Гнев Новороссии Савицкий Георгий
В Нацгвардию Украины киевская хунта гребла всех подряд, в том числе и откровенных уголовников. Так, например, бандеровская хунта поставила под ружье более пятисот заключенных Старобельской колонии в Луганской области. При этом намеренно отбирались рецидивисты, получившие сроки по серьезным статьям, таким, как убийства, грабежи, разбои. Этим людям новая киевская власть пообещала прощение всех грехов в обмен на участие в карательной экспедиции против Луганской Народной Республики. Уголовники вооружены автоматическим оружием, командуют ими активисты так называемой Национальной гвардии Украины, сформированной из радикальных националистов, участвовавших в недавнем Майдане в Киеве.
Подразделения рецидивистов были переброшены и расквартированы в городе Сватово, в 126 километрах от Луганска. Там «борцы за свободную Украину с криминальным уклоном» практически сразу же начали террор против мирного населения[48].
Старший лейтенант Новиков кивнул Артему-Одесситу на пулемет. Солдат встал к турели, выразительно лязгнул затвором «Печенега». Раздался ответный лязг со стороны блокпоста украинских вояк. Костя понимал, что еще немного, и их просто изрешетят, даже мощная бронезащита джипа СПМ-2 «Тигр» не спасет. Но что поделать, в этой войне киевской хунты против восьми миллионов украинцев, живущих в Донбассе, даже безусловные законы милосердия должны были подкрепляться силой оружия. После того как боевики «Правого сектора» использовали санитарный вертолет «Ми-8» для высадки тактического десанта, прикрывшись красным крестом, после того как в Донецке на Киевском шоссе были расстреляны два «КамАЗа», полные раненых, законы войны уже мало чего стоили.
Новиков выбрался из головного джипа, поправив ремень пистолета-пулемета «Кедр».
– Командира блокпоста ко мне! С младшими по званию разговаривать не намерен.
Вояки с сине-желтыми эмблемами переглянулись, приметив российский триколор на левом рукаве камуфляжной униформы дерзкого офицера. Вперед вышел вояка в черной униформе с трезубцем на рукаве. Нижняя часть его лица была закрыта черным платком, словно у разбойника с Дикого Запада. Черная кепка низко надвинута на глаза.
– Майор Национальной гвардии Украины, Остап Остапенко.
– Для меня, старшего лейтенанта медслужбы Вооруженных сил Российской Федерации, разговаривать с «целым майором», да еще и Национальной гвардии – чересчур большая честь!.. – хмыкнул Константин Новиков. – Требую офицера Украинской армии.
– Капитан Юрий Нестеренко, – козырнул другой офицер с усталым лицом. В отличие от «нацика», его лицо не было ничем не закрыто.
– Товарищ капитан, у нас – тяжелораненые, и их необходимо срочно доставить в госпиталь.
– Это не вы эвакуировали наших ребят с блокпоста после того, как по нему нанесли авиаудар наши же летчики? Это недавно было…
– Точно так, я.
– Проезжайте. Пусть хотя бы мы сохраним совесть и здравый смысл на этой бойне…
Медицинская колонна, ощерившись пулеметами бронированных русских джипов, погнала по шоссе. Стволы «Печенегов» внимательно отслеживали обе обочины. А позади СПМ-2 «тигров» шли под их прикрытием два «уазика»-микроавтобуса. Санитарно-эвакуационные микроавтобусы разрабатывались еще в шестидесятых годах для Советской армии, и не было транспорта, надежнее и неприхотливее, чем скачущая по ухабам защитного цвета «таблетка».
В следующий раз их остановили уже на развязке автодорог перед самим Донецком. Здесь находился Ясиноватский пост Госавтоинспекции. Повстанцы превратили двухэтажное здание и прилегающую территорию в настоящую крепость. Ставшие уже привычными железобетонные блоки и мешки с песком прикрывали огневые точки с крупнокалиберными пулеметами и спаренными зенитными артустановками. В изрядно пожелтевшей осенней «зеленке» засели снайперы, и на вооружении у них были не только «старые добрые» винтовки Драгунова…
– Стоять! Проезд запрещен!
– Русские! Военврачи, везем тяжелораненых в госпиталь.
– Проезжайте!
Двое бойцов отодвинули полосатый бело-красный шлагбаум, перевитый колючей проволокой и утяжеленный металлическими «болванками».
Русские джипы «Тигр» взвизгнули ребристыми широкими шинами. Потом была гонка под сиренами и синими «мигалками» по широкому Киевскому проспекту. Где-то здесь каратели-«правосеки» расстреляли из гранатомета санитарный «КамАЗ» с тяжелоранеными ополченцами во время того боя батальона «Восток» за Донецкий аэропорт. Тогда погибло около тридцати пяти человек, нуждавшихся в срочной медицинской помощи. Выживших палачи из «Правого сектора» добивали по одному[49]…
Проскочили центр города, Донецкую областную администрацию, которая стала одним из символов сопротивления патриотов Донбасса, площадь Ленина. Вырулили к Южному автовокзалу и помчали по проспекту Ильича к Институту неотложной и восстановительной хирургии имени Гусака. Там они передали тяжелораненых ополченцев в заботливые руки медицинских специалистов высочайшей квалификации. «Наукой – победим!» – этот девиз в их устах означал главное: надежду для пациентов.
– Когда обратно?
– Через пару дней. Должны загрузить «гуманитаркой» с медикаментами, оборудованием, перевязочными и шовными материалами, короче – всем необходимым.
– Что ж, можете пока отдохнуть. Вам это необходимо. Только отметьтесь в комендатуре – она находится в бывшем Управлении СБУ. Сейчас это – центр вооруженного сопротивления Донбасса и всей Новороссии. Ваши бронированные джипы можете оставить здесь.
– Где находится бывшее Управление СБУ?
* * *
Русские военные медики шли по Донецку, на город опускались ранние осенние сумерки. Константин Новиков с интересом вертел головой, что называется, «впитывая» атмосферу столицы шахтеров, металлургов и машиностроителей. В центре города царила вполне обычная жизнь. По улицам проносились легковые автомобили и микроавтобусы, маршрутные такси, автобусы и троллейбусы. По тротуарам спешили по своим делам прохожие, ярко светились огни реклам, вывески кафе, ресторанов и магазинов.
