Петр Великий и Санкт-Петербург в истории России Андреев Александр

Часть II. Россия и война

Северная война. Прутский и Персидский поход. Ништадский мир. Создание империи. 1700–1725 годы.

В конце сентября 1700 года тридцатитысячная армия Петра начала осаду Нарвы, расположенной в 12 километрах от устья реки Нарвы. Крепость служила прекрасной базой для развёртывания войск в Ингрии, прикрывала все близлежащее побережье Финского залива, являлась портом, ближайшим к российским землям.

Русские войска, расположившиеся на протяжении семи километров, полукругом охватывали Нарву и Ивангород. Ядро армии составляли небольшие по составу Преображенский, Семёновский и Лефортов полки, остальные войска являлись недавно набранными и необстрелянными рекрутами. Около 10000 стрельцов и дворянских ополченцев находились в центре лагеря. Войсками руководили иностранные офицеры.

Лафеты и колёса тяжёлой артиллерии, присланной из Пскова и Новгорода, постоянно ломались. Мортиры стреляли камнями – бомбы не соответствовали калибру орудий. Саксонские инженеры, присланные Августом II, ничего не делали, и Петру пришлось всё организовывать самому. Отсталость русской армии от требований военного искусства того времени была очевидна, и комендант Нарвы Горн просто расхохотался над русским предложением о капитуляции.

При первом известии о высадке в Лифляндии армии Карла XII Август II снял осаду Риги и увёл войска с дороги шведского короля. Армия Карла XII подошла к Нарве.

19 ноября 1700 года 12000 шведов разбили 30000 русских. До конца сражения насмерть держались преображенцы и семёновцы. Карл лично атаковал гвардейцев Петра, но не смог сдвинуть их ни на шаг.

Мужество двух полков спасло русскую армию от уничтожения. Карл XII согласился на переговоры и разрешил русским солдатам, оставив артиллерию, уйти со стрелковым оружием и знаменами. Шведы пропустили Преображенский и Семёновский полки, но остальных русских разоружили. Генералы и офицеры были задержаны и отправлены в Швецию, где находились чуть ли не до 1720 года – многие умерли в плену. Почему-то считавший себя рыцарем Карл XII не часто расстраивался из-за нарушенного королевского слова. Впоследствии во время боевых действий шведы часть не брали русских пленных, а раненных воинов добивали. Шведские пленные, направленные на строительство Санкт-Петербурга и других русских крепостей, были в лучшем положении – русские воины никогда не добивали поверженного врага, за что “просвещённые” европейцы называли их “варварами”.

О Карле XII заговорили в Европе. В его честь писали стихи, выбивали хвалебные медали. Много карикатур “посвятили” царю Петру. Сам Карл XII говорил: “Нет никакого удовольствия биться с русскими, потому что они не сопротивляются, а бегут”. Самоуверенный король во главе армии остался зимовать в Дерпте. Через восемь лет он будет зимовать под Стамбулом, уже без армии.

За зиму Пётр и его соратники смогли привести в порядок разбитую армию, организовать оборону северо-западных городов, сохранить и укрепить союз с Августом II. Из снятых с части колоколен церквей и монастырей колоколов на всех литейных заводах России отливали пушки. В течение зимы было отлить 250 пушек высокого качества. Руководитель артиллерийской службы семидесятилетний думный дьяк А. Винниус скакал месяцами из Москвы в Псков, Новгород, сибирские города и организовывал изготовление орудий. День и ночь работали все “птенцы гнезда Петрова”. Сам Пётр был везде. Его письма и распоряжения часто подписывались – “писано в дороге, на лошади”. К лету было набрано десять драгунских полков, усилена пехота.

В феврале 1701 года Пётр в Курляндии встретился с Августом и договорился о дальнейших совместных военных действиях. Польско-саксонскому королю, называемому в хрониках того времени “Сильным”, придавался двадцатитысячный корпус Репнина и выдавалась ежегодная денежная субсидия, довольно значительная.

Весной Карл XII разбил саксонцев в Курляндии. Корпус Репнина из Литвы был оттеснён к Пскову. Полный пренебрежения к Петру Карл оставил для защиты свих прибалтийских земель 15000 солдат под руководством Шлиппенбаха и Кроншорта и ушёл в Польшу. В июле 1701 года саксонская армия была разбита и деморализована. Карл решил добивать Августа. Войска Б. Шереметева зимой 1702 года начали военные действия в Лифляндии, несколько раз отбрасывая войска Шлиппенбаха. Король Карл XII завяз в глубине Польши и Петр осенью 1702 года начал завоевание Ингрии, пытаясь выйти на берега Финского залива. Пётр, действуя по принципу “поспешать, как возможно, ибо время – яко смерть”, решил не повторять удара на Нарву. В Ладоге была создана база для действий на Ижорской земле. Ладожане и новгородцы предоставили царю подробные карты и описания территории Ладожского озёра, устья Волхова и бассейна реки Невы. В Лодейном поле была создана Олонецкая верфь – на реке Свири. В сентябре 1702 года во главе большой армии Пётр начал завоевание Ингрии. По войскам был разослан приказ, запрещавший разорять ижорские земли – уже тогда Пётр берег земли будущей Петербургской губернии для себя – “словесно вам говорено и в указах положено, чтоб не трогать; что разорят, то всё приходится впредь нам же исправлять”.

11 октября 1702 года Пётр взял крепость Нотебург – такое шведское название носил древнерусский город Орешек, основанный в начале XIV века московским князем Юрием Даниловичем, старшим братом Ивана Калиты. Расположенный у истока Невы из Ладожского озера Нотебург получил от Петра имя Шлиссельбург – “Ключ-город”.

Весной 1703 года Пётр двинулся с устью Невы. В 60 километрах от Шлиссельбурга стояла крепость Ниеншанц, запиравшая устье Невы, впадавшей в Финский залив. 1 мая после двенадцатичасовой бомбардировки Ниеншанц был взят. Расположение крепости при впадении реки Охты в Неву не понравилось Петру – “по взятии Канец отправлен военный совет, тот ли шанец крепить, иль иное место удобное искать – понеже оный мал, далеко от моря и место не гораздо крепко от натуры, – положено искать нового места”.

Ниеншанц был срыт, а 16 мая ближе к устью Невы была основана шестибашенная Петропавловская крепость, а под её стенами – город Петрополь, вскоре ставший Санкт-Петербургом – “на острове Луст-Элант-Веселом-Заячьем в 16 день мая крепость заложена и именована Санкт-Петербург”. Через 10 лет этот город стал столицей России.

Не знавшие о падении Ниеншанца два шведских корабля вошли в устье Невы и были захвачены Петром и его гвардейцами, атаковавшими боевые корабли на гребных лодках – “по нарочитом бое взяли два фрегата, один о десяти, другой о восьми пушках; понеже неприятели пардон зело поздно запросили, того солдат унять трудно было; едва не всех покололи, смею и то писать, что истинно с восемь лодок только в самом деле было”.

Пётр и его соратник Меншиков были награждены учреждёнными незадолго до этого орденами Андрея Первозванного, а “никогда не бываемая виктория” положила начало славным традициям Российского военно-морского флота.

Всё течение Невы оказалось русским. Пётр прекрасно понимал, что вернувшийся из Польши Карл XII сделает всё, чтобы отбросить царя от устья Невы. Петропавловская крепость и Шлиссельбург без сильного флота не устояли бы под ударами шведской армии. Пока строился флот, необходимо было защитить всё течение Невы с севера и запада. Со стороны Лифляндии были взяты крепости Ям и Копорье. В июле Пётр с войсками отбросил шведский отряд Кроншорта к Выборгу. Ставший губернатором Санкт-Петербурга А. Меншиков писал Петру: “Городовое дело управляется как надлежит; работные люди из городов уже многие пришли и непрестанно прибавляются; чаем милости Божией, что предреченное дело будет впредь поспешествовать”. Из Петербурга Петру писал и генерал А. Репнин: “Зело, государь, у нас жестокая погода с моря, и набивает в нашем месте, где я стою с полками, воды до самого моего стану, а ночью в Преображенском полку в полночь многих сонных людей и рухлядь их помочило; жители здешние сказывают, что в нынешнем времени всегда то место заливает”.

Вскоре А. Меншиков получил приказ Петра в течение зимы 1703 года построить крепость Крошлот – на отмели у острова Котлин в Финском заливе, недалеко от впадения в него реки Невы. К началу навигации 1704 года под защиту батарей Кронштадта встала российская морская эскадра, построенная на Олонецкой верфи. Кронштадт, Петербург и Шлиссельбург надёжно охраняли выход России к Балтийскому морю.

В течение 1704 года русские войска несколько раз отбрасывали шведов от Санкт-Петербурга. За один летний месяц войска Петра взяли Дерпт и Нарву с Ивангородом. Коменданту Нарвы Горну, ставшему генералом, во вторую осаду было уже не до смеха. Задача обороны Петербурга с самого опасного юго-западного направления была решена. Значительная часть балтийского побережья была возвращена России.

Пётр называл свой город раем – “не могу не писать вам из здешнего Парадиза”, “истинный рай, где зла быть не может”, “в Петербурге спать будем спокойно”. До нашего времени сохранился домик Петра у Петропавловской крепости, давно ставший музеем. Из Олонецкой верфи, строившей десятки морских кораблей, Пётр вернулся в Парадиз на фрегате “Штандарт”. Созданная царём Адмиралтейская верфь в апреле 1706 года приступила к строительству кораблей и через несколько лет обеспечила российское военно-морское превосходство на Балтике. В сентябре 1704 года Пётр писал из Олонецкой верфи А. Меншикову: “Мы чаем во втором или третьем числе будущего месяца отсель поехать, и чаем, аще бог изволит, в три дни или четыре быть в столицу – “Питербурх”. Через полтора года после закладки Петропавловской крепости будущий император мечтал о блистательной столице с роскошными дворцами и прекрасными парками, символе России, как морской державы, нового политического и военно-морского центра. Через полгода после закладки нового города голландское торговое судно привезло в Петербург соль и вино – осенью 1703 года. Получивший известие о строительстве города Петра Карл XII нагло сказал: “Пусть царь трудится на закладкой новых городов, мы хотим лишь оставить за собой честь впоследствии забрать их”. Через шесть лет шведский король попытался “забрать” построенную задолго до Петербурга Полтаву – часто упоминавший всуе слово “честь” Карл XII потерял и её и армию и “европейскую” славу. Карл XII, как и Наполеон I не интересовались историей России, государи которой за три столетия до Петра говорили татаро-монгольским ханам – “Не ходите на Русь – здесь живет ордынская смерть”.

Весной 1705 года войска Петра Первого пошли на помощь своему союзнику Августу Второму и вступили на территорию Польши. Сам шведский король преследовал “брата” Августа уже в Саксонии. В январе 1706 года Карл выступил уже из Варшавы, форсировал Неман и чуть не окружил русскую армию в Гродно – белорусские земли входили в состав Речи Посполитой. По плану Петра русские войска ушли в Брест, бросив в Неман тяжёлую артиллерию. В начале мая 1706 года русская армия подошла к Киеву. В конце мая шведская армия импульсивного короля ушла на Волынь, а в начале сентября 1706 года Карл XII уже стоял под Лейнцигом. Разбитый саксонско-польский король подписал Альтштадский мирный договор со шведами, по которому отказался от польского трона и от союза с Россией. Через несколько дней Август пировал с Карлом XII и новым польским королём “шведского розлива” Станиславом Лещинским.

В начале января 1708 года шведская армия во главе с Карлом XII начали поход на Москву – король громогласно заявлял, что капитуляция Петра будет им принята только в столице. Разбив корпус Шереметева при Головчине в июле 1708 года, шведы подошли к Могилеву. Здесь Карл XII решил ждать из Риги подкрепления и громадный обоз с оружием и продовольствием под началом генерала Левенгаупта – русские войска уничтожали все припасы на пути шведской армии, портили дороги, яростно защищали переправы. Военный совет постановил генеральского сражения не давать.

Прождав до 4 августа так и не появившегося Левенгаупта с обозом, шведская армия двинулась на Смоленск. Полностью укомплектованная и реорганизованная русская армия ждала шведов в Мстиславле, загораживавшего дорогу на Смоленск. 30 августа 1708 года у местечка Доброго произошёл жестокий бой, длившийся более двух часов. Русские во главе с А. Меншиковым и М. Голицынын отбросили шведов – первый раз российские полки добились тактического успеха в прямом боестолкновении со шведской армией.

7 сентября русские и шведы встали на границе России и Польши. Военный историк В. Панов писал в середине XX века:

“Карл рассчитывал, что русские не буду опустошать свои родные места, как это было в Польше и Литве, но ошибся. Русские пошли на самые крайние меры в целях обороны: вся местность кругом стояла в огне, горизонт был окаймлен горящими селами, воздух наполнен дымом, через который едва просвечивала солнце. Опустошение распространялось до самого Смоленска.

Карл понял невозможность идти к Москве на этой дороге ввиду неизбежных продовольственных затруднений. Отступить за Днепр и там дожидаться Левенгаупта он считал для себя позором. Карл избрал новую оперещионную линию в направлении к Северной земле”.

«Некормленая» шведская армия даже не смогла взять Стародуб. К середине октября Карл XII остановил армию у переправ через Десну. Левенгаупта с обозом он так и не дождался. Вместо патронов, пороха и окороков шведский король получил сообщение о разгроме пополнения и обоза, узнав о существовании белорусской деревни – Лесная.

Не дождаться медленно ползущего обоза из 8000 телег, даже сопровождаемом 15000 шведских солдат, было очередной стратегической ошибкой Карла XII, и Пётр I наказал зарвавшегося шведского короля. Он решил настичь и разбить Левенгаупта, забрав обоз и пушки. Соединение сорокатысячной армии Карла XII с пятнадцатью тысячами Левенгаупта, сопровождавших громадное количество продовольствия и военного снаряжения, давало очень хорошие шансы королю двинуться дорогой, которой через сто лет прошёл Наполеон Бонапарт. Однако Карл упрямо двигался в своему полтавскому позору.

Основная русская армия сопровождала шведов так, чтобы всегда находиться между ними и Москвой, прикрывая российскую столицу. Левенгаупта было необходимо разгромить до соединения с Карлом.

Вышедший в начале июня из Риги громадный шведский обоз за месяц прошёл около 230 километров. Пётр сам возглавил особый лёгкий отряд, названный “корволантом”, состоящим из 10 батальонов конной пехоты, 10 драгунских полков, полковой артиллерии и трёх сотен казаков. Пётр настиг Левенгаупта у деревни Лесной, недалеко от Шклова и Кричева. У шведов было 16000 солдат, у русских – 12000.

28 сентября 1708 года в тяжёлом бою, продолжавшемся весь световой день, русский корволант разбил шведский отряд. Левенгаупт потерял 9000 человек, 45 знамён, 17 пушек и все 8000 груженных телег, которые он даже не успел уничтожить. В середине октября Левенгаунт привёл к Карлу 6000 измученных и голодных солдат. Корволант потерял 1000 воинов убитыми и 3000 раненными. Пётр писал в Москву:

“Объявляю вам, что мы вчерашнего числа неприятеля дошли, стоящего зело на крепких местах, числом 16 тысяч, который тотчас из лесу нас атаковал всею пехотою во фланг; но мы тотчас, прямо дав залп из пушек, пошли. Хотя неприятель зело жестоко из пушек и ружья стрелял, однако ж оного сквозь лес прогнали к их коннице. И потом неприятель паки в бой вступил. Даже до темноты бой сей с неприятелем зело жестоким огнем пребывал. На последи, милостью победодавца Бога, оного неприятеля сломив, побили наголову”.

Карволант и бывший шведский обоз прибыли в Смоленск. Победа при Лесной сильно подняла дух русской армии. Пётр сразу оценил преимущества боя не в чистом поле, как это происходило в Европе, а на пересеченной местности, когда фланги прикрывают леса или овраги, исключающие возможность окружения.

В 1720 году Пётр писал в “Истории Северной войны”: “Поистине оная баталия при Лесной во всех благополучных последований России, понеже тут первая проба солдатская была и людей ободрила и мать Полтавской баталии, ибо по девятимесячной времени младенца счастье произвела.” До Полтавской битвы оставалось девять месяцев.

21 октября в штаб-квартиру Карла XII у Стародуба прибыл посланец украинского гетмана И. Мазепы и пригласил шведского короля в гетманскую столицу Батурин, где были собраны громадные запасы продовольствия.

Со времён Переяславской Рады, присоединившей украинские земли к России, прошло пятьдесят лет. Присягнувший Петру Первому И. Мазепа двадцать лет “находился в гетманском достоинстве”. Царь не верил многочисленным доносам на И. Мазепу и сам наградил его орденом Андрея Первозванного. Гетман не верил, что Россия устоит перед Швецией, и хотел перейти на сторону вероятного противника. Пётр послал гетману уже несколько приказов выступить против шведов, и И. Мазепе пришлось объявить себя союзником Карла XII. Украинский народ, естественно, не поддержал гетмана, и И. Мазепа смог собрать под шведские знамена около 2000 человек. Позднее к нему присоединились запорожцы.

26 октября Пётр прибыл в штаб-квартиру российской армии, где на следующий день получил неожиданное известие “о не чаянном никогда случае измены гетманской”. Положение русской и шведской армии резко изменилось. Теперь Карл мог спокойно переправляться через Десну, получить припасы в Батурине, перезимовать в украинских городах, где дождаться подкреплений из Польши и Швеции, а возможно даже из Турции и Крыма. Последующее поведение султана и хана давали к этому все основания. В союзе с украинцами, поляками, турками отмобилизованная и отдохнувшая шведская армия могла через Белгород, Курск и Тулу идти на Москву. Карл во всеуслышание объявил, что вскоре разделит Россию на десяток княжеств.

29 октября И. Мазепа с тысячей казаков прибыл в ставку Карла XII. Шведы двинулись в Батурин. 30 октября на военном совете русской армии было решено особому отряду во главе с А. Меншиковым немедленно уничтожить батуринскую базу. 31 октября А. Меншиков был у Батурина. Гетманская столица была сильно укреплена, а её гарнизон составлял несколько тысяч человек. Тем не менее осажденные указали А. Меншикову тайный вход в город. Русские начали штурм, а отборные гвардейцы вошли в гетманскую столицу через тайный вход и прорубились навстречу штурмующим. 2 ноября Батурин был взят – на глазах у подходившей шведской армии. За несколько часов А. Меншиков вырезал население города, уничтожил все собранные запасы и превратил гетманскую столицу в груду развалин. Это произвела неизгладимое впечатление на Карла XII и шведов, с гетманом “случилась” истерика.

5 ноября Пётр Первый прибыл в Глухов, где верные союзу с Россией казаки избрали нового гетмана И. Скоропадского. Духовенство предало И. Мазепу анафеме. Пётр обнародовал планы И. Мазепы о подчинении Украины Польше и Швеции – на всех амвонах храмов и рыночных площадях читали перехваченные письма бывшего гетмана. Некоторые историки называют И. Мазепу умным политиком и опытным дипломатом, правда, почему-то решившим, что гордый украинский народ опять пойдёт под польское ярмо, да ещё усиленное шведским. По всей Украине началась партизанская война против мародёрствующих шведов. Бывший гетман в течение месяца заслуженно превратился в ничто.

Шведская армия расположилась на зимние квартиры в Гадяче, Ромнах, Прилуках и Лохвице. Русская армия встала в Лебедине. В располагавшуюся недалеко Полтаву, от которой наиболее удобно было наступать на Белгород, было отправлено пополнение для русско-украинского гарнизона.

В течение очень холодной зимы украинские партизаны и русские летучие отряды, по сведениям шведских историков, сократили шведскую армию на четверть. Пётр провёл зиму в Воронеже и Азове и лично привёл построенные корабли в Азовское море. Дошло до того, что из Стамбула тихо побежали придворные. Султан и крымский хан молча согласились, что поддержка заносчивого Карла обойдётся себе дороже.

В начале лета Пётр вернулся в Лебедин. Ещё в декабре 1708 года шведы попытались прорваться на “Муравский шлях” – прямой путь к Москве, но были остановлены героическим сопротивлением русско-украинских гарнизонов и конницей А. Меншикова. Карла отбросили за Ворсклу. Штаб-квартира русской армии переместилась в Сумы. Пётр волновался, что атакуя Белгород или Харьков, шведская армия может пойти не только на Белгород, но и на Воронеж. Карл XII ждал посланцев Станислава Лешинского и крымского хана.

Проведённая 1 апреля 1709 года личная рекогносцировка Карла XII, сопровождавшегося фельдмаршалом Реншильдом и Мазепой, привела к решению шведского короля захватить Полтаву и сделать её своей штаб-квартирой. Полтава связывалась дорогами с Запорожьем, Крымом, польскими и русскими городами. К концу апреля король стал стягивать свои силы к Полтаве. Тогда же Пётр получил точные данные об ослаблении шведской армии за “зимнюю компанию”, и о недостатков у неё продовольствия и ядер. Тогда же было подавлено восстание на Дону Кондратия Булавина. Царю Петру приходилось успевать везде самому. “Нужных людей мало” – писал он будущей императрице Екатерине.

Полтавский гарнизон под командой полковника Келина составляли 4000 солдат и 3000 вооружённых жителей. Укрепления Полтавы, расположенной на высоком и крутом берегу Ворсклы, состояли из земляного вала, усиленного палисадом. Крепостной многоугольник окружал ров с водой. К 1 маю у Полтавы сосредоточилась шведская армия. Руководить штурмом король назначил генерал-квартирмейстера Гилленкрока, которого шведы называли “маленьким Вобаном”.

Полторы тысячи шведов дважды неудачно штурмовали Полтаву. Началась осада крепости. В середине мая в Полтаву прорвались тысяча русских воинов, “с довольным числом амуниции”. Тогда же полки Яковлева и Галагана уничтожили Запорожскую Сечь. Примкнувшим к Карлу XII запорожцам кошевого атамана К. Гордиенко возвращаться было некуда.

27 мая русская армия расположилась под Полтавой, у деревни Крутой Берег. Блокаду шведов вели и казачьи полки гетмана И. Скоропадского. Шведы штурмовали Полтаву 15, 24 и 29 мая, но безрезультатно. 8 раз предлагал Карл XII полковнику Келину сдать город. В полтавских рвах легло 3000 шведских солдат. На следующий день после знаменитой битвы в Полтаве оставалась одна бочка пороха, а пушки давно стреляли гвоздями и камнями.

4 июня в армию прибыл Пётр – было решено под Полтавой дать “генеральную баталию” шведам. Бой решено было начать 29 июня – в день рождения Петра Первого. Полтавский гарнизон был извещён об этом запиской, спрятанной в ядре, – пушка выстрелила точно.

25 июня русская армия укрепилась у деревни Яковцы – в пяти километрах от Полтавы. Военный историк В. Панов писал:

“С тыла позиция примыкала к обрывистому берегу Ворсклы. С левого фланга – густой непроходимый лес почти до самой Полтавы. Перед фронтом – километра на два открытая равнина, которая оканчивалась отлогим спуском к лесу. Между лесами – ровный открытый промежуток около километра в ширину, наиболее удобный, при линейном построении боевого порядка того времени, плацдарм для наступления русских от Яковцев к Полтаве, и для шведов – от Полтавы к Яковцам.

Пётр проявил величайшую предусмотрительность при подготовке к генеральному сражению. Самое существенное и оригинальное в его плане боя – укрепить подступы к позиции особым расположением инженерных сооружений. После личного осмотра местности у Яковцев он решил: промежуток между лесами преградить шестью редутами на расстоянии ружейного выстрела один от другого и устрочить ещё четыре редута перпендикулярно к линии первых шести.

К вечеру 26 июня была закончена постройка восьми редутов – шести продольных и двух перпендикулярных; другие два редута так и не были закончены”.

21 и 22 июня шведы отчаянно штурмовали Полтаву, потеряв за два дня более двух тысяч солдат. Штурм опять закончился неудачей. Не имевший каменной крепости город выстоял перед всей шведской армией.

Турки и крымские татары держали нейтралитет, сторонники Станислава Лещинского были блокированы русским корпусом генерала Гольца и сторонниками Августа Второго, шведские подкрепления завязли недалеко от шведских границ. Карл решил атаковать на рассвете 27 июня, как всегда нарушив “джентльменское” соглашение фельдмаршалов Реншильда и Шереметева о битве 29 июня.

Пётр располагал 42000 воинов, у Карла было 32000. Впрочем, всей русской армии участвовать в битве не пришлось – “из нашей пехоты только одна линия, в которой десять тысяч обреталось, с неприятелем в бою была, а другая до того боя не дошла, ибо неприятелем, будучи от нашей правой линии опровергнуты, побежали и тако побиты”. Пётр даже не использовал своё численное превосходство. Многое решили пушки – у русских их было сто, у шведов – сорок.

Перед битвой Карл XII назначил своего генерала Спарра московским губернатором и приказал ему при вступлении в Москву разделить Россию на десять княжеств. Король-верхогляд конечно не знал русской пословицы про загад, который не бывает богат. Офицеров он пригласил на обед в шатры царской армии – “там приготовлено много еды, идите туда, где ждет вас слава”.

Приказ Петра Первого перед боем до сих пор знает почти каждый гражданин России:

“Ведало бы российское воинство, что оный час пришел, который всего Отечества состояние положил в руки их: или весьма пропасть, или в лучший вид возродиться России. И не помышляли бы воины быть за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за народ российский. О Петре бы ведали, что ему жизнь недорога, только бы жила Россия, и ее слава и благо.”

На просьбу генералов лично не участвовать в битве, Пётр ответил, “чтоб о том ему более не говорили”.

В три часа ночи шведская армия пошла на русскую и была остановлена встречным боем конницы А. Меншикова. Русские полки спокойно и организовано заняли позиции. Пётр приказал А. Меншикову отвести конницу на правый фланг. К пяти часам утра шведы и русские уже рубились на редутах. Взять удалось только два недостроенных, и Карл отдал приказ обойти их. Кавалерия А. Меншикова, ставшего после битвы фельдмаршалом, оттеснила шведские батальоны в лес, где после жаркого боя они были уничтожены. Генерал Шлиппенбах был взят в плен А. Меншиковым.

Карл XII отдал приказ, и шведы пошли на центр русской позиции между редутами – под убийственным артиллерийским и ружейным огнём русских. Остатки первой линии шведской армии с трудом отошли к лесу и попробовали перестроиться. Пётр вывел свои войска навстречу – в 7 часов утра русская и шведская армии встали друг против друга. Одновременно 6 драгунских полков, снятых с позиций, и украинские казаки гетмана И. Скоропадского блокировали дороги, по которым Карл мог увести свои войска вглубь Украины.

Шведы двинулись вперёд, теряя людей от плотного картечного огня русской артиллерии. В девятом часу началась рукопашная схватка по всему фронту. Шведы прорвались на узком участке фронта, и Пётр лично повёл в атаку второй батальон Новгородского полка, заполнив брешь.

Ожесточённый бой кипел по всей линии фронта. Драгуны А. Меншикова оттеснили шведскую конницу, обнажив правый фланг шведских полков. Резервов у Карла не было, и ударов с фронта и фланга правое крыло шведской армии не выдержало. Шведы начали отходить, сначала справа, потом по всему фронту. Вскоре отступление перешло в бегство. В 10 часов утра вся шведская армия бежала к лесу. Пётр с трудом остановил яростную русскую пехоту и начал её перестраивать. Преследованием шведов занялась конница. Бежавшие шведы были задержаны драгунами и казаками Скоропадского и повернули к своему лагерю, где началось их уничтожение. У шведов оставалась одна дорога – по правому берегу Ворсклы до Переволочны. Осаждавшие Полтаву шведские батальоны сдались без боя. На поле битвы подобрали 1400 убитых русских воинов и 8000 убитых шведских солдат.

Преодолев за два дня около ста километров, разбитая шведская армия добралась до Переволочны, но переправиться через Днепр не смогла – лодки были заранее уничтожены или перегнаны к Киеву. Сделанные плоты разметал Днепр – Славутич. В ночь на 30 июня “с великой трудностью на малом челне” через Днепр переправились Карл и Мазепа. Казаки бывшего гетмана пригнали несколько лодок – на другую сторону великой украинской реки ушло около двух тысяч шведов и мазепинцев.

Через три часа после переправы Карла к Переволочной подошла русская конница. 9000 драгун А. Меншикова без боя взяли в плен 16000 пленных во главе с генералом Левенгауптом, 28 пушек и 120 знамён. Шведская армия перестала существовать.

Вдогонку Карлу пошли драгуны генерала Г. Волконского, польскую границу блокировали русские полки генерала Гольца. Карл не смог соединиться со шведским отрядом Крассова, шедшим к нему из Польши, переправился через Буг и 7 июня прискакал в турецкий город Бендеры. Через месяц в Бендерах умер И. Мазепа. Бывший одним из богатейших людей Европы, семидесятилетний гетман оставил наследство не своим полковникам и запорожцам, шедшим с ним до конца и образовавшим в итоге первую украинскую эмиграцию, а никчёмному племяннику, целый год “успешно пропивавшему мазепинское золото”.

Шведская армия, вторгнувшаяся на территорию Российского государства, была разгромлена без остатка. Шведский солдат больше не вступал на российскую землю. Северная война 12 лет продолжалась только на неприятельской земле, блестяще подтверждая слова Петра: “Больше побеждает разум и искусство, нежели множество”. Пётр с поля боя написал письмо князю-кесарю Ф. Ромодановскому в Москву: “Ныне уже без сумнения желание вашего величества, яже резиденцию вам иметь в Петербурхе, совершилось через сей конечный упадок неприятеля”.

На смотре в честь Полтавской победы Пётр обратился к своей победоносной армии:

“Сыны Отечества, чада мои возлюбленные и вожделенные! Потом трудов родил я вас и как телу без души, так мне и государству без вас быть невозможно. Вы особенную имеете любовь к Отечеству, за целость его живота не имеете хранить и на тысячу смертей готовы. Какового подвига и любви никто не может показать более. Храбрые дела ваши будут вечно меня радовать”.

Все участники Полтавской битвы были награждены. Генералы и офицеры получили чины, звания, ордена и деревни, все солдаты и офицеры получили серебряные и золотые медали “За Полтавскую баталию”, а также денежные награды. С. Платонов писал:

“Предусмотрительность и осторожность до самой развязки, точное и чуткое определение момента для решительного удара, умелое руководство не только военными операциями, но всем тылом армии, всеми источниками ее довольствия и снабжения, – все это дело личного таланта и личного труда самого Петра. В нем Карл имеет соперника не равной стремительности и отваги, с одной стороны, но и не одинаковых духовных свойств, с другой. Петр по характеру сложнее Карла, его организаторские способности выше, круг его интересов шире. Карл великолепный тактик, Петр глубокий стратег и государственный хозяин. В период Полтавской операции Петр уже в полном расцвете своих громадных душевных сил”.

Родившийся в 1682 году шведский король Карл XII не был государственным деятелем, смыслом его деятельности была война для войны. Его генералы говорили и писали: “наш король ни о чем больше не думает, как о войне, он уже больше не слушает чужих советов; он принимает такой вид, что как будто Бог непосредственно внушает ему, что надо делать; если у него останется только 300 человек, то он и с ними вторгнется в Россию, не заботясь, чем будут питаться солдаты; если кого-нибудь из наших убивают, то это нисколько его не трогает”.

Своё личное мужество, более чем у Карла XII, Пётр I не стремился выставлять на показ. Снабжению армии от придавал важнейшее значение, военные советы проводились постоянно. Пётр был неутомим, но и вокруг него всё приходило в движение. Карл предпочитал наносить один короткий удар, Пётр кропотливо и тщательно готовил победу – и побеждал, громко и звонко.

В середине мая русские войска ушли из Украины. Конница А. Меншикова пошла добивать шведские отряды в Польше, Шереметев с остальными войсками отправился осаждать Ригу. Пётр лично выпустил первые три ядра по рижской крепости и писал А. Меншикову: “Благодарю Бога, что сему проклятому месту сподобил мне самому отмщения начало учинить”.

В течение лета 1710 года сдались Рига, Ревель, Пернов и Аренсбург – война в Лифляндии и Эстляндии была закончена. Летом 1710 года были взяты Выборг и Кексгольм – главные города Карелии.

Пётр Первый сумел воспользоваться результатами Полтавской победы. Прежние союзники России по войне со Швецией – Саксония, Польша и Дания, – решили возобновить коалицию.

С. Платонов писал:

“Полтавская победа совершенно сломила могущество Швеции: у нее не осталось армии, у Карла не стало прежнего обаяния. Раньше торжествовавший над всеми врагами, а теперь разбитый Петром, он сразу передал Петру и Московскому государству то политическое значение, которым до тех пор пользовалась Швеция. Среди всех союзников первое место теперь стало принадлежать России и Петру. Петр сделался гегемоном Северной Европы и сам чувствовал, что он сильнейший и влиятельнейший монарх Севера”.

“Полтавская виктория” произвела сильнейшее впечатление на Европу, но совсем не то, которое так хотелось Петру. Внешние признаки восторга и восхищения теперь сопровождали будущего императора во всех европейских странах, но значительно усилилось враждебное отношение к России со стороны Англии, Франции и Голландии.

Российским руководством был разработан план новой компании против Швеции, но его пришлось отложить. “Благодаря” закулисным интригам Англии и Франции началась русско-турецкая война. Не напав на Россию до Полтавской битвы – в самое удобное для победы время – Турция поддалась на уговоры Карла XII и Крымского хана. Недаром Турцию называли “больным ребёнком Европы”. Петру пришлось остановить операции в Прибалтике и отложить планы вторжения в Швецию. Российская армия двинулась на юг.

Пётр не мог больше воевать в Прибалтике при постоянной угрозе турецкого нападения. Царь потребовал высылки Карла XII из турецких владений, угрожая войной. На ультиматум России Турция ответила 20 ноября 1710 года объявлением войны. Карл XII предлагал султану поход на Чигирин и Левобережную Украину, прорыв к Воронежу для уничтожения верфей, осаду Азова. Сам король хотел объединить антироссийские силы, прорваться в Померанию и вернуться к ситуации 1705 года. Пётр опередил турок. Весной 1711 года русская армия была развёрнута на Днестре. Господари Валахии и Молдавии обещали Петру подготовить провиантские склады и даже поднять антитурецкое восстание, но первый предал, а второй не сдержал обещание. В июле у реки Прут сорокатысячная российская армия была почти окружена 200 тысячами турок. Две атаки турок были отбиты, визирь потерял более 10000 воинов. В следующую атаку янычары просто не пошли. В русском каре не хватало продовольствия и воды, но Пётр не знал о ситуации в турецкой армии. Русские послали визирю парламентёра с предложениями о мире – армия по договору уйдёт с оружием в руках или будет пробиваться с боем. Визирь согласился на переговоры. Русский посол П. Шафиров получил инструкции не только соглашаться на возвращение Турции Азова и потерю Россией азовского побережья, но и вёз в камзоле согласие Петра на возвращение Швеции всех завоеваний в Прибалтике – кроме Петербурга. Историки говорят, что вице-канцлер вёз с собой все драгоценности, собранные в русском лагере. Мастерство Шафирова, бриллианты Екатерины, состояние турецкой армии и алчность визиря решили дело. 12 июля 1711 года мирный договор был подписан – русская армия получала свободный выход из Молдавии, Азов возвращался туркам, крепости Таганрог и Каменный Затон уничтожались, русские больше не вмешивались в борьбу за власть в Польше. О территориальных потерях в Прибалтике речь даже не шла. Один из иностранных офицеров на русской службе писал в Париж, что “если бы утром 12 июля кто-нибудь сказал, что мир будет заключен на таких условиях, то его сочли бы сумасшедшим”. Русские войска форсировали Прут и двинулись к Могилеву. Потерей Азова заплатил Пётр за излишнее доверие к союзникам. Больше никогда Пётр не попадал в такое критическое положение.

Пётр Первый вернулся в Петербург, где разработал новый план борьбы со Швецией – в течение 1712–1714 годов он намеревался нанести двойной удар по Швеции – со стороны шведских владений в Северной Германии и на северном побережье Финского залива, с переносом боевых действий на территорию Швеции. В результате к Северному союзу присоединились два германских государства. Ганновер хотел получить Бремен и Вердер, Пруссия – Померанию. Пётр Первый и прусский король Фридрих Вильгельм I даже подружились.

Пётр был очень доволен действиями губернатора Санкт-Петербурга А. Меншикова – у всей Европы вызывала удивление быстрота строительства города на пустынном болотистом месте. Сохранилось описание рабочего дня Петра в Петербурге в 1711 году:

“День свой проводит, избегая всякой праздности, в беспрестанном труде. Утром его величество встаёт очень рано, и я не однажды встречал его в самую раннюю пору на набережной, идущим к князю Меншикову, или к адмиралам, или в Адмиралтейство и на канатный двор. Обедает он около полудня, все равно где и у кого, но охотнее всего у министров, генералов или посланников. После обеда, отдохнув по русскому обычаю с час времени, царь снова принимается за работу и уже поздно ночью отходит к покою.

Карточной игры, охоты и тому подобного он не жалует, и единственную его потеху, которой он резко отличается от всех других монархов, составляет плавание по воде. Вода кажется его настоящая стихия, и он нередко катается по целым дням на буере или шлюпке. Эта страсть доходит в царе до того, что его от прогулок по реке не удерживает никакая погода: ни дождь, ни снег, ни ветер. Однажды, когда река Нева уже стала и только перед дворцом оставалась еще полынья, окружностью не более сотни шагов, он и по ней катался взад и вперед на крошечной гичке”.

Крепость на Веселом острове уже давно стала городом в 1000 дворов. Через двадцать лет после строительства первого маленького домика Петербург поражал величественным Адмиралтейством, спускавшим на воду морские корабли, Летним садом с дворцом Петра, зданием Кунсткамеры и Двенадцати коллегий, дворцами Меншикова, Головкина, Апраксина, прямыми улицами, вымощенными камнем. Выдающийся российский историк С.Ф. Платонов писал о Петре и его парадизе:

“Операция устройства в Ингрии укрепленного района с Петербургом в центре задумана и исполнена мастерски. Каждый шаг в ней сознателен и обдуман, исполнение энергично и быстро. Ингрия была завоевана прочно и послужила исходным пунктом для дальнейшего движения вперед. В центре завоеванной области создался город особого и многостороннего значения: в военном отношении Петербург – главная защита магистрального русского пути из московского центра на Запад; в торговом отношении – это главный русский торговый порт на Балтике; в политическом отношении – это русский наблюдательный пункт на Балтийском побережье, определяющий политику России в Балтийском вопросе и оттого ставший резиденцией русского правительства. Нет ничего случайного в создании Петербурга на невских устьях: гениальный ум Петра понял значение этих устьев, сумел их добыть и укрепить, а затем и использовать.

Петр – трудолюбивый администратор – хозяин, богатый правительственным опытом и самыми разнообразными практическими познаниями. Около него, в Невском “парадизе”, в новой столице, уже образовался “двор” – некоторое количество придворных чинов обоего пола и круг семей, составляющих высшее придворное общество. Новый двор имел свои церемонии и праздненства, на которые Петр являлся парадно одетым и серьезным распорядителем и блюстителем этикета и порядка. Бывали и официальные увеселения, в которых вместе с двором принимали участие гвардейские полки, чиновничество и дворянство. Такие увеселения иногда захватывали весь город, обязательно плававший в шлюпках по Неве или ездивший по улицам в маскарадных процессиях. Петр был душою таких увеселений, следил за их порядком, не допускал уклонений от обязательно веселья, штрафовал уклоняющихся. В течение года исполнялся этот круг парадов, праздников и процессий, как нечто строго установленное, дополнявшее деловую жизнь правительства и руководящих сфер.

Правительственная работа и отбывание общественных “обязанностей” не исчерпывали времени и интересов Петра. Он по-прежнему жил, мало стесняясь обстановкой и людьми, в привычном ему простом обиходе жизни. Как в одежде, так и в пище Петр был неприхотлив, хотя и обладал отменными вкусами. Он не любил рыбы, также не ел сладкого, очень любил фрукты и овощи, особенно огурцы и лимоны соленые, “да отменно жаловал лимбургский сыр”. Есть он любил в малой компании, у себя дома, без посторонних. Большие парадные столы его стесняли. Он не всегда даже садился на первое место, а притыкался, где попало. Он говаривал, что долгое и чинное сиденье за столом выдумано в наказание большим господам. Пил Петр много, но отнюдь не был пьяницей. Для него вино и водка не составляли болезненной потребности. Он любил кутнуть, споить других и сам выпить; но есть много указаний на то, что он поддавался вину еще менее, чем другие и редко доходил до больших степеней опьянения. За то спаивать других было его страстью во все периоды его жизни.

Обычно он, усадив гостей, запирал двери зала и запрещал кого бы то ни было выпускать с пирушки. Сам же среди пира уходил отдыхать, а затем возвращался, чтобы “докончать” пирующих. Он прибегал даже к прямому насилию, чтобы привести в бесчувствие свою жертву. Когда датский посланник Юст Юль скрылся от Петра на мачту корабля и уселся на такелаже, то царь сам полез к нему по снастям со стаканом в зубах и напоил его так, что он едва мог спуститься вниз. Нечего поэтому удивляться тому, что Юст Юль, не любивший пить, через три недели после этого случая во хмелю обнажил шпагу, отбиваясь от угощения, и нагрубил самому Петру. Так как это сделал дипломат, то мог произойти серьезный казус, однако на следующий день и царь и посол просили у друг друга прощения, ибо по словам Петра “о случившемся знали только от других”.

Чрезвычайная подвижность Петра сказывалась в его манере быстро ходить и ездить. Его длинные ноги делали такие быстрые и широкие шаги, что сопровождающие его постоянно должны были следовать за ним бегом. Он разъезжал на паре обычных лошадей в маленькой легкой двуколке, притом носился во весь дух. В течение дня Петр обычно успевал побывать во многих местах, по делу и с бездельем, и не оставался подолгу без далеких поездок. Он снимался очень легко из своего “Парадиза” в поездки не только по окрестностям “Питербурха”, но и в далекие походы”.

Весной 1712 года одним из театров войны стала Померания. Штеттин был взят войсками А. Меншикова, Штральзунд защищал сам Карл XII, пробравшийся в Померанию из Турции через Венгрию и Германию. Короли датский и прусский заставили капитулировать Штральзунд в декабре 1715 года – Померания была полностью завоёвана.

К лету 1713 года морская пехота эскадры адмирала Ф. Апраксина взяла финские города Або и Гельсингфорс. Шведскую армию разбили при Таммарфорсе – к 1714 году завоевание Финляндии было закончено.

В июле 1714 года русская эскадра под руководством Петра разгромила шведскую эскадру при мысе Гангут-Ганге-удде. Десять галер во главе со шведским адмиралом были взяты в плен. Эта морская победа в Европе произвела впечатление подобно Полтавской – до этого военно-морской флот России не вступал в открытое сражение со шведским из-за нехватки морских кораблей. Русские войска высадились на Аландских островах – в 15 милях от Стокгольма. Швеция пришла в ужас.

Летом 1716 года Пётр готовил штурм Швеции, но высадка на полуостров не состоялась, английские и голландские корабли, обязавшиеся перевезти русские войска, не стали этого делать – Англия, Голландия, да и Дания не хотели допустить господство России на Балтийском море. Военные действия понемногу заменялись дипломатическим противостоянием. Швеция уже не могла отстоять свои владения на континенте, а желающих оторвать как можно больший кусок от шведских владений было множество, и желательно без военных потерь. Северная война продолжалась вяло и нерешительно. Раздражённый Пётр писал А. Меншикову: “Что делать, когда союзников таких имеем. Бог видит мое доброе намерение, а их иных лукавство. Я не могу ночи спать от сего”.

Пётр решил найти новых союзников в Европе. В январе 1716 года он отправился на запад, где провёл множество деловых встреч с польским и прусским королями, герцогом Мекленбургским, датским королём. Обещаний от союзников было много – в обмен на шведские земли в Европе, но воевать “друзья” не спешили. В Голландии Пётр встретился с французскими дипломатами и принял решение ехать в Париж – Франция готова была взять на себя роль посредника в российско-шведских переговорах. Северную войну нужно было кончать.

В мае 1717 года Пётр приехал в Париж. Кроме переговоров царь несколько раз встретился с выдающимися французскими учёными, побывал в Академии наук, осмотрел мануфактуры, фабрики, аптеки, арсеналы, королевские дворцы, Монетный двор, Инвалидный дом, изучил парки, фонтаны и пруды Версаля. На смотре королевской армии сказал:

“Я видел нарядных кукол, а не солдат; они ружьем финтуют, а в марше только танцуют”. Париж он пожалел – “город сей рано или поздно от роскоши и необузданности претерпит великий вред, а от смрада вымрет”.

В августе 1717 года в Амстердаме был подписан русско-французский договор. Франция признавала все завоевания России в Прибалтике и брала на себя роль посредника в переговорах России и Швеции. Франция обещала больше не выплачивать субсидий Швеции – без французских денег Швеция должна была сесть за стол переговоров, даже со своим сумасбродным королём, которого сам Пётр называл “чудином”. В октябре 1717 года после полуторагодового отсутствия Пётр вернулся в Петербург. Весной 1718 года начались русско-шведские переговоры на Аландских островах. К их началу Пётр приготовил Балтийский флот – из 27 линейных кораблей, 3 фрегатов, 2 бомбардирских судов с общей командой более 11000 матросов и 1500 орудиями.

Переговоры проходили достаточно успешно для России. Пётр требовал присоединения Лифляндии, Эстляндии, Ингерманландии и части Финляндии с Выборгом и Кексгольмом – для прикрытия с севера Санкт-Петербурга. Побитый Карл XII согласился на все требования российской стороны, но в сентябре 1718 года шведский король был убит при осаде очередной крепости – историки до сих пор спорят, с какой стороны прилетела пуля. Вступившая на трон Швеции сестра Карла XII Ульрика Элеонора попыталась изменить условия мира. Шведская сторона стала затягивать переговоры, пытаясь, заручившись поддержкой Англии, изолировать Россию. С Петром так вести себя было нельзя. Русская морская пехота высадилась на побережье Швеции, казаки вошли в пригороды Стокгольма. В августе 1719 года шведская королева попросила русских прекратить военные действия. Шведы опять попытались затянуть переговоры и Пётр отозвал своих дипломатов с Аландских островов. За месяц до этого Швеция и Англия подписали союзный договор – английские власти плохо переносили утверждение России на Балтийском море. Заносчивые лорды вообще неадекватно реагировали на самостоятельные действия любых стран во внешней политике, – в результате чего через двести пятьдесят лет Англия была вынуждена плестись в форватере внешней политики своей бывшей колонии.

В Балтийское море вошла английская эскадра адмирала Норриса. “Акция устрашения” не удалась, Пётр тут же заявил английским дипломатам – “мы ни на какие угрозы не посмотрим и неполезного мира не учиним, но чтоб ни было, будем продолжать войну”. Русская морская пехота опять высадилась на шведском побережье. В июле 1720 года русский военно-морской флот почти в присутствии английской эскадры разгромил шведский флот, захватив четыре фрегата. За два года крейсирования у прибалтийских берегов англичане сумели сжечь на острове Наргене избу и баню для строителей. Российские дипломаты мгновенно известили об этом все европейские дворы – над “владычицей морей” смеялись, возможно, впервые в новейшей истории. Сожжение избы считалось “победой” шведской флота, бани – английского.

Русско-шведские переговоры возобновились 28 апреля 1721 года в маленьком финском городе Ништадте. 30 апреля 30 английских кораблей и 14 шведских стали на рейд Стокгольма. Через две недели русский десант опустошил 300 километров шведского побережья, 14 заводов были уничтожены, часть оборудования вывезена. Русские дипломаты сообщали Петру из Ништадта – “шведские министры прилежнее начали о мире договариваться”. Весь русский военно-морской флот вышел в Балтийское море под личным руководством Петра Первого. 30 августа 1721 года шведы подписали мирный договор. По Ништадскому миру России получила Лифляндию с Ригой, Эстляндию с Ревелем – Таллином, Ингрию, Карелию и часть Финляндии с Выборгом и Кексгольмом. За Лифляндию Россия выплачивала 2 миллиона ефимков.

Северная война закончилась превращением России в первоклассную военную державу. В 1701 году шведский король Карл XII презрительно бросил: “Мне ли бояться московских мужиков”. Через двадцать лет “великая держава Севера”, понадеявшись на помощь Англии, навсегда выпала из европейского “концерта” – Швеция больше не имела веса при решении стратегических и тактических проблем Европы – второстепенные державы в таких делах не участвовали.

Весь сентябрь Санкт-Петербург праздновал победу в Северной войне. В иллюминированной столице гремели маскарады и фейерверки. Пётр Первый был счастлив – “сия радость превышает всякую радость для меня на земле”.

Россия стала великой державой с процветающей внешней торговлей, приносящей колоссальную прибыль благодаря удобным портам. С 1721 года ни одно крупно европейское событие не проходило без участия России, всегда игравшую в них активную роль.

20 октября 1721 года Россия стала империей. 22 октября в Троицком соборе Петербурга титул императора Всероссийского, Великого и Отца Отечества был поднесён Петру – “как обыкновенно от Римского Сената за знатные дела императоров их такие титулы публично им в дар приношены”. Друг детства и канцлер Г. Головкин обратился к Петру:

“Только едиными вашими неусыпными трудами и руковождением мы, ваши верные подданные, из тьмы наведения на театр славы всего света и из небытия в бытие произведены и в общество политичных народов присовокуплены”.

Пётр ответил: “Надлежит трудиться о пользе и прибытке общем, от чего народ будет облечен; надеясь на мир, не надлежит ослабевать в воинском деле, дабы с нами не так сталось как с монархиею греческою”. В Неву вошёл флот, стреляли пушки 130 кораблей, сотни пушек Адмиралтейства, Петропавловской крепости – “все казалось объято пламенем и можно было подумать, что земля и небо рушаться”. Праздненства были продолжены в Москве.

Петербург, Выборг, Рига и Ревель стали крупнейшими внешнеторговыми портами Российской империи. “Окно в Европу” Пётр решил дополнить “дверями в Азию”. Каспийское море должно было служить для торговли с Азией, как Балтийское – для торговли с Европой. Пётр хотел торговать даже с Индией. В Персии того времени государственная власть в стране авторитетом не пользовалась. Специальный представитель Петра в Персии докладывал императору:

“Здесь такой ныне глава, что он не над подданными, но у своих подданных подданный. Чаю, редко такого дурачка можно сыскать между простыми, не только из коронованных. Сам ни в какие дела вступать не изволит, но во всем положился на своего наместника, который всякого скота глупее, однако такой фаворит, что шах у него изо рта смотрит и что велит, то и делает. Все дела у них идут беспутно, как попалось на ум, так и делают без всякого рассуждения. От этого они так свое государство разорили, что думаю и Александр Македонский в бытность свою не мог войной так разорить. Не только от неприятелей, но и от своих бунтовщиков оборониться не могут, и уже мало места осталось где бы не было бы бунта”.

Защищать русскую торговлю на Востоке дипломатическими путями в такой ситуации было бесполезно и Пётр решил осуществить Персидский поход – “нам без всякого опасения можно не только целой армией, но и малым корпусом великую часть Персии к России без труда присовокупить”. Летом 1721 года восставшие против шаха разграбили город Шемаху – центр русской торговли в Персии. Несколько русских купцов было убито.

18 июня 1722 года русская эскадра из 275 кораблей с 22000 солдат под руководством императора вышла из Астрахани. По берегу шло 9000 драгун. К концу лета были взяты Дербент и Терки. Пётр вернулся в Петербург, а летом 1723 года без боя был взят Баку. 12 сентября 1723 года в Северной столице был подписан русско-персидский мирный договор – к России отошли Дербент, Баку, провинции Гилянь, Мазандаран, Астрабад, западное побережье Каспийского моря. Военные походы Петра Великого закончились. Император без перерыва воевал почти тридцать лет.

Не только Пётр, но и многие “птенцы гнезда Петрова” день и ночь работали над созданием Российской империи, иногда, правда, сами назначали себе плату за свою работу. Сохранился рецепт и рекомендации для профилактики здоровья, написанный лейб-медиком Блюментростом для светлейшего князя А. Меншикова. Эти рекомендации были необходимы и Петру.

“Того ради надлежит себя остеречь от многого размышления и думания, ибо всем известно, что сие здравию вредительно, а особливо сия его высочества болезнь оттого вырастает, что от таких мыслей происходит печать и сердитование. Печаль кровь густит, и в своём движении останавливает, а сердитование кровь в своём движении горячит. И ужели кровь есть густа и жилы суть заперты, то весьма надлежит опасаться какой-то великой болезни.

Того ради мы рассуждаем, что от наших лекарств никакой пользы не будет, если его светлости со своей стороны сам себе помогать не будет, а особенно воздерживаться от сердитования и печали и, насколько возможно, от таких дел, которые мысли утруждают и в беспокойство приводят”.

Освободиться или воздержаться от дел и мыслей о процветании России Пётр, конечно, не мог. С. Платонов писал о личности Петра Великого:

“Петр был груб, даже очень груб и крут, но он не был кровожадным самодуром. Страшный в своем гневе и в своих болезненных припадках, Петр искупал этот страх уменьем примириться, даже покаяться и приласкать потерпевших. Вне этих ощущений страха Петр казался образцом ума, работоспособности и сознания долга.

Необыкновенное богатство природных способностей Петра сразу же вызывает невольное удивление всякого, кто знакомится с ним. Его руки умеют буквально все, за что он ни возьмется, от тяжелой работы топором до тончайших упражнений на сложных токарных станках. Его глаз быстр и верен; он наблюдает быстро и точно. Его ум всеобъемлющ, хотя и не склонен к отвлеченностям. Отличительное его свойство – уменье одновременно работать над многими разнородными предметами и притом с одинаковым вниманием и успехом. Дела текущего управления, крупные и мелкие; вопросы законодательства; редакция законов, отчетливая и мелочная, не лишенная юридической точности и ясности; технические вопросы кораблестроения; шутливая переписка, дипломатические аудиенции, – все это проходит непрерывным потоком через деловой кабинет Петра. Во всем он быстро осваивается и сразу делается хозяином положения. Упорный в серьезном труде, он с охотой, когда только возможно, вносит в него шутку.

С самых молодых лет Петра сказывалось у него живая, можно сказать, страстная любовь к знанию, глубокое влечение и интерес ко всем отраслям науки. Математика и техника, астрономия, естествознание, медицина, география и картография – равно пользовались вниманием Петра. Всюду, где бы он ни приезжал в своих европейских поездках, он устремлялся прежде всего на источники знания и искал сближения с представителями наук, посещал их в их кабинетах и лабораториях, осматривал музеи, искал раритеты. Он всю жизнь “требовал” учения и верил в его силу.

В связи с этим свойством была и привычка и любовь к труду, точнее – к деятельности. Петр по своей натуре не знал бездействия и скуки, с ним сопряженной. Но труд он смотрел, как на необходимое условие общественного и личного благоденствия, требовал работы от других и сам давал пример, производивший впечатление. Известен отзыв о Петре олонецких мужиков, вспомнивших о пребывании царя в их краю: “вот царь – так царь! Даром хлеб не ел, пуще батрака работал”. Читая в записках современников, видавших Петра только на людях, о его разъездах и развлечениях, мы не представляем себе, как напряженно он работал в свое трудовое время.

Особенно трудно приходилось ему потому, что он не много находил достойных его самого талантливых сотрудников. Он жаловался, что с самого вступления своего во власть он почти не имел помощников и поневоле заведовал всем сам. Только к исходу Шведской войны, при лучших своих полководцах Шереметеве, Голицыне и Репнине, он признал их воинские таланты и сказал: “дожил я до своих Тюрренов, но Сюлли еще у себя не вижу”. Действительно, в сфере гражданского управления при Петре не выявилось ни одного сколько-нибудь равного Петру администратора, и творческая работа лежала на нем самом.

Трудовая жизнь Петра и близкое знакомство с делом управления выработали у Петра строгую честность. Он любил правду и ненавидел ложь, обманы и лихоимство. На дело государственного управления он смотрел как на священный долг, и нес свои обязанности чрезвычайно добросовестно. Себя он считал слугой государства и искренне писал о себе: “За мое Отечество и людей живота своего не жалел и не жалею”. И действительно, Петр не жалел себя, когда дела требовали напряжения сил и энергии. Идея государства, как силы, которая в целях общего блага берет на себя руководство всеми видами человеческой деятельности и всецело подчиняет себе личность, эта идея господствовала в эпоху Петра, и Петр ее усвоил. Он отдавал себя служению государству и требовал того же от своих поданных. В его государстве не было ни привилегированных лиц, ни привилегированных групп, и все были уравнены в одинаковом равенстве бесправия перед государством. Петр, при всех его слабостях, всегда предстает перед нами с чертами неподкупного и сурово-честного работника на общую пользу. Как носитель неограниченной власти, он сознавал, что должен ею пользоваться осмотрительно, и не раз благодарил тех, кто воздерживал его от увлечений и ошибок. Петр хорошо понимал, как в сущности слаба его воля, как мала его власть над собой. Это сознание он выразил в знаменательных словах перед кончиной: “Из меня познайте, какое бедное животное есть человек”. Так в конце концов определил сам себя самый могучий человек своей эпохи”.

Установив новый закон о престолонаследии, по которому царствующий государь “кому хочет, тому и определяет наследство”, император Петр Великий не назначил себе наследника и скончался в ночь с 27 на 28 января 1725 года. В семи километрах от его дворца находилось поле битвы, где в 1242 году князь Александр Ярославич заслужил гордое название “Невский”. Два гения России умерли от переутомления не дожив до седин, но успели сделать свою Отчизну великой Державой.

Как же удалось Петру осуществить свою мечту и предназначение сделать свою Родину могучим и процветающим государством? Что позволило Петру в конце жизни сказать: “Природа произвела Россию одну. Она соперниц не имеет”? К 1720 году это поняли и в Европе. Крупный английский дипломат докладывал в Лондон:

“Никогда еще Германия и весь Север не находились в такой опасности, как ныне, ибо русских следует остерегаться гораздо более, чем турок, поскольку они не остаются в своем великом невежестве, но упорно добиваются все больших знаний и опыта в военных и государственных делах, превосходя многие нации во всем, что касается хитрости и двоедушия и подбираясь к нам постепенно все ближе”. Карьерный дипломат судил о другой стране основываясь на действиях своего государства. Россия действительно интегрировалась в Европу – но только не основываясь на двойных стандартах и подлости.

Часть III. Инновационно-реформаторская деятельность Петра Великого – основа процветания Российской империи

Государство и общество не может быть реформировано только с помощью логики, целесообразности и разума. Народ руководствуется многовековыми традициями и с трудом отказывается от привычек, укоренившихся в течение поколений. Глобальные реформы, проведенные без поддержки народа, часто ведут к анархии и развалу государства. Французский философ и психолог Г. Леблон писал в конце XIX века:

«Идеал каждого народа состоит в сохранении учреждений прошлого и в постепенном и нечувствительном их изменении мало-помалу. Именно народ является самым стойким хранителем традиционных идей и упорнее всего противится их изменениям, особенно те его категории, которые именуются кастами. Не в храмах надо искать самых опасных идолов, и не во дворцах обитают наиболее деспотические из тиранов. И те, и другие смогут быть разрушены в одну минуту. Но истинные, невидимые властелины, царящие в нашей душе, ускользают от всякой попытки к возмущению и уступают лишь медленному действию веков».

Многие идеи и реформы безболезненно для государства могут быть осуществлены только в определенные исторические периоды. Расцвет идей и успех реформ возникает на случайно и не неожиданно, и, как правило, готовится очень долго. Г. Леблон писал, что «идеи – это дочери прошлого и матери будущего и всегда – рабыни времени; судьба народов определяется их характером, а не правительствами».

Выяснение того, был ли Петр Первый великим преобразователем или тираном, началась уже в саму эпоху его преобразований. Реформы – радикальное и всеохватывающее переустройство государства и общества, предполагающее изменения перядка его функционирования. Инновации – улучшение функционирования всех систем и функций государства и общества, с адаптацией его социальных структур. Реформы и инновации отличаются объемом, масштабом, глубиной, основательностью. Реформы – основная часть инноваций, более широких по размаху, но более узких по глубине. Любая реформа – это инновация, специализированное инновационное предприятие. Деятельность Петра изменила жизнь страны во всех областях – военной, административно-политической, экономической, социальной, культурной, бытовой. Великая инновационная деятельность Петра очевидна. Главное в реформаторско-инновационной перестройке государства – изменение работы аппарата управления страной, системы деятельности бюрократии и чиновничества. В мировой истории известен единственный способ контроля и совершенствования чиновническо-бюрократической организации власти – более рациональное ее устройство, охватывающее экономику, общественно-социальные отношения, политику, науку, культуру. Петр Великий создавал Российскую империю сверху, что проставило аппарат управления в особые условия – бюрократия и чиновничество превратилось в особый социальный слой. В правящее сословие, главной особенностью которого была знатность происхождения, входили не знатные и не родовитые люди. Старая субординация, основанная на принципе княжеско-боярской родовитости, была нарушена. Однако Петр практически не совершал ошибок, он использовал и старую знать – из-за её престижа, авторитета, образования и опыта.

Будущий император стал создавать эффективную элиту, способную стать «птенцами гнезда Петрова». «Наверх» поднимались несколькими способами – с помощью способностей, эффективной службы, выслуги, женитьбы на членах семей реальных носителей власти, получения «фавора» у Петра. Именно император, «Россию вздернув на дыбы», стал первым монархом, осуществившим такие «инновационные проекты», которые затем были использованы монархами Пруссии, Австро-Венгрии, даже Турции и Японии. Реорганизация административно-чиновничьего аппарата управления – основная цель и средство петровских реформ – превратила бюрократию в их движущую силу.

Деятельность Петра Великого – создание новой армии и флота, победа в Северной войне и выход к Балтийскому морю, создание «на брегах Невы» Санкт-Петербурга, ставшего гордостью Державы, строительство промышленных предприятий, подъем внешней торговли, европеизация страны и изменения в культуре и образе жизни общества, определили путь дальнейшего развития Российской империи, Советского Союза и оказались востребованы даже в XXI веке – в демократической России.

30 августа 1724 года Петр Великий лично перевез мощи святого князя Александра Невского из Владимира в Санкт-Петербург – в построенный по указу Петра Троицкий Александро-Невский монастырь, у впадения Черной речки в Неву. Победитель крестоносцев стал третьим после апостолов Петра и Павла святым покровителем Северной столицы. Двадцать пять лет Александр Невский отбивал от рубежей русского государства атаки рыцарей Тевтонского ордена и воинов Великого княжества Литовского. Поладив с грозной и всемогущей тогда Золотой Ордой, Великий князь остановил крестовый поход на Русь, внеся в политику идеи мира, свободы и справедливости и став в памяти народа идеальным князем, заступником земли Русской. Основоположник альтернативной политики Русского государства, Александр Невский сделал свой выбор между Европой и Азией уже после побед на Неве и Чудском озере, после поездки в столицу Золотой Орды. Он понял, что в противном случае его страна просто исчезнет с карты мира. Александр Невский стал фактическим основателем Московского царства. Со времен Ярославича русские князья били рыцарей и копили силы для освобождения от татаро-монгольского ига, сброшенного Русью на Куликовом поле и на реке Угре.

Как и святой Александр Невский, Петр Великий двадцать лет воевал за обладание балтийскими берегами, бывшими старыми землями новгородскими – и победил. Идеи Александра Невского были восприняты из прошлого Петром, укрупнены и изменены так, чтобы еще долго служить Российской Державе. Использовавший опыт Великого князя Петр сменил выбор «засыпавшей» и чуть ли не безнадежно отсталой от ведущих государств мира России на европейский – и создал Российскую империю.

Преобразования Петра проводились в условиях войны. Именно война стала одной из причин инновационно-реформаторской деятельности Петра Первого. Военно-политическое и информационное противостояние обнажило все недостатки Московского царства. Определение проблем государства продолжилось работой по их ликвидации.

Война стала главным двигателем петровских реформ. Для ее ведения прежде всего нужны были боеспособная армия и деньги. С преобразований в армии и государственном механизме началась работа Петра по созданию великой державы.

На основании рекрутской системы были созданы регулярная армия и флот. Обязательная военная или гражданская служба была введена для дворянства.

В первой четверти XVIII века были перестроены органы власти и управления, создан новый высший орган исполнительной и судебной власти – Сенат. Страна была разделена на губернии и провинции, взамен приказной системы были созданы коллегии, ведавшие определенными отраслями и сферами управления.

Реформы коснулись сословного устройства российского общества, было ликвидировано патриаршество и создан «Святейший Правительствующий Синод». Большое развитие получили просвещение и светская культура, изменились быт и нравы страны. В многочисленных цифирных школах детей учили по новым учебникам.

Петр Первый сам разработал и ввел новый гражданский шрифт, сменивший сложный кирилловский полуустав. Ежемесячно в новых типографиях выходило около десяти новых светских книг, поступавших и в созданные библиотеки. С 1703 года постоянно выходила первая российская газета «Ведомости».

Грандиозный рывок совершили российская промышленность и торговля, крупные географические экспедиции изучали территорию государства.

В 1725 году в Петербурге открылась Академия наук, посетители пошли в первый русский музей – Кунсткамеру. В строительстве городов начала использоваться регулярная планировка, городское общество появлялось на учрежденных Петром ассамблеях.

Общего плана преобразований поначалу не было. Инновации и реформы одна порождала другую, вызывая недовольство со стороны различных слоев общества, ожесточенное сопротивление и даже заговоры – Петру Великому приходилось «писать указы кнутом» Великий русский историк В. Ключевский писал:

«Постепенно расширяясь, преобразовательная деятельность Петра захватывала все части государственного строя, коснулась самых различных сторон народной жизни. Но ни одна часть не перестраивалась зараз, в одно время и во всем своем составе. К каждой реформа подступала по нескольку раз, в разное время касаясь ее по частям, по мере надобности, по требованию текущей минуты. Видны цели реформы, но не всегда уловим ее план. Война указала порядок реформ, сообщала ей темп и самые приемы. Военная реформа повлекла за собой два ряда мер, из которых одни были направлены к поддержанию армии и флота, другие – к обеспечению их содержания.

Военные, социальные и экономические нововведения требовали от управления такой усиленной и ускоренной работы, ставили ему такие сложные и непривычные задачи, какие были ему не под силу при его прежнем строе и составе. Поэтому рука об руку с этими нововведениями и частью даже впереди их шла постепенная перестройка управления всей правительственной машины, как необходимое общее условие успешного проведения прочих реформ. Другим таки общим условием была подготовка кадров у умов к реформе. Для успешного действия нового управления, как и других нововведений, необходимы были исполнители, достаточно подготовленные к делу, обладающие нужными для этого знаниями. Необходимо было и общество, готовое поддерживать дело преобразования, понимающее его сущность и цели. Отсюда усиленные заботы Петра о распространении научного знания, о заведении общеобразовательных, профессиональных и технических школ».

Военные реформы. Устав воинский, 1716 год. Морской регламент, 1720 год.

В конце XVII века Россия переживала переломный момент в своей тысячелетней истории. В государстве фактически не было крупных заводов, способных обеспечить страну оружием. Страна не имела выхода ни к Черному, ни к Балтийскому морю, внешнеторговые операции осуществлялись только через архангельский порт. Военного флота в России не было, сухопутные войска были неэффективны.

В столице шла постоянная и ожесточенная борьба за власть боярско-дворянских группировок. Обширные земли и природные богатства России привлекали внимание Швеции и Речи Посполитой, с удовольствием планировавших очередные завоевания российских территорий.

Экономическая отсталость России от Англии, Франции, Голландии увеличивалась год от года. В. Ключевский писал:

«Россия не участвовала во всех этих успехах, тратя свои силы и средства на внешнюю оборону и на кормление двора, правительства, привилегированных классов с духовенством включительно, ничего не делавших и не способных что-либо сделать для экономического и духовного развития народа. Поэтому в XVII веке Россия оказалась более отсталой от Запада, чем в начале XVI века».

Экономическая отсталость в эпоху колониальных войн порождала угрозу потери национальной независимости. Именно это и произошло в XVIII веке с Речью Посполитой. Возможность колонизации российских земель к началу царствования Петра Первого была более чем реальна – «желания» Швеции и Польши поддерживала и Великобритания, желая Карлу XII «установить свою власть в Москве и дальше вплоть до реки Амур».

Многие исследователи писали, что Россия конца XVII века находилась «под страхом потери независимости». Задача преодоления «несостоятельности материальной и нравственной» стала задачей общенациональной. Ее решение началось с создания новых вооруженных сил России.

Воинские смотры служилых людей, обязанных военной службой в пользу государства за жалованье и поместья, регулярно проводились начиная с XV века. На государственной службе служилые люди находились с 16 до 60 лет, только ранения и болезни могли содействовать переводу служилого человека в более спокойный гарнизон. Ополчение собиралось для конкретных военных походов – регулярной армии фактически не было.

В XV веке русское войско состояло из иррегулярной дворянской конницы – помещичьего ополчения дворян и детей боярских, – главной части вооруженных сил, отрядов вооруженной челяди служилых князей и бояр, служилых казаков, пищальщиков, пушкарей – «наряда», а также «посошной рати» – ополчения из крестьян и горожан.

К середине XVI столетия русские войска разделялись на несколько родов. Конница формировалась из поместного ополчения детей боярских и дворян, казаков, служилых татар и «царского полка». Артиллерия состояла из полевого «наряда», «крепостного «наряда», в который входили затинщики и воротники, а также передвижной деревянной крепости – «гуляй-города». Пехота включала пеших городовых казаков, пеших стрельцов – нового рода войск, и пеших «даточных людей».

Военный историк Е. Разин писал, что в середине XVI века русское войско состояло из 70000 человек – 35000 всадников поместной конницы, 12000 стрельцов, 6000 городовых казаков, 10000 служилых татар, 4000 наемных иностранцев и «наряда» из 3000 человек. В военный поход обычно выступала половина этого войска.

Войско состояло из большого полка, полков правой и левой руки, передового, сторожевого и ертаульного полков, «наряда» и «гуляй-города». В «малый разряд» входили большой, передовой и сторожевой полки; «большой разряд» состоял из большого и передового полков, полков правой и левой руки, сторожевого полка. Ертаульный полк, впервые упоминающийся в документах в 1524 году, выполнял разведывательные и охранные функции.

В середине XVI века к этим полкам добавился особый Государев полк, состоявшийся из служилых людей «московского чина» – стольников, стряпчих, московских дворян и жильцов. Государев полк – царская лейб-гвардия – в мирное время охранял великого князя и царя, участвовал во всех придворных церемониях и сопровождался царя во всех походах, принимая участие в боевых действиях только вместе с царем.

В 1550 году царь учредил особый конный отряд – «Избранную тысячу», ставшую его личной охраной. В 1554 году Иван IV создал особые войска опричников, просуществовавшие до 1572 года и «прославившиеся» только своей жестокостью и трусостью.

Все русские войска назывались ратями, действовавшими каждая на своем направлении. Рать состояла от 3 до 7 полков разной численности. Полки делились на сотни, пятедесятни и десятни. Во главе рати стоял «большой воевода», имевший несколько заместителей – «товарищей». Ему подчинялись полковые воеводы, воеводы у «наряда», гулевой и ертаульный воевода, головы, сотники, пятидесятники и десятники. Для управления войсками воеводы имели при себе небольшие барабаны, привязанные к седлам. Большой воевода» имел большой барабан – «набат», в который били сразу 8 человек. При воеводах находились дьяки и подьячие, писавшие приказы, «ведавшие государеву казну» и ведшие журналы боевых действий. Для «срочных» посылок использовались специальные отряды. Все свои действия воеводы должны были согласовывать с инструкциями Разрядного приказа, а потом писать туда подробный отчет о состоянии войск и укреплений, количестве военных запасов и продовольствия.

Традиционный порядок русских войск в полевом сражении выглядел так: в центре на удобной позиции выставлялась пехота, прикрытая «гуляй-городом», на флангах и впереди пехоты находилась конница, первой вступавшая в бой, артиллерия – «наряд» – находилась или в «гуляй-городе», или в боевых порядках пехоты. Большой отряд всегда находился или в засаде или в резерве. От монголо-татар русские переняли и активно использовали прием заманивания врага ложным отступлением в бою в засаду.

Все полки русского войска имели знамена с изображением Спаса или Святого Георгия. Знамя и знаменосцев охраняли особые воеводы, входившие в состав свиты царя и больших воевод.

В XVII веке кроме конных и пеших стрелецких полков, в которых служили пожизненно, появились и первые полки «нового строя», начавшие заменять прежнюю поместную конницу. Полков иноземного строя было немного и рейтары проживали в своих поместьях, занимались ратным делом один месяц в году.

Дворянская конница отличалась несоблюдением правильного строя – ополченцев никто на обучал. Стрелецкая пехота также мало обучалась военному строю и ко времени правления Петра полностью деградировала. Дед и отец Петра Великого хорошо представляли уровень боеспособности дворянской конницы и стрелецкой пехоты, ее возможности противостоять регулярным армиям европейских стран.

Решение о необходимости создания регулярной армии Петр принял во время подготовки Азовских походов. Ее основой стали Преображенский и Семеновский полки, созданные на постоянной основе и обученные иностранными офицерами. В ноябре 1699 года Петр уздал указ о наборе «датошных» людей, которые должны были служить в армии только во время боевых действий. Перед началом Северной войны были сформированы 30 новых полков, по тысяче солдат в каждом. Наспех обученная и необстрелянная армия во главе с не говорившими по-русски офицерами была разбита шведами под Нарвой, за исключением двух гвардейских полков.

«Дотошные» солдаты не устраивали Петра, в 1705 году издавшего указ о рекрутской повинности. Рядовые солдаты стали набираться из податных сословий – крестьян и посадских людей. Поместное дворянское ополчение и стрелецкая пехота были ликвидированы, создавалась регулярная профессиональная армия.

Определенное число рекрутов (франц. rekruter – комплектование армии) по повинности бралось от определенного количества крестьянских дворов, обычно двадцати-тридцати. За рекрутов отвечала вся крестьянская община, в которой устанавливалась очередность и круговая порука: родственники должны были ручаться за новобранца, что он не убежит. Если он бежал, в армию забирали тех, кто за него ручался. В 1712 году было указано делать на руке рекрута татуировку в виде креста, по которой все могли узнать беглеца и донести на него. Набор в рекруты производился ежегодно, солдаты служили 25 лет в мирное и военное время. За первые десять дет Северной войны с 15-миллионного населения России собрали около 300 000 новых солдат. Обыкновенно предписывалось собирать около 20 000 рекрут в год, но это сделать часто не удавалось. К концу 1718 года «недобранных» рекрутов числилось до 50 000, беглых – более 20000. Большое количество солдат умирало от болезней, голода и холода, больше чем погибало в сражениях. Порядок был наведен к середине царствования Петра – регулярная сухопутная армия составляла более 200000 воинов, казаки и иррегулярная конница – более 100000 всадников, флот – 30000 матросов и офицеров.

Военная служба была и пожизненной обязанностью русского дворянства, которые служили рядовыми в гвардии и офицерами в армии. Россия первой в Европе ввела обязательную воинскую повинность, появившуюся в европейских странах только во второй половине XVII века.

В 1703 году первая русская эскадра на Балтийском флоте состояла из шести фрегатов, к 1725 году флот насчитывал 50 линейных кораблей и 800 галер с 30000 членами экипажа. Построенные в речной воде на воронежских верфях корабли азовской эскадры быстро гнили в море, морские верфи в Таганроге и Каменном Затоне были разрушены после Прутского похода 1711 года. Черноморский флот был создан уже при Екатерине Второй. Сам Петр овладел морским делом полностью, был плотником, корабельным инженером, боцманом и адмиралом. Морские победы Петра и созданного им из английского ботика российского военно-морского флота прогремели по всей Европе.

Для содержания постоянной армии была создана целая система военного управления и хозяйства, снабжавшая войска обученными кадрами, оружием, обмундированием, жалованьем т провиантом. Прежняя система, когда служилые люди все необходимое для войны везли с собой в обозах, включая продукты на несколько месяцев, была ликвидирована. Карл XII часто передвигался вообще без обозов, обеспечивая внезапность нападения. К 1708 году его войскам не уступала и русская армия, также ставшая мобильной и маневренной. Новую регулярную армию до образования коллегий содержали регионы государства, поделившие между собою по несколько полков. Позже армию содержала казна – были созданы Военная и Адмиралтейская коллегии, начал действовать Генеральный штаб.

Еще в конце XVIII века большое внимание Петр уделял подготовке солдат, матросов и офицеров. Молодые дворяне уезжали на учебу в Европу, приглашались иностранные военные специалисты, отбиравшиеся «с особым усердием и пристрастием». Петр лично прошел все ступени военной иерархии. Созданные военные, навигацкие, артиллерийские школы решили проблему комплектования армии офицерскими кадрами.

Перспективы в прохождении военной службы давала установленная Петром иерархическая система офицерских чинов. Военные чины и звания определяли старшинство во взаимоотношениях между военнослужащими, обуславливались должностным положением, родом войск, специальной подготовкой, выслугой лет и заслугами.

В российской армии и флоте чинами назывались только офицерские степени, званиями – унтер-офицерские степени. Впервые воинские звания были введены в стрелецких полках, в других войсках служебные степени совпадали с гражданскими чинами. В середине XVII века офицерские чины были установлены в полках «нового строя» – прапорщик, поручик, капитан или ротмистр, майор, подполковник, полковник, генерал-майор, генерал-поручик, генерал. Капрал, сержант и фельдфебель являлись унтер-офицерскими званиями. В 1680-х годах офицерские чины от капитана до полковника были введены в стрелецких полках.

Единая система воинских чинов и званий европейского типа была оформлена Петром Уставом воинским 1716 года, Морским регламентом 1720 года и Табелью о рангах 1722 года. Ряд чинов – фенрих, унтер-лейтенант, лейтенант, капитан-лейтенант, – не прижились в армии и вместо них употреблялись более привычные – прапорщик, подпоручик, поручик, капитан-поручик. По Табели о рангах военные чины I–V класса назывались генеральскими и адмиральскими, VI–VIII класса – штаб-офицерскими, IX–XIV класса – обер-офицерскими. Существовали особые военные чины вне Табели о рангах – подпрапорщик, эстандарт-юнкер, подхорунжий, генералиссимус. В 1699 году был введен чин генерал-фельдмаршала, до 1918 года присвоенный 64 генералам. До 1867 года военные чины имели служащие горного, путейского, телеграфного, лесного и межевого ведомств.

Офицеры гвардии, привилегированных войск, имели преимущество в два чина перед армейским офицерами, офицеры артиллерии и флота – в один чин. Установился следующий порядок повышения в воинских чинах и званиях: по старшинству, вне очереди, за отличие. Унтер-офицерские звания присваивались начальниками части, офицерские чины – императором, а в военное время и главнокомандующим – до капитана.

Для подготовки Устава воинского и Морского регламента Петр собрал подобные документы всех европейских армий и флотов – количество копий измерялось десятками. Петр контролировал даже перевод на русский язык – «за штилем их не гнаться, чтоб дела не переронить». В устав и регламент царь лично внес сотни исправлений и дополнений. Документы стали итогом развития российской военной мысли и содержали все новые идеи, примененные царем и его лучшими генералами в сражениях. Петр ввел понятие «корволанта» – летучего кавалерийского отряда, блестяще проявившего себя в битве при Лесной. Устав и регламент придавали большое значение рукопашному бою и абордажу, обучению штыковому бою. Этими документами пользовались Румянцев, Суворов, Кутузов, Ушаков, Нахимов. Суворовское «пуля-дура, а штык молодец» основывалось не на неумении владеть огнестрельным оружием. Пуля, выстреливаемая раз в две минуты, имела убойную силу на сотню метров – за время перезарядки фузеи атакующие русские шеренги врывались во вражеские порядки – и побеждали! Петр писал в Уставе воинском и Морском регламенте:

«Победу в войне обеспечивают добрые порядки, храбрые сердца, справное оружие;

Мир хорошо, однако дремать притом не надлежит, чтоб не связали рук, и солдаты чтоб не сделались бабами;

Когда слова не сильны о мире, то пушки метанием чугунных мячей неприятелям возвестят, что мир сделать пора;

Победу решит военное искусство и храбрость полководцев и неустрашимость солдат;

Родильниц, чреватых жен, старых людей, священников, церковных служителей, детей и иных, которые сопротивления чинить не могут, нашим военным не обижать и не оскорблять; церквей, больниц и школ весьма щадить и не касаться, под жестоким телесным наказанием;

Все наши дела испровергнутся, ежели флот испортится».

Война и созданная армия наложили свой отпечаток на государство и общество, на двор, воевод, дворянство. Петр одевался только в военную форму, придворные церемонии и торжественные богослужения потеснили парады и военные экзерциции. Дворяне-офицеры перенесли военные привычки и приемы и в гражданскую службу. Приказы и, позднее, коллегии подчинялись суровой дисциплине. Действия канцелярий и государственных контор были часто определены и строго расписаны.

Техническое обеспечение армии и флота привело к созданию мощной промышленности. Петр не жалел средств для освоения новых земель, богатых рудой, строил десятки заводов и фабрик. Армия стреляла из русских ружей и пушек, матросы шли на абордаж на кораблях, построенных на российских верфях. Петр руководил обороной Архангельска, брал Нетебург, Ниеншанц, Нарву, бил шведов в Ливонии и Курляндии, завоевывал Выборг. Разгром шведов под Полтавой закончился бегством шведского короля в Турцию. Победу в Полтавской битве была одержана не над босой и голодной шведской армией, в которой на одного шведа нападали два русских, и на одну шведскую пушку приходилось три российских – так писать могут только дилетанты от истории. В сражении участвовала только первая линия русской армии, с трудом на несколько минут разорванная в одном месте, в которое била вся шведская армия. Победу принесла выучка войск, мастерство офицеров, отвага и веселая ярость русских солдат, гений и полководческий талант Перта, вера в победу. Русская армия сражалась за Отечество и у шведских войск не было никаких шансов. Условия были равными для обоих противников и точку поставил рукопашный бой. Через год после Полтавской битвы шведский корпус в Финляндии, увидев перед собой петровских чудо-богатырей, сдался без боя. Без посторонней помощи Петр создал богатырские армию и флот, закаленные в битвах и абордажах, считавшиеся после 1709 года опытнейшими и лучшими в Европе.

Петр писал, что «деньги – это артерии войны» – расходы на армию и флот, на военные нужды в бюджете государства заняли главное место. В 1710 году из четырехмиллионного бюджета на войска и корабли было потрачено более трех миллионов рублей. Расходы на содержание царского двора при отце Петра составляли 15 % государственного бюджета. Петр сократил его втрое и укладывался в сумму, которую при Алексее Михайловиче тратили только на одну рыбу. Петр рыбу не любил и вместо нее ввел в бюджет неизвестную в России до того статью – на народное просвещение и образование. К концу его царствования расходы по этой статье были увеличены вдвое.

Перед Полтавской битвой государственный бюджет России был составлен с дефицитом, расходы на полмиллиона превышали доходы. Необходимо было увеличить старые источники доходов и изыскать новые. Петр решил эту проблему, как решал почти их все – в достижении цели равных ему не было.

Налоговая и финансовая реформы. Подушная подать, 1724 год.

Доходы государственного бюджета России в конце XVII века складывались из взимания налогов, чеканки монеты и государственной монополии на продажу некоторых видов товаров. Из права чеканить монету казна извлекала значительные доходы. План реформирования устаревшей российской денежной системы был задуман Петром во время первого путешествия в Европу. Государь изучил работу многих монетных дворов европейских стран. Смотритель английского монетного двора в Тауэре великий ученый Исаак Ньютон сам объяснял царю механизм чеканки монеты машинным способом. Для проведения денежной реформы необходимо было определить вес и пробу для новых монет, обеспечить единообразие вида выпускающихся монет на всей территории страны, включая Украину и Прибалтику, где ходили иностранные монеты, закупить и установить необходимое оборудование.

До Петра деньги в России чеканились вручную, монетные дворы находились в Москве и Новгороде. С 1701 года в Кадашевской слободе в московском Замоскворечье началась чеканка первой русской золотой монеты в 3, 5, 10, 25, 50 копеек. В 1704 году появился российский рубль. Из оборота были исключены деньга и алтын, вывоз новых денег за границу был запрещен. За десять лет золотых и серебряных монет было выпущено на 20 миллионов рублей, доход государства составил 6 миллионов рублей – вес монеты по сравнению с первыми чеканками постоянно уменьшался, старые монеты перечеканивались, в том числе и иностранные, проба серебра снижалась – в общий вес чистого серебра все больше добавлялась медь и остающийся излишек составлял государственную прибыль. Старые высокопробные деньги сами превратились в товар, люди скупали их и прятали в тайники. Серебро собирали в виде пошлин, скупали у купцов, но его постоянно не хватало. В оборот были введены медные деньги, значительно увеличилась разница между номинальной и фактической стоимостью монеты, к концу царствования Петра деньги обесценились наполовину, цены на товары значительно выросли, но денежные средства в самый тяжелый период Северной войны армия получила.

Монетные дворы, подчинявшиеся приказу Большой казны и Адмиралтейскому, с 1711 года перешли в ведение Сената, позднее – Камер-коллегии. Объем выпуска новых денег зависел от количества сырья и производительности монетных дворов. Золота и серебра постоянно не хватало, в обороте превалировали медные деньги – это сдерживало развитие торговли и, естественно, пополнение бюджета.

В 1720 году монетные дворы и все денежное обращение было передано в Берг-коллегию. Количество сырья резко увеличилось за счет добычи серебра в рудниках и прихода конфискованных золотых и серебряных изделий, прекращения чеканки и вывода из оборота проволочных серебряных копеек. На новых монетах на одной стороне размещалась надпись «Царь Петр самодержец и повелитель российский», на другой стороне располагалось изображение двуглавого орла и дата выпуска. Уменьшение веса золотых и серебряных монет и понижение пробы, ведшие к развалу денежно-финансовой системы, прекратилось. Опять увеличился выпуск медных денег с уменьшавшейся весовой нормой – медные монеты перестали приниматься к оплате. На фальшивые деньги по тройной цене купцы накупали золотые и серебряные монеты и тайно вывозили за рубеж. Руководитель Берг-коллегии Брюс прекратил выпуск медных денег, они были изъяты из обращения и переделаны. В итоге Петру с соратниками удалось создать единую российскую монетную систему, не прибегая к иностранным займам. Сосредоточенные у государства денежные средства финансировали победоносное ведение Северной войны и развитие отечественной промышленности и торговли. В течение XVIII века денежная реформа Петра использовалась как образец в других странах.

Петр изменил и систему сбора податей – денежных налогов, которые подразделялись на обыкновенные и чрезвычайные прямые и косвенные. Таможенные и рыбацкие сборы составляли половину доходов бюджета. Петр увеличил количество товаров, торговать которыми могло только государство, добавив к мехам, вину, икре, смоле соль и табак. Были увеличены все налоги – на рыбные ловли, мельницы, пасеки, промыслы, мосты, перевозы, даже бани. Увеличилась пошлина за отправление правосудия, за приложение государственной печати к документам. Монастырский приказ ведал доходами монастырей и церквей, оставляя монахам только деньги на их содержание.

Выдумщики и прибыльщики придумывали новые доходы для казны. Вводилась пошлина с гербовой бумаги, на которой велась вся переписка населения и государства, налог на провиант для флота, для постройки Санкт-Петербурга, на покупку лошадей для армии, на строительство Кронштадта, корабельный налог. Собирались хлебный сбор, на содержание солдат, весовой налог, подушный и хомутовый налог, налог с постоялых дворов, с аренды жилья, налог с заводов и фабрик – 10 % от годовой прибыли, сапожный и шапочный налог, трубный, посошный, покосный, дровяной налог. Бралась пошлина за прорубленную прорубь и право брать воду из нее. За право придерживания старой веры стали брать налоги с раскольников. Подати платили инородцы, не перешедшие в православие – за раскосые глаза, за свадьбы по своим обычаям.

Треть доходов бюджета давал прямой подворный налог, бравшийся с крестьянских и посадских дворов. За время войны налог вырос в десять раз. За беглых крестьян налог платил помещик-дворянин. Перепись тягловых дворов-усадеб, совокупных жилых, хозяйственных строений и различных угодий, принадлежавших одной семье, проводилась в 1678 году, еще при Алексее Михайловиче. Новая подворная перепись была проведена в 1710 году и вместо ожидавшегося властями значительного прироста податных единиц, давала уменьшение дворов на треть – с 800 000 дворов в 1678 году до 640 000 дворов в 1710 году. Дворы уничтожались в ходе военных действий, рекрутских наборов, строительных повинностей. В стране появилось много беглых людей, прятавшихся от сборщиков налогов. Многие крестьяне при поддержке помещиков «утаивали дворы», огораживая дворы не находившихся в родстве соседей в один двор. У Петра такие «номера» не проходили – подворное налогообложение продолжалось собираться по результатам переписи 1678 года.

В 1718 году Петр решил провести податную реформу, проведя поголовную перепись всего тяглового населения – «взять сказки у всех помещиков, дать на год сроку, чтоб правдивые принесли, сколько у кого в которой деревне душ мужеского пола». Власти на местах за год не уложились, для уменьшения налогов реальное количество «душ» уменьшалось. Петр пришел в ярость и назначил «ревизию переписи», которую стали проводить войска – утайка душ наказывалась смертной казнью. Ревизия вскрыла утайку 30 % мужского населения страны.

По результатам ревизии в 1724 году подворное обложение было заменено подушной податью на всех мужчин податных сословий, которых оказалось около пяти с половиной миллионов. Поводом послужила необходимость размещения вернувшихся из Персидского похода войск. Армию решили разместить непосредственно в регионах, обязанных их кормить в соответствии с количеством населения и видом и количеством войск – были произведены специальные расчеты, сколько крестьян могут прокормить одного пехотинца и одного кавалериста. Подушную подать платили теперь и холопы, и дворовые, ставшие просто крепостными. Утаенные от переписи один миллион крестьян стали государственными, оставаясь лично свободными. Подушная подать составила 74 копейки и платилась до следующей переписи – ревизии со всех душ, включая несостоятельных плательщиков, умерших, бежавших, нетрудоспособных. После 1724 года крестьянин имел право отлучаться на заработки из своей деревни на расстояние более 30 верст только с письменным разрешением помещика или со специальным пропуском-паспортом, выданным земским комиссаром. В паспорте указывался срок отлучки не более трех лет. Перевод крестьян из одного уезда в другой разрешался только с решения Камер-коллегии. В 1725 году сбор подушной подати был поручен воеводам, деньги тут же разворовали, и сбор налогов был опять передан армии. С 1731 года подушную подать обязали платить помещиков. Воровство налогов приняло колоссальные размеры и достигло двух миллионов рублей – помещиков-должников было велено «выслать из деревень из их домов и людям и крестьянам их ни в чем служить не велеть», их имения конфисковывались и продавались на аукционах. Тем не менее, во времена петровских реформ подушная подать стала иметь главное значение в государственном бюджете, составившем в 1724 году почти 9 миллионов рублей. Русское общество фактически разделилось на две группы – податную и служилую. Дворяне и духовенство подушную подать не платили. Тот, кто не служил государству, платил налоги.