Мужчина на блюдечке, или Будет все, как ты захочешь Шилова Юлия

Глава 28

– Если Вика уже спит, возвращайся! – крикнул мне вслед Ильхам.

– Ни за какие коврижки! – ответила я и, как только Вика открыла мне дверь, бросилась к ней на шею и зарыдала. – Вика, ты не спала?

– Нет. Я тебя ждала. Лежала в гостиной, книжку читала. А ты что ревешь? Что случилось-то?

– Вика, он мне хотел денег дать! – заголосила я так, будто у меня кто-то умер.

– Ну и что в этом плохого? – не сразу поняла меня она.

– Я же думала, что у нас с ним серьезные отношения, а оказалось – все за деньги.

– Наташа, все может быть серьезным и за деньги. Одно другому не мешает. Когда все серьезно и без денег, то тоже ничего хорошего в этом нет. Так что случилось-то?

– Представляешь, он принял меня за проститутку!

– Как это? – моментально побагровела Вика. – Он же тебя не на улице снял, а ты к нему от меня пришла, и не просто так, а для того, чтобы мяч забрать.

– А ему разницы нет.

– Что значит, ему разницы нет?

– Он считает, что если девушка с ним спит – значит, она оказывает ему сексуальные услуги, и за эти услуги нужно заплатить.

– Может, тебе с ним спать не нужно было?

– Может, и не нужно, только мне кажется, что это вряд ли имеет какое-то значение. Ну не сегодня бы он мне за секс заплатил, так завтра. Ему какая разница? Ты сама мне говорила, что не стоит мужика на голодном пайке долго держать, а то он может остыть.

– Но ты его совсем мало держала, – заметила Вика. – Всего один день.

– Понимаешь, это дерьмо сорок лет не было женато и еще столько же не будет! У нас же все так здорово было! Он мне сказочный день подарил, купил серьги с бриллиантами. В музее руку мою не отпускал, а в ресторане смотрел такими влюбленными глазами, ты бы видела! После Голубой мечети мне на ухо нежные слова шептал, ты даже представить себе не можешь. Правда, секс с ним плохонький: мочалил черт знает сколько времени, а удовольствия никакого. Но я уже и на это глаза закрыла. Думаю, у богатых свои причуды. С ним в постели, как с отбойным молотком, – ни чувств, ни эмоций, как-то все по-животному. Уж больно грубо. Да еще мне мочки кусал. А после секса он бац – и достает деньги. Говорит: «Спасибо, малыш, за полученное удовольствие. Возьми. Ты их честно заработала». Ты можешь себе представить?

– Нет, – холодно ответила Вика.

– Я тоже еще сегодня утром не могла себе это представить. Со мной никто не обращался подобным образом. Вика, скажи честно, я похожа на проститутку?

– Да ладно тебе. Ты сама заешь, что нет. Видимо, для него все русские девушки проститутки.

– А ты? Ведь ты же замуж за турка вышла. Ты тоже для него проститутка?

– Да пойди разбери, что у него на уме. Я же ему в душу не заглядывала. Я вообще этого соседа не знаю. Он постоянно то в Лондоне, то еще где-нибудь. На вид такой обходительный, приветливый, культурный и вежливый. Я с ним всегда разговариваю. Мне казалось, он такой приятный в общении.

– В общении, может быть, и да, но не в постели. Вика, пошли бы все эти олигархи к едрене матери! Все, вместе со своими заморочками, комплексами, принципами и проблемами! Жила я как-то без олигарха и еще проживу! Он мне и даром не нужен.

– Наташа, извини, это я виновата, – вздохнула Вика.

– А ты-то при чем?

– Я же занялась сводничеством. Я и в самом деле верила, что у тебя с моим соседом что-то получится. Я же не знала, что он такой придурок.

– Вика, богачи все такие?

– Мой – нормальный.

– Только ты своему нормальному богачу ни про одну свою проблему рассказать не хочешь. Значит, тоже не все так гладко. Наружность-то красивая, а вот что внутри – неизвестно. Сидишь тут, как птица в золотой клетке.

– Дело в том, что я берегу своего супруга. У него столько своих проблем. Зачем я буду вешать на него новые?

– Темнишь ты, Виктория. Ты не из тех девушек, кто мужика бережет, а на себя плюет. Не за него ты боишься, а за себя. Знаешь, а я бы в такой золотой клетке устала жить.

– Может быть, и я бы устала, но ты не поняла самого главного. Я сижу в золотой клетке вместе со своим любимым человеком, а это очень важно. А чем я, по-твоему, жертвую? Я берегу домашний очаг, особо не перетруждаюсь. Правда, мне приходится надевать косынку, когда я выхожу на улицу. Да я могу ее и вовсе не надевать. Очень многие замужние женщины даже не думают ее носить. Просто это личная просьба моего мужа. Я же тебе говорила, что мне хочется ему угодить.

Я закрыла глаза, всхлипнула и, поняв, что больше не в силах сдерживаться, положила голову на плечо Вике и дала волю чувствам. После этого мы с ней пили чай на веранде и разговаривали всю ночь напролет. Я рассказала ей, как потеряла голову от Мустафы, как отключила разум и моталась к нему с завидной периодичностью. А затем, как ради него взяла на себя чужое убийство и что теперь у меня в Москве такие неприятности, которые даже не приснятся во сне. Когда я замолчала, Вика нервно закурила и задумалась.

– Ты о чем думаешь? Только, пожалуйста, не читай мне нравоучений, какая я дура и сколько глупостей натворила. В конце концов, уже ничего не вернешь.

– А я и не собираюсь объяснять тебе, что плохо, а что хорошо. Думаю, ты уже давно все поняла и сделала соответствующие выводы. Работа над ошибками не может пройти даром.

– Хоть на этом тебе спасибо.

– Я думаю о том, что могу для тебя сделать, – сказала Вика. – Я могла бы предоставить тебе кров на своей вилле, но боюсь, что это не понравится мужу. Да еще и сосед оказался конченным придурком. А ведь было бы так хорошо поселиться в его роскошном доме и укрыться от многочисленных московских проблем.

– Ага, на его вилле поселишься! На него где сядешь, там и слезешь. Такой только заплатить может за оказанные сексуальные услуги. На большее он не способен.

– Наташа, а давай я буду оплачивать тебе номер в гостинице, – предложила Вика. – Тебе же нельзя возвращаться домой, в России тебя посадят. Живи пока в Стамбуле. Я буду оплачивать твое проживание в гостинице и все твои расходы.

– И долго я буду сидеть на твоей шее? Вернее, на шее твоего мужа?

– Пока все не успокоится.

– А когда все успокоится? – Я понимала, что задаю вопрос, на который Вика не сможет мне ответить, но мне почему-то хотелось, чтобы она хоть как-то меня подбодрила.

– Не знаю. Будем ждать, – ответила Вика.

– Можно прождать всю жизнь. Вика, пойми, все, что я натворила, – я делала во имя большой любви, а теперь ее нет. Она умерла, и я ее похоронила, сейчас в моей душе пусто. В ней ничего нет, даже той острой боли, которая была совсем недавно: она как-то притупилась. Вика, я должна вернуться. Пойми, там мои родители, с ними может что-нибудь случиться. Эти люди ни перед чем не остановятся. Я завтра же вылетаю первым самолетом в Анталью, а через несколько дней возвращаюсь домой. Рано иди поздно, мне все равно придется выбираться из сложившейся ситуации. В Москве меня встретит мой бывший любовник. Я могу ему доверять. Он обещает меня спрятать, а там я буду думать, что мне делать. В первую очередь я должна обезопасить своих близких.

– Что я могу для тебе сделать? – По Викиному выражению лица было видно, что она искренне хочет мне помочь.

– Звони иногда. Мне будет приятно слышать твой голос и знать, что у тебя все хорошо. А будешь в Москве – предлагаю обязательно встретиться. Если, конечно, к тому времени меня не посадят.

– Наташа, ну о чем ты говоришь? Следует сделать так, чтобы не посадили. Нужно что-то придумать.

– Ты же понимаешь, что я не буду сидеть сложа руки, но, честно говоря, я даже не представляю, как смогу выпутаться из сложившейся ситуации. Зато в который раз я убедилась, что в этой жизни ничего не бывает зря. Я приехала в Турцию и встретила нового друга – тебя.

– Какая дурацкая история. – Вика потушила свою сигару и, не выдержав, повысила голос: – Наташа, мне очень хочется что-то придумать! Ведь если бы не ты, я бы в жизни от трупа не избавилась. Я знаешь, как мертвецов боюсь. А с тобой мне не было страшно. Благодаря тебе у меня не возникнет лишних проблем с мужем. Все обойдется. Мне очень хочется что-то для тебя сделать, но я не могу представить, чем именно я могу тебе помочь.

– Вика, да хватит себя винить! Дай мне завтра денег на самолет до Антальи и звони хоть иногда. Больше мне ничего не нужно.

– Понимаешь, ведь я даже эти пятьдесят тысяч, которые у тебя Мустафа украл, тебе дать не могу. И это несмотря на то, что я замужем за миллионером. Понимаешь, если я захочу взять такие деньги у мужа, то я должна долго объяснять, для каких целей они мне нужны, и предоставить полный отчет. Я могу потратить на свои нужды три, четыре, пять тысяч долларов, но не пятьдесят. Я же не могу рассказать мужу, на что эти деньги будут потрачены. Сумма-то немаленькая. По понятным причинам муж сразу встанет на дыбы, и у меня начнутся проблемы.

– Вика, да прекрати ты оправдываться, – резко перебила я подругу, которая изводила себя тем, что не может мне хоть чем-то помочь. – Я все понимаю. Даже если бы ты и нашла для меня пятьдесят тысяч долларов, то вряд ли они бы мне помогли. Мой бывший любовник сказал, что дом разгромлен. Значит, уже найден тайник и похищены еще сто тысяч долларов. Даже если эти деньги у Ольги, она никогда мне в этом не признается и, по-любому, будет требовать с меня сто пятьдесят. Да я не думаю, что ей нужны деньги. Ее интерес совсем не в этом, а в том, чтобы как можно быстрее засадить меня в тюрьму. Должен же кто-то отбывать срок за преступление, которое она совершила.

Вскоре стало светать, но мы все еще сидели на веранде и разговаривали. А когда взошло солнце, я переоделась в свою одежду и, услышав, что за высокой каменной стеной заиграла музыка, крикнула собирающейся в аэропорт Виктории:

– Вика, ты не знаешь, что это он с утра музыку включил?

– Может, ему не спится? – сразу принялась фантазировать та. – Может, он переживает, что так некрасиво с тобой обошелся?

– Да уж, такой может переживать только из-за денег, но никак не из-за человеческих отношений. Он включил музыку, достал калькулятор и начал подсчитывать свои доходы и расходы.

– Ты права. Я сначала подумала, что, может, он специально музыку включил: хочет, чтобы ты к нему зашла, а он бы непременно перед тобой извинился. Но это не так. Если мужик хочет что-то исправить, то он просто все исправляет сам, и причем делает шаг навстречу первым. Наташа, ты, самое главное, свои проблемы урегулируй, а олигарха мы тебе со временем найдем. Не переживай!

– Да я и не переживаю. Вика, только знакомить меня больше ни с кем не надо. Знаешь, после того, что произошло, мне олигарха больше не хочется. Больные они все на голову, твои олигархи.

– Ну, допустим, не все, – заступилась за богачей Вика, имея в виду своего мужа. – Просто тебе такой встретился.

– Вот мне его и достаточно. Другой встречи я уже не хочу.

– Натаха, какие бы они ни были придурки, но ведь все же на ком-то женятся! Мой же на мне женился. После нашей первой ночи он мне никаких денег не предлагал. Мне даже кажется, что у него таких мыслей не было. Это я тебе к тому говорю, что олигархи бывают разные.

– Синие, зеленые, красные, – посмеялась я над Викой.

– Бывают идиоты, а бывают и нормальные, – все же закончила свою мысль Вика.

– Значит, нормальные олигархи все разобраны. Остались одни идиоты, которые и даром никому не нужны.

– Получается, что мне повезло.

– Получается, повезло. Твой муж не такой придурок, как твой сосед.

Вика отвезла меня на своем кабриолете в аэропорт, и мы обменялись номерами мобильных телефонов.

– Ты мне звони, не пропадай, – с особой грустью в голосе сказала она. – Главное, не отчаивайся. Знай, ты ни в чем не виновата. Для того чтобы засадить человека в тюрьму, нужно доказать, что он виновен, а против тебя нет улик. Будь уверена в своей правоте, и у тебя все получится. И обязательно приезжай в гости. Я тебе хорошего жениха найду, обещаю.

– Вика, эта тема закрыта. Не нужно мне жениха ни хорошего, ни плохого. Ты давай сама побыстрее в Россию приезжай. А то ведь вилла – это хорошо, кабриолет – это тоже хорошо, но ведь так хочется услышать русскую речь, отведать маминых блинов и наваристых щей из свежей капусты. Хочется надеть платье с декольте и чувствовать себя равноправным партнером мужчины. А еще хочется, чтобы тебя уважали как личность. Я ничего не имею против, чтобы мужик был головой, но иногда так хочется быть шеей, чтобы вертеть им. Он там что-то решает, а ты вертишь, вертишь и вертишь.

Я увидела в глазах Вики слезы, но она была не из тех, кто показывает свою слабость. Она считала, что сильной женщине не к лицу переживания. Вика быстро вытерла слезы.

– Что-то в глаз попало.

– Покажи.

– Сейчас пройдет. Наташа, у меня все очень хорошо. Ты понимаешь? – В Викиных глазах вновь появились слезы. – Так, как устроилась я, мечтают устроиться сотни российских девушек. Они могут об этом только мечтать, а я имею возможность так жить. Они добиваются чего-то всю жизнь, а я получила все, что хотела, сразу.

– Конечно, Вика. У тебя все очень хорошо.

Я шла по трапу самолета на ватных ногах. Перед тем как зайти в салон, остановилась и посмотрела на здание аэропорта. К окнам аэропорта прильнули люди, и мне вдруг привиделось, что среди них Вика. Она стоит в яркой косынке и машет мне носовым платком. Возможно, это было видение и все это мне лишь показалось. И все же я верила в то, что это Вика машет мне на прощание. Только теперь я поняла, как сильно мне будет ее не хватать.

Глава 29

В отеле все было по-прежнему. Да и что там могло измениться! Увидев сидящую на пляже Таньку, я незаметно подошла к ней сзади и обняла ее за плечи.

– Не ожидала?

– Я тебя уже потеряла. – Танька подняла на меня красные от слез глаза. – Я тебе звонила несколько раз – ты трубку не берешь. Ты же еще вчера должна была прилететь!

– Задержалась. Таня, а ты что плачешь-то?

Танька схватилась за сердце и произнесла таким мрачным голосом, что мне стало не по себе:

– Наташа, я даже не знаю, как тебе это сказать...

– Говори как есть. Что случилось-то?

– Халил – гад конченный. Такую сволочь еще поискать нужно!

– Что он сделал-то?

– Я с ним ночь провела, а ему в пять утра приходит сообщение: «Через два дня приезжаю. Про твои бритвенные принадлежности и любимый одеколон не забыла. Везу все, что ты заказывал. Хочу побаловать тебя хорошим виски. Люблю, скучаю, целую. Твоя Оксана». – Татьяна процитировала текст сообщения с такой болью, словно в нем говорилось о том, что кто-то умер. – В общем, я раньше его успела это сообщение прочитать.

– Молодец, что так быстро отреагировала.

– Халил мне за это такой скандал закатил! Он как раз в это время только уснул. У него самый сон был – мы же всю ночь занимались любовью.

– И ты из-за этого сообщения так сильно расстроилась?

– А как же я могу не расстраиваться? – буквально позеленела Татьяна. – Представь, если бы ты такое сообщение прочитала.

– Да я читала кучу таких сообщений, – попыталась успокоить я подругу. – А ты чего ждала? Чистоты отношений и верной, преданной любви? Да ее изначально не может быть! Татьяна, открой глаза, мы же на курорте. Тут голову солнцем сильно печет, и в нее всякая дурь лезет.

– Наташа, но ты же ведь тоже своего ненаглядного аниматора любила. – Мне показалось, что Танька испугалась моих последних слов. Видимо, ей хотелось, чтобы я ее поддержала, поняла и успокоила, но после того, как я посмотрела на Мустафу совсем другим взглядом, я уже не могла это сделать.

– И что? Где повод для расстройства? Я его не вижу.

– Наташа, ты что, не понимаешь, о чем я тебе говорю? Мы уезжаем из этого отеля ровно через два дня, и сразу же к нему приезжает совсем другая девушка – Оксана.

– Я все понимаю. Они это называют так: одна смена уехала, а другая приехала. Как в пионерском лагере. Только в лагерь родители сумки с провизией тащили, а теперь наши русские тетки подарки туркам везут. Переживают, чтобы они не голодали и чтобы у них всегда денежка на расходы была.

– Наташа, ты надо мной издеваешься?

Я подумала, как в таком случае ответила бы Вика, и сказала:

– Совсем нет. Просто я говорю тебе правильные вещи.

– Не понимаю, куда ему столько бритвенных принадлежностей и одеколонов, солить, что ли? – сетовала Татьяна. – Я же ему только что все привезла.

Я села рядом с Татьяной и дружелюбно обняла ее за плечи:

– Милая моя подружка, можно сказать, ты еще хорошо отделалась, и какая-то Оксана, заметь, не соперница, а твоя палочка-выручалочка, – вовремя открыла тебе глаза, и дай-то бог, чтобы ей их тоже открыла какая-нибудь другая девушка. Ведь вам незачем друг на друга злиться. Вы с ней оказались в одной ловушке, раскинутой любвеобильным, веселым и предприимчивым жителем Средиземноморья. Ты хорошо отделалась, потому что раскусила его на одеколоне и бритвенных принадлежностях, а ведь обычно прозрение приходит к девушкам уже после того, как они дарят мобильные телефоны и прочие дорогостоящие вещи. Некоторые продают квартиры, некоторые совершенно необдуманно рушат свои семьи, а некоторые, как я, идут даже на откровенные глупости, на обман с риском для жизни, только для того, чтобы привезти своему ненаглядному побольше денег.

Видимо, мои слова подействовали на Татьяну так, что у нее перекосило лицо. Она прикрыла рот ладонью и просидела так несколько минут, наблюдая за тем, как я любуюсь набегающими волнами.

– Наташа, я никогда от тебя раньше такого не слышала!

– А больше ты другого от меня не услышишь.

– Ты что, больше не любишь Мустафу?

– Конечно нет. – Этот вопрос меня слегка рассмешил.

– Но ведь разве можно так быстро разлюбить человека, даже если он принес тебе столько горя?

– Можно заменить любовь ненавистью, что я и сделала. Твой Халил такой же, как все эти турецкие мачо. Он про любовь свистит, как кипящий чайник. Нам кажется, что турки ценят нашу красоту, а на самом деле они нас используют, как в сексуальном плане, так и в материальном. Они умело пользуются тем, что нам не хватает мужского внимания у себя на родине. А наша беда в том, что мы хотим быть любимыми и желанными, то должны понимать, что все это – не навсегда. И все же мы надолго отдаем туркам место в сердце.

– А разве сердцу прикажешь? – жалобно спросила меня Татьяна.

– Сердце должно тебя слушаться. Оно же не существует отдельно от твоего организма. Самое главное – это разум, и нужно уметь заставлять свое сердце к нему прислушиваться, – ответила я так, как ответила бы Вика.

– Наташа, но ты пойми, я его люблю!

– Это не любовь. Это всего лишь иллюзии.

– Ты так изменилась после Стамбула, – заметила Татьяна.

– А в моей жизни многое изменилось. Теперь все будет совсем по-другому.

– Халил всю ночь на коленях стоял, говорил, что эта Оксана просто ошиблась номером, что сообщение адресовано кому-то другому. Он мне ноги целовал, клялся, говорит, что без меня пропадет.

– Да ему поклясться ничего не стоит. У него же ничего святого нет! Говоришь, он на коленях стоял? Так это его любимая поза. А удержать ему тебя надо любым способом. Иначе ему на работе без таких дур, как ты и я, плохо будет. Он действительно пропадет: природа свое требует, да и к разнообразию он уже тоже привык, плюс материальный интерес. Не мы первые, не мы последние угодили в сети, расставленные турецкими ловеласами.

В этот момент к нам подошла молодая женщина и села на соседний лежак.

– Не помешаю? – осторожно спросила она.

– Наташа, это – Люба, – представила мне молодую женщину заплаканная Татьяна. – Мы с ней вчера на анимационном шоу познакомились. Она сюда к Мербеку прилетела.

– В нашем полку прибыло, – язвительно заметила я.

Люба непонимающе посмотрела на Татьяну и немного испуганно спросила:

– Татьяна, ты плачешь? Что случилось?

– Да так. У меня с Халилом неприятности.

– Что-то серьезное?

– Я узнала, что у него есть другая.

– Танюша, ты не сдавайся, даже если у тебя есть соперница. Халил все равно любит только тебя. Я видела, какими глазами он на тебя смотрел. То, что он тебя любит, ясно как божий день. Соперница его не получит – у вас слишком сильные чувства.

Я улыбнулась.

– Люба, ты новенькая, что ли?

– В смысле? – не поняла меня Люба.

– Ты давно турецкой любовью-то увлекаешься?

– А как я ею должна увлекаться? Я в Турции во второй раз.

– А турецким курортным мачо ты увлеклась в первый раз?

– Я в первый раз, когда в Турцию прилетела, познакомилась с Мербеком, а во второй раз я уже специально к нему отправилась, – объяснила мне Люба. – Ты не подумай, у нас не курортный роман. У нас все очень даже серьезно.

– А здесь по-другому и не бывает, – ехидно заметила я. – Здесь у всех самые что ни на есть серьезные отношения. Несерьезных тут нет.

Люба пропустила мимо ушей мою насмешку и продолжила:

– Я в первый раз на курорт с двумя детьми приехала.

– А ты с мужем пока не развелась? – перебила я Любу.

– Я с мужем еще год назад порвала, – ответила мне она. – Так вот, Мербек, в отличие от русских мужчин, не испугался моих детей и подошел ко мне познакомиться. Понимаешь, он предложил мне серьезные отношения, несмотря на то что у меня их двое. Ведь в России все мужики словно с ума сошли. Им подавай невест только с квартирой и только бездетных. А взамен они могут предложить себя в обнимку с бутылкой чего-нибудь горячительного. А Мербек обрадовался моим детям. Он сказал, что если бы у меня их было трое или четверо, то он бы меня еще больше любил. Мне такого в жизни никто не говорил, – прослезилась Люба.

– Конечно, Мербек детям обрадовался! Ему их все равно не растить – не обувать, не одевать, не кормить. Нехай бегают.

Люба вновь пропустила мимо ушей мое колкое замечание и продолжила дальше:

– В первую мою поездку у нас с Мербеком даже близости не было. Он же не может ко мне в бунгало прийти – дети все-таки. Да и он не один, а с кем-то из ребят из анимации в номере живет. Я, быть может, и на пляже даже согласилась бы заняться любовью, но Мербек мне не предлагал. Он как-то больше с моими детьми играл. У нас с ним все было на уровне флирта – у меня еще такой красивой сказки никогда не было. А перед самым отъездом Мербек взял меня за руку и сказал всего одну фразу: «Если бы у меня была такая спутница жизни, как ты, то я бы был самым счастливым человеком на этой земле». И вот, я детей отвезла, посидела месяц в своем Тамбове и поняла, что без него жить не могу. А ведь мы даже телефонами не обменялись. Ни телефонами, ни адресами. Я накопленные деньги с книжки сняла и вновь в этот отель поехала. Выхожу из автобуса, а ноги дрожат от волнения, и сердце выпрыгивает из груди от страха. Думаю, вдруг он забыл про меня? Ведь между нами ничего не было. Признаться честно, я ехала вся в сомнениях. Я не богата, а отель-то ведь такой дорогой. Страшно такие деньги выбрасывать, второй раз за сезон ехать. Первый раз-то детей вывезла, это понятно. Хотелось им показать пятизвездный отель, аква-парк и детский мини-клуб. А вот когда я во второй раз через месяц поехала, совсем одна, все мои родственники и знакомые как-то отнеслись к этому слишком подозрительно, словно чувствовали, зачем я еду. И вот я с вещами Мербека случайно прямо у стойки администратора встречаю. Так он меня увидел, встал на колени и пополз ко мне. А я стояла и плакала, потому что передо мной еще ни один мужчина в жизни не стоял на коленях, даже бывший муж, который настрогал мне двоих детей, свалил в неизвестном направлении и вообще не подает никаких признаков жизни. Ему совершенно безразлично – сыты ли дети, здоровы ли и вообще как они живут. Поэтому я, когда увидела, как Мербек на коленях ко мне ползет, заплакала, как маленькая девочка, а все отдыхающие, присутствовавшие при этом, громко захлопали в ладоши. Мне казалось, что посмотреть на нас сбежался весь отель. Мы уже второй день вместе. У меня такой страсти еще никогда в жизни не было: я о ней только читала в книгах и видела по телевизору. Вот такая неземная, девочки, бывает любовь, – закончила свой рассказ Люба.

– То, что он на колени встал, – так это вполне объяснимо, – попыталась вразумить я новую Танькину знакомую. – Он же по профессии аниматор.

– И что? – не поняла меня та.

– Аниматор – тот же актер, он привык постоянно перевоплощаться. Поэтому изобразить неземную страсть для него – раз плюнуть. Мербек был так рад твоему приезду еще и потому, что, скорее всего, играет в тотализатор. Тут это очень развито.

– А при чем тут тотализатор? – в один голос спросили меня Люба и Таня.

– При том, что тотализатор, – это очень прибыльный бизнес. Многие турецкие донжуаны спорят на какую-нибудь русскую девушку: вернется она в этот отель или нет? Ставки всегда варьируются, да и деньги на кону немалые. Часто в тотализаторе участвует весь отель. Если девушка возвращается, тот, кто на нее ставил, срывает хороший куш. Аниматоры и прочее турецкое барахло в виде барменов, гидов, поваров – все очень болтливые. Когда мы с кем-то из них спим, то нам кажется, что про это никто не знает. На самом деле это не так – уже утром весь обслуживающий персонал в курсе, кто и где переспал с русской, в какой позе и сколько раз. Любят они обсуждать все это в самых мельчайших подробностях. Я это все к тому говорю, что ты, Люба, на курорт с двумя детьми приехала и все знали, что Мербек тебе симпатизирует, но с тобой не спит. Вот он на тебя и поставил. Видимо, ставки были хорошие. Никто не верил, что ты оставишь двоих детей и через месяц уже приедешь одна. А на коленях он к тебе полз от радости, что выиграл неплохие деньги. А ведь тебя сгубила всего одна фраза, в которой он намекнул, что хотел бы в дальнейшем рядом с собой видеть такую жену, как ты.

– Ерунда это все, – отмахнулась от меня Люба.

– А я не настаиваю, чтобы ты мне поверила. Зачем? Ведь у тебя же любовь, а когда женщина любит – до нее вряд ли можно достучаться, пока жареный петух не клюнет.

– Наташа, ты совсем в любовь не веришь? – спросила меня немного разозленная Люба.

– В турецкую жаркую любовь – нет.

– А что, в русскую, что ли, веришь?

– Видимо, и в русскую тоже нет.

– Наши же мужики летают в Таиланд! Так чем мы хуже? – засмеялась новая Танькина знакомая. – Вот мы и мстим им за Таиланд. Только мы спим с турецкими мужчинами, а они – с мужиками, переделанными в женщин. Вот где позорище! Мне один знакомый рассказывал: поехал на курорт в Таиланд и, как все наши русские мужики, захотел попробовать экзотики. Пошел на набережную и за копейки, по нашим меркам, снял себе симпатичную эффектную тайку. Пришел к ней в комнату, чтобы провести ночь. Стал ее раздевать, а когда юбку задрал, то увидел, что это мужик. У него хозяйство по колено висит. Он себе груди сделал, а все остальное на месте оставил. Так мой знакомый пулей оттуда выскочил, чуть инфаркт не получил. Это его уже позже научили, что всех этих местных красоток надо вычислять по размеру ноги. Если нога тридцать шестого размера, то это женщина, а если сорокового и больше – переделанный мужик. Так многие наши соотечественники попадают впросак. Я это все к тому говорю, что почему нашим мужикам в Таиланде гулять можно, а нам в Турции нельзя?! Чем мы хуже? У нас же равноправие.

– Тоже мне нашла, что сравнивать, – вырвалось у меня. – Мужики в Таиланд съездили, тайку поимели ради интереса, вернулись домой и забыли. А наши женщины так просто забыть не могут. Мужики после Таиланда свои раны не зализывают, как наши тетки после Турции. Турки любят женщин с детьми, – я многозначительно посмотрела на Любу. – И замужних, – я перевела взгляд на Таню. – С ними мороки меньше. Они не будут претендовать на что-то серьезное, докучать своей ревностью, подозрительностью и любовью. В Турции наши женщины просто сходят с ума, потому что на фоне серых будней все впечатления тут кажутся особенно яркими. Сейчас наши женщины едут на курорт, а закончится сезон – и турки уже полетят к ним на зимовку и на русские борщи. Перед этим они поскребут по своим карманам, дабы набрать денег на билет, но если не наберут – ничего страшного, наши русские женщины обязательно им помогут. Ведь нас всегда отличало самопожертвование во имя любви. Тем более, турки – это большие мастера по запудриванию мозгов. Рядом с турком любая женщина может почувствовать себя королевой. – Я немного помолчала, но, увидев, что подруги внимательно меня слушают, добавила: – Если вы думаете, что турки к нам хорошо относятся и нас любят, то вы глубоко ошибаетесь. На самом деле они нас презирают и считают скупердяйками. Мы никогда не здороваемся, почти не улыбаемся и скупимся на чаевые. Они не любят нас за то, что в нас нет патриотизма. Да и не только турки, но и мужчины других национальностей. Как нас можно любить, если мы сами себя не любим? Ведь что сейчас творится: русский ненавидит русского! Жизнь в нашей стране никогда не станет лучше и чище, если не поймем, что мы – единая нация, и не начнем по доброму относиться друг к другу.

– Это что, лекция? – устала меня слушать Люба.

– Совсем нет. Жизненные установки.

– Ты что, нам отечественного производителя пропагандируешь, что ли? – вновь поинтересовалась Люба. – А какой от него толк? Он только детей умеет строгать, не имея при этом никакой ответственности.

– Можно подумать, что у твоего Мербека есть какая то ответственность!

– Он меня, между прочим, про детей спрашивает. Звонила ли я им и как они себя чувствуют?

– Конечно. Уж что-что, а создавать видимость беспокойства они умеют. Люба, считай, что у тебя появился третий, самый главный ребенок, который будет требовать у тебя самый вкусный кусочек и самое большее количество времени.

– Он ничего у меня не требует, – тут же возразила Люба.

– Пока не требует. Лиха беда начало. У всех все так же безоблачно начиналось.

Люба покачала головой – мол, я не права – и заговорила как можно тише:

– Ой, девочки, я больше всего знаете чего боялась?

– Чего?

– Ну, переспать с Мербеком. Он же турок, понимаете?

– И что?

– Как что? Я же никогда с турком не спала. Я думала, что они в постели не такие, как наши мужики. Мне казалось, что они там даже устроены как-то по-другому.