Гнев Новороссии Савицкий Георгий
Самоходная артустановка 2С34 «Хоста» создана на базе более продвинутой универсальной десантной гаубицы 2С31 «Вена». «Хоста» предназначена для подавления живой силы противника, его огневых средств артиллерийских и минометных батарей, танков, штабов на дальности до чертовой дюжины километров. От «Вены» взята комплектация командирских самоходок «Хоста», оснащенных автоматизированной системой управления наведением и огнем, электронные комплексы спутниковой навигации, топологической привязки и связи. На всех машинах установлена усовершенствованная пушка-гаубица-миномет 2А80-1. Полуавтоматическое нарезное орудие калибра 120 миллиметров обладает скорострельностью восемь-девять выстрелов в минуту и может восстанавливать наведение после каждого выстрела. К тому же «Хоста» способна уничтожать цели на обратных скатах высот, а именно там, на обратных склонах Карачуна, и были размещены гаубичные и минометные батареи «желто-блакитных» карателей!
И грянул рукотворный гром!
Затряслась земля от залпов праведного гнева защитников Донбасса. Карачун заволокло дымом, копотью и грязновато-белой меловой пылью. Сквозь эту пелену то тут, то там мелькали вспышки мощных взрывов.
Но мало кто знал, что и артобстрел горы Карачун был тоже отвлекающим маневром…
* * *
Под Славянском была сосредоточена шестнадцатитысячная группировка Национальной карательной гвардии Украины, отдельных батальонов головорезов и регулярной украинской армии. Около двухсот танков, триста бронетранспортеров, мощные шестидюймовые гаубицы, тяжелые минометы, «Грады», остатки вертолетной группировки… Но и этого пришлым «миротворцам», которые методично стирали Славянск с лица земли и убивали мирных жителей, не хватало, чтобы окончательно сломить сопротивление защитников «Донбасского Сталинграда».
В войсках царили разложение и хаос, на блокпостах украинской армии службу солдаты несли кое-как. Снабжение – откровенно хреновое: не хватало не только армейских полевых рационов, но и элементарного хлеба! Не хватало спальных матрасов, теплых одеял, нательного белья. Солдат подкармливали сердобольные старушки.
И вот сидит активист Национальной гвардии Украины на блокпосту под дождем, закутавшись в плащ-накидку времен еще Великой Отечественной, и думу думает… «А какого хрена, собственно, я тут делаю?!» – на Майдане кормили лучше, перед девушками и перед иностранными журналистами покрасоваться можно было. Здесь же «через день – на ремень», постоянные обстрелы и вылазки диверсионных групп «донецких сепаратистов». А толстожопые генералы в Изюме сидят на теплых квартирах, звания себе зарабатывают «в зоне проведения АТО»![53]
Вот, например, выдержка из статьи Евгения Вецько «На два фронта», опубликованная в украинском журнале «Корреспондент» № 23 (613) от 13 июня 2014 года. Это – интервью контрактника Внутренних войск Украины, который сначала стоял на Майдане, охраняя остатки закона, а теперь воюет вместе с «майдаунами» против патриотов Донбасса:
«…Когда к нам приехал министр обороны, знаете, чему он посвятил больше всего времени? Отчитывал за то, что мы небриты. А мы спим на карематах. Где упал, там и спишь. Таскаем на себе обмундирование, которое весит 30 кг, не меньше. Балаклаву снимать нельзя – мало ли… Жарко ужасно.
Кроме того, пока идет АТО, кто-то активно зарабатывает…»
И еще одна цитата из все той же статьи:
«…– Вы стояли на Майдане против тех ребят, вместе с которыми сейчас воюете, против тех политиков, которых сейчас защищаете…
– Я не защищаю политиков и особо не воспринимаю новую власть. Разве что [премьер-министра] Арсения Яценюка. Он приезжал к нам. На своем месте мужик. Но это мое мнение. Я даже не могу сказать, что воюю за единую Украину…»[54]
Вот такие дела…
Что-то в стороне послышалось, вроде бы как шум моторов… Командиру, что ли, доложить? А на хуя?.. Еще проверять заставят. Сонная истома сковала тело, по плащ-накидке барабанят капли противного осеннего дождя, задувает сырой ветер. Да пошло оно все на хрен!
* * *
Десять бронированных джипов СПМ-2 «Тигр» и шесть армейских грузовиков пробирались ненастной осенней ночью по раздолбанной в хлам грунтовке. Обходными тропами, которые были известны только лишь местным контрабандистам, спецназ Новороссии проник в тыл к бандеровским оккупантам. Миновали Святогорск, повернули к границе с Харьковской областью и через Яремовку добрались до речки Оскол.
Всю дорогу бойцы в джипах и грузовиках отсыпались, накапливая силы. Только менялись стрелки за пулеметными турелями. Стремительный марш-бросок проходил в режиме строжайшего радиомолчания. Все сообщения – только флажковым семафором и вестовыми. Даже фонариками старались перемигиваться пореже. Украинские самолеты-разведчики, после того как ополченцы сшибли «Ан-30» под Славянском из новейшего русского ПЗРК 9К-333 «Верба», не горели желанием стать следующим факелом в небе Донбасса.
На берегу колонна боевых джипов притормозила, головная машина трижды мигнула фарами, в ответ на берегу мигнул фонарик.
Перед головным СПМ-2 «Тигр» из темноты вышел человек в плащ-накидке, в руках он держал два полосатых «гаишных» жезла. Они слабо светились. Этими импровизированными световыми сигналами человек указывал направление к импровизированному понтонному мосту. Водители осторожно повели по дощатому настилу. Но импровизированная переправа не подвела, Оскол бронемашины спецназа ополченцев Донбасса форсировали без проблем.
Пришлось еще раз форсировать эту речку, прежде чем колонна бронемашин проскочила по грунтовке между Капитолевкой и Красным Осколом.
Глядя на экран системы спутниковой навигации, Константин Новиков начал понимать замысел спецназовцев. Они огибали Изюм по широкой дуге, заходя в тыл и отрезая пути отхода на Харьков. Старший лейтенант медслужбы усмехнулся: исключительно смелая затея! Хоть и риск – смертельный. Противника недооценивать не следует.
* * *
Со стороны Изюма послышался шум вертолетов. Низко над шоссе, ведущим на Харьков, неслись украинские боевые вертолеты «Ми-24ПУ». Пустив носы, они словно вынюхивали дорогу для наземной техники. Лопасти несущих и рулевых винтов рвали в клочья ночной осенний воздух.
– Пожаловали, козлики «желто-блакитные»!.. – криво усмехнулся чубатый казак, командир группы спецназа.
Терские казаки привыкли воевать в горах Кавказа не числом, а уменьем, все они прошли самую суровую школу войны. Военная хитрость у них впитывалась с молоком матери, волчья отвага и осторожность были в крови тех, кто из поколения в поколение вел борьбу на грани выживания. На земле Донбасса они сражались плечом к плечу с казаками Донского и Кубанского казачеств – братство «вольных людей», а именно так переводится слово «казак» с тюркского, не знало границ. К тому же и сам Славянск был когда-то основан как казачья станица Торская, небольшая крепость на реке Казеный Торец. Вместе с казаками сражались и местные спецназовцы, многие из них прошли горнило локальных войн и миротворческих операций. Некоторые даже застали еще и Афганскую войну.
Теперь спецназовцы Новороссии получили и оборудование, достойное их выучки боевых навыков. Это были, если так можно выразиться, «казаки XXI века». У всех – приборы ночного видения третьего поколения. Электронная оптика позволяла не только вести бой в кромешной тьме, но и считывать тактическую информацию, которая проецировалась в окуляры ПНВ. Тактический комплекс поля боя позволял координировать действия спецназовцев с использованием помехозащищенных каналов связи. На оружии – комбинированные электронно-оптические прицелы.
Это были не «вежливые», а «ультравежливые люди»!
Сейчас командир спецназа терских казаков есаул Василий Молодчий, позывной «Молоток», наблюдал в окулярах электронно-оптического преобразователя двух украинских «Крокодилов» во всех деталях. Изображение транслировалось с прицельного комплекса модуля «Стрелец» на комбинированной зенитке ЗУ-23-2М1. Спаренные 23-миллиметровые пушки дополнены двумя ПЗРК 9К-333 «Верба».
Два «вентилятора» с грохотом прошлись низко над позициями спецназа Новороссии, но обнаружить отважных «терцев» не смогли. Между тем на шоссе со стороны Изюма показалась бронетехника под сине-желтыми флагами. Впереди шли два танка Т-64БВ с навесными катковыми тралами. За ними еще три тяжелые гусеничные «коробки». Это был передовой дозор, за которым катили, попирая разбитый асфальт широкими рубчатыми колесами, бронетранспортеры БТР-4Е «Буцефал». Он же – «Имбецил», или попросту – «Дебил» – такое прозвище дали украинской бронетехнике острые на язык повстанцы. Из-за навесных решеток противокумулятивной защиты БТРы Нацгвардии Украины напоминали скотные сараи на колесах.
В наушниках тактического шлема есаула Молодчего послышались искаженные треском радиопомех голоса – переговоры драпающих из Изюма «желто-блакитных» генералов. Данные радиоперехвата транслировались из служебно-боевой разведывательной машины СБРМ «Стрела» на базе бронированного джипа СПМ-2 «Тигр». Над крышей «Тигра» выдвинулась телескопическая мачта с малогабаритным радиолокатором «Фара-ВР», тепловизором и телевизионной камерой. Радиопеленгатор позволял перехватывать и вскрывать секретные переговоры.
Недалекие прапорщики с генеральскими звездами на погонах привыкли позировать перед объективами западных журналистов в новеньких бронежилетах и пространно рассуждать об украинском патриотизме. При этом толстожопые мордовороты отдавали приказы, один – дебильнее другого, посылая на смерть необученных пацанов.
«…– Это керивник АТО (антитеррористической операцией. – «Репортер»), – отвечает спецназовец. – Дебил и чмо. У него утром срочников покрошило, а он вино пьет. А что для него убитые люди? Ему плевать. Это чмо призвали с пенсии. Он целый генерал-лейтенант. Всю жизнь командовал Внутренними войсками. Бестолковый до беспредела…»[55]
Вот такие «герои нашего времени» в современной украинской армии!
Расчет на трусость и недальновидность бандеровского командования антитеррористической операции оказался верным на сто процентов. Как только запахло жареным, генералы, зарабатывающие себе звания в относительной безопасности штаба АТО в Изюме, послали солдат и «нацгвардейцев» вперед – на Славянск и верную погибель, а сами драпанули в противоположном направлении!
Да не тут-то было…
– Зенитки – огонь!
Ночное небо прочертили светящиеся шлейфы зенитных управляемых ракет «Верба», тьму разорвали в клочья сполохи дульного пламени и трассеры 23-миллиметровых снарядов. Оба украинских боевых вертолета попросту развалились в воздухе! Даже тепловые «ловушки» не успели отстрелить…
Следующими «кандидатами на экстерминатус» были украинские танки головного дозора. И тут грянуло!
Один из боевых джипов СПМ-2 «Тигр» терских казаков был в исполнении мобильного противотанкового комплекса. С виду – обычная машина, только бронированная. Но вот «легким движением руки», как в известной кинокомедии Леонида Гайдая, раскрывается люк в крыше, и на свет божий является счетверенная пусковая установка противотанковых управляемых ракет «Корнет»!
По два самонаводящихся «подарочка» на каждый танк Т-64БВ с навесными противоминными тралами. Бронепробиваемость – 1000 миллиметров за динамической защитой; шансов уцелеть экипажу – никаких.
И тут же с высот по обеим сторонам от шоссе ударили огненные стрелы управляемых противотанковых ракет. Каждый, самый маленький холмик обратился для бандеровских оккупантов и мучителей Донбасса смертью!
Уходя на задание, спецназовцы Новороссии взяли с собой максимально возможное количество тяжелого вооружения. Противотанковые и зенитные ракеты в этом арсенале значились под номером первым. Переносные комплексы «Метис-М» и «Корнет» превратили украинские танки и бронетранспортеры в погребальные костры в считаные секунды.
А по пехоте прошлись раскаленным свинцом крупнокалиберные пулеметы – они значились в арсенале спецназовцев Новороссии под номером «два». Сплошной ураган огня – в этом и смысл: создать максимальную плотность раскаленного свинца на кубический метр пространства!
Уцелевшие «нацгвардейцы» и украинские военные пытались отстреливаться, но в огненном аду, что разверзся на шоссе Изюм – Харьков, они не могли сориентироваться и обнаружить целей. Несколько бронетранспортеров БТР-4Е Национальной гвардии Украины палили наобум из 30-миллиметровых автоматических пушек и спаренных пулеметов.
Еще парочка «Буцефалов» попыталась объехать место бойни по обочине шоссе. Ага – щаз-з! Нашлись ракеты и гранатометные выстрелы и на них…
Все это старший лейтенант медслужбы Новиков наблюдал из передовых окопов засады, бронированные санитарные джипы стояли в низинке, а каких-либо более серьезных позиций для защиты медпункта оборудовать не успели. Русские приборы ночного видения к тому же обладали специальной отсечкой перепадов яркости, что позволяло более-менее нормально наблюдать за полем боя и не «жечь» чувствительные микросхемы.
После яростного огневого налета за дело взялись снайперы спецназа Новороссии. Они отстреливали особо ретивых «нацгвардейцев». Но фактически бой уже прекратился.
– Группы захвата – вперед! Цели вам известны.
На шоссе Изюм – Харьков образовался гигантский огненный затор, изрядно «приправленный» кровью бандеровских оккупантов. Но среди всей этой вакханалии разрушения несколько бронетранспортеров Нацгвардии Украины даже не задело. Благодаря аппаратуре радиотехнической разведки на СБРМ «Стрела» были перехвачены и запеленгованы переговоры генералов. И спецназовцам было точно известно, в каких именно бронемашинах едут «прапорщики с генеральскими звездами»!
Бесшумно метнулись серые тени – словно атакующая волчья стая. Они быстро окружили несколько абсолютно не поврежденных бронетранспортеров. От остальной бронетехники они отличались бронированным «горбом»-надстройкой и были сплошь утыканы разномастными антеннами. Спецназовцев Новороссии интересовали именно эти бронетранспортеры.
Один из «очень вежливых людей» постучал прикладом автомата в борт БТР-4КШМ.
– Выходите, или мы подрываем бронетранспортеры! Времени на раздумья давать не будем.
Немного погодя распахнули кормовые люки. Из темноты вылезли те, кто и был виновен в смертях и своих подчиненных, и мирных жителей Славянска, Краматорска, других городов Донбасса, кто отдавал преступные приказы о «зачистках» и штурмах. Наконец-то они предстали лицом к лицу: спецназ Новороссии и раскормленные мордатые бандеровские генералы.
– Да они пьяные! От генералов этих «желто-блакитных» сивухой разит на километр!
– Вот козлы…
– Разговорчики! Обыскать этих «вояк», грузите их к нам и – ходу!
– Товарищ командир, там – санитарный бронетранспортер подбит. Внутри люди.
– Нужно помочь и эвакуировать раненых.
С помощью «лома и такой-то матери» вскрыли и санитарный бронетранспортер. Бронемашина с красными крестами на бортах оказалась полна таких же пьяных генералов! Ну, это уже ни в какие ворота… Есаул Василий Молодчий боролся с огромным желанием полоснуть длинной, во весь «рожок» очередью по этим испитым мордам. «Героям – сала»! – свиньи чертовы. Своих же раненых, значит, оставили в Изюме, а сами драпанули, прикрываясь красным крестом. Все же здравый смысл победил – патроны надо было экономить.
– Вызовите медиков! Нужно этих ублюдков хоть немного протрезвить…
И теперь уже старший лейтенант медслужбы Константин Новиков боролся с огромным желанием пристрелить этих пьяных ублюдков! И снова победил рациональный расчет: нечего попусту расходовать боеприпасы.
– Вот твари бухие! Да у меня препаратов не хватит, чтобы всех их отрезвить!
– Старлей, выбери самых матерых из этих генералов, они нужны мне трезвые для допроса.
– Есть! Уколю им нолоксон внутривенно, и буквально через пару минут эти козлы придут в себя.
– А что это за препарат?
– Довольно сильный стимулятор ЦНС[56]. Устраняет последствия тяжелого алкогольного или наркотического опьянения. Правда, возможны побочные эффекты – от инсульта до остановки сердца.
– Ладно, этих тварей не жалко!
– А вот простых солдат, да и «нациков» тоже – жалко. Раненых, да и выживших тоже – постреляют свои же… – горячо возразил русский военврач. – И пусть они стреляют по нашим красным крестам, я не брошу раненых!
– Клятва Гиппократа?.. А если нас всех тут сейчас положат? – уколол взглядом командир спецназа. – Ладно, что предлагаешь?
– Отправить вместе с пленными генералами на тех же украинских бронетранспортерах. И на трофейных грузовиках. Они же ведь на ходу.
– Хорошо, но давай быстрее!
– Есть!
– Всем бойцам – собрать трофейное оружие. Мы уходим, и побыстрее!
Капкан для карателей спецназовцы Новороссии захлопнули очень быстро и четко. Теперь бы самим в такой же капкан не попасться…
* * *
Они успели вовремя. Едва только спецназовцы Новороссии снялись с позиций, над шоссе Изюм – Харьков появились украинские штурмовики. Но разгромом колонны бронетехники Нацгвардии Украины и пленением генералов боевые задачи диверсионной группы спецназа Новороссии не исчерпались. Колонна разделилась: захваченные грузовики и штабные бронетранспортеры с пленными украинскими генералами и ранеными солдатами отправились в Славянск обходными тропами. А основная часть диверсионной группы есаула Молодчего ушла на Красный Оскол. В этом селе пересекались шоссейные дороги Днепропетровской, Харьковской и Донецкой областей. Также здесь имелся мост через реку Оскол, который нужно было захватить и удерживать.
Глава 13. «Антифашистский интернационал»
Символы порождают люди, они же и наполняют их смыслом. Брестская крепость, Сталинград, Севастополь – произнеси название этих городов-героев, и сразу встают в памяти события, с ними связанные. В Новейшей истории такими символами стали Славянск и Краматорск, Донецк и Мариуполь. Саур-Могила, легендарная «Высота 277,9» снова, как и в 1943 году, вернула не только символическое, но и военное значение.
Новым символом борьбы патриотов Донбасса против фашистского киевского режима стало село Красный Оскол в Харьковской области. Группа спецназа Новороссии под командованием есаула Терского Казачьего Войска Василия Молодчего вошла в село на рассвете. Вошла без единого выстрела, хоть оно и был опоясан укреплениями и блокпостами. Немногочисленные жители выбрались из подвалов, с интересом и опаской смотрели на пришлых.
Колонна бронетехники спецназа Новороссии затормозила на окраине города.
– Вы – русские или из Донецка?
– А какая разница?
– Нам говорили, что русские всех расстреляют, а «донецкие» придут – всех баб попортят…
– Кто говорил?
– Да «гвардейцы» эти… Национальные.
– А они где?
– Как бой ночью начался, так они и драпанули на Харьков. У них тут склады были, так эти «нацики» все побросали – и смылись. Машины у многих из нас позабирали. А что – с автоматом не поспоришь…
– Кто главный в селе?
– Капитан милиции Геннадий Круглов, – вперед вышел невысокий крепко сбитый мужчина с заметным брюшком под синей формой. На его лице запеклось несколько кровоподтеков, левый глаз заметно заплыл. Губа разбита, из-за чего речь была немного невнятной. – Сейчас населенный пункт никем не контролируется. Здесь дислоцировалась часть Нацгвардии Украины, но они в основном охраняли полевые склады военного имущества. В контакты с местными фактически не вступали, держались обособленно. Правда, в самом начале приезжали другие, в черной форме и с трезубцами на рукавах. Те сильно избили нескольких наших местных активистов и милиционеров, но не убили, слава богу. Объявили, что тут Украина, как будто мы этого не знаем, и уехали. А «нацики», они какие-то убогие… Форма старая, автоматы обшарпанные. Правда, они тут укрепленные позиции хорошо организовали, даже тяжелое вооружение понавезли. И нас гоняли окопы рыть, бетонные блоки ворочать, засыпать мешки с песком…
– Все понятно. У меня приказ – удержать этот населенный пункт до прибытия подкрепления и оборонять мост через Оскол. И я этот приказ буду выполнять всеми силами и средствами. Вполне возможно, что тут будет бой, так что гражданских нужно эвакуировать.
– Понятно все, только вот из гражданских у нас остались только те, кому ехать некуда…
* * *
Позиции тут были оборудованы неплохие – спасибо Нацгвардии Украины, хоть что-то хорошее сделали! Да тяжелого вооружения здесь хватало: пяток зенитных скорострельных пушек, несколько автоматических гранатометов и даже три тяжелых 160-миллиметровых миномета. Боеприпасов тоже хватало, видимо, бандеровцы рассчитывали обосноваться здесь всерьез и надолго, а вон как вышло: только запахло жареным – и свалили к черту на рога!
Трофеи, что взяли на шоссе Изюм – Харьков, тоже пригодились: пара бронетранспортеров БТР-4Е с 30-миллиметровыми пушками и ракетами и новенький трехосный «КрАЗ» с зенитно-артиллерийской установкой в кузове. «Чудо кременчугского автопрома» еще дополнительно набили доверху трофейным оружием и боеприпасами.
Чтобы взять мост, нужно было сначала пройти село. Справа протекала мелкая речушка Бахтин с заболоченными берегами, так что за этот фланг можно было не беспокоиться. Слева от села тоже была низинка, из-за осенних дождей превратившаяся в болото.
В селе расположена плотина Червонооскольского водохранилища и гидроэлектростанции. Минировать их не стали – времени уже не было. Из леса рядом везли свежеспиленные сосновые бревна, ими укрепляли позиции.
В нескольких километрах к северо-востоку, примерно на полпути между Красным Осколом и селом Капитолевка, есаул Молодчий разместил в засаде тот самый «КрАЗ» со спаренной зенитной пушкой в кузове и два десятка солдат с пулеметами и гранатометами. С «высоты 168» можно было контролировать оба шоссе и окраины Изюма. Туда же ушли и несколько снайперов.
Вооружений было – завались, а вот людей не хватало. Правда, капитан милиции Круглов обещал поспособствовать. К тому же, услышав, что в Красном Осколе «донецкие», с окрестных сел стали стекаться мужики. Некоторые – со своими ружьями, но большинство все же – с голыми руками.
– А нам «зброю» дадут? Мы бы готовы защищать свою землю от «западенцев», бандеровцев этих, только автоматы нам дайте… Мы уже и жинок своих подальше отправили, а сами тут останемся – воевать!
– Будет вам «зброя», повоюете.
Пока есаул Молодчий занимался вместе с подполковником Кругловым штабными делами, старший лейтенант Новиков озаботился проблемами военно-полевой медицины.
На совещании сельские врачи и персонал баз отдыха подтвердили свое решение помогать раненым. Они все считали себя мобилизованными и были готовы исполнять свой долг врача и клятву Гиппократа до конца.
Сельская больница Косте понравилась: одноэтажное крепкое здание с большим подвалом строили добротно, наверное, еще пленные немцы после Великой Отечественной войны. И до позиций было недалеко. Здесь он и намеревался разместиться. Поговорил с главврачом, им оказался пожилой, но крепкий мужчина. В кабинете Ивана Николаевича Седова на стене висела шашка в черных лаковых ножнах.
– От прадеда досталась, он ей еще в Империалистическую помахал, немало австрийских голов снес, участвуя в Брусиловском прорыве.
– Я тут в подвале операционную организую, не возражаете, Иван Николаевич?
– Да какие могут быть вопросы! Располагайтесь, конечно. Подвал у нас крепкий, сухой, плесени и крыс нет, за этим лично слежу. Кот у нас при больнице живет, Серым кличут, так он всех грызунов изводит. Делайте, что сочтете нужным, товарищ старший лейтенант. Если что, говорите мне, я подсоблю. Клятва Гиппократа у нас на всех – одна, а тем более – на войне.
Полевой госпиталь молодой военврач постарался организовать по всем правилам ОТМС – Организации и тактики медицинской службы. Проемы окон были укрыты мешками с песком и занавешены ватными матрасами от осколков. В подвале, переоборудованном в операционную, установили рефлекторы и реанимационное оборудование, на всякий случай поставили компактный электрогенератор. Новиков попросил у местных жителей чистых простыней на бинты – перевязочного материала всегда не хватает. Женщины шили впрок ватно-марлевые салфетки. Также несколько бочек-прицепов из-под кваса наполнили водой, оборудовали во дворе небольшой очаг для кипячения, заготовили дров.
Два медицинских бронированных джипа СПМ-2 «Тигр» теперь стояли в специально отрытых капонирах за мешками с песком. Турельные пулеметы «Печенег» прикрывали фланги. По периметру было устроено несколько стрелковых точек. Военврач должен не только знать медицину, но и уметь организовать оборону против диверсионных групп противника. Это тоже входит в ОТМС.
В приготовлениях медперсоналу помогали не только местные жители, но и священник из церкви Николая Чудотворца неподалеку. Настоятель, отец Георгий, сам по светскому образованию был биолог, окончил в свое время Таврический Университет в Крыму.
– Всякая тварь – божья! Чем смогу – помогу, – приговаривал священник.
Во «владения» старшего лейтенанта Новикова заглянул есаул Молодчий. С ним прибыло еще человек десять вооруженных до зубов ребят. Видно, что их немного потрепали.
– Привет, «медицина», обживаешься? Тут к нам прорвалось полсотни бойцов на двух грузовиках. Ребят потрепали, есть несколько раненых. Десять человек отдаю тебе, старлей, будут держать оборону госпиталя.
– Хорошо, спасибо, Василий Николаевич. Кто командир подразделения?
– Сергей Иванченко, позывной Тайга, – бросил ладонь к забинтованной голове мужик лет сорока с заросшим щетиной лицом. У него на поясе рядом с кобурой болталась устрашающего вида дубинка: метровый отрезок стальной трубы с наваренным набалдашником из гвоздей.
Константин Новиков увел раненых в манипуляционную. В принципе, ничего серьезного. Молодой военврач быстро и привычно обработал раны и наложил стерильные повязки. Только у Сергея осколок рассек кожу на голове до кости и повредил кровеносные сосуды. Но это было не так уж и опасно. Хирург выстриг волосы, иссек рану и вытащил злополучный и совсем нестрашный на первый взгляд кусочек металла.
– Тебе повезло, что вскользь прошло, иначе…
Командир отряда только пожал плечами, мол, бывает. Свой новенький автомат с «подствольником» он держал на коленях, ладонь – на предохранителе – переводчике огня.
– А откуда такое экзотическое оружие? – Новиков указал на устрашающего вида дубинку с шипастым наконечником.
– Память о баррикадах под Донецким облсоветом, – усмехнулся командир отряда добровольцев. – Первым ударом снимает шлем, а вторым – голову «правосека»!
– Понятно, – Константин Новиков быстрыми и точными движениями зашил рану и поставил дренаж. Стерильную повязку сверху, и все. – Значит, будете со своими людьми охранять госпиталь.
– Да, организую караулы, службу. И, если что, можете использовать моих ребят как санитаров. Тогда, на баррикадах, я тоже охранял медиков из Добровольческого отряда.
– Погодите, у них еще командир – невысокий мужик, в очках… Интеллигентный такой, как его…
– Юрий Евич!
– Ну, да, он теперь в Донецке «гуманитаркой» заведует. Ну, теперь я полностью спокоен за наш импровизированный госпиталь! Распоряжайтесь, берите на себя все организационные и хозяйственные хлопоты. А мне еще нужно в штаб заскочить.
– Так и сделаю.
– Кстати, Сергей, ты не десантник?
– Когда-то служил в спецназе.
– В таком случае, когда будешь разбивать кирпичи головой, подложи чистое полотенце, чтобы не запачкать бинты! – рассмеялся доктор.
* * *
Красный Оскол был довольно древним, основан в 1599 году, как город-крепость, и теперь – через тьму веков боевое прошлое давало о себе знать. Штаб обороны находился в здании сельсовета. Милиционеры все были с автоматами, на баррикаде у входа дежурил пулеметный расчет. Правоохранители решили сражаться до конца.
Константин Новиков кивнул дежурному сержанту-милиционеру за стеклом, тот открыл электродистанционный замок. По выщербленным крутым ступенькам
Дверь в кабинет начальника была открыта.
– Нам постоянно мешали делать свою работу! Постоянные приказы из главка: то требовали показателей по раскрываемости, то приказывали отпустить и не заводить дела на всяких сельских «мажоров». То еще какие-нибудь тупые приказания! Я в этом городе родился и вырос, сюда же вернулся после армии и после Харьковского Университета внутренних дел. А теперь вот хочу на деле, а не только на словах показать, что милиция – с народом.
Капитан Круглов и есаул Молодчий пили чай. На столе лежал план села, Краснооскольской ГЭС и окрестностей.
– Что ж, если милиция с народом, то «Беркут» не зря проливал кровь на Майдане. Разрешите, товарищ капитан?
– Входи, старший лейтенант. Чаю хочешь?
– Не откажусь. Василий Николаевич, у нас там все готово к приему раненых, Сергей Тайга взялся налаживать оборону госпиталя и решает хозяйственные вопросы. Я уверен, у него это получится лучше, чем у меня.
– Отдохни немного, Костя, пока есть время. И, кстати, о том самом времени… Уже день заканчивается, а нас не обстреливают, не бомбят. Забыли, что ли, или не знают, где мы?
– «Уж полночь близится, а Германа все нет…»[57]
– Что ты говоришь, Костя?
– Да это я так, мысли вслух.
– С другой стороны, разве плохо, что сейчас затишье? – поинтересовался милицейский подполковник.
– Чем сильнее затишье – тем яростнее буря…
В коридоре раздались шаги.
– Разрешите войти? – на пороге кабинета стоял незнакомец с автоматом у бедра. Его разгрузочный жилет топорщился от автоматных магазинов и гранат. В кобуре – тяжелый двадцатизарядный «Стечкин», точнее, бесшумная модификация, АПБ.
– Входите. Кто вы?
– Командир отряда спецназа ДНР, позывной Чечен. Со мной две сотни человек. Все, что осталось… Прибыли сюда на двух армейских «КамАЗах», на одном из них – счетверенная пулеметная установка.
Тонкий нос с горбинкой, аккуратная «боцманская» бородка, настороженный, с прищуром взгляд глубоких карих глаз. На короткостриженой голове – зеленый берет. Что бы он ни делал, ладонь всегда лежала на автомате, – заметил старший лейтенант Новиков.
– Присаживайтесь. Очень хорошо, что вы прибыли, тем более с тяжелым вооружением. Тут у меня появилась одна интересная мысль по поводу обороны…
– Товарищи офицеры, я пойду, пожалуй, в госпиталь, – старший лейтенант Новиков козырнул и вышел из кабинета.
Недалеко от милицейского управления его окликнули:
– Руски и срби браћа заувек!
– О, привет, Радован! Какими судьбами здесь?
– А какая судьба может быть на рату… на войне? Я тут вместе с двадесет… двадцатью срби – моими браћа… братьями, – снайпер Камышовый кот широко улыбался. – Здраво, руски доктор.
Сербский снайпер поправил ремень винтовки – югославская «Zastava» M-76 была надежным и мощным оружием. В кобуре на разгрузочном жилете покоился до срока компактный чешский пистолет-пулемет «Scorpion Vz.61».
– Я побежал к своим, – Радован Младич виновато постучал по циферблату часов на запястье.
Русский военврач и сербский снайпер крепко обнялись.
Тут, в Красном Осколе, собрался настоящий антифашистский интернационал! Русские военврачи вместе с гражданскими медиками из этого же города в Харьковской области. Терские казаки и чеченские «коммандос», милиция и местное ополчение – все они объединились против общего врага – бандеровского фашизма и тех, кто стоит за ним! – думал Константин Новиков, торопясь в импровизированный полевой госпиталь.
Да, люди разных национальностей и вероисповеданий объединились против настоящего зла. И зло не замедлило явиться.
* * *
Атака началась перед рассветом, с разведки боем. А уже к восьми часам утра бой, то утихая, то разгораясь снова, полыхал вовсю. Честно говоря, когда пошли первые раненые, старший лейтенант Новиков почувствовал облегчение. Он вымотался донельзя, организовывая, вернее, реорганизовывая работу госпиталя. И в какой-то момент просто свалился, что называется, «без задних ног». Сон на войне – это роскошь, и не только потому, что на него постоянно не хватает времени. Иногда нервное напряжение настолько велико, что просто не можешь заставить себя уснуть. Или же сон не приносит облегчения, когда измученное подсознание рождает такие кошмары, что и не снились Иерониму Босху.
Константин Новиков проснулся около девяти часов вечера и больше не мог себя заставить ничего сделать. Просто сидел и ждал, даже мысли в голову не шли. Томительные минуты ожидания, складывающиеся в часы. Война – это кровавая скука. Монотонность будней сменяется суматохой боя, и снова все сначала…
Вот и приходится заставлять себя сначала быть человеком, а уж потом – солдатом. Так хоть можно сохранить мозги и способность чувствовать, ощущать эмоции.
Где-то за городом загрохотало, и Костя сразу же очнулся, вскочив со старенького дивана в коридоре больницы. Видимо, он все же забылся коротким, тревожным сном. Так же, как и стрелки-санитары: те спали прямо на своих носилках, в бронежилетах и касках с оружием под рукой.
– Тревога! По местам, ребята, сейчас пойдут раненые. Дима, ты будешь мне ассистировать, иди – мойся и переодевайся во все стерильное. Артем-Одессит и Серега Малик – вы в приемном покое, на сортировке раненых. Если неотложный случай, оказываете экстренную помощь раненым. И не высовываться мне! Обойдемся без геройства.
В подтверждение его слов на соседней улице раздался грохот и взметнулся черный фонтан взрыва. «Тяжелая гаубица, вероятно, шестидюймовка!» – машинально отметил военврач. Все моментально пригнулись, некоторые попадали, прячась за чем придется.
Одновременно с артобстрелом начался и авианалет. Его старший лейтенант уже не видел: скрылся в подвале больницы, переоборудованном под операционную. Только слышал, как часто загрохотали зенитки.
Первый же случай оказался тяжелым: боец, у которого вместо правой голени было кровавое месиво.
– Готовьте к операции, дайте цельной крови для переливания, «единица плюс». Дима, дай скальпель. Накладывай жгут на ногу, точнее, на то, что от нее осталось, – Новиков пластами срезал лохмотья изорванной и окровавленной кожи и мышц. Белые стерильные простыни мгновенно пропитались кровью. – Выполняем трехмоментную конусо-круговую ампутацию бедра по Пирогову.
Первый момент – Константин Новиков скальпелем выполнил круговой разрез кожи и подкожной клетчатки. Кожа сократилась и обнажила фасцию и мышцы бедра.
– Ампутационный нож, – хирург их рассек вкруговую. При этом на передней поверхности он сделал разрез до кости, а на задней – на ширину лезвия ампутационного ножа, чтобы не повредить седалищный нерв. Это – второй момент. – Дима, оттяни на себя кожу и мышцы, зафиксируй ретрактором.
Новиков рассек оставшиеся мышцы до кости, обработал надкостницу и взялся за дуговую ампутационную пилу. С сухим и крайне неприятным шорохом довольно толстая os femuris – бедренная кость медленно перепиливалась. Ассистент тщательно убирал костную стружку. Это был третий момент.
– Работа больше для столяра или плотника, – заметил Новиков. – Зажим.
– Вот зажим. А мы и есть плотники, режем плоть, – усмехнулся под хирургической маской ассистент.
После распила Новиков удалил острые края костными кусачками Люера и обработал рашпилем. Затем вместе с ассистентом выделили и перевязали лигатурами бедренные артерии и вены.
– Дима, раствор новокаина, два миллилитра, – хирург взял у ассистента шприц и вколол в эпиневрий обезболивающее. При усечении нерва нужно быть максимально собранным и действовать четко и быстро, чтобы потом раненый меньше мучился фантомными болями.
Острым лезвием безопасной бритвы, одним рассчитанным движением Костя выполнил усечение седалищного, а затем и бедренного нервов. Ее здесь было предостаточно: и на халатах хирургов, и на стерильных простынях операционных столов. Вот уж действительно: работа по локоть в крови!
Санитар подхватил мертвую уже часть ноги и положил в оцинкованный таз, осторожно, чтобы не расплескать кровь.
– Шелк, нить-«тройка». Зажим, – ушили мышцы и фасцию, сформировали культю. – С этим все, дайте антибиотиков и поставьте еще флакон плазмы, внутривенно-капельно.
– Кто его так? – спросил Дима у санитара.
– Украинские танки били прямой наводкой. Сейчас идет бой на окраинах Красного Оскола со стороны Изюма. Ребята на «Высоте 168» все еще держатся: расстреляли весь запас противотанковых ракет к «Метисам» и «Фаготам», но шесть танков все же сожгли! И столько же – бронетранспортеров.
– Все понятно. Следующего раненого – на стол! И флакон цельной крови.
– Пневмогемоторакс, грудная клетка пробита – это по твоей части, Костя, – заметил ассистирующий Новикову фельдшер.
– Да, займемся им. Скальпель, реберные кусачки… Ретрактор.
Константин Новиков дренировал рану, вытащил пулю, выполнил хирургическую обработку раны. Случай был не из простых, но бывало и похуже. Выполнив свою работу, хирург наложил швы.
– Давайте следующего раненого и стерильные перчатки!..
За крепкими стенами подвала бушевал огнем и яростью затяжной бой. А здесь линия фронта отображалась ломаной диаграммой на экране кардиомонитора. Она проходила тонким разрезом скальпеля по операционному полю боя. Вилась стежками хирургической нити вслед за изогнутой шовной иглой.
В операционную вбежал санитар, прижимая стерильную хирургическую маску к лицу.
– Нужен хирург на передовой. Срочно! Там много раненых, и мы не справляемся.
– Костя, ты закончил?
– Так точно, подполковник.
– Собирайся.
– Есть! Только надену стерильный бронежилет и каску. И прикручу скальпель к автомату вместо штык-ножа.
– Хорош дурачиться! – Юрий Гаврилович оторвал на секунду взгляд от своего пациента. – Костя, и постарайся вернуться живым. Очень сильно постарайся.
– Постараюсь.
* * *
Если крепкий подвал импровизированной операционной ходуном ходил от взрывов, то на передовой царил ад кромешный!
Укрепления, оставленные Нацгвардией Украины, конечно, послужили войскам Новороссии хорошую службу. Но и они были не столь крепки, как хотелось бы. Патриотов Донбасса спасало только то, что «бандерлоги» перли напропалую, в лоб. Все же практически все командование карательной «антитеррористической операции» было захвачено на участке шоссе Изюм – Харьков. И это лишило «укрофашистов» тактической гибкости.
В основном, давила «желто-блакитная» артиллерия. Снаряды «укрофашистов» падали не слишком прицельно, но зато весьма плотно. Полевой операционный пункт Константин Новиков развернул за холмом, метрах в двухстах от передовой линии окопов. Раненых и действительно было много. Удивительно, что при такой плотности огня вообще кто-то может уцелеть! Но – выживали, и раз за разом отбивали яростные атаки бандеровцев и наемников.
Старший лейтенант Новиков оперировал в бронежилете, поверх которого был повязан стерильный фартук. Руки в стерильных перчатках, в крови по локоть. Военврач боролся с тяжелым шоком, острой кровопотерей, проводил первичную хирургическую обработку ран, ампутацию разможженных и изорванных взрывами конечностей. Сплошной кровавый конвейер ужаса.
А вокруг все так же вздымалась и стонала от взрывов земля, грохотали пушки и пулеметы. Зло трещали автоматные очереди. Иногда глухо били минометы.
Вообще-то именно благодаря оставленным на позициях 160-миллиметровым минометам удавалось сдерживать натиск превосходящих сил «бандерлогов» и наемников. Тяжелые мины буквально выкашивали осколками пехоту, да и бронетехнику изрядно уродовали!
Более эффективно по танкам «желто-блакитных» «работали» только носимые противотанковые комплексы. «Метисы-М» и «Корнеты» обладали повышенной точностью, надежностью и пробивной мощью. Выдающиеся характеристики русского оружия «высоко оценили» танковые экипажи бандеровских оккупантов!
* * *
В затянутом дымом сером небе появились три сверхзвуковых бомбардировщика «Су-24М» с трезубцами на высоких «акульих плавниках» вертикального оперения. Под крыльями они несли полутонную фугасную смерть. А у зенитных установок спецназа Новороссии боекомплект уже почти весь расстрелян… Повышенный расход боезапаса – обратная сторона медали, плата за скорострельность. Но задираются, выискивая цели, спаренные и счетверенные стволы.
Но внезапно свинцово-серое осеннее небо пронзают стремительные легкокрылые тени, ярко вспыхивают рубиновые звезды на крыльях, знакомые оранжево-черные полосы мгновенно мелькают перед глазами!
Легкие штурмовики L-39C «Альбатрос» с Андреевскими косыми крестами на красном фоне – эмблемами Новороссии стремительно атакуют «бомбовозы» с трезубцами на хвостах. В принципе, «Су-24М» Воздушных сил Украины – довольно опасные противники, но сейчас они перегружены бомбами. Да и фактор внезапности летчиками Новороссии реализован полностью.
Читать бесплатно другие книги:
