воскликнул отшатнувшийся Руперт.

— Тащи сколько есть! — велел я. И приказал поднявшемуся вслед за братом Гейдриху: — А ты сиди здесь. — Когда же Хайнс-старший упал назад на стул, жестко сказал замершему у стола младшему: — Да, и не вздумай меня обмануть и оставить себе хоть что-то.

«Дави их, дави», — с азартом прошептал активно двигающий хвостом бес, который, собственно, и предложил план жестокого наказания Хайнсов путем облегчения их нажитой за долгие годы мошны.

Но больше никаких внушений не потребовалось. Руперт в последний раз беспомощно глянул на брата и отправился за деньгами. И не рыпнулись даже! Видимо, очень хорошо запомнился им тот случай с Молохом, которого я забил в мгновение ока. Похоже, сумели трезво оценить свои невеликие шансы на победу надо мной. Разумеется, владеющие магией люди — серьезные противники для обычного человека. Но не в банальной драке, когда твой нос от кулака противника отделяет менее двух футов, а самое простое заклинание требует для своего воплощения серьезной концентрации и почти целой секунды времени. Совсем иное дело — маги боя, умение которых заточено под контактные схватки. Но Хайнсы — не они.

Спустя пять минут Руперт вернулся. Притащив в руках небольшой, искусно декорированный малахитом сундучок. Поставил его на стол передо мной и открыл махоньким ключиком.

— Это все наши деньги, — глухо сообщил он, демонстрируя лежащую в сундучке стопку векселей и два туго набитых кошеля поверх них. — Тысяча двести семьдесят золотых ролдо.

— Отлично, — широко улыбнулся я. А затем, стерев улыбку с лица, холодно сказал: — А теперь пишите расписку на недостающую сумму. На семьсот пятьдесят золотых.

Братья ничего на это не сказали. Только с откровенной ненавистью глянули на меня. Но этим все и закончилось. Написали они требуемую расписку с обязательством погасить долг перед ее владельцем в три четверти тысячи золотых. А подошедший к нам по моему приглашению владелец таверны заверил в качестве свидетеля документ. На том мы с убравшимися подобру-поздорову Хайнсами и расстались… Они перебрались за стол к своим дружкам и стали с ними о чем-то перешептываться, изредка бросая злобные взгляды в мою сторону. Но я и ухом не повел. Ведь скоро всем темным личностям в этом городе будет совсем не до меня.

— Моя прежняя комната свободна? — уладив свои дела, сразу же обратился я к хозяину «Драконьей головы».

— Да, — кивнул тот, косясь то на змеиный посох, то на стоящий рядом раскрытый сундучок.

— Тогда я ее сразу на месяц сниму, — решил я, доставая и развязывая один из принадлежавших ранее Хайнсам кошелей. Надоело уже таскать вещи туда-сюда. До этого ведь, чтобы не платить попусту за комнату во время своего отсутствия, я все у Атеми дома оставлял. Но теперь, учитывая мое очень-очень сильно возросшее благосостояние, такая экономия уже ни к чему.

— Тогда два серебряных ролдо с тебя, — быстро посчитал Калвин. — И вперед… Ты уж извини… — неловко пожал он плечами.

— Да ладно, — отмахнулся я, доставая из кошеля жменю золотых монет. Отсчитал шесть и подал Калвину.

Тот сначала нахмурился, глядя на чрезмерно большую сумму, а затем его лицо разгладилось. Догадался, очевидно, что к чему.

— А, все же решился карту взять! — с оттенком удовлетворения произнес Калвин. — Сейчас принесу.

— Да не надо, — ленивым взмахом руки остановил я собравшегося отправиться за картой владельца таверны. Напустив на себя самый простодушный вид, выдал: — Я же ее еще в прошлый раз запомнил!

— Как… Как запомнил?.. — У ошеломленного моими словами тьера Труно банально отвисла челюсть.

— Да вот так, — с деланым безразличием ответил я, с трудом сдерживая ухмылку.

Оставив в покое глупо хлопающего глазами Калвина, я взялся за лежащий на столе змеиный посох и по-быстрому замотал его обратно в плащ лича, чтобы зловещий магический предмет не мозолил людям на улице глаза, заставляя шарахаться от меня в сторону и бежать за инквизиторами.

Повесив, как и ранее, посох на одно плечо, а стреломет на другое, левой рукой я ухватил было сундучок братьев Хайнс. Почти коснулся крышки рукой — и тут же отдернул пальцы, ощутив легкий угол-укус насыщенной стихии Земли, к которой примешивалось еще что-то, заставившее кончики пальцев мгновенно похолодеть. Покосившись на братьев-магов, усиленно изображающих полное равнодушие ко всему происходящему за моим столом, я криво усмехнулся и покачал головой. Аккуратно, не касаясь стенок сундучка, вытащил из него кошели и все векселя и рассовал добытое по внутренним карманам плаща. Оставил содержащий какую-то хитрую магическую ловушку сундучок на столе, цапнул за лямки свой походный мешок, до сей поры мирно пролежавший возле стула вышибалы, и пошел прочь, еще раз с усмешкой посмотрев на едва не скрипящих зубами Хайнсов.

Отправился на мансардный этаж таверны размещаться на постой. Но в снятой комнате пробыл совсем недолго. Разобрался со своими вещами и вышел с изрядно полегчавшим мешком. В нем лежали лишь мешочек с алмазами, слиток золота, стопка векселей, переложенных из карманов плаща, долговая расписка Хайнсов и прихваченный из подземелья клочок бумаги. Ну и начатый кошель с монетами еще прихватил. На случай, если кто-нибудь из местных продажных стражников привяжется ко мне по поводу открытого ношения оружия.

В зале таверны тоже не задержался, хотя есть уже очень хотелось. Вышел на улицу, поднял ворот плаща, чтобы ветер не задувал, и потопал на окраину города. К Атеми.

А там посложней пришлось. Все Дедово семейство так обрадовалось, увидев меня… Насилу отбился от приглашения остаться на ужин и рассказать о том, что со мной приключилось за последние дни. Очень непросто и от застолья увильнуть, и не обидеть при этом хороших людей. Но дела не ждут…

Из всех хранящихся в доме Атеми вещей я забрал лишь одну. Самую ценную в данный момент. Пообещав забрать остальное завтра, быстро покинул дом. Спросил лишь, уже на пороге, где мне инквизиторов отыскать.

После этого пришлось возвращаться в центр Римхола, к одному неприметному двухэтажному зданию близ городской церкви.

«Ныкайся!» — поднимаясь на высокое каменное крыльцо, велел я бесу, брюзжавшему всю дорогу и отговаривавшему от глупой затеи сунуться в логово святош.

С легким хлопком нечисть исчезла. Я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и решительно протянул руку к бронзовому кольцу на двери.

На мой стук вскоре выглянул какой-то пацаненок лет двенадцати-тринадцати в простой домотканой одежде. Наверное, служка.

— Отец предстоятель здесь? — спросил я.

С любопытством разглядывающий меня мальчишка утвердительно кивнул.

Достав из кармана заблиставшую в ночи «Звезду Света» и удерживая ее за цепочку в вытянутой руке, я сказал:

— Пойди доложи ему, что его срочно хочет видеть человек с таким знаком.

— Ага, сейчас! — отмер мальчуган и опрометью бросился внутрь дома. Даже дверь за собой не закрыл. Чем я и воспользовался, пройдя в холл.

Недолго ждать пришлось. Спустя буквально минуту по лестнице со второго этажа скатился смахивающий на колобка мужичок-толстячок в сутане. Да не один, а в компании четверых дюжих братьев-инквизиторов, облаченных в черные с багряным окаймлением хламиды. Ну и последним явился служка. Но тот не спустился в холл, а остановился наверху лестницы, обратившись в слух.

— Почему она светится? — не поздоровавшись и даже не представившись, требовательно вопросил чересчур упитанный святоша, вперившись взглядом в «Звезду Света», которую я после недолгих размышлений повесил себе на шею.

— Что? — удивленно уставился на него я, никак не ожидавший такого вопроса.

— Почему твой знак доблести светится, указывая на наличие поблизости проявлений Тьмы?

Склонив после этих слов голову, я с интересом уставился на излучающую яркий белый свет «Звезду». Вот, оказывается, отчего она так засияла… А вовсе не из-за того, что сегодня выпала темная безлунная ночь!

Опомнившись, я поднял взгляд на старшего инквизитора и, коснувшись левой рукой торчащего из-за плеча свертка, туманно объяснил:

— Это-то меня к вам и привело… — И доверительным тоном обратился к толстяку в сутане: — Где мы можем с вами поговорить без лишних глаз и ушей?

Отец предстоятель Мортис, а это был именно он, судя по его сходству с данным мне Торвином Атеми описанием, на мгновение сощурился, пристально разглядывая меня. А затем, неожиданно расплывшись в добродушной улыбке, заверил:

— Конечно-конечно, найдется у меня место для доверительной беседы, брат во Свете. — И очень вовремя предложил, а то я уже малость струхнул, полагая, что меня хотят принять в здешних застенках-подземельях: — Давай поднимемся в мой кабинет.

— Давайте, — легко согласился я.

Старший инквизитор, посторонившись и указав мне направление движения рукой, отрывисто бросил своим подчиненным:

— Свободны.

Кабинет отца предстоятеля римхольского отделения ордена Несущих Свет оказался небольшим и очень простенько обставленным. Никаких там бюро из красного или черного дерева, столов из мореного дуба, огромных кожаных кресел и толстенных кашмирских ковров на полу. Мебель из обычной лиственницы, стулья даже не мягкие, а ступать приходится по травяным дорожкам. В общем, полное отсутствие роскоши. Странно даже, учитывая облик святоши, явно не отказывающего себе в маленьких радостях жизни.

Прикинувшись эдаким добродушным дядюшкой, отец Мортис спокойно наблюдал за тем, как я устраиваюсь. Не торопя и не мешая, просто дождался, пока я брошу свой походный мешок на пол у стола, повешу стреломет на спинку стула, сниму с плеча затянутый в черную материю продолговатый предмет… И разверну его.

— Откуда это у тебя?! — вскричал старший инквизитор, подскакивая со стула и едва не опрокидывая его при этом.

— О, это довольно занятная история, — усмехнулся я, устраиваясь поудобнее у стола. И, посерьезнев, кивнул на змеиный посох: — Об этом мерзком предмете и о том, каким образом он попал мне в руки, я и хотел вам поведать.

— Хорошо, говори, — чуть успокоившись и усевшись обратно на стул, разрешил святоша.

— Не так сразу, — отрицательно покачал я головой. — Думаю, будет вполне уместно, если к нашему разговору присоединится еще одна заинтересованная сторона.

— О чем ты? — недоуменно нахмурился отец Мортис. — Какая еще сторона?

— Отче, вам ведь, несомненно, известны негласно обретающиеся в Римхоле служащие Охранки?

Разумеется, такими сведениями глава римхольских инквизиторов обладал. В чем я, впрочем, и не сомневался.

Однако пришлось прождать почти час, прежде чем люди отца предстоятеля добрались до старшего служащего Третьей управы и передали ему приглашение незамедлительно заглянуть в гости. Ну хоть поужинал да монастырского вина вдоволь напился, пока с отцом Мортисом серомундирника ждал.

И правильно, как выяснилось, сделал, что не стал отказываться от предложенного старшим инквизитором угощения. А то бы оголодал всерьез. Так как разговор со святым отцом и асс-тархом Рабле сильно затянулся, завершившись уже глубоко за полночь. На один только обстоятельный рассказ всей этой истории-эпопеи с походом за кристаллом-накопителем ушел не один час. Пришлось все в мельчайших подробностях поведать… Умолчав лишь о действительно несущественных деталях, не имеющих совершенно никакого отношения к делу. Ну и правда, зачем моим собеседникам знать, что я поглотил два «Всполоха Тьмы», после того как сдох мой оберег? Или о проявившейся под истончившейся кожей перламутровой чешуе? А так совершенно все рассказал.

Вот только восторга моя захватывающая история у слушателей не вызвала. Оба мрачные стали, будто я о смерти их любимых родственников поведал. Ну да оно и понятно — радоваться тут нечему, когда почти сотня людей в лапы к темным угодила. Но скорее всего отец предстоятель и серомундирник просто представили, как получат по шапке от вышестоящего руководства, когда оно прознает о том, что творится в этих краях.

В развернувшееся оживленное обсуждение возможных действий я почти не вмешивался. Разве что пару дельных советов дал. Например, предложив повязать разом главарей мало-мальски крупных шаек, а также их ближайших подручных да хорошенько их допросить. Ведь ясно, что всего пара никому доселе не известных злодеев не могла организовать поставку такого количества живого товара. Нет, тут явно действовала весьма значительная группа злоумышленников… Так что наверняка во всем этом темном предприятии замешана одна из местных банд. Да и другие шайки можно смело прессовать. За сокрытие и пособничество. По-любому ведь местная шпана что-то слышала, что-то видела, что-то знала… Но отчего-то никто из них не явился немедля к отцу предстоятелю с рассказом о сношениях их подельников с темными.

А асс-тарха я вдобавок надоумил городской стражей заняться. А заодно и римхольским владетелем. Уж не содействует ли кто из них злодеям поганым? Иначе с чего допустили здесь такой бардак, что люди бесследно исчезают и никто о том ни сном ни духом?

Еще один путь, долженствующий вывести на нужных людей, я измыслил в самый последний момент, перед тем как серомундирник ушел. Предложил потрясти местное отделение банка, ссудную контору, принадлежащую братьям-духовникам, и всех подпольных ростовщиков на предмет получения золотых слитков, подобных моему. Не могли же они бесследно исчезнуть? Ладно алмазы могли оставить, не перепродавая, но золото наверняка обернули в звонкую монету либо в векселя. Я во всяком случае уже горел желанием избавиться от ценных, но очень уж тяжелых слитков.

Так вот вечер и прошел…

— А тебе есть где переночевать, Кэрридан? — обеспокоился отец Мортис, когда асс-тарх Рабле покинул нас. Да тут же великодушно предложил: — А оставайся-ка ты у нас! — Он громко воззвал к мальчишке-послушнику, что еще тоже не ложился спать в столь поздний час: — Поль! Поль, приготовь одну из свободных комнат брату-паладину!

Едва не поперхнувшись вином, которое потягивал время от времени из серебряного кубка, я замахал рукой, отказываясь от сомнительного удовольствия остаться на ночевку у добрых-предобрых инквизиторов. А когда откашлялся, с жаром заверил отца предстоятеля:

— Нет-нет, у меня есть где остановиться! И комната уже даже оплачена!

— Ну как хочешь, — не стал настаивать отец Мортис. — Тогда на этом, пожалуй, все? Встретимся завтра вечером, обсудим первые итоги.

— Наверное, да. — Я поднялся со стула и, вроде как спохватившись, обратился к святоше: — Ах да, святой отец, чуть не забыл! — Немного помявшись для приличия, спросил: — Вы не могли бы мне посодействовать в приобретении магических предметов защитного характера?

— Что конкретно тебе нужно? — остановившись у стола, осведомился старший инквизитор.

— Ну как минимум амулет с «Кругом отражающего Света» и какую-нибудь безделицу, поддерживающую кинетический щит, — выдал я свои чаяния и затаил дыхание.

— Хорошо, сейчас Поль принесет все, что тебе требуется, — даже не задумавшись над моей просьбой, пообещал отец Мортис. Ни одного вопроса не задал. Хотя, по идее, должен был. Столь мощные магические предметы кому попало не раздают. Но я же теперь вроде как паладин… как и все обладатели «Звезды Света». Так что мне, наверное, можно…

— Отлично! — выразил я искреннюю радость таким поворотом дел и полез в свой мешок. За деньгами, понятно.

— Платить ничего не нужно, — сказал отец Мортис, догадавшись о моем намерении. Он кивнул на змеиный посох, который был отставлен после начала разговора в сторонку, к дальней стене: — Отпишусь, что выдал амулеты в качестве вознаграждения за него.

Поль, повинуясь указаниям отца предстоятеля, быстро притащил откуда-то небольшую коробочку, в которой лежал защитный амулет в виде небольшого рубина, заключенного в золотой круг, украшенный тонкими рунными письменами, а также медальон лунного серебра с вплавленной в металл алмазной звездой, сияющей на небосводе.

— Здорово, — вновь порадовался я, тотчас заграбастав магические предметы.

— Как ты и просил — «Круг отражающего Света» и кинетический щит пятого класса защиты, — уведомил меня отец Мортис. Разведя руками, он произнес с извиняющимися нотками в голосе: — Увы, чего-то мощней у нас тут нет. Не требовалось как-то ранее.

— Ничего-ничего, мне и этого достаточно, — уверил я его.

Покосившись на украдкой трущего глаза и позевывающего мальчишку, усмехнулся и указал на него взглядом святому отцу.

На что тот незамедлительно отреагировал:

— Поль, сейчас проводишь брата паладина до двери — и немедленно спать!

— Послушник ваш? — проформы ради осведомился я у отца Мортиса, глядя на встрепенувшегося и энергично закивавшего мальчишку, показывающего, что он, дескать, все уяснил.

— Что? — сначала не понял инквизитор, погрузившись в какие-то раздумья. А потом, когда я повторил вопрос, облегчено улыбнулся: — А, Поль! — Он отрицательно покачал головой: — Нет, не послушник. Сынишка моего брата. Я его перед поступлением на боевой факультет духовной семинарии натаскиваю. — И с отеческой гордостью объявил, глядя на племянника: — Тоже вот хочет паладином стать и с оружием в руках род людской защищать от мерзкой нелюди, нежити и нечисти.

— Ну-ка, ну-ка, — вроде как заинтересовался я, мгновенно ухватившись за подвернувшуюся возможность вызнать кое-что очень важное для себя, и с эдакой подначкой спросил у Поля: — А скажи-ка, будущий рыцарь Света, у какой нелюди имеется чешуя цвета серого перламутра?

— Ну… — откровенно растерялся мальчишка. Помялся с минуту, сосредоточенно размышляя, и, покраснев, опустил глаза: — Не знаю.

— Нет, все-таки надо использовать в обучении розги, — с досадой высказался отец предстоятель. Укоризненно покачав головой, вздохнул: — Поль, ну как же можно забыть о таком? Ведь чешуя цвета серого перламутра имеется только у одного существа во всех трех мирах! У истинного врага рода людского — Темного Ангела!

Отвесив челюсть до пола, я чуть себя не выдал! Повезло, что вовремя опомнился и сделал вид, будто это я зеваю так широко! Прежде чем удивленно уставившийся на меня инквизитор успел о чем-то спросить.

— Ладно, пойду я, спать охота — просто страсть, — быстренько распрощался я с гостеприимным отцом предстоятелем и чуть ли не галопом убрался из его кабинета.

Лишь выбравшись на крыльцо и закрыв за собой дверь, позволил себе нервно хохотнуть:

— Темный Ангел, надо же.

Я потопал в «Драконью голову», сожалея на ходу о том, что не удалось выяснить у святош, кто же я такой… Но тут уж ничего не поделать. Видать, не слишком хорошо знаком с разными видами нелюди отец Мортис. Раз не смог припомнить ни одного обладателя перламутрово-серой чешуи, кроме единственного и неповторимого Темного Ангела.

* * *

Два последующих дня пролетели как в лихорадке. Дел возникло просто невпроворот! И Святой инквизиции я нужен, и Охранке, и городской страже… Всем моя помощь требуется. До того дошло, что еле удалось выкроить время на свои неотложные заботы! Но справился как-то. И людям подсобил, и свои делишки обтяпал.

Бес доволен будет. Тем, что мы теперь в фаворе у духовных и светских властей, а основная часть наших денежек надежно укрыта от воров в подземном хранилище римхольского отделения Основного Имперского банка. И таскать больше ничего не придется. Золотые слитки переданы серомундирникам и святошам в обмен на звонкую монету, а долговая расписка братьев Хайнс отошла ссудной кассе братьев-духовников почти за всю указанную в ней сумму. За вычетом лишь малой доли — одной двадцатой. Действительно выгодно вести дела с прижимистыми церковниками, являясь паладином… Не будь у меня «Звезды Света», как пить дать стребовали бы за свои услуги по взысканию долгов минимум четверть от указанных в обязательстве средств!

На третий день нужда во мне у всех как-то сама собой отпала. Отцу предстоятелю Мортису подмогу прислали в лице пяти инквизиторских троек и двух дюжин монахов из отпущенников. В подчинение асс-тарху Рабле передали целую толпу дознавателей, спешно набранных по близлежащим городам, да полусотню конных егерей. Ну и городская стража резко работать начала, стараться, после того как служивых повыгоняли через одного. Так вот и получилось, что я оказался не у дел.

Впрочем, меня это ничуть не расстроило. Наоборот, даже вздохнул с облегчением. Мне надо хорошенько отдохнуть перед предстоящим походом, сил набраться. А как это сделаешь со всей этой кутерьмой?

После полудня, видя, что никто не спешит присылать за мной гонцов, я отправился в гости к Атеми. Как обещал. У них и пробыл до позднего вечера. Пока с Дедом и Гэлом потрепался, пока стряпню женской половины их семейства отведал, ночь и наступила.

Обратно в «Драконью голову» шел в приподнятом настроении. Приятно просто так вот отстраниться ненадолго от своих забот-хлопот и посидеть по-человечески за столом с хорошими людьми. Да и на улице красота такая… Тишь да гладь. Ни пьяных шумных компаний, ни подозрительных личностей, ни непоседливых горожан. Только патрульные тройки римхольских стражников не спят — бдят.

Добравшись до таверны, я на некоторое время задержался в зале. Глинтвейна глотнуть да отогреться с морозца. Ну никак у меня не получается почему-то привыкнуть к здешнему холоду.

Сижу я, значит, о важном мыслю. Ну то есть — не заказать ли себе еще кубок подогретого пряного вина. И вдруг… Негромкий перестук каблучков, шорох материи, скрип отодвигаемого стула…

Вынырнув из пучины глубоких раздумий, я с удивлением обнаружил, что за мой стол присела какая-то особа женского пола. В багряном с темно-синими вставками платье из плотной материи. Довольно дорогом с виду. В коротеньких, едва прикрывающих запястья черненых перчатках из кожи тонкой выделки. В примечательной иссиня-черной шляпе с бантом. Большущей. Поля которой спереди и сзади будто обвисают под собственной тяжестью, отчего при прямом взгляде лицо в лицо мне виден лишь узкий подбородок незнакомки и ее поблескивающие ярко-алым перламутром выразительные губки. Ну и, понятное дело, от моего взора не ускользают и ниспадающие на плечи белые, с отдельными черными прядками, волосы, что нарочито неровно подрезаны.

— Хочешь… купить у меня эту ночь?.. — негромко, но очень чувственно вопросила эта молодая особа, запрокидывая голову назад и устремляя на меня взгляд прекрасных темно-синих глаз, обрамленных длиннющими и чернющими ресницами.

Признаться, в первый миг до меня не дошло, о чем толкует незнакомка. Ибо поначалу я просто утонул в ее совершенно бесподобных очах цвета ультрамарина. Лишь неимоверным усилием воли смог вынырнуть из этого омута, что для вящего эффекта был подведен бирюзовыми тенями.

Только чтобы не молчать и хоть что-то сказать, я протянул банальное:

— Эмм… — подумав в это же время: «Явно кто-то из ее предков с нелюдью согрешил! У обычных-то людей таких насыщенно ярких глаз не бывает!»

Умело подкрашенные губки девушки чуть дрогнули, норовя расползтись в улыбке, и я почувствовал себя донельзя глупо. Это позволило мне собрать в кучу разбежавшиеся мысли и начать трезво воспринимать окружающий мир.

Скользнув отстраненным взглядом по прекрасному лицу незнакомки, я обратил внимание на ее тонкую белую шейку. Вернее, на занятное украшение на ней. Являющее собой узкую полоску черного шелка, на которой расположилась круглая серебряная запонка-кнопка со стилизованным изображением улыбающейся кошачьей мордочки. Приметный знак, что носят девушки из заведения, располагающегося совсем неподалеку от «Драконьей головы». Из борделя под незатейливым названием «Игривая кошечка»…

Подняв взгляд, я с откровенным удивлением уставился на девушку. Нет, конечно, девицы из «Игривой кошечки» — здесь нередкие гостьи, но эта так не похожа на них… Грубо говоря — совсем не тот класс. Вот в столичном салоне Жюстин среди двух дюжин самых красивых из доступных девушек Империи она бы смотрелась вполне уместно. Но не здесь. К тому же чем дольше мы сидим и молчим, тем больше усиливается впечатление, что эта особа — из благородных… Только они умеют так себя преподать, даже ничегошеньки не сказав. Вот честно, обнаружься на пальчике незнакомки перстенек с гербом — нисколечко бы этому не удивился.

Возможно, если бы жизнь меня не побила, я бы не усмотрел в этом никакого подвоха. А так — сразу насторожился. Призадумался. Над тем, случайно ли появление прекрасной незнакомки за моим столом и чем мне это грозит. И аквитанские недоброжелатели отчего-то сразу вспомнились… Наверное, оттого, что только им хорошо известен мой вкус. Отличный от предпочтений большинства мужчин, считающих дворянок хоть и смазливыми, но излишне стройными… Так что реши кто-то другой поймать меня на сладкую приманку, наверняка заслал бы девицу не такую красивую, а пофигуристей. Чтобы не робел, а сразу тащил ее в постель.

Но, несмотря на возникшие подозрения, я просто не смог удержаться от адресованного прекрасной незнакомке вопроса. Слишком, слишком она хороша… С трудом подавив навязчивое желание облизнуться, само собой возникающее при каждом взгляде на перламутрово-алые губки девушки, я все же спросил:

— И… И во что же мне обойдется это удовольствие?..

— О-о… Всего лишь в тысячу монет, — чуть слышно выдохнула она с загадочной улыбкой на устах.

И едва не рассмеялась, глядя на мои выпученные, как у выброшенной на берег рыбы, глаза. А мне было совсем не смешно. В этот момент я боролся с лезущим наружу глинтвейном, пошедшим не в то горло. Не стоило в ожидании ответа прикладываться к кубку с пряным вином… Тогда не приключилось бы такой оказии.

Чудом справившись с собой и проглотив таки напиток, я прохрипел:

— Сколько?!

— Тысячу монет, — с явным удовольствием повторила девушка и добавила: — Серебром.

— То есть сотню золотом? — отдышавшись и немного придя в себя, уточнил я.

— Можно и так, — согласно склонила она свою прелестную головку и замерла, выжидательно глядя на меня.

«Вот борзота-то!» — возмущенно выдал бес, в три прыжка перебираясь с пола, куда он брякнулся, когда одна особа озвучила цену ночи с ней, обратно ко мне на плечо. И негодующе засопел: — «Тысячу монет серебром ей подавай! Да за них можно десяток таких красоток купить! Или даже два!»

«Да погоди ты!» — шикнул я на него, глядя во все глаза на незнакомку. С определенным интересом. Ведь озвученная ею сумма мгновенно развеяла мои опасения касательно подставы. Похоже, все это взаправду и нет здесь никакого обмана.

«Чего ждать-то?! — возмутился рогатый. — Ждать, когда одна пронырливая и непомерно жадная девица окрутит и разведет на немыслимую денежку одного внезапно разбогатевшего, но при этом нисколько не поумневшего осла?! — Он принялся меня увещевать, нашептывая на ухо: — Ну не будь ты этим самым вислоухим животным! Не тупи! Какая сотня золотых?! За что?!»

Разумеется, я мог бы ответить рогатому, за что затребована такая сумма, но делать этого не стал. Не тупой — сам догадается. Хотя, конечно, бес прав касательно чрезмерности запросов девушки… В случае, если та действительно является одной из бордельных кошечек. Что вряд ли. Слишком уж чистенькая она. Непотасканная совсем. И больше походит на приличную девушку, никогда прежде не промышлявшую продажей своего прекрасного тела. Хотя бы потому, что, будь у нее хоть мало-мальский опыт работы на этом поприще, она ни за что не решилась бы столько запросить. Хоть с умного, хоть с глупца. Ибо это абсолютно нереальные деньги.

Непонятно, на что незнакомка рассчитывала. Ведь тысячу серебряных ролдо, пожалуй, только совершенно невинной девочке благородного происхождения было бы уместно за утехи испросить…

— Решайся же!.. Решайся!.. — проникновенно подбодрила меня сидящая напротив особа. Видимо, почувствовав как-то, что я колеблюсь, торопливо выпалила, каким-то чудом исхитрившись при этом не залиться как маков цвет, а всего лишь чуточку покраснеть: — Любые фантазии за ваш счет!

Я облизнулся, не сдержавшись, столько чувственного обещания было в голосе девушки. А почему бы и нет? Что, собственно, мешает мне принять столь заманчивое предложение от такой привлекательной особы? Деньги? Так их хватает. Да и держаться за них — последнее дело. Не я их потрачу, так просадит поганец-бес. И не останется от них ничего, даже приятных воспоминаний. Да и вообще, может статься, отправившись через пару-тройку дней охотиться на дракона, я вовсе не вернусь… Так почему не оторваться напоследок?

«Ой осел, ой осел… — хлопнув себя лапкой по мордочке, закатил глазки бес. — Сотню золотых какой-то проходимке отдать, когда за такую наглость ее следовало бы примерно наказать, раскрутив девчонку за медяк! У тебя же есть для этого все способности!»

Но на потуги нечисти привести меня в чувство я не отреагировал. Поскольку в этот миг девушка окончательно склонила чашу весов в пользу принятия ее предложения, с небольшой заминкой смущенно пообещав:

— А если… А если ты сочтешь уплаченную за ночь цену неоправданной, я верну тебе все монеты до единой!

Тут уж я со своими желаниями поделать ничего не смог. Моя буйная фантазия мигом такую захватывающую картинку чувственного разврата нарисовала… Что я тут же подскочил со стула и предложил руку незнакомке:

— Идем же! Идем!

Когда она поднялась и ухватила меня за локоток, я чуть ли не волоком потащил ее по лестнице на мансардный этаж к себе в комнату. А то ведь от той ночи осталось всего ничего! Надо поторапливаться!

Ворвавшись в свой номер, я быстро захлопнул за собой дверь и закрыл на ключ, чтобы нам никто не смог помешать. После чего выжидательно уставился на свою гостью, чуть раскрасневшуюся за время спешного подъема наверх.

— А деньги?.. — смущенно напомнила она, остановившись у стола в двух шагах от меня.

— Ах да! — опомнился я, едва не хлопнув себя по лбу. И спросил, направляясь к сундуку, в котором хранились мои ценности: — А банковские векселя тебе подойдут? Или ты хочешь получить именно наличную монету?

— Векселя будут даже лучше! — заверила девушка.

Искоса приглядывая за ней, я быстро справился со стоящей задачей — отыскал в тонкой стопке ценных бумаг две, каждая из которых являлась обязательством на пятьдесят золотых ролдо. Просто захлопнув сундук, приблизился к девице и передал ей из рук в руки векселя. Она их, затрепетав, взяла… Постояла так, не сводя с меня пронзительного взгляда ультрамариновых глаз, вроде как собираясь с духом, и, нервно облизнув алые губки, медленно-медленно убрала полученные бумаги в висящий на пояске замшевый мешочек-кошель. Подтверждая, таким образом, факт своей продажи… Пусть всего и на одну сегодняшнюю ночь.

Я с трудом сдержался, чтобы не наброситься на девчонку сей же миг, настолько провокационно-возбуждающим оказалось устроенное ею представление. Лишь огромным усилием воли удержал себя на месте, став наблюдать за дальнейшим развитием событий. А посмотреть было на что. Эта заалевшая прелестница плавно сдвинулась влево и подняла правую ножку, поставив ее на невысокий табурет. И потянула свое платье за подол… медленно-медленно поднимая его… по лакированным красным туфелькам на высоком каблучке… по тончайшей вязи черных чулок… до коленки… и выше… Полностью обнажая свою красивую ножку. На миг остановилась, когда край пышного подола миновал кружевной верх чулка и скользнул по завязанной бантом широкой шелковой ленте серо-стального цвета, что удерживала его. Вспыхнув, шутливо пригрозила пальчиком, когда мой жадный взгляд коснулся проглядывающей из-под подола тонюсенькой полоски ажурного нижнего белья.

А затем… А затем девушка вытащила тонкий стилет… прежде скрывавшийся под широкой шелковой лентой, и с улыбкой продемонстрировала его крохотное лезвие — едва ли с мизинец размером.

— Это для самозащиты, — доверительно сообщила она в ответ на мой удивленный взгляд, чем сразу же успокоила. И одернула подол платья. Заставив меня испустить горестный вздох — от шикарного зрелища прелестных девичьих ножек я был отлучен…

— Наслаждайся, — едва слышно прошелестел голосок девушки.

С милой улыбкой она чмокнула кончики своих пальцев и дунула на них, отправляя мне воздушный поцелуй. И — хлоп! Исчезла! А по мне хлестнула слабая волна, состоящая из стихии Воздуха.

Минут пять я стоял, разинув рот и глупо хлопая глазами. Никак не мог поверить в произошедшее. Так меня еще никогда не разводили… Даже самые наглые ворюги…

«Ну что, профукал денежки, осел?» — проворчал бес.

«Ага, — растерянно протянул я в ответ. И, наконец опомнившись, перебил явно намеревающегося заняться чтением нотаций рогатого, мысленно воскликнув: — Да кто мог подумать, что она воровка?! Еще и обладающая способностью к мгновенным пространственным переходам! Ведь все такие Одаренные известны наперечет и находятся под строгим присмотром властей!»

«Что-то не похоже, что все», — съязвил бес.

«Да, как минимум одну такую персону Охранка проворонила», — поскребя в затылке, вынужден был я согласиться с нечистью. И сердито засопел, как не так давно — бес. Обидно чуть не до слез! Ладно, демон с ними, с деньгами, их не так жалко, страсть как расстраивает другое — то, что не удастся познать всю сладость близости с этой девчонкой. Предвкушения насчет этого были такие… Что до сих пор облизываюсь.

Переживая невероятное разочарование, я с нескрываемой досадой произнес:

— Вот же… Получила от меня что хотела и моментом упрыгала! «Наслаждайся»… Чем наслаждаться-то?! — Я испустил мучительно-тоскливый вздох.

Хлоп! И новая волна стихиальной энергии ударяет в меня. К моему горлу прижимается что-то холодное и очень острое. Я замираю, не рискуя шелохнуться. А сладкий голосок в это же время мурлычет мне на ушко из-за спины:

— Жизнью, глупый, жизнью. Ведь сегодня ты не умрешь. — И после небольшой паузы слышится многообещающее: — Я приду за тобой завтра…