Влюбиться насмерть, или Мы оба играем с огнем Шилова Юлия

Глава 21

– Сергей Сергеевич, рассуди, кто из этих двоих врёт. – Буран встал и нервно заходил по комнате. – Деньги компании либо у Насти, либо у Олега.

– А может, деньги у Настиного мужа? Может, он сам из морга сбежал? – холодно усмехнулся Сергей Сергеевич.

От этих слов я вздрогнула и ощутила, как спина покрылась холодным п?том.

– Вы хотите сказать, что, может быть, мой муж жив?

– Такое тоже не нужно сбрасывать со счетов, – почесал затылок Сергей Сергеевич. – Перегнал деньги. Имитировал свою смерть и испарился.

– Но моя мама видела его мёртвым. Приезжали медики… Разве живого человека могли отвезти в морг? Да мой муж на такое не способен. Он очень честный и порядочный.

– Деточка, ты недооцениваешь мужчин. Не знаешь, на что они способны. Все мы с виду честные и порядочные, особенно когда спим зубами к стенке.

– Я отработал и эту версию, – вновь дал о себе знать Буран. – И я её исключаю.

– Почему? – спросили мы почти хором.

– Потому что я лично беседовал с бригадой, которая увозила Настиного мужа из квартиры с простреленной головой. Поверьте, я умею беседовать с людьми так, что им ничего не остаётся, кроме как рассказать всю правду. Эти люди ставят на карту всё, что имеют, и даже свою жизнь, но клянутся, что действительно зафиксировали смерть. Настин муж был мёртв. Огнестрельное ранение в голову. Мгновенная смерть. Ни одного шанса выжить. Я также беседовал с врачом-патологоанатомом, который лично вскрывал труп. Он убедил меня в том, что смерть наступила в результате огнестрельного ранения в голову. Если честно, в моей жизни это было первое знакомство и общение с врачом подобной специальности. Он патологоанатом, но ещё выполняет и обязанности судмедэксперта. Мужик с крайне устойчивой психикой. Работа ему нравится. Не понимает, как работают врачи других специальностей. Мол, ведь у них намного больший стресс, они имеют дело с живыми людьми. Он считает, что это более напряжённая работа в плане нервной нагрузки. Интересный мужик. Говорит, никогда в жизни не вскрывал бы человека, которого знал. Ладно, что-то я от темы отвлёкся. Короче, этот врач показал мне фото трупа и документы вскрытия. У меня есть все основания ему верить. Врач сам в шоке, как подобное могло произойти. У них никогда такого не было. Морг – не место для воровства.

– Так может, у Вадима был сообщник? – выдвинул свою гипотезу Олег.

– Может, он не в одиночку действовал? Сообщник и утащил труп из морга.

– А смысл?

– Да сейчас уже не поймёшь, где есть смысл, а где нет. В любом случае, нужно хорошенько потрясти Настиного любовника. Он явно имеет непосредственное отношение к деньгам, впрочем, как и она сама.

Я обожгла Олега разгневанным взглядом и не смогла больше сдерживать гнев:

– Послушай, это тебя нужно хорошенько потрясти. Заставил моего мужа перекинуть деньги компании, а затем его грохнул. Не захотел делиться с Бураном, так и скажи. Если тебя оставят живым и выпустят, я не удивлюсь, что в скором времени твой след простынет. Ляжешь на дно со своей семьёй и любовницей, и дело с концом. – Выдержав небольшую паузу, я перевела дыхание и продолжила: – Если бы я имела хоть какое-то отношение к этим деньгам, то какого чёрта за тобой бегала по офисам, бассейнам и магазинам с требованием докопаться до истины? Да я бы к твоему офису близко не подошла. И ты это хорошо понимаешь. Именно поэтому и переводишь на меня стрелки.

– Дура, даже не думаешь, что несёшь?! – возразил Олег. – На хрена мне воровать деньги у своей же компании?!

– Чтобы не делиться с Бураном! – выпалила я.

– Да я и так не думал делиться. У меня же куча охраны… Я и подумать не мог, что когда-нибудь попаду в подобную ситуацию.

– Заткнитесь оба! – рявкнул Сергей Сергеевич и закурил сигарету. – Утомила ваша болтовня. Короче, если в течение трёх дней кто-то из вас не признается, где деньги, хлопнем обоих.

Олега вновь увели в подвал, а я пошла в свою комнату и стала готовиться к свиданию с Джоном. Я красила ресницы дрожащими руками, с трудом сдерживала слёзы и думала о том, что жизнь не оставила мне другого выбора, только как уехать с Джоном в Австралию. Даже не уехать, а сбежать, в полном смысле этого слова.

Только бы они Тимура не трогали… Господи, как жаль, что я не могу его предупредить об опасности. Одно радует: он всегда и везде ходит с охраной. Хотя и у Олега были охранники. Не помогло… В любом случае, чем быстрее уеду из страны, тем лучше. Пусть Джон заберёт мой загранпаспорт у меня дома. Хотя нет, это опасно. Лучше пусть сделает новый. Думаю, с его деньгами это не составит труда.

Загранпаспорт, самолёт, побег из страны и от ситуации, в которую я влипла. Господи, сколько же лететь до Австралии? Чертовски долго. И это с моей аэрофобией… Да какая разница, сколько лететь. Главное, я останусь жива и Джон не даст ни себя, ни меня в обиду. Просто нужно найти подходящий момент и рассказать ему о том, что нам обоим угрожает опасность. Он меня поймёт и простит. Он хороший, добрый парень. Даже если узнает, что я познакомилась с ним совсем не потому, что люблю лошадей, он поймёт и не осудит. Только нужно его не спугнуть. Сначала сбежать, а потом рассказать правду. И то не сразу, а только когда пойму, что Джон по-настоящему меня любит.

Буран подошёл к зеркалу и оглядел меня с ног до головы:

– Готова?

– Готова.

– Смотри, австралийцу не дай прямо на конюшне, а то завтра он вряд ли вспомнит о твоём существовании. Раздвигай ноги с умом, а не так, чтобы просто раздвинуть.

– Какая разница?! – усмехнулась я Бурану в лицо. – Сергей Сергеевич сказал, меня через три дня всё равно кончат. Так хоть три дня не пройдут даром, и я смогу совместить приятное с полезным.

– Прекрати! – Буран крикнул так громко, что я вздрогнула.

– Прекращаю, – глухо произнесла я и пошла следом за ним в машину.

Как только мы сели в автомобиль, я пугливо взглянула на Бурана и заговорила встревоженно:

– Буран, хочешь верь, хочешь не верь, но я действительно не имею к деньгам никакого отношения. Прошу, пожалуйста, не трогай Тимура. Он тут тоже ни при чём. У него своя работа, семья. Я ему про мужа толком не рассказывала.

– Боишься за него?

– Конечно, – честно ответила я. – Он же не посторонний мне человек. У нас были отношения. Нам было хорошо вместе. Я любила его, в конце концов.

– Значит, всё-таки любила…

– Любила.

– А сейчас любишь?

– Пожалуйста, не пытай меня. Я уже сама плохо понимаю, что и как.

– А с мужем почему не жилось?

– Жилось. Просто его кто-то убил. Боря, мы же взрослые люди и должны понимать: в любой семье есть свои кризисы.

– Вот и покайся, почему гуляла от мужа?

– Я не гуляла. Я завела отношения на стороне.

– Зачем?

– Зачем, почему… Влюбилась! Потому что в семейной жизни не хватает любви и секса, – незамедлительно ответила я. – Мне захотелось новых ощущений. Умелого, ласкового мужчину. Ты не был женат, тебе не понять. Со временем острота сексуальной жизни притупляется, это ужасно, когда на тебя, открыв рот, смотрят другие мужчины, а твой муж тебя не замечает и не хочет. Перестаёшь чувствовать себя женщиной. Редкий, скучный и неинтересный секс. Однажды мы с мужем любили друг друга. Я была сверху, он снизу, чтобы ничего особо не делать. Так вот, я с ужасом заметила, что он держит пульт от телевизора. Смотрит на экран и, чтобы заглушить мои стоны, добавляет громкость.

– Может, стоило разнообразить сексуальную жизнь?

– Может, и стоило, только вот не было на это ни сил, ни желания. Женская неудовлетворённость сказывается на здоровье. Годы уходят, здоровье тоже. Когда у женщины в интимном плане всё в порядке, её глаза блестят, ей хочется жить, все неприятности отходят на задний план. Понимаешь, мой муж сам, какими-то словами, поступками отвратил меня от себя. Ну не виновата я в том, что его не хотела. Да и он меня тоже. Каждая женщина имеет право на полноценную интимную жизнь, и прямая обязанность мужчины эту жизнь ей обеспечить. Каждая из нас хочет чувствовать себя желанной. Я внутренне сломалась и перестала ощущать себя женщиной. Все завидовали мужу, что у него такая жена-красавица, а мне признаться было стыдно, что между нами почти нет интима. Ушёл не только секс, ушли духовность, общность взглядов, родство душ. Морально-нравственные планки у всех нас разные. Я стала вести двойную жизнь, и она меня затянула. Я искала знакомство без взаимных обязательств, но не вышло. Я влюбилась. И вообще, брак – это не тюрьма для чувств. Любому человеку необходима влюблённость, флирт, роман. Как без этого жить?

– Так в любом браке притупляется острота чувств. Что ж теперь, постоянно мужей менять?

– А я и не собиралась разводиться. Просто хотела компенсировать недостаток внимания, нежности, желания. Я устала от безразличия своего супруга.

– Так может, правильнее было сначала развестись, а потом уже вступать в новые отношения? Честнее расстаться с человеком, а потом уже искать другого, а то прямо разврат, честное слово. Если не любишь мужа и у тебя всё к нему прошло, какого чёрта с ним жить?

– Буран, ты прямо какой-то несовременный. Сидишь тут и занимаешься морализаторством. Не надоело? Понимаешь, на свете существуют такие чувства, как жалость, ответственность, долг, в конце концов.

– А чувство вранья тебе хорошо знакомо? Считаешь, жалость нужна мужчине?

– Ничего я не считаю. Я хотела быть счастливой, но не получилось.

Буран полез в карман за сигаретой и недовольно заговорил:

– Я тебя слушаю и думаю… Наверное, слишком долго в тюрьме сидел. Даже страшно, что сейчас творится. Все реально разучились любить. Все совокупляются, как животные. Словно стёрлись грани порядочности, исчезли такие понятия, как семья, любовь, верность. Я всегда считал, что измена – это грех, это непростительно, это предательство. Было время, когда для меня любовь и секс воспринималось как единое целое.

– Буран, по тебе видно, – ехидно заметила я. – У меня сразу перед глазами картинка, как ты проституток в ледяном бассейне под прицелом держал.

– Я ж их не трахал.

– Скажите, какое благородство! Да ты их как лошадей выбирал. Одну заставлял рот открывать и показывать зубы, другую за груди щупал. Что-то с твоими рассуждениями это никак не вяжется. Так что не строй из себя романтичного рыцаря, для которого нет секса без любви. Для тебя проститутку заказать что раз плюнуть. А в бассейне ты их держал, потому что перепил и у тебя на них сил не было.

– Хватит болтать.

Когда до конюшни осталось совсем немного, Буран свернул в лесок, посмотрел на меня каким-то хитрющим взглядом и заглушил мотор.

– Что случилось? Зачем ты остановился? – Я испуганно посмотрела на часы и прошептала: – Мне пора на свидание к Джону.

– Хочешь, чтобы твой Тимур остался жив и его не трогали?

– Зачем спрашиваешь, ты и так знаешь.

– Затем, что его жизнь зависит именно от тебя. Если сейчас сделаешь правильный шаг, я скажу, чтобы его не трогали.

– Что я должна делать?

– Просто расслабься и получи удовольствие. – Буран наклонился и опустил спинку моего кресла.

– Ты что делаешь?

– Сохраняю жизнь твоему женатику.

– Так я и поверила.

– Девочка моя, обещаю научить тебя верить мужчинам. Если ты сейчас расслабишься и закроешь глаза, я не буду выпускать из твоего Тимура кишки, пытаясь узнать, куда он сховал деньги. Пока не буду. Услуга за услугу.

– Ты сказал «пока».

– Всё зависит оттого, какого рода и сколько услуг ты мне в дальнейшем окажешь.

Когда Буран начал расстёгивать пуговицы на моей блузке, я закрыла глаза и тихо заплакала…

Глава 22

К моему удивлению, то, что между нами произошло, совсем не походило на изнасилование, а я уже не напоминала лежачее бревно, каким была вначале. Я никогда не строила из себя пуританку и видела много мужчин, но «орудие» Бурана вызвало у меня не просто недоумение, но и шок. Самое настоящее орудие для убийства. Ничего подобного в жизни не видела. Сказать, что у Бурана большой член, значит, ничего не сказать. Это было что-то аномальное. Он был не просто велик, а даже слишком велик. Когда Буран вошёл в меня даже не до конца, мне стало больно и я просто инстинктивно попыталась отодвинуться. Я не представляла, как можно выдержать подобное. Наверное, для таких «орудий» существуют особые позы, чтобы можно было подстроиться. Мне показалось, такая штуковина никогда не сможет доставить наслаждение, а лишь одну только боль.

Но Буран развеял все мои сомнения. Он был таким нежным и страстным… Ласкал мои груди и даже шептал ласковые слова, возбуждая меня всё больше. Казалось, то, что сейчас происходит, не имеет ко мне никакого отношения. Бурный секс в машине, да ещё с человеком, который держит меня в заложниках и вызывает у меня ненависть… Всё это мне снится. А может быть, это всего лишь фантазии.

Мне расхотелось сопротивляться, и я стала двигаться в такт.

– Тебе не больно? – шептал мне на ухо Буран, стараясь не вводить своё орудие глубоко.

– Мне хорошо.

Его дыхание обжигало мне шею, а в груди полыхал настоящий вулкан. Вопреки дикости ситуации, я была готова отдать за эти ощущения всё, только бы испытать их вновь и вновь. Я уже не могла думать о чём-то адекватно. Просто хотела, просто кричала, просто требовала, чтобы это длилось ещё и ещё, а быть может, не заканчивалось… Несмотря на размеры «орудия» Бурана, мне хотелось вобрать его в себя как можно глубже. Казалось, что он проник в меня так глубоко, как этого не делал никто раньше. Я растворялась в новых ощущениях и попрежнему просила Бурана не останавливаться.

Я словно летела в пустоту, но при этом не испытывала страха. Когда же всё это наконец закончилось и Буран напоследок поцеловал меня, я приподнялась и начала одеваться.

– Что это было? – спросила я, глядя, как Буран застёгивает ширинку на брюках.

– Секс на первом свидании, – улыбнулся он.

– А этот секс с продолжением или нет?

– Как скажешь, так и будет. Только учти, я не потерплю, чтобы ты скакала из кровати в кровать и искала приключения на свою красивую задницу.

Слова Бурана не стыковались с тем, что от меня требовалось, а требовалось от меня ни много ни мало – выйти замуж за Джона. И всё же что ни говори, а половая конституция или сексуальный темперамент – один из главных факторов совместимости. Считается, что сексуально сильные мужчины чаще всего брюнеты. А ведь Буран и в самом деле брюнет. Его тело покрыто густой шерстью, а от паховой области к животу тянется дорожка из волос. Чёрт побери, мне это никогда не нравилось, но сейчас я от этого просто в восторге. На груди, руках и ногах тоже обильная растительность. Буран, наверное, бреется минимум два раза в сутки – утром и на ночь. Щетина у него на лице чёрная и жёсткая.

До конюшни мы доехали молча. Когда Буран припарковал автомобиль, я к нему наклонилась и спросила:

– Как я выгляжу?

– Спрашиваешь, не заметно ли, что ты сейчас трахалась? Нет, незаметно, – с сарказмом ответил Буран.

– Ты постоянно хочешь меня уколоть, да только не получается. Кстати, в постели ты очень хорош. Твоё орудие для семерых росло, а одному досталось. Может быть, от таких, как ты, и действительно не гуляют.

Я захлопнула дверцу автомобиля и подошла к ожидающему меня Джону. Он вновь держал в руках прекрасный букет и влюблённо смотрел на меня.

– Опять цветы. Боже, какие красивые…

Я обернулась и взглянула на сидящего в машине Бурана. Теперь я точно не сомневалась, что он сгорает от ревности.

– Я рад, что вновь тебе угодил. Ну что, пошли проведаем наших питомцев?

– Сейчас, только цветы положу.

Я вернулась в машину, положила букет на заднее сиденье и язвительно спросила Бурана:

– Нравится букетик?

– Херня. Я дарю лучше.

– То-то ты мне ни одного цветочка не подарил.

– На обратном пути куплю тебе целую цветочную палатку.

– Так я не поняла: мне замуж за австралийца выходить или нет?

Буран тут же отвёл взгляд в сторону, и я ответила сама на свой вопрос:

– Понятно. Значит, выходить.

Подойдя к Джону, я взяла его под руку и направилась с ним в конюшню. Он подошёл к своему коню, а я – к своему.

– Как поживает твой любимец? – спросила я, обнимая своего Лорда.

– Соскучился, – отозвался Джон и вдруг както странно вскрикнул и упал лицом вниз.

Я встала как вкопанная и переглянулась с конюхом, который ухаживал за соседним конём.

– Что случилось?! – крикнула я и вместе с конюхом бросилась к лежащему на земле Джону.

Следом за нами к месту происшествия бросились все, кто был в конюшне.

– Ему плохо! Срочно врача! – прокричала я, встав на колени перед Джоном, переворачивая его лицом вверх.

На груди Джона алело яркое пятно. В конюшне началась паника. Кто-то крикнул, что из конюшни выскочил человек, сел в машину без номеров и был таков. Врач не заставил себя ждать и появился через несколько минут. Он осмотрел Джона и сказал, что сердце не бьётся. Я сидела на голой земле и рыдала в голос от страха и горя.

Где-то там, в нереальности, остались Австралия, коалы, которые вечно под кайфом… Потрясающая страна, омываемая двумя океанами, с прекрасными флорой и фауной… Мне уже никогда не бывать там и не увидеть всё это своими глазами.

Кто-то в толпе сообщил, что сейчас приедет милиция. Я вдруг почувствовала, как чьи-то сильные руки выдернули меня из толпы. Я всхлипнула и увидела Бурана. Вопреки моему желанию, он вытащил меня из конюшни и буквально втолкнул в автомобиль.

– Поехали быстрее, менты нам не нужны. Они уже на подъезде.

Я оборачивалась, смотрела на красивый букет и повторяла как заведенная:

– Как же так? Как же так? Как же так?

– Не реви. Я не знаю, кто его убрал. Это не входило в наши планы. Кому-то он серьёзно помешал.

– А я знаю, кто это сделал, – твердо заявила я.

– Кто?

– Ты!!! – крикнула я.

– Настя, ты думаешь, что говоришь?!

– Не сам, конечно, а чужими руками.

– Настя, ты что, совсем не в себе?! Зачем мне это? Сама рассуди. Серому нужно наследство Джона, а теперь вообще непонятно, кому оно достанется.

– Ты приревновал меня к Джону и не захотел, чтобы я улетела с ним в Австралию.

– Дурочка. Разговор шёл о деньгах, и ревность здесь неуместна.

– Значит, для тебя деньги дороже чувств.

– Я этого не сказал. Поверь, я не имею к смерти Джона отношения.

– Ты же не веришь мне, что я не имею отношения к смерти своего мужа. Она мне тоже невыгодна. Человек не сделал мне ничего плохого.

– Я тебе верю.

– Правда? – Я посмотрела на Бурана взглядом, полным надежды.

– Поверил сразу, как только тебя увидел.

– Так зачем ты надо мной издевался?

– Прости.

Мы вернулись в дом и сразу увидели сидящих в гостинице Олега и Серого. Они пили виски и беседовали.

– Серый, случилось непредвиденное, – произнёс Буран и налил мне виски, чтобы я прекратила реветь. – Успокойся, – попросил меня он и, несмотря на то что мы были не одни, нежно погладил по голове.

– Что с ней? Что произошло? – Серый закурил трубку.

– Кто-то замочил австралийца.

– Как замочил?

– Да я и сам не понял. Настя говорит, он подошёл к своему коню, потрепал его за гриву, а затем вскрикнул и упал. Сбежалась толпа народа. Настя его перевернула, а у него на груди рана. Врач сказал, сердце остановилось. Выстрел прямо в грудь. Я когда увидел, что неладное происходит и все в конюшню бегут, Настьку из толпы вытащил и привёз сюда.

– Чертовщина какая-то, – развёл руками Сергей Сергеевич. Он встал и сделал несколько кругов по комнате.

– Это же совсем не входило в наши планы. Что теперь делать-то? У нас не осталось шансов завладеть этим наследством.

– Сергей Сергеевич, а что… по моему вопросу? – напомнил о себе Олег. – Вы вроде хотели меня отпустить.

– Да куда тебя отпускать?! Деньги компании ты просрал. Тебя выпусти – сразу в ментовку побежишь.

– Никуда не побегу, обещаю. Я получил по заслугам.

– Буран уже один раз поверил твоим обещаниям и загремел за решётку на долгий срок.

Сергей Сергеевич вдруг выхватил из кармана пистолет и выстрелил Олегу в затылок. Я закричала и выронила бокал с виски… После этого он навёл ствол на меня, но Буран закрыл меня собой и достал свой пистолет.

– Серый, Настю трогать не смей. С Олегом всё понятно. Его нельзя оставлять в живых. Его нужно было убить сразу, как только мы узнали, что деньги компании переведены за границу. А Настю трогать не стоит.

– Буран, сынок, я не понял. Зачем ты достал свой пистолет и наставил его на меня? Ты что, готов в меня выстрелить ради какой-то подстилки?! Она же нам больше без надобности. Лишний свидетель. Наследство австралийца мне теперь всё равно не получить. А с бабой решать надо. Отпускать её нельзя. Она нас всех до тюрьмы доведёт. Всё равно ребятам труп увозить, так какая разница, один или два. Буран, возьмись за ум. Убери пистолет и попробуй мыслить реально. От бабы нужно избавиться.

– Я не дам её убить.

– Буран, опомнись. Это всего лишь баба. Она и в самом деле не в курсе, где деньги компании. По ней же видно. С неё больше нечего взять. Что-то в последнее время у нас всё хреново. Деньги компании осели в непонятном месте, австралийского наследства не получить…

– Да и хрен с деньгами компании. Жил же я без них. Вроде на ноги встал, не бедствую.

– Я смотрю, тебе в этой жизни, кроме баб, ничего не надо. Если есть нужда, так закажи себе классных девчонок. Ты забыл, кто тебе после тюрьмы помог? Кто тебя на ноги поставил?

– Ты, Серый. Я добро помню.

– Так зачем ты сейчас у меня перед носом пистолетом крутишь?

– Затем, что хочу, чтобы эта девушка осталась жива.

– Зачем? Обоснуй.

– Затем, что я её люблю.

– Буран, ты же понимаешь, что твоё заявление смехотворно. Какая, к чёрту, любовь?! Это чужая баба. Да и ты сам толком её не знаешь.

– Не важно. Я просто её люблю, и навредить ей ты сможешь только через мой труп.

– Буран, я и подумать не мог, что ты такой, оказывается, благодарный рыцарь, в кавычках. Вот и помогай после этого людям. Хорошо, пусть твоя девка идёт. Мы её отпускаем. Эй, слышишь, чего спряталась за спину? Иди, ты свободна!

Буран прижал меня свободной рукой к себе и тем самым дал понять, чтобы я не смела не то что идти, но и даже просто двигаться.

– Я же знаю, ты выстрелишь ей в спину, – сказал Буран и нажал на курок.

Серый вскрикнул, выронил пистолет и повалился на пол…

Глава 23

– О боже, что теперь будет? – Я вцепилась в Бурана.