Дневник офисного муравья Быстрова Ирина

– Это точно, – согласилась Джейн. – Он ко всем тут уже клинья подбивал. Но как ты понимаешь, обломался. Потому что среди нас не оказалось желающих киснуть дома ради его несравненных очей. Теперь вот ты на очереди.

Дела-а…

И где мозги-то у человека? Когда собеседовал меня, спросил про мои жизненные приоритеты. И ему четко и внятно было все доложено. Все, из-чего можно сделать однозначный вывод: я-не пампушка. Ну, то есть вы поняли…

И что? Забыл, что ли? А что, вполне может быть. Провалы-это для него норма.

9 октября, пятница. Так. Я не поняла. Кто сожрал мою булку???

Рассказываю.

Каждое утро я покупаю себе булочку. Потому что в одиннадцать обычно зверски хочется есть. Просто до обморока. Видно, организм к этому времени наконец-то просыпается. И соответственно, требует пропитания. А тот завтрак, который был потреблен в полвосьмого в бессознательном состоянии, он за еду не считает.

Так вот, каждое утро я покупаю себе булочку. Сегодняшний день исключением не был. Я купила себе нечто под названием «Фунтик с сыром» и собиралась съесть целиком. Однако размер «Фунтика» превзошел мои ожидания, и, дойдя по половины, я поняла, что нет, довольно, иначе тресну. Я аккуратненько завернула останки «Фунтика» в целлофанку и положила их на полочку. «После обеда они будут очень кстати», – подумала я и пошла работать.

На какую полочку? На чайно-кофейную. В предбаннике у Милы стоит такая этажерка из «ИКЕА», на ней всякая ерунда типа чай, кофе, сахар. Так вот именно туда, на самый низ, я и втиснула свой покусанный «Фунтик».

Конечно, лоханулась. Главное, непонятно почему. То есть я имею в виду, зачем я положила «Фунтик» на эту злополучную полочку? Почему не к себе в стол, а? Ответа нет.

Короче, после обеда я туда, а там… Ничего нет. Ну то есть вообще ничего. «Выбросили, гады!»-подумала я. Сунула нос в мусорное ведро. А там… а там только целлофанка. Без «Фунтика». В мозгах произошел сбой. Это что получается? Что «Фунтик» кто-то прикончил. Но кто?

А между прочим, никого не было. Кроме шефа. Мила сегодня взяла отгул. Подозревать кого-то постороннего было бы по меньшей мере странно. Значит…

Я так и застыла в задумчивости над мусорным ведром.

Получается, что с «Фунтиком» расправился шеф, и никто другой. Все безусловно свидетельствовало именно об этом, но в голове не укладывалось. Это ж до какой степени надо быть… Каким? Голодным? Рачительным? Или?..

Нет, мне не булку жалко. Если ему так надо, могу и ему покупать за компанию. Просто… у меня были виды на остатки «Фунтика», а он… Нет ничего хуже неоправдавшихся ожиданий, да ведь?

13 октября, вторник. Неужели конец? Конец этому кошмару под названием «красное-не-носить»? Видимо, да. А случилось следующее.

Я стояла в холле на третьем этаже и ждала шефа. Мы должны были ехать с ним к аудиторам. Шеф где-то тусился, я изнывала уже с полчаса. В этот момент в холле появился генеральный.

– Здравствуйте, – сказал он.

– Здравствуйте, – ответила я.

У генерального зазвонил телефон. Он поднес трубку к уху. Я отошла в дальний угол, чтобы не мешать ему своим видом.

– Ира, Ира! – вдруг услышала я голос Милы. Она стала совать мне бумаги. – Тут вот акты. А это какие-то копии-они просили.

– Угу, угу, – мычала я, перебирая документы.

– Все, – наконец выдохнула Мила и унеслась обратно.

Я вздохнула и стала засовывать бумаги в сумку.

– У нее что-то случилось? – вдруг где-то прямо над самым моим левым ухом раздался голос генерального.

Я вздрогнула и обернулась. Он стоял у меня за спиной и внимательно смотрел на меня.

– У нее что-то случилось? – повторил он. – Я имею в виду, у Милы.

– Да вроде нет, – сказала я. – А что?

– А почему она тогда в трауре? – поинтересовался генеральный. – Это что, сейчас модно?

Он что, издевается?

– Насчет модно не уверена, – мрачно сказала я, – а она в черном, потому что дресс-код.

– Какой дресс-код? – изумился генеральный. – По какому приказу?

– Номер, конечно, не помню…

– Когда вышел? – перебил меня генеральный.

Я напрягла память.

– Недели две назад.

– А, – сказал задумчиво генеральный, – понятно. Спасибо. – И, кивнув на прощание, ушел.

А ведь его не было, вспомнила я, глядя ему вслед. Точно. Он сначала был в командировке, а потом улетел в отпуск. И в офисе только со вчерашнего дня. А Бен тем временем… О-о-о! Чую скандал. У генерального лицо было… И держу кулаки за то, чтобы отменили этот ужас. Достала вечером терракотовый (практически оранжевый) костюмчик и стряхнула с него пыль.

14 октября, среда. Встречалась с Юлькой.

– Значит, дедушка проникся вашими проблемами? – спросила она, когда я доложила ей о своей беседе с генеральным.

– Дедушка? – удивилась я. – Это ты о ком?

– О вашем директоре, – ответила она.

– Так он не дедушка, – рассмеялась я. – Мужчина в самом расцвете сил.

– Расцвет сил у нас во сколько? – полюбопытствовала Юлька.

Я задумалась.

– Наверное, ему около сорока. Плюс-минус.

– Молодой, – заключила Юлька. – Для директора.

В общем-то да. А для того чтобы играть в футбол-безнадежно старый. Все в мире относительно.

– Симпатичный? – спросила Юлька.

– Нормальный, – кивнула я. – Не то что наш Бен.

– Бен ваш тоже ничего, – возразила Юлька. – Я имею в виду внешность.

Она его однажды видела, когда забегала ко мне занять денег.

Все остальное в Бене настораживало. Но как оказалось, совсем не мешало некоторым особям женского пола в нашем коллективе испытывать к шефу интерес, выходящий далеко за рамки профессионального. И сегодня я одну такую особь наконец-то узрела.

Дуня из канцелярии. Нет, зовут ее Никой, но на вид-полная Дуня. В глазах-ни единой мысли. Вернее, одна все-таки присутствует: как бы охмурить моего шефа. Никогда не упускает возможность потолочься у Милы в приемной и попасться на глаза Бенито. И как я только раньше не замечала?

– Да ты просто тут недавно, – сказала мне на это Мила. – Поэтому и не замечала. А эта дура с самого начала на него стойку сделала, – подумала и добавила:-За границу хочет.

– А что шеф? – спросила я.

– А шеф хочет работать в России. Потому что там у них кризис и хорошей работы не найти, а здесь он-иностранец, а значит, стоит дороже, чем мы, несчастные.

– Это-то понятно, – сказала я. – Я насчет девицы. Реагирует?

– Пока нет. По-моему, она не в его вкусе.

– Не любит брюнеток?

Ника-вылитая Пенелопа Крус, только повыше и нос покороче.

– Не любит высоких, – ответила Мила.

– А чего тогда ко мне вязался? – вырвалось у меня.

Мила уставилась на меня с нескрываемым интересом:

– Что, правда?

Я тут же пожалела о сказанном. Разнесет ведь по всему офису.

– Да не то чтобы… – забормотала я. – Намекал. Хотя черт его знает, о чем были эти намеки. Ты же его знаешь-у него никогда ничего не поймешь.

– Это точно, – согласилась Мила, шлепая активно печатью по документам. – Может, он уже просто дошел до ручки. Без тетки-то.

– Может.

Мы помолчали.

– Значит, скоро Никина миссия увенчается успехом, – очнулась наконец-то Мила. – Главное, терпеливо сидеть под деревом. И рано или поздно груша упадет тебе прямо в рот.

– Но она ведь хочет за границу. А он хочет жить тут.

– Но она же об этом не знает, – подмигнула мне Мила, и мы расхохотались.

16 октября, пятница. Пятница самый любимый день недели. Особенно его вторая половина. Но… Когда у тебя есть начальник, всегда существует маленькое но.

– По уик-эндам, – доверительно сообщил мне сегодня Бенито, – меня часто осеняют хорошие идеи.

Понятное дело, меня тоже хорошие идеи осеняют исключительно по выходным. Потому что в остальные дни организму не до идей-ему бы до вечера продержаться. Однако, как выяснилось через пару секунд, Бен имел в виду немножко не то, что я.

– Поэтому ты не должна выключать телефон. Мобильный, – уточнил Бен. – Тебе ж его оплачивают.

– Оплачивают, – осторожно согласилась я, – но только чтобы я разговаривала по нему по работе.

– Ну правильно, – воскликнул он. – Я тебе о чем и говорю!

Я непонимающе уставилась на него. Он поморщился: мол, что ж ты такая тупая.

– Повторяю, – скрипучим голосом сказал он. – По уик-эндам меня часто осеняют хорошие идеи.

Я кивнула: дескать, это понятно.

– Мне нужно их с кем-то обсудить, – продолжал вещать Бен. – Так как ты мой финансовый помощник, я буду обсуждать их с тобой.

А-а, так он имеет в виду идеи на производственную тематику… Ну, тогда тем более при чем тут уик-энд?

– А нельзя обсуждать их по понедельникам? – предложила я.

– Нет! – отрезал Бен.

Блин, ему точно нужно поскорее найти себе тетку. Совсем ведь нечем заняться бедняге по выходным.

– Ну? – вопросил он.

Главное-не спорить. Как только с ним начинают спорить, он тут же впадает в истерику. Наверное, рос единственным ребенком в семье и все игрушки были его.

17 октября, суббота. Бен позвонил сегодня три раза. Нес какой-то бред про платежи, кредиты и суммовые разницы. Если это он называет «хорошими идеями», то не хочу даже представлять, какие у него проходят под грифом «плохие».

– Ну, ты и идиотка, – приласкала меня сегодня Кэт. – Зачем сказала о'кей?

– С ним невозможно спорить, – сказала я.

– Надо учиться! – заорала Кэт. – Иначе он сядет на шею и примется погонять.

– Надо как-то умненько, – заметила Юлька.

– Да-да, – подхватила я, – очень хорошее слово «умненько». Знаешь-как?

– Нет, прости, – ответила Юлька. – Но я подумаю.

– Звук выключи, да и все, – посоветовал Тим. – Ты ж обещала телефон не выключать. А звук не выключать не обещала.

– Он же все равно будет звонить. Я буду видеть его звонки. И он будет знать, что я вижу.

– Подумаешь! – закатил глаза Тим. – Перезваниваешь часа через четыре и говоришь: «Ой, вы звонили?»

– А он к тому времени, – подхватила Кэт, – или уже забыл, чего было надо, или понял, что идея дрянь.

– Да, – кивнул Тим, – и инцидент исчерпан. Вуаля!

Завтра буду проводить ходовые испытания.

А вообще мы, конечно, собирались сегодня не для того, чтобы мыть кости Бенито. Просто к слову пришлось. Мы-то в отличие от него идиотскими идеями не маялись, а просто расслаблялись. Нет, не напились, хотя Кэт предлагала. Погуляли, потрепались, потусились у Тима. И вспомнили, как когда-то любили играть в «Я хочу».

– Я хочу поменять мебель, – начала я.

– Фу, – скривилась Кэт, – это скучно.

– Хорошо, валяй ты.

– Я хочу поменять пол, – сказала Кэт.

Все захохотали. Это тоже было скучно. Потому что повторялось с периодичностью раз в квартал. Кэт все время хочет сменить пол. Потому что работает с мужиками, а те ее ни во что не ставят. Точнее, пытаются ни во что не ставить, но Кэт бьется не на жизнь, а на смерть с ними, и в итоге им приходится признать, что женщина-тоже человек. По крайней мере, в лице Кэт.

– А я хочу эмигрировать, – промямлила Юлька.

– Оп-па! – вскинулась Кэт. – Что за дела? Мы что-то пропустили?

– Да ладно тебе, – сказала я. – Человек просто устал. Ему надо в отпуск. Отвянь.

– А я хочу научиться танцевать танго.

Мы втроем дружно уставились на Тима.

– Что? – сказала Кэт. – Танго?

Мы переглянулись.

– Предатель, – плачущим голосом сообщила ему Юлька.

– Кто она? – спросила я.

– Почему сразу «она»? – отбивался Тим.

– А с другой стороны, – промямлила Юлька, – он же не может всю жизнь просто дружить с нами.

– Вот! – заорал Тим. – Вот она, истина! Имею право!

Конечно, он имеет право… Но как-то вот… грустновато… Теряем лучших людей… А что, если он вообще женится???!!! Пропадем ведь.

18 октября, воскресенье. Мама заключила, что это просто какой-то ужас.

– Вы как малые дети, никак не повзрослеете.

Вот и пойми ее: то говорит, что взрослеть-это последнее дело, то наоборот. Я ей так и сказала. А она мне на это:

– Всему должна быть мера.

А потом начала выспрашивать про Тимкину новую подругу. А я сама ничего не знаю. Он так и не рассказал ничего.

В общем-то понятно. Тим прав-имеет право на личную жизнь. Вот если бы у меня был свой корыстный интерес к его личной жизни… Но у меня нет. Что, кстати, очень странно, потому что Тим-парень хоть куда.

Любая бы постаралась его заграбастать. Любая, но не мы. Никто из нас троих за все эти годы ни разу не покусился на него. У меня даже и в мыслях ни разу не было. Интересно, а у девчонок? Надо бы спросить. Но даю девяносто девять против одного, что они тоже о Тиме не помышляли. Почему так?

У меня лично ни разу не было никакого адреналинового выброса по поводу Тима. Ну или что там бродит в организме, когда на тебя обрушивается чуйство? Когда торкает, трясет, екает, дрожит и замирает?

Все-таки это химия. Я имею в виду любовь. А когда ты встречаешь какого-нибудь замечательного мэна и думаешь: «Ой, он мне срочно нужен для совместной и долгой жизни»-и начинаешь кружить около него в надежде добиться взаимности-это всего лишь процесс по его приватизации. Я не хочу прожить жизнь рядом с человеком, которого пришлось приватизировать. За последние семь лет у меня было два серьезных романа, и оба на базе банальной приватизации. Оба закончились ничем. Потому что мне все время было как-то не по себе.

Наверное, я хочу химию.

И поэтому я одна.

Ведь химия должна обрушиться на тебя ниоткуда. Обрушиться и поглотить целиком. А такие вещи каждый день не происходят. Иначе бы человечество все время находилось в состоянии хаоса. Короче, после двух провальных попыток устроить свою жизнь по принципу «сделай-все-сам» я решила ждать озарения. Иногда, правда, прихватывает ужас: а что, если оно так и не наступит?!

19 октября, понедельник. Гип-гип, ура! Ура! Ура! Отменили приказ по униформе!

А перед этим, по разведданным Милы, произошел грандиозный скандал в кабинете гендиректора между генеральным и Беном. О чем говорили, слышно не было, но беседа шла на таких повышенных тонах, что Бен в результате сорвал себе голос и сегодня после обеда отбыл домой, отходить.

Завтра надену оранжевое. И пусть оно совсем мне не к лицу!!!

20 октября, вторник. Оранжевое произвело фурор. Даже гендир сказал пару слов. Хотя это скорее было не о том, как я выгляжу…

– Вижу, дела идут на поправку, – бросил он, проходя мимо меня в холле третьего этажа.

Я непонимающе уставилась на него.

– Я имею в виду отмену траура, – сказал он и подмигнул.

Уважаю.

А шеф мой сегодня опять дома. И делать мне опять абсолютно нечего. Пожаловалась на это Тиму. Кэт звонить не стала, потому что у той квартальные отчеты и она будет рычать.

– Займись чем-нибудь своим, – посоветовал Тим.

А чем? Висеть в Интернете и читать все подряд-надоело. А что еще я могу делать?

И тут я задумалась. Постойте, это что же получается? Что у меня совсем ничего нет в жизни? Я взволновалась. Так-так, спокойно. Чем-то же заняты мои дни. Не только же работой!

Я быстренько провела инвентаризацию последних нескольких недель. И что оказалось? Ужас. В свободное от работы на Бена время я совсем ничем не занята. Ну, кроме того, чтобы трындеть с друзьями, смотреть телик, читать книжки и без толку слоняться по городу.

И все? А вклад в мировую цивилизацию? Ну ладно, не открытие ДНК или мобильного телефона, но хоть что-то… И мне уже тридцать три.

Так не годится. Надо что-то делать.

21 октября, среда. Явился Бен. Завалил работой. Идиотской, как всегда, но хорошо, хоть не оставил времени для того, чтобы переживать по поводу своей никчемности.

Он там что-то в глубинах своего кабинета кропает. Нечто монументальное. Боюсь, изобретает учетную политику. У нас, конечно, она уже есть-такой толстенный приказ с кучей приложений, но ведь Бена это все не устраивает. Больше всего его бесит раздел о налогообложении прибыли.

– Почему так?! – вопит он по поводу каждого пункта.

– Потому что так в законодательстве, – кротко отвечаю ему я.

– В каком это таком законодательстве? – вопрошает он.

– В законодательстве той страны, где мы живем, – говорю я.

– Отвратительное законодательство! – визжит Бен.

– Какое есть, – бормочу я.

– Меня оно не устраивает, – заявляет Бен, утомленно откидываясь на спинку кресла.

Меня тоже, но я не жужжу. А вот он, боюсь, намеревается заняться нашим законодательством вплотную.

26 октября, понедельник. Сегодня перед обедом позвонила Кэт.

– Мне предложили работу, – сообщила она.

– Правда? Будешь уходить? – поинтересовалась я.

Кэт мечтает уйти со своей работы уже лет пять. И не уходит. Не потому, что боится-Кэт ничего не боится. Просто… а вообще-то я не знаю почему. Я бы на ее месте бежала бы из этого сумасшедшего дома без оглядки.

Кэт у нас начальник планового отдела в порту. Продолжать? Думаю, не стоит. Думаю, и так все всем ясно. Работа из серии «мало не покажется». Но похоже, Кэт это бодрит. Иначе почему бы она там долго торчала?

– Нет, – ответила мне Кэт. – Не буду.

Ну а что я вам говорила?

– Только не надо думать, что ты знаешь почему, – продолжала Кэт. – Совсем не из-за того, что я балдею от своей работы.

Черт, как у нее это получается? Просто чтец мыслей. Ей бы на сцену-денег бы загребала немерено.

– Ладно, – сказала я. – Глотаю свои догадки вместе с чаем. Рассказывай.

– Потому что та дура… – начала Кэт.

– Дура у нас сегодня кто? – уточнила я.

– Эйчар из той конторы, что предлагает мне работу, – буркнула Кэт. – Так вот эта дура, представляешь, подбирает кадры по гороскопу. Спрашивает: а вы кто по гороскопу? Я ей отвечаю: в смысле по знаку Зодиака? А она мне: ну да. Я ей: Лев. А она мне: о-о-о. Я ей: что «о»? – В голосе Кэт зазвучали злобные нотки.

Кэт на самом деле Лев. Причем такой, который двоих стоит.

– А она мне, – продолжала Кэт, – боюсь, ничего у нас не выйдет, потому что вы не будете совпадать с нашим директором.

– То есть сначала она предлагает работу, а потом говорит, что ничего у вас не выйдет?

Я и говорю: дура, – ответила Кэт.

– Прямо ей в лицо говоришь? – полюбопытствовала я.

– В общем, да. Только другими словами. Нелицеприятными. На что эта дура мне отвечает: мол, я же и говорю, что ничего у нас не выйдет.

А у меня все было по-прежнему. Сначала полдня сплошного безделья, а потом полдня-сплошного Бена.

Дня не проходит, чтобы он не заставил меня по-другому посмотреть на ту или иную грань английского языка. Вызывает сегодня и велит:

– Хочу встретиться с юристом.

– Угу, – киваю я. – С нашим?

– Нет, – морщится Бен. – С тем, который занимается моей рабочей визой.

Да? Я вот, например, не знала, что есть кто-то, кто занимается его рабочей визой.

Мила находит телефон, я звоню юристу, то бишь юристке, и договариваюсь на завтра, на вторую половину дня. В первой она не может, как я ни упрашиваю.

– У меня суд, – говорит она.

Я возвращаюсь к Бену и со скорбным лицом докладываю:

– Завтра в два.

– Что?! – вскидывается он. – Завтра? Почему так быстро?

Я вытаращиваю глаза на него.

– Я думал, где-нибудь в пятницу, – бурчит недовольно Бен, листая свой ежедневник.

28 октября, среда. Сегодня звонит Тим и говорит:

– Хочешь диалог из учебника финского языка?

– Конечно, хочу, – отвечаю я.

– Почему «конечно»? – интересуется Тим.

– Потому что у меня очередной простой, – объясняю я.

– Другие черной завистью тебе завидуют, – говорит Тим. – Работа не бей лежачего, зарплата приличная, сиди себе и радуйся, так нет, ты, Ларина, еще чего-то желаешь. Хоть знаешь, чего именно?

– Похоже, уже знаю, – отвечаю я. – Творчества. Ну, в смысле созидать что-нибудь, а не бегать за всякими придурками и подтирать им нос.

– Налицо экзистенциальный прогресс, – усмехается Тим. – Ладно, диалог слушать будешь? – И он начинает с чувством читать: «– Извините, эта молодая женщина Лена Талвити? – Нет. Эта молодая женщина не Лена Талвити. Это Анна-Майя. – Ага. А та красивая девушка не Лена Талвити? – Нет. Это Пяйве. – Тогда эта высокая девушка Лена Талвити. – Нет. Это Лена, но не Талвити, а Коскисаари. – Как жаль. А кто же тогда здесь Лена Талвити? – Я Лена Талвити. – Это так? – Да, это так».

Мы смеемся.

Я кладу трубку на стол и смотрю в окно. За окном дождь. Так, подождите-ка, а при чем тут финский??? Я хватаю трубку и набираю номер Тима.