Мирная жизнь пьянила привыкших к тотальной войне медиков не хуже выдержанного коньяка.
К бывшему зданию Службы безопасности Украины старший лейтенант Новиков вместе со своими людьми решил подъехать троллейбусом. Пассажиры в салоне, разглядев знаки различия на полевой форме: триколор и русского двуглавого орла, удивленно перешептывались. Многие улыбались, глядя на русских военных. Для многих местных они были зримым воплощением помощи огромной братской страны.
Здание бывшего Управления СБУ находилось в глубине жилого квартала по улице Щорса. Твердыня донецких повстанцев была опоясана баррикадами с долговременными огневыми точками. На самом здании были видны грязно-черные подпалины, по третьему – четвертому этажу шли ряды пробоин – результат обстрела из автоматических пушек бронетранспортеров Нацгвардии Украины. Тот штурм был отбит с большими потерями для карателей-«правосеков» и нацгвардейцев, «нациков», как их здесь называли.
На баррикадах и огневых точках дежурили с автоматами наготове неразговорчивые люди с оранжево-черными ленточками на бронежилетах и элементах амуниции. Многие, как разглядел Константин Новиков, были в новеньком камуфляже российского образца.
Как понял русский офицер, бывшее Управление СБУ представляло собой комплекс зданий, которые защитники Новороссии превратили в настоящие форты.
В одном из них почти весь этаж был отведен под медицинский пункт. Один из кабинетов бывшего Очень Большого Начальника вообще превратили в операционную, причем оборудованную весьма неплохо. Были здесь и перевязочные, и кабинеты врачей, и склады медицинского имущества. Только что стационара не хватало!
Оставив личное оружие бдительной охране, русские медики поднялись на третий этаж к коменданту и предъявили документы.
– Очень рады вас видеть! – невысокий лысоватый комендант с полевыми погонами капитана на камуфляже поднялся из-за стола и пожал руки русским солдатам.
– Мы вас разместим в гостинице «Прага», это небольшое и уютное заведение высшего класса. Там вы можете спокойно отдохнуть. Личное оружие при вас?
– Так точно, сдали на входе, товарищ капитан.
– По вечерам держите его наготове, на всякий случай.
– Понял. Оплата… У нас кредитные карты «Сбербанка России».
– Этого хватит. Можете разменять на гривны Украины, по мелочи, – рассказывая о местных особенностях, комендант быстро делал пометки в офицерском удостоверении и военных билетах русских солдат. Напоследок он шлепнул несколько печатей.
– Спасибо, – старший лейтенант Новиков взял офицерское удостоверение и козырнул.
Чтобы добраться до гостиницы «Прага», вызвали такси. Небольшое уютное заведение очень понравилось ветеранам Славянска. Они быстро перекусили в небольшом кафе и поднялись в свои номера. Константин Новиков уже и забыл, какое это наслаждение после горячего душа лечь на накрахмаленные простыни и укрыться теплым одеялом… Медицинская хирургическая чистота – мера вынужденная. А здесь это была составляющая роскоши. Костя уснул, едва коснувшись щекой подушки. Но ладонь старшего лейтенанта лежала на рукоятке «Стечкина» под ней.
* * *
Проснувшись, Костя Новиков первым делом проверил свой автоматический пистолет. «Кедр» он оставил в бронированном джипе, оставался только тяжелый и надежный автоматический пистолет Стечкина в кожаной кобуре на поясе. Костя относился к оружию с необходимым вниманием.
Позевывая, русские военные медики вышли из номеров.
– Какие планы, господа? – насмешливо поинтересовался военфельдшер Димка Чернавин.
– Сначала подкрепиться, а потом – развеяться! Это приказ старшего по званию! – так же шутливо ответил Костя Новиков.
– Пожалуй, это приказание я буду исполнять с особым рвением! – под общий смех ответил Артем-Одессит.
Позавтракать они решили в уютном ресторане «Старгород», славящемся отменным пивом и сытной чешской кухней. После литра темного в голове приятно зашумело, но обильная закуска в виде домашних колбасок с картофельным гарниром, знаменитого «печеного вепрева колена» с хреном и горчицей не дала алкоголю разгуляться.
Старший лейтенант Новиков решил пройтись по центру Донецка, посмотреть на Областную администрацию, возле которой разворачивались грандиозные протестные события апреля – мая 2014 года.
Не торопясь, военврач прогуливался по бульвару Пушкина и наслаждался покоем и тишиной. Откозырял миловидным девушкам милицейского патруля, поддел носком начищенного ботинка желтые осенние листья на тротуаре, поглазел на играющую на детской площадке беззаботную малышню. Один из карапузов в темно-синем комбинезончике смешно засеменил к дяде-военному.
– Андрюша, куда ты побежал?! Оставь дядю-военного в покое! – молодая миловидная мама с короткой стрижкой пшеничного цвета волос поднялась с лавочки.
– Да нет, что вы… Все в порядке, – Костя взял малыша на руки и несколько раз легонько подбросил его. Малыш безмятежно улыбался и что-то бормотал на своем «языке ангелов».
Старший лейтенант шел по осеннему бульвару в центре Донецка, собирая улыбки прохожих. Мужчины, особенно те, что постарше, подходили, жали руку. Девушки бросали весьма заинтересованные взгляды, прыскали смехом, что-то обсуждая на ушко с подругами. Старушки на лавочках крестили. «Дождались!» – как вздох облегчения.
Со стороны площади Ленина, словно в подтверждение этого, из мощных динамиков грянула песня:
- Марш, марш, марш.
- Русский марш, собирает на марш
- Всех, не уничтоженных войной,
- Марш, марш, марш,
- Русский марш, он закончит шабаш
- Тех, кто издевался над страной…
Старший лейтенант Новиков непроизвольно перешел на строевой шаг, хотя военврачи особо рьяно шагистикой не занимались, и Военно-медицинская академия имени Кирова в Санкт-Петербурге на парадах не маршировала. Но сейчас был особый случай.
А Жанна Бичевская продолжала исполнять песню, которая здесь, в Донецке, уже стала одним из символов сопротивления надежды:
- Русские идут, и тает над Россией ночь.
- Русские идут любимой армии помочь.
- Русские идут вперед с сердцами высших проб.
- Русские плюют на власть Америк и Европ…
Русских офицеров в Донецке не боялись, оккупантами здесь были пришлые с запада, с желто-синими шевронами на убогой, устаревшей еще двадцать лет назад военной форме.
– Ой, смотрите, русский офицер! Вот она – помощь России!
У старшего лейтенанта Новикова стало тесно в груди, невольно защипало в глазах, наверное, соринка попала. Офицер и не подозревал, что существуют такие радостные, высокие чувства и что остались люди, способные вот так, искренне их выражать. И в этот краткий миг молодой военврач испытал совершенно искреннюю гордость за то, что он – русский.
Миновав Оперный театр имени Соловьяненко, Константин Новиков подошел, наконец, к зданию Донецкого областного совета. Перед ним возвышалось современное высотное здание. Баррикады вокруг уже были убраны, только с флангов стояли приземистые огневые точки из железобетонных блоков, обложенных мешками с песком и укрытых маскировочными сетями. На балконе над фасадом здания развевались флаги Новороссии, Донецкой Народной Республики и России. На входе дежурила вооруженная укороченными автоматами охрана.
А слева возвышался в бронзе и мраморе монумент: фрагмент тех самых баррикад, а на них – скульптурная группа. Парень сжимает в руках автомат, рядом – пожилой мужчина в шахтерской каске с фонарем-«коногонкой» и девушка с санитарной сумкой через плечо.
У подножия памятника – ворох живых цветов.
Монумент этот возвели всего за пару месяцев на народные пожертвования. Еще идет война с бандеровцами, но людям все же нужны символ и зримое воплощение памяти.
На бронзовой доске выбито стихотворение:
Русскому сопротивлению Донбасса посвящается:
- Ищут в Донецких степях и в Луганске,
- Под Краматорском, в районе Славянска.
- Враг даже денег уже предлагал,
- Только бы парня хоть кто-то поймал!
- Есть даже список особых примет:
- Парню примерно 25 лет,
- Рост выше среднего, сажень в плечах.
- Вежлив. Воспитан. Сдержан в речах.
- Лишнего слова не любит сказать.
- Над «балаклавой» синеют глаза.
- Смелое сердце в крепкой груди.
- Чаще – с друзьями, реже – один.
- В берцы обут. Винтовка в руках.
- Кто он, откуда – не ясно пока…
- Может быть, к нам он из Крыма пришел,
- И там у крымчанок расстройство и шок?
- Может, приехал он к нам из России?
- Если б поймали – сразу б спросили,
- Только вот Крым не признал своего,
- Да и Россия не знает его…
- Вдруг его родина – гордый Донбасс?
- Вдруг он родился и рос среди нас?
- Вдруг рядом с ним – его батя-шахтер?
- Мать возглавляет отряд медсестер,
- Дед не сдержался, берданку достал,
- Рядом с внучком на позицию встал,
- На блокпосту – его вежливый брат,
- Кормит бойцов пшенной кашей сестра,
- На баррикаде жена рядом с ним,
- Лишь бабушка дома – осталась с детьми.
- Лица родные он видит вокруг.
- Тут – одноклассник, там – с армии друг,
- Тренер футбольный, по даче сосед,
- Школьный учитель пришел, как и все…
- Киев, смотри, ты же всё прозевал —
- Каждый из нас уже вежливым стал.
- И подтвердит тебе каждый из нас:
- Вежливый парень – это Донбасс!
И подпись:
Наталья Балалуева.
Константин Новиков снял полевое кепи и постоял, задумчиво глядя на этот памятник недавней истории. Их общей истории – Донбасса, Новороссии и России. Эти люди вышли на баррикады, потому что верили: русские своих не бросают! И он, офицер медицинской службы, был самым красноречивым тому подтверждением. Фашистская киевская власть обливала грязью патриотов Донбасса. Чего только не придумывали проплаченные из «звездно-полосатого» кармана «желто-блакитные» журналисты: что в Донецке на баррикадах – бандиты и алкоголики, «купленные» агенты Путина и спецназа ГРУ! (Интересно, а «спецназ ГРУ» – это у них, наверное, на лбу вытатуировано?)
На самом же деле это были обычные люди, добровольцы из соседних домов. Поначалу приходили со своим снаряжением, своими же охотничьими ружьями. Сердобольные домохозяйки несли еду и варили обеды. Врачи-добровольцы организовывали медико-санитарную службу и оказывали помощь.
Пенсионеры сами стали тогда живым щитом, прикрывая активистов от возможного штурма. Подходят молодые ребята к бабушке, видимо, сын с невесткой:
– Бабушка, пойдемте домой!
– Нет, сынки, вы идите, а я еще здесь посижу! – отвечает старушка, которая еще застала гитлеровскую оккупацию.
Даже одноногий инвалид на костылях сжимал в руке дубинку: хоть разочек, но треснуть «правосека» по черепу![50]
Вечером Константин Новиков решил пойти в театр имени Соловьяненко на оперу Джузеппе Верди «Аида». Все ж сказывалось интеллигентное санкт-петербургское происхождение и воспитание.
В антрактах он потягивал колкое шампанское из высокого бокала, любуясь нарядами дам. Да и сам Константин Новиков притягивал взгляды противоположного пола. Полевая офицерская форма хоть и не так элегантна, как парадная, но…
Так что в гостиницу после театрального представления молодой офицер медицинской службы вернулся не один…
* * *
Возвращаясь в Славянск в составе медицинской колонны, Константин Новиков мечтательно жмурился и едва заметно улыбался, вспоминая ту страстную и романтичную ночь.
Судя по довольным лицам военфельдшера и стрелков-санитаров, у них тоже все сложилось наилучшим образом. Отдохнули – на славу! Свежий глоток мирной жизни позволил сбросить напряжение, а еще русские солдаты увидели воочию тех, кого они защищают на огненных рубежах Славянска и Краматорска, Горловки и Саур-Могилы.
Впереди снова были фронтовые будни в окопах «Донбасского Сталинграда».
Глава 11. Операция «Гнев Новороссии»
За последнее время зенитчики Донецкой Народной Республики отбили у «желто-блакитных» стервятников охоту летать медленно и низко. Если с самолетами было еще более-менее, то «вентиляторов» с трезубцами на бортах уже катастрофически не хватало! Даже неуязвимые в прошлом броневертолеты огневой поддержки «Ми-24» не пугали донецких и луганских повстанцев. Справедливости ради, стоит сказать, что русский «Крокодил» хуже не стал, но вот украинские пилоты пилотировали грозные винтокрылые машины из рук вон плохо. Почти четверть века у «незалэжной» не хватало «грошей» на армию. Вот и расплачивались теперь пилоты Воздушных сил Украины своими жизнями почем зря.
Но для непосредственной поддержки войск киевские стратеги придумали, как им казалось, блестящий ход! Бандеровские нацисты взяли пример со своих «старших братьев» из-за океана. Генералы из Пентагона, «насаждая демократию» по всему миру, использовали в числе прочих «средств доставки гуманитарной помощи» так называемые «ганшипы».
Эти самолеты огневой поддержки, несмотря на «невоенный» внешний вид, были окутаны завесой секретности не меньшей, нежели знаменитые «невидимки» «Стелс»!
Их не зря называют «воздушным линкором», а подчиняются эти крылатые вестники Апокалипсиса непосредственно Силам специальных операций ВВС США.
На борту специально переоборудованных из обычного транспортного самолета C-130 «Геркулес» была установлена целая орудийная батарея: 105-миллиметровая пушка M-102, 40-миллиметровая автоматическая пушка M1 «Бофорс» и две шестиствольные «скорострелки» M61A1 «Вулкан» калибра двадцать миллиметров!
Эта модификация самолета получила название C-130H «Спектр».
Не позавидуешь тому, кто окажется целью для такой артиллерийской батареи, да к тому же наводимой высокоточными электронно-оптическими прицелами!
Конечно, у украинских Воздушных сил возможности были поменьше, да ведь и масштаб противостояния совершенно несопоставим. Всего-то пара мятежных областей против скоординированной мощи всего государства «победивших демократических ценностей» и при поддержке «всего цивилизованного мира»!..
Поэтому-то и было решено перевооружить старенькие «транспортники» «Ан-26» и более новые – «Ан-32» в самолеты огневой поддержки. Двухмоторные военно-транспортные машины получили дополнительно широкую дверь в правом борту, в проеме которой и устанавливалось вооружение. Оно состояло из довольно стареньких, но все же не растерявших своей мощи счетверенных установок крупнокалиберных пулеметов Владимирова ЗПУ-4.
Весила установка, несмотря на кажущуюся массивность, всего две тонны, так что по весовым параметрам она более-менее подходила. Гораздо большую проблему представляли двухметровые стволы, торчащие перпендикулярно потоку. Но предполагалось, что вооружение будет применяться с широкого виража. Украинский «ганшип-недомерок» должен был кружить над целью и уничтожать ее плотным пулеметным огнем. Это вообще-то превращало экипаж в гарантированных камикадзе. Поскольку такой самолет неизбежно «соберет аплодисменты» в виде зенитных управляемых ракет и пулеметно-пушечных очередей расчетов ПВО защитников Новороссии.
Украинский самолет-разведчик «Ан-30» уже долетался, получив ракетой в правый двигатель 7 июня 2014 года. Продажные киевские власти заявили, что этот «літальний апарат»[51] перевозил «гуманитарные грузы». Ну, вот и получил «гуманитарную помощь с доставкой прямо в правый двигатель» в виде управляемой ракеты новейшего российского ПЗРК «Верба»! Для экипажа этот самолет и вправду едва не стал «летальным»! Хотя справедливости ради, стоит отметить профессионализм украинских летчиков: они отвели горящий самолет от жилых построек и только после этого покинули с парашютами объятую пламенем машину.
Но неофашистская бандеровская власть, начав с предательства «Беркута», не собиралась останавливаться на достигнутом. Предатели украинского народа в Киеве продолжали продавать по дешевке тех, кто пытался ей более-менее честно служить.
Хорошо еще, что использовать украинский «ганшип-недомерок» предполагалось ночью или в ранние утренние часы.
Именно в такой тихий предрассветный час очередной самолет с «гуманитарной помощью» вылетел на задание. В правом борту фюзеляжа у него зияла приличных размеров амбразура для стрельбы. Два оператора счетверенной пулеметной установки были пристегнуты к жестким металлическим креслам, и в довершение ко всему на них напялили парашюты. Оба стрелка были резервистами из ПВО, они служили в прикрытии зенитно-ракетного дивизиона на установке ЗУ-23-2. «Мудрое командование» посчитало это достаточным, чтобы превратить сухопутные «сапоги» в воздушных стрелков, не дав перед вылетом им даже одного, пробного прыжка с парашютом. Только теоретическое занятие с таким же, как и они, резервистом-десантником. Да и парашюты у «украинских камикадзе» были не военные: «ПЛП» – парашют летчика-планериста был довольно компактным и надежным, но на спинах сорокалетних дядек небольшие ранцы смотрелись совсем уж нелепо. И это не прибавляло доверия к родной армии.
Оба стрелка были в теплых армейских куртках, потому как от двигателя тянуло в полете ледяным воздухом.
«Украинские камикадзе», насмотревшись «желто-блакитного» раздолбайства в армии, приобрели поистине буддийское спокойствие. А после взлета вместо полагающейся самураям ритуальной рюмки саке предпочли «пол-литру» на двоих. Даже с пилотами поделились. Впрочем, «горілка» была тепловатой, что несколько роднило ее с рисовой японской водкой.
Встав в вираж, летчики подали сигнал стрелкам. Те влупили из всех четырех стволов по мятежному городу внизу. Американский «Ганшип» ведет прицельную стрельбу благодаря сверхсовременным оптико-электронным системам наведения, в этом ведь и смысл – точечное поражение целей.
Украинский «ганшип-недомерок» поливал все внизу свинцом не шибко прицельно. Система наведения: «три лаптя влево, два пальца вниз!» Абы гремело посильнее! Едкий пороховой дым мгновенно вытянуло потоком воздуха от винтов.
С земли тоже прогремело – с темпом стрельбы в 2000 выстрелов из обоих стволов. Расчет замаскированной зенитной установки ЗУ-23-3 в кузове «КамАЗа» оказался более подготовлен и тренирован. Да и мотивация была гораздо выше, чем у украинских «горе-вояк». Искрящиеся трассеры пронзили светлеющее небо над Славянском и впились в правый мотор легкого транспортного самолета. Надежный «Ан-26» будто влетел в воздушную колдобину. Правый двигатель полыхнул и задымился.
– Звідки дим?!!
– Ми підбиті!!!
– Зйобуймо з цього клятого літака![52]
Пилоты были того же мнения. Оба летчика и штурман покинули гибнущий «Ан-26», незадачливые стрелки последовали за ними. На удивление, сделанные еще во времена Советского Союза парашюты не подвели.
А крепко сработанный еще в том же СССР микроавтобус УАЗ тоже не подвел и привез группу спецназа прямо к месту приземления украинских «летунов». Лязг затворов и наведенные прямо в брюхо стволы автоматов оказались красноречивее всяких слов. Пленным пару раз врезали прикладами по ребрам, для профилактики, заломили руки и запихнули в микроавтобус цвета хаки.
«Уазик» завез одного из стрелков в госпиталь. Дежуривший в тот день старший лейтенант Новиков осмотрел пострадавшего и отправил его на рентген. Подозрение Кости оказалось верным: перелом правой голени.
– Лучше на приземлении группироваться нужно! Хотя у вас парашют был спасательный, там главное – «тушку» живой приземлить… В общем – до трибунала заживет! – обнадежил пленного воздушного стрелка русский военврач. – Ничего серьезного в отличие от тех ранений, что каждый день получают оставшиеся мирные жители и ополченцы! Все, сгинь с глаз моих!
* * *
Поздно ночью весь персонал 4077-го медбата подняли по тревоге. Вместе с медицинскими джипами «Тигр» и парой защищенных грузовиков «Тайфун-У» они рассредоточились в окрестностях Славянска. Каждый медицинский автомобиль сопровождала группа до зубов вооруженных спецназовцев.
Старший лейтенант Новиков ругался на то, что его разбудили после четырех часов подряд в операционной, и строил догадки, к чему такая секретность.
Подполковник медслужбы Авраимов тоже не внес ясности в происходящее.
– Медперсонал временно прикомандировывается к спецгруппам для ведения операций поиска и спасения. Выполнять все приказы командиров групп!
Какой «поиск и спасение», какие приказы?.. Одним словом – армия, волшебная страна неразберихи!
Ночь была самой обычной в Славянске: кое-где постреливали, послышалось несколько взрывов. Судя по всему, выстрелили из гранатомета. Пару раз со стороны горы Карачун ухнули мины, но далеко и неприцельно.
И вдруг с ночного неба донесся грохот двигателей. Эти звуки здесь научились бояться и ненавидеть. Истребители и штурмовики с трезубцами на крыльях, боевые вертолеты огневой поддержки «Ми-24» с сине-желтыми эмблемами постоянно «утюжили» мятежный Славянск – лупили из пушек, пускали неуправляемые ракеты, бросали запрещенные Женевской конвенцией шариковые кассетные бомбы.
Но зенитчики повстанцев ДНР быстро научили бандеровских стервятников осторожности.
Константин Новиков вскочил из укрытого маскировочной сетью и ветками джипа и привычно задрал голову. Оглядевшись, он отметил, что спецназовцы ведут себя слишком уж странно: улыбаются и машут руками крылатой смерти.
Звук турбин удалялся, и вскоре со стороны горы Карачун, занятой карательными «желто-блакитными» войсками, раздались громовые раскаты мощных взрывов! Рев и грохот адова оркестра продолжались довольно долго, а потом неизвестные самолеты снова прошумели над головами медиков и спецназовцев.
– Это наши самолеты! А мы здесь находимся на случай, если кого-нибудь из тех ребят собьют, и нужно будет их вытаскивать! – пояснил командир группы специального назначения.
* * *
Настало время вернуть небо Донбасса!
Операция под кодовым названием «Гнев Новороссии» была одной из самых секретных и тщательно спланированных. Предполагалось ни много ни мало нанести авиационные штурмовые удары по позициям бандеровских войск и карательных отрядов «Правого сектора».
С типом самолета определились сразу. Для авиаударов предполагалось использовать неприхотливые и надежные чешские «Альбатросы». Эти учебно-тренировочные самолеты верой и правдой служили сначала в ВВС СССР, а потом в России, на Украине, в Белоруссии и других странах по всему миру. Чешская «Элочка» стала своеобразной «учебной партой» для многих поколений пилотов. Но одной только летной подготовкой возможности этой машины не ограничивались – она могла применяться и в качестве легкого штурмовика. В базовой модификации L-39C «Albatros» нес на двух пилонах подвески под крылом блоки УБ-32-57 с неуправляемыми ракетами С-5 или же пару ракет «воздух-воздух» малой дальности Р-60. Такой боевой нагрузки вполне хватало для обучения курсантов основам боевого применения авиации.
Однако чешскими и русскими конструкторами были разработаны и более «продвинутые» версии легкого самолета-штурмовика. В этом случае добавлялся еще подфюзеляжный пилон подвески, а на усиленном крыле было установлено уже не два, а четыре узла подвески. Боевая нагрузка в таком состоянии возрастала до 1300 килограммов при максимальной взлетной массе в шесть тонн.
Модернизированные легкие штурмовики L-39C были оснащены новейшими оптико-электронными круглосуточными системами целеуказания. На лобовом стекле установлен многофункциональный коллиматорный прицел. В кабине смонтированы новейшие средства радиосвязи, спутниковая система навигации GPS, компьютер с жидкокристаллическими цветными дисплеями. Пассивный комплекс обороны самолета включает в себя систему предупреждения об облучении РЛС, средства радиоэлектронной борьбы и блоки отстрела тепловых «ловушек».
На самолеты также поставили локальное бронирование кабин двигателей и протектированные топливные баки, пулевые пробоины в них затягивались специальной пористой массой – протектором. В задней кабине инструктора вместо катапультного кресла установили еще один топливный бак на пятьсот литров.
Базировались самолеты на грунтовом аэродроме бывшего ДОССАФ в поселке Моспино под Донецком.
Когда-то, без преувеличения, это был центр авиационно-спортивной жизни Донбасса! И даже в эпоху «незалэжного» безвременья благодаря энтузиастам спортсмены продолжали летать на высший пилотаж и совершать парашютные прыжки. Но на одном только энтузиазме и без должного финансирования продержаться было просто невозможно. Продление ресурса самолетов – дело не из дешевых, да и инструкторы-профессионалы не могли прожить на одну только копеечную зарплату. Авиатехника потихоньку списывалась, пара «Як-52» и несчастная «Аннушка» поддерживались в состоянии летной годности только за счет «технического каннибализма» уже не летающих машин. Аэродром потихоньку хирел, как ветеран войны в доме престарелых. Пока его вообще не продали, а летное поле – не распахали. Но и поле это вскоре совсем забросили.
Но сейчас аэродром-ветеран снова принимал авиатехнику! Подновили ангары и казармы, привели в порядок спортгородок наземной подготовки с макетом салона Ан-2, лопингами, имитацией подвесной системы парашюта и тросовой горкой для имитации спуска под куполом.
Правда, контрольно-пропускной пункт у въезда на аэродром охранял не сторож с древней «берданкой», а крепкие парни с автоматами и колючими глазами в прорезях черных масок-«балаклав». В окрестных перелесках затаились грузовики со спаренными зенитными «скорострелками» в кузовах, а рядом – стрелки с ПЗРК.
* * *
Командир звена ВВС Народного ополчения Новороссии капитан запаса ВВС Украины Олег Щербина с наслаждением вдыхал такой знакомый терпкий аромат степных трав, смешанный с запахами авиационного керосина, масла и разогретого металла. Возле лесополосы в капонирах под маскировочными сетями ждали своего часа остроносые «Альбатросы». На техпозиции оружейники проверяли уже подвешенное вооружение первого звена.
Олег Щербина проверил подачу кислорода в маске, покрутил головой, проверяя, как сидит летный шлем, и захлопнул фонарь кабины. Офицер старта дважды мигнул фонариком – приготовиться.
По полосе, выложенной стальными перфорированными плитами аэродромного настила, уже разбегались парами легкие штурмовики первого звена. Скоро – их очередь.
Олег Щербина плавно двинул вперед сектор газа, и послушная «Элочка» плавно покатилась вперед, выруливая на линию исполнительного старта. Все было знакомо и привычно, как много лет назад, когда он еще курсантом Харьковского университета Воздушных сил Украины имени Ивана Кожедуба осваивал основы летной премудрости. Но чем дальше он учился, тем все больше и больше осознавал бесперспективность карьеры военного летчика в ВВС «независимой» Украины. Достаточно сказать, что им – будущим истребителям, дали только по два провозных полета на истребителе-«спарке» «МиГ-29УБ». И это при том, что данный тип самолетов был их основным!
Отслужив немного в строевой летной части, капитан Щербина написал рапорт на увольнение: полеты были большим праздником, а стрельбы – вообще именинами сердца. Налетывали часы по крохам, но и этого даже для поддержания пилотажной квалификации катастрофически не хватало. А так, «через день – на ремень»! Вот и надоело пилоту в караулы ходить да бессмысленно «службу тащить», «летая» только на тренажерах да во сне.
Уволившись, капитан Щербина пошел работать в родной моспинский аэроклуб, занимался высшим пилотажем на «Як-52», вывозил парашютистов на «Аннушке», да и сам любил иной раз остаться один на один с зияющей голубой бездной под послушным и управляемым куполом. Так и было, пока аэроклуб не закрыли, а оставшихся энтузиастов не расформировали.
А теперь Щербина решил воевать, как умел, лучше всего – в кабине ударного самолета! Отец двоих маленьких детей, вероятно, более чем кто-либо осознавал смертельную опасность этого боевого вылета. Не лучше ли встретить угрозу дома, вместе с плачущей женой и детьми? Нет! Врага нужно встречать во всеоружии и на подготовленных рубежах! А не ждать, пока в дверь постучатся прикладом автомата бандеровские фашисты. Что будет потом, Олег Щербина представлял вполне отчетливо, не страдая излишним оптимизмом.
А потому – сектор газа вперед, и ручку управления – на себя! Перегруженный «Альбатрос» неохотно отрывается от стального настила импровизированной взлетно-посадочной полосы. Убрано шасси, взят нужный курс. Два звена самолетов идут на малой высоте, в режиме полного радиомолчания с выключенными аэронавигационными огнями. Ориентирование – только по цифровой интерактивной карте на дисплее бортового компьютера и по отблескам пламени из сопла самолета впереди.
Но Россия, могучая страна, не оставила своих сынов и здесь, над потенциально враждебной территорией. Невидимые электромагнитные импульсы чутко пронизывали пространство, отражаясь от земной поверхности. Отражения эти летчики в кабине легких штурмовиков воспринимали россыпями разноцветных точек, пунктирными линиями маршрутов, секторами обзора украинских радиолокационных постов и границами зон огневого поражения систем ПВО. А посылали эти чуткие электромагнитные импульсы «горбатые» четырехмоторные самолеты с «грибами»-обтекателями мощных антенн радиолокаторов. «Летающие» радары А-50УМ барражировали в воздушном пространстве России под прикрытием звеньев многофункциональных истребителей Су-35С и Су3CМ.
Именно они и стали «глазами» летчиков непокорного Донбасса в непроглядной тьме поздней ночи.
Олег Щербина отклонил ручку управления, меняя курс. Две минуты до цели: на фоне звездного неба отчетливо прорисовывались темные очертания горы Карачун, с которой бандеровские фашисты вели обстрел непокорного Славянска. Пальцы, затянутые в летную перчатку безошибочно, в раз и навсегда заученном порядке, переключили тумблеры на приборной доске кабины. На индикаторе на фоне лобового стекла вспыхнула зеленым прицельная метка. Это заработала оптико-локационная станция с лазерным дальномером и инфракрасной камерой.
На легких штурмовиках L-39C «Альбатрос» была реализована асимметричная подвеска: на двух внутренних пилонах под крыльями – блоки Б-8 с реактивными снарядами С-8. На крайнем правом узле – обзорно-прицельная электронно-оптическая система, а на левом – подвесной пушечный контейнер СППУ-22-01 с 23-миллиметровыми двуствольными пушками ГШ-23МЛ.
Полетел вниз опустошенный за время полета подвесной топливный бак, самолет вздрогнул, освободившись от груза.
Олег Щербина заложил вираж, выходя на боевой курс.
– Я Шершень-5, прием, вышел на боевой! Цель вижу – атакую ракетами! – палец сбросил предохранительную скобу и нажал на гашетку.
Из-под крыльев со свистом и воем, перекрывшими на мгновение даже рев турбины за спиной, ударили разящие огненные стрелы реактивных снарядов! Неуправляемые ракеты были снабжены различными типами боеголовок: осколочно-фугасными, бетонобойными, бронебойными и объемно-детонирующими. Гора Карачун превратилась в извергающийся вулкан! Потоки яростного пламени растекались по склонам, фонтаны взрывов «накрывали» позиции гаубиц и минометов, выжигали блиндажи с «бандеровским мясом», превращая его в «котлеты по-донбасски»! Древние считали вулканы входом в ад, теперь же ад разверзся здесь!
Это и был гнев Новороссии!
– «Шершни», повторить заход! Атака с круга!
– Вас понял, захожу в атаку!
Восьмерка легких штурмовиков L-39C «Альбатрос» с Андреевскими косыми крестами на красном фоне – эмблемами Новороссии, огненной фрезой реактивных снарядов вгрызалась в позиции «желто-блакитных» карателей, терроризировавших город постоянными обстрелами. Думали, суки, что вы тут в безопасности?!! А вот хрен вам! Пуск ракет!!!
Когда двадцатизарядные ракетные блоки опустели, летчики Новороссии переключились на стрельбу из пушек. Двуствольные 23-миллиметровые пушки ГШ-23МЛ огненным «гребнем» «причесали» то, что еще шевелилось на Карачуне!
– Работу закончил, отход на «точку». Внимание, «Шершни», возвращаемся.
Отстрелив напоследок тепловые «ловушки», легкие штурмовики легли на обратный курс. В светлеющем рассветном небе на фоне пятнисто-зеленого камуфляжа легких штурмовиков ярким контрастом выделялись оранжево-черные полосы. Они были нанесены на плоскости и хвостовое оперение для быстрого опознавания самолетов. Эти же самые полосы и дали звучное прозвище-позывной пилотам.
Ударные самолеты ВВС Новороссии и действительно «жалили» больно, словно шершни. В первом ракетно-штурмовом ударе фактор внезапности был реализован на все сто процентов. Бандеровские горе-вояки и не ожидали угрозы с неба! За что и поплатились огромными потерями в живой силе и тяжелом вооружении.
За остаток ночи легкие штурмовики выполнили еще два вылета. Объектами авиаударов стали скопления украинских танков и бронетранспортеров, живая сила оккупантов, быстро переведенная в разряд мертвой. Блокпосты Нацгвардии Украины и «Правого сектора» были разнесены в клочья осколочно-фугасными и объемно-зажигательными ракетами С-8КОМ и С-8ДМ. Колонну грузовиков с боеприпасами под прикрытием бронетранспортеров на марше «Альбатросы» повстанцев расстреляли из скорострельных 23-миллиметровых пушек в подвесных пушечных контейнерах.
Пока «расчухались» доблестные Воздушные силы Украины, пока подняли хотя бы пару «МиГ-29», уже наступило утро. Вылетевшие «желто-блакитные» истребители почти сразу же нарвались на заранее подготовленные зенитные засады. В итоге оба «МиГа» были сбиты из переносных ракетных комплексов «Верба». Повстанцы ракет не жалели!
И в дальнейшем «Шершни» не раз жалили «бандерлогов» и «правосеков» в их свинячьи задницы! Легкие «Альбатросы» быстро рассредотачивались по полевым аэродромам, использовали для взлета и посадки грунтовые площадки или прямые участки автомобильных дорог, были неприхотливыми в обслуживании и послушными в пилотировании. Действуя парами и звеньями, легкие штурмовики патриотов Донбасса наносили стремительные и неотразимые удары. Их эффективность в немалой степени зависела и от взаимодействия с русскими «летающими радарами» и постановщиками радиоэлектронных помех.
Не менее эффективно легкие штурмовики ВВС Новороссии взаимодействовали и с диверсионными группами повстанцев. Идет колонна под сине-желтым флагом – и тут же гранатометчики выбивают грузовики с зенитными установками в кузовах и довольно «пожилые» четырехствольные «Шилки». А потом уже «вынырнувшая» из-за ближайших холмов на малой высоте пара «Альбатросов» утюжит все остальное из подвесных пушечных контейнеров! Вылетают на перехват украинские истребители? Милости просим: «Иглы», «Стрелы», «Вербы», «Зеушки» у повстанцев – в ассортименте!
А кроме того – у самой русской границы развернуты дивизионы непревзойденных зенитно-ракетных систем С-300ПМУ-2 «Фаворит». Дальности этого комплекса вполне достаточно, чтобы держать воздушное пространство под контролем над территорией почти всей Донецкой и Луганской областей.
Как в том анекдоте:
– Доктор, помогите, вы же психолог! У меня комплексы…
– Какие?
– Зенитно-ракетные…
К тому же ракетно-штурмовые удары ВВС Новороссии имели и огромное психологическое значение: бандеровские каратели окончательно потеряли веру в собственную авиацию. Они и до того не шибко доверяли «желто-блакитным» вертолетам и штурмовикам, крошащим без разбору свои же блокпосты, огневые точки и технику. А теперь хохляцкие горе-вояки и вовсе лупили изо всех стволов по всему, что летает! Всего за неделю после авианалета легких штурмовиков L-39C «Альбатрос» ВВС Новороссии, «дружественным огнем» бандеровских оккупантов была сбита пара штурмовиков «Су-25», два вертолета «Ми-24» и один «Ми-8». Еще один истребитель «МиГ-29» с трезубцами на вертикальном сдвоенном оперении был подбит, но сумел дотянуть до аэродрома.
А один севший на «брюхо» «Су-25» ополченцам Донбасса удалось захватить практически не поврежденным, и его очень быстро восстановили. Кто это сделал? Исключительно квалифицированные и очень вежливые авиационно-технические специалисты! И теперь авиация Новороссии располагала еще одним «настоящим» штурмовиком!
Так что теперь у бандеровских оккупантов не только земля горела под ногами, но и небо посылало смертоносные огненные проклятья неофашистам!
Глава 12. Капкан для карателей
Подполковник медицинской службы Юрий Григорьевич Авраимов вызвал на совещание всех, кроме дежурной смены, сотрудников 4077-го отдельного медицинского батальона.
– В ближайшие семьдесят два часа всем быть готовыми к приему раненых! Скорее всего, будет много тяжелых с множественными ранениями. Поэтому нужно заготовить как можно больше крови, необходимых препаратов, шовного и перевязочного материала, подготовить необходимый хирургический инструментарий.
– Есть!
Медсестры гремели бюксами, выкладывали на столики простерилизованные хирургические инструменты и накрывали ряды сверкающих изогнутых приспособлений. На первый взгляд они выглядели устрашающе, но именно они спасают жизнь даже безнадежно раненым в чутких руках хирургов. Ряды ампул напоминали патроны в зарядных ящиках, флаконы с кровью дожидались своих пациентов в холодильниках.
Хирурги уже заранее шли мыться перед операциями.
Неожиданно возле подвала полуразрушенной пятиэтажки затормозил бронированный джип. Оттуда выбрались бойцы в полном обмундировании. Карманы и подсумки топорщились от запасных магазинов к автоматам, гранат и прочего военного «железа».
Один из них обратился к часовому:
– Где я могу видеть командира госпиталя? Это срочно.
– Хирурги уже в предоперационной.
Незнакомый спецназовец молча шагнул вперед и спустился в просторный подвал, идущий через всю пятиэтажку.
– Мне нужен командир госпиталя и хирург, старший лейтенант Новиков. Есть у вас такой?
– Здесь нельзя находиться нестерильному! Вон за дверь! – подполковник медслужбы Авраимов снял хирургическую маску.
– Но…
– Вон отсюда, я сказал! Сейчас выйду и поговорю, – Юрий Гаврилович кивнул Косте Новикову. – Пошли, старлей. Чем же ты заинтересовал спецназ?
Бойцы ждали возле своего броневика. Хирурги накинули камуфлированные куртки поверх зеленых хирургических рубашек и вышли на улицу.
– В чем дело, бойцы?
– Согласно секретному распоряжению старший лейтенант медицинской службы Новиков переходит в наше распоряжение на время проведения войсковой операции.
– Что за секретное распоряжение? Какая такая войсковая операция?.. К чему вообще все эти шпионские игры?!! У нас тяжелораненые с минуты на минуту поступят!
– Это не шпионские игры, товарищ военврач. А старшего лейтенанта Новикова рекомендовали серьезные командиры. Так что – собирайтесь! Возможно, нам понадобится помощь квалифицированного хирурга в тылу противника.
– Интересно, кто же это меня порекомендовал? – усмехнулся Новиков. Он откозырял командиру и побежал собирать своих людей.
– Костя, возьми побольше медикаментов, они тебе там понадобятся.
– И патронов больше возьмите, они вам тоже понадобятся, – заметил спецназовец.
Вскоре подъехали два санитарных джипа СПМ-2 «Тигр», старший лейтенант Новиков довел боевую задачу до подчиненных.
– Наконец-то настоящее дело! – заметил Артем-Одессит. – Возьму побольше патронов к автомату.
– А вы, товарищ старший лейтенант, не хотите взять «калашников»?
– Нет, я привык к своему «Кедру». К тому же пистолет-пулемет комплектуется глушителем и тактическим фонарем.
Старший лейтенант Новиков знал, что многие военврачи терпеть не могут оружия. И воспринимают кобуру на поясе в лучшем случае как неизбежное зло. Костя же считал пистолет-пулемет «Кедр», автомат Калашникова или тяжелый двадцатизарядный «Стечкин» таким же инструментом, как, например, скальпель или зажим Кохера.
Оружие и бронежилет у него хранились в командирском джипе «Тигр», как говорится, «собраться – только подпоясаться». Константин Новиков поправил лямки бронежилета с разгрузочной системой. В карманах слева было пять магазинов на тридцать патронов к пистолету-пулемету «Кедр». Еще три магазина крепились в подсумке на бедре.
Костя внимательно проверил оружие и установил глушитель на ствол пистолета-пулемета, лязгнул затвором и щелкнул предохранителем – переводчиком огня. Затем проверил двадцатизарядный «Стечкин».
Подсумки и карманы на правой стороне разгрузочной системы бронежилета были заполнены перевязочными пакетами, стерильными бинтами, кровеостанавливающими жгутами, ампулами с сильнодействующими препаратами, шприцами. Такая вот «ходячая аптека»! Да еще в полевой сумке с красным крестом через плечо была укладка первой помощи на восьмерых раненых.
Сверх этого все свободное пространство в медицинских джипах набивали медикаментами и перевязочными материалами.
– Все готово, товарищ старший лейтенант! – отрапортовал военфельдшер Дима Чернавин.
Он тоже был в бронежилете, а на плече – укороченный автомат Калашникова со смотанными попарно магазинами на сорок пять патронов. Бедовый парень – и талантливый военфельдшер. Как пел Александр Розенбаум, кстати, в прошлом – врач «Скорой помощи»: «Ничего нет невозможного для врача, для неотложного»!..
– Тогда – по коням!
* * *
После внезапного ракетно-штурмового удара в войне против бандеровцев произошел коренной перелом. Войска Новороссии начали развивать успех! И первой целью защитников Славянска стала злополучная гора Карачун. Отсюда, с тотально укрепленной господствующей высоты, бандеровские каратели расстреливали Славянск из минометов, крупнокалиберных гаубиц и даже из реактивных систем залпового огня «Град». Отсюда падали на непокорный «Донбасский Сталинград» огненные звезды фосфорных кассетных боеприпасов.
Теперь эта гора с телевизионной вышкой стала объектом яростной атаки со стороны защитников Славянска. Ополченцы в «довесок» к 120-миллиметровой самоходной установке «Нона-С» умудрились «отжать» у бандеровских вояк еще 152-миллиметровую гаубицу и две установки РСЗО «Град». Понятное дело, что в боеприпасах любого типа и калибра недостатка у патриотов Донбасса не было. К тому же через границу прошли еще четыре однотипные самоходки, так что теперь целая батарея 120-миллиметровых орудий была готова разнести позиции «желто-блакитных» карателей вдребезги. Но и это было не все.
На огневые позиции вместе с «Ноной-С» готовились встать усовершенствованные самоходные гаубицы «Хоста» калибра 120 миллиметров. Вот это действительно была «снайперская артиллерия»!
Читать бесплатно другие книги:
