Чёрная Луна Ливадный Андрей

Еще миг и тонкие зеленоватые нити траекторий пронзили мутную атмосферу израненной планеты и потянулись к отчетливым сигнатурам вражеских кораблей.

Быстрее… Еще быстрее…

Анри едва не заорал от страха и неожиданности, когда изображение вдруг резко сменилось: вместо призрачных, фантомных образов он увидел реальный космос, отснятый с видеокамер несущейся к цели боевой части ракеты. Бейкер успел с ужасом заметить стремительно приближающийся борт космического корабля, затем каждым нервом ощутил удар, пробивающий броню, а вслед за этим – клокочущий взрыв, выжигающий сознание…

Контроль попадания завершен.

Сканирование.

Запуск.

Попадание.

Сканирование.

Запуск…

Бейкера трясло. Из уголка рта стекала струйка слюны. Его разум оцепенел, а рука так и не смогла дотянуться до крохотного устройства, тревожно взмаргивающего алым индикатором.

Сознание Даши, отработав по целям, уже возвращалось назад, скользя над руинами, где подвывал порывистый, ледяной ветер, сминая мглу и поднимая поземку из радиоактивного пепла, в который превратились все, – ее родители, друзья, знакомые… вся ее жизнь.

Внезапно закончилось и это.

Кто-то насильно вырвал Дашу из кресла, безжалостно оборвал кабели, и заставил идти по тоннелям, туда, где на обожженных бетонных плитах стоял последний, уходящий с непокоренной планеты челночный корабль.

* * *

Форт Стеллар. Неделю спустя…

Она стояла у цифрового окна, повернувшись к Джедиану спиной, и смотрела на немигающие звезды, ажурные силуэты парящих в космосе орбитальных станций, огоньки движущихся кораблей, а Ланге сидел в кресле и ждал.

Фигура Даши выделялась на фоне космоса. Из-за худобы одежда сидела на ней мешковато и, вкупе с коротким ежиком едва отросших волос, производила впечатление арестантской робы.

Она зябко повела плечами, но так и не повернулась.

«Интересно, о чем она сейчас думает?» – Джедиану не давала покоя ее хрупкая, почти мальчишеская фигура, резко очерченные, заострившиеся из-за истощения линии скул и упрямо сжатые губы… Он вдруг поймал себя на мысли, что эта девочка из прошлого волнует его больше, чем самая ослепительная красавица.

– Ну, что скажешь? – спросил он, первым нарушив тишину. – Здорово все изменилось, да?

Она с трудом кивнула.

– Сколько прошло лет?.. – тихо спросила Даша.

– После твоей гибели? Полвека… – ответил Джедиан, предвкушая, что она сейчас все же обернется. Ему хотелось взглянуть в ее глаза и увидеть там страх, беззащитность, подавленность.

Но Даша словно окаменела у окна.

«Надо бы установить в комнате нейросканер, – подумал Джедиан. – Ее мысли, должно быть, весьма любопытны…»

– Не хочешь знать, что с тобой случилось? – вслух спросил он.

– Нет… – едва слышно ответила она.

– А зря… – Джедиану показалось, что девушка едва заметно повела плечами, как от озноба.

– Почему ты не покинула «Европу» вместе с другими пассажирами? – он закинул ногу на ногу. Допрос, начатый в форме доверительной беседы, все больше и больше захватывал его воображение.

Даша молча смотрела на яркие россыпи звезд.

Ланге она воспринимала лишь краешком сознания. Его вальяжность не находила отклика, он был лишь размытым пятном на периферии восприятия, а его слова звучали приглушенно и неразборчиво.

– Зачем?.. – вопросом на вопрос ответила она, не ощущая, как сильно затянулась пауза между фразами.

– Тебе безразлично – жить или умереть? – саркастически переспросил Джедиан. – Не верю. Любой человек хочет жить. А твой поступок похож на браваду. Перед кем?

Даша наконец обернулась, взглянула на него, словно человек, развалившийся в кресле напротив, выпал в ее измерение из другого мира.

Впрочем, присмотревшись к его холеной внешности, она вдруг поняла: так и есть. Он ровным счетом ничего не знает про ее мир. Он не жил в нем. В его ладонях никогда не таял грязно-серый, радиоактивный снег.

Она вдруг отчетливо вспомнила тот сумеречный день противоестественной природе зимы, когда наступил предел безысходности и она решила пойти добровольцем в систему обороны Дабога, чтобы больше никогда не подниматься под тускло-красный солнечный свет.

Напоследок она все же вышла из бункера, вдохнула морозный воздух, скользнула взглядом по заиндевелым руинам, над которыми снижался идущий на посадку космический истребитель.

Заложив вираж над мертвым лесом, покалеченная в бою машина, источающая ауру перегруженного реактора, выпустила гидравлические опоры и тяжело коснулась земли, взметнув искрящиеся фонтаны снега.

Даша рванулась туда, думая, что пилот ранен и ему нужна помощь, но он самостоятельно выбрался наружу, прошел несколько шагов, и вдруг осел на мерзлый стеклобетон.

– Дяденька! – она ведь была совсем юной, а он взрослым. Эта грань все еще не стерлась, как случится чуть позже. Тогда он показался ей призраком, выходцем из иного, непонятного мира, потерявшим свою сцену актером жуткой драмы.

Пилот сидел, опираясь спиной о посадочную стойку. Его глубоко запавшие глаза были закрыты, а руки машинально загребали серый снег, смешанный с частицами замерзшего радиоактивного пепла. Это было очень страшно. Люди не выдерживали, сходили с ума, один за другим.

– Нам не остановить их… – едва слышно шептали его потрескавшиеся губы. – Не остановить… Не остановить…

Тогда она присела рядом, обняла его и заплакала.

До этого была пустота. Полнейшая пустота без слез…

Просто мир вокруг умер. Сгорел, как свечка… Обратился в прах… От прежней жизни осталось лишь несколько уродливых скелетов многоэтажек, вонзающихся в пепельно-багряное небо. Ей сказали, что ядерная зима продлится не меньше пятидесяти лет.

Губы Даши искривила горькая усмешка.

Зачем тогда, на «Европе», ей нужно было, расталкивая других людей, бежать к спасательной капсуле, если ее душа сгорела вместе с родным миром?

Ее никто нигде не ждал. От прежней жизни остались лишь горькие воспоминания, да андроид «Хьюго», которого долго чистили от радиации, прежде чем впустить к ней в убежище.

Нет, она не задумывалась над тем, нужно ли ей бежать с «Европы». Просто надела платье, каким-то чудом сохранившееся среди личных вещей, и пошла в сектор оранжерей, чтобы хоть на несколько минут вернуть ощущение утраченной жизни…

– Дабог?.. – слово сорвалось с губ, помимо воли, в унисон мыслям.

– Что «Дабог»? – не понял Джедиан.

– Планета Дабог, – Даша словно вынырнула из омута безвременья. – Там уже наступила весна?..

Джедиан нахмурился. Ему, конечно, понравился романтический трагизм вопроса, но не переигрывает ли она?

Ланге не понимал главного: она не играла.

– Не знаю, – пожав плечами, ответил он. И тут же немного раздраженно добавил: – Слушай, тебе мало, что я спас твою жизнь? Ты полвека дрейфовала в космосе, внутри ледяной глыбы, и вот чудесным образом оказалась тут. Все. Хватит рефлексии. Приходи в себя!

Даша ничего не ответила. Она вновь смотрела на панораму звезд.

Ее неодолимо тянуло туда, в холодный, кристально чистый мрак… Зеленые ниточки траекторий. Горячее покалывание в висках… Покой… Отрешенность…

«Это мы спасли всех вас…» – вдруг подумалось ей, но мысль прошла без эмоций, просто как констатация факта.

– Где мой андроид? – тихо спросила Даша.

Джедиан не интересовал ее абсолютно.

Он это чувствовал, но с удивительной, несвойственной легкостью смог подавить растущее раздражение. Все складывалось так необычно… Новизна чувств, которую Ланге не испытывал уже много лет, пленила его.

– Послушай, – он встал с кресла, подошел, коснулся ее плеча, – я знаю, тебе сейчас страшно и одиноко. Но ты должна понять, что я…

Даша вздрогнула от его прикосновения и спросила, едва разжимая губы:

– А кто ты вообще такой?

– Я? – Джедиан на секунду опешил. – Я хозяин… Хозяин всего вокруг… – веско произнес он, желая раз и навсегда расставить все точки над «i». – И я твой друг, понимаешь?

Она зябко передернула плечами, словно стряхивая его пальцы, вскинула взгляд и ответила, тихо, но отчетливо:

– Да пошел ты… хозяин.

Джедиан побледнел. Такого с ним не случалось уже давно. Остервенелая, бесконтрольная ярость вмиг затопила рассудок.

Он хотел наорать на нее, но осекся. Даша смотрела холодно, с непонятным презрением и Ланге невольно отступил на шаг, схватил со стола бутылку вина, плеснул в бокал, выпил, и лишь тогда процедил:

– Тебя оживили лишь по одной причине, – из моего любопытства, поняла? Твой образ закреплен в рассудке одного нужного мне человека, – он тут же осекся, поняв, что невольно сболтнул лишнее, но злость, кипевшая в нем, пересилила и осторожность, и здравый смысл. Швырнув пустой бокал, который покатился по полу с жалобным звоном, он, глотнул прямо из бутылки и подытожил: – По документам ты мертва. Ты дышишь, пока я в этом заинтересован! Умирать во второй раз – удовольствие так себе. Поэтому постарайся больше меня не разочаровывать!

Она ничего не ответила, но запомнила каждое его слово. «Кто-то думает обо мне спустя полвека? Непонятно. Прошло столько времени…»

Она медленно приходила в себя. Ей предстояло заново научиться жить, в совершенно чужом послевоенном мире.

Даша так глубоко погрузилась в свои мысли, что не заметила, как взбешенный наследник Форта Стеллар ушел, наконец-то оставив ее одну.

Глава 4

Вне пространства и времени…

Первой высадке Велехова на Черную луну предшествовала цепь странных обстоятельств.

Ранение и госпиталь помнились смутно, но даже обрывки воспоминаний настораживали.

Взять хотя бы голоса, иногда звучавшие в абсолютном мраке беспамятства. Нет, конечно же он допускал, что мог слышать врачей, боровшихся за его жизнь, вот только содержание их разговоров реально настораживало:

– …господин Ланге, он приходит в себя! Вот-вот очнется!..

– Вижу. Спокойнее, Анри. Просто увеличь дозу препаратов, – второй голос звучал холодно, первый же буквально сочился нервозностью. – Так, возьми себя в руки и приготовься к имплантации модулей памяти!

После таинственных вмешательств он начал ощущать нечто непонятное, совершенно чуждое человеческому восприятию, словно кто-то холодно и пристально смотрел на него из глубин небытия.

Потом его начали посещать странные видения.

Не приходя в сознание, Велехов вдруг оказался в толще зеленоватой, но удивительно прозрачной воды, которую пронзал искусственный свет, выхватывающий из сумрака стены овального коридора, на которых жили нитевидные водоросли.

Денис долго сдерживал дыхание, не имея возможности сделать глоток воздуха, пока не почувствовал удушье. В отчаянии он хотел взмахнуть руками, чтобы плыть, но рук не было.

Резь в груди нарастала. Он тонул. В конце концов, не выдержав борьбы, Велехов начал захлебываться, и тотчас в его сознание вновь ворвались голоса:

– …Есть, господин Ланге! Есть! Он задыхается! Его мозг обрабатывает имплантированные нейрограммы!

– Да, это фантомные ощущения, вижу! – возбужденно ответил второй голос. – Смотри, аппаратура в норме! Но он действительно задыхается! Его мозг не верит в нормальное поступление кислорода. Взгляни на сканер, Анри, он думает, что плывет под водой в каком-то тоннеле. Я был прав! Прав! Ты только взгляни на это! Это ведь точно не человеческие конструкции… У нас получилось!..

– Но, что мне делать? Он ведь сейчас захлебнется!

– Гаси его сознание, болван!

…

Спасительная тьма затопила рассудок. Голоса истончились и исчезли. Ушло жуткое ощущение пристального взгляда со стороны, но остался тихий шепот:

В следующий раз дыши. Дыши водой…

…

Как ни странно, совет помог.

Вновь оказавшись в затопленных коридорах, он смог побороть рефлексы и попытался вдохнуть.

Получилось не сразу. Было страшно, все выглядело ирреальным, но его сознание каким-то невероятным образом все же сумело приспособиться.

Он нашел компромисс. Просто перестал думать о дыхании.

В какой-то момент голоса отошли на второй план восприятия, а он раз от раза все глубже и глубже проникал в некую чуждую ему обстановку.

Длинные коридоры, заполненные водой, плавно вливались в залы, где мелькали смутные тени каких-то подводных существ.

Денис не почувствовал страха. Он знал, что они здесь по делу.

В зеленоватом сумраке ему часто попадались области разноцветного сияния. Он наловчился плавать, совершая волнообразные движения телом, но как ни старался, детализировать радужное свечение не смог, хотя подсознательно был уверен, что это некие секции управления.

И лишь однажды, случайно заплыв в отсек с выпуклой прозрачной стеной, он увидел россыпи звезд, на которые надвигалась непонятная, бесформенная, темная тень.

В этот миг одна из серебристых точек внезапно начала пульсировать ореолом нестерпимого света, и он почувствовал, как в груди что-то болезненно оборвалось, словно в точности знал: там, у далекой звезды, только что погибли живые существа.

Это была крайняя мера, отчаянный шаг, жертва, призванная остановить расползающееся облако тьмы…

Велехов ровным счетом ничего не понимал, а вскоре вновь появились знакомые голоса:

– Мы топчемся на месте, Анри. Он не дает нам нужной расшифровки. Придется усложнить эксперимент. Искомое где-то там, на Черной луне, я уверен. Попробуем запустить синтез двух рассудков, возможно тогда дело пойдет быстрее.

– У меня все готово. Модель создана. Остается лишь подключить его к серверу.

– Ну, так приступай!

* * *

Бледный свет резанул по глазам.

Велехов ощутил себя лежащим на узкой откидной корабельной койке. Низкий давящий свод отсека нависал выступами кожухов, под которыми располагались различные коммуникации и системы.

Не веря ни одному ощущению, Денис поднял руку и с замиранием сердца уставился на собственную ладонь.

Живой?!!

В первый момент он испытал глубочайший эмоциональный шок. Тело обдало ознобом, со всей очевидностью доказывая его материальность.

«Но я же погиб в глубоком космосе, так и не добравшись до боевого поста из-за незнакомой беженки с Дабога, которая со своим андроидом осталась в оранжерее, вопреки приказу об эвакуации!..»

Воспоминания обрушились на него, как каскад ледяной воды.

…

– Невероятно! Я же вычистил из его памяти все, что касалось смерти!.. Соедините с отделом программирования! Нужно срочно внести коррективы в сценарий!

…

Денис рывком сел, обхватив голову руками, и замер, пытаясь унять бешеный ток крови в висках.

Что все это значит?!

Форма… Скомканная постель… Небрежно брошенная подле обувь…

Словно он не покидал «Европу», а пришел в свою каюту после долгой вахты и завалился на койку прямо в одежде… Может, мне просто приснился кошмар?!

Нет. Каюта отличалась в деталях. Не в силах вынести неопределенность, он встал, дотянулся до интеркома и с силой вдавил клавишу связи.

Экран осветился, показав хмурое лицо незнакомого офицера.

Несколько секунд тот в свою очередь вглядывался в изображение, словно пытался вспомнить лицо абонента, а затем сухо уточнил:

– Лейтенант Велехов, если не ошибаюсь?

– Да, – машинально ответил он, чувствуя, как испарина пришла на смену дрожи.

Ну не верил он в происходящее!

«Ты умер…» – нашептывало подсознание.

Если бы Денис никогда не видел тел погибших, что дрейфовали в мутных декомпрессионных выбросах подле уничтоженных кораблей, то не испытывал бы сейчас мучительных сомнений, глядя в лицо незнакомого вахтенного офицера.

«Ты не мог выжить» – настаивал внутренний голос.

– Знаю, лейтенант, у тебя есть вопросы. А у меня приказ от командира корабля, капитана Дорохова. Так что световой указатель тебе в помощь, не заблудишься. Командир тебя ждет. С ним и побеседуешь, а мне, извини, некогда.

Денис лишь сухо кивнул. Ну, а что он мог возразить? Не выяснять же отношения по общекорабельной сети…

Экран интеркома погас, а он продолжал стоять, босой, в помятой форме, вдыхая знакомый запах плохо очищенного, рециркулированного воздуха, и скепсис внезапно дал трещину.

«Со мной что-то сделали, это очевидно, но я жив. Как спасся? Не помню. Но ничто не мешает спросить!»

С такими мыслями он обулся, поправил форму и вышел из каюты.

* * *

Отсек, куда Дениса привел световой указатель, оказался недавним усовершенствованием. Отрезок грузового тоннеля отгородили двумя переборками, по стенам кинули дополнительные кабели, и вот тебе готовый командный пост. Велехов нисколько не удивился, по личному опыту зная, как быстро преображаются космические суда во время боевых действий, ведь Флот Свободных Колоний только зарождался, а его основу составляли транспорты, прошедшие реконструкцию.

Командир сидел в старом, видавшим виды пилотажном кресле. Вокруг него, формируя подобие информационного пространства, светилось несколько голографических экранов.

Услышав шелест гермостворок, Дмитрий Алексеевич поднял взгляд на вошедшего.

– А, Велехов! Входи, лейтенант, входи, – поприветствовал он Дениса. – Садись, – капитан жестом указал на второе кресло.

Дорохова Денис не знал, даже фамилии его не слышал ни в разговорах, ни в редких сводках с фронтов.

– С «Европы», значит? – командир «Иглы» выглядел молодо. Лишь проседь явно говорила, что капитан успел повидать всякого. – Как себя чувствуешь?

Денис невольно прислушался к ощущениям.

Чувствовал он себя на удивление хорошо.

– Дмитрий Алексеевич, я не понимаю, что происходит?

Дорохов откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы рук в замок.

– Сразу будем резать по живому? – вопрос прозвучал неожиданно тяжело.

– Давайте сразу.

– Ты погиб на «Европе».

Денис невольно вздрогнул. Кожу вновь стянуло мурашками. На мгновение он ощутил абсолютную пустоту, моральное безразличие ко всему происходящему. Чудес не бывает. Сухая фраза капитана вмиг превратила смутные подозрения в свершившийся факт.

Значит, те голоса, что время от времени проникали в сознание, не галлюцинация?

– Что со мной сделали? – спросил он, не поднимая взгляда.

– Вытащили с того света, – скупо ответил Дорохов. – Тебе повезло.

– Повезло? – Денис все же вскинул голову. – Кем я стал?

Капитан не торопился с ответом, и Велехов вдруг сорвался:

– Кого из меня сделали?! – привстав, он повысил тон, напрочь забыв о субординации. – Я слышал, как медики говорили о каких-то имплантах! Из меня, что киборга слепили?!

– Сядь! – резко осадил его Дорохов. – Сядь, говорю! – тяжелая рука Дмитрия Алексеевича легла на плечо Дениса. – Ты офицер или кто?! Война продолжается, целые миры сгорают, а ты тут истерику решил закатить?! Да, тебе заменили часть органов на искусственные. И что?!

– Но этим ведь дело не ограничилось!

– Ты о странных видениях? Помнишь их?

– Да помню!

– Тогда давай по порядку. Только без нервов, ладно? Сейчас ты на борту крейсера «Игла», выполняющего специальное задание. Никто не отменял ни войны, ни твоего долга, как человека и солдата. Просто время такое… – он вдруг запнулся, подбирая слова, – страшное и неправильное. Вот и выходит все не по-людски…

К этому моменту Денис успел совладать с внезапным информационным шоком. Кровь понемногу отхлынула от лица.

Он умер… Потом его воскресили… Это факт, с которым придется жить…

– Кто я такой? – вновь глухо спросил он, удивляясь, как тяжело и хрипло рвутся слова из пересохшего горла.

– Человек, – не колеблясь ответил Дорохов.

– Кто меня спас?

– Беженцы. Те, кто покинул «Европу» на спасательных капсулах. Они вернулись сразу, как только закончился бой. Подбирали всех, кто был в скафандрах.

– На мне не было скафандра!

– Верно. Тебя нашли в глыбе льда. Вода из гидропонических баков выплеснулась и мгновенно замерзла. Декомпрессии легких у тебя не было, так что – легко отделался.

Денис машинально сглотнул. Звучало правдоподобно.

– А потом? – решился уточнить он.

– Потом тобой занимались военные нейрохирурги. Юридически ты был мертв, лейтенант, и потому попал в список на формирование спецотряда.

– Что это значит?!

– Я, по-моему, уже ответил: идет война! – резко повторил Дорохов. – А если конкретнее, то в этой системе разведка обнаружила военно-исследовательский корабль Земного Альянса. Они здесь вели раскопки. Подозреваем, что искали технологии другой цивилизации.

– И?

– Как выяснилось, все мертвы. Да и мы потеряли несколько групп при попытке десантирования. Какое-то ментальное воздействие, мгновенно сводящее с ума. Что именно его генерирует пока непонятно, но это потенциальное оружие, понимаешь? При реанимации тебе имплантировали дополнительные искусственные нейросети и ряд других систем, которые должны защитить рассудок от подобного рода воздействий.

– Хороша же реанимация! – огрызнулся Денис, пытаясь как-то осмыслить услышанное.

– Плоха или хороша, но ты жив и снова в строю.

Наступила тяжелая пауза, которую первым нарушил Дорохов:

– В общем так, лейтенант, мы сейчас в глубинах неисследованного космоса. Система очень странная. Три обожженных планетоида без звезды, обращаются вокруг единого центра масс. На одном из них, – кодовое название «Черная луна», – сканирование обнаружило корабль Альянса и еще какие-то древние руины, явно инопланетного происхождения. Твоя задача: высадиться на поверхность и все осмотреть. Вопросы есть?

– Я буду один?

– Нет. Вас двадцать человек. Но луна большая и каждый получит свой сектор для разведки. Действовать придется быстро. Сети ГЧ[10] тут нет. Скорее всего корабль Альянса вел исследование звездных систем в автономном режиме, но есть вероятность, что информацию о находке он все же успел передать. Мог отправить информационную капсулу или создать пробой метрики для экстренной связи. Судьбу пропавшего экипажа наверняка попытаются выяснить. Сам понимаешь, нельзя допустить чтобы технические артефакты иной расы попали в руки врага. Поэтому действовать придется быстро, – повторил капитан.

– Понимаю… Значит мои галлюцинации…

Рука Дорохова снова легла на плечо.

– Лейтенант, с глюками не ко мне. К нейрохирургам, но только по возвращении на базу, понял? Первая высадка через сутки, советую заглянуть в тактический отсек, ознакомиться с сектором поиска.

* * *

От Дорохова он вышел совершенно сбитый с толку, растерянный и злой. Плотину памяти словно прорвало, – смутные очертания двух фигур, склонившихся над его безвольным телом, становились все явственнее, словно кто-то, издеваясь, прорисовывал их в сознании Дениса.

Он вспомнил многое. Например, хирургического робота, закрепленного на монорельсе. Тонкие манипуляторы механической твари тянулись к его голове и исчезали из поля зрения, копошась где-то в районе затылка.

Проклятье…

Резким приступом накатило непонятное недомогание. На секунду перед глазами все поплыло, он едва не потерял равновесие.

«Надо успокоиться. Несколько кибернетических усовершенствований не такая уж высокая цена за возможность жить дальше», – убеждал себя Денис.

Дыхание постепенно выровнялось. Он слышал сиплый шум системы рециркуляции воздуха, временами ощущал легкую вибрацию в переборках. Из расположенного неподалеку отсека в коридор прорывался низкочастотный гул работающей там силовой установки.

Корабль жил. Потрепанный в боях, сотни раз залатанный, он все еще оставался в строю.

Прав Дорохов. Идет война. Жестокая, кровавая и беспощадная. Надо принять ситуацию, стиснуть зубы и воевать дальше. В конце концов, какая разница, надеваешь ли ты скафандр, оснащенный кибернетическими подсистемами, или носишь их в себе?

Путь в тактический отсек лежал через артиллерийскую палубу «Иглы».

Велехов осмотрелся. Массивные шлюзы вели в орудийные надстройки, между ними угловато выступали элементы боевых эскалаторов, предназначенные для подачи боекомплекта из расположенных ниже артпогребов.

Один из гермозатворов был открыт: техники меняли систему питания импульсного орудия. На целевом мониторе медленно смещалась панорама звезд. Поодаль от разобранного орудия трое операторов ждали завершения ремонта, чтобы приступить к тестированию. Один из них со знаками различия сержанта, коротая время, перебирал струны гитары, двое других о чем-то переговаривались. На пустом кофре из-под снарядов лежал початый сухпаек, по рукам шла пластиковая фляга.

Денис подсел к ним:

– Дайте глотнуть.

– Держи лейтенант.

Спирт обжег горло, разлился теплом, немного унял сумятицу мыслей.

Никто не лез к Велехову с расспросами, и от этого на душе стало спокойнее. Война – скупая стерва. Учит ценить каждую минуту передышки.

Сержант взял на пробу несколько аккордов. Денис завороженно следил, как его пальцы перебирают струны: