Банкротство мнимых ценностей Рой Олег

Когда Лохнесс болел, она часами не отходила от его кровати, искала по городу дефицитные лекарства, обегая все аптеки, самозабвенно ухаживала за ним. Когда ему грозила опасность, она, обычно такая хрупкая и беззащитная, бросалась на его защиту, о чем бы ни шла речь – о стае мальчишек или о злобной тетке, которая делала ему замечание на улице.

Они читали вместе книги, разговаривали на все темы и почти все ее свободное время проводили вместе.

Об отце она говорила всегда только хорошо. На вопрос сына, почему у всех есть папы, а у него нет, отвечала весело:

– Папы есть у всех, даже у тех, у кого их нет. Маленькие мальчики и девочки никогда не появятся на свет, если у них не будет папы и мамы. А папа еще вернется, мы подождем немножко, и он вернется.

Она ждала его всю жизнь. Но он больше никогда не появлялся.

* * *

Мама давно закончила свой рассказ, а Евгений все еще сидел молча, боясь пошевельнуться. В комнате было душновато, но он не решился открыть форточку, опасаясь простудить больную.

Потом встал, подошел к ней, обнял и прошептал:

– Я очень люблю тебя, мамочка…

Ночью на собственной, купленной в его школьные годы тахте, которую мама никак не соглашалась выбросить, он долго не мог уснуть, все ворочался, прислушивался к ее тяжелому дыханию. Забылся сном только под утро, когда уже начало светать, и проснулся от необъяснимой тишины в комнате.

– Мама?

В ответ он ничего не услышал. Холодея от ужаса, бросился к ее кровати.

Она ушла тихо, во сне, как будто и в смерти не хотела никого потревожить. Сначала он тряс бесчувственное тело, что-то кричал, прислушивался к сердцу, потом вдруг все понял, обмяк и сел на пол рядом, держа ее в руках. Сколько времени он так просидел, он не знал. Наконец он встал и отправился искать свой мобильный телефон. Звонил из кухни, метаясь по ней – находиться в той комнате, рядом с ней, было невыносимо.

* * *

Карина включила компьютер, набрала в поисковике нужные слова. Сайтов у лесбиянок было немного, но на них активно шло общение, участницы переписывались друг с другом, назначали встречи, вели отвлеченные разговоры. Был и раздел «Знакомства», в котором ищущие себе пару размещали анкеты. Она начала просматривать анкеты, потихоньку увлеклась и написала всем девушкам, хоть чем-то похожим на Фреду.

Потом Карина с нетерпением ждала очередного письма и постоянно проверяла свой электронный ящик. Каждый раз, подходя к компьютеру, первым делом искала синий конвертик внизу экрана. В течение недели ей ответили почти все девушки, но Фреды среди них не оказалось.

Она еще более внимательно изучила анкеты, подробнее останавливаясь на тех, что были без фотографии.

И, кажется, нашла.

Эта девушка, скрывавшаяся под ником Пламень, писала рублеными фразами, коротко, лаконично, грубовато, но в рамках вежливости. Ее тексты выдавали своеобразный острый ум, язвительность и оригинальность. Кроме того, она, как и Фреда, обращалась ко всем «подруга», и это вселяло надежду. Карина предложила ей встретиться, та долго отнекивалась, ссылаясь то на одно, то на другое, но наконец согласилась.

После недели сомнений и ожиданий Карина воспряла духом. Она покрасила волосы, добавив им рыжеватый оттенок, сделала оригинальный маникюр, проехалась по бутикам и купила несколько новых вещей, не таких, как она привыкла носить, а более смелых и стильных.

Лена, так назвалась новая знакомая, предложила встретиться у одной из станций метро и дала свой номер мобильного.

В назначенное время Карина подошла к месту встречи, бросив машину в паре кварталов, остановилась напротив и стала напряженно вглядываться в толпу и особенно в останавливающиеся автомобили – не мелькнет ли среди них знакомый желто-зеленый цвет?

Прошло уже пятнадцать минут, но к ней никто не подходил. Она уже подумала, что встреча не состоится, возможно, она что-то перепутала, как вдруг ее окликнули. Карина обернулась и… Это была не Фреда.

Да, это была совсем не Фреда, а маленькая, ростом гораздо ниже среднего, полненькая белобрысая девушка. Волосы ее торчали в разные стороны неопрятными вихрами, отчего она напоминала воробья. Бесцветные серые глаза, не как у Фреды, многозначительно неопределенного цвета, а какие-то выцветшие, цепко следили за реакцией и мгновенно оценили произведенное впечатление.

– Привет! Пошли в кафе, тут рядом? – И, не оглядываясь, по-пацански положив руки в карманы и покачиваясь, точно матрос на палубе, она направилась в сторону ближайшего кафе. Карине, несмотря на ее обычную бесцеремонность, почему-то не хватило духу повернуться и уйти.

Внутри Лена быстро выбрала свободный столик, заказала дешевую пиццу, пиво и выжидающе уставилась на Карину. Разговор не особенно клеился. Причем Карина с удивлением догадалась, что она тоже Лене не понравилась.

«Пламень» залпом выпила полбокала пива и вдруг ни с того ни с сего начала рассказывать свою несчастную историю любви, которых множество у каждой лесбиянки, как позже выяснила Карина. Потом выдернула сигарету из пачки и закурила.

– Ну а ты что про себя расскажешь?

Карина в двух словах обрисовала ей ситуацию с Фредой, признавшись, что сначала приняла Лену за нее.

– Да, бабы стервы, – улыбнулась с пониманием Лена. Она как будто даже расслабилась, узнав, что не представляет для Карины интереса. – Но так ты ее не найдешь. Похоже, твоя не из тех, кто ищет пару через Интернет. Ты лучше в «Акуле» как следует поспрашивай.

– А что это такое?

– Ты что, не в теме? Ну, ты даешь! – Лена впервые за всю встречу искренне засмеялась. – Туда все наши ходят, особенно по субботам.

Карина вспомнила, что встречала это название на страницах «розовых» сайтов.

– Вообще-то «Акула» – клуб для «стрейтов», – продолжала Лена. – Но в субботу туда проходят только наши девушки. Мужиков и геев не пускают. А натуралки и сами не суются, нечего им там делать. Ну, вот там и пересечемся.

Лена записала адрес на обрывке салфетки и объяснила, как проехать. К удивлению Карины, клуб располагался не в центре, а на окраине.

Бросив взгляд на часы, Лена поднялась со стула со словами:

– Ну ладно, мне уже пора, и так опаздываю. Приятно было познакомиться. Ты пиши, может, еще чего придумаем.

Карина рассеянно кивнула, сжимая в руках салфетку, как самую дорогую в мире драгоценность.

В «Акулу» она отправилась на такси. Не хотелось, чтоб охранник Макс видел, куда она едет. Да и ее серебристая «Ауди», как она догадалась, была бы там совершенно неуместна. Интересно, если Фреда посещает такие заведения, то где оставляет свою машину и как одевается?

На сей раз Карина постаралась выглядеть попроще. Большинство столичных «розовых» не особенно состоятельные люди, и выделяться среди них она не хотела. Обычные джинсы (никто из этой публики и не догадается, что они стоят почти тысячу долларов), белая футболка, минимум косметики. Она уже заметила, что лесбиянки, в отличие от геев, не злоупотребляют косметикой.

Клуб располагался в здании бывшего то ли завода, то ли троллейбусного парка.

На крыльце две нетрезвые молоденькие девушки тискали друг друга в объятьях. Сильно пахло разлитым пивом. Карина заплатила за вход и прошла внутрь. На нее тут же обрушился оглушительный грохот музыки. Все пространство клуба было заполнено, сидели на подоконниках, стульях, за столиками, обнимались, целовались, лезли друг другу под кофточки. Многие были пьяны, почти перед каждой стоял пластиковый стакан с пивом. Девушки делились на две явные группы: одни внешне похожие на парней, в мешковатой одежде, рубашках навыпуск, сутулые, коротко стриженные, без грамма косметики на лице, другие обычные, в юбках и косметике. Были и такие, которые как будто застыли в переходной стадии между этими двумя имиджами.

В зале, куда сначала попала Карина, располагался бильярд, бар, игровые автоматы. Перед туалетом выстроилась длинная очередь. Следующее помещение, отгороженное бамбуковой занавеской, оказалось танцполом, туда постоянно входили и выходили. Карина подошла к бару:

– Что у вас есть из напитков?

Брюнетка лет тридцати пяти с короткими волосами иссиня-белого цвета насмешливо произнесла:

– Пиво есть.

– А что еще? Кроме пива?

– В первый раз, что ли?

Карина кивнула.

– Могу предложить только коктейль. У нас еще нет лицензии на крепкий алкоголь.

Пришлось согласиться на коктейль. Барменша налила в бокал жидкость ядовито-зеленого цвета из цветной баночки.

Карина, поморщившись, расплатилась, забрала его и, с отвращением потягивая, отправилась на танцпол, попутно стараясь отыскать среди девушек Фреду.

В полумраке под светом прожекторов быстро двигались девичьи тела кто во что горазд. Сначала лиц было не разглядеть, но чуть позже глаза Карины начали привыкать к такому освещению. Множество девушек курили, пили и орали что-то друг другу в ухо, потому что иначе слов было не разобрать.

Она несколько раз обошла весь зал, заглядывая в лица, но никого похожего на Фреду не нашла.

Вдруг к ней кто-то подошел, схватил за плечо и потащил танцевать.

Она отпрянула. На нее посмотрели осоловелые глаза какого-то существа в мешковатом растянутом свитере.

– Епрст, – пролепетало существо и отправилось дальше. Карина почувствовала, что ее тошнит.

* * *

В ту ночь Карина напилась так, как не напивалась никогда в жизни. Воспоминания потом всплывали в памяти только отдельными эпизодами. Вот она танцевала медленный танец с какой-то низенькой толстухой, вот кто-то целовал ее в туалете, вот она сидела на автобусной остановке рядом с клубом в три часа ночи, пила пиво и разговаривала с какой-то коротко стриженной девушкой. Этот разговор запомнился более или менее подробно.

– А я вены резала спокойно, – невозмутимо говорила та, – три раза.

– Почему?

– Жить не хотелось. Но каждый раз откачивали. А я еще потом попробую.

– Зачем?

– Мы четыре года были вместе. Четыре года, понимаешь! А потом она ушла к другой. Просто пришла однажды домой и сказала, что больше меня не любит, что изменила мне. Изменила с нашей общей подругой, которую я считала за сестру.

– М-да, – тянула Карина, чтобы хоть что-то сказать.

– Понимаешь, – девушка отчаянно жестикулировала, разбрызгивая вокруг себя пиво. – Понимаешь, как ни страшно, но отношения тупиковые, асоциальные, тут друг друга ничего не держит вместе, кроме любви, ни деньги, ни обязательства, ничего. Можно, конечно, строить дома, хозяйство вести совместное, но это только осложнит жизнь, если что случится.

Она вдруг заплакала. Карина чувствовала себя налитой до краев бочкой, ей не хотелось ничего говорить, только сидеть так и не шевелиться.

– А ты тут чего делаешь? – обратила на нее внимание собеседница. – Я раньше тебя здесь не видела.

– Девушку ищу.

– Как ее звать-то?

– Лора… То есть Фреда!

– Фрида, что ли? Здоровая такая, у нее еще татуха в виде ангела вот здесь, – девушка показала себе на плечо.

– Нет, – покачала головой Карина. – Не она. Та Фреда, а не Фрида.

– Тогда не знаю. А из себя она какая?

Карина, как могла, описала Фреду.

– Чего-то тут я похожей не встречала, – искренне огорчилась собеседница. – Но ты поспрашивай. У нас все всех знают, мир тесен. Наверняка найдешь.

Решив последовать ее совету, Карина вернулась в клуб и продолжила расспросы. Но безрезультатно.

Утром Макс подобрал Карину на остановке, из-за выпитого алкоголя и усталости сама добираться она была не в силах и позвонила ему. Он хотел было что-то спросить, но наткнулся на ее неожиданно злой взгляд и промолчал.

Лену-«Пламень» она в тот вечер не встретила, но на другой же день списалась с ней по аське.

«А ты знаешь девчонку, которая вены резала?» – спросила в числе прочего.

«Это Ширу, что ли? – откликнулась собеседница, добавив ехидный смайлик. – Она тебе трагическую историю про измену рассказывала? Не верь ни слову. Да она сама своей девушке и изменила. И не резала вены, а просто один раз царапнула себя ножом по руке. А теперь ей себя жалко и она всем лапшу на уши вешает…»

Карина начала новую жизнь. Она уже поняла, что вряд ли когда-либо найдет Фреду. Может, она просто пригрезилась ей? То ли это было наваждение, то ли подарок судьбы, то ли случайность, но ей было суждено прикоснуться к волшебству, а теперь оно растаяло. Теперь ей предстоит жить дальше, неся в себе эту тайну.

Отныне мужчины для нее больше не существовали. Болтовня клиенток в салоне о своих и чужих любовниках, своих и чужих мужьях, их достоинствах и недостатках теперь оставляла Карину совершенно равнодушной. Она смотрела на своих клиенток только под одним углом зрения: мое – не мое. Чаще было «не мое».

Память тела о Фреде сидела в ней как заноза. Тело жаждало любви, и, раз Фреды не было, Карина решила искать ей замену. Завела несколько знакомств через Интернет, выбирая коротко стриженных спортивных брюнеток, но не таких, которые подражали мужчинам, а имевших свой собственный стиль, желательно тонкий и элегантный. Иногда по старой памяти заходила в «Акулу», посещала и другие клубы. В общем, ей нравилось. Не хватало чего-то, конечно, но все равно нравилось.

Единственное, что напрягало Карину, – это родня. Каждая поездка в гости к «своим» грозила скандалом. Приезжая к матери, она раз за разом подвергалась сначала расспросам, а потом и упрекам. Разговор всегда начинался одинаково. После чая, вымыв посуду, мать вытирала мокрые руки о полотенце, садилась напротив Карины на кухне и смотрела на нее тяжелым взглядом:

– Ну, как у тебя?

Интересовало ее при этом не здоровье дочери, не ее настроение и даже не дела в салоне, а исключительно ее личная жизнь. Карина отмалчивалась или пыталась перевести разговор на другую тему, но это не получалось.

– Что, мама? Что не так? – взрывалась тогда Карина. – Деньги я зарабатываю, себя содержу, семье помогаю. Что еще я должна делать, чтобы ты от меня отстала? Ты с детства мной недовольна, дай мне хоть сейчас пожить по-человечески.

Мать поджимала губы и отворачивалась к окну:

– Ты все сказала?

Карина нервно дергала головой, как будто прогоняя назойливое насекомое.

– Тебе сколько лет сейчас? – спокойно спрашивала мать. – Скоро тридцать? Не пора ли подумать о детях? Когда еще родишь? Мужа упустила, а теперь что?

Об особенных пристрастиях дочери она, конечно, и не догадывалась.

– Успеется, – мрачно отвечала Карина. – Сначала на ноги встать надо.

– Отец был бы тобой недоволен, – продолжались упреки. – Женщине не делами надо заниматься, а семьей. Пусть братья деньги зарабатывают, ты о другом подумай.

– Всегда ты так: братья, братья… А я вечно на втором плане.

– Так положено. Они мужчины, ты женщина.

– У Гуссейна и Карена семьи есть, им о них заботиться надо. А кто обо мне подумает?

– Замуж тебе опять нужно, муж и подумает. Кто тебя будет любить, когда нас не станет? Я не смогу умереть спокойно, зная, что ты одна остаешься…

Эти нотации утомляли и раздражали Карину. Ей не хотелось разочаровывать родственников, где-то глубоко внутри она чувствовала свою вину, что не слушает их, все-таки воспитана она была в восточной семье. И уж конечно, Карина боялась, что мать узнает о ее недавно открытой в себе склонности. Ну не объяснишь же матери, что ее тошнит от мужчин, от их грубых волосатых тел. А дети… Зачем ей дети?

* * *

Маринка, жена Лохнесса, приглянулась ей сразу, с первого взгляда. Карина заехала поздравить своего бывшего мужа с днем рождения, а заодно и потолковать о покупке нескольких компьютеров для ее салона. После развода Крутилины стремились сохранять цивилизованные отношения, тем более что само расставание прошло спокойно, да и совместные дела у них оставались.

День рождения проходил в загородном коттеджном комплексе на берегу водохранилища. Лохнесс снял несколько домиков и разместил в них всех своих гостей. Празднование началось в пятницу вечером. На следующее утро Марина проснулась рано, ее мутило от выпитого накануне, во рту все пересохло. Она выбралась из постели и, стараясь не разбудить Женю, вышла на улицу.

Рядом с потухшим мангалом на длинных деревянных столах валялись остатки вчерашней еды, пустые бутылки из-под пива и крепких напитков, пластиковые тарелки. Марина нашла одну нераспечатанную бутылку минералки, открыла ее и жадно сделала несколько глотков. На скамейке перед мангалом курила темноволосая женщина лет тридцати. Марина ее не вспомнила.

– Простите, у вас сигареты не будет? – спросила она, зябко кутаясь в кофту.

Карина молча протянула пачку, внимательно разглядывая ее лицо.

Марина закурила и взглянула на женщину.

– Извините, а как вас зовут? Вы из наших гостей? Просто вчера я вас тут не видела…

– Я Карина, – она усмехнулась, – бывшая жена Лохнесса, то есть Жени, конечно. Вчера я не смогла приехать, меня задержали дела.

Марина растерянно разглядывала гостью, потом махнула рукой:

– Ну, наконец-то познакомились. Меня Женя предупредил, что вы должны приехать. Мы вас вчера ждали. По правде говоря, я вас немного побаивалась. А тут смотрю, вы такая…

– Какая?

– Красивая, – Марина звонко рассмеялась. Видно было, что она не особенно напрягается от двусмысленности ситуации и уж точно не испытывает угрызений совести.

Белокожая, русоволосая, с высокими и стройными ногами, узкими лодыжками и пышными формами – все это Карина оценила в одно мгновение. Так вот на кого променял ее Лохнесс!

«Что-то сладко ему живется, – зло думала Карина за завтраком. – Маринка слишком хороша для него. Зачем ему эта красотка, ведь он весь в своем деле, в своих цифрах. А она, по всему видно, скучает в большой квартире одна. Вон как стреляет глазками на мужиков. Девчонка любит роскошь, бриллиантики-то на шее стоят, пожалуй, немало… Видать, балует ее Лохнесс. Но если бы она любила Лохнесса, то так бы глазками не стреляла».

В середине дня, когда снова были пожарены шашлыки, выпито много алкоголя и спето много песен, к Карине, которая сидела за столом и с аппетитом уплетала грушу, вдруг подошла Марина, бывшая уже навеселе.

– Слушай, – Марина наклонилась к ней, окутав облаком терпких духов, обняла за плечи и зашептала: – А ты не сердишься на меня? Ну, скажи как есть…

– И думать забудь! Я на тебя не сержусь. Сама во всем виновата, – Карина рассмеялась. – Ничего просто так не бывает.

– Ну да, ты ведь и сама не на бобах осталась, верно? Вот у тебя свой бизнес, и живешь припеваючи.

«А девочка-то с претензиями», – мелькнуло в голове у Карины.

– Давай выпьем? – предложила вдруг Марина. – За женское взаимопонимание?

Прошло уже больше получаса, а они продолжали весело болтать. Марина, изначально относившаяся к Карине настороженно, почему-то не увидела в этой женщине соперницы. Очевидно, та и впрямь не испытывала никакого сожаления по поводу развода.

– Приходи ко мне в салон, – на прощание сказала ей Карина, оставив визитную карточку, на которой золотыми тиснеными буквами значилось: «Карина Мамедова. Салон Vis Divina».

– Что такое «Vis Divina»? – захлопала ресницами Марина.

– Стихия или неодолимая сила, – снисходительно перевела владелица салона. – Что-то вроде этого. Приезжай, у меня там на самом деле мастера классные.

* * *

Казалось, благополучие, к которому всю свою сознательную жизнь стремилась Марина, наконец настало. И первое время Марина упивалась исполнением всех желаний. Квартира, машина, наряды, драгоценности – все это точно упало с неба к ее ногам. А потом она заскучала, постепенно все вокруг стало казаться пресным. Делать абсолютно нечего. Муж все время работает, выводит ее в свет крайне редко. С бывшими подругами, не скрывавшими своей зависти, а подчас и злобы к ее успешному замужеству, пришлось расстаться, а новых Марина так и не приобрела. Даже хозяйство – и то вела приходящая домработница.

На столиках валялись стопки женских журналов, когда-то таких желанных, но она даже не брала их в руки. А раньше тратила чуть не все деньги на покупку глянца, иногда даже лишая себя обеда. Теперь журналы, книги, диски с музыкой и фильмами – все пылится на полках.

Зато Марина полюбила играть в компьютер и сидеть в Интернете. Порой она целыми днями торчала перед монитором, гоняя по экрану цветные шарики или общаясь на форумах. Но переводить виртуальные знакомства в реал не спешила – побаивалась. Мало ли что…

Как и первая жена Лохнесса, со своей работы она ушла еще до свадьбы, по настоянию жениха. Как и Карину, долго уговаривать ее не пришлось.

Крутилин, заметив, что вторая жена мается без дела, все время пытался что-то придумать. То предлагал получить высшее образование, то записаться на языковые курсы, то брал ей абонемент в школу верховой езды. Но ездить на лошадях Марине не понравилось, учить английский показалось скучно, а вуз и специальность она выбирала себе уже второй год и все никак не могла выбрать.

И ребенка, о котором все чаще заговаривал муж, ей тоже пока не хотелось. Молодые еще, надо и для себя пожить. Кто сказал, что надо обзаводиться детьми сейчас? Вон на Западе женщины и в сорок, и в сорок пять рожают…

Словом, изо дня в день Марина занималась тем, что элементарно убивала время. Ходила по магазинам, ресторанам и кинотеатрам, а то и просто каталась на машине по городу или, если была хорошая погода, прогуливалась пешком.

В один из таких погожих дней Марину занесло на Никитский бульвар, где она еще никогда не была. Молодая женщина лениво брела по тротуару, рассматривая витрины и вывески, и вдруг увидела название «Vis Divina», показавшееся ей знакомым. Ну конечно же, это салон Карины! С момента их встречи прошло уже месяца полтора, но сейчас бывшая жена Лохнесса вспомнилась необычно ярко, и ей вдруг почему-то захотелось ее увидеть. Как ни странно, но Карина понравилась Марине, у них в тот день обнаружилось много общих тем и интересов. Вот только оказалась ли эта симпатия взаимной? А то еще неизвестно, как встретит ее Карина…

«Зайти, что ли, в салон? – размышляла Марина. – Как раз можно маникюр сделать, да и массажик какой-нибудь…» К тому же хозяйка вроде бы сама приглашала ее, визитку дала… Но кто ее разберет, эту лису, искренна она была тогда или нет?

«Решено, пойду. Не понравится – так уйду тут же, и всего делов».

Марина поднялась по нескольким ступенькам, стеклянные двери автоматически распахнулись перед ней, приглашая окунуться в мир шика и роскоши. Салон был оформлен в салатовых и золотых тонах. На стенах висели рисованные портреты молодых красивых женщин, было много живых цветов, тихо играла приятная музыка. Во всем чувствовались вкус и уют.

К ней тут же метнулась девушка в идеально сидящем темно-зеленом костюме с безукоризненной прической.

– Чем могу вам помочь? – приветливо спросила она.

– Я правильно понимаю, что это салон Карины Мамедовой? – высокомерно произнесла Марина и капризно надула губы.

На холеном лице администраторши отобразилось понимание.

– Хотите увидеть Карину Азизовну? Она сейчас на месте. Как вас представить?

– Я жена ее бывшего мужа, – сказала Марина и, увидев изумленное лицо девушки, звонко рассмеялась, довольная достигнутым эффектом.

– Подождите секундочку, – пролепетала администратор и, пятясь, скрылась за отделанной золотом дверью. Меньше чем через минуту эта дверь отворилась, и на пороге возникла Карина с раскрытыми объятиями:

– Мариночка! Как я рада тебя видеть! Проходи, дорогая, – и, подхватив гостью под руки, Карина увела ее в свой кабинет. Он был оформлен в том же стиле, что и салон, но тут было гораздо больше хромированных и металлических современных деталей, вроде модного тонкого ноутбука. Одну из стен полностью занимал аквариум, в котором плавали огромные рыбы устрашающего вида. Пахло какой-то приятной восточной пряностью.

– Садись, – Карина указала на удобное кресло. А сама опустила жалюзи на двух выходящих во двор окнах и зажгла несколько свечей. По кабинету разлился уютный приглушенный свет.

– Нравится тебе у меня? – спросила Карина.

– Классно! – искренне отвечала гостья.

– Так заходи почаще! Мы ведь с тобой не чужие. Даже можно сказать, родственницы – по Лохнессу, – рассмеялась Карина. – Что тебе принести? Кофе? Зеленого чаю? А может, что-нибудь покрепче? Ликер, вино, коньяк?

– Я бы выпила бокал вина.

– Красное, розовое, белое? Сухое или послаще?

– Десертное, если можно.

Не прошло и нескольких минут, как перед ними появились вино, орешки, ваза с фруктами, конфеты, маленькие пирожные… Марина только ахнула.

– Ты прямо целый стол накрыла…

– Ну а как же! Знаешь, как у нас на Кавказе говорят? «Гость в дом – радость в дом»… Сигарету хочешь?

– Хочу. – Марина прикурила от протянутой ей зажигалки и с удовольствием затянулась. – Вообще-то я стараюсь не курить, Женя этого не любит, но иногда так хочется…

Взглянула на Карину и осеклась.

– Извини… Тебе, наверное, неприятно, когда я говорю о Жене, да?

Но та только рассмеялась.

– Перестань! Я же тебе говорила: рано или поздно я бы сама от него ушла. Мы с ним не пара. Что ни делается – к лучшему. Он, в общем-то, неплохой, не жадный. Тебя, наверное, балует…

– Да, он не жадный, – только и могла сказать Марина.

Дома за ужином она с восторгом делилась с Крутилиным своими впечатлениями от Карины:

– Она такая классная, умная, деловая! О тебе – только хорошо.

– Как о покойнике, – зло пошутил Евгений. И добавил: – Знаешь, Маришка, мне не хотелось бы, чтоб вы общались.

Марина удивленно подняла брови:

– Почему?

– Потому, что я уже много раз слышал, что Каринка травку покуривает, а может, и чем покруче балуется, – Лохнесс строго посмотрел на жену. Та потупила глаза.

До того, как начались их отношения, Марина иногда употребляла марихуану и во время одного из первых свиданий предложила косячок и ему. Но Крутилин, ярый противник наркотиков в любом виде, пусть даже в «безобидном», отказался.

Однажды, еще в универе, один из однокурсников дал ему попробовать забитую травкой половинку «беломорины». Сначала он ничего не почувствовал, только легкую слабость и головокружение, и лишь неловко улыбался, глядя на веселившихся однокурсников и не понимая, что это с ними происходит. Но когда он уже ехал домой на метро, сознанием вдруг овладела странная мысль – он непременно должен пересчитать всех пассажиров в вагоне, иначе никогда не сможет выйти из поезда.

И Женька отправился вдоль по вагону, ведя счет сначала мысленно, а потом и указывая пальцем на людей. Раз, два, три… Считать отчего-то было трудно, он все время сбивался и начинал снова. На него оглядывались, кто-то с опаской сторонился, кто-то хихикал. Вдруг парню показалось, что он задыхается, счет пришлось прекратить. «Это конец! – пронеслось в голове. – Теперь я останусь здесь навсегда…»

«Станция «Спортивная», – раздался механический голос из динамика.

Увидев открывающиеся двери, Лохнесс опрометью выбежал из вагона и долго не мог отдышаться. То, что довелось пережить в вагоне, потрясло его. Оказывается, нет ничего страшнее, чем понимать, что твое сознание больше тебе не принадлежит…

Словом, тогда Крутилин не только отказался кайфовать на пару с Мариной, но и взял с нее слово забыть о травке раз и навсегда. Марина, на тот момент всеми правдами и неправдами старавшаяся его окрутить, поклялась завязать и пока не нарушила своих обещаний.

– Конечно, любимый! – проворковала она. – Раз тебе это неприятно, то я больше никогда не буду ходить в салон Карины. Мало, что ли, в Москве других салонов красоты?

Марина оставалась верна своему слову… ровно три дня. А на четвертый снова отправилась на Никитский бульвар. И с тех пор уже ездила туда часто, раза два-три, а иногда и четыре в неделю. Жены Лохнесса, бывшая и настоящая, стали подругами. Их общение мирно протекало за чашкой зеленого чая, за обедом с бокалом вина, за обычными сигаретами, а потом и с травкой. Иногда они ходили в кино, на модные премьеры в театр, на всякие фуршеты и презентации. Но им гораздо больше нравилось проводить время вдвоем. В отличие от Карины, Марина была мягкой, домашней, она своими повадками напоминала кошечку. А ее лодыжки просто сводили Карину с ума.

Как-то Марина засиделась у новой подруги допоздна. Они болтали, потягивая мартини.

– Мариночка, – Карина просительно заглянула ей в глаза, – ты бы не могла размять мне затылок, что-то там тянет.

Марина с радостью бросилась выполнять просьбу подруги. Но то ли пальчики ее были очень неловкими, то ли просто умения недоставало, но очень быстро она сдалась.

– Не могу больше, руки устали. Сил не хватает. И как это ловко твои девчонки делают…

– Здесь не нужна сила, это надо делать очень нежно. – Карина встала с кресла. – Давай я тебе покажу.

Она осторожно, одними кончиками пальцев, провела по шее Марины, нащупала нужные точки и стала их поглаживать. Затем ее руки опустились ниже, она стала круговыми движениями массировать плечи. Когда ее пальцы, горячие и подрагивающие, коснулись груди Марины, пробежались мелкой рябью по ее упругим соскам, она остановилась, затем наклонилась и поцеловала Марину в губы.

Реакция Марины была странной и неожиданной. Она лишь молча смотрела на подругу. Пауза явно затянулась, Карина сказала:

– Согласись, ни один мужчина не сможет так… как это делаю я… Если ты захочешь, я продолжу. Если тебе неприятно, мы никогда больше не увидимся.

– Ну что ты, – Марина поднялась во весь рост. – Я не хочу с тобой расставаться. И мне нравится, мне очень нравится, как ты это делаешь.

И в подтверждение своих слов Марина взяла в свои ладони Каринино лицо и нежно поцеловала.

Начало бурного романа совпало с началом финансовых проблем Крутилина. И хотя ничто пока еще не предвещало полного краха, он видел признаки надвигающегося кризиса, тревога заставляла его сидеть до поздней ночи над документами и ломать голову над тем, как выпутаться из беды. И, конечно, он не подозревал, что все обернется так плохо. Он приходил в час ночи домой, валился в постель и засыпал, едва только голова его касалась подушки. За своими заботами он просто не замечал, что Маринка слишком часто стала приходить домой незадолго до него, что, ложась в постель рядом с ним, она тоже быстро засыпала. Он был издерган неудачами, сыпавшимися на него со всех сторон, и ему было не до того, чем занята его жена. А Марина все чаще и чаще виделась со своей любовницей, она возвращалась домой как шальная, смесь травки, секса и запрета пьянила ее. Она уже перестала думать о том, что может все потерять, тем более что была уверена – Женя ничего не подозревает.

В тот вечер Марина предупредила Крутилина, что пойдет в театр, так как он все равно не планировал появиться дома до часу, а то и двух. Но встречу пришлось перенести, и Лохнесс приехал домой гораздо раньше, чем планировал, где-то около половины десятого.

Марины, конечно, не было. Женя сам разогрел в микроволновке приготовленный домработницей ужин, включил телевизор, поел, посмотрел боевик. Жена все не возвращалась, хотя было уже за полночь.

Лохнесс заволновался. Странно, почему ее так долго нет? Во сколько обычно заканчиваются спектакли? Ну в девять, в десять, самое позднее – в одиннадцать. Давно должна быть дома, учитывая, что практически все театры находятся в центре. Может, в пробке стоит? Так вроде поздновато уже для пробок…

Мобильник жены не отвечал, но такое бывало нередко – иногда она просто не слышала звонка спрятавшегося где-то в недрах сумочки телефона. Крутилин уже собрался позвонить личному водителю супруги, но тут услышал, как проворачивается ключ в замочной скважине, неуверенно и как-то воровато. Затем послышались нетвердые шаги. Марина вошла, слегка покачиваясь.

– Ну, что ж ты так долго? – сделал к ней шаг Лохнесс.

– А ты чего, скучал без меня, что ли? – спросила, с некоторым трудом выговаривая слова, и вдруг расхохоталась, как будто сказала что-то очень смешное. Вид у Марины был взлохмаченный, глаза горели лихорадочным блеском, помада размазалась по щеке.

– Ты что, пьяна? – спросил он с беспокойством.

– Нет! А что? Ты же меня отпустил, – невпопад ляпнула она.

– Но сейчас так поздно! А ты сама говорила, что будешь дома не позже одиннадцати, – он попытался придать голосу строгость, но внутри была лишь радость от того, что она наконец-то рядом и с ней ничего плохого не случилось. Ну, выпила в кафе с подружкой пару лишних коктейлей, ничего страшного.

Она молчала, потом, устало привалившись к стене, стала стаскивать с ног высокие сапоги с длинным тонким каблуком.

– Ну-ну. – Он ушел на кухню и сел за стол.

– Я же пришла. – Она зашла за ним и примирительно положила руку ему на шею.

Он вдруг резко повернулся к ней и принюхался. От нее пахло тонкими духами, сигаретами и чем-то еще, но это был не алкоголь. От одежды тоже шел подозрительный запах.

– Что это? – Он резко тряхнул ее за плечо, она покачнулась, как кукла, и чуть не упала.

Марина капризно надула губки, отвела его руку и, всем своим видом демонстрируя, что обиделась, опустилась на диван.

– Марина, подожди, – до него вдруг начало доходить. – А я не сразу догадался, в чем дело… Марин, ты что? Ты опять травку куришь? – Он был вне себя. – Ты же обещала мне!

– Ну и что, я немного, слабенькую… – вяло оправдывалась жена.

– Господи! – закричал Крутилин. – Еще ты… Я запру тебя, ты этого хочешь. У меня все летит к черту, а я еще должен за тобой присматривать?..

– Она несильная, – затараторила Марина. – Привыкнуть к марихуане невозможно, а вреда меньше, чем от обычной сигареты, с помощью вещества, содержащегося в ней, даже делают лекарства, но правительствам невыгодно, чтобы наркотики были легальными, потому что…