Я такой как все Тиньков Олег
Получить кредит в банке – это вопрос презентации. Если человек верит в то, что говорит, и знает то, что делает, у него есть опыт и ещё track record какой-то – я не вижу проблемы. Часто приходят неуверенные люди, они не ориентируются в бизнесе, и вообще непонятно, откуда они взялись. Им получить кредит тяжело. Бизнесмен должен быть прежде всего профессионалом. Олег просто вынужден был стать профессионалом, научиться понимать процессы производства пельменей, пива, банковских продуктов.
У Олега бизнес изначально очень экономный. Это бизнес, который двигают люди, а не цены на ресурсы. И в нём особо не разгуляешься.
Во-вторых, на случай, если интересного предложения по продаже завода не будет, мы готовились к выпуску более массового пива, чем «Тинькофф». Стало ясно, что с его ценовым позиционированием крупный завод им не загрузить, а переводить его в более низкую нишу не хотелось. Поэтому мы придумали бренд «Т», рассчитанный на студентов. Кроме того, я вёл переговоры с западными производителями о лицензионном розливе продукции их брендов.
Параллельно мы экспериментировали с новыми для российского рынка продуктами – а вдруг пойдут! В 2003 году запустили пиво «Текиза» с текилой и лаймом – лёгкий напиток с небольшим содержанием алкоголя. Он хорошо утоляет жажду – в этом мы убедились, когда отдыхали с сотрудниками в Сан-Франциско на вилле директора San Francisco Chronicle. Стояла жара, и мы всю неделю пили ящиками пиво Tequiza производства Anheuser-Busch. Решили, что надо делать аналогичный продукт в России, потом поняли, что бренд в России не зарегистрирован. Мы взяли похожий бренд – «Текиза», и запустили, когда появились производственные мощности. «Текиза» удачно вышла на рынок и стала популярной, особенно среди девушек. В рекламе мы использовали слоган: «Это не секс, это любовь» и попали в цель – девушкам такой подход к взаимоотношениям с мужчинами нравится.
Другой продукт провалился. В 2004 году мы запустили в производство солодовый напиток Zooom. Формально он назывался «пиво специальное», но реально это был «ликёр на лето», по сути, – недобродившее пиво. Я скопировал Zooom со Smirnoff Malt Liqueor, который в Штатах концерн Diageo продает в огромных количествах.
Оксана Григорова, бывший директор по репутации компаний «Дарья» и «Тинькофф»:
По моему мнению, одно из самых сильных и отличительных качеств Олега – способность генерировать возможности. Для себя и для других. У него потрясающая способность расширять рамки возможного. Он «не видит берегов» – в хорошем смысле. Именно благодаря Олегу у меня, например, из лексикона полностью пропали слова «не могу», «не знаю», «невозможно». Всё смогу и всё узнаю. Ну совершенно всё – во всяком случае, в бизнесе. Потрясает энергия Олега – его на всё хватает. И если ты не ленив и не дурак, ты будешь питаться этой энергией, учиться, ошибаться, двигаться, делать невозможное – и это всё ужасно интересно. Это не работа с 9.00 до 18.00. Мы работаем всегда.
Олег – хороший вождь. Он умеет заражать, заряжать, увлекать. И ценить, и благодарить. Но, как любой вождь, он авторитарен.
С Олегом трудно работать. Планка слишком высока. Не все выдерживают прессинг, ритм. Олег много работает сам и много требует от других. ОЧЕНЬ МНОГО. ПО-НАСТОЯЩЕМУ МНОГО. Работа с Олегом – это не прогулка. Но результат стоит того. Удовлетворение от сделанной работы, от достигнутых результатов сродни эйфории. Ведь это не работа в Coca-Cola или Mars – сто лет до тебя компания работала и после тебя сто лет проработает. Тут же не было ничего – ты много работаешь – появляется нечто, что вызывает у большого количества людей интерес, эмоции, за что люди платят деньги.
Но Zooom не пошёл на российском рынке. Он оказался слишком экзотическим для нас. Так что далеко НЕ ВСЕ успешные на Западе идеи приживаются в России. Это позже на примере солодовых коктейлей доказал и Рустам Тарико. Он на петербургском заводе «Вена» стал разливать слабоалкогольный коктейль «Русский стандарт Cool», который тоже «не пошёл» на рынке.
Осенью 2004 года ещё не построенным заводом заинтересовался Sun Interbrew, и в октябре мы подписали необязывающий договор, так называемый non-binding agreement, в соответствии с которым Sun Interbrew намеревался купить завод за 300 миллионов долларов. Подписали, и ладно. В марте 2005 года мы с семьёй на детские каникулы поехали в Дубай. И когда я сидел у бассейна гостиницы Ritz Carlton, раздался звонок на мобильный телефон. Звонил президент Sun Interbrew Джозеф Стрелла – известный в России менеджер, очень агрессивный и при этом прагматичный. Он предложил встретиться и поговорить:
– Олег, у нас есть интерес купить твою компанию. Ты хорошо растёшь, строишь завод, наши инженеры говорят, что это будет один из лучших, самых современных заводов в России.
– Джо, давай встречаться.
– ОК, Олег, но проблема в том, что я не могу дать старую цену. Ты знаешь, мы серьёзно пострадали от атаки «Альфы»… Мы можем купить твой бизнес, но дешевле.
И Джо назвал цену.
– Джо, как же так? Это же намного меньше, чем то, что мы обсуждали осенью!
– Вот сделка. Либо мы её делаем, либо нет.
Насчёт современности завода Стрелла был прав. Последнее предприятие в отрасли всегда самое современное, я не покупал старый советский завод, а расчистил землю в Пушкине и построил предприятие в чистом поле. Такие проекты называют green field. А у Sun Interbrew тогда существовал дефицит мощностей. Строить пивзаводы с нуля иностранцы в России не очень любят (кроме «Балтики», принадлежащей датскому Carlsberg), поэтому бельгийцы выбирали, кого бы купить, и предпочтение отдавали заводу с новейшим оборудованием.
Но карты спутала группа «Альфа», выступившая в своём репертуаре. Она стала «мочить» InBev. В июле 2004 года «Альфа-Эко» купила 10 % акций Sun Interbrew и заявила «о намерении активно участвовать в управлении компанией». Контроля там ни у кого не было: по 37,5 % принадлежало индийцам из Sun Group и бельгийцам из InBev, которые договорились ещё при создании совместного предприятия в 1999 году, что не будут увеличивать свои пакеты. Бельгийцы перепугались и в августе выкупили пакет индусов по очень высокой цене – 530 миллионов евро. Казалось, план «Альфы» провалился, но она тем и отличается, что умеет «дожимать» противников. Особенно когда это боязливые иностранцы.
Абдель Белхадж, тренер по фрирайду:
Я учу людей горным лыжам уже 20 лет, но никогда не встречал таких парней, как Олег. Я вижу в нём настоящую мотивацию, которая позволила ему достичь очень высокого уровня. Ему пришлось очень долго и тяжело работать. Олег любит соревноваться, доказывать самому себе, что сможет это сделать. Он очень жёсткий спортсмен, поэтому и сумел стать таким сильным, хотя начал заниматься лыжами поздно. Олег следует принципу «No pain, no gain» и не жалеет себя. Я уже не учитель, а партнёр для него, а это большая разница. Во время ski safari в 2010 году он был настолько неутомим, что я сказал: «Тебе нужен клон Абделя».
Фрирайд – гораздо больше, чем хобби. Это страсть, которая со временем лишь усиливается. Ты должен быть очень осторожным. Каждую зиму наши знакомые фрирайдеры погибают. Например, зимой 2010 года в снежной лавине погибла Даниэлла, которую хорошо знал Олег. И это часть игры. Show must go on. Когда ты едешь off piste, никто не гарантирует тебе на 100 %, что ты выживешь. Олег любит рисковать, но делает это умно. И я желаю Олегу стать пожилым фрирайдером.
В ноябре житель города Сафоново Николай Филатов оспорил решение Федеральной антимонопольной службы об одобрении сделки по покупке бельгийцами пакета акций у индусов. По его мнению, сделка «позволит InBev монопольно устанавливать цены на пивоваренную продукцию Sun Interbrew и приведет к снижению её качества». «Альфа», конечно, отрицала свою причастность к подаче этого иска, бельгийцы все-таки решили, что лучше договориться с «Альфой», после чего претензии волшебным образом исчезли. За 20 % Sun Interbrew «Альфа-Эко» получило 260 миллионов евро и 23 % акций «Патры». InBev заплатил за сохранение контроля над российскими активами около миллиарда долларов. И в итоге InBev мне заплатил меньше.
Представьте моё состояние: за четыре месяца я виртуально потерял десятки миллионов долларов. Но согласился на сделку и оказался прав. Когда вам предлагают меньше, чем вы рассчитывали, – соглашайтесь. Нужно жалеть, но продавать, продавать, жалеть, но продавать. Не надо цепляться. Однако – внимание! – в том случае, если хочешь продать. Если вы морально с этим бизнесом, активом расстались, обязательно продавайте.
Буквально за три месяца мы «слепили» сделку. В мае-июне мы провели окончательные переговоры, провели юридическую экспертизу и подготовили контракт, а в июле уже закрыли сделку. Всё прошло очень быстро, так как часть работы выполнили ещё осенью, когда подписывали предварительный договор. В июне 2005 года мы сделку сенсационно закрыли. Я попал на первую страницу газеты «Коммерсантъ». Неожиданно, круто и удивительно для меня. Я привык открывать эту газету утром вместе с «Ведомостями». В тот день было странное ощущение: открываешь газету – а там ты на первой странице! Надеюсь, когда-нибудь попаду и на первую страницу газеты «Ведомости», которую тоже очень уважаю.
Я продал бельгийцам бутылочные производства, но пивоварни в ресторанах «Тинькофф» продолжали принадлежать мне
Самвел Аветисян, бывший директор по маркетингу компании «Тинькофф»:
Летом 2004 года Олег занервничал, пивной проект развивался уже не такими темпами, как вначале. Он во всём винил маркетинг. Мне стало тяжело, и я сказал ему: «Если дело во мне, в плохих маркетинговых показателях, давай я уйду». Он мне всё время грозил: «Я найму профессионала». Я ему отвечал, что буду только рад, если такой человек усилит нашу команду. Я не лукавил, даже встречался и беседовал с этим новым человеком. В итоге он стал меня дублировать, вместо того чтобы заниматься аналитикой, маркетинговой стратегией. Он полез в коммуникации, в креатив. Стало понятно, что мы не уживёмся. В октябре 2004 года мне пришлось уйти, и это был не добровольный уход. Но уже в конце января Олег попросил вернуться, помочь с пивом «Т». Потому что за время моего отсутствия проект не сдвинулся ни на йоту. И в бешеном ритме, без выходных, работа была проделана. А через пару недель Олег позвонил и сказал: «Мне выпала цифра. Ставить ли на цвет?» Зная его, я понял, что ему сделали конкретное предложение, и он раздумывает, продолжать дальше торги или искать нового покупателя, чтобы продать подороже. Я ответил, что решение за ним, но на его месте я бы продал.
Я мог бы обвинить Фридмана в том, что сбил мне сделку. Мы с Михаилом Маратовичем соседи и иногда встречаемся, но я ему ни разу не напоминал про тот случай. Ведь он не мог в той ситуации учесть мои интересы. Допустим, я открыл в Самаре ресторан «Тинькофф», из-за чего закрылся маленький бар «У Петровича». Что я могу сказать этому Петровичу? «Извини, братан». И всё. Но я ему зла не желал, я вообще не знал, что бар «У Петровича» существует. Так и Фридман, воюя с InBev, не мог знать, что тот собирается у меня купить пивзавод. Он занимался своими делами, а я – своими. Так что я на него не в обиде, да и нет смысла на большую акулу обижаться. Фридман – один из немногих олигархов, не участвовавших в залоговых аукционах, и это его красит. Если его сравнивать с Потаниным и Абрамовичем, он всё-таки коммерческий, рыночный олигарх.
Но в партнёрство с Фридманом я бы не вступил, как и с другими олигархами. Да и они бы этого не сделали, зная мой непростой характер. Для них партнёрство означает «быть главным». Посмотрите на Фридмана в «Вымпелкоме» или в ТНК-BP. У «Альфы» там нет контрольных пакетов, но она хочет контролировать бизнес. Они умеют и любят доминировать, а меня контролировать невозможно. Они большие акулы, а я – маленькая, но хуй меня догонишь и укусишь.
Сделку спутала не только «Альфа», но, как это в России часто бывает, проблемы с документами. У Ивана Ивановича Иванова неправильные документы на дачный участок, а у олигарха Петрова – на нефтяную компанию. Это вечный российский геморрой, создающий почву для взяточничества и неуверенности предпринимателей в будущем. Фундаментальная, не побоюсь этого слова, проблема.
Так и тут. Бельгийцы сказали, что не купят мой завод, пока не будет какой-то окончательной бумаги. Я в общем порядке пришёл в мэрию, занял очередь в кабинете у вице-губернатора Юрия Молчанова и объяснил ему ситуацию. Он мне сказал: «Не волнуйтесь, проводите сделку, документы мы подготовим, проект важный для города – создание новых рабочих мест».
Время шло, но бумаги так и не было. И тут в апреле случился Лондонский экономический форум.
После выступления Валентины Матвиенко я подошёл к ней:
– Здравствуйте, я Олег Тиньков.
– Конечно, я вас знаю, мы же занимались вашим заводом. Всё нормально?
– Ничего не нормально, документов до сих пор нет.
Валентина Ивановна достала мобильный телефон: «В чём дело? Инвесторы ждут, а вы не можете сделать документы! Я думала, вопрос уже решён!»
Подпись: Привлечение Оливьеро Тоскани к созданию креатива для «Тинькофф» не привело к ожидаемому результату
Не знаю, кому она звонила, но через три дня все разрешения оказались у нас на руках. О чём это говорит? Люди радеют за город, реально занимаются делом. Иногда слышу: «Вот, Смольный, взятки…». И отвечаю: не болтайте языком, я не дал НИ КОПЕЙКИ.
Заплатил бы я пару миллионов долларов за бумажку, позволяющую закрыть сделку стоимостью 260 миллионов? Конечно, да, я же бизнесмен. Но никто не попросил и даже не намекнул. Всё было честно.
Читающие эти строки могут решить, что Тиньков хочет отмазать своих дружков в питерской администрации или «отлизать» Валентине Ивановне, но мне, честно говоря, всё равно. Мне нравится, как все эти годы работала администрация Матвиенко. Я в Питере теперь бываю наездами и могу оценить, что город расцветает на глазах. Когда вижу чиновников, говорю: «Вы просто красавцы, вам нужно памятник поставить». Мало того что собрали деньги в бюджет, так и тратят грамотно.
* * *
Параллельно с подготовкой сделки мы запускали наш молодёжный пивной бренд «Т». Концепцию «Перейдём на Т» разработало и реализовало агентство IQ Marketing. Тема бренда – знакомства. Естественно, с противоположным полом. Пей пиво «Т» и сможешь перейти на «ты» с самой классной девчонкой! Мы решили создать мем для молодых. У нас получилось. Выражение «перейдём на Т» стало крылатым; если парень говорит друзьям: «Я с ней перешёл на «Т»», – значит, он с девушкой как минимум переспал. Рекламную кампанию бренда мы начали 16 мая, задействовав ТВ, наружную рекламу, Интернет. Ролики снимал голливудский режиссёр Питер Ковач, озвучивали телеведущая Тутта Ларсен и актёр Марат Башаров. Музыку взяли с последнего альбома группы «Мумий Тролль» («Слияние и поглощение»), а также использовали ремикс Виктора Сологуба (группа «Deadушки»). В кадре людей не было, так как с первого января 2005 года вступили в силу поправки в Закон о рекламе, запрещающие использовать образы людей и животных в рекламе пива. Так что показать красивых девушек, как в роликах пива «Тинькофф», мы уже не могли. Зато были трусы в ромашку и плюшевые мишки.
О квартире в Париже:
Впервые во Франции я побывал с Николаем Никитичем Журавлёвым в 1992 году. Он меня включил в поездку банкиров в Париж по обмену опытом с посещением биржи. Жили мы в Порте-де-Клиши в очень дешёвой и отстойной гостинице, ездили на автобусе по Парижу, и, конечно, побывали на Эйфелевой башне. Когда мы спустились, я спросил у русскоязычного гида, указав на первый дом слева: а в этом доме живут люди? Гид сказал, что это жилой дом. Меня шокировало, что можно жить в 50 метрах от Эйфелевой башни. Потом мы приезжали в Париж с женой – романтика. И когда я продал свой пивоваренный бизнес, то купил квартиру именно в этом доме! Я в нём почти не бываю, хотя сделал суперский ремонт в парижском стиле. Ника Белоцерковская пришла и говорит: «Вау! Ты, наверное, с ума сошёл, раз тут не живёшь». Зачем купил квартиру, раз не живу? Воплотил в жизнь свою детскую мечту. Ребята, она мне на фиг не нужна. Это моя слабость, мой комплекс.
В остальной рекламе креатив строился на различных вариантах надписи «Перейдём на Т» – помада на лобовом стекле машины, граффити на кремлевской стене, след самолёта, наскальная живопись. Также при запуске бренда мы сделали промоакцию. SMS-игра позволяла покупателям пива бесплатно скачать на мобильный телефон рингтон или картинку из рекламного ролика, а также выиграть один из соответствующих бренду призов: двухместный кабриолет Peugeot 206, полёт вдвоём на воздушном шаре над Лондоном, трусы в ромашку и т. д.
В поддержку бренда «Т» и для развития ресторанного бизнеса мы придумали запустить федеральную сеть баров «Т». К 2007 году планировали открыть 100 точек, но сделали всего один бар – на Мясницкой улице в Москве. Поскольку бренд продали вместе с заводом, мы посчитали нецелесообразным продолжение проекта.
После завершения сделки я был счастлив, несмотря на то, что мог заработать гораздо больше на пиве. Если бы Сабадаш в 1997 году профинансировал покупку завода… Если бы Коган выдал кредит… Если бы Sun Interbrew заплатил первоначальную цену… Если бы… Но в бизнесе сослагательного наклонения нет. Я был счастлив безо всяких «если бы». Впервые за долгое время у меня не было долгов – это как гора с плеч. Плюс я обладал огромным количеством честно заработанных денег.
Пиво «Тинькофф» приносило высокую прибыль и производителю, и торговцам
Своё тогдашнее состояние теперь я могу описать как эйфорию. Я катался в Форте-дей-Марми на велосипеде и с радостью осознавал, что у меня нет никаких активов, а есть много-много миллионов евро на банковском счету. И я катаюсь по Тоскании и болтаю с велосипедистами. У меня было так хорошо на душе. Не только потому, что много денег, а из-за ощущения выполненной работы, миссии. Вот почему я люблю строить и продавать бизнесы. Меня многие критикуют: зачем я продаю? Женя Чичваркин как-то сказал: «Ты рано продал». Но я люблю это чувство завершенности – да! Пусть кто-то растит капитализацию 15 лет, и пусть компания в итоге стоит 10 миллиардов – мне всё равно. Потому что это бесконечный процесс….
А вот справедливая оценка твоего труда, способностей, бессонных ночей – это дорогого стоит. Неважно, СКОЛЬКО денег я получил, и неважно, что другой мог взять наличными в 20 раз больше. Важно, что этот человек связан обязательствами. А у меня их нет!
И это щемящее ощущение свободы от обязательств, радости по случаю завершения сделки, мне очень нравилось. Я просто отдыхал, ел frutti di mare и улыбался.
Слоган «Перейдём на Т» закрепился в молодёжном сознании
Глава 25
Велогон и бизнесмен братья-близнецы
Напомню, что в 1986 году мне пришлось бросить велоспорт, потому что меня забрали в пограничные войска. Пока я был в армии, мама продала мой старый велосипед Colnago – деньги за него я благополучно пропил, вернувшись из армии. В общем-то я и думать забыл про велоспорт, перегорел и обиделся. На то, что со мной так поступили, загубили мой спортивный талант. Иногда краем глаза что-то в газетах читал, смотрел по телевизору этапы «Тур-де-Франс». Но интерес неожиданно вернулся в 1999 году, когда я жил в Сан-Франциско и уже был состоявшимся бизнесменом – продал «Техношок» и начал делать «Дарью» и «Тинькофф». В витрине магазина я увидел мечту моего детства велосипед Colnago – и у меня просто ёкнуло в груди. Я тут же купил его вместе с формой размера XL, тогда она на меня еле налезла.
Велосипед стоял у меня в гостиной недели две как символ.
– Убери его отсюда! – требовала Рина.
– Папа, зачем ты купил его? – смеялась Даша.
– Вы что? Смотрите, какой красивый, – отвечал я.
Алюминиевый, я таких раньше не видел. Любовался две недели, потом думаю: а действительно, чего ему просто стоять? В Калифорнии много красивых дорог, дай-ка покатаюсь. До этого в церкви я познакомился с велосипедистом Мишей Забелиным из старых русских. Феномен его не в том, что он родился в Америке, никогда не был в России и без акцента говорит по-русски, а в том, что даже его родители уже в Сан-Франциско родились. И он говорит по-русски лучше, чем я. Знать язык в третьем поколении – уникально, но его дети, к сожалению, ужасно говорят на нашем языке.
Велоспорт учит умению терпеть. То же самое нужно и в бизнесе
Я предложил Мише вместе прокатиться и показать дороги. Проехал 20 километров и думал, что совершил подвиг. Я был толстый, у меня болели руки, ноги, спина, чувствовал себя ужасно. Мало-помалу стал тренироваться. Катался вдоль океана, недалеко от знаменитой дороги Free Way One, где снимают много автомобильной рекламы: океан, серпантин – это всё там, под Сан-Франциско.
В 2001-2002 годах я катался мало, в 2003-м—больше, а когда в 2004 году купил дом в Тоскании и увидел в округе множество велосипедистов, окончательно втянулся и стал фанатом-велосипедистом. Я похудел, освоился и начал кататься с профессиональными спортсменами. Я никак не мог понять: почему у итальянцев есть команды, а у русских нет. И после удачной продажи пивоваренного бизнеса я решил создать команду Tinkoff Restaurants.
Команда базировалась в Испании, на базе огромного дома Александра Анатольевича Кузнецова, знаменитого велосипедного тренера и отца теннисистки Светланы Кузнецовой. Основу команды составили члены сборной России в трековых видах велоспорта. Из 12 человек в команде оказалось девять воспитанников Кузнецова, в том числе такие гонщики, как олимпийский чемпион Михаил Игнатьев, Александр Серов, Николай Трусов, Сергей Климов. В партнёры велокоманды я привлёк авиакомпанию «Сибирь», только начавшую переходить на бренд S7.
Раз у меня появилась команда, то почему бы не поучаствовать в гонке вместе с ней? Я загорелся этой идеей и начал тренироваться. Двукратный олимпийский чемпион Вячеслав Екимов написал шестимесячную программу подготовки 38-летнего старичка к гонке. И я приступил. По утрам катался на велосипеде, а вечерами посвящал время семье и занимался изучением рынка кредитных карт – проект банка «Тинькофф Кредитные Системы» тогда только начинался.
Только Рина знает, как я страдал. Погода стояла дождливая, но мне приходилось каждый день выезжать на 5-6 часов. Я полностью промокал, но терпел. На заднице у меня вскочили огромные чирьи, я их потом выводил, мазал антибиотиками – целая история. Мучился, ездил боком на седле – то на левом, то на правом, потому что сидеть нормально не мог.
Звонил Екимову: «Слав, а как это делать, как то?»
Он по телефону из Испании мне отвечал, но потом спрашивал:
– Слушай, Олег, зачем тебе это надо?
– Я хочу.
– Зачем???
У меня на этот вопрос нет ответа, пускай читатели думают. Мне было нужно, и я готовился. Просто однажды я пообещал себе, что сделаю это. Алекс Корецкий тогда сказал: «Я знаю, если ты взялся… »
В общем, я упёрся. Было крайне тяжело. Самое страшное – первые две недели, когда накатывает первая волна усталости. Однажды ехал, остановился и лёг прямо рядом с шоссе, силы иссякли. Остановились какие-то велосипедисты, предложили помощь. Я ответил: «Всё нормально, вот немного полежу…» В день я сжигал самое меньшее четыре тысячи килокалорий, а иногда и шесть-семь тысяч. Это фантастическая нагрузка! По пять-шесть часов на велосипеде, а по воскресеньям по семь часов. По вечерам я плавал с инструктором по 30 минут и час занимался упражнениями в зале. По сути, пять часов на велосипеде и ещё два часа в зале – это полный комплекс. Никакими ужинами это не восполнить, тем более я сидел на диете. Постоянно, в течение полугода, хотелось жрать. Алкоголь я вообще не пил. Это были серьёзные лишения для меня. С другой стороны, во время подготовки к гонке, помимо езды на велосипеде, я много читал, каждый вечер смотрел фильмы, общался с детьми.
Когда я начинал программу, весил 95 килограммов, а к концу – уже 75. За шесть месяцев скинул 20 килограммов и был готов к заезду.
И вот гонка!
В мае 2006 года, в возрасте 38 лет, через 22 года после окончания занятий в велосекции, я стартовал в международной гонке «Пять колец». Она прошла в Москве и была посвящена Дню Победы.
Гонка проходила на Воробьёвых горах. Протяжённость – 140 километров, продолжительность – 4,5 часа, средняя скорость – более 40 километров в час. Я преодолевал километры с трудом, даже в какой-то момент отстал, почти сошёл с дистанции, оказался на проезжей части среди машин. Но ехал и думал: «Я шесть месяцев пахал, страдал, плохо спал, чтобы сейчас сойти? Нет!» Я упирался из последних сил, вернулся в группу и всё-таки закончил. Если мы говорим про характер – вот в такие моменты он проявляется и формируется. Проще всего сойти, когда смотришь на спидометр и видишь, что у тебя пульс 180, и ты слабо понимаешь, что происходит, но осознаёшь, что тебе пиздец. Картинка расплывчатая: велосипедисты впереди размазанные, боль такая в ногах, в голове, во всём теле, что плохо соображаешь! Но просто вгрызаешься в этот руль, упираешься ногами в педали и догоняешь. Я даже один круг ехал в отрыве. Выиграть гонку у профессионалов, конечно, было нереально, но попытку я сделал. Спортсмены это оценили. Я просто не мог дать задний ход, я бы сейчас себя просто не уважал.
Часто журналисты спрашивают, что является самым большим моим достижением в жизни, – и ждут, что я расскажу о каких-то бизнес-победах. А я всегда отвечаю: «Конечно, трое моих детей – Даша, Паша и Рома – самое большое достижение. Но, кроме того, – это моё возвращение не только в профессиональный, но и мировой спорт. Причём в 38 лет».
Теперь я как никто другой понимаю Лэнса Армстронга, этого заносчивого техасца, с которым знаком лично. Семикратный победитель «Тур-де-Франс» вернулся в велоспорт в 37 лет, и, хотя в 2009 году занял только третье место, всё равно показывает нам пример того, как амбиции могут творить чудеса. Не ради же денег он возвращался, а ради побед, эмоций и амбиций.
* * *
Команда Tinkoff Restaurants просуществовала ровно год. Кузнецов очень талантливый и грамотный тренер, воспитал многих олимпийских чемпионов, но он воплощение советского человека. Для него спортсмен – биологическая масса. Я со своими либерально-демократическими принципами не мог разделить его взгляды, и в 2006 году предложил ребятам уйти от него и построить новую команду, основанную на лучших западных принципах. А в велоспорте лучшими являются итальянские технологии. К тому времени уже было выбрано название для моего банка, и мы создали команду Tinkoff Credit Systems, произведшую фурор в профессиональном велоспорте дерзостью, наглостью и победами.
Андрей Максимец,велосипедист:
Олег захотел поучаствовать в гонке в 37 лет, упорно работал над этим, и всё получилось. Эта целеустремлённость с молодости у него осталась. Помню, как-то в августе в День физкультурника на проспекте Химиков в Кемерово я поставил вдоль трассы своих поклонниц, девочек, с которыми дружил, поэтому должен был выиграть. Мы с моим товарищем рубились за призы: за первое место пять очков, за второе – три, кто больше наберёт – тот и выигрывает. Пока мы с ним состязались, Олег от нас оторвался и собрал все очки. Я ничего не понимал: что, как, что за молодой? Парень вышел скромно, взял приз. У него концентрация была хорошая. Он сам, наверное, до сих пор не знает, что на него были большие планы. Он умел концентрироваться во время гонок – максимально выкладывался, так не каждый мог. У нас многие ребята хорошие результаты на тренировках показывали, а как соревнования – сразу мандраж и волнение. Психологические вещи сказывались на них, и всё – результата не было. А Олег – наоборот. На тренировках – не знаю, а в гонках – он максимально сконцентрирован.
Официальная постановочная съёмка велосипедной команды Tinkoff Credit Systems перед сезоном 2007 года
Победы посыпались уже в начале сезона 2007 года. Первая наша победа – Павел Брутт. В Малайзии 10 февраля он выиграл девятый этап Tour de Langkawi. Это была феерия, счастье! Мы созванивались полночи из-за разницы во времени.
15 февраля Михаил Игнатьев выиграл третий этап Tour Mediterranen (Франция), а 20 февраля – Trofeo Laigueglia (Италия). Третьего марта Павел Брутт победил в GP Chiasso, и так далее. Йорг Йакше в мае 2007 года победил в гонке Circuit de Lorraine. В августе Михаил Игнатьев и Василий Кириенко выиграли по этапу в велогонке Vuelta a Burgos в Испании. Закончили сезон тоже удачно: Николай Трусов и Александр Серов выиграли по этапу на Tour of Great Britain. Всего мы в том сезоне добились 15 побед – более чем хорошо для команды-новичка со скромным бюджетом в три миллиона долларов.
В 2008 году побед оказалось немного меньше, но какие! Команда Tinkoff Credit Systems взяла два этапа на «Джиро д 'Италия»! Это одна из двух главных мировых гонок наряду с «Тур-де-Франс», и велосипедист, выигрывавший даже не всю гонку, а лишь один этап, навсегда попадает в историю велоспорта.
14 мая нашему пелотону предстояло пройти пятый этап «Джиро» длиной 203 километра – от Бельведере Маритимо до Контурси Терме.
Павел Брутт в группе из пяти гонщиков ушёл в отрыв километров через 20 после начала гонки – и им удалось сохранить лидерство до конца, что бывает очень редко, – обычно пелотон догоняет беглецов. На последнем отрезке Брутта чуть было не догнал Йоханнес Фрелингер из команды Gerolsteiner, но преимущество в четыре секунды удалось удержать! Я давно хотел выиграть именно этап на «Джиро», так как люблю Италию. И после этой победы чувствую к себе особое отношение со стороны итальянцев – уважают. 30 мая нам повезло выиграть ещё один этап на «Джиро». Это был 238-километровый горный этап между Легнано и Пресоланой. Кириенко уже в начале гонки ушёл в отрыв вместе с семью велосипедистами, и в середине гонки они выигрывали около 20 минут. После горы Пассо-дель-Вивьене Василий вместе с Ники Со-ренсоном (команда CSC) и Александром Ефимкиным (Quick Step) оторвались от остальных, а потом Кириенко решил атаковать и своих попутчиков. Этап он прошёл за шесть часов 37 минут 32 секунды, выиграв у Данило ди Лука (LPR), финишировавшего вторым, четыре минуты и 36 секунд!
Я был рад за Васю, у которого на «Джиро» было два вторых места на седьмом и 14-м этапах плюс второе место в зачёте на лучшего горного гонщика. Понятно, что пелотон отпустил группу, потому что в ней не было людей, которые могут повлиять на расклад в общем зачёте. Но попробуйте проехать 238 километров и выиграть по 20-30 минут у остальных гонщиков!
За два года команда Tinkoff Credit Systems одержала много красивых побед с бюджетом, который в пять раз меньше, чем у грандов мирового велоспорта. Предчувствие кризиса и невозможность финансировать команду на высшем, так называемом «протур-уровне», привели меня к мысли сделать хорошую русскую команду на базе государственной структуры. Сначала я бегал по властным коридорам – от «Газпрома» до ВТБ, – предлагая создать первую по-настоящему большую русскую команду, которой, понятно, нужно больше денег, чем у меня было. В лице Игоря Макарова, владельца газовой компании «Итера», я нашёл единомышленника. Он сам бывший велосипедист, и идея ему понравилась. Какой-то мелкий бизнесменишко Тиньков делает команду, которая гремит на весь мир, и сам катается, а он, Игорь Макаров – нет! Не пойдёт! Он сделал правильно, решив задействовать мою базу, а не создавать команду с нуля.
На деньги «Итеры» с помощью «Газпрома» и «Ростехнологий» (не знаю, в каких пропорциях они участвовали в проекте) мы в октябре 2008 года создали команду «Катюша». Многие до сих пор не понимают, почему было выбрано такое название. Честно говоря, я тоже. Бытуют разные мнения. Кто-то утверждает, что в память о знаменитой артиллерийской установке, а злые языки говорят, что в честь жены гендиректора «Ростехнологий» Сергея Чемезова. Факт остаётся фактом. Я попытался было работать там президентом. Но, дочитав книгу до этой страницы, вы уже поняли мои принципы. Я не из тех, кто, во-первых, работает «под кем-то», а во-вторых, в бюрократической корпорации. Там были собственники, а подчиняться кому-либо не в моих правилах.
Процесс принятия решений выглядел непрофессиональным, неочевидным и политизированным. Профессиональный велоспорт – это бизнес, а там началась какая-то политика. Меня никто не просил уходить, не заставлял, не вынуждал, я сам сделал этот выбор. Посчитав, что так будет лучше для всех. Плюсом является то, что сейчас, в кризисные времена, мне не нужно оплачивать огромные счета. Бюджет «Катюши» составляет 20 миллионов евро в год. Для сравнения: на команду Tinkoff Credit Systems я тратил три миллиона в год. Тем не менее я искренне горд тем, что именно я, Олег Тиньков, а никто другой, добился создания российской команды. Россия вернулась на арену профессионального велоспорта впервые после ухода команды «Спортлото».
Кстати, «Катюша» неплохо выступает, у неё много побед в первом сезоне, команда купила хороших гонщиков. Сказать, что это самая эффективная структура в мире велоспорта, разумеется, нельзя. Приносит ли она пользу отечественному велоспорту? Конечно, да.
Я горжусь, что был инициатором создания команды. Как всегда, нащупал маркетинговую нишу, что-то новое. Премиальное ли пиво, неслипающи-еся пельмени, новая российская велосипедная команда… Я рад, что задал эти тренды. И спасибо Господу Богу, что он подвиг меня на это. Надеюсь, что ещё не один, не два и не три тренда задам в бизнесе.
* * *
Я продолжаю кататься. В сезон 2009 года проехал шесть тысяч километров – это, конечно, немного. Но, учитывая, что катаюсь в июле-августе плюс по паре недель весной и осенью, то – нормально. Результат: я в отличной форме. Катание на велосипеде очень помогает. Ездить на велосипеде по пять часов с пульсом 130-140 ударов в минуту, работать в офисе по 12 часов при пульсе 65 (или 90, когда нервничаешь) не бог весть какие достижения. Спорт мне дал выносливость, терпение, умение преодолевать.
Во время подготовки к гонке я сбросил 20 килограммов и стал весить 75 килограммов
Велогонки – очень умный вид спорта. Некоторые считают, что это не так. На самом деле никакой силы не хватит, чтобы выиграть. Как и в бизнесе, нужна тактика. Ты должен правильно рассчитать силы, посмотреть, кто уехал в отрыв, договориться с друзьями, понимать, как разложить силы по дистанции и вовремя атаковать. Не зря Лэнс Армстронг сравнивает велоспорт с шахматами. В мире много велосипедистов, которые ушли в бизнес. Владельцы, совладельцы, топ-менеджеры многих компаний – бывшие велосипедисты.
Хороший велосипедист не может быть тупым. Велоспорт, помимо физического, даёт и умственное развитие. Он научил меня, что конкуренция необходима и ты плохой спортсмен, если не хочешь выиграть, не хочешь быстрее проехать, пробежать, выше прыгнуть. Для меня важно выигрывать. Велоспорт дал закалку, выносливость, усидчивость. Я могу терпеть, бить в одну точку, потому что гонки длились по 5-6 часов. Конечно, надо победить. Если это есть в спорте, то будет и в бизнесе. Надо чтобы МОЁ пиво было самым продаваемым, МОЙ блог – первым в рейтинге, МОЯ телепередача не просто выходила, а имела высший рейтинг, МОЙ банк – занимал первое место по доле рынка и прибыли. Это совершенно нормальное человеческое желание, как мне видится. Если кто-то считает его ненормальным – он не предприниматель, и эта книга ничего ему не даст.
Прежде всего должны быть амбиции. Нужно доказать всем, что ты – лучший в своём деле! Если это не так, не имеет смысла чем-либо заниматься. Плох солдат, не мечтающий стать генералом. Если журналист не мечтает стать лучшим журналистом России, водитель – лучшим водителем, плотник – лучшим плотником – грош им цена.
Велоспорт дал мне способность переносить нечеловеческие нагрузки. Боль, которую испытываешь во время гонок, достаточно трудно описать: пот заливает глаза, боль в голове, ногах, сердце, печени. Но, несмотря на это, ты встаёшь с седла и делаешь контратаку. Когда твоё сердце бьётся 190 раз в минуту, а тебя в гору пытается обогнать соперник, ты делаешь не только физическое, но и психологическое сверхусилие. Потому что хочешь выиграть, стоять на пьедестале. Кстати, в любом спорте 80 % мотивации – это желание славы.
Наверное, самым амбициозным человеком из тех, кого я знаю, является Алексей Панфёров, совладелец фонда Volga River One Capital Partners. Это суперчеловек, он бегает марафоны, участвует в соревнованиях по триатлону, состоящему из плавания, велогонки и бега. Самые тяжёлые соревнования называются Ironman и включают 3,8 километра вплавь, 180 километров на велосипеде и классический марафон – 42 километра 195 метров. Летом 2009 года Алексей готовился к соревнованиям в Форте-Дей-Марми, мы вместе ехали на велосипедах, и он всё время пытался меня атаковать. Я ему сказал: «Лёша, извини, ты можешь выигрывать, где угодно, но против меня у тебя шансов никаких». Почему? Я кручу эти педали с 12 лет и проехал много гонок. В велоспорте невозможно натренироваться, только в реальных гонках на сверхусилиях ты можешь стать по-настоящему сильным бойцом. Я встречал многих велосипедистов, которые физически сильнее меня, но они не могут мне ничего противопоставить, потому что не принимали участия в настоящих гонках.
Когда ты уже ничего не помнишь и начинаешь атаковать при пульсе в 190 ударов, появляется второе дыхание. Как говорит тренер Кузнецов, ты берёшь у своего организма взаймы, и именно тогда происходит твоё становление, твоя закалка. Я часто бывал в таких зонах сверхусилий, и это дало моему организму физическую закалку, а она переросла в душевную. Даже спортсмены из других видов говорят, что велоспорт – для мазохистов, любящих превозмогать себя. Меня он учит терпеть нагрузку и в бизнесе – физическую и моральную.
С двухкратным олимпийским чемпионом Вячеславом Екимовым и семикратным победителем «Тур-де-Франс» Лэнсом Армстронгом
* * *
Кроме велосипедов, у меня есть ещё одна спортивная страсть. Горные лыжи, фрирайд. Обычным катанием я занялся в 1996 году – очень поздно по горнолыжным меркам, в 28 лет. А в декабре 2003 года я встретил Абделя Белхаджа. Он француз тунисского происхождения, раньше входил в сборную Франции по дзюдо, а теперь стал очень хорошим фрирайдером. Более спортивного, техничного и ловкого человека я в жизни не видел. Отличный парень и классный тренер. Увидев меня, он почувствовал во мне потенциал:
– Я вижу, как ты катаешься на лыжах. Сколько лет занимаешься?
– Восьмой год, – ответил я.
– Всё равно как корова на льду. Давай я тобой займусь. Я тренер по горным лыжам и фрирайду.
Я считаю, что Абдель – самый счастливый человек в мире. Потому что занимается именно тем, что любит, да ещё и получает за свою работу деньги.
Расскажу притчу. Жил-был рыбак, ездил на своей лодочке, ловил рыбу, а после – отдыхал. Потом ему в голову пришло купить ещё одну лодку, дальше – больше: его флот стал крупнейшим в мире, и за счёт продажи рыбы он сильно разбогател. Все эти годы он много работал и мало отдыхал и под конец жизни вернулся в свою деревню, сел в лодочку, закинул удочку – и почувствовал себя счастливым. То есть он вернулся туда, с чего начал, и непонятно, зачем он напрягался все эти годы.
Абдель – лучшая иллюстрация этой притчи. Он находится в горах с декабря по май, затем месяц живёт у мамы в Париже, потом до октября уезжает в Биарриц, где у него школа серфинга. Потом – месяц в Париже, а в ноябре он едет в Индонезию – кататься на больших волнах. Декабрь – снова лыжи. Всё, он больше ничего не делает. Кататься на волнах и по снегу – это вся его жизнь. Состоит он из костей, кожи и мышц, у него вообще нет жира, ему 45 лет, но выглядит он на 20. Уникальный и бесстрашный человек!
Фрирайд – один из самых опасных для жизни видов спорта. Намного опаснее, чем велоспорт, где есть и кровь, и переломы. С Абделем мы не раз бывали в больших переделках. И он меня доставал из расщелин, и я его. За шесть лет произошло несколько действительно страшных случаев, но Абдель сделал из меня настоящего фрирайдера. Я горд, что, поехав на Камчатку вместе с лучшими фрирайдерами России моего возраста, катался с ними на одном уровне.
Абдель Белхадж, тренер по фрирайду:
В апреле 2005 года Олег Тиньков остановился в моей маленькой квартире в Валь-Торансе, самой высокой точке в Трёх Долинах. Обычно он живёт в гостиницах, но тут, поскольку приехал всего на один день за Дашей, решил не тратить время на переезд. Олег с Дашей целый день катались на лыжах, и в это время пришёл факс. В нём было написано, что компания InBev готова купить Tinkoff Beer за 170 миллионов евро. Когда Олег вернулся, я спросил:
– Олег, Tinkoff Beer – это твоя компания?
– Да, а что?
– Тебе тут факс пришёл.
– А, спасибо, Абдель, я дал твой номер факса, чтобы получить документ.
Я был в шоке: обычный парень, катающийся на лыжах, ночующий на маленькой кроватке у меня в комнатушке, предпочитающий поесть подешевле – не в Куршавеле, а в Валь-Торансе – и оставляющий мало чаевых, получает оферту на 170 миллионов евро!
До этих высот меня поднял Абдель. Как и всегда, я упёрся. Увидев, как катаются ребята, стал готовиться, а спортивную форму помогал поддерживать велосипед.
Во-первых, как минимум пять недель в год я стал проводить в горах. Во-вторых, я катаюсь от завтрака до самого закрытия трассы. Абдель говорит: «Ты у меня единственный такой сумасшедший, кто катается по восемь часов в день».
В марте мы делаем сафари: каждый день меняем гору. Начинаем с юга Франции с горы Альп д 'Уез (кстати, легендарная гора и для велоспорта – как правило, там решается, кто станет победителем «Тур-де-Франс») и заканчиваем в Шамони, Ля Графе, Шевалье, Вальдизере, Валь-Торансе, Мерибеле, Куршавеле, Тине. А потом, уже по традиции, едем со всеми руководителями банка на неделю в Вербье, где снимаем шале Ричарда Брэнсона Virgin Lodge.
Во время нашего сафари мы «делаем» все долины Франции. Для фри-райда лучше Франции ничего нет.
Я горд тем, что однажды мы совершили шесть спусков с горы Ля Граф. Ля Графе– это фрирайдерская Мекка, круче ничего нет. Абсолютный рекорд в спусках с этой горы – девять раз, но мы спускались в плохую погоду. В 2009 году мы делали знаменитые «коридоры» в Шамани: Энса и Ректелин. Эти легендарные «коридоры» мечтает пройти каждый фрирайдер.
Сегодня мы покорили лучшие вершины мира – были везде. Единственное место, куда ещё не съездили, – Аляска. Но Абдель считает, что я пока не совсем готов. Аляска – самое сложное и опасное место для фрирайда.
Там крутые горы, очень много свалов, дыр, больше двигается снег, из-за чего происходят завалы и лавины.
В нашей группе, как правило, – только фрирайдовые тренеры-французы, из туристов – только я. Сначала они подозрительно ко мне относились, и даже ругались на Абделя. Но теперь знают, что с ним всегда этот Crazy Russian. И молчат. Ведь я неплохо держусь.
Вообще, в занятиях лыжами мне больше всего нравится то, что я не вижу там людей или вижу их очень редко, во всяком случае мало общаюсь с ними. Катаясь с девяти утра до пяти вечера, я практически отключаюсь, ухожу в другой мир. Исключение составляет обед, во время которого я просматриваю электронную почту, но, учитывая, что мы обедаем не каждый день, то иногда я «выключаюсь» и на целый день. Почему я катаюсь вне трасс? Там ещё меньше людей и больше адреналина. Мне нравится скользить по целине (снежной пудре, сугробам), а не ехать как стадо баранов по спускам, размеченным владельцами курортов. Это настоящее ощущение гор, природы, дикости, нет людей, звуков, запахов. И КАКИЕ ВИДЫ!!! Там по-настоящему заряжаешься. Вот это батарейки!!!! Конечно, это опасно, и шанс получить травму или погибнуть в разы выше, чем на велосипеде, но оно того стоит, поверьте мне! Для катания вне трасс нужна специальная техника, как правило, она приобретается в течение трех-четырех сезонов, и лыжник должен быть физически силён, а главное, внутренне готов к фрирайду. Сказать, что это страшно, особенно сначала, – ничего не сказать. Страшнее всего – находиться в «коридоре» («кулуарах»), если они обледенелые и их наклон превышает 30 градусов, а иногда ширина «коридора» меньше длины лыж. Это реально трудно и страшно. Я не раз и не два чуть в штаны не навалил, и часто после спуска говорил своему другу и инструктору Абделю, что убью его: «What are you fucking doing, man! I've got three kids, do you want them to lose father? Please fucking stop bringing me at such places. You're nuts!.. Fuck you!..» Потом, конечно, я отходил, и всё начиналось сначала. Но справедливости ради скажу, что в последнее время мы стараемся рисковать меньше – стареем. Правда, я стал затаскивать на офпист своих детей, и Паша уже видел, как папа двигается в лавине, а Даша сама была в лавине – я её вытаскивал сверху за капюшон. Я долго думал: ЗАЧЕМ мне это нужно, но никаких объяснений, кроме того, что я мало бухаю, не употребляю наркотики и вообще мало расслабляюсь, не нахожу.
С Олимпийским чемпионом Михаилом Игнатьевым, членом команды Tinkoff Credit Systems
Команда Tinkoff Credit Systems после выигрыша этапа
Фрирайд – АДРЕНАЛИН, а это доказанный наркотик, и я в нём нуждаюсь. Но не подумайте, что я делаю всё, как новорусские чикагские мальчики (так называемые «перцы» по классификации журнала «Финанс.»), – ради того, чтобы на «Джиро д'Италия» »показаться крутым, для PR или забавы ради. К сожалению, 90 процентов из них в 30 лет срубили быстрые деньги, бесятся, ищут, как бы «креативно» себя развлечь… У меня по-другому. Я этим видом спорта занимаюсь обдуманно и, не побоюсь этого слова, профессионально. Не менее профессионально, чем велоспортом. У меня мозг так устроен: я зимой забываю всё, что связано с велоспортом, даже названия гонок. Получается, и зимой, и летом я в горах. Альпы – уже мой родной дом. Рина как-то сказала: «Мог бы что-нибудь себе и побезопаснее выбрать». Но уже поздно. Мне нравится спорт, в котором нужна выносливость и есть адреналин.
Глава 26
Я не «русский Брэнсон»
Я давно мечтал лично познакомиться с Ричардом Брэнсоном, основателем легендарного бренда Virgin. Наше заочное знакомство состоялось в Америке в 1994 году, когда авиакомпания Virgin Atlantic стала летать в Сан-Франциско. О Ричарде мне рассказывал Алекс Корецкий, встретивший его однажды в джазовом баре – он пил со своими стюардессами. Ричард вообще большой любитель шампанского, как потом выяснилось.
А 17 августа 1995 года на углу Стоктон-стрит и Маркет-стрит открылся огромный магазин Virgin Megastore. На открытии выступали Синди Лаупер, Джилл Собьюл, Роузи Гейнс и группа The Beggars. Синди мне подписала пластинку. Магазин поразил моё воображение: 125 тысяч наименований дисков и кассет, 15 тысяч наименований видео, 500 точек для прослушивания музыки, кафе… Я как меломан тратил тысячи долларов, сметая легальные DVD и CD. Даже, помню, купил русский фильм «Вор», стоявший в разделе «Иностранное кино».
Я просто влюбился в этого человека, сходил на virgin.com, узнал про него всё. И заразился идеей сделать Virgin Megastore в России. На тот момент у меня уже был магазин «МusicШок». Мы стали писать в компанию письма на хорошем английском – и нас пригласили на встречу. Мы с Алексом полетели в Лондон, поселились в забегаловке-отеле на окраине. Стали искать офис Virgin Megastore и нашли его – тоже на окраине – маленький-маленький. У Брэнсона всегда такие офисы. Недавно я посещал офис Virgin Mobile – он тоже маленький, находится на окраине Эдинбурга. Ричард всегда грамотно относится к издержкам, и я рад, что в этом мы с ним похожи.
Меня раздражают российские СМИ, сравнивающие меня с Брэнсоном
Мы пришли на встречу, надеясь увидеть Ричарда. Я не понимал тогда, что у него много компаний, поэтому в Лондоне он бывает редко. Я зашёл в офис и спросил: «А где же Ричард Брэнсон?» Наверное, каждый посетитель трёхсот офисов по всему миру, заходя в помещение, рассчитывает увидеть Брэнсона лично. Личность он действительно уникальная.
Управляющий сети Virgin Megastore, с которым мы встретились, не поверил в нашу идею, мотивировал тем, что в России очень остра проблема пиратства. В принципе он был прав, и мы так и не договорились о совместном бизнесе. Побывав в офисе, я стал ещё немного ближе к Брэнсону, начал следить за новостями бренда Virgin, по возможности пробовал его товары и услуги, анализировал успех Ричарда.
В 2004 году мы с НТВ снимали совместную программу – «Фактор страха». Пиво «Тинькофф» выступало спонсором. Передача имела огромный успех, шла с большим рейтингом и очень продвинула наше пиво среди целевой аудитории – молодых современных людей. Компания Land Rover захотела стать коспонсором одной из программ и снять её в Южной Африке, под Йоханнесбургом, где у них центр технических испытаний. Мы с Риной полетели туда с продюсером НТВ Никитой Клебановым и его командой.
Всё посмотрели, сделали выводы, но у нас оставалась пара дней. Тут я вспомнил, что у Ричарда Брэнсона в Парке Крюгера есть поместье Улюсаба, в часе лёта от Йоханнесбурга. Там можно посмотреть на «большую пятёрку» диких животных – слонов, носорогов, леопардов, львов и буйволов. Мы туда полетели, и нам удалось увидеть всех животных – у Ричарда всё всегда хорошо организовано. В отеле мест не было, свободной оказалась только комната Ричарда, и стоила она намного дороже обычного номера. Мы, конечно, сняли её, это была честь для меня. Так мы с Риной побывали в кровати Ричарда Брэнсона. Я сказал ей, что нам обязательно нужно совершить половой акт в честь Ричарда, что мы с успехом и сделали. Утром на третий день мы улетали. К нам подошёл директор этого шале и сказал, что Ричард в обед прилетает с отцом, которому тогда было под 90 лет. Папа пожилой, но активно тусуется. Такой же непоседа, как и сын. Нам пришлось уехать, и снова мы с Ричардом разминулись.
Позже, в 2005 году, мы на неделю сняли для менеджеров принадлежащий Брэнсону остров Некер. Я, конечно, сделал всё возможное, чтобы жить в его комнате и спать в его кровати. К тому моменту я уже написал вступительное слово к изданию на русском языке его автобиографической книги «Теряя невинность» (Losing My Virginity). Мы улетали в воскресенье, а менеджеры сказали, что он приедет на следующий день. Кстати, с Марией Шараповой. Я подписал и оставил несколько русских книг Ричарда, а специально для Маши – пару фильмов на русском языке и диск группы «Хуй забей». До сих пор интересно: как ты отреагировала, Маша?
Вернувшись через три года, я видел оставленные нами книги и диски. И огромную матрёшку, подаренную мной Ричарду на день рождения. Возможно, самую большую матрёшку в мире высотой полтора метра. В ней вся история Брэнсона —от газеты Student до Virgin Gala^ic, проекта космического туризма. Матрёшка стоит прямо при входе в дом, на ней написано From Russia With Love. Так что частичка России есть и на Некере.
В общем, мы с Ричардом так ни разу и не увиделись, но он слышал про меня. И вот в феврале 2008 года Рубен Варданян из «Тройки Диалог» пригласил меня выступить на его знаменитом деловом форуме в Москве, в секции «Предприниматели». От России был я, а от мирового сообщества (что меня удивило) – Брэнсон. Рубен – молодец, если ему удалось пригласить такого человека. Мы отлично выступили. Конечно, его ораторские способности несопоставимы с моими, но я старался отстоять российскую часть. Помню, как Сергей Полонский из зала какие-то вопросы задавал.
Потом нас двоих пригласили на пресс-конференцию, мы отвечали на вопросы, после завязался разговор, мы пили чай. Я ему рассказал про Улюсабу, про Некер, кровать, книжки, матрёшку – он сидел и улыбался. Вечером мы пришли на ужин в Ararat Park Hyatt Moscow, где собралось человек 15: Григорий Берёзкин (ЕСН), Сергей Полонский (Mirax Group), Артур Кириленко («Строймонтаж»), Елизавета Осетинская («Ведомости»), Рубен Варданян, Павел Теплухин, Жак-Дер Мегредичян («Тройка Диалог») и другие. Был интересный открытый разговор про предпринимательство, Россию, её проблемы. Поели, напились хорошего вина. После ужина я подошёл к Брэнсону:
– Ричард, когда ты улетаешь?
– Завтра утром, в Женеву, меня ждёт самолёт в аэропорту.
– Ты хочешь улететь, не посмотрев ночную Москву и знаменитых русских девушек?
– О, это было бы круто!
И мы пешком пошли из гостиницы в клуб «Мост», принадлежащий Александру Мамуту. Стоял февраль, но была слякоть – и мы заговорили про глобальное потепление, очень волнующее Ричарда. Так, неузнанными, мы добрались до «Моста», где появление Ричарда, конечно, вызвало оживление. «Ричард, круто!» – кричали ему. Никто ведь не ожидал, что он придёт на вечеринку. Наша компания постепенно разрасталась, народ к нам присоединялся, мы выпили несколько бутылок шампанского. Я-то сибирский парень, крепкий, но и он оказался не промах – так и хлестал шампанское. Мы с ним закорешились окончательно, поняли, что «одной крови». Он дал мне свой мобильный телефон и e-mail, и с февраля по август постоянно переписывались.
Я был почти во всех отелях Ричарда (Virgin Limited), кроме того, что расположен в Марокко. И написал ему письмо: мол, хочу поехать в Марокко с семьёй, чтобы там отметить день рождения Рины (29 августа). Я спросил: хорошее ли там место для отдыха, как лучше организовать праздничный ужин, попросил телефон менеджера. Неожиданно от него пришёл ответ: «День рождения – отличный повод. Мы с семьёй последнюю неделю августа всегда проводим на острове Некер. Будут только свои: родственники и человек 15 оксфордских друзей дочери Холли. Приезжайте». Я ошалел, как-то было неловко, но он настаивал. Ричард нам выделил отдельную виллу на целую неделю. Более того, когда мы прилетели, то два дня жили совершенно одни, не считая 30 человек обслуживающего персонала. Делали, что хотели! Наверное, лучшие дни нашей жизни! Не знаю, удавалось ли это кому-то до нас. Даже менеджер гостиницы сказал: «Вы просто счастливчики. Не припомню, чтобы одна семья в одиночестве жила на этом огромном частном острове». Потом прилетел Ричард, и мы пять дней провели вместе. Завтракали, ужинали, много беседовали в компании Ричарда, его жены Джоан, сестры Ванессы и её мужа Джима. Молодёжь – 22-летняя Холли и её друзья – сидели на другом конце стола.
Кстати, Ричард при мне дописывал книгу «Обнажённый бизнес» (Business Stripped Bare), а в последний день нашего пребывания во время завтрака принёс газету: «Вот смотри, пишут, что моя книга выходит». Гордился. Естественно, я согласился написать предисловие к изданию на русском языке, вышедшему в 2009 году, и даже выступил на книжной ярмарке, презентуя книгу. И спасибо Ричарду за то, что он согласился на алаверды, написав предисловие к этой книге.
Ричард безумно непоседлив. Всё время играл в теннис, потом устроил заплыв вокруг острова и выиграл его. А ему тогда было 58 лет – далеко не мальчик. Мы плыли два часа, я оказался предпоследним, а дочка Даша второй. Даша вообще себя хорошо проявила во всех видах спорта, в том числе в теннисе. Плюс языковые способности… Ричард просто влюбился в мою дочку. И когда мы вернулись домой, он предложил: «Почему она учится в России, давай её устроим в колледж, где училась Холли?» И написал рекомендацию, за что я очень ему благодарен.
Книги Ричарда Брэнсона всегда интересны для меня. На фото я с Алексом Корецким
Прийти в колледж с рекомендательным письмом от Ричарда Брэнсона – это круто. При этом Даша всё равно сдавала экзамен в течение пяти часов. Но её приняли, и уже второй год она учится в Оксфорде.
Рина, пообщавшись с Ричардом, сказала: «Боже, как вы похожи! Два моторчика!» Мы и визуально похожи, учитывая мои седые волосы (спасибо папе за гены, он тоже в 40 лет стал седым). Но меня раздражают российские СМИ, сравнивающие меня с Брэнсоном. И поэтому меня «ломает», как какого-нибудь героя Достоевского. С одной стороны, это сравнение мне приятно, а с другой – нет. Я не хочу быть Ричардом Брэнсоном, я хочу быть Олегом Тиньковым. Я разделяю многие его ценности, мы близки по духу, но не уверен, что он разделяет мои. Я такой, какой я есть.
Но на безрыбье и рак – рыба. Если в России больше никого нет, можете сравнивать и называть меня русским Ричардом Брэнсоном. Но мне это не очень нравится, а иногда и возмущает. Я не хочу быть ничьей копией, я сам по себе. И никогда, видит Бог, не пытался Ричарда копировать. Просто так получилось, что я тоже, например, музыкой занимался. У меня звукозаписывающая компания была, я покупаю и продаю бизнесы. Но, в общем, у нас разные подходы: он эксплуатирует бренд, а я – идеи. Я его уважаю, но у нас много разного.
Ричард ещё раз приезжал в Москву в декабре 2008 года для выступления на конференции. Он позвонил, мы встретились и пообедали в кафе «Пушкинъ». Потом к нам присоединились Сергей Недорослев из «Каскола» и Лукас Лундин из Vostok Nafta. Я лично взял интервью у Ричарда – оно потом вышло в журнале «Финанс.».
Ричарду очень нравятся мои сыновья. Паша постарше и отлично говорит по-английски, у них с Ричардом сложились хорошие отношения. И когда Ричард приехал в Москву, хотел непременно их увидеть. Стоял декабрь, вы знаете, что творится в городе в это время. Он ехал ко мне на Волоколамское шоссе, но из-за пробок так и не смог добраться, потратив на дорогу от центра до «Динамо» два часа. Я поставил старинный русский самовар, мы очень ждали гостя. Но в этот день случились аномальные пробки. Ещё через час он ненамного приблизился к нам, и в итоге я позвонил ему и сказал, чтобы он ехал в аэропорт, где его ждал самолёт.
Наши отношения – это не какая-то великая дружба. Мы не друзья, но у меня есть все его контакты, он, надо отдать ему должное, меня всё время куда-нибудь приглашает: «Олег, все курорты твои. Будешь в Лондоне – у меня дом всегда пустой. Имей в виду, в Оксфорде у меня тоже маленький домик – купил, когда дети там учились». Я ни разу не воспользовался этими приглашениями, хотя часто езжу в Оксфорд навещать дочку. Не хочу быть навязчивым, чего и вам советую. Люди предлагают по доброте душевной, но совсем не обязательно этим пользоваться. У Ричарда не так много русских друзей, я рад, что вхожу в их число. Горбачёв, пара космонавтов и я. Это очень льстит моему самолюбию, я в хорошей компании.
Ещё раз мы пересеклись с Ричардом в Монако, на гонках «Формулы 1» в мае 2009 года. Он увлёкся гонками, и Virgin стала спонсором команды. Мы переписываемся по электронной почте, я слежу, что он делает на Твиттере – жизнь у него, конечно, насыщенная, богатая. Я рад, что в ней нашлось место и для меня.
Мы с Ричардом, как я уже говорил, во многом похожи, но есть и существенные различия. Он, например, увлекается политикой, а я нет. Вероятно, это возрастное, ведь он старше меня. Может, лет через 20 я тоже буду также искренне интересоваться политикой, но сейчас я ею не занимаюсь. Я могу критиковать, но сам предлагать что-то не готов. Мне скажут: «Ты не лезешь, потому что это не в тренде». Да, но в 1994 году это было в тренде, но я точно так же не хотел этим заниматься. В первом интервью Володе Малышеву из «Делового Петербурга», я сказал, что никогда не буду заниматься нефтью и политикой. Прошло 16 лет, и я могу это подтвердить. Политика – это либо высшая математика, либо удел посредственностей – до сих пор не могу понять до конца. Чаще всего – второе.
Мне это не подходит. Я умею строить бизнесы и делать яркие вещи. Мне нравится жёлтый цвет, а политики ярких цветов не любят. Я человек амбициозный, люблю публичность, но к высоким должностям абсолютно равнодушен. Это не моё. Кто-то не хочет работать на огороде – даже под страхом расстрела – а я не хочу лезть в политику. Мне это не по нутру, противоречит моему мировосприятию.
Если мне завтра позвонят из Кремля и скажут: давай станешь губернатором своей родной Кемеровской области, я не пойду. Не пойду, даже если зарплату предложат в 10 миллионов долларов в месяц. Мне это НЕ-ИН-ТЕ-РЕС-НО. Я не чувствую политику, а то, чего я не чувствую, я не делаю.
Говорят, что политика – это концентрированное отображение экономики. Но мой бизнес, надеюсь, до такой степени никогда не сконцентрируется. Если твой бизнес стал слишком большой, если ты уже не узнаёшь всех своих сотрудников, продай его. К моему банку это пока не относится, но, тем не менее, именно так я живу. Сразу продам бизнес, когда он станет большим.
Алексей Прилепский, предприниматель:
В 1992 году я переехал из Ленинска-Кузнецкого в Санкт-Петербург и видел, как Олег стал заниматься серьёзным бизнесом. Сначала у него появился «Петросиб», а потом «Техношок». Я смотрел, как простой сибирский парень добивается серьёзных высот, и для меня это было стимулом. Я тоже начал понемногу заниматься коммерцией. В 1997-1998 годах мы общались очень плотно, и Олег меня многому научил, перезнакомил с интересными людьми. Именно от него я набрался коммерческой наглости. Иной раз смотрел на него и говорил «Ты перебарщиваешь», но потом по результату видел, что он прав. От Олега я перенял кредо: ни от кого не зависеть и «делать себя самому».
Политика меня совершенно не интересует ещё и по рациональным соображениям. Я просто не знаю ответов на вопросы, которые надо решать политикам. Я не знаю, как победить социальное неравенство. Если бы я знал, как сделать людей счастливыми, а жизнь – более достойной, я бы пришёл к Путину или Медведеву и предложил свои меры. А то у нас сейчас в стране супербогатые и нищие, а надо, чтобы были богатые и средний класс. Но я действительно не знаю, как этого добиться. Я не иду в политику не потому, что боюсь, не потому, что это невыгодно или не комильфо. Я делаю только то, во что верю. Я могу рассказать про бизнес, предпринимательство, про то, что капитализм – это круто, я в это верю и могу убиться за это. Я был уверен в качестве своих пельменей. Я знал, что продаю самую хорошую электронику по качеству и цене – Sony, Panasonic. Я знал, что продаю самое лучшее, самое вкусное пиво во всей России. Я в это верил, поэтому делал.
Ещё мы с Ричардом отличаемся в том, что я все силы привык тратить на один проект, а он может вести одновременно много бизнесов. У меня так не получается. Я считаю, что очень важное качество предпринимателя – определить стратегию, отделить зёрна от плевел, найти то, что хочешь, и двигаться вперёд. Долбить в одну точку. Лазер – это концентрированный свет, он прорежет всё, что угодно. Как алмаз, который даже стекло режет. Фокусируясь, ты становишься суперсильным. Добиваешься максимальной синергии. И раньше, когда я занимался «Техношоком», «Дарьей», пивом «Тинькофф», и сегодня, когда я занят «ТКС-Банком», мне поступали и поступают предложения, приняв которые я мог бы заработать очень много. И сейчас в мой блог приходит много, я убеждён, потенциально очень прибыльных предложений. Но я отвергаю их. Я всегда сконцентрирован на чём-то одном. На производстве лучших в России пельменей, лучшего в России пива, лучшего сервиса в продаже электроники, лучшего сервиса и лучшей дистрибуции в кредитных картах. Я уверен, что в каждом случае я достигаю цели.
Вы, ребята, не обижайтесь, если я не отвечаю на ваши предложения, просто я полностью сосредоточен на том, что в данный момент для меня является главным. Если что-то наметил, должен добить. Если решил принять участие в гонке, посвящаю себя этому целиком. Это трудно: наметить цель и идти к ней из точки А в точку Б. Например, не поддаться соблазну заработать 10 тысяч долларов на производстве печенья, как предложил мне один предприниматель из Петербурга. Хорошая идея. Зарабатывай сам, зачем я тебе нужен? Единственное, что я могу сделать – это попытаться франчайзировать бренд «Тинькофф». Я его зарегистрировал по всем классам, так что – пожалуйста, обращайтесь за лицензией на мой бренд! За технологической поддержкой. Вот в таком ракурсе я готов сотрудничать. Но предложения должны быть серьёзные и материально обоснованные, никакой халявы не будет. Мне нужно чёткое понимание того, какова будет МОЯ материальная выгода. Я не могу просто эксплуатировать свой бренд, хотя морально к этому уже готов. Возможно, мой следующий бизнес будет связан с продажей брендов, продажей технологий строительства брендов, разработкой стратегий для компаний. Если кого-то это заинтересует, пожалуйста, обращайтесь.
Но я буду помогать в создании бренда только тем, кто сфокусирован. Не тем, кто занимается маслом, мясом, селёдкой и стульями, а тем, кто делает стулья и только стулья. Выберите себе одну идею, упритесь в неё и бейте в одно место. Чтобы забить гвоздь, нужно колотить молотком в одно место.
В начале своей книги я сказал, что не хочу, чтобы она получилась менторской, поучительной. Но изредка я вставляю такие вещи, которые я называю tips, советы. Вот вам такой совет: не разменивайтесь по мелочам. Это важное и правильное замечание. К сожалению, люди размениваются, ведут три дела одновременно. Но чудес не бывает: нужно начинать с малого и долбить, долбить, долбить. Кто-то занимается десятью делами сразу, потом разочаровывается – вот, у меня не получается. Делай одно! Упрись! Работай два, три года! Я не верю, что не будет результата. Я убеждён – если заниматься чем-либо с полной самоотдачей и уверенностью, профессионально – это даст плоды.
Концентрируйся или умри!
Глава 27
Всё лучшее олигархам
Я искренне считаю, что нашей стране не хватает предпринимателей, и много думаю про наших олигархов. Наверное, поскольку сам являюсь их антиподом. Я НИЧЕГО никогда не приватизировал, а сам с нуля строил свои бизнесы. Они получили готовые предприятия, плод труда советских людей, не благодаря своему таланту, а потому что оказались в 1990-х годах знакомы с нужными людьми. Они умные, предприимчивые люди, и я, предложи мне кто-то задёшево купить прибыльный промышленный гигант, не отказался бы. Но у меня такой возможности не было.
Чудес не бывает: нужно начинать с малого и долбить, долбить, долбить
С самыми богатыми людьми страны я общался, но немного. В главе про продажу «Дарьи» вы прочитали о моей смешной встрече с Романом Абрамовичем на Садовнической набережной, когда он сидел на фоне странных фотографий Путина. В ходе встречи я понял, что его словарный запас мало чем отличался от лексикона Эллочки-людоедки. Второй раз я его встретил в Куршавеле. Я сидел и смотрел, как в игровые автоматы играет генеральный директор «Юнимилка» Андрей Бесхмельницкий, когда в комнату зашёл Роман Абрамович вместе с Андреем Городиловым, сыном экс-гендиректора «Ноябрьскнефтегаза» Виктора Городилова. Они подошли и прокомментировали игру Бесхмельницкого. Кроме нас, их никто не узнал, Абрамович был в куртке-аляске, и люди не обратили на него внимания. Абрамович вообще любит куртки-аляски и детей больших начальников. По-моему, совершенно очевидно, что на этой любви построен его бизнес.
Ещё как-то на Рождество мы были на знаменитой прохоровской дискотеке. И я, использовав свои знакомства, оказался в ложе Романа. Потом пару раз видел его мельком, мы просто здоровались, однажды он зашёл ко мне в самарский ресторан попить пива. Он нормальный человек с хорошей памятью и, наверное, помнит, как купил у меня завод «Дарья».
Эти встречи подтолкнули меня к некоторым выводам. Можно как угодно относиться к тому, КАК Абрамович стал богатым, но нельзя не признать, что он уникальный человек, с уникальной медиастратегией. Конечно, в мире эта стратегия уже использовалась, но в России он первым применил её с таким успехом.
Стратегия заключается в том, что он не даёт интервью и комментариев, и именно поэтому всем интересен, о нём много пишут и говорят. Если кто-то думает, что Абрамович просто хочет, чтобы О НЁМ НЕ ГОВОРИЛИ, он ОЧЕНЬ заблуждается. Роман – тщеславный парень, мне это очевидно, просто у него такая стратегия. Он человек-тайна, mystery, ото всех скрывается. Но уже своей покупкой «Челси» в 2003 году он положил огромный булыжник в основание своего медиаобраза, своего имиджа.
Немногословностью Абрамович похож на Прохорова – ещё одного олигарха, разбогатевшего на залоговых аукционах, «залогового миллиардера», как я их называю. Пару раз мы встречались с Михаилом в ночных клубах, и могу подтвердить, что танцевать он может три часа подряд.
Правда, наши беседы с ним больше напоминали мои монологи. Зная, что Прохоров спортсмен, я ему рассказывал про велосипедный спорт и фри-райд, а он отвечал, что, мол, круто. Мы танцевали в толпе, возвышаясь над остальными – у Михаила рост 204 сантиметра, а у меня – 190.
Думаю, Михаил постоянно сублимирует – он спортсмен, не женат. Такие люди всегда вызывают, с одной стороны, интерес, с другой – жалость. Повезло ли ему, что он продал пакет акций «Норникеля» «Русалу» на пике рынка? Конечно, повезло, но всё равно – везёт умным. У Прохорова есть двадцатилетний послужной список в бизнесе, он делом доказал, что является умным и рациональным бизнесменом. Поэтому я бы не стал говорить, что его состояние базируется исключительно на удаче.
О другом Михаиле – Фридмане – я уже неоднократно упоминал и ещё упомяну в этой книге. Так случилось, что наши дети дружат – мой Паша и его Саша много общаются, вместе занимаются теннисом.
Миша – уникальный, талантливый бизнесмен, очень грамотный стратег, вот кому нужно писать книги. Я знаю, он много читает, может быть, поэтому знает и понимает больше других. Михаил, хватит читать – пора поделиться, напиши уж! Конечно, не столь откровенную и открытую книгу, как у меня, но что-нибудь напиши, открой секреты, нельзя в себе всё держать – разорвёт. Посмотри, все великие предприниматели – а ты, безусловно, великий – написали книги. Время-то уходит.
В то же время отмечу, что Миша – адекватный, но чересчур агрессивный парень. Волк – санитар леса, а Фридман – санитар российского бизнеса. Расслабился – оп, попал. Даже чуть ослабшего Дерипаску Фридман покусал, не говоря уже о Полонском.
Фридман – самый диверсифицированный олигарх, и это снижает его риски. У него активы и в нефтянке (ТНК-BP), в финансах («Альфа-банк» и др.), в телекоммуникациях (Altimo), в медиа (СТС) и т.д. Это защищает его от провалов в конкретной отрасли. Я считаю, что в среднесрочной перспективе он будет самым богатым. Объедет и Лисина, и Прохорова, и Абрамовича. Но, чтобы это случилось, ему надо следить за своей «ахиллесовой пятой». Но об этом я скажу ему лично, а в книге не буду.
Другой интересный олигарх – Андрей Мельниченко, совладелец Сибирской угольной энергетической компании (СУЭК) и «Еврохима». Мы встретились в «Метрополе» – газета «Ведомости» отмечала там своё пятилетие. Меня представил генеральный директор СУЭК Владимир Рашевский. Я уже знал, что СУЭК купил шахту, на которой работали мой дед, отец и я – шахту имени Кирова. Все перед ним заискивали – олигарх, может, что перепадёт. Я, как всегда, на контрасте – и не потому, что хотел показаться эпатажным, – сказал:
– Андрей, кстати, ты купил шахту имени Кирова, а я там работал в 18 лет!
– Да, это одна из наших больших шахт по коксующемуся углю.
– Ты там своих шахтёров-то не обижай. Ты же олигарх, подними зарплату рабочим! Шахтёр – очень опасная и тяжёлая работа.
У меня знакомые ребята работают на его шахтах. И они рассказывали, как идут дела. В принципе Андрей и его партнёр Сергей Попов – молодцы: поменяли оборудование, закупили новые проходческие комплексы. Но в социальном плане они делают немного. Не будем дискутировать о том, должен ли бизнес быть социально ответственным – это попахивает целой главой.
Если построил бизнес сам и с нуля – скорее всего нет. Но думаю, что в случае, когда было приватизировано государственное предприятие, созданное усилиями граждан огромной страны СССР, – должен.
Андрей впал в ступор, ничего внятного не ответил и потихоньку ретировался. А все вокруг на меня наехали: «Ты что, офигел?»
Но я до сих пор горжусь, что я ему это сказал. И уверен, мои слова он запомнил. И быть может, на очередном совещании, когда ему предлагали повысить зарплаты рабочим, он согласился на это повышение. Я набрался наглости и не побоялся сказать: плати больше, ты платишь мало. И что тут такого? Если он поднял хотя бы на три доллара зарплату каждому шахтёру Кузбасса, считайте, я выполнил свою шахтёрскую миссию. От имени моих братанов, подземных червей, я ему это сказал.
Наверное, можно было тогда не говорить Мельниченко неприятные вещи и подружиться с ним. Но я к этому не стремился. С точки зрения бизнеса это минус, но я всегда и всем говорю то, что думаю. Зато совесть моя чиста, и сплю я спокойно, как младенец.
Повторюсь, я нормально отношусь к олигархам. Если б мне выпала возможность дёшево купить кузбасские шахты, я б тоже это сделал. Я ни в коем случае не призываю отнимать и делить, если бизнесмены управляют своей собственностью эффективно. Но у нас-то все наоборот.
Пример – Олег Дерипаска, перед кризисом залезший в огромные долги. О таких ситуациях я писал в своей колонке для журнала «Финанс.» осенью 2009 года:
«В последние несколько месяцев особенно проявилась неспособность частного бизнеса управлять огромными бывшими государственными компаниями, от которых зависят моногорода.
Читать бесплатно другие книги:
