Чёрная Луна Ливадный Андрей

Сержант вдруг оборвал мотив и потянулся за флягой.

На душе у Велехова саднило.

Он ведь даже не спросил у командира, цела ли его планета, устоял ли Кьюиг против земных армад?

Ему предстояла работа. Страшная. Ненавистная. Но она должна быть выполнена.

Если бы только Денис знал… Если бы он знал, что в этот самый момент некий Джедиан Ланге мысленно потирает руки, поздравляя самого себя с ошеломительным успехом. Образы, созданные им на основе реальных людей, сработали блестяще.

Интеграция Велехова в цифровую модель «Черной луны» прошла успешно. Теперь осталось ждать, когда сработает имплантированная память.

Денис думал, что продолжает войну, которая на самом деле давно закончилась полной и безоговорочной победой Колоний.

На самом же деле Велехов лежал, прочно зафиксированный в анатомическом ложе, под неусыпной опекой систем жизнеобеспечения, а к его затылку тянулись десятки кабелей, вливающие в рассудок ту реальность, что создал для него Джедиан.

…

– И что теперь? – спросил Анри Бейкер.

– Ждем результата. Думаю, в условиях Черной Луны неизбежно произойдет синтез двух разделов памяти и тогда расшифровка чужих нейрограмм, – дело времени, – ответил Ланге. – Если там действительно спрятано древнее инопланетное оружие, то Велехов обязательно приведет нас к точным координатам.

* * *

Подлунные уровни Форта Стеллар. Сектор секретных лабораторий…

После «командировки» в систему Дабог жизнь для Анри Бейкера постепенно потеряла вкус. Чем успешнее продвигается задуманный Джедианом Ланге эксперимент, тем тягостнее становится у него на душе.

Если смотреть с сугубо научной точки зрения, то происходящее не находило прецедентов, являлось настоящим прорывом на стыке нескольких областей знания, но Анри, непосредственно исполнявший практическую часть работ, быстро утратил тот исследовательский трепет, с которым несколько месяцев назад он приступил к изучению инопланетных существ.

Для Джедиана любые сделанные открытия несли сугубо практический смысл. Его интересовали лишь технологии инопланетной цивилизации, а все остальное, в том числе и средства достижения цели, не имели ровным счетом никакого значения.

В отличие от Ланге, Бейкера мучила совесть. Из подающего надежды ученого он превратился в обычного исполнителя, нанятого для грязной работы, какого-то извращенца от науки, ставящего циничные эксперименты на людях и ксеноморфах. Анри понимал: никаких публикаций не будет, отныне его карьера перечеркнута, а по мере прогресса исследований он начал всерьез опасаться за собственную жизнь.

Сегодня он стал свидетелем того, как цифровые технологии в очередной раз перешагнули черту дозволенного. Непонятно, каким образом Ланге смог вплести нейрограммы реально существующих людей в созданную для Велехова «VR», но от событий, разыгравшихся на борту виртуальной «Иглы», становилось не по себе.

«А если бы так поступили со мной?..» – с подавленной растерянностью думал Анри, даже не представляя, что творится в душе у молодого лейтенанта? А самое мерзкое, – Велехов ведь думал, что живет, верил в это, переживал, принимал трудные для себя решения, а на самом деле оставался неподвижным, бессильным, отданным во власть тенет киберпространственной лжи.

Этим вечером, вернувшись домой, в небольшую квартиру, расположенную на том же подлунном уровне, что и лаборатории, Бейкер сидел в кресле и тяжело размышлял над туманными перспективами будущего.

«Велехову не жить однозначно. Рано или поздно, Джедиан уничтожит его, как отработанный материал, безо всякого сожаления, а следующим в списке наверняка стану я. Зачем Ланге оставлять в живых исполнителя грязных экспериментов?»

От проскользнувшей мысли стало дурно. Мелко задрожали губы и подбородок.

«Неужели так и пойду, как телок на убой?» – с обреченным отчаянием думал он.

А где выход? Бежать? Но как и куда?!

Глупо надеяться, что Джедиан позволит ему уйти. «Но надо хоть что-то предпринять!» – лихорадочно подумал он, налив себе выпить.

Спиртное лишь слегка притупило панику. Все же Анри был слишком малодушен для каких-то решительных действий. Но и оставаться наедине со своими мыслями – невыносимо. В итоге он выбрал путь наименьшего сопротивления: взял бутылку и вернулся в кресло.

«Плевать… Что-нибудь придумаю…»

* * *

Форт Стеллар. Подлунные уровни…

Две комнаты без окон, где по приказу Джедиана поселили Дашу, находились на том же уровне, что и квартира Анри Бейкера.

Так повелось еще со времен Воронцова. Отдельные подлунные горизонты Форта Стеллар образовывали замкнутые анклавы, – некие изолированные друг от друга миры, где жилые комплексы вплотную граничили с производствами.

Подобная планировка оправдывала себя в годы войны, но и после капитуляции Земного Альянса в старой части бункеров практически ничего не изменилось.

Перемены мирного времени коснулись лишь внешней части знаменитого спутника планеты Рори. Помимо многочисленных космодромов, военных баз и космических верфей, на ранее безжизненной, покрытой кратерами поверхности выросли современные города, защищенные куполами силовых полей, но тут, глубоко под землей, жизнь словно бы застыла в моменте прошлого, когда само существование цивилизации стояло под вопросом.

Миллионы людей по-прежнему жили и работали в подлунных горизонтах, и, нужно признать, не ощущали себя обездоленными. Наоборот, многие считали, что именно здесь все устроено, как должно, – комфортно и безопасно, а наверху, под бледным сиянием звезд ютятся лишь те, кому не посчастливилось.

Такова была психология поколений, глубоко травмированная войной. Бункера создавали иллюзию защиты, а открытое звездное небо вызывало страх.

За исключением печально известных тюремных секторов, остальные подлунные уровни Форта мало чем уступали обычным городским кварталам. Из стен тоннелей выступали псевдофасады зданий, скрадывающие тесноту пространства. Множество перекрестков создавали иллюзию плотной застройки. На улицах было многолюдно. По проезжей части двигались электрокары, витрины магазинов сияли голографической рекламой, а в выработках с высокими сводами, под искусственным светом зеленели настоящие деревья.

Всего этого не видела Даша.

Она сидела на краю неразобранной постели, смотрела на неподвижного, как изваяние, андроида и чувствовала, – пустота одиночества тает, словно хрупкая наледь по весне.

Она медленно приходила в себя, помня прошлое, воспринимая настоящее и невольно задумываясь о будущем.

Если в момент визита Джедиана Ланге, Даша пребывала в состоянии глубокого посттравматического шока, то теперь у нее не получалось отгородиться от реальности.

Ее боль по-прежнему таилась в израненной душе, но эпоха, в которой пал Дабог, стала прошлым, а вокруг кипела иная жизнь, абсолютно равнодушная к ней, с другими законами, другими людьми и другими стремлениями.

Эти сведения Даша почерпнула из программ сферовидения. Голографический монитор в смежной комнате не выключался ни на минуту. Она не нашла связанного с ним устройства или хотя бы пульта дистанционного управления. Пришлось поневоле смириться с постоянным информационным потоком, хотя реальность послевоенного мира казалась чуждой и непонятной